Сказания об Анархопокалипсисе

Предисловие

Здравствуй странник, а может быть странница. Знай, что сей сказ будет ведать о том, что было за сотню лет до того, о чем тебе предстоит узнать в грядущем цикле романов.

Коль не интересны тебе сказания старцев, что часто не говорят всей правды, прошу тебя отложить этот сказ, дабы узнать о жизни наёмников и бродяг, историю коих я вознамерился рассказать. Ведь это будут сказания старца, чей век подошел к концу, о том, что было задолго до того, как бывший солдат Райан Вэнсон и вольная наёмница Кристин Харенс появились на свет.

История старца уже подходит к концу и лишь поэтому он вознамерился рассказать о том, что знал сам, пусть даже это и будет грозить ему тризной. Прошу тебя странник, а может и странница, не слушать сказителя, коли не хочешь ты знать о том, как пал прежний мир и рвешься в пучину перипетий и сражений, что будут ждать в той истории, ради которой уже и я сам завел танец со смертью.

Это всего лишь сказания. Сказка, которая может помочь тебе лучше узнать о том, что предшествовало рождению ведущих лиц сей саги. О наёмниках и бродягах, о чудовищной империи и церкви искупления. О варварских племенах и бродяжьих коммунах. И о судьбоносных решениях, которые не так уж легко разглядеть. Как и то, что сказ сего старца является лишь только его видением и может быть вовсе не той настоящей историей, которая произошла за сотню лет до начала Аранхогеддона или Анархопокалипсиса.

Поэтому, коли не любишь ты исторических хроник, которые мало чего говорят и лишь проливают тусклый свет на забытое, смело отложи сказания об Анархопокалипсисе и приступай к тому, что и было названо "Анархопокалипсис". Ведь это всего лишь история прошлого. В сказаниях нет ни будущего, ни настоящего.

Сказания об анархопокалипсисе

Нередко мы сталкиваемся с повседневной несправедливостью, неудовлетворенностью собственной жизнью и псевдо-моральными устоями современного общества. Это сбивает с дороги и сводит с ума, дурманит рассудок и разум. И когда не остаётся сил терпеть коррумпированность властей и тотальное невежество окружающих: хочется вскочить и стремглав помчаться на защиту того самого "светлого будущего". Будущего, о котором уже не мечтают в отсталом, расколотом мире, порожденным ансамблем человеческой глупости и жестокости. Ведь, совершив свой отчаянный шаг к спасению мира от "зла": так легко оступиться. Оставив одни лишь осколки прежней цивилизации и хрупкую надежду на восстановление грамотной речи. Не говоря уже об образовании, которое осталось в далеком прошлом вместе с техническим прогрессом 21-го века. Ведь знания — великая сила. Запретная, разрушительная и ужасная в своем великолепии сила, способная изменить целый мир.

Ужасный вирус, за считанные дни охвативший Японию, перекинулся на территорию Китая и быстро разлетелся мировой эпидемией, что вызвало небывалую панику среди всего населения земли. Из-за молниеносной скорости распространения инфекции, власти мирового конгресса были вынуждены отрезать державы от воздушных и морских путей, что повлияло на крупномасштабную изоляцию по всему миру.

Нехватка продуктов, нефтяные войны, огромные долги и отсутствие необходимых медикаментов — всё это стремительно вывело бедность населения Восточноевропейских стран на новый уровень, ударив сильнее всего по Польше, России и прилегающим к ним территориям. Вкупе с сильным загрязнением атмосферы и ухудшением работы автономных воздухоочистительных систем, обострение экологической ситуации начало достигать своих пиков, вследствие не реализации вывоза мусора и недостатка предприятий для его переработки. Многие пригородные села превратились в огромные свалки, ввиду своза мусора из мегаполисов на протяжении десятилетия. И вот, спустя годы пустых возмущений и безрезультатных пикетов, люди устали терпеть. Нехватка рабочих мест, жесткая изоляция, крах частного бизнеса и деформация общественного строя — были всего лишь началом того беспредела, за которым пришли всенародные бунты, гражданские войны и изменения климата уже на пороге 2034 года, чем охотно воспользовалась новоиспеченная неонацистская власть, погрузив мир в бездну отчаяния и безграмотности.

Сложно сказать, с чего всё началось. Казалось бы очередной, заезженный марш мирных демонстрантов из никому не известного городишки, под лозунгом: «Хватит отравлять нашу жизнь!». Таких, уж поверьте, в каждом поселке хватало, что уж о крупных городах говорить, где народ массово на площади выходил? Толпа собралась нешуточная. Больше тысячи человек, включая стариков и даже детишек вышли на улицы, невзирая на карантинные меры и высокий уровень смертности от нового малоизученного заболевания. Шли ровно и уверенно, никаких лишних криков и мата, только четкая постановка фраз и требований, несвойственная тогдашним бунтам. Короче, скооперировались что надо!

«Мы не крысы, чтобы нас травить!» — скандировали идущие впереди, размахивая местными флагами и поднимая плакаты с аналогичными лозунгами.

«Вы не имеете права!» — отзывались замыкающие и некоторые особо активные товарищи. И они были правы: наряду с пугающими изменениями климата, экологическая ситуация просто трещала по швам. Снабжения не хватало, а автомобильное сообщение было осложнено, ввиду нехватки топлива из-за забастовок на нефтяных скважинах и заводах. Все это, вместе с отсутствием должных зарплат, довело народ до финальной ручки, породив величайший кризис за всю историю человечества.

Медиапространство всё больше заполняли фальшивые новости о безопасности и стабильности происходящего. Но, одно дело, когда насупленный ведущий тараторит с экранов очередную необоснованную чушь, обвиняя эмуляцию виртуальной реальности в деградации младшего поколения и вымирании человечества; или предоставляет «неоспоримые факты о Фашистах-Рептилоидах». И совершенно другое, когда информатор нагло врёт о стабилизации ситуации, а глаза продолжает резать до слёз от единственного приоткрытого окна, в условиях 50-ти градусной жары и угроз отключения электропитания за неуплату! Люди долго терпели, надеялись, ждали... и тут:

«Терпение лопнуло!» — кричала толпа. Их было много, больше половины населения всего пригородного поселка собралось под окнами маленькой, но хорошо охраняемой мэрии. И это не в одном, а в десятках крошечных ПГТ, на границах с крупно населенными городами, жители которых испытывали не меньшие проблемы, и либо участвовали в таких же пикетах, либо сочувствовали активистам, поддерживая вещами и провиантом.

Власти бунтующих областей среагировали быстро, оперативно выставив живую стену из молодых ребят, вооруженных щитами и резиновыми дубинками. И всё «это», могло бы закончится «чем-то», если бы не агрессия со стороны особо отчаянных протестующих, в ответ на отказ властей прислушаться к воле народа, который и сам толком не знал, за что выступает. Люди не задавали вопросов, не разбирались в причинах. Однако, ведомые страхом и злобой, они уже не могли сидеть сложа руки.

Сначала пошли дымовые шашки, крики, мордобой и бросание всем, что попадалось под руку. Потом организация лагеря бунтующих революционеров, который стремительно разросся, а потом... Потом к полицейским и щитовикам присоединились вооруженные силовики, в силу военного положения, введенного из-за опасной массовости подобных «мероприятий». В качестве мер устрашения, каждый бунтующий населённый пункт был напрочь отрезан от тепла и электроснабжения, журналисты слетались как мухи на мёд, за сенсациями и эксклюзивным материалом, а после начались подавления маршей.

— И вот, вы уже ждёте развязки? — усмехнулся иссохший старик, покачиваясь в самодельном кресле-качалке и вещая на целую аудиторию завороженных зевак. Зачитывая старинную рукопись, переданную ему по наследству, он дерзко использовал такие слова как «экология» или «мобильная связь», даже если из всей его болтовни, слушатели понимали чуть больше трети повествования. — Думаете, всё было так просто? Да, это было просто. Слишком просто!

— Детишки тоже решили помочь старшим и, наперекор всему, выбежали из-за ограждения, кидаясь в сторону охраны с букетами каких-то цветочков. Град прицельных выстрелов неопытных бойцов, измученных постоянным напряжением, положил целую ораву простой малышни. Послышались дикие вопли, казалось, сама земля взревела в унисон с разъяренной толпой. Ещё отец мой говаривал, как его дед ему говорил: «Был то вой самой земли-матушки»! — старик едва заметно усмехнулся и кратко прикрыл глаза. Глядя на почерк своей бабушки, он коверкал и пропускал целые куски подлинного исторического текста на старом родном языке, говорить на котором не мог:

— Всего лишь дети! Нет, ну вы представляете себе тот дух и норов наших с вами предков? Уму непостижимо! Взбесились из-за такой мелочи! Вот это был народ! Вот только... у них, как-то нескладно всё получилось, уж по итогу.

За одну только ночь, бунтари умудрились взять штурмом всё местное управление. Разумеется, после такого шума, протестующие других областей прибегли к аналогичной стратегии. Сначала такие же неравнодушные пешки, узревшие ужасы халатности военнослужащих, потом недовольные жизнью зеваки, затем уже крупные города и страны подняли хай, с каждым часом перерастающий в огромную бурю негодования и возмущения.

Мир сошёл с ума.

Повсеместно разгорающиеся бунты и недовольства; штурмы государственных учреждений, вперемешку с уличными погромами; молниеносный взлёт преступности; монструозное скопление народных дружин в особо крупных городах и мегаполисах; активизация нацменьшинств и неудовлетворённых — всё это было лишь малой долей безумия, обрушившегося на жителей Восточной Европы. Крошечная искра раздула вселенский пожар, на уже и без того разгоряченных углях. И именно его ныне именуют «Анархогеддоном», или, как вы уже привыкли, «Анархопокалипсисом»! Верно ведь говорят, мол раз хочешь мира — иди воевать! Ну, или как-то так. Главное, суть-то ясна!

— Идиоты! — в заключение ругнулся сказитель, набивая древнюю, как и он сам, курительную трубку. — Ну вот что за срань господня, эти их разногласия?! Нет бы по уму, по грамоте сделали! Могли же тогда думать башкой! Даже книги читать... — поникшим голосом добавил старик, сворачивая летопись и тоскливо глядя сквозь толпу затихших слушателей. В очередной раз ведая документальную сказочку подрастающему поколению, он не мог нарадоваться количеству ребят, раз за разом стягивающихся к захудалой лачуге, дабы послушать сказания дядюшки Римуса. Сегодня вот снова историю захотели. Да ещё какую! О позабытом прошлом! Об ушедшем прогрессе! О предках!

Таких как Римус было не мало. Однако не каждый сказитель был горазд рискнуть здоровьем, пусть не дословно, но всё же зачитывая письмена давно ушедших предков, которые, в отличие от обделенных потомков, успели застать самолеты и интернет. Для пожилого бродяги[1] страх трибунала уже не играл никакой роли. Он верил, что дети заслуживают большего, даже если им никогда не случится узнать значения тех слов, которыми он так нахально разбрасывался. Впрочем, это было очередной лазейкой, дабы никто не мог обвинить старика в намеренной ереси и запудривании неокрепших умов. В конце концов, историческую хронику уже не раз переписывали, да и в подлинности такого себе документа стоило сомневаться.

— Так, а как жи всёй такы «ахогидон» случился-то? — подал голос сидящий на полу паренек с речевыми дефектами.

— Вилли, Вилли! — рассказчик покачал головой. — А что тут думать? Побесились все к чёрту! Предки вдруг решили, что если они дружно начнут переть против тогдашних хозяев, то смогут усё изменить. В итоге же глотки друг другу погрызли. Война то была гражданская, и убивали граждан — такие же граждане. Даже мы с вами возникать пытаемся, а тогда что? Тогда-то каждый при своём мнении драгоценнейшем был! Подурели как звери они, мальчик мой, из-за мировоззрений своих. Куда там солдатикам было ступить? — рассказчик вздохнул и глубоко затянулся табаком.

— Эт как ит-то?

— А так! У них в то время всё было: деньги, знания, права на бумажках... а ещё, то самое «личное мнение», причем по любому вопросу! Даже если и они сами толком не понимали, о чём толкуют. У них наука была! Ты представь себе только, малыш! Свободный доступ к любой книжонке, только найди, да открой!

— Как ито, «совободный»?

— Да у них там «моря-океаны» из знаний под ногами валялись! Самые безумные говорят, была мол тогда паутина какая-то, где на любой вопрос ответ находился!

— Ни может такова быть! — возмутилась девочка постарше. — Усё то сказки сплашные! Низя просто так знанья иметь, заберуть!

— Может, ещё как может, малышка! У предков все было, а они? Начали за здравие, а закончили за упокой.

— А, как ита? — удивился Вилли.

— Борьба за былые щедроты закончилась безумием и тотальным хаосом. Хотя... ты ведь всё равно ничего не понял, хороший мой? — старик опечаленно покосился на мальчугана. Тяжко ему было вещать молодым поколениям о богатой истории прежнего мира, в котором грандиозная бойня переросла в международный масштаб. Сначала один инцидент, за ним десятки. Имеющие право стрельбы на поражение нарушали закон, подавляя массы обезумевших от ярости горожан, нередко прибегая к превышению служебных полномочий и показательным казням особо агрессивных товарищей.

— Ни понял, а хто таки усё поламал?

— Людины, кто ж ещё! Не власть имущие, и даже не их подчинённые довели тогдашний народ до тотального краха. Он и сам с этим отлично справился! Сначала протестующие были, казалось бы, заодно, но вскоре, общая великая цель переросла в разногласия и жгучую ненависть друг к другу.

В тысячной толпе были абсолютно все, одинаково неудовлетворённые своей жизнью граждане. Политические, религиозные, и даже гендерные нравы которых сыграли с ними злую шутку, разрывая новоиспеченную братию на тысячи частей. Старики осуждали молодых; мужья — жен, жены — мужей; «белые» — «черных»; «правые» — «левых», «нормальные» — «ненормальных». Страх подавленность и агрессия брали своё, а необходимость отстаивать свою «непременно важную» гражданскую позицию, независимо от её фактической ценности, вдруг стала важнее общности. Нельзя защитить свой народ, когда он вовсе не является настоящим народом, а лишь жалким сборищем горделивых индивидуалистов!

— Люди пытались объединиться и вдруг поняли, что не могут. Не могут быть одним целым, находясь рядом с «отбросами», которых так ненавидели всю свою сознательную жизнь. Кто-то ведая, кто-то нет, однако, считая друг друга скотом, они попросту не смогли сосуществовать бок о бок, даже перед лицом катастрофы. «Культура» оказалась сильнее ума.

Римус махнул рукой, замечая, как большая часть аудитории начинает покидать его скромное жилище. Живущие в мире солдат и бродячих наёмных, дети привыкли торопиться, спешить. Многие работали уже с малых лет, другим же становилось банально скучно слушать сказания без громких словечек и кривляний рассказчика. И то верно, кому интересна собственная история? И всё же, обравшись с мыслями и отбросив опасения возможного трибунала, бывший бродяга продолжил рассказ о далеком прошлом. В конце концов, ничто не должно было помешать настоящему историку! Даже Рейх с Церковью вместе взятые!

Подростки одичали первыми, затем подключились и взрослые. Женщины и мужчины больше не хотели иметь друг с другом ничего общего. Религиозные фанатики сцепились с неверующими. Родители срывались на детей, «глупые» — на «умных», «умные» — на «глупых». В итоге, всепоглощающая анархия словно чума распространились по всей территории бывшего СНГ и соседствующим государствам, сметая всё и вся на своем пути. Правительства сверхдержав были вынуждены окончательно отсечь добрую часть своих территорий, вплоть до полной остановки импорта и перекрытия всех видов связи. Тогда взбунтовались уже местные власти, а общий конфликт был возведен в абсолют.

Политики быстро теряли свою значимость перед растущей армией дезертиров и неонацистских группировок, чье «неожиданное» сотрудничество между старыми соседями накалило отношения с Россией до небывалых высот. В итоге власти РФ выставили многомиллионную армию на границе с Белгородом и другими пограничными восточными регионами, явив миру очередную «железную стену». Однако, всё то, что происходило за этими стенами, было страшно представить!

Общедоступность медиапространства была перекрыта, а угроза межнациональной безопасности нарастала в геометрической прогрессии. Озлобленные интернет-пользователи, естественно, сумели обойти даже самые жесткие ограничения и начали дружно агрессировать на изоляторов, выливая тонны злобы и ненависти во всех социальных сетях на таких-же неравнодушных иностранных товарищей. Происходящие в США массовые бунты были мало связаны с беспорядками в Европе. Великобритания отказалась ввязываться в конфликт и вскоре потеряла контроль, после ухода монарха. Страны Центральной Европы старались изо всех сил следить за собой, махнув рукой на прелести угасающего северо-востока. Арабский мир и вовсе погряз в пучине безумия из-за нефтяных войн и повсеместного бунта рабочих, порождая гражданские войны и религиозные шествия по всему Ближнему Востоку. Скважины было попросту некому обслуживать, а топливо стало ценнейшим ресурсом, поскольку все страны-экспортеры напрочь закрыли поставки. И только Скандинавский север усилил карантинные меры и осел в ожидании конца мирового конфликта, который, на то время, уже перерос в международное «достояние».

В итоге все перегрызлись со всеми. Лишившись интернета и остатков разума, взбешенные жители Восточной Европы устраивали массовые поджоги библиотек, сжигали исторические ценности, книги любого «разлива» и жанра, уничтожали знания, стирали память. Несмотря на вооруженные подавления и массовые облавы, ничто не могло остановить разъяренных мародеров! Рукописи сгорали в адском жерле человеческой ненависти друг к другу, наряду с компьютерами и прочими девайсами научного прогресса, которые точно так же показательно уничтожали, переходя на новый уровень вандализма и возвращаясь к средневековому варварству. Увы, попытки сохранить информацию на электронных носителях оказались тщетны. Тотальный блэкаут был неумолим и даже генераторы не спасали. Без необходимых комплектующих и техобслуживания, компьютерная техника приходила в негодность, а люди были отрезаны от доступа к необходимым деталям. Выходить на улицу было себе дороже.

Осознавая неизбежное падение мирового порядка и моральных устоев, всё больше служащих силовых структур отрекались от своих клятв и присяг, дезертируя вместе со своими семьями и товарищами. Жизнь близких оказалась куда дороже обеспечения нужд гибнущих государств, которые уже давным-давно предали их самих. Солдаты, ЧОПы и даже рабочие-испытатели на танковых заводах захватывали рабочие спецобъекты и надежно закрывались внутри. Что же до тюрем, тамошняя обстановка оставляла желать лучшего. Глядя на то, как узников забирают работники силовых структур, начальство больше не могло обманывать караульных и рабочих надзора. Осознавая угрозу нападения со стороны ошалевших тюремных заключённых, в срочном порядке открывались двери производственных зон и контрольно-пропускных пунктов, давая прямой путь для побега и минимизируя угрозу налёта на хорошо охраняемые караульные дворики. В любом случае, на улицах творились дела пострашнее.

Рабочие АС и прочих электростанций были немногими, кто несмотря ни на что, выполнял свою работу с чувством гражданского долга. Осознавая угрозу неминуемой катастрофы, они в кратчайшие сроки закрывали и консервировали станции. Таким образом, в Восточной Европе удалось избежать большой техногенной катастрофы, отделавшись незначительными выбросами в почву, что породили небольшие островки отчуждения. Увы, о судьбе остальных континентов нынче приходится только гадать.

Больницы были переполнены метушливыми медсёстрами и матерыми глав-врачихами, которые таскали тяжелую мебель для баррикад, когда вандалы снаружи смекнули что к чему и начали громить не только больницы, но даже родильные отделения, где частенько прятались солдаты, прикрываясь согражданами. Игнорируя опасность разрыва карантинной изоляции, медработники психиатрических клиник тоже закрывались внутри, выпроваживая пациентов на произвол судьбы, и перевозили туда своих близких, в попытке обезопасить себя от мародеров, которые громили улицы и врывались в жилые дома, разгоняя хаос в мегаполисах до небывалых масштабов.

В церквях воистину настала Геенна огненная! Спасая храмы и священные писания, Отцы и Матери уже не в силах были противиться тьме, порожденной в их израненных богохульством сердцах. Кидаясь в толпу безбожников, жгущих святые писания и заветы, они изо всех сил боролись за сохранение на свете слова божьего, даже если ради этого нужно было жертвовать своими, или же чужими жизнями.

Каждый, имеющий какое-либо убежище, оружие, а главное — волю к жизни: всяко находил пути к отступлению. Осознавая безнадежность положения, жители крупных городов бежали в поселки, где военные куда активнее противостояли натиску оголтелых вандалов, вопреки установкам. И вскоре, когда большая часть группировок притихла, а плотность населения загородных дач и ПГТ достигла невообразимых масштабов, новая власть Восточной Европы явила себя во всей красе!

Некий генерал Маслянников первым взошел на пьедестал подчиненной страны, гарантируя обездоленным гражданам кров и защиту, взамен на беспрекословное подчинение и верность «Девятому Рейху Нового Мира». Много крови пролилось, прежде чем дивизия этого демона сумела разбить в пух и прах всех, кто пытался встать у них на пути. Уничтожая и привселюдно сжигая множество знаний, так или иначе неугодных режиму, новоиспеченная коммуна неонацистов объединилась под эгидой «Окраино-Пшецкого» союза, который буквально задавил ослабшую «Славию», полностью подмяв её под себя.

Потомкам осталась лишь растоптанная сапогами плодородная почва и исхудавшие поселения, под диктатурой могучей империи. По иронии судьбы, именно Рейх сохранил хоть какой-то порядок в восточном сегменте. А также общество, сродни средневековому, единственными Великими благами которого оставались теплая вода и худо-бедная поддержка электричества, за счет остатка умов, завербованных Объединенной армией. Новая власть приложила немало усилий, дабы сформировать идеологически правильное общество, напрочь отрезав людей от технического прогресса «до лучших времен», и строго карая за несоблюдение выдвинутых требований. В конце концов, даже при огромном желании, за неимением стабильного напряжения, содержать любую технику было чертовски непросто.

— Так ведь... — среди притихших юнцов донесся тихий голосок маленькой девочки. — Скажи, Рим! А у них что же там? И земли аж стоко было?

— Ах да! — Римус почесал шею и задумчиво уставился в потолок. — Тогда ж ещё это, всемирное потепление було! Ох, страх божий. Всю землю почти затопило, только вот мы и собраты остались. То-то все в горы бежали! Оно-то больше полмира под воду ушло, и запад, и юг, одни только наши земли остались, да и то. Столько народу сюда повалило, что едва войны избежали! Вода прибывала стремительно, спасались «зарубежи»[2] как могли. Эх, жалко. Со всей земли и четверти народу уж не осталось... но да ладно! Что я там говорил? А, ну да!

Пользуясь тем, что приграничные государства занимались своими проблемами, свежеиспеченные властители урвали нужный момент и в кратчайшие сроки сумели подмять под себя бо́льшую часть прилегающих территорий. А после потопа — получили статус сильнейшей военизированной группировки Восточной Европы, повсеместно открывая свои филиалы и сотрудничая с братскими территориями, которые дали добро на заключение пакта о ненападении, ввиду незримой угрозы со стороны затихшей «Руссии». Так образовался «Словенский Союз», включающий в себя бывшие Польшу, Словакию, Украину, отдельные части Белоруссии и Румынии. Или, вернее сказать, то, что от них осталось. Взмах заряженной противотанковой винтовки ознаменовал истинную революцию и смену власти, когда тысячи преклонили колено перед одним единственным лидером. Аргументы Маслянникова были железными: или служба родине, или ссылка в руины былых мегаполисов, которые не поддались даже военным.

Второй значимой силой, естественно, оказалась Церковь.

Отец Аргинал Первый стал второй по значимости персоной в новообразованной империи, когда «неожиданно» объявился через несколько лет после пришествия Рейха. Имея затаившийся взвод дезертиров, присягнувших на веру в господа бога, и добрую часть спасённых ими книг и учебников, он выбрал идеальное время, дабы явить себя во всей красе загибающемуся обществу.

Лишенные оружия крестоносцы пришли с миром, знаменуя рассвет новой религии, за счет единственной силы, которой не могло противостоять даже самое грозное оружие. Наличию уцелевшей библиотеки трудно было что-то противопоставить!

После повального бунта рабочих, Рейху банально не хватало ценных кадров с необходимыми знаниями и навыками. После того, как массовые поджоги складов и самоубийства несогласных проредили заготовленные бригады немногочисленных специалистов и рабочих на захваченных заводах и фабриках, угроза окончательного декаданса не на шутку наступила генералу на горло. Большая часть работающей техники оставалась в разбитых руинах, а после диверсий и повсеместных пожаров в архивах, ценных книг и копий осталось так мало, что информацию приходилось собирать по крупицам. Вследствие, любые печатные знания стали такой себе нестабильной валютой, а их сокрытие и использование не по назначению каралось незамедлительно и по всей строгости. Маслянников прекрасно осознавал ценность той информации, которую Аргинал грозился уничтожить, взорвав подземные тоннели заброшенного монастыря Скалицы, в случае отказа от сотрудничества. Так, на западных землях Восточной Европы появилась вторая по значимости сила, в руках которой оказалась власть над разумами миллионов. Вербуя всё больше фанатиков на свою сторону и наращивая мощь наравне с Рейхом, новоиспеченный Преподобный отец быстро обозначил свои границы, выстроив взаимовыгодный бартер и живой обмен самой необходимой информации на лучшие кадры Масленка.

Третьей независимой силой, внушающей трепет в сердца простого народа, предстала угроза отличная от остальных. Безумцы и мародеры, наводнившие руины заброшенных городов-призраков внушали первобытный ужас в сердца простых поселенцев. Дикари, не щадящие никого, без зазрения совести насиловали случайных девиц, которых утаскивали в качестве невест, нападали на одиноких торговцев и убивали переселенцев. Пока военные устанавливали свою власть, ныне именуемые «Варвары», коих в простонародье окрестили «психами», или «безумцами», плодились с такой скоростью, что их дальнейшее подавление не представлялось возможным. Взятие всего нескольких регионов на востоке нынешней Славии стоило Рейху половины элитного взвода лучших бойцов. Понимая, что своеобразное гетто насчитывает сотни-тысяч кровожадных безумцев, Маслянников бросил все силы на жесткий контроль растущей популяции дикарей, однако едва сумел уберечь население от неминуемого захвата со стороны бесконтрольных вандалов. Защищая свои границы огромным количеством патрульных и наращивая военную мощь, генерал был вынужден согласиться с желанием Церкви вербовать собственных боевых послушников и послушниц, дабы объединить общие усилия во благо будущей нации.

Спустя годы массовых отстрелов и ковровых бомбардировок, мародеры всё же отступились от жилых территорий и надолго засели в руинах, не нападая на хорошо защищенные села, но и не подпуская к себе, за счет чего по-прежнему считались ужасающей силой, способной претендовать на право властителей постанархического мира. Последние лет 50 их деятельность не заходила за рамки кратковременных набегов на слабозащищенные поселения, и лесных стычек со случайными торговцами или бродягами. А вкупе с сепаратистскими коммунами, которые по-прежнему не давались властям, безумцы и вовсе были на руку Рейху! В конце концов, чем бесконечно воевать, в попытках отбить плодородные земли, не проще-ли подождать, пока их всех не перебьют «естественным путем»? Даже у армии не было бесконечных людей и патронов, а вот дел поважнее хватало.

Были и другие коммуны, жаждущие господства или возмездия, однако их существование никак не отражалось на действующей политике о ненападении между истинными гигантами и прародителями новой эры «Возрождения», чьи ожесточенные нравы росли в геометрической прогрессии с каждым новым поколением послушников и солдат. Далеко идущие планы империи напрочь отсекли народ от каких-либо образовательных институтов и школ, принуждая людей заниматься лишь тем, что было выгодно хозяевам. В итоге, уже к 2139 году произошла тотальная деградация интеллектуального развития у целой нации потомков некогда «великих» предков.

— Римус, а скажи, скажи, откуда ж у нас то ита… ну… штуки усякие редкие? — затараторил малец, сидящий на большой книжной полке, а-ля лавочке, стоило рассказчику погрузится в свои мысли.

— Кагой? А, ты про алкашку да редкости? — слабо улыбнулся старик, — Так это ж Сталкеров[3] дело — мать их етить! Лазодельцы похуже варваров! Бродяги, которые на древности предков посмели позариться. Говорят, они даже по руинам лазают! Сам толком не знаю, как им оно удается, да только если бы не эти самоубивцы — хрюнделя б с два вам за жизнь сахара контрабандного попробовать! Да и выпивка, до наших времен сохраненная, нет-нет да и появится на редком прилавке. — Он любовно посмотрел на единственную бутылку доанархического скотча, который пылился среди полок уставленных кустарными брагами и наливками.

— Ого! Так там же варвары страшные! Как же так? — все как один зашумели мальцы.

— Страшные, верно. Но и бродячий — бродячему рознь! — Рим усмехнулся и загадочно прищурился, оглядывая молоденьких обывателей, за которыми стояло всё дальнейшее будущее. Он прекрасно знал, как на самом деле пал прежний мир, но вслух говорить об этом не мог. — Мало кому удавалось вернуться из разведки забытых руин! Однако, говаривают есть и те, кто ради знаний, наживы и других личных интересов готов пойти на всё и бросить вызов самому Дьяволу, если за это полагается достойная плата. Бродяги сильны и опасны, и чем он старше, бродячий, тем страшнее становится. И не дай вам чёрт, детишки мои, однажды столкнуться с этими тварями на вашем пути к Великому Возрождению!

Сноски:

[1] Бродяга, или бродячий — наёмник или наёмница, что находится вне системы и служит оружием для нанимателя/работодателя. Бродяги редко сбиваются в стаи и держатся особняком, подальше от подконтрольных земель, но могут присягнуть на верность власть имущему.

[2] Зарубежи — речь идет об иммигрантах из дальних стран.

[3] Сталкеры — бродяги, которые занимаются разграблением заброшек. Именно сталкеры обеспечивают подконтрольные земли всяческим раритетом, включая доанархические сигареты, путем самого обычного бартера.

Важное примечание: Несмотря на преувеличение и некоторую фантасмагоричность представленной хроники, многие из данных событий имели или имеют место быть в реальной жизни. По сути, это отсылки на не самые радужные периоды в истории, а также интерпретация реального личного опыта из жизни старика Римуса, который любезно поведал нам свою историю. Римус намеренно не уточняет, где именно происходили погромы, чтобы каждый мог для себя выбрать ту или иную страну. А может быть и отсечь, как неспособную на такие ужасные зверства. Всё таки, пусть даже рискуя, Римус не так уж желал оказаться на виселице раньше положенного срока.

Роман под названием «Анархопокалипсис» ждет вас по ссылке: https://author.today/work/234524