Случайные рассказы

Случайный рассказ 14

Мы сами погубили свою планету. Со смехом жадно рылись в её недрах, вытаскивая на свет самое сокровенное. Земля веками терпела наши алчные пальцы, небрежно копающиеся в самом естестве её. Стиснутая бетоном, залитая асфальтом, изнемогающая под тоннами мусора она умудрялась оставаться ласковой для всех своих неразумных детей.

Когда солнце начало остывать, мы просто собрались и улетели в другую галактику, найдя молодую, зелёную, полную сил и полезных ископаемых планету. Нам не было дела до старой матери, обобранной и покинутой.

Я не мог с этим смириться. Я вернулся тайком и спрятал в горах Cибири автономную криокамеру с таймером на 500 лет. Я рисковал. Непрекращающаяся сейсмическая активность в этой местности могла преподнести неприятный сюрприз. Но я был уверен, что Земля постарается сохранить своего последнего сына. Я доверял ей, как она доверяла нам тысячелетиями.

Пятьсот лет – солидный срок. За это время учёные наверняка смогут найти множество способов вернуть Землю к жизни. Хотя бы просто из благодарности.

Что-то пошло не так. Я проснулся через 387 лет. Нарушая технику безопасности, сорвал с тела нагромождения проводов, датчиков, вырвал из вен хищные иглы с безвольно повисшими пластиковыми трубочками, через которые продолжала точиться белёсая жидкость. Разморозка прошла удачно, хоть в этом повезло. Мышцы ныли, но чувствовал себя я хорошо.

Через пару дней я уже спустился к Байкалу. Лучи красного солнца грели слабо, но жить было можно. Люди поторопились бросить Землю. Мир без человечества блаженствовал. Планета восстанавливалась.

По пути мне попалась косуля. Непуганый зверь замер, поблёскивая любопытными чёрными глазами, вместо того, чтобы умчаться прочь, вскидывая высокий тёмный круп и белея зеркальцем. Я вскинул было лазерное ружьё, но, подумав, опустил. Пищевого концентрата у меня было в запасе, а как разделать тушу, я не знал.

Я шёл вдоль берега, слушая плеск волн и наслаждаясь слиянием с природой. За спиной под тяжёлой поступью заскрипел песок. Я резко отпрыгнул в сторону и развернулся, сдёргивая с плеча ружьё. Никого. И только одна цепочка следов на сыром песке. Я провёл рукой по лицу: следует передохнуть. Ветер часто играет злые шутки с сознанием.

Я свернул к лесу и развёл костёр, с удовольствием вдыхая запах смолистых сучьев. Огонь довольно потрескивал, разгрызая ветви.

Вдруг чей-то пристальный взгляд упёрся мне прямо между лопаток. Я продолжил размешивать пищевой концентрат как ни в чём не бывало. Мурашки уже начали выплясывать сарабанду, когда, наконец, я оглянулся и напружинился, готовясь к схватке.

Опять ничего. Возможно, это последствия неправильного выхода из криосна. Психика человека до сих пор не исследована до конца и, кто знает, каких причудливых существ всколыхнуло в тёмных водах подсознания незапланированное пробуждение.

После обеда я продолжил свой путь. Ощущение чужого внимательного взгляда притупилось, но совсем не исчезло. Я старался не обращать внимания на растущую тревожность, запел во весь голос, но сразу замолк, таким чуждым показался мой голос на пустынном берегу.

Ночью я проснулся от осторожных шагов рядом. И совсем не удивился, не увидев под звёздным небом никого рядом. Жаль, что запас лекарств я так легкомысленно оставил в криокамере. Если галлюцинации не прекратятся, придётся за ним вернуться.

Рассвет красного умирающего солнца был прекрасен. Он играл тысячами свежих оттенков, я смотрел во все глаза и не мог насмотреться. А потом в один момент покрылся холодным потом. Ружьё, которое я сам лично клал вечером рядом со спальником, сейчас было прислонено дулом вверх к соседнему кедру. Я не мог ночью встать и переложить его туда. Или мог?

Я позавтракал и решил вернуться к криокамере. За спиной несколько раз трещал валежник, но я не оглядывался. Я и так знал, что увижу. Ничего. И это ничего пялилось на меня со всех сторон, шло за мной, то забегало вперёд, то отставало, но не прекращало своего преследования.

Худой смуглый старик покачивался в воздухе в полуметре над тропой, скрестив ноги, и невозмутимо попыхивал трубкой. Мелкие морщинки разбегались от прищуренных глаз и прятались в седых длинных волосах. Грубая серая рубаха была обшита тонкими полосками меха.

Я равнодушно прошёл мимо. Моё состояние явно ухудшалось, мне нужно было скорее принять лекарство. Как скоро я перестану понимать, что старик – очередной закидон воспалённого сознания?

Старик зашагал рядом и протянул мне свою трубку. Крепкий табачный запах защекотал ноздри. Я вздохнул и принял подношение. Затянулся и закашлялся. Воображаемый табак оказался злым. Старик мелко засмеялся и пропал. Я покрутил старую тёмно-синюю трубку с железными насечками и сунул её в карман.

До криокамеры я добрался быстро. Зелёный огонёк диагноста возвестил, что со мной всё в порядке. Физически. Для психологического обследования нужен был прибор помощнее и поновее. Я закинул в рот таблетку нейролептика и прикрыл глаза. Мгновение – и я опять был один.

Земле для восстановления требовались силы. То, что люди называли магией, пробудилось. А потом обрело сознание.

Случайный рассказ 15

Всю ночь обычно тихий океан ревел и в бессильной ярости вгрызался в сушу. Пенные волны вновь и вновь разбивались о скалы, увязали в береговом песке и откатывались обратно. Утром шторм утих, и я вышел из лачуги в поисках поживы – океан, словно извиняясь за свои вспышки буйства, всегда оставлял на берегу дары: диковинных рыб, обломки разноцветных кораллов, шипастые раковины. Разнообразие и украшение моего стола в такие дни могли бы удовлетворить самого придирчивого гурмана.

Сейчас же на берег вынесло шкатулку, увязшая в песке, она не сразу привлекла моё внимание. Что-то знакомое почудилось мне в изящных обводах ларца. Люди не могли так умело сработать его, а тончайшая резьба и переплетённые руны явно указывала на мастера из моего народа. Даже долгое нахождение в морской воде не повредило искусной работе. Я откинул крышку – зеркало внутри отразило обветренное, заросшее рыжей косматой бородой лицо дварфа. Да… Я изменился. Со стуком захлопнул пустую шкатулку, сунул её за пазуху и побрёл дальше вдоль линии прибоя в поисках пропитания.

Вечером после всех дел я впервые за долгое время думал о прошлом. Шкатулка всколыхнула давно похороненные под горьким пеплом лет воспоминания. И ночью я спал беспокойно, я вновь чувствовал неукротимый и неистовый жар горна вместо тепла жалкого очага в ничтожной лачуге. Я проснулся на рассвете и в затухающих остатках сна на миг ощутил в своей руке знакомую тяжесть молота. Следующие ночи были ещё ярче и реальнее. Я просыпался со звоном наковальни в ушах, со свистом мечей давно отгремевших битв, с привкусом чужой горячей крови во рту.

Но... Мне это нравилось. Я перестал притворяться живым, я стал им! Я начал тренироваться и с удовольствием ощущал, как прежде дряблые мышцы постепенно наливаются силой и крепнут. Открывал шкатулку и видел, как загораются глаза, как из взгляда уходит пустота и безысходность. С каждым разом я нравился себе всё больше и больше. Вот только уголок зеркала немного помутнел. А в один из дней я и вовсе обнаружил там тёмную точку. Это слегка огорчило меня, но и только. За годы, проведённые в отшельничестве на берегу тихого океана, я насобирал с полсотни превосходных крупных и чистых жемчужин, на которых я мог бы купить десятки новых зеркал. Пожалуй, я так и поступлю, вот только приведу себя в форму. Я лишён имени, лишён памяти, но я ещё есть.

Наверное, зеркало слишком долго провело в солёной воде. Дефект стекла становился всё заметнее, темнее и крупнее. А может, это моё зрение необычайно обострилось? Теперь вместо точки я видел женский силуэт. Прихоть неведомого резчика? В любом случае в зеркало смотреть стало куда приятнее.

Я слышал истории стариков. Говорят, раньше мастера были куда искуснее, а шедевры, выходящие из их рук, часто обладали чудесными свойствами. Чаши сохраняли тепло напитков, ножи не тупились, колыбельки укачивали младенцев и убаюкивали плавной тихой мелодией. Моя шкатулка, наверное, тоже творение безвестного гения: я уже мог рассмотреть стройную фигуру и одежду незнакомки. Только лицо было скрыто шляпкой с вуалью. Но ещё пару дней и девушка – а я уверен, что это прекрасная девушка! – поднимет голову и откинет плотную ткань.

Я проснулся ночью от шороха. На полу в мягком свете, исходящем от шкатулки, шевельнулась фигура. Я сунул руку под подушку и стиснул рукоять ножа. Но оружие не понадобилось – с пола встала та самая девушка из зеркала. Красавица, какая же она красавица!

Она не сказала своего имени, только грустно смотрела на меня. А потом свет в шкатулке угас, и она исчезла. Следующей ночью я проснулся от обжигающих поцелуев. Я с трудом оторвал девушку от себя, хотя тело протестовало. На груди у меня остался отпечаток зубов, набухший крупными бисеринками крови.

Девушка чувственно облизнула яркие губы, обнажив острые белые клыки. Шкатулка тихо зазвенела и погасла. Незнакомка пропала.

На следующую ночь я не сомкнул глаз и был готов к её приходу. Когда горячие страстные поцелуи перешли в покусывания и я понял, что тварь вот-вот вцепится мне в горло, я ударил её наотмашь так, что она отлетела к стене. Удар был сильным, ведь я дварф и кузнецом был не из последних. Девушка стояла на четвереньках и мотала головой, приходя в себя. Посмотрела на меня и зашипела, скаля уцелевшие клыки. По крайней мере, парочку я всё-таки выбил. Я пришпилил её кинжалом к полу, а потом она просто взорвалась стеклянным царапучим крошевом, исчезнувшим к утру.

На следующий день как я ни вглядывался, в зеркале её не было. Только кровавая точка в углу напоминала о ночном происшествии, да заживающий укус на груди, подёрнувшийся корочкой.

Я понял, что я готов уходить с побережья. Все мои вещи уместились в небольшой заплечный мешок. Жемчуг я ссыпал в шкатулку, 52 округлых зерна обеспечат мне безбедное будущее.

***

Над телом дварфа стоял неудачливый воришка. Это был его первый разбой, он переволновался и ударил не обухом топора, а лезвием, пробив череп. Вор нагнулся и трясущимися руками зашарил в мешке. Из дорогой на вид шкатулки вместо золота с частым стуком посыпались человеческие зубы.