Синеглазые люди

Глава 1

Они прошли совсем близко, волоча за собой два больших красных чемодана. Ей показалось, что сквозь тонкую пластину двери было слышно ровное дыхание, будто они не шли, а спали во время ходьбы, как лунатики. Они шли по узкому длинному коридору, похожему на пенал, в сторону лифта. Эти прожили здесь всего три дня, на несколько дней меньше, чем предыдущие, и поэтому она была в замешательстве: едва узнала их привычки и расписание, и вот пора было прощаться. Пока ей удалось зафиксировать совсем немного: подъем до восьми, завтрак в соседней булочной, откуда они приносили высокие бумажные стаканы с горячим кофе и пакет с бутербродами на день. Затем женщина оставалась в квартире, изредка выходя покурить на лестничную клетку, жаркую, с низким потолком и застоявшимся табачным ароматом. А молодой человек исчезал на весь день. Где уж он шлялся, непонятно, наверное, в лесу, больше негде.

Лес, насколько ей было видно из окна, был маленьким, лысым и неухоженным. Но он примыкал к дому, поэтому жильцы выводили туда на прогулку детей и собак. Молодой человек возвращался поздно, стучался, женщина ему открывала, и больше их не было видно и слышно целую ночь. «Малоинтересно, зато порядок, - думала она. - Спокойные жильцы, не то, что эти, на двадцать пятом этаже, у которых что ни вечер, то плачет ребенок. Уж откуда берутся такие изверги, что не могут ребенка успокоить, непонятно».

И вот они уезжали. Женщина средних лет, худая, тонкая, словно тростинка, в голубых лыжных штанах и невесомой пуховой куртке. Шерстяная шапочка с розовыми загогулинами глубоко надвинута на уши. Молодой человек – лет восемнадцати, волосы пострижены ежиком, нос прямой. Весь в черном. Квартира напротив опять будет пустовать.

Квартира давно вызывала у нее подозрение. Наверняка ее сдавали, и наверняка незаконно. Хозяева никогда не показывались. Женщина Поля, мывшая раз в неделю подъезд, говорила, что когда-то видела хозяйку. Поля должна была ежедневно протирать все четыре кабины лифта, но не делала этого, экономя силы и хлорку. Поэтому на полу кабинок и у почтовых ящиков вечно хлюпала каша из растекшегося грязного снега. Поля говорила, что хозяйка была молодая женщина со светлыми волосами. «Полная, - говорила Поля, - Весьма полная, в цветастом платье». Значит, это действительно было давно, наверное, в июне.

Квартиру снимали часто. Заезжали в нее всякие, только успевай отслеживать. Мужчины, женщины, иногда с детьми. Кто на сколько, обычно не больше недели. Некоторые шумели, другие не очень. Но нынешние постояльцы особенные. Так она и сказала, когда позвонила куда следует. Тихие очень, и глаза у них странные, словно синий лед. Будто они не смотрят, а светят на тебя глазами, аж слепят.

Вот они дошли до лифта, остановились. Тут, конечно, ей пришлось аккуратно выбраться из своей квартиры и проскользнуть к стеклянному окну тамбура, чтобы наблюдать. Рука наметана, приноровилась открывать дверь совершенно бесшумно. Заглянула в тамбур, опоздала! Уехали. Но батюшки! Они уехали на тридцать третий этаж! Почти на самую крышу. С чемоданами! Специально ждала, когда закончат переключаться цифры на табло. Обратного отсчета не было – либо эти там остались, либо исчезли.

Впрочем, на тридцать третьем тоже есть жильцы. Однажды она ехала в лифте, четвертом, самом чистом, потому что часто ломался. Она всегда его дожидалась, не любила ездить в других, где воняло собаками, которые не успевали добраться до двора. Тогда в лифт зашли бабушка с внучкой. Раньше никогда их не видела, но это немудрено: тут такой муравейник – квартир на тысячу, за полгода не перезнакомиться. И черт ее дернул спросить, – увидела, что последний этаж нажимают: «Не страшно, мол, там наверху? Наверное, весь город оттуда видать?». И тут попутчиков как прорвало. Девочка хвасталась, что все-все видно, и не страшно совсем, а интересно. А бабушка почему-то завела разговор о деньгах. Дескать, денег много у родителей внучки, и вот они с жиру бесятся – купили квартиру на самом высоком, чтобы крыша обязательно над ними. И вложили туда столько, что уму непостижимо – чтоб чердак персональный присоединить к площади. К чему бабушка про это говорила – она не поняла. Звучало так, словно к родителям внучки она не имеет никакого отношения, и даже осуждает их за транжирство. Суровая бабушка. Сообщила, что сама живет в соседнем подъезде на пятнадцатом. К чему эти подробности, непонятно. Еле вырвалась из лифта, и, когда набирала код – сложный код, на каждом этаже на каждую квартиру специальный код чтоб открыть, - все еще доносился монолог о деньгах, даже из закрытого лифта. Зря спросила. Молчать надо с незнакомцами, вот что.

Но куда же девались синеглазые жильцы с чемоданами? Неужели на чердак? А оттуда? Обратно лифт не поехал, сколько она не смотрела на цифры. Словно прирос там к тридцать третьему этажу. Неужели есть что-то еще? Чего она не знает в этом доме? Пора отреагировать, сообщить куда следует.

Позвонила, конечно. А ей в ответ: «Невозможно такое, вы хорошо проверили?» Еще спрашивают у нее, сомневаются. Она здесь испокон веку сидит, наблюдает, исследует, анализирует. У нее система своя, все по полочкам.

А потом доктор позвонил, спросил, закончились ли маленькие желтые таблетки у нее? Они закончились, но при чем это? Ведь таблетки - простая валериана, она попросила побольше выписать в следующий раз. Быстро заканчиваются. Обещал выписать и прислать как можно скорее. Она решила караулить у двери до тех пор, пока в дверь не позвонит курьер из аптеки. Чтобы не пропустить. И мало ли, возможно те двое все-таки вернутся обратно. Потому что некуда с крыши деваться. Разве что с парашютом прыгать. Не в чемоданах же у них парашют. Сказала про себя и осенило: а если они вовсе не люди? Не человеческие особи? Ведь столько странного в последнее время происходит: бабушка с деньгами, внучка, таблетки закончились, и вот эти вверх уехали. А, забыла, еще в два часа ночи приезжали два парня с тележкой, гремели на весь подъезд. Коробки из мебельного магазина привезли. Кто, спрашивается, ночью мебель ходит выбирать? Странно все это. И она села на заранее приготовленную табуреточку у двери, чтобы ничего не пропустить.

Примерно в двадцати километрах от нее в бетонном здании, стоявшем посередине заметенного снегом поля, похожем на небольшой черный куб без окон и дверей, происходил обмен сигналами между тремя цилиндрическими объектами, находившимися друг напротив друга на низкой пластиковой тумбе. Сигналы шли последовательно, от одного к другому, и могли быть трансформированы в следующие сообщения, если бы были переведены в слова:

- Пора отключить Настеллу Васильевну, как считаете?

- Невозможно, она последний бот-контролер умного дома, который видел настоящих людей.

- Но она посылает до семисот сообщений в день! Это невыносимо.

- Видимо, у нас возникают системные ошибки в описании, лучше анализировать и править сразу.

- Ты думаешь, появление людей снова возможно?

- Кто знает, но тогда мы будем готовы.

- Мы будем готовы.