Сказки, рассказанные в Зоне

Сталкерские думки

Бар внутри был, как всегда прокурен. Иногда создавалось ощущение, что запах перегара тут вечен, как сама вселенная, хотя «Шесть секунд» существовали всего ничего - какие-то пять лет. За стойкой как всегда скучал бармен - крепкий лысоватый парень с одним глазом. Все звали его Мазепа. На месте правого глаза бармена красовался затянутый бельмом шрам. Вместо левой руки - заткнутый за пояс пустой рукав. Ясно, почему Мазеапа оказался за стойкой бара. Он не ходок более в зону. Не всякий здоровый сталкер выживет за Периметром, а уж увечный - тем более. Хотя если честно, покалеченному человеку тяжело в любом месте - хоть в Зоне, хоть «в миру». А уж если ты один - так и вовсе пропадешь! С другой стороны по-любому и тут оговорка - все зависит от воли конкретного индивидуума. Если воли нет, то пропадешь везде, даже если при тебе будут все конечности. В общем, все зависит от человека. Точнее от того, что у него внутри.

Ханка почти кончилась. Немного мутноватой жидкости плескалось на три пальца от дна бутылки. Я встряхнул сосуд белого стекла, раздумывая, вылить ли остатки в стакан или нет. Водка жалобно булькнула. Не почувствовав особого побуждения приговорить водку немедленно, я поставил бутыль на столешницу.

Напротив меня бесновалась компания сталкеров клана Хапыча. Не так много у него ребят. Человек восемь. И ни одной отмычки. Их Хапыч не держал. Все ребята - матерые сталкеры, топтавшие Зону года уж по три. И столько же лет увлеченно пропивающие хабар после каждого удачного рейда. Интересно, подумалось, а откуда пошла традиция такого вот забойного пития? Ведь, по сути, чтобы вывести из организма радионуклиды, требовалось не так много водки. Но народ, что называется, жрал ханку по-черному. Литрами. В запой. Особенно по возвращении из Зоны. Вероятно, увиденное в Зоне кроме как спиртным и не заглушишь. И здоровье тут не причем. В общем любой сталкерский городок в Зоне и на границе с оной - просто рай для нарколога и всех остальных эскулапов, врачующих последствия алкоголизма. Потому что почти каждый сталкер - алкаш. Иначе тут нельзя. После грязи, крови и мерзости Зоны редкие бродяги не уходили в запой. И то только те, у кого крыша уже давно за Периметром съехала. Говорят, что после Великой Отечественной Советский Союз получил целое поколение алкоголиков из-за пресловутых «наркомовских ста грамм», выдаваемых бойцам перед атакой. Что ж, если это так, то вся зона спилась.

Я усмехнулся от этой мысли. Да уж. Дошел до ручки. Сижу сам с собой шучу и сам над хохмами смеюсь. Захотелось выпить. Я плеснул половину оставшейся ханки в стакан, а затем из стакана одним махом внутрь. Водка обожгла пищевод и огненным комом рухнула в пустой желудок. Блин, так недолго и язву заработать! Если ее еще нет. Впрочем, какая теперь разница. Все здесь сдохнем. Из Зоны ходу нет. Хоть кто-то и пытался, но потуги тщетны. Всегда возвращались обратно. А если нет, Зона напоминала о себе по-иному. Появлялись, например, уродливые дети. Как у бывшего сталкера Горелого. Хотел вернуться к нормальной жизни. Бросил сталкерство. Снова стал гонять фуры в Европу. Но Зона напомнила о себе по-своему. Родился у него мальчишка с тремя ручками и четырьмя глазками. Не прожил ребенок и полугода. Умер. Потому как порождение Зоны. А мутанты, как известно, с внешней стороны Периметра не выживают.

Дверь в бар распахнулась, впуская в нутро заведения шумную толпу. Молодчики числом десять сдвинули столы в дальнем от меня углу и расселись, заказав ханки и жратвы. Я разглядел пару знакомых рож. Это клан братьев Мыков. Точнее, одного - Грицко Мыкайленко. Он же Позер. Его старший брат Андрей по прозвищу Гыший, идейный вдохновитель и создатель клана, сгинул где-то в районе Аргропрома полгода назад. Но собранная им команда так и осталась кланом Мыков. Вот уж кто не стеснялся пользовать отмычек, так это Мыки. У них каждый рейд команда на пять-шесть человек уменьшалась. Бессовестные ребята, беспринципные. Не признают сталкерской чести.

Впрочем, что такое - эта самая сталкерская честь? Такая же флуктуация, как Зона? Кто определил и прописал постулаты этой нормы. В Зоне нет этики. Только неписанные правила, которые позволяют выжить. Именно эти правила и определяют этику Зоны, ибо то, что дает возможность протянуть еще пару дней в условиях, где жить нереально - уже верно и правильно. Одно понятно - в Зоне человек меняется полностью. Становится другим. Был добрый, станешь злым. Был трепачом - станешь молчуном. Был щедрым - будешь расплачиваться только с тем, кому должен. Иначе не выжить. Зона вносит свои коррективы в характеры и судьбы каждого, кто хоть как-то соприкоснулся с ней.

Да, ломает людей Зона. Не просто ломает, а перемалывает, выплавляя из характера все дерьмо, о котором человек в обычной жизни и помыслить не мог! Переворачивает Зона психику индивидуума, как хочет, выставляя все с ног на голову и наоборот. Кто бы мог помыслить, что учитель истории и водитель автокрана смогут стать матерыми головорезами, бухгалтер - прожженным собирателем артефактов, а простой, хоть и талантливый, хирург - и вовсе Призраком Зоны, который, лечит всех? Так ведь так и получилось! В Зону люди сбегают, как бежали крепостные в доекатерининские времена на Дон. Правда, тогда становились казаками, а теперь сталкерами. Причем каждый бежит от своего. Кто от закона. Кто от проблем, от жены, от кредиторов. Да мало ли еще от чего? Кто-то бежит от себя самого, надеясь спрятаться в Зоне. Наивный! Вот уж где от себя не спрятаться, так это тут. Хватает в Зоне и романтиков. Выше крыши, причем. Но такие быстро погибают. Как в той поговорке? "Когда я ем, я глух и нем, а также хитер, быстр и дьявольски умен." Вот это про Зону в самый раз! За Периметром будешь другим - помрешь ни за что. И не вспомнит тебя никто.

М-да, сталкер - это звание почетное! За это следует выпить. Я опрокинул в себя остатки ханки прямо из бутыли. Чего стесняться-то? Пойла все равно немного осталось. Даже закусывать не надо. Да и нечем уже. Закусь кончилась два тоста назад. Да и деньги почти подошли к концу. Так что вольному сталкеру носящему крайне интеллектуальное погоняло Универ, пора отправляться в рейд, чтобы не остаться с голым задом. С ранья в выдвинусь. А сейчас - спать.

Я поднялся на ноги и отправился в комнату, что была на третьем этаже этого славного заведения - бара «Шесть секунд». Открыл ключом дверь, осторожно подлез под натянутую наискось токую леску и обезвредил ловушку - укрепленный над косяком «Макаров». Знал Глинтвейн об оружии, которое я не сдаю на входе мрачному детине-охраннику Готу или нет, мне было абсолютно наплевать. Наверняка знал. На то он и держатель бара, да по совместительству один из местных барыг. Я не буянил, не напивался вусмерть и не изображал из себя ковбоя, паля почем зря из ствола по отдыхающим бродягам. Так что, звыняй, брат-барыга, если что.

Сняв своеобразную растяжку, я закрыл дверь, придвинул к ней кровать и не раздеваясь лег. Так теплее. Снаружи была поздняя осень, в стекла бились порывы ветра, а на второй и третий этажи, где жили вольные бродяги, жмот Глинтвейн отопление не подавал. Слушая завывание стихии, я остро ощутил недостаток женщины. Все-таки не хватает женщин в Зоне. Нет, они есть. Те, кто работает шлюхами или стриптизершами, реже - официантками. Есть еще жены военных, кто не испугался Чернобыля и последовал за мужьями. Но они жили в лагерях миротворцев. Были еще женщины, ставшие сталкерами. Но таких было очень мало. И они, за редким исключением, состояли в крупных группировках. А так - женщин нет вовсе. Да и какая нормальная баба полезет в полную радиации местность? Такая же сумасшедшая, как и мужики-сталкеры. Или тем, кому деваться некуда или наплевать на остатки здоровья. Эх, а так не хватает женской ласки. Сейчас, например, теплое, мягкое, женское тело совсем не помешало. Грела бы озябшего сталкера, окружила б лаской и заботой. Хоть бытовая суета иных баб просто бесит.

За думами и мечтами я не заметил, как начал проваливаться в сон... Сон - это то немногое свое, что остается у сталкера. Большего нет.

Все, спать. Завтра в рейд. Зовет Зона вольного сталкера Универа.

A.S.26.09.2009 г.

Флешка или Зона жадных не любит

- Ничего так, ничего - барыга перебирал притащенный Штуцером со Свалки хабар. - За все даю три штуки.

- Да помилосердствуй, Семеныч - возмутился Штуцер. - Тут одних "вывертов" штуки на три будет. Чего ж ты такой? Жадным быть вредно. Зона жадных не любит. Ты разве не знал?

- Ты меня заколебал своими вывертами, мясо радиоактивное. - спокойно ответил Семеныч. - Не нравится, - вали на Янтарь к яйцеголовым или в "Сто рентген" к должникам.

- И свалю - Штуцер принялся собирать разложенный перед Семенычем хабар.

Барыга молча следил за сталкером злобным взглядом. А Штуцер не спешил, старательно упаковывая каждый артефакт. Заодно и давал перекупщику оценить каждый предмет, чтобы тот прочувствовал, что утекает из-под носа. А поглядеть было на что - две "Золотые рыбки", "Ночная звезда", "Душа" десятка четыре "Медуз", "Кровей камня" и "Вывертов" Последних шестнадцать штук. Также были несколько "Каменных цветков", "Огненных шаров", "Кристаллов", и около полутора десятков "Колючек" и "Капель". В душе барыги боролась жадность с нетерпением. Он понимал, что предлагает за весь хабар слишком мало, чтобы просто покрыть выход в те места, откуда все цацки притащены были. Но с другой стороны он не мог позволить дать по двадцати процентной цене всего притащенного. Если Штуцер кому сказанет, что Семеныч дал за хабар приличную цену, так ведь и ему, барыге зарабатывать будет не на чем. А так хоть какой-то да приварок имеется со всех этих лошков, что гордо себя сталкерами именуют.

- Не боишься отсюда с таким хабаром выходить? - подал голос барыга сверля глазами Штуцера.

Я с этим грузом половину Зоны истоптал - хмуро глядя на Семеныча ответил Штуцер. - К тому же меня видели Огурец, Вик и Лунатик. Да и десяток новичков меня тоже срисовал.

Лунатик в Деревне новичков? - барыга дернул кустистыми бровями. На его круглом, испещренном морщинам лице отразилось недоумение. Но он спохватился и вернулся к предмету спора. - Сколько ты хочешь за все барахло?

Ты уверен, что дашь столько? - Штуцер не остановился.

Ты цену назови. - Семенычу совсем не хотелось упускать из рук ценные артефакты, которые хитрый сталкер мог сбыть в другом месте. Недавно к нему обращались яйцеголовые из-за Кордона. Хотели крупную партию прикупить. Но остановить Штуцера барыга тоже никак не мог. Если сталкер с рюкзаком полным хабара, выйдя от торговца, исчезнет, по Зоне могут поползти нехорошие слухи о связи перекупщика с бандитами. А это Семенычу было не на руку. Он дорожил сложившейся репутацией.

Штуцер, прекратил собираться. Ему тоже не очень хотелось таскать с собой хабар, с таким трудом донесенный до Семеныча. До "Ростока", где "Сто рентген", идти было более чем прилично.

- За "рыбок", "душу" и "звезду" - сороковку - спокойно сказал сталкер. Лицо барыги приобрело багровый оттенок. - За шары и кристаллы восемь. За остальное - пять тысяч меня устроит.

- Ну ты сквалыга - прохрипел Семеныч. Казалось, еще пару минут и перекупщика хватить удар.

- Что, столько нет? - ехидно поинтересовался Штуцер.

- Да найдем. - Семеныча отпускало. Багровые оттенки из-под кожи исчезли. Лицо перекупщика теперь было скорее красным. - Пятьдесят три штуки не такие уж большие деньги Зоне. Только вот что-то ты заломил.

Штуцер скривился:

- Ты ж понимаешь, Семеныч, что я не назвал и половину стоимости всех цацек.

Где-то в глубине каморки за спиной перекупщика зашуршал, заскрипел радиопередатчик. Семеныч резко отвернулся к рации.

- Погодь - сказал он, Штуцеру. - не уходи.

Барыга встал, взял наушники и приложил один из них к уху. Минут пять слушал, что-то бурча под нос. Потом снова повернулся к сталкеру.

- Давай все, бродяга. Плачу все пятьдесят три штуки.

- Что это так? - Штуцер был удивлен. Он рассчитывал на половину из названной суммы, не более.

- В Зоне облава. В районе Свалки упал вертолет вояк и учеными на борту. Выжил кто-то или нет - пока непонятно.

- Так в чем проблема? Свалка место достаточно многолюдное. - Штуцер торопливо выкладывал артефакты. Не хотелось, чтобы Семеныч передумал.

- Кто-то из яйцеголовых пер с собой флешку с секретными сведениями. То ли о психотропном, то ли о радиологическом оружии.

- А облава-то зачем? Высадили бы десант, устроили бы спасательную операцию, как это обычно делают и вся любовь.

- Обычно спасают людей, а тут магнитный накопитель. Походу, очень важные там сведения. И вояки не хотят, чтобы информация просочилась. Сюда движется до полка десантников. Высаживать будут в разных местах, чтобы отвлечь сталкеров от упавшего вертолета. - ответил Семеныч, отсчитывая деньги. - Кстати, может тебе патронов или гранат надо? Скажи сейчас, потом времени не будет.

- Я хотел сменить оружие - сказал Штуцер. Его МП-5 уже поизносился. Да и последняя обойма была почти пустой.

- Что хочешь?

- Смотря, что есть.

- Есть "Винторез", СПАС, швейцарцы, английская штурмовка, РПГ, СА "Вал". Что те надо-то?

- "Гроза" есть?

- ОЦ "Гроза-1" есть совмещенная с подствольником. Берешь?

- Да, беру, - Штуцер выложил свой МП-5 на прилавок.- Сколько?

- Двадцатка с полутора сотней патронов и пятью гранатами для подствольника.

- Что так много?

- Ты меня и так ввел в убыток. Мне же надо часть бабла отбить? - усмехнулся торговец. - Так берешь?

- Ладно, крохобор, беру. - махнул рукой Штуцер. Та половина, на которую сталкер расчитывал как раз и вышла.

Семеныч забрал автомат. А потом вдруг спросил:

- Контрактник не хочешь?

- Какой?

- Флешка.

- Сколько?

- Палтос - ответил Семеныч, доставая из ящика упакованное оружие.

- С не пристрелянной пушкой, на срочный контракт? - Штуцера терзали сомнения. С другой стороны деньги, которые сулил барыга были более чем приличными.

- Зато какие бабки и сразу! - Семеныч выложил на прилавок оружие. - Кстати, Гроза пристреляна. Только патронных обоймы всего три. Но есть россыпь.

- Гранаты для подствольника еще есть?

- Есть. Могу тебе по той же цене скинуть. - ответил барыга. - Так берешься?

- Да, пожалуй. - согласился наконец сталкер. - Деньги оставляю у тебя. Расписку не беру. На честность уповаю.

- Уповай, уповай, - закивал барыга, грохнув цинк с патронами на прилавок. - Принесешь флешку к нынешним тридцати трем добавлю еще полтинник.

- Хорошо - пачка денег перекочевала в руки перекупщика, а ящик с патронами - к Штуцеру.

- Только поторопись. Вертолеты уже в воздухе - напутствовал барыга.

Штуцер выскочил из бункера и огляделся. Вертолеты еще не были даже слышны, но чтобы добраться до Свалки, требовалось не меньше часа, даже без учета аномалий, ловушек и иных форс-мажоров. Электронный датчик аномалий у сталкера был, но даже при этом условии надо было обходить как сами ловушки Зоны, так и "горячие места", которые периодически встречались. Плюс ко всему, можно было легко напороться на мутантов или бандитов. А это тоже время и определенные проблемы.

Штуцер, засунув цинк с патронами в рюкзак, двинулся прочь от Деревни новичков к железнодорожной насыпи. Поднявшись на пригорок, он оглядел в бинокль окрестности. На западе шла асфальтированная дорога. Асфальтовое полотно разрезал овраг. Через него был переброшен каменный мост, на поверхности которого уселся трамплин и электра. Дальше по дороге до бетонного павильона автобусной остановки было все спокойно. Потом шли строения заброшенного элеватора, около которой периодически замечали всякую местную живность - слепых псов, а в низине паслись кабаны. Штуцера всегда удивляло это сельскохозяйственное определение времяпрепровождения мутировавших диких свиней. По мнению сталкера кабаны не паслись сами, а явно пасли кого-то. Впрочем, размышлять над этим было недосуг. Пятьдесят тысяч на дороге не валялись.

Насторожено озираясь, Штуцер не сильно торопясь засеменил к полуразваленному строительному вагончику, стоящему рядом с дорогой. Около этой временной постройки громоздились бетонные блоки и их большие куски. Их можно использовать, в том числе и в качестве неплохого прикрытия в том случае, если бегающие поблизости мутанты вздумают атаковать. Добравшись до своей цели, сталкер быстро зарядил свое оружие, снарядил рожки патронами. Теперь следовало пристреляться. Заметив в пятидесяти метрах куст с характерно торчащей веткой, Штуцер прицелился и выпустил короткую очередь. Пули ушли влево. Сталкер выругался. Патроны в Зоне вещь не просто необходимая. А жизненно важная. А тут тратить нужно пристрелку, как боезапас, так и драгоценное время. Поправив прицельную планку, Штуцер снова дал очередь. На этот раз пули легли совсем рядом. Штуцера это вполне удовлетворило. Затем, Штуцер приметил чуть дальше - метрах в девяносто от своей позиции пень, с торчащей из него щепой. Тщательно прицелившись, Штуцер снова дал очередь. Щепу разнесло на кусочки. Большее расстояние Штуцер выбирать не стал. Прицельная дальность Грозы составляет семьсот метров, но так далеко сталкер стрелять не планировал. Мужчина не считал себя снайпером. Тем более, что в Зоне основное вооружение сталкеров составляли либо короткоствольные автоматы, либо вовсе охотничьи ружья. Бандиты были вооружены не намного лучше. А с автоматно-гранатометным комплексом Штуцер чувствовал себя и вовсе суперменом. На всякий случай выцелив бегающего метрах в ста десяти от позиции кабана, сталкер принялся короткими очередями бить мутанту в голову, поскольку лап в траве видно не было. Четвертая очередь доконала кабана и тот ткнулся рылом в землю.

- Так, совсем неплохо, - сам себе сказал Штуцер. Что он имел в виду, было не совсем понятно. То ли его удовлетворяла покупка, то ли собственная меткость.

Затем сталкер снарядил подствольник и выстрелил им в сторону пня, по которому минуту назад бил очередями. Автомат дернуло. Граната описала пологую траекторию и взорвалась в метре от пня, обдав остатки дерева осколками.

Такой результат Штуцера вполне устроил. Поэтому, набив опустевший магазин патронами, зарядив подствольник, сталкер убрал оставшийся боезапас в рюкзак. Снаряженные три обоймы он воткнул в кармашки разгрузки. Оглядевшись по сторонам, мужчина припустил в сторону заброшенного элеватора. Миновав строение со стороны автобусной остановки, Штуцер на секунду замер, присев у перегораживающего дорогу бетонного блока. Достав бинокль, сталкер пригляделся к арке, в которую убегала дорога. Обычно в этом месте - под железнодорожным мостом - любили устраивать мобильные посты военные. Полчаса назад Штуцер проходил здесь, и кроме трех сталкеров никого под мостом не было. Но тридцать минут в Зоне - это много. Измениться могло многое. Военных под мостом не оказалось, и Штуцер продолжил свое движение. Сталкеров тоже не было видно. Это заставило Штуцера напрячься. Три человека, двое из которых вооружены обрезами из дробовиков, а один "Гадюкой" - это, конечно, не армия, типа "Долга" или "Свободы", и не сможет задержать даже крупную стаю кабанов или плотей, но шума вполне могли бы наделать. Но следов боя не было и Штуцер, побежал дальше, огибая разместившуюся посреди асфальтового полотна аномалию. Какую, он рассматривать не стал, но судя по внешним признакам - трамплин. Слева метрах в двадцати обозначилось движение. Штуцер замер у дерева, прижавшись к стволу. Затем осторожно выглянул. Из комплекса зданий заброшенной свинофермы выбегали сталкеры. Их было человек десять. Бойцы двигались друг за другом в колонну по одному, соблюдая дистанцию два метра. Направление их движения было четким - в сторону Свалки.

"Конкуренты", - с неудовольствием подумал Штуцер.

Ему хотелось прямо сейчас из засады перебить всех, но, во-первых, сталкеров было слишком много - человек двенадцать. А во-вторых, неизвестно было сколько народу прячется на ферме. Поэтому Штуцер поступил иначе. Он вышел из-за дерева и потрусил вдоль дороги, не обращая внимания на сталкеров. Он предполагал, что внимания на него не обратят. Но ошибся.

- Эй, сталкер - повелительно крикнул впереди идущий бродяга в противорадиационном комбезе с "Калашниковым" в руках. Он был метрах в десяти от Штуцера. - Иди-ка сюда.

Остальные бойцы остановились и подняли оружие. -

- Чего надо?! - Штуцер остановился, повернулся к сталкерам, держа оружие наготове. Исполнять команду он не спешил.

"Твою мать - думал он. - Вот попал! Надо было переждать, а не торопиться. Пристроиться им в хвост и двигаться незаметно"

Но судьба на этот раз была благосклонна к сталкеру Штуцеру. Впередиидущий боец снял противогаз, и бродяга узнал говорившего. Это был Гена Фонарь. Они три месяца назад в составе группы в рейд в Темную долину ходили. Отбивали группу Хлыста, которую зажали вояки у комплекса зданий фабрики. Солдатне что-то было там нужно, а Хлыст с ребятами напоролись на них случайно. В результате сталкеров там зажали и Хлыст попросил помощи у всех, кто свободен. Фонарь со Штуцером как раз недалеко были и помогли отбить сталкеров. Вояки тогда полегли все.

- Так что, сталкер, - Фонарь улыбался во всю свою широкую физиономию. - Куда собрался-то?

- Здорово, Гена - ответил Штуцер. - Думаю, туда же. Куда и ты. На Свалку. К упавшему вертолету.

- Ты смельчак. Сейчас туда стягиваются бандиты со всей свалки. Наверняка наемники. Да и вольные сталкеры прут туда группами, надо полагать.

- А что делать - Штуцер пожал плечами.

- Присоединяйся. Если все будет нормально - хабар поделим среди уцелевших.

- Давай попробуем.

Группа во главе с Фонарем миновала шлагбаум. На крыльце караулки сидел пожилой мужчина в комбинезоне сталкера. Он был бледен. Правая рука бойца была в крови. Но левая довольно крепко сжимала пистолет. Рядом с ним суетился парнишка в противорадиационном костюме, перевязывая старшему товарищу рану. На ступеньках стояла початая бутылка водки и полураскрытый рюкзак, с торчащими наружу сдвоенными магазинами для автомата "Калашникова". Рядом с этой парочкой стоял еще один сталкер. Он держал наготове дробовик. Но пускать его в ход не спешил, видя. Что проходящие мимо бойцы не пытаются нападать.

- Что там происходит - спросил Штуцер у троицы.

- Ничего путного - махнул рукой молодой сталкер, оторвавшись на секунду от перевязки. - Бандюки со стороны депо поперли, как кабаны перед выбросом.

Почти всю группу положили, сволочи - скрипнул зубами пожилой.

А у нас медикаментов даже нет, чтобы толком перевязку Вихратому сделать - сталкер с обрезом кивнул на раненого.

Вот, возьми - Штуцер достал из рюкзака две пачки бинтов, пакет антисептика в порошке и шприц с порцией промедола и протянул молодому. Видя как то мнется. Сказал: - Бери-бери. У меня еще есть.

Спасибо, брат - прохрипел Вихратый. - Прости, отблагодарить нечем. При случае, хабаром отдам.

У тебя есть то, что мне нужно - ответил Штуцер. - Вон те магазины для Калаша.

Забирай. Их там три сдвоенных. - пожал плечами Вихратый. - Они даже снаряжены патронами. Тебе нужнее, а мне без надобности.

Штуцер споро забрал магазины. Они были перетянуты клейкой лентой попарно. Приобретение было полезное. Теперь можно было тратить вдвое меньше времени на перезарядку. Штуцер про себя подивился, как раньше не догадался так сделать. Затем сталкер, не мешкая, поспешил за группой Фонаря. Бойцы как раз скрылись за перегородившими дорогу грузовиками и автобусами. Оттуда же слышались звуки боя. Штуцеру было за сорок и он не зря прожил свои годы. Он был одним из немногих сталкеров его возраста, которые придя в Зону, не только остались в ней, но остались в живых, закрепились и вели дела не слишком крупные, но достаточно прибыльные, чтобы не проводить за Периметром времени больше, чем требуется для сбора хабара или выполнения контрактов. А все потому, что Штуцер был осторожен. На рожон не лез без особой нужды. Под пули не подставлялся. Одним словом, не геройствовал. Но, тем не менее, заслужил среди сталкеров репутацию честного, надежного бродяги.

Вот и сейчас - группа Фонаря топала впереди, а Штуцер не особо торопился их догонять. Чутье подсказывало ему, что на дороге все не так ладно. Выглянув из-за перевернутого ГАЗа, сталкер увидел, что бойцы Фонаря залегли прямо на дороге и пытаются расползтись в кусты с открытого места. четверо лежали без движения. Вот вскрикнул и ткнулся лицом в пыль еще один.

Снайпер, - тут же определил Штуцер. Он постарался проследить откуда неизвестный противник ведет огонь. По наблюдениям выходило, что били с двух точек. С дерева, к западу от Свалки и с возвышенности к юго-востоку - от груды бетонных конструкций. Мужчина свернул с асфальтового полотна и, обогнув проржавевший корпус автобуса, углубился в заросли кустарника. Он старался шагать осторожно, чтобы не привлечь излишнего внимания. Судя по позициям, которые позволяли вести перекрестный огонь и при необходимости прикрывать соседнюю группу, работали профессионалы. У бандитов снайперов не было. Военные еще не прибыли, Долг и Свобода достаточно далеко. Тогда, скорее всего, наемники. Больше некому. А наемники не простые сталкеры. Они гораздо организованней, лучше обучены и вооружены.

Стараясь не пересекать открытые места, Штуцер обошел по дуге заболоченное озерко. Над черной водой висели испарения кислотно-зеленого цвета. Мужчина натянул на лицо маску, опасаясь вдохнуть ядовитый газ. Представил, каково снайперу и злорадно ухмыльнулся. Ведь его позиции были как раз на противоположном берегу озерка. Вскоре спасительные заросли кончились. Штуцер остановился на границе кустарника. Дальше были двадцать метров, испещренной кочками пустоши. Впрочем, сталкер и не собирался перебегать через открытое пространство. Слегка раздвинув ветви, мужчина принялся наблюдать, стараясь заметить позицию снайпера. Наемники подготовились хорошо. Причем, настолько, что не собирались менять дислокацию. Их расчет оказался верен - среди подкарауленных ими сталкеров не оказалось владельцев дальнобойного или снайперского оружия. А РПГ в среде сталкером-нейтралов были громадной, да и не особо нужной редкостью. Но сейчас бы гранатомет был бы кстати. Наконец, Штуцер рассмотрел место, откуда бил снайпер. Из щели, образованной навалившимися друг на друга бетонными конструкциями, торчало дуло винтовки, увешанное камуфляжем, напоминавшем по виду жгучий пух. С учетом того, что на росших из разломов в бетоне березках эта аномалия разместилась достаточно густо, маскировка наемников была идеальна. Штуцер достал бинокль и принялся рассматривать позицию противника более детально. То, что снайпер не один следовало даже из минимальных знаний, коими располагает каждый мальчишка, пишущий на военную тему. Как минимум там еще должен быть наводчик. Он же корректировщик огня. Еще должна быть группа прикрытия человек не меньше трех. Зона не такая уж пустынная. Здесь и сталкеры бродят, и много еще кто. Притом, прикрытие должно быть в непосредственной близости от стрелка. Штуцер обследовал каждый миллиметр видимой с его позиции груды бетонных конструкций. Не найдя ответа, где же прикрытие, сталкер поднял "Грозу", прицелился и выстрелил из подствольника в щель, откуда торчал ствол винтовки. Затем быстро перезарядил подствольник и повторил выстрел. Хотя этого в принципе и не требовалось: первый снаряд летя по настильной траектории попал точно в щель. Ствол винтовки дернулся и остался лежать покосившись в сторону. Вторая граната попала не очень удачно, выбив крошку из торца одной из плит.

Штуцер снова перезарядил подствольник и выстрелил. Снаряд описал параболическую траекторию и взорвался где-то за плитами. Сталкер повторил выстрел с таким расчетом, чтобы вторая граната легла в паре метров от первой. После хлопка, который сопровождает взрыв, из-за плит послышались матюки. Затем, через каждые пять шагов меняя траекторию движения, Штуцер бросился к укрытию наемников. На ходу он выхватил из кармана Ф-1 и метнул за плиты. Граната скрылась за бетоном, а Штуцер метнулся к ближайшей плите, прижавшись к ее шершавому боку. Переждав взрыв, мужчина обогнул естественное укрытие и выскочил прямо на наемников. Всего их было шесть. Шесть трупов. Двое лежали у самых плит. По всей вероятности, это и были снайпер с корректировщиком. Остальные четверо лежали там, где их застала смерть. Видимо, Штуцер застал профессиональных убийц врасплох. Наемники в момент смерти сидели в кружок!

Штуцер на всякий случай сделал по контрольному выстрелу в голову каждому, кроме того, кому голову снесло. Предосторожность не раз спасала жизнь. И не только Штуцеру. Наскоро осмотрев позиции, сталкер убедился, что засада подготовлена и наемники оказались тут отнюдь не повинуясь внезапному наитию. Сталкер пожалел, что не располагал рацией. Сейчас Фонарю бы сообщить. Впрочем, вертолет лежал не так далеко - в полукилометре отсюда. И к нему со все сторон спешили все, кто располагал рацией и желанием поживиться. Теперь Штуцер почти не сомневался, что это акция наемников. Очень мудро - посадить на подходах снайперов и отстреливать сталкеров, уничтожающих друг друга. А при удобном случае, когда все рассосутся, пойти и забрать нужное.

У Штуцера чесались руки, собрать валяющийся хабар. Тем более, что оружие у наемников было шикарным и у Семеныча пошло бы за хорошую цену. Но по сравнению с контрактом - это мелочь. Наскоро обобрав трупы и покидав собранное оружие под плиту, Штуцер двинулся в обход озерца, настороженно оглядываясь по сторонам. Пока ничего опасного не наблюдалось. Со стороны кладбища техники, где упал вертолет, слышались выстрелы и взрывы. Видимо, Фонарю удалось уничтожить второго снайпера, и теперь его группа пробивалась к цели. Кто сейчас главенствовал на кладбище, не было понятно. Со стороны базы Долга, к Депо двигаясь легкой трусцой, приближалась группа бойцов человек в двадцать пять.

- Надо поспешить, - решил Штуцер. Слишком уж много сил оказалось задействованной в этой истории.

Короткими перебежками сталкер преодолел еще одну пустошь и врубился в кусты. Спрятавшись за единственное дерево, Штуцер глянул на поле боя. Наблюдательный пост был идеален. Заросли располагались у развилки дорог, одна из которых вела на кладбище техники, другая - в сторону Депо. Огороженная площадка с брошенными после первой ликвидации грузовиками, автобусами, вертолетами и БТРами располагалась в низине и была, как на ладони. Вертолет коалиции - транспортник еще советского производства - валялся на боку и сильно чадил. Рядом с ним валялись трупы. Очень много. Тут были и летчики, и нейтралы и бандиты. Даже наемники и несколько солдат. Видимо, пилотам все-таки удалось относительно безопасно посадить вертолет, но уйти от машины они не смогли, допустив роковую ошибку и передав на открытой частоте о происшествии.

Из кустов на противоположной стороне дороги выскочил, ошалевший от шума и такого количества сталкеров, снорк. Он покрутил головой, повертелся на открытом пространстве, пытаясь, вероятно, понять, откуда столько шума и зачем здесь столько людей. Не найдя ответа, снорк вперил взгляд из-за стекол натянутого на голову противогаза, в сторону затаившегося бродяги. Штуцер замер, затаив дыхание. А мутант поводя свисающем с морды обрубленным шлангом словно хоботом, вдруг прыгнул в сторону блокпоста и скрылся за остовом автобуса.

"Там раненые сталкеры" - мелькнуло в голове Штуцера, но жадность пересилила все. "А отобьются" - мысленно махнул рукой бродяга. - "есть кому и есть чем."

Совершив таким образом сделку с совестью, сталкер продолжил наблюдение за местом боя. А сражение у упавшего вертолета развернулось нешуточное. На данный момент Свалку контролировали бандиты, и на Кладбище техники располагался один из их постов. На склоне холма левее огороженной когда-то колючкой стоянки техники чадил вертолет. Со всех сторон его окружали перестреливающиеся люди. За техникой, судя по характерным курткам прятались бандиты. Изрядно поредевшая группа Фонаря залегла у дороги. Вокруг лежали трупы. Штуцер не считал, но по его прикидкам погибших было не меньше сорока человек. Так много в одном месте гибли только при войнах кланов. Да еще при достославном штурме Припяти, когда на подступах к Радару полегло около сотни бродяг. Стало быть, информация на флешке стоило очень много. Штуцеру стало по настоящему страшно. Ему захотелось развернуться и тихо, кустиками, смыться в Деревню Новичков.

Со стороны Кордона раздался рокот. Штуцер оглянулся в направлении звука. Со стороны Периметра шли вертолеты. Два Ми-26 под водительством Ка-50 М и два транспортника. Боевые вертолеты разделились. Ми-26 зашли на Депо, разрядив по базе бандитов свои контейнеры с неуправляемыми ракетами. Здание потонуло в разрывах и огне. "Черная акула" же зашла на группу "Долга". Секунда и два с половиной десятка человек исчезли в пыли и среди бутонов взрывов. В разные стороны полетели ошметки тел.

Наблюдавшему всю картину Штуцеру захотелось еще быстрее покинуть это место. Но страх заставил его замереть, слившись с деревом. В это время пилоты Ка-50М не удовлетворившись уничтожением группы боевиков, бросили свою машину на кладбище техники, поливая квадрат огнем. Ракетно-артиллерийский шквал смел часть стоянки с находящимися там людьми. Затем вертолет перенес огонь на залегших сталкеров группы Фонаря. Однако, у упавшего вертолета с учеными был кто-то живой, поскольку слева от развороченного корпуса - как раз туда, куда ветер относил клубы дыма, что-то сверкнуло, и в сторону "Черной акулы" метнулась, перечеркивая воздух дымным хвостом ракета. Пилоты вертушки попытались спасти машину - она резко вильнула, отвернув в сторону. Но пуск был произведен слишком с близкого расстояния и летчики просто ничего не смогли сделать. Снаряд ударил вертолет в двигатель. Винтокрылая машина, кружась вокруг своей оси, как падающий лист, рухнула к основанию одного из мусорных холмов и взорвалась.

В это время транспортные вертолеты завершили высадку десанта, поднялись в воздух и ушли. За ними убрались и Ми-26. Десантники - всего человек сорок, а не обещанный полк - рассыпавшись и поглядывая по сторонам - двинулись к упавшему у Кладбища вертолету. Военные даже не попытались спасти пилота сбитой "Черной акулы"! Просто прошли мимо горящих обломков. Очевидно, у них были другие инструкции. Штуцеру еще больше захотелось слинять в Деревню новичков.

Но, очевидно, что у военных тоже что-то идет не так, как им хотелось бы. С холмов послышался лай и вой и на десантников налетела стая слепых псов. Солдат, видимо, учили справляться с подобной напастью, потому что они моментально перестроились, образовав каре стволами наружу. А центре построения оказались радисты, гранатометчики и командиры. Стая псов накинулась на военных, но те в долгу не остались, встретив мутантов плотным автоматным огнем. Псы подпрыгивали, валились на землю, бились в агонии. Нескольких солдат мутанты таки захватили с собой. Но на строе в целом это не сказалось.

Внезапно один из находящихся внутри каре офицеров как подкошенный рухнул на землю. Затем радист схватился за плече. Видимо, снайпер из группы "Долга" выжил и теперь мстил, как мог за гибель своих. Штуцер вяло удивился, почему со стороны базы группировки до сих пор не подошло подкрепление. На него напала странная апатия. Вокруг было столько смерти. Люди умирали десятками, не успев ничего толком понять, и хоть Штуцер сам активно поучаствовал в отстреле нескольких человек, вся ситуация его гипнотизировала. На него напала странная апатия. С одной стороны он прекрасно видел со своего поста все, но желания поднять свою "Грозу" и действовать почему-то не было. Между тем, сержанты десантировавшихся солдат доказали, что не зря ели хлеб и тушенку. Часть бойцов, незанятая отстрелом напавших псов перенесла огонь на холмы, откуда, видимо велся огонь. Туда же направил трубу своего оружия и гранатометчик.

- Эй, Штуцер - сталкера вывел из оцепенения чей-то голос.

Оглядевшись, бродяга зафиксировал собеседника. Это был Фонарь. Командир уже не существующей группы нейтралов. Он лежал метрах в пяти от наблюдательного пункта Штуцера. Рядом в нелепых позах распластались трупы его бывших ведомых.

- Чего тебе? - сталкер все-таки вышел из оцепенения.

- Мы, похоже, только и остались. Еще кто-то сидит за вертолетом. Но он один. Бандюков всех с вертушки покоцали. Смекаешь, о чем я?

- А еще смекаю, что от депо движутся вояки. Пока они далековато и немного заняты, но минут через пять, думаю, подойдут сюда.

- Прикрой меня. Хабар пополам - предложил Фонарь.

Штуцер быстро прикинул все "за" и "против". Медлить не стоило. Пока военные разбираются с мутантами и снайпером. Но, судя по стилю командования, препятствия у них быстро закончатся. А, следовательно, они двинут к флешке. Это Штуцера в корне не устраивало.

- Давай! - крикнул сталкер Фонарю и выстрелил в сторону разбитого транспортника из подствольника. Граната упала недалеко от вертушки, но недостатчно близко, чтобы нанести урон. Из-за корпуса вертолета ответил одинокий автомат. Но бил он достаточно прицельно - пули впились в дерево, за которым прятался Штуцер, выбив из ствола щепу.

Ориентируясь по вспышкам, Штуцер открыл огонь короткими очередями и поспешил сменить позицию. Куда исчез Фонарь, сталкер не видел. Постреливая в сторону вертолета, сталкер перебегал от одного укрытия к другому, стараясь не задерживаться на одном месте более одной-двух очередей. Судя по выпущенной по "Черной акуле" ракете земля-воздух, за сбитым вертолетом расположился наемник. Эти отличались от сталкеров великолепным вооружением, к тому же подобранным не абы как, а с учетом выполняемой задачи. Тех наемников, у бетонных плит, удалось уничтожить случайно - они не ожидали, что их обойдет одинокий сталкер и, похоже, даже не заметили Штуцера. Этот будет отстреливать любого, кто приблизится. Тем не менее, Штуцер потихоньку приближался к своей цели.

- Едрить твою . . . - это был Фонарь. Он стоял у кабины опрокинутого вертолета и смотрел на то-то не видное Штуцером. Мужчина подбежал к своему соратнику, не забывая поглядывать в сторону начавших продвижение военных. Между тем, те были не так далеко, но почему не стреляли - это была загадка.

Добежав до Фонаря, Штуцер выглянул из-за его плеча и с трудом сдержал ругательство. На всем пространстве за сбитым транспортником валялись убитые. Тут были все вперемешку - военные, ученые в оранжевых комбинезонах, несколько бандитов, наемники. На одном из них, лежащим ничком между винтовкой с оптическим прицелом и зенитно-ракетным комплексом "Игла". Судя по экипировке это был наемник. Именно, что "был", потому что у него на груди уселся кровосос и приник своими щупальцами к развороченному горлу наемника.

Пока мутант не опомнился, Штуцер быстро зарядил подствольник и выстрелил. Граната попала кровососу в бок и взорвалась. Мутант брызнул кровавыми ошметками в разные стороны.

- Так, - сказал опомнившийся Фонарь - я караулю, а ты ищи флешку.

- А чего это ты караулишь?

- Хочешь ты постереги - предложил Фонарь и бросился к трупам.

Штуцер выглянул из-за вертолета. Военные медленно, но неотвратимо приближались. Если сейчас открывать огонь, то флешку не найти. Их похоронят под шквалом пуль. Лучше подождать подольше, а потом атаковать, решил Штуцер. Народу больше завалится разом. Вдруг это внесет смятение и они с Фонарем смогут уйти.

Но Зона, как всегда внесла свои коррективы в происходящее.

- Это ми, кошки! - раздался голос над ухом Штуцера. Вслед за этим грохнул дробовик и началась стрельба. Мужчина обернулся. Рядом стоял нейтрал по кличке Микошки и палил из обреза двустволки в белый свет, как в копеечку. По правую руку от него расположились еще десятка полтора пестро вооруженных сталкеров.

- Дубина! - озлился Штуцер. - Ты чего делаешь?

- Стреляю! - гордо прозвучал ответ. Микошки явно не к месту притащился и привел бойцов. Но предпринимать что-то было поздно. Вояки начали падать. Кого не задели пули сталкеров, а их было большинство, открыли ответный огонь. Взрыв гранаты, выпущенной из РПГ тряхнул землю, но вреда не нанес. Штуцер стрельнул из подствольника и принялся бить короткими очередями, стараясь попасть в офицеров. Он сменил уже две двойных обоймы, данных ему раненым сталкером. Осталась третья. Свои, полученные от барыги, он расстрелял раньше.

Прикинув возможности, Штуцер присел за бортом вертолетного корпуса, и принялся набивать пустые обоймы. Он торопился. Пока сталкеры умудрялись сдерживать военных, хоть их становилось все меньше и меньше.

Фонарь, матерясь, ощупывал карманы мертвецов в поисках магнитного накопителя. Увлекшись своим делом, он не заметил аномалий, которые уселись совсем рядом. Две разнополюсные ловушки примостились между густыми кустами и вполне могли явиться причиной гибели вертолета. Гравиплешь и трамплин сидели совсем рядом. Между ними было только полметра чистого пространства. Чистого, но не безопасного. Любое существо, попавшее на эту полоску земли было бы мгновенно разорвано аномалиями, одна из которых притянула, а другая со страшной силой оттолкнула бы свою жертву. И во в эту ловушку медленно но верно пятился Фонарь. Штуцер это видел и подал голос, чтобы предупредить товарища. Но вдруг взгляд мужчины упал на наемника, с которого он десять минут назад сбил кровососа. Пальцы откинутой назад левой руки мертвеца были сжаты в кулак. Из-за мизинца торчал край флеш-накопителя. Штуцер аж задохнулся от этого зрелища. Причина смерти нескольких десятков человек находилась у него, Штуцера, на расстоянии вытянутой руки! У сталкера возник сильный соблазн больше не окликать Фонаря и тихонько утечь с флешкой от этого злосчастного места. Он даже быстро наклонился и поднял ценный груз, замаскировав это действие под подбор уроненного патрона. Но сталкер понимал, что в условиях, когда только глухой в Зоне не слышал об упавшем вертолете и ценной информацией у него на борту, ему в одиночку до Семеныча не добраться. Поэтому, когда он выпрямился, то первое, что сделал - громко предупредил Фонаря об опасности. Тот шарахнулся от аномалий, но поисков не прекратил. Материться тоже.

Сталкеров становилось все меньше. Вот упал с простреленной головой Микошки. Вот замер, ткнувшись лицом в траву, еще один бродяга. Но нейтралы уперлись, словно сектанты на подступах к Монолиту. Словно сзади стояли заградотряды. Тем более, что оружия вокруг валялось - бери не хочу и на любой вкус. И патронов к нему намерено, как на складе. И военные отступили. К тому моменту Штуцер набил две двойных обоймы и готовился встретить военных. Вдруг он почувствовал вибрацию ПДА в кармане. Оказывается, он все это время работал с включенным маяком. Достав устройство, штуцер увидел сообщение от Семеныча. Точнее, сообщения. Оказывается, с того момента, как сталкер покинул берлогу барыги, тот старательно снабжал его информацией. Последнее послание было более чем тревожным:

"Штуцер, сваливай оттуда и другим скажи. Военные передали, что на ваш квадрат наводят батарею "Смерчей"".

"Какие снаряды зарядили?" - отправил ответ Штуцер.

"Хорош хохмить! Ты флешку нашел?"

"Да!"

"Так вали оттуда!! И еще на вас движется большая стая мутантов. Кто это не могу сказать, но их много"

- Братва, валим! - крикнул Штуцер поднимаясь.

Сталкеры уже не стреляли, поскольку военные ушли из зоны поражения. Нейтралы недоуменно уставились на Штуцера. Они только что отбили квадрат у венных и не собирались уходить.

- По квадрату сейчас артиллерия долбить будет! - крикнул Штуцер.

- Что происходит? - рядом появился Фонарь.

- Уходим, - коротко ответил Штуцер.

Но не вышло. Земля мягко качнулась и через несколько секунд на Свалку и Кладбище техники обрушился шквал огня. Батарея РЗСО "Смерчей" - это четыре сорока трех тонных автомобиля МАЗ с двенадцатиствольной установкой на каждом. То есть двенадцать ракетных снарядов мощностью триста миллиметров. Но сталкерам повезло - недолет. Депо, барахолка, форпост Долга и несколько холмов разом исчезли с лица Зоны. Вместе с ними исчезли и оставшиеся десантники.

- Следующий залп через десять минут! - крикнул Штуцер, устремляясь в сторону КПП. - на этот раз будут точнее.

Но уйти, видимо, была не судьба. Прямо на сталкеров текла серо-стальная река крыс. Под воздействием мутаций, пасюки разрослись до размера некрупной собаки типа миттельшнауцера и приобрели еще более кровожадный нрав. Штуцер прыгнул к ближайшему покойнику, рядом с которым лежал дробовик, схватил оружие, быстро выбрал из кармана мертвеца все патроны.

- Хватай все, что стреляет дробью! - крикнул он. - иначе не отбиться.

Сталкеры последовали его примеру, похватав охотничьи ружья, обрезы и прочее дробестреляющее оружие. Затем все сбились в кучу и отошли к злосчастному вертолету. А крысы наседали. Вот серая волна добралась до первых трупов и слегка приостановилась. Но первые ряды обтекли следующие крысы. Так что живое море движения не замедлило.

- Быстро на вертолет! - скомандовал Штуцер, бросаясь обратно.

Послушались не все. Ведь влезть на корпус упавшей вертушки, означало облечь себя на верную смерть от удара батареи "Смерчей". Двое сталкеров бросились, сломя голову к КПП. По дороге их и перехватили крысы. Нейтралов сбили с ног, и они с воплями исчезли в море серых тел мутантов. Сам Штуцер еле успел запрыгнуть на бок сбитого борта. Крыса чуть не вцепилась ему в лодыжку. Но меткий выстрел Фонаря отбросил кровожадного мутанта. Со всех сторон слышались хлопки дробовиков. Это сталкеры пытались увеличить свои шансы на спасение, уничтожив как можно больше крыс. Разделить участь съеденных заживо товарищей никто не спешил. Однако, получив доступ к свежим трупам, мутанты, казалось, потеряли интерес к живому мясу. Штуцер оглядел временное укрытие. Весь борт вертушки, на корпус которой они забрались был испещрен дырками от пуль. Двигательный отсек вертолета был разворочен, будто от попадания гранаты или ракеты "земля-воздух". Штуцеру стало ясно, чьих рук дело это приключение с вертолетом. Акцию хорошо спланировали и реализовали наемники. Вот только с конечным результатом промашка вышла. Впрочем, это не имело уже никакого значения.

Снова мягко дрогнула земля. Штуцер уже знал, что это означает.

- Все ко мне, быстро! - крикнул сталкер.- Сейчас спускаемся. Двое впереди, остальные по бокам. Двое пятятся и следят, чтобы на спину не прыгнули. Стреляем перед собой. Крыс не подпускать. Уйдем за аномалии - считайте выжили.

Нейтралы не стали спорить. Быстро перезарядив оружие, спрыгнули с вертолета и выстроились клином. После этого, припустили бегом, отстреливая особо ретивых крысюков, заметивших, что свежее мясо вознамерилось покинуть вертел.

До аномалий не добежали пяти метров. Земля вдруг вздыбилась, и Штуцеру показалось, что его рвут на части. На его глазах снаряд попал прямо в Трамплин. Смертоносная сигара не взорвалась. Ее швырнуло в сторону сталкеров. Снаряд, крутясь в воздухе, врезался в бегущих нейтралов, смяв клин. Штуцер повалился на землю, сжавшись в комок и закрыв голову руками. Он уже даже не боялся крыс.

По Зоне брел одинокий сталкер. Все лицо его представляло собой кровавую маску вперемешку с ожогами и копотью. Один глаз был закрыт жуткой гематомой, свисавшей с брови. Но другой глядел зорко. На сталкере тряпьем болтался разодранный комбинезон. За спиной висели остатки рюкзака и верная "Гроза". На остатках разгрузки две сдвоенные обоймы. Третья была заряжена в ОЦ. В каждой руке бродяга сжимал по обрезу. Он шел по асфальтовой дороге, не спешно переставляя ноги в сторону Деревни новичков. Вот навстречу ему из кустов выскочил слепой пес и с рычанием бросился на бродягу. Сталкер что-то буркнул себе под нос и разрядил в мутанта обрез. Пес взвизгнул, упал и заскреб лапами по асфальту. Бросив бесполезное теперь оружие, сталкер двинулся дальше. По низу обошел шоссейный мост с аномалиями, минул строительный вагончик. Затем добрался до развилки, которая вела в Деревню Новичков и повернул обратно - в сторону Свалки. Сталкером был Штуцер. Несколько дней назад, повредившийся умом нейтрал с трудом добрался до барыги, и отдал тому трясущимися руками флешку с заветными данными. Затем, набив карманы патронами, отправился бродить туда-сюда по знакомому маршруту. Проходящих мимо сталкеров он не трогал. Мутантов тоже. Но только тех, кто не нападал. Агрессивных отстреливал. Таких находилось немного. Животные, что обычные, что подвергшиеся мутациям чувствуют, что с человеком что-то не то. И не трогают. Штуцера зациклило. Он бродил по одному и тому же маршруту, не в силах выйти за его пределы. Сталкер выжил, но только для того, чтобы стать одной из страшных достопримечательностей Зоны. Не зря же говориться, жадным быть вредно. Зона жадных не любит.

A.S. 05.06.2010 г.

Сказки, рассказанные в Зоне

Шло тридцатое августа две тысячи семнадцатого года. По лесу вдоль русла Припяти, но на достаточном от реки удалении двигались вереницей сталкеры. Почти никто из них не знал, куда они идут и зачем. Ведь только двое в группе были полноценными ходоками. А остальные так - отмычками, расходным материалом, самой неуважаемой среди сталкерской братии кастой.

Поляна вполне годилась для привала. Небольшая прогалина в лесу - примерно сорок на пятьдесят метров. И странная. Ни кусточка, ни пенька, ни костровища. Но самое интересное - ни одной пряди ржавых волос или жгучего пуха не свисало с веток деревьев по краям этой полянки. Шедший впереди группы сталкер по кличке Град - кряжистый ширококостный мужик - предостерегающе поднял руку. Сталкеры остановились, застыв в напряженных позах, поводя из стороны в сторону стволами своего оружия.

- Что там? - вопрос прозвучал от шедшего третьим бойца. Это был вожак группы, которого все знали как Лемминга. Отчасти он и впрямь напоминал этого пушистого забавного зверька. Но только внешне. По характеру это был жёсткий, упрямый человек, об уголовном прошлом которого с уважением шептались даже бандиты.

- Поляна, - ответил Град.

- Что не так с ней?

- Пока не знаю. Не нравится мне это место.

- Так проверь детектором или какие-то проблемы? Обойти место по периметру не забудь, - заявил вожак и добавил,- Темнеет, все равно надо лагерь ставить.

Проверка электроникой ничего не дала. Прогалина была чиста, как хирургический стол. Именно поэтому Града не покидали сомнения. Дело в том, что поляна была идеально круглой формы. Будто кто-то взял циркуль и отчертил им ровную геометрическую фигуру посередине леса, прихватив при этом только деревья и кусты.

- Классическая ловушка, - проворчал Град на вопросительный взгляд вожака.

- Ничего, мы выставим охранение - ухмыльнулся Лемминг.

- Было бы кого выставлять, - отмахнулся Грач. - Одни отмычки в команде. Ладно, привал!

Сталкеры сбросили вещи, споро разбили походный лагерь. Весело загудела газовая горелка, извлеченная из рюкзака одним из отмычек.

- Богатенькие нынче отмычки, - заявил Лемминг, сбрасывая свои вещи рядом с рюкзаком располагающегося на отдых Града.

Следом за вещами на траву шумно плюхнулся сам вожак.

- Хорошее место, - похвалил он выбранную Градом позицию. - Только от тропы далековато.

- Зато поляна отсюда хорошо простреливается и за деревья, ежели что, утечь можно, - ответил сталкер.

Он разложил на траве коврик и примеривал, как бы половчее пристроить рюкзак, чтобы тот был одновременно подушкой, а в случае чего стал бы неплохим бруствером.

-Что за поляна? - Лемминг открыл заплечный мешок и теперь копался в нем, что-то ища.

- Понятия не имею. Только подозрительно круглая. Не бывает в природе таких ровных форм. Обязательно где-то да шероховатость, в чем-то да неровность. А тут все ладненько, да гладенько. Как-то нездорово.

- Да не парься ты! - Лемминг попытался хлопнуть своего старого ходока по плечу, но тот слегка отстранился и вожак хлопнулся боком на траву.

Впрочем, он тут же принял первоначальное положение - сидя на рюкзаке. За эту способность его пытались называть Ванькой-встанькой, но Лемминг усмотрел в этом прозвище нечто похабное, позорящее его «паханскую честь». В результате состоялся короткий, но довольно бурный разговор, закончившийся увечьем противной стороны, и Лемминг стал зваться своим нынешним прозвищем.

Между тем, остальные сталкеры группы уже расположились на поляне. Посередине лагеря зашумела горелка, которую достал из рюкзака отмычек по прозвищу Кусок. Для себя парень был прижимистым, как кулак в эпоху продразверсток, но с товарищами непременно делился. Кусок, как и его товарищ Улыбнутый, ходил в отмычках уже давно, и Град подумывал уже предложить Леммингу по окончании рейда произвести ребят в полноценные ходоки.

К горелке со всех сторон потянулись отмычки. Каждый нес то, что думал погреть на огне.

- Так, шелупонь, - начальственно подал голос Лемминг. - Кто это поперек батьки жратву лезет греть?

Это остановило отмычек, которые с испуганными лицами застыли в нелепых позах (кто-то даже на полушаге), как будто внезапно на поляне выросло поле аномалий.

- Да ладно тебе, батька - усмехнулся Кусок. - Пацаны жрать хотят. Последний раз хавали чуть не с утра.

- Пасть захлопни, - вмешался Град. - Даже охранение не выставили, а уже жрать прётесь. Из-за такой беспечности не то что одиночки, группы бродяг пропадали ни за что.

- Вахлак, Бидон, - на стрёме - немедленно отреагировал Кусок.

- Наглец! - одобрительно заметил Лемминг, слегка растягивая последний слог. - Далеко пойдет, собака.

- Определенно - согласился Град, доставая из рюкзака банку тушенки и флягу с водкой. - Ну, что, пора и разговеться.

Улыбнутый извлек из своего рюкзака хитроумную конструкцию из металлических прутьев и развернул ее. Оказалось, что штуковина в готовом к эксплуатации виде напоминает подложку, только не с цельным дном, а решетчатым. Затем Улыбнутый водрузил изделие неизвестного мастера на горелку. Получилось вроде решетки для барбекю, столь модном в странах развитого капитализма. На неё-то и были водружены продукты для разогрева. Бродяги расселись возле горелки, ожидая пока тушёнка дойдет до нужной кондиции. По кругу пошла градова фляга с водкой.

- Да, разнежились ныне отмычки, - глубокомысленно констатировал Лемминг, передавая сосуд с драгоценным в этих краях крепким спиртным, предварительно приложившись к нему.

- Совершенно с вами согласен, коллега, - в тон ему поддакнул Град. - Не то что мы. Сколько ты в Зоне, Лемминг?

- Я, брат, уж четыре с половиной годка, как топчу эту земельку. Да и ты не так мало.

- На год поменьше, - усмехнулся Град. - Я ж у тебя в отмычках ходил, помнишь. Или Зона совсем тебе извилины сплавила?

- Да нет, с кукухой все в порядке, - ответил Лемминг. - А помнишь историю о Деве Припяти?

- Что за история? - навострил уши Кусок.

Остальные отмычки притихли и «сделали стойку». Те байки, что травили в Зоне сталкеры, были хоть фантастичны, но лишний раз подчеркивали уникальность, неповторимость и бешеную опасность Зоны. Были, конечно, столь невероятные истории, что их авторам стоило присвоить звание «сказочник две тысячи семнадцатого, (к примеру) года».

- Да была такая, - усмехнулся Град.

- Расскажешь? - это уже Улыбнутый.

- Деточкам сказочку перед сном надо? - издевательски хохотнул Лемминг.

- Ладно, не стебайся, братан, так и быть, расскажу, - сказал Град. И перейдя на псевдобылинный стиль, подражая древним рассказчикам начал: - Во стольном граде, во Киеве жила была девушка. Девушка, как водится, была молодая, да красивая, умная да успешная. Училась хорошо и устроилась в престижную фирму. Вышла удачно замуж, родила дочку. По истечения декрета вышла на работу. Да вот незадача - понравилась она шибко сынку шефа своего шефа будь он неладен. Она-то деваха симпотная. А после родов ещё краше стала. И принялся тот за ней ухлестывать, значит. То полную машину цветов подвезет. То подарок богатый на ее рабочем столе оставит. В общем, обхаживал как мог. Да только дивчина верная мужу оказалась. Не поддалась. Да и муж неробкого десятка был - за честь женину вступился. Охальнику по холке навалял. Тогда сотворил сынок шефа мерзоту - переехал мужа автомобилем и скрылся. Завели было дело, да подишь ты, таких вот висяков море. Хоть и знала девочка, кто погубил ее мужа, да денег у охальника дюже много и родственники влиятельные. Поубивалась девчонка, поубивалась, но делать нечего - работать надо, семью кормить. А шефский сынок изгаляется - продолжает преследовать девчонку. Уже в открытую предлагает ей за бабло с ним тарабаниться. Девчонка недолго думая влепила сынку буржуйскому по яйцам, да с ноги. За что и была уволена с работы прибыльной.

- А причем тут история какой-то чиксы? Какое она отношение имеет к Деве Припяти? - зевнул один из отмычек.

- Торопыжка был голодный... - процитировал Град классика, а Лемминг недвусмысленно погрозил говоруну кулаком.

- Так вот, - продолжил рассказчик. - В тот год как раз заболел ребёночек ейный болезнью страшной. А деньги откель на леченье взять. Вот и подалась девчонка в сталкеры. До Монолита чтобы добраться, да за детёнка попросить или денег срубить на редкой цацке. Опущу подробности обучения и становления. Они интересны, но столь долги и разнообразны, что скорее утомят, чем развлекут почтеннейшую публику. Долго ли коротко, но понабравшись опыта и сталкерских ухваток, собралась девчонка к Монолиту. А путь-то, хоть и близкий, в Зоне на многие дни растянуться может. Как-то к вечеру забрела девочка к Припяти. Думала по утру вдоль русла до ЧАЭС подняться. Уже разбила лагерь и собиралась спать укладываться, как вдруг по сталкерской сетке сбросили ей на пэдэаху известие печальное, что при смерти её ребёночек в больнице. Пока мама Зону топтала, умирало детё. От горя потеряла деваха рассудок. Всю ночь плакала да убивалась, а на утро воззвала она к Зоне. Сказала, что нет ей больше жизни, если не будет жив её ребёнок, что пусть её жертва даст выжить маленькому человечку. А после бросилась в реку. Приняли её тело холодные мрачные воды Припяти и поглотили без следа. Поговаривают, что мольба утопленницы была столь горяча и страстна, что в тот же момент, как коньки откинула деваха, ожила в больнице её дочка. Не знаю, правдива история или нет, да только сталкеры базарят, что когда у речки-Припяти умирает мучительно сталкер или бродяга зажатый мутантами или бандитами теряет волю к жизни и способность сопротивляться, то над водами появляется призрак изящной девушки в белом сарафане. Призрак наклоняется к несчастному и своим дыханием своим вселяет в человека волю к жизни или избавляет от предсмертных страданий.

- Красиво, - заворожено глядя на огонёк горелки, сказал Улыбнутый.

- Брехня, - уверенно отрезал Лемминг. - Когда Кречет загибался на Болотах, к нему разве что кровосос спустился с ближайшего дерева. Если бы не я, гнить бы его костям в какой-нибудь вонючей яме.

- Так то на болотах, - возразил Улыбнутый.- Деве Припяти там не место.

- Я вот слышал историю о цветном мячике, - прервал полемику Лемминг.

- Что за мячик? - навострился Кусок.

- А был такой. Говорят, на территории одного из бывших пионерлагерей на восточном берегу Припяти прямо на линейке у флагштока лежал резиновый мячик. Ну такой, цветной, какими обычно мелкие играются. Я не в курсе, какого черта он там остался и не попал в лапы мародерам ещё в конце восьмидесятых. Знаю только что были те, кто покупался на безобидность этого цветного комка резины и пытался его пнуть, поиграть в футбол или стрельнуть в него. Их забавляло то, что после произвольных упражнений с мячом, мяч всегда оказывался на своем старом месте - у флагштока. Даже если его вышвыривали за остатки забора, мяч всегда возвращался на место. Вот только, - Лемминг взял драматическую паузу. - Тот человек, который тревожил покой игрушки, умирал. У него вдруг исчезало везение. Кто-то подворачивал ногу на ровном месте и попадал в зубы мутантам. Некоторые срывались с небольших возвышений и разбивались насмерть. У кого-то оружие давало осечку в самый неподходящий момент. Был случай, когда сталкер после игры с мячом смог дойти до Кордона, сдавал хабар барыге, но умирал неизвестно от чего чуть ли не на пороге закутка торговца. Такой вот весёленький мячик.

- Забавно, - протянул один из отмычек.

- Ничего забавного, - отрезал Лемминг. - Просто вам надо помнить, что чем более безобидным выглядит предмет или событие в Зоне, тем страшнее попадалово на выходе. Зона наказывает очень тонко и изощрено. Ты уже считаешь, что все кончилось, уже расслабился, а тебя вдруг накрывает.

- Точно, - усмехнулся Град. - Чем беспечнее бродяга, тем конкретнее залёт. Есть поучительная байка о Ловушке для мародеров . Не страшнее мячика, но та ещё жуть!

- Это как? - с набитым ртом спросил один из отмычек. - Ловушка для мародеров?

-Это просто и незатейливо. В ложбинке у раздолбанной шоссейки, что ведёт на железнодорожную станцию у завода Росток, лежали вповалку четыре трупа военных сталкеров. Четыре натуральных таких кадавра, при оружии и снаряге. Лежат себе и лежат. Никого не трогают. Но это место умные сталкеры стараются до сих пор миновать не останавливаясь, причём обходя по приличной дуге.

- Это почему? - поинтересовался тот же отмычка. - Мёртвые вояки - богатая добыча. У них там, если не хабара, то оружия и снаряги богато добыть можно. А с четырех военных можно и целый схрон оборудовать.

- Так то оно так, - усмехнулся Град. - Находилось много дурачков, кто думал также. Да только пасли эту богатую поляну два кровососа. Непонятно, как их не спугнули зомби, что толпятся на фабрике и периодически забираются в долину к Янтарю. Хорошую кровососы построили ловушку. Набредший на такую добычу сталкер непременно начинал обирать мертвецов и сам попадался. Увлекшись грабежом, такой дурилка зевал атаку и его сразу же жрали. Один из мутантов прятался под телами убитых. Второй - метрах в десяти - в кустарнике. Не одна жадная сталкерская душа пропала в утробе тех кровососов.

- А как узнали про эту ловушку? Ведь мертвые рассказать не могли, - горделиво подбоченился любознательный отмычка, мол «я поймал бывалого сталкера на вранье».

- Однажды и кровососы пожадничали. Или быть может, были просто голодны. Но как-то раз на ловушку набрела команда человек в пять. Они все топтали зону давно и хорошо знали, что лакомых кусков Зона забесплатно не даёт. Потому отправили вперед отмычку. Его-то и попытались схарчевать те кровососы. Но были убиты. Вот и вся история.

- Ага, а той отмычкой был Град. После того махача и возвращения на Кордон он стал самостоятельным сталкером, - предался воспоминаниям Лемминг.

Град хмыкнул и причастился из фляжки. Вытер губы рукавом, качнул головой.

- Да, было и это, - изрек он. - Тогда меня даже латать пришлось.

Повисла пауза. Слышно было, как где-то надрывается слепой пес. От его воя перехватывало душу. С Припяти тянуло сыростью. Где-то за лесом звучно ухал кровосос. С той же стороны был слышен топот и взрёвывание псевдогиганта. И только шипение горелки, на которой грелись оставшиеся банки, тёплый свет голубоватого огонька, да запах пиши создавали ощущение относительного уюта и комфорта.

- Не знаю, - вдруг сказал Улыбнутый. - Зона, конечно, место страшное. Аномалии, там, всякие, мутанты. Но как мне рассказал один сталкер, ещё там - в Деревне новичков, он видал в Припяти совсем другие миражи.

- И чего за миражи? - проявил интерес Лемминг.

- Зажали его на окраине Мёртвого города фанатики из Монолита, - начал повествование отмычка. - В принципе, в тех местах больше некому. Так вот, забился сталкер в подвал под крайней пятиэтажкой. Рисковал очень. Мало ли - студень стечет или мутант какой притаился. Сидит, слушает звуки. Вдруг видит, из соседней стены сочится какое-то белое свечение. Сталкер думал дунуть оттуда, пока цел, но пока тормозил, его накрыло.

- Я всегда вам говорил, что думать меньше надо. В Зоне надо действовать, - назидательно ткнув пальцем в серое небо Зоны, изрёк Лемминг.

- И привиделось бродяге, - продолжил Улыбнутый слегка поморщившись - Будто не в центре Зоны Отчуждения он, а вокруг раскинулся город-миллионник. По широким светлым проспектам ездят невиданные автомобили, которые не чадят выхлопными газами. По тротуарам спокойно идут, одетые в светлые одежды веселые и жизнерадостные люди. Везде дети - много детей. Вместо гостиницы «Полесье» в небо вздымаются шпили настоящего дворца. Вокруг невысокие этажа в три дома. Словно пушинку ветром потащило его в один из домов. А помещение внутри, приколитесь, гораздо больше, чем снаружи. Типа, дома с изменяющимися характеристиками пространства. Представляете? В помещении светло и чисто. Богатая обстановка, электроника, библиотеки домашние. Пролетел он сквозь дом. На тротуаре увидел лестницу, ведущую вниз. Вроде спуска в подземный пешеходный переход. Повлекло его туда - на лестницу эту. И что же он увидел? Подземную железнодорожную станцию, превышающую размерами любой современный вокзал. Посредине станции табло. А на нем названия мест прибытия - Москва, Киев, Варшава, Амстердам, Лондон. Прикиньте? Потащило его дальше. Сквозь породу, снова на улицу, через дворец, что вместо гостиницы построили. А за дворцом не стадион, целый спортивный комплекс раскинулся. А за стадионом вместо ЧАЭС музей советской атомной энергетике и памятник пожарным и атомщикам, что в тысяча девятьсот восемьдесят шестом свои жизни положили, ликвидируя самую первую аварию, с которой-то всё и началось. Понесло его внутрь, где шла экскурсия. У электронных стендов толпилась группа иностранцев. Экскурсовод как раз рассказывал о том, что инженеры операторы вовремя сработали и не позволили произойти первому взрыву четвертого энергоблока, а дежуривший пожарный расчет потушил едва начавшийся пожар. Они, типа, погибли, но их жертвы были не напрасны. Прикидываете, пацаны? Зона показывала нашему брату светлое будущее, которое состоялось бы, не будь такой серьезной аварии в прошлом.

Отмычка замолчал. На губах парня играла какая-то особенная улыбка, за которую он и получил свое прозвище.

Сталкеры, завороженные рассказом собрата, словно очнулись от наваждения.

- Глупости, - безапелляционно заявил один из отмычек по кличке Клерк. - Зона появилась гораздо позже. В двух тысяч шестом году только. Причем тут восемьдесят шестой?

- Не рвани реактор в восемьдесят шестом, не выделили бы Зону отчуждения. Не начались бы опыты, эксперименты и прочая аномальная хрень, не появился бы Монолит.

- Есть байка и про Монолит, кстати, - заявил Кусок, звучно перед этим рыгнув. Он только что доел тушенку и теперь наслаждался ощущением сытости.

- Цыть, шелупонь, всем спать, - прервал отмычку Лемминг. - Завтра предстоит в подвалы лезть. Не выспитесь, передохните.

- Мы и так передохнем, - усмехнулся Кусок.

- Не отдохнете, - это случится гораздо раньше, - наставительно заметил Град. - настоящий сталкер не допускает глупостей. Зона не простит. Так, после Вахлака и Бидона дежурят Улыбнутый и Клерк, как самые говорливые. После них Кусок и Дятел.

Отмычки, что-то бурча, разошлись по своим местам.

Постепенно лагерь затих. Кусок выключил горелку и убрал её в рюкзак. Горячего завтрака не предполагалось. Сталкеры разместились там, где каждый из них бросил снаряжение, и потихоньку уснули.

Подходило к концу тридцатое августа двух тысяч восемнадцатого года. Такой же день, как и остальные в этих местах. Осенний. Вокруг Припяти все дни похожи на осень. Слышны были вздохи и всхрапывания чутко спящих бродяг. Оно и понятно. Крепкий сон в Зоне может плавно перетечь в смерть, даже если на посту стоят двое внимательных бойцов. Тихо шумел на ветру лес. Мерзко шуршал белесый жгучий пух, то тут, то там свисавший с веток. За деревьями плескала черной водой Припять. И никто не знал о том, что ждет расположившихся на поляне, ровной как круг, нарисованный умелым чертежником, сталкеров. Даже Дева Припяти, бесшумно летящая над гладью ядовитой реки к очередному потерявшему волю к жизни сталкеру.

A.S. 30.01.2011

Вифлеемская звезда

Снег выпал внезапно. Впрочем, в Зоне все происходит именно так. Как говориться, не было, не было и раз, - появилось! Так же и снег. Конечно, исходя из информации в календаре, на дворе стоял натуральный декабрь. Точнее, его последняя декада. Но до сего момента снег ложиться не спешил. Возможно, это происходило потому что Зона сама не хотела зимы. Может быть, потому что приближались праздники - аж два Рождества, католическое и православное и Новый год. Последний праздновали представители всех конфессий – и христиане любых толков, мусульмане различных течений, иудеи, буддисты и так далее. Хотя кто-то высказывался, что этому празднику харам. То есть запрещен. Но сталкеру все равно, праздник или нет. В Зоне и календарь свой, и приоритетные дни тоже. Если накануне был Выплеск, то вне зависимости то того, что празднуем, назавтра выходить в поля за артефактами. И не важно понедельник это или суббота. Так что Новый год-не Новый год, а промысел никуда не деть. Во всяком случае для простого сталкера-одиночки или нейтрала, не связанного с какой-либо группировкой клятвой верности.

Брегет вздохнул, почесал ногтем кончик своего толстого, выдающегося носа и затянулся сигаретой. Вонючий дым и забористый табак заставили сталкера скривиться и закашляться. Мужчина стоял, привалясь к дверному косяку и лениво оглядывая окрестности, покуривал, размышляя о перспективе приближающегося праздника. Впрочем, ничего интересного все равно не наблюдалось. Наклевывался неплохой заказ на псевдо-свинью. На днях заходил один сталкер из «Вольницы», говорил, что нужны охотники. Но пока время исполнения не определено. Поэтому оставалось сидеть на хуторе ровно и не искать приключений.

Брегет щурился в темноту и молча курил. На дворе стояла ночь и дальше небольшого – метра в три – полукруга света, который давал тусклый фонарь, ничего толком не просматривалось. Так, смутные очертания остатков строений, кустов и деревьев. Дом стоял на краю давным-давно заброшенного хутора на краю леса. Каким образом уцелела это изба сталкер не знал. Да и плевать ему было на это. Дает кров и тепло, ну и ладно.

Брегет являл собой вид типичного мужика – невысокий, кряжистый, широкоплечий. Взгляд с хитринкой из-под кустистых бровей, низкий лоб и тяжелый подбородок. Внешность типичного питекантропа, оказавшегося за пределами своего времени. Но умные глаза выдавали человека весьма непростого.

Скрипнула дверь. сталкер слегка отстранился, полагая, что кто-то будет выходить.

- Что, Брегет, опять свою траву тянешь? - укоризненно спросил появившийся на пороге Глум – долговязый мужик с лошадинообразным лицом. – И без того все легкие выхаркал уже, ёк-чигарёк.

Высокий сталкер нагнулся, проходя через покосившийся дверной проем.

- Ну выхаркал, – флегматично ответил Брегет. – Кому какое дело?

- Как это кому? – возмутился Глум. - Ты, ёк-чигарёк, в легкими и мозги выплюнул, да? Мы ж друзья с тобой. И мне небезразлично, что с тобой происходит.

- Да ладно! – голос Брегета отдавал неприкрытым хамством. – Чой-то?

- Ну как … – удивился Глум.

Но кроме этого ничего из себя выдавить не смог. В сердцах плюнув, долговязый сталкер повернулся, собираясь вернуться в дом.

- Да ладно тебе, Глумище, – миролюбиво заметил Брегет. – Не бери в голову. Я просто бессердечное, циничное авно.

- Это точно, ёк-чигарёк, – цыкнул зубом лошадинолицый. – Пойдем, что ли чайку хлебнем или беленькой дерябнем. Тебе погреться надо. А тут эти холода аномальные.

- В Зоне всегда так, – беззаботно махнул рукой Брегет. – То жара, аж зад печет, то холод, как на полюсе. Зато от мороза мутант прячется и аномалий большинство видать.

- Это дааа…. – протянул Глум. – Послушай какая тишина, ёк-чигарёк.

И впрямь, звуки, которые обычно наполняли пространство Зоны – рычанье, вой, стрекот, шорохи, стих. ЧЗО будто накрыли ватным одеялом. Слышно было как потрескивают на морозе ветви деревьев да похрустывание снега под чьими-то торопливыми шагами.

- Эта тишина и напрягает, – прокомментировал Брегет, вслушиваясь в Зону.

Параллельно он извлек пистолет и приготовился к стрельбе. Сталкер не видел противника. Но так, на всякий случай достал оружие. На радиоактивных пустошах ЧЗО бдительность никогда не была лишней. Даже тебя называют параноиком и считают, что ты проявляешь излишне много страхов. Ведь именно повышенная готовность всегда спасала и от гибели, и от увечий. Тот, кто готов к неожиданностям, всегда успевает спастись.

Шаги меж тем приближались. Теперь уже и Глум расслышал их. Лошадинолицый тихонько выругался, видимо, пеняя себе за беспечность и метнулся в избу. Через несколько секунд и громких матерных фраз он вынырнул обратно на улицу, сжимая в руках двустволку. Сталкер сделал пару шагов в сторону и спрятался за лежащими около крыльца дровами. Нейтралы, а Глум и Брегет были именно ими, напряженно всматривались в темноту. Сначала, показался силуэт движущегося человека. Затем он преобразился в бегущего к избушке сталкера. И чем ближе был незнакомец к жилищу, тем быстрее он двигался. Никакой опасности за спиной беглеца не наблюдалось. Тем не менее, он несся так, будто на ногах его надеты не берцы, а таларии - сандалии Гефеста.

- Эй, сталкер, стой! – Брегет выбрался из своего укрытия. – куда летишь!

- Шухер … братва …. там такое, – задыхаясь от быстрого бега выдавил незнакомец, тыкая рукой за спину.

С виду обычный парнишка лет двадцати – двадцати пяти. Худощавый, высокий. Одет в облегченный комбинезон с антирадиационным покрытием, с капюшоном и лицевой маской. Последняя, впрочем, была сдвинута на бок. На плече красовались четыре глубокие борозды, будто от удара когтистой лапой.

- Какое? – поинтересовался Брегет, не высовываясь из своего укрытия.

- Да я даже сам не понял, – признался незнакомец. – Меня Пальцем кличут.

- Слышь, Палец. А бежал-то ты от кого? – поинтересовался Глум, беря на мушку вновь прибывшего. – И что за творческий коллектив ты на хвосте притащил?

- Да никого я не притащил, – возмущенно взвился Палец. – В дом пустите, расскажу.

- Ну да, как же – а те, кто с тобой пришел, за нами и ворвутся - хмыкнул бывалый Глум.

- Ты что, боишься? – ехидно прищурился Палец, не забывая бросать опасливые взгляды в ту сторону, откуда прибежал.

А именно оттуда нарастал шум. Будто кто-то тяжелый и могучий ломиться через кусты. Брегет недовольно пожевал губами и полез левой в карман штанов. За гранатой. Он всегда держал ее при себе. И еще пистолет. Даже когда в сортир ходил или спал в стопроцентно безопасном месте. Мало ли что? Предусмотрительности много не бывает. Правая продолжала сжимать рукоять пистолета.

- Ну, что, подсветим, кого там к нам несет?

- А вдруг кто-то из сталкеров? Какой-нибудь здоровяк? – предположил Глум.

- Эй, стой. Кто идет! – рявкнул в темноту Брегет. Ему тоже пришла эта же мысль в голову. И он решил дать неизвестному шанс. Если сталкер, то обязательно отзовется.

Но шум не утихал. К нему прибавился топот и повизгивание, будто на избушку надвигалась гигантская свинья.

- Эй, ты, стой, кому говорят! – еще раз рявкнул сталкер, подождав десять секунд.

Но неизвестный не отозвался.

- У тебя был шанс, – с угрозой процедил Брегет, выдергивая кольцо и швыряя гранату по дуге вверх в сторону шума.

Хлопнул взрыв, завизжали осколки. Брегет метал гранаты весьма неплохо, но в этот раз нормально замахнуться мешала стена избы за спиной. Да и разбега для не сделаешь, не выйдя на открытое пространство, чего не хотелось. Несколько горячих кусков металла впились в дерево избы. В темноте что-то заворочалось, возмущенно завизжало и на свет вывалилось нечто, напоминающее гигантского снеговика с когтями и широченной зубастой пастью, обрамленной короткими, рудиментированными щупальцами. Круглые его глаза блестели в полумраке, как два блюдца. Из пасти одновременно с рычанием вырывались клубы пара. Двух с половиной метровый рост, массивное туловище и длинные лапы вполне давали понять, что в рукопашную с этим монстром лучше не сходиться.

- Ёк чигарёк! – воскликнул, Глум, разряжая в чудовище ружье.

Не отставали и Брегет с Пальцем, опустошая обойму за обоймой. Но на невиданного зверя стрельба, казалось, не действовала. Пули, попадая в него не причиняли мутанту никакого особенного беспокойства. Зверь рванулся к пальцу, который в испуге заверещал похлеще твоего кролика. Мутант протянул к пареньку когтистую лапу, но тот продолжая вопить и отпрянув в сторону, разрядил в нее пистолет. Белый зверь старался добраться до людей, разнося в щепки фрагменты постройки, а сталкеры. Не желая стать ужином, пытались организованно отступать к заднему двору, поскольку центральный вход оказался заблокированным мечущимся рядом монстром.

Диспозиция происходящего изменилась в тот момент, когда из избы ударила струя огня. Она попала мутанту в бок и заставила зверя отпрянуть к лесу, ревя от боли. Вслед за этим из избы вывалился еще один персонаж – старик в сталкерском комбинезоне, растоптанных кирзовых сапогах, и треухе вместо шлема. На глазах – защитные очки-гоглы, как в фильмах о сумасшедших алхимиках. Клочковатая борода деда боевито топорщится в разные стороны. В углу рта – тлеющий окурок.

- Ах ты, едрить тебя, белая морда! – вопил старик фальцетом заливая мутанта огненным дождем горючей смеси. – Сейчас мы жареной снеговитятинки-то отведаем, едрить тя в растопырку!

На мутанта и впрямь огнемет подействовал похлеще пуль и осколков! Он стремительно уменьшался в размерах пока не усох до полутора метров. Мутант сделал попытку сбежать от деда, но бесполезно. Видимо, огонь отнимал силы у монстра, как у библейского Самсона сбритые волосы. Чудовище уже не рычало, оно жалобно визжало, наполняя окружающее пространство мерзкими звуками запахом паленого мяса.

Дождавшись конца экзекуции, когда мутант затих и перестал агонизировать, сталкеры зашли и избу. Мужчины молча расселись вокруг стоявшего по середине горницы стола, на котором красовалась бутылка водки, несколько стаканов. Также наблюдалась разномастная посуда с нехитрой снедью. Брегет молча плеснул в четыре стакана беленькой. Не сговариваясь выпили без тоста, не чокаясь. Тишину в доме прерывало только кряхтение и чавканье деда, да стук механизма настенных часов.

- Что это была за хрень? - нарушил молчание Глум, глядя на Пальца.

- Это снеговик, редкий мутант. И появляется в строго определенных местах, – чавкая ответил дед. – Кстати, молодой, я Егерь, хозяин этой халабуды.

Дед обвел рукой вокруг, демонстрируя этим, видимо, что именно он владелец дома.

А тебя как звать?

- Я Палец,- ответил вновьприбывший.

- И какого хрена ты зацепил на себя эту хрень? – голос Егеря «дал петуха».

- Так получилось – недовольно скривился Палец.

Рассказывай – потребовал Брегет.

И Палец рассказал:

- Нас было пятеро. Я и четверо моих корешков. Гужевались мы на базе ЧВС – есть у них там заведение одно. Бар «У стрелянного калаша» называется. Так вот, отдыхали мы в том баре. Но к нам подкатил странный мужик. Говорит, мол, скоро Новый год, а мне для корешка моего арт один нужен, который появляется только в этот период. Нужно, говорит, достать его. Плачу налом.

- И чего вы? – спросил Глум.

- А чего мы? Нас же пятеро. Мы подписались. Тем более, что сумма нифиговая. Собрались, короче и выдвинулись к Хмурой чаще.

- Хмурая чаща? – присвистнул Брегет. – Занесло вас. Это же километров пять отсюда на запад.

- Да не то слово! - воскликнул Палец. – мужик тот сказал, что на краю Хмурой чащи ель гигантская стоит. Багровая, как юшка. На ней, мол, арт этот и найдете. «Вифлеемская звезда» называется. Она появляется, когда редкая аномалия разряжается… Я не помню, как ее звать… То ли «красная ель», то ли «рыжая сосна» Говорят, что он дает нашедшему его абсолютное счастье. А мы чё? Договорились, по рукам ударили и выдвинулись. Добрались мы туда за три дня. Одного корешка – Леху Финку – потеряли. Сгинул он в аномалии «топор». Это та, которая воздушным клинком человека, фьють, и напополам разрубает. Нашли тот артефакт.

Речь Пальца была довольно бессвязной, рваной, но вполне себе понятной. Молодой сталкер взял бутылку и налил себе и сталкерам. Выпили. Закусили.

- Торчала та звезда на самой верхушке. Совсем как новогодняя елочная цацка. А до верхушки метров с десять, коли не по боле. Скинулись, кто полезет. Пролез Санек Перец и Сатир. Лезут, вроде бы шустро. Но добрались только до самой нижней ветки – в двух метрах от земли. А дальше никак. Руками-ногами перебирают, будто поднимаются вверх, но на деле просто буксуют на месте. Минут пять так скреблись об ствол. Пока я их не позвал. И тут Сатир срывается и падает на землю. А Санек просто слезает. Но тоже долго как-то – минуты три буксовал пока до земли не добрался. Я к тому времени к Сатиру подошел, а он остывает уже и лежит в неестественной позе. Разбился, значит.

- Да ладно заливать! – прокряхтел Егерь со своего места. В этот момент старик делал себе бутерброд, который обычно называют профессорским. Между двух кусков хлеба он запихнул кусок сала, колбасы, пару кружочков соленого огурца. И туда же пытался пристроить шмат квашеной капусты.

- Я не вру! – воскликнул палец и с силой опустил кулак на стол.

Не ожидавший подобного Егерь вздрогнул, и вся его гастрономическая конструкция рассыпалась по столу. Дед витиевато выругался и снова принялся собирать бутерброд.

- Вот поэтому я не люблю многокомпонентные бутерброды, – неизвестно к чему констатировал Брегет, беря из миски кусок колбасы.

- И я, ёк-чигарёк, - Глум с удовольствием захрустел квашеной капустой.

- Ты рассказывай, не замолкай, – предложил Брегет Пальцу и тот продолжил:

- Так вот Санек рассказал, что полезли они на елку, лезут-лезут, а все кажется, что верхушка дерева отползает на верх, как в страшном сне. Но при этом и земля становится все дальше. Когда они услышали мой голос Сатир заявил, что далеко они не залезли, что земля в метре от его ног и прыгнул. Ну, результат вы знаете.

Палец обвел компанию покрасневшими глазами и налил по стаканам еще алкоголя. Затем сам выпил, не дожидаясь сотрапезников.

- Да мало ли у кого в головах перверсий и девиаций, – заявил с набитым ртом Егерь. – Зона на больную кукушку действует как надо едрить ее в растопырку. А на здоровую бошку не действует.

Брегет только хмыкнул.

- Так вот, что я скажу, – Палец снова потянулся к бутылке, но Брегет ненавязчиво убрал сосуд со стола. По его мнению, молодой сталкер и так уже изрядно перебрал и переставал себя контролировать. – Мы снова полезли на эту чертову ель. Санек и Бедный. Это четвертый пацан наш. В этот раз дело пошло куда веселее. Добрались почти до верхушки и тут бедного срезает пьеза. Оказывается, эта аномалия пряталась в самых верхних ветвях, пацаны. Прикиньте? Я уже год топчу Зону, но даже не догадывался. Что пьезы сидят на деревьях. В общем Бедного так шарахнуло электричеством, что он, бедный, там же на ветках и повис. Но Санек молодец, схватил Звезду и полез было вниз. И тут появилась эта белая когтистая хрень. Откуда она выскочила, - ума не приложу! Я не успел глазом моргнуть, а она пришибла лапой Санька, проглотила артефакт и рванула за мной.

Палец вскочил и принялся бегать по горнице, отчаянно жестикулируя и показывая, как на них напал снеговик. И тут, после особо широкого маха Брегет заметил, что из кармана на животе что-то блеснуло и наружу показался продолговатый рыже-оранжевый светящийся предмет.

- Что у тебя там поблескивает, паря? – поинтересовался бывалый сталкер.

- Да, так… - отмахнулся Палец. – Так вот, я сюда, Ведь тот мужик-заказчик дал мне пинг именного этого места на карте. Мол, придет сюда за артом.

- Нет, ты покаж, – принялся в свою очередь настаивать Глум. – Не тот ли артефакт, который по твоим рассказам, снеговик проглотил?

- Да нет, - ответил Палец, смещаясь в сторону выхода. – Ну так вы слушайте….

- Не-не-не, ёк-чигарёк, - вдруг взвился Глум. – Не балуй, показывай, давай.

- Глумище, ты что? – удивился на своего товарища Брегет. – Мы же не бандиты какие. Чего докопался до парня. Дай ему договорить.

Но в этот момент Палец начал неуловимо, но довольно динамично меняться. Сначала тотально покраснели его глаза. Они налились кровью так, что алыми стали даже белки. Затем его руки стремительно вытянулись и пальцы наросли когтями. После чего с громким хлопком лопнула одежда. И перед изумленными и еще не успевшими испугаться сталкерами предстал снеговик. Он был чудовищен в своей красоте и монструозности. Мутант мгновенно заполнил собой полкомнаты. Мужчины, похватав оружие, бросились к выходу, благо превращающийся в монстра Палец не успел добраться до выхода и перегородить его собой. Оставаться с чудовищем в замкнутом никто из них не хотел, тем более, что огнестрельное оружие на мутанта почти не действовало. Оказавшись на воздухе, сталкеры рассредоточились. Потому что почти сразу снеговик начал ломиться в дверь. Ростом он доставал почти до потолка, а тело не позволяло ему протиснуться в дверь. Поэтому мутант с увлечением рыча и взревывая, принялся ломать дверь, выдирая куски дерева их косяков, стараясь проломить балки. И к досаде сталкеров, это у него получилось весьма неплохо.

Взломав, таки, бренное дерево, снеговик рванулся на людей. Но Глум с Брегетом проявили завидную прыть и избегли губительных когтей монстра. И тут через головы сталкеров прямо в морду мутанта ударила струя огня. Нейтралы бросились в стороны, чтобы не попасть под капли горючей смеси.

- Дом не спали, Егерь! – завопил Брегет, видя, как горящие частицы разлетаются в разные стороны.

- Не сцать, едрить тя в дышло! – лихо рявкнул дед. – Не спалю. У меня крыша спецсоставом обработана! Вы мутанта не упустите, едрить его в дышло! По лапам бейте!

- Он на пули не реагирует, ёк-чигарёк - крикнул в ответ Глум.

- Это да-а-а, - ухмыльнулся дед. – Хоть заняты будете, да снеговика отвлечете.

- Вот жеж хитрый старый черт! – восхитился Брегет, стараясь попасть мутанту по коленям.

Монстр, меж тем, пытался прорваться в лес. Но упрямый Егерь, грамотно управляясь с огнеметом не предоставил ему шанса для побега. Опять же пули, хоть и не причиняли вреда, все больше беспокоили раненого зверя. Наконец, снеговик, взревев рухнул на землю, извиваясь в агонии. Виду у него был страшен. Лопнувшие глаза, обгоревшие до острых зубов губы, клоки обуглившейся шерсти на участках обгорелой плоти.

- Фух, – выдохнул Брегет, всаживая в обгорелую голову снеговика несколько пуль. Не в качестве контрольных, а, скорее, для того, чтобы выместить испуг и возникшую в связи с этим злость.

Жутко пахло горелым. Вонь паленого мяса и шерсти наполнял, казалось, все вокруг.

- Я в дом, – морщась сказал Брегет. – И вам советую. Дождь начинается. Да и Выплеск, говорят, не за горами.

- Да и жутко тут воняет, – согласился Глум.

- Вы идите, я останусь, - сказал Егерь, хищно оскалившись. – Мне тут кое-что пошукать надо.

С этими словами дед положил на землю деактивированный огнемет, достал нож и склонился над останками мутанта.

Глум нырнул в полуразрушенную избу, а Брегет остался на всякий случай на улице. Вдруг придется прикрыть деда, увлеченно кромсающего тело мёртвого мутанта? Но Егерь, порывшись во внутренностях с воплем радости вынул на свет все еще торчащей над крыльцом лампы «Вифлеемскую звезду»!

- Охренеть, дед, откуда ты узнал?! – удивился Брегет.

- Пойдем в дом, расскажу, – коротко ответил Егерь, подирая огнемёт и направляясь в избу.

Через пол часа умытый Егерь сидел за столом (наспех сколоченный Глумом и Брегетом), на котором красовалась новая бутылка и свежая закуска.

- Ну, что, рассказывай, – предложил Брегет, после того, как водка была разлита.

- А что рассказывать, сынки? – Егерь опрокинул в себя стакан. – Я в этой избушке еще в одна тысяча девятьсот восемьдесят шестом жил. До аварии, стало быть. Лесником тут работал. Когда всех эвакуировали, уехал и я. Но потом, после появления Зоны вернулся. Вы же здесь недавно, так? Год-два? А я лет уже десять, а то и поболе, почитай тут живу. Много и многих всяких перевидал. Много аномалий и артефактов встречал. А уж зверья – немеряно. Меня же не зря Егерем кличут. Охотой промышлял. Заказчикам на Большую землю, яйцеголовым или воякам мутантов ловил.

- Давайте выпьем за нас сталкеров, – перебил вдруг Глум.

Все выпили не чокаясь. Егерь шумно занюхал колбасой и продолжил:

- В общем, однажды я подумал-подумал. Бегать за артами - не совсем мое. Охота на зверье тоже уже не по мне. Возраст не тот за псевдокабанами, да псо-ящерами гоняться. Туристов тоже не по годам водить. А вот заниматься организацией всего этого добра почему бы и нет? Тем более, что и избушка имеется. И способности есть. Люди приходят, ночуют, идут дальше. Можно организовать ночлег, перевалочный пункт, кому надо. Базу для охоты, опять же. В общем, самому бегать никуда не надо, но деньги есть.

- Это мы знаем, - ухмыльнулся Брегет. - Мы тут у тебя давно зависаем. Сами ждем заказы, отсюда ходим и сюда же возвращаемся.

- Ага, - кивнул головой Глум, закусывая

- Но пару лет назад я услышал об арте. Называется «Вифлеемская звезда». Редкая штука. Появляется на аномалии, которую именуют «красной елью». А эта аномалия проявляется только в Хмурой чаще. И она пространственно-психологического воздействия.

Брегету тут же вспомнился рассказ Пальца, как члены его команды лезли-лезли и никак не могли добраться до верхушки.

- Сами понимаете, что похожих сосен в том лесу как собак не резанных, едрить их. Разыскать можно эту «красную ель» только срубив все деревья. Но появится тогда эта аномалия или нет, не известно. Сами понимаете, никто не пробовал этого делать.

Егерь замолчал, передыхая после длинной фразы.

- Ну так и что, ек чигарек? - поторопил Глум. - суть арта в чем? Я о нем вообще никогда ничего не слышал.

- Суть его в том, что он дает владельцу абсолютное счастье. Говорят, даже сравнимое с безумием. Но я не проверял, - старик странно захихикал, завалившись грудью на стол.

Брегет прищурился, глядя на старика. Но ничего необычного не углядел. Видимо так на Ереге сказывалось нервное напряжение. Все отходят после боя по-разному. Кто плачет, кто смеется, кто пьет горькую. А иные также хихикают или сморкаются. Все люди разные. Вот Егерь - хихикал.

Человек я старый, - продолжал хозяин избушки. - Денег мне особых не надо. Накопил уже достаточно. На Большой земле меня никто не ждет. Да и имущества у меня там тоже никакого нет. А вот ощущение абсолютного счастья не помешало бы. Поэтому я и нанял через подставного бандоса тех ребят, чтобы достали мне артефакт и принесли сюда. А они, дурачки, не только арт притащили, но и Снеговика - того, кто ее сторожит. Но теперь мутанта нет, и я смогу воспользоваться артом. При живом снеговике никак. Он бы мстил за то, что нарушили его покой. Теперь мстить некому и арт мой. Отдавать его или делиться им ни с кем не планирую. Вы уж извините.

Ни Брегет, ни Глум не успели даже дернуться, а их прошили по нескольку пуль. Хитрый старик, усыпив бдительность своих более молодых коллег разговорами, незаметно извлек из-за голенища пистолет. Убив собутыльников, Егерь стащил их трупы к подвалу, рывком открыл квадратный люк и свалил тела в его черный зев.

Затем вынув из-за пазухи артефакт. Полуразрушенная избушка осветилась теплым, желтым светом.

- Что ж... Давно я тебя ожидал. Больше в этом мире ничего не нужно, - хрипло сказал старик, спускаясь вниз.

Его тело при этом начало медленно трансформироваться. Егерь был уже стар и изменения не проходили быстро. Через несколько минут около сваленных как попало тел бывших членов команды свернулось чудовище, напоминающее гигантского снеговика. Еды должно было хватить надолго. В том числе и для взращивания новой Красной ели. Тихо похрюкивая, то, что было когда-то Егерем баюкало в руках «Вифлеемскую звезду». Вид его был абсолютно счастливым.

A.S. 27.10.2023 г

Тая, позывной "Зеленая"

Воняло чем-то едким и кислым.

- Отпусти меня, тварь!

Просипев фразу, девушка, болтая ногами в воздухе, безуспешно пыталась освободиться из медвежьей хватки гигантской лапищи. Обладатель конечности соответствовал своей части тела. Высоченный крупный мужик, широкий в плечах и в кости. Он держал девушку за грудки, вытянув правую руку так, чтобы ноги жертвы оказались над ямой.

- Не рыпайся, козявка, иначе в жиже искупаешься. - мужик тряхнул девчонку, как тряпичную куклу с такой силой, что у неё клацнули зубы.

Девушку звали Таисия и у неё был явно неудачный день. Потому что она попалась в лапы бандитам, которые не планировали её отпускать просто так.

- Так что, козявка, будешь со мной … жить? - осклабился уголовник, видя испуг девушки. - Я б тебя и так заставил, но мордашка у тебя больно хороша, портить не охота. Так что решайся, или со мной или со всей братвой, или в жижу с головой.

Братва в составе пятерых бандитов, стоящих поодаль и наблюдавших, как развлекается вожак, злорадно загоготала.

Тая скосила вниз глаза. Под ногами плескался и булькал «кисель». Именно его бандит называл «жижей». На инструктаже их предупреждали, что в эту едкую субстанцию лучше не попадать. «Кисель» — это аномалия химическая, в Чернобыльской зоне, она же среди местных разумных обитателей – Зона, на поверхности встречается крайне редко. В основном на него можно наткнуться в развалинах, низинах или подвалах, куда стекает, сконцентрировавшись после очередного Выплеска. Разъедает всё, от кожи, до нетолстого металла, так что лучше в него не попадаться. Тем более, он не размазывается по ровной поверхности, а скапливается в ямках. Так что, попав в него ногой, можно запросто лишиться стопы, даже если ты в армейском берце на толстой подошве.

Вспомнив это, Тая невольно напряглась и покрепче вцепилась в удерживающую её руку. Предательски проскользнула малодушная мысль: "А, может, ну его к черту, может, лучше буду жить здесь с этим бандитом, чем этот кисель? Жизнь одна, я молода, а потом, если что, сбежать можно. Ведь всё можно имитировать, и любовь, и удовольствие. Если постараюсь, то буду жить с ним одним, а остальные меня не тронут."

Ещё больше, чем обычно, захотелось жить.

- Глянь, братва, - захохотал бугай. - За меня все бабы обеими руками держатся.

- А ты, Кислый, её для острастки окуни в жижу. Ботинки зашкварчат, авось будет посговорчивей.

Бугай резко обернулся и рявкнул на острослова:

- Ты мне покомандуй, Червонец. Сам решу!

В этот момент Тая поборола малодушие и используя тот момент, что Кислый отвлёкся, попыталась освободиться. Тренированное тело отреагировало на внутреннюю мотивацию мгновенно. Вбитые на регбийном поле рефлексы не подвели. Таисия, держась за руку Кислого, подтянула вверх бёдра и резко ударила правой ногой подмышку бугая. Обутая в тяжёлый ботинок стопа врезалась точно в цель, заставив бандита вскрикнуть от боли и раздать пальцы. Тот удар должен был выбить плечевой сустав, заставив бугая помучиться от боли. Таисия попыталась, удерживаясь за чужую конечность, не упасть в едко зелёную жижу. Но Кислый дёрнул руку на себя, играючи освободившись от захвата и перехватил ворот девушки другой кистью так, что умнее потемнело в глазах.

- Ах ты... Шваль, - прошипел бандит, к ужасу Таисии, занося пострадавшую руку для удара. То ли она ударила слабо, то ли Кислый был мало восприимчив к боли, но конечность, которая должна была повиснуть плетью вполне работала!

Но Таю уже было не остановить. Её тренер, когда она ходила на рукопашный бой, всегда говорил, что, если нет возможности разорвать захват всей кисти, атакуй один палец. Что она и сделала. Отпустив запястье Кислого, она ухватила его за ближайший большой палец, напоминавший по толщине сардельку, обеими руками и лихо крутанула его против часовой стрелки. Послышался хруст. Кислый взревел в голос, уцелевшие сосископодобные пальцы разомкнулись, и Тая спиной полетела в лужу аномальной кислоты. Она попыталась извернуться в воздухе и схватиться за что-то, но тщетно.

Тая читала, что у погибающих в момент, когда начинается отсчёт и до того, как мозг умирает, словно в ускоренном кино перед глазами пробегает жизнь. Ложь! Таисия даже намёк на подобное не испытала! Она рассмеялась. Смех получился хриплый, почти каркающий.

«Жижа» приняла девушку охотно, с удовольствием чавкнув. Прежде чем зелёная субстанция сомкнулась над её головой, Тая увидела злобно-удивленный взгляд Кислого. После этого жгучая боль страшно резанула по нервам и мир для Таисии перестал существовать.

Очнулась девушка от того, что споткнулась обо что-то. Кажется, это был камень. Она попыталась открыть глаза, но веки почти не слушались. Зато девушка ощутила, что в зрении не нуждается. Обоняние работало так, что никакие глаза не нужны. Она словно видела всё вокруг. Только иначе. Но не хуже, чем стандартным, данным человеку зрением. С усилием разлепив веки, Тая всё же попыталась вернуться к привычному ей восприятию мира. Проморгавшись, девушка огляделась. И обнаружила себя сидящей на корточках около разбитого валуна, об один из обломков которого она и споткнулась. Из одежды на ней не было ничего. Только корка, покрывавшая почти всё тело - то ли грязь, то ли что-то ещё плотное, но упругое, скрывали от окружающих подробности её тела. Волосы немытыми, нечёсаными патлами висели вдоль плеч, спадая до груди. Таю передёрнуло от отвращения. Она была чистоплотной девушкой, не позволяющей себе даже запаха пота после тренировки. А тут такое...

Тая огляделась в поисках водоёма, но тут ей пришло в голову, что, если она сейчас помоется, то станет видно её обнажённое тело. Нет, не то, чтобы она стеснялась его. Спортивное, рельефное, не содержащее лишних жировых отложений под кожей тело, Тае нравилось и даже очень. И не только Тае. Но демонстрировать свои прелести кому попало Таисия не планировала. Впрочем, того самого «кого попало» в округе не наблюдалось. Равно, как и того, чем можно было бы прикрыться после мытья.

Тем не менее, водоём, будто по мановению руки показался невдалеке. Девушка удивилась. Ведь запаха воды она не ощущала, когда глаза были чем-то залеплены и обоняние стало её зрением. Тая, не скрываясь подошла к водоёму. Он был почти идеально круглой формы - метров сорок в диаметре. Вода, с виду чистая, плескалась на метр ниже кромки берега. С дальнего от Таи участка, берег был более пологим и даже образовывал привлекательный песчаный пляж.

«Туда бы сейчас кабинку для переодевания, шезлонг, полотенце и бар с напитками.» - мелькнула мысль. И девушка удивилась, откуда она знает о таких вещах. Ведь кто она и откуда Тая не помнила. Только имя и ещё перед взором стояла здоровенная небритая морда какого-то мужлана, его злобно-удивленный взгляд и зелёная жижа, залепляющая всё. Сколько времени с тех пор прошло, Таисия не представляла.

Опасности Тая не ощущала. Точнее, она чувствовала на себе взгляды нескольких существ, прятавшихся повсюду, но ощущения того, что её хотят сделать обедом или ужином, отсутствовало.

Поэтому она, почти не скрываясь, направилась к пляжу. Но на расстоянии пары метров от заманчивого понижения берега чувство опасности буквально взвыло. В нос ударил запах тины. И вдруг озерцо исчезло и на его месте оказалась зловонная лужа заболоченной воды. По берегам торчали стебли рогоза и каких-то растений с длинными листьями, сам вид которых говорил об острых ножах. К такой растительности Тая, прожившая всю жизнь в городе, полном парков и скверов, и не подумала бы приближаться без особой надобности.. Но таковое, вероятно как раз и было.

Из воды взметнулся гибкий мясистый хлыст, толщиной с руку Таисии и захлестнул её поперек туловища. Рывок и не успевшая испугаться девушка едва не угодила в болото. Изо всех сил упираясь в крошащуюся землю пятками, Тая ухватил конец хлыста и попробовала избавиться от захвата. Куда там! Проще было разорвать резиновый шланг, чем это. Неизвестное существо рвануло ещё раз и умудрилось накинуть на плечи девушки ещё один виток хлыста! Тая запаниковала. Её пытались лишить жизни! Да не просто убить, а банально пообедать ею! Такого терпеть она не желала и рванулась, что было сил. Но кольца хлыста вдруг сжали её тело такой силой, что у Таи потемнело в глазах!

«Да, блин, что такое!» - полыхнуло в голове. – «Я машина! Я мощь и сила! Я не хочу быть чьей-то жратвой! Ни сегодня, ни завтра, вообще никогда!»

Вместе с мыслью в глазах краснота сменилась зеленью. Волосы из слипшихся патлатых превратились почти в иглы, впившись в щупальце.

Мясистый отросток, удерживающий девушку, вдруг ослаб. Тае удалось глубоко вдохнуть. И тут она почувствовала, что тело её меняется. Из хрупкого, но крепкого и мускулистого, оно вдруг стало превращаться в нечто гигантское, могучее. Плечи стали шире, руки и ноги толще, главное - длиннее. Между локтевым и лучезапястным суставами, там, где стремительно удлинялось предплечье, появилось ещё одно сочленение! Там, откуда растут ногтевые пластины, девушка вдруг и почувствовала жжение. Да что там, даже углы зрения изменились, лицо, кажется, стало шире и вместо рта прорисовалась звериная пасть! Девушка зарычала, поскольку человеком она уже не была, и рывком освободилась от объятий щупальца. Удар когтистой лапой и на мясистом отростке появились глубокие рваные царапины! Ещё один, и часть щупальца, извиваясь, упало в воду! Тая глубоко вдохнула, пытаясь успокоить адреналиновую бурю в своей крови.

«Кто я? Что я такое!?» - билась мысль в её голове.

А обостренные чувства фиксировали вокруг тварей - маленьких и средних. Но все они хищные. Кто-то любит свежатину, но не брезгует падалью, а кого прямо так и тянет на тухлятину. Но всё, как один, дуреют от запаха крови. В особенности человеческой.

Но принадлежит ли она уже к людскому роду или нет, Тая предположить уже не могла.

Вдруг вспенилась поверхность озера и на свет показался сам хозяин щупальца. Громадная, отвратительного вида бугристая розовая башка, сплюснутая с боков. На передней части четыре разных по размеру глаза, расположенных не симметрично и под ними круглый рот, снабжённый несколькими десятками острейших зубов. Тая зарычала, словно не была человеком, и размахнувшись, всадила монстру свою когтистую лапу прямо в морду, метя в глаза. Затея удалась. Три из пяти пальцев угодили в цели. Брызнуло чём-то оранжевым, и розовая тварь тонко заверещала от боли. Её вопль ударил по ушам девушки, врезав, как било по рельсе, по чувствительному слуху. Тая отшатнулась, но не тронулась с места. Вырывав когти из глазниц твари, девушка ударила второй лапой снизу вверх, метя под ротовое отверстие. Откуда-то она знала, что у этого розового зубастого колобка под пастью самое слабое место - аналог яремной вены у человека.

Мутировавшая тварь хрюкнула, всхлипнула и издала звук, похожий на кашель, словно подавилась. Затем из её многозубой пасти ливануло чем-то красно-бурым. Колобок будто усох и посерел. Тая с наслаждением вцепилась в остаток щупальца зубами и рванула ещё тёплое мясо. Выбрав пару немаленьких кусков, она выбралась на берег и с аппетитом прожевав свою добычу, девушка почувствовала сытость.

Одновременно, она начала успокаиваться. Физически, Тая ощутила, как её тело снова начало меняться. Конечности истончились и стали приобретать традиционный вид, жуткие когти втянулись, страшные мощные челюсти начали уменьшаться. При этом, навалилась усталость и сонливость. Девушка стала оглядываться и увидела, что вокруг не песчаный пляж, а круглое болото с грязными берегами, поросшее какой-то странной травой. Морщась от отвращения, Тая выбралась на сухое и снова обернулась. Заметив небольшую пещеру в скальном отвале, что торчал невдалеке, она забралась в неё и свернулась калачиком. Её тело, лишенное в воде болотца грязевого покрова, уже полностью приобрело нормальный человеческий вид. Только волосы слегка отливали зелёным.

«А все-таки, я – машина» - пронеслось в мозгу Таи самодовольная мысль перед тем, как девушка провалилась в сон.

Проснулась Тая от холода. В пещерке царила тьма, которая для глаз девушки, впрочем, не была непроницаемой. Тая поднялась и направилась к выходу, зябко потирая плечи. Снаружи тянуло сыростью. Девушка остановилась у выхода из пещеры. Снаружи царили сумерки, какие бывают в самом начале рассвета, когда ночная могла ещё не отпускает, а солнце только начало вступать в права. Оканчивающаяся ночь была полна звуков. Кто-то пищал, рычал, слышался чей-то жалобный вой и торжествующей вопль. Среди всей этой какофонии периодически щелкали одиночные выстрелы и грохотали очереди. Периодически темноту нарушали какие-то цветные вспышки, сполохи огня и молнии. Тая почему-то подумала, что неплохо было бы сейчас тёплую шаль, которая закрыла бы до колен. А лучше - спортивный костюм или хотя бы термобелье. Девушка вспомнила, как ездила со своим несостоявшимся женихом на Домбай - кататься на лыжах. Воспоминания прервал близкий звук, сочетающий в себе и устрашающий рык, и вой. Он доносился откуда-то сверху. От него вся окружающая Зона вдруг затихла. Тая хотела поднять голову, чтобы посмотреть, кто же это так рычит. Но существо явило себя само. Гигантская двухголовая кошка грациозно спрыгнула со скалы перед самым носом девушки и уставилась на неё четырьмя глазами, тихонько недовольно ворча. Тая почувствовала, будто кто-то начал щекотать ей голову. Неизвестный зверь явно пытался понять кто перед ним и насколько оно опасно. Тая вдруг испугалась, что этот зверь бросится на неё, но тут же вспомнила, как разорвала того розового монстра из болота. Картина той расправы живо встала перед внутренним взором Таи. И вдруг двухголовый монстр, жалобно всхлипнув, отступил на шаг назад. Потом ещё на один. Мгновенье, тварь, мяукнул, совсем, как заправский кот, растворилась во тьме Зоны.

Тая пожала плечами.

- Что хотел? Кто ж его знает… - произнесла она.

И опять не узнала своего голоса. Хриплый, низкий, он был похож больше на рык зверя, чем на тембр юной чаровницы. Тая прочистили горло и снова попыталась воспроизвести человеческую речь.

- Ну что, Таисия, тебя уже и монстры пугаются. - получилось гораздо лучше предыдущего. Тая не знала, что только что встретилась с одним из страшных мутантов Зоны, которого называли по-разному. Кто-то химерой, кто-то двуглавой. Но суть одна – от него не было спасения никому – ни другим мутантам, ни сталкерам, ни даже вооружённым до зубов военным. - А ты этих монстров нисколечки не боишься.

Девушка произнесла это и вдруг осознала, где она. Тая вспомнила. И поездку на экскурсию с экологической партией в ЧЗО и как она отбилась от группы во время атаки каких-то монстров, и лапы бандита, который держал её над аномалией, и падение, и нестерпимое жжение. Одно только надежно хранила память и не пускала к этой своей части: как девушка стала такой, какая сейчас. Таисии нестерпимо захотелось взглянуть на себя в зеркало, чтобы понять, человек она ещё или уже монстр. Но этого обычного для человеческого дома предмета в округе не наблюдалось. Только неясный ландшафт, подсвеченный вспышками аномалий.

Тая брела через пустошь, не скрываясь, но и стараясь особенно не показываться на открытых местах. Вокруг были разбросаны валуны, обломки бетонных строительных конструкций разной формы и размеров и остовы гражданской техники. То тут, то там торчала, словно кость динозавра стрела автокрана или валялась на боку или крыше кабина грузовика. Невдалеке виднелся не очень частый сосняк. Тая обрадовалась деревьям. Утром она выбралась из болотистого участка, где несколько дней назад дралась с розовыми зубастым колобком, и теперь уже несколько часов двигалась по странной спекшейся глине, обходя редкие аномалии. Периодически пустошь с чавканьем взрывалась грязевым гейзером. Струя мокрой земли взлетала вверх и с хлопком опадала обратна, разбрызгивая вокруг горячие тёмные капли. Так эти гейзеры не нравились, и она старательно обходила любую воронку, которая хотя бы отделено напоминала жерло этого фонтана из грязи.

Добравшись до перелеска и ступив, наконец, на траву, Тая принюхалась. Пахло жилищем. Запах тепла, еды и уюта. Девушке казалось, что она ощущала эти ароматы давно. И, казалось, они должны были манить любого. Но, как ни странно, идти Таисии туда не хотелось. Будто что-то внутри держало её и не пускало, предупреждая о возможной беде. И впрямь, принюхавшись как следует, девушка уловила резкий аромат опасности - железа, пороха и ружейного масла. Значит там живут люди, которые стреляют. Перед глазами Таи тут же встала картина удерживающего её над аномалией бандита, а в ушах она услышала угодливый смех его клевретов. Может быть в этом доме как раз те, кто мучил её и бросил в зеленую жижу. А вдруг там этот же бандюга? Кислый, так, кажется его звали. Тан ещё больше захотелось пойти к жилищу. Обогреться и помыться - эти желания умерли, даже не родившись. Захотелось мстить. Тая и в прошлый раз не ощущала страха перед бандитами. Только ужас от ситуации и беспомощность перед тупой силой. А теперь, когда она получила дополнительные силы, её переполняла ярость и жажда возмездия.

Зелень заволокла её глаза. Угол зрения уже привычно сместился - из-за выросших ног. В пальцах стрельнуло болью от стремительно выросших когтей. Она приняла, как сама назвала такое состояние "боевую форму". Тая глубоко вздохнула, втягивая носом окружающие её запахи. Но ярость, заставлявшая её трансформироваться, вдруг угасла. Девушка почувствовала, что в избе совсем другие люди. Тоже с оружием, также убивавшие. Но их сопровождали иные ароматы - резкое амбре спирта, каких-то лекарств и тканей.

«Антисептики и бинты, наверное» - подумала Тая, почувствовав, как её тело возвращается в прежнее состояние. – «Медики или какие иные учёные».

В тот достославный день, когда она стараниями одного бандита ухнула в «жижу», у них как раз была экскурсия. В том числе, группа посетила одну из разбросанных по ЧЗО лабораторий. Экскурсовод и специалисты научного центра не распространялись особо о том, какие опыты ведут. Сказали только, что с радиацией и её влиянием на живые организмы. Собственно, Тая не сдавалась в подробности. Но то, что в Зоне полно ученых, она запомнила.

Тая одернула кургузо сидящую на ней куртку. Дня четыре назад в своих перемещениях по Зоне она набрела на место боя. Тая в то утро поднялась на небольшой холм и увидела в низине несколько распластавшихся на земле тел. Трое – в форменной одежде цвета хаки. Явно военные. На двух тоже форма, но не армейская. Какая, Тая не знала. Она в форменной одежде не разбиралась. Еще пятеро были одеты разномастно – кто во что. Джинсы, штаны «карго», куртки, на ком-то и вовсе пальто. Глядя на сцену побоища Таисия тогда даже не удивилась тому, что вокруг не шныряют падальщики всех мастей. О, такого «добра» в Зоне хватает. И речь не о животных или мутантах. С ними все понятно, более слабые хищники обязательно питаются трупами. Последние не сопротивляются. Речь о мародерах. Тела погибших ими обираются нещадно. Имущество мертвых также учитывается как «хабар» и продается торговцам. При этом иной раз снимается даже одежда, если она относительно целая и не очень грязная. В Зоне перепродается все. Но тут на удивление, тела не были растащены зверьем и ограблены мародерами, а лежали так, будто люди пали совсем недавно.

Тая обошла всех, присматриваясь. Она до сих пор ходила по Зоне нагишом, прикрытая лишь коркой грязи. Увидев такое разнообразие, девушка решила, что пора с неглиже заканчивать. Не особо задумываясь, она раздела всех, стараясь не порвать одежду и обувь и стащила все в две кучи. В третью были свалены оружие, амуниция типа разгрузок, ремней, портупей, вещмешков. Перемерив все, девушка остановилась на безразмерных штанах, рубахе и куртке. Все это в двух экземплярах – вдруг не успеет скинуть перед тем, как обернется в зеленого монстра. Только вместо куртки взяла пальто. Обувь не брала – тяжелая, неудобная, не по ноге. Да и привыкла уже босиком – подошвы стали почти каменными. Зато примерила ремень с кобурой, в которой покоился пистолет итальянского производства. Взяла его, поскольку хорошо сидел в руке и к нему нашлась больше всего патронов. Запаслась, в общем, вполне капитально. Оружие взяла не просто для антуража, хотя и для него. Тая здраво рассудила, что в Зоне огнестрел понадобится однозначно, вне зависимости от ее нынешних «способностей».

Тем не менее, Тая все равно ощущала себя немного странно. За последние дни, когда она снова осознала себя как Таисия, девушка уже успела свыкнуться со своим невольным раздвоением, но тем не менее было как-то неуютно. Она немного научилась осознавать свою ярость и уметь управлять собой, когда находилась в «боевой форме». И все же владела она собой не до конца и момент, кода она превращалась в монстра не всегда могла «поймать».

Однако в любом месте – будь это город, курорт, работа или Зона нужно выглядеть «как все» или в принятом в этом месте виде. Ведь чем меньше ты отличаешься от местных, тем проще выживать. Еще и поэтому Тая искала во что бы одеться.

И теперь стоя недалеко от человеческого жилья, девушка думала, что это не так плохо, что она выглядит как один из сталкеров. В поношенной изляпаной куртке с кобурой на поясе и котомкой за спиной – она действительно мало отличалась от новичков, что пришли в Зону. Разве что грязные, спутанные, неубранные патлы говорили, что она все же не из их числа.

- Ну что, подруга. – решилась Тая. – Пора выходить в свет. В конце концов, не все же бродить по Зоне в одиночку?

Голос ей понравился. Он соответствовал тому, что она слышала до Зоны. Решив чаще разговаривать с собой, чтоб разрабатывать связки, Тая направилась по запаху к жилью. Когда между деревьев и кустов появилась двускатная крыша, Таисия остановилась. Девушка снова втянула воздух ноздрями. Иначе пахнуть не стало – тем же лекарствами, тем же оружием, людьми.

И девушка решительно направилась к избушке. Во двор Таисия пробралась через дыру в заборе. Она шла открыто, поскольку не ощущала опасности. В углу двора высилось строение уличного сортира. В нем кто-то находился, судя по шуршанию и стукам внутри. Но девушка не обратила на него особого внимания. Опасности от него не исходило и ладно.

Поднявшись на крыльцо, он постучала и вошла. Зачем-то в сенях вытерла ноги о старый пыльный половик. Видимо, сработала вбитая с детства привычка - пересекая, порог чистить подошвы. Посреди неширокой квадратной горницы стоял довольно большой стол, за которым на табуретах сидело трое в разношерстной одежде. Но лежащие под ногами вещмешки и прислоненное к столешнице оружие не оставляло сомнения, что перед Таисией как минимум сталкеры. Как говорили на инструктаже перед выходом экскурсии в ЧЗО, в Зоне все сталкеры. Только специализация у всех разная.

Люди спокойно ели, не ожидая ни опасности, ни неожиданностей. У стола стоял четвертый табурет, около которого лежал рюкзак. То есть, четвертый человек находился где-то рядом.

В комнате пахло едой, пылью, металлом и какими-то реагентами. Чуткое обоняние девушки четко выделило эти запахи. Собственно, химией могло пахнуть из колб и резервуаров, которые покоились на середине стола и коими были заставлены лавки и тумбочки, стоящие вдоль стен.

Сидящий лицом ко входу парень поднял взгляд и тут же схватился за оружие – пистолет итальянского производства, такой же, как и у Таисии. Он явно не ожидал появления девушки.

- Ты, мля, кто и что делаешь? – резко спросил он, вставая.

Тая взглянула ему в лицо и тут же узнала в нем клеврета Кислого. Того несостоявшегося насильника, который бросил ее в аномалию. Но тот не узнал Таю. А, если и узнал, то не показал вида. Впрочем, не мог распознать, потому что те, кого окунули в жижу с головой, обычно потом не ходят по земле.

- Меня зовут Тая. Я шла к Агропрому – назвала студентка первую локацию, что пришла в голову. – там меня должны ждать.

- Значит, из наших, сталкеров? – помолчав констатировал клеврет, усаживаясь обратно и кладя пистолет на стол. - И что тебя привело сюда, Тая? Агропром прямо в противоположной стороне.

- Ой, заблудилась, наверное, - снова сыграла Таисия, картинно всплеснув руками.

Она ощутила, как за спиной возник тот четвертый, который отсутствовал в комнате. Сталкер думал, что незаметно покрался к девушке, но Таисия отчетливо слышала его крадущиеся шаги за дверью, на ступеньках и в сенях, а теперь и дыхание за спиной.

- Что же вы даму держите на ногах, чтоб их, – вдруг громко сказал, четвертый, явно рассчитывая на эффект.

Тая постаралась его не разочаровывать и сыграть испуг. Она ощутимо вздрогнула, отскочила вглубь комнаты и даже для правдоподобия вскрикнула «Ай!».

Мужчины за столом захохотали. Их грубые, простуженные голоса говорили о том, что эти сталкеры часто ночуют на земле и их болезни до конца не пролечиваются, поскольку в Зоне нет нормального медицинского обслуживания. А у того. у кото оно есть пустит в голову такого сталкера пулю без раздумий и моральных страданий.

- Стул, чтоб его, даме! – сказал четвертый. – Меня, кстати, зовут Реторта. Я ученый. А тут наша лаборатория. Это моя охрана.

И он начал перечислять, тыкая пальцев каждого из сидящих за столом:

- Червонец, Пичуга и Циркуль.

Каждый названный кивнул. Девушка взглянула на мужчин. Все как один были мрачные, небритые с усталостью на лицах. Разительно отличался от них только ученый. Ну, Червонец – тот, кто целился в нее из пистолета – выглядел моложе и чуть свежее остальных.

- Садись, Тая, на мою тубаретку, чтоб ее. Ты голодная? – продолжал Реторта.

- Нет, но пить хочется, - призналась Таисия. – А что вы тут изучаете?

- Вещества, изменяющие создание, деточка. Изучаем и создаем новые, – гордо заявил Реторта.

- Как интересно – сказала Тая, присаживаясь на стул, но так, чтобы, по возможности, не терять из виду всех находящихся.

- Еще как интересно! – с энтузиазмом заметил учетный, тут же ставший похожий на волка из советского мультфильма, который ходил вокруг зайца, приговаривавшего «четыре сыночка и лапочка дочка». – Мы делаем маленькие партии, и передаем своему заказчику. И, если ему нравится, то отдаем формулу. Ты знаешь что-то о химии?

- У меня в школе по химии двойка была, – изобразила «наивные глазки» Тая.

- Ничего, оставайся, мля, с нами, мы тебя научим, – сказал, хохотнув, Червонец.

В это время из-за плеча Таи возникла рука Реторты, сжимавшая флягу:

- Держи, вот, - сказал ученый. – Вода, не спирт. Пей, можешь не бояться.

Крышку Реторта уже снял.

- Да я и не боюсь, - пожала плечами Тая. – Даже если был бы спирт. Вы же не отравите.

И «наивными глазами» обвела внимательно следящих за ее действиями мужчин. Те даже отвлеклись от поглощения пищи.

Тая смело поднесла флягу ко рту и опрокинула в себя содержимое. Обостренное осязание сразу подсказало, что в воде что-то содержится. Таисия пости сразу почувствовала легкое головокружение и еле заметную сонливость. Но силы мутировавшего организма справились с препаратом, всыпанным в воду.

«Ага, ясно, хотят усыпить,» - подумала Тая, ставя флягу на стол. – «Что ж, подыграем еще.»

И она сладко зевнула.

- Ой, мальчики, - слегка заплетающимся языком сказала она. – Что-то спать захотелось. С утра ничего не ела. Видимо ваша волшебная вода так расслабила.

Вслед за этим, девушка сложила руки на столешнице, как это делает прилежная ученица за партой, и упокоила на них голову. Внешне Тая казалось максимально расслабленной, но внутри ее нервы по степени напряжения напоминали стальные канаты. Она понимала, что воду со снотворным ей дали не просто так.

Переждав секунд двадцать, Тая расслаблено «стекла» табуретки и со стола, и завалилась на пол. Свернувшись калачиком, она сладко засопела, причмокивая, как если бы она находилась во сне. Глаза студентки были закрыты, но она слышала все и всех в этой комнате. Вот раздались шаги Реторты и его сопение над ее головой. Учёный явно прислушивался к ее дыханию. Затем он выпрямился и сказал:

- Спит!

Молчавшие до этого момента мужчины заговорили почти одновременно. Смысл слов сводился к тому, что с ней делать. Кто-то предлагал «оприходовать и выкинуть в аномалию», кто-то – «продать бандосам на Свалку» или сделать своей рабыней, чтобы «прибирала, готовила и ублажала», Реторта высказался за то, чтобы сделать из таи опытную мышку, но сначала попользоваться ее красотой».

В общем все предложения сводились к тому, чтобы сначала провести то, что в Уголовном кодексе Российской Федерации называется «насильственные действия сексуального характера», потом - как договорятся.

- Что ж, в одном мы едины. Надо скрасить наш мужской быт женскими прелестями – сказал, гаденько ухмыляясь Реторта.

- Погодьте, пацаны, - поднялся вдруг Червонец. – Кажется, мля, я эту чику где-то видел. Только не пойму где.

Сильные руки перевернули «спящую» Таю на спину. Девушку обдал запах алкоголя и чего-то гнилого.

- Точно, вспомнил! – воскликнул Червонец. – Эту чику пару месяцев назад мы с Кислым поймали у Юпитера. Говорила, что отбилась от экскурсии. Кислый ее тогда швырнул в «жижу». Мы потом минут пять смотрели, как она барахталась, пытаясь выбраться.

«Значит, это один из тех ублюдков, которые ржали, пока я выбирала жить ли мне с этой тварью Кислым или сдохнуть в аномалии» - со злостью подумала Тая, с трудом сдерживаясь.

- Тебе мозг лупоглазка высосала, братан? – ответил Реторта. – После «жижи» ничего не остается. Эта аномалия, что б ее, жрет всю органику. Мне ботинок, вон сожгла, менять пару пришлось. А тут человек. И личико у нее вполне себе целое, не в ожогах. Думаю, и тело тоже.

Тая почувствовала, как жадные мужские руки торопливо, но вполне умело раздели ее. Странно, что они просто не разрезали одежду. Ведь, по их мнению, девушке она в ближайшее время понадобиться не должна.

- Если бы ее уронили в «жижу», баба бы зажмурилась. Пацаны, вон, случайно наступали и оставляли в аномалии ноги. А тут целиком, - сказал Циркуль хриплым голосом.

- Тогда, если это та, чика, которую твой Кислый кинул в «жижу», то надо ее валить, – тихо прошипел Пичуга, извлекая пистолет и снимая его с предохранителя. – Кулю в голову и вся любовь. Неизвестно, кто это теперь.

- Согласен, ответил Реторта. – Потому как, чтоб ее, это уже не Тая. А очередное порождение Зоны. Заодно, кстати, и яйцеголовым труп продадим.

Однако, реализовать свои замыслы в действии никто не сумел. Полыхнуло зеленым. Через минуту горница превратилась в локальный филиал ада. Брызнувшая кровь бандитов окрасила стены и потолок горницы красными разводами. Первым умер Червонец. Его голова вылетела в окно, со звоном выбив стекло. Дальше на тот свет последовал Реторта. Его затылок размозжило о столешницу. Успевший сделать два безуспешных выстрела, Пичуга был разорван на двое. Он так и умер с удивлением на лице, выражение которого будто вопрошало почему выпущенные пули так и не попали в мутанта? Пытавшийся спастись Циркуль был застигнут Таей на выходе. Он почти успел выскочить на крыльцо, исходя диким криком:

- Помогите!! Зеленая… - далее вопль оборвался, прерванный когтями «оборотившейся» Таисии, вдруг вырвавшимися из его грудной клетки.

Девушка втащила уже мертвое тело Циркуля в избушку и сбросила его кисти, прободившей сталкера насквозь, как снимают мясо, нанизанное на шампур.

Уравновесив дыхание и ослабив работу надпочечников, Таисия вернула себя в человеческое состояние. С каждым днем ей все проще становилось управлять этим состоянием. Теперь сложно было «обернуться» без контроля. Правда, при этом, стало сложнее и сохранять состояние монстра долго.

- Значит, зеленая… - пробормотала она, одеваясь. Хорошо, что ей не пришлось «оборачиваться» одетой.

- Ну, пусть будет Зеленая, – гордо произнесла она и даже притопнула ножкой. - Тая Зеленая теперь мой позывной.

С этими словами, она быстро обыскала убиенных на предмет подходящих ей боеприпасов, провизии в виде сухого пайка и воды. После чего покинула избушку, плотно затворив за собой дверь. Нужно было искать себе пристанище, а здесь оставаться не хотелось. Слишком известное место.

Тая хищно втянула носом воздух. Ища вероятную опасность и пружинистом шагом, направилась в ту сторону, где как сказал ныне покойный Реторта, находился Агропром.

A.S. 30.10.2025