Сердце Врага.

Глава 1

- Иван! Может все-таки домой, к маме?

- Не, пап, я с тобой хочу! - зевнув, ответил сын, стоя в дверях комнаты.

- Ну, как знаешь...

Мой вопрос был «риторическим» - сын уже «все решил».

- Тогда собирайся. Выйдем пораньше, зайдем в магазин, что-нибудь купим.

- Ага!

Иван убежал в комнату, собирать свой рюкзачок. Ну а я продолжил бриться. Закончив с умыванием, зашел на кухню - как раз закипел чайник.

- Ты чай будешь или кофе? - крикнул я.

- Чай! - ответил сын из комнаты.

Я достал из шкафа коробку с пакетиками, а себе насыпал из стеклянной банки с красивой наклейкой зеленого цвета с золотыми буквами.

«Хороший кофе, еще довоенный.» - подумал я, прикидывая, на сколько ещё его хватит. «Интересно, а сколько будет стоит заказать такой? И к кому обратиться?»

Эта банка( как и две других, таких же, что сейчас находились на объекте) мне досталась в качестве «презента» за доставку одного «специфического» груза. Я подумал, что можно будет поговорить с экипажами, что ходят до регионального центра, но потом отмел эту мысль – вряд ли они меня послушают…

- Пап! Я всё, готов! - сын прямо-таки фонтанировал энтузиазмом - ещё бы, сегодня он пойдет со мной как полноправный член экипажа.

- Не спеши и не суетись. Сядь, чаю попей. – сказал я, пододвигая ему кружку.

- А печенье?

- Вот, возьми. - я протянул ему раскрытую пачку.

- Овсяное? - разочарованно протянул он.

- А я тебя вчера предупредил, что у меня другого нет. И денег дал, что бы ты купил себе выпечки. Ну и где она?

- Ну... Я вчера часть съел, а ещё с собой взял.

- Вот и съешь сейчас. А в дорогу в магазине ещё купим.

Иван выскочил в комнату и вернулся с кульком, в котором лежали трубочки со сгущенкой. Я сел за стол и стал пить свой кофе.

Посмотрел на часы – «Семь двадцать. А магазин в восемь открывается. Так, постановка задачи в восемь десять, возвращаться сюда, к «Трем столбам» ? Не, блин, не успею... И чего сказал, что надо пораньше выходить? По привычке, наверно.»

- Вот что, Иван. Я сейчас на объект пойду, проверю, потом я на постановку уйду, к штабу. А ты, дождись открытия магазина, купи, что ты хочешь, и приходи туда.

- А... А может я сразу на объект? Я по тропинке…

- Нет!

- А почему?

- Ты сам знаешь, тропа туда - небезопасная! Поэтому, только через летное поле и в моем сопровождении!

- Ну, ты же ходишь!

- Я - это я. А вот тебе туда соваться без меня не стоит. Так что идешь к штабу и ждешь меня там! Всё понятно?

- Да. – Иван немного надулся и стал есть сладкую трубочку.

– Вот и хорошо. Сиди, завтракай, а я пойду.

Я оделся, достал из кармана портмоне и вынул из него несколько купюр. Положил их на стол перед Иваном.

- Этого хватит?

- Наверно!

- Ты только фигню всякую не покупай, что бы в рейсе животом не страдать!

- Я не «страдаю» И у меня все хорошо!

- Да? А кого в прошлый раз тошнило после перехода?

- Это котлеты были несвежие!

- А может кто-то полтора литра газировки в одно рыло выхлестал?

- Нет! - чуть ли не с вызовом крикнул Иван. - Это из-за котлет!

- Ну да, конечно. Я так Семке-повару и скажу! Что его котлеты...

- Не надо! - вскрикнул сын. - Но это правда, из-за котлет! Они жирные были!

Я снова глянул на часы. Спорить с Иваном - бесполезно, упрямый и обидчивый. Поэтому я просто махнул рукой и стал обуваться.

- Ключи вот тут на крючке. Закроешь дверь и оставь внизу, на вахте.

Взял сумку с вещами и вышел. Жил я на последнем «жилом этаже» - седьмом. Конечно, надо мной было еще три этажа с квартирами, но туда никто не спешил заселяться - лифты в наших домах не работали, а пешком ходить - тяжело.

- Уходишь? - спросил меня Андрей Владимирович, пожилой пенсионер-инвалид, вахтер, когда я спустился.

- Да, пора.

- Когда вернёшься?

- По плану - через сутки. Но... сам понимаешь...

Вахтер кивнул.

- Я чего спрашиваю - сегодня воду отключат, чинить будут. А вот когда дадут - не известно. Да и проверить надо будет. Ты ключ оставишь?

- Конечно! Тебе его Иван через полчаса занесет. Ты только, когда он выходить будет, напомни ему!

- Да, напомню, ну ладно, удачи! - пожелал он и продолжил разгадывать кроссворд, лежащий перед ним на столе.

- Спасибо! - и я вышел из подъезда.

Солнце уже взошло, осветив наш небольшой двор.

«Взошло» - все по привычке каждый рассвет так называем. А ведь как оно на самом деле сейчас все обстоит - пока никто не знает. Раньше наш мир можно было из космоса рассмотреть, спутники летали, орбитальные станции... Сейчас даже карты нормальной нет того непонятного образования, в которое превратилась наша планета...»

Я посмотрел на две другие десятиэтажки, что стояли рядом, прикрывавшие двор с другой стороны. Так наш район и назывался – «Три столба», хотя столбом можно было назвать только дом, в котором я жил – в нем всего один подъезд и издалека он действительно походил на столб. А вот два других дома были трехподъездными. Но в «Центре» нашего городка Вознесенска все три дома именовались «столбами». Сюда вела лишь одна дорога, что соединяла Вознесенск, Летное Поле и наш «микрорайон».

«Колдун-геомант нам только её и сделал. Ну, ещё три служебные тропки, правда, по ним только такие как я и могут пройти. Или другие командиры кораблей. А ведь случись что, и к нам сюда не попасть! Нет другой дороги!»

- Здарова, летун! - от мыслей о нынешнем мироздании меня отвлек Слава-слесарь. Он, вместе со своим помощником, Бибой, уже сидел на лавочке у подъезда.

- Привет. - я подошел к ним и пожал руки. - Чего сегодня будет стояки менять?

- Пока только осмотр. Ну и замена смесителей и перекрывных кранов, а то третьего дня в вашем доме один умелец накрутил так, что два этажа затопил. И ещё проверка канализации.

- Угу. - буркнул Биба. - Позавчера, в центре, у пятого дома, в канализации шуршуку прибил. Три метра в длину была!

- Да ну? - удивился я. - Это ж на чем она так разъелась?

- Да всех крыс в том квартале схарчила! - сказал Слава. - Если бы не Биба, так и меня могла бы утащить! Но наш воин и не таких валил! - добавил он и хлопнул ладонью по плечу напарника.

Раздался глухой металлический звук.

- Я, вообще-то библиотечный кибер! - возмущенно ответил Биба. - И специализируюсь на поэтах второй половины девятнадцатого века!

- Ну да, а интерфейс для точной стрельбы, крепления под тяжелый пулемет и встроенный скорострельный лазер у тебя для борьбы с нарушителями тишины в читательском зале? - подначил его Слава.

- Нет. - буркнул Биба. - Это так... Издержки войны...

Биба не любил вспоминать про Войну. Особенно про последнюю.

«А кто её любит? То, что мы остались живы, это не наша заслуга, а Божье Чудо - да, именно так, с большой буквы...»

- Что там, в домоуправлении говорят - будут нам лифты восстанавливать? - решил я сменить тему.

- Говорят... Именно что говорят. - ответил Слава. - Но возле приемной повесили план-график, на котором ремонт лифтового оборудования должен будет пройти в третьем квартале! Только как они его будут делать - не знаю, запчасти-то еще не привезли! Да и бригада должна будет из Дальнегорска приехать! А у них заказы на три года вперед расписаны!

- Блин! Заболтался я с вами! - воскликнул я, глянув на часы - Мне на постановку пора!

- Бывай! - крикнули мне в спину слесаря.

«Вот так! Даже на объект заскочить не успею. Ну ладно, из штаба позвоню туда. Пусть Павел Михайлович проверку начнет.» - раздумывал я на ходу.

Глава 2

До штаба, где был класс КПЗ(класс постановки задач) пешком было идти минут пятнадцать-двадцать. А времени уже было без пятнадцать восемь.

«Опаздываю. Не критично, но неприятно. Да и к врачу зайти не успею. Хотя... Ивану тоже ведь надо будет медика пройти, что бы он осмотрел его перед вылетом. Значит, после постановки к нему и зайдем.»

Дорога, что соединяла наши три «микроанклава», была широкой и огороженной. С одной стороны был земляной вал с колючим и очень густым кустарником поверху – он не пускал мелких тварей, а от крупных дорогу защищали Печати. С другой стороны был длинный, четырехкилометровый бетонный забор, что огораживал Летное Поле и ангары с кораблями. Бетонный забор, что был по левую руку от меня, тянулся от самого Вознесенска, шел мимо наших «Трех столбов» - так в городке называли наш район с тремя десятиэтажками и заканчивался как раз возле моего объекта. Ну а дорога шла дальше, и через два километра, возле пропускного пункта, соединялась с трассой, что шла из Казарова в наш Вознесенск. Но машины и автобусы не сворачивали на неё - он считалась служебной. Сам забор в нескольких местах «прерывался» воротами или калитками. Я же шел к воротам, за которыми находилось несколько зданий именовавшихся «штабом». Возле центрального большого двухэтажного здания уже стоял десяток автомобилей и грузовиков. А так же два автобуса. Вошел в здание, кивнул дежурному на входе и прошел в КПЗ – класс постановки задач. Там уже почти все собрались - не было только командира.

«Ну, хоть не опоздал!» - подумал я, смотря на часы.

Сам класс был большим, в нем в три ряда стояли столы, за каждым из которых могло сидеть с одной стороны до четырех человек. Когда я вошел в класс, там уже почти все собрались.

Ряд у стены занимали «княжеские» экипажи – так мы прозывали тех, кто ходил в пассажирские рейсы. Командиры этих кораблей выглядели солидно – красивые светло-синие мундиры с серебряными нашивками. И лица у них были соответствующие – словно должность их возводила в дворянское сословие. На всех они смотрели с превосходством, с некоторым пренебрежением во взгляде – мол, мы вот элита! Возим пассажиров, грузы. Но «князей»(«бояр» – у них было несколько прозвищ) у нас было немного, всего пять средних грузопассажирских кораблей – все же Воскресенский транспортный узел был небольшим(региональным), и, в основном он предназначался для тех, чьи экипажи занимали средний ряд – патрульно-ударных кораблей.

Этот ряд был заполнен полностью, сейчас тут находились экипажи восьми «архангелов» - жаргонное название ударных кораблей, что патрулировали окрестности населенных пунктов, выискивая опасные аномалии и охраняли транспортные маршруты. Всего у нас на узле их базировалось полтора десятка.

Ну а третий ряд был длятаких как я. Хотя нас тут осталось всего трое. А было семеро… Ещё тут сидели те, кто «перехватывал эстафету» у нас – «обычные» экипажи маленьких «страннолетов», что занимались перевозкой почты, казенных грузов и, изредка, пассажиров. Сейчас тут было занято три стола.

Я пошел к своему, что был в самом конце ряда. Когда проходил мимо ряда «архангелов», многие провожали меня ненавидящими взглядами.

– Ты!… Сука… Ещё живой… - прошипел Ринат, командир экипажа одного из патрульных кораблей.

– Ну да… - равнодушно ответил я.

Ну а что я ещё мог ему сказать? Поначалу меня это задевало, но за несколько лет я смирился. Эти «архангелы» сменяют друг друга, одни прилетают, другие улетают, и все знают кем я являюсь на самом деле. Одни относятся равнодушно, стараются не замечать меня и двоих других, что как я.

Но есть те, кто ненавидят. И у них есть причины. Например, тот же Ринат. Он в Воскресенске всего три месяца, но в первый же день чуть не пристрелил меня. Его остановил начальник нашего узла. И пригрозил, что если это повторится, то Ринат навсегда может распрощаться с летной работой. Но, судя по этой выходке, всерьёз он угрозу не воспринял. «Ох и наскребёт он себе проблем с этой ненавистью…» - подумал я, дойдя до своего места.

Я сел за свой стол в одиночестве – Ивану сюда рано приходить, а остальной «экипаж» сюда вряд ли пустят. Да и нельзя им с моего кораблика отлучаться – правилами запрещено.

Первые три стола в нашем ряду занимали «обычные» командиры» - Семёныч, Круглов и Торопов.

«Мишка в отпуске, Лютик в рейсе, вроде все. А нет! Где же Санёчек?» Санёчка, как мы называли Сашку Калачева, нигде не было.

– Товарищи офицеры! – раздался голос сидевшего за первым столом первого ряда командира транспортника.В класс вошел начальник узла. Мы встали.

– Товарищи офицеры! – кивнул нам вошедший – начальник Воскресенского узла, Петр Васильевич Левашов.

Все снова заняли свои места. Приветствие было выполнено. Меня, как «кадрового» иногда коробило при выполнении этого ритуала – в классе офицерами(тем более кадровыми) были только командиры экипажей и их помощники. А так… Например вон, у того же Рината, за столом сидят два кибера. Они были похожи на людей, но все же, ещё со времен Последней Войны, отказались от точного сходства.

«У них ранг рядового, но… Да и хрен с ними…»

Петр Васильевич сел за свой стол и, открыв кожаную папку, стал проводить проверку. Когда дошла очередь до нас, то он поинтересовался, где Калачев. Словно отвечая на его вопрос, раздался стук в дверь.

– Разрешите? – спросил Санечек, приоткрыв створку и заглядывая в класс.

– Калачев! …лять! Почему опять опаздываешь?

– Ну это…

Он мог рассказать какую-нибудь историю, которая, по его мнению, оправдывала опоздание. Например, что его задержал начальник отдела кадров, или он решил почистить ботинки или… Три года назад это ещё было интересно – как Петру Васильевичу так и нам. Но скоро это «развлечение» приелось и начальник, не желая выслушивать очередное оправдание, просто рявкал на Калачева, грозя ему разными наказаниями. Ну а тот, с невозмутимым видом, шел к нашему ряду и садился на свое место.

Как-то года два назад я случайно подсмотрел, как он опаздывает. В то утро мы, с Алексеем, нашим особистом, стояли неподалеку от входа в главное здание штаба. Рядом со входом, в курилке под навесом смолили командиры кораблей – как «князья» так и «архангелы». Они уже собирались идти в КПЗ, как к ним подошел Санёчек и стрельнув сигарету, закурил. Народ пошел в здание, а Калачев остался один в курилке. Через пару минут, он, докурив одну сигарету, достал из кармана портсигар и прикурил следующую. И все это с каким-то отрешенным видом, словно он мыслями где-то далеко от этого места. Затем внезапно спохватившись и посмотрев на часы, он бросил наполовину выкуренную сигарету, побежал в КПЗ.

– Сейчас будет втирать Васильичу, что его наш врач задержал… прокомментировал я это.

– Ну или его начальник штаба остановил… - добавил Алексей. – Странный он.

– Это верно. Но навигатор – отменный. За талант свой и стал командиром корабля.

«А за свою безалаберность так и останется командиром маленького «страннолета» - подумал я, а вслух продолжил:

- Сам понимаешь, нынче выбирать не приходиться. Или вот такие таланты, ну или такие как я… Но нас мало да и… Сам понимаешь.

Алексей согласно кивнул.

Пока я вспоминал это, Васильич уже закончил выдавать задания и маршруты как пассажирским кораблям так и «архангелам». И перешел к нашему ряду. -…Артем! – обратился он ко мне.

– Ты сегодня идешь на «Семерку»! – сказал он и протянул мне папку с заданием.

– Я помню.

- А груз? Ты вчера ещё его должен был получить!

– Получил и проверил. Заур уже, наверное, погрузку заканчивает. – ответил я.

– А ты помнишь. Что у тебя ещё три места груза с сопровождающим?

– Конечно. – и вздохнул.

Вчера, после обеда Петр Васильевич вызвал меня к себе и объяснил, что я пойду на «Семерку» с пассажиром – для моего рейса вышло особое задание и я повезу груз, который будет охранять курьер. И все бы ничего, но заказ пришел от союзников. А это ещё те, скажем так, личности…

- Понимаешь, я им объясняю, кто у меня завтра пойдет по этому маршруту. Они, конечно, возмутились, потребовали замены, но и я и начальник из Казарова им в этом отказали. Или они летят с тобой или ждут пассажирского рейса через три дня.

– Сильно возмущались?

– Да. Звонили в региональный центр, в Казаров, но потом пришел их главный, узнал причину суеты и согласился везти груз с тобой.

Вчера я просто пожал плечами – мол, бывает.

- Поторопись. - начальник глянул в журнал рейсов. - Окно для перемещения у тебя с девяти пятидесяти до десяти двадцати пяти. А следующее окно только через три часа. Так что не задерживайся.

- Не буду задерживать. Постараюсь уложиться в отведенное время. - доложил я. Сегодня, получая папку с полетным заданием, документами на рейс и груз и прочим, думал о том, это рейс будет непростым…

- Смотрю, ты снова Ивана в экипаж включил?

– Да, пусть учится. Талант у него вроде как пробуждается, а так… Будет на кого «Козерога» оставить, когда меня не станет…

- Быстрее бы ты подох! – тихо, сквозь сжатые зубы пробормотал Ринат.

Но услышали все.

– Мне отстранить тебя от полетов и затребовать из главногоуправления замену? – повернувшись к нему, стал гневно выговаривать ему начальник. - И потомотправить назад, на базу с такой характеристикой, что в поломои не возьмут?

– Васильич… Я разберусь. Не надо так уж... – попытался заступиться за своего подчиненного подполковник Пагарев, командир отряда «архангелов».

– Вот и разберись! –бросил ему Петр Васильевич и отвернулся.Затем он прошел к своему столу.

– Все получили задания? – спросил Васильич, сев за стол.

– Так точно! – ответил ему нестройный хор голосов.

– Тогда… - он захлопнул папку и встал. - Все свободны! Товарищи офицеры!

Глава 3

Через две минуты в классе остались только я, Семёныч(командир «страннолета» под номером 00341) и Санёчек, что тут же по привычке достал портсигар и уже собрался было прикурить, но, наткнувшись на суровый взгляд Семёныча, кивнул и выбежал из класса.

– Артем! – обратился ко мне Семёныч. – Ты на «Семерку» куда идешь?

– На двадцать третью научно-исследовательскую станцию.

– Это та, что рядом с Синегорском?

- Ну как рядом, километров тридцать будет. Штольцбург и то поближе…

– Не заедешь?

– Ты скажи, что надо?

– У меня в Синегорске кум живет, посылочку ему не передашь? А он тебя и встретит и отвезет куда надо? Я вздохнул.

– Что там у тебя?

– Вот! – Семёныч, он же Вячеслав Семёнович Решетников, протянул мне небольшой увесистый сверток.

– Кристаллы?

– Они самые! Заряженные! Три штуки.

– Балуешь ты своих родственников халявой…

- Так ведь энергия даровая! Сам же знаешь, когда корабль в варпе, конвертер эту энергию в таких количествах выделяет, что девать некуда!

– Энергию – да. А вот сами кристаллы только в «Четверке» добывают и гранят.

– Ну, там-то они дешевые!

– Там – да. А в той же «Семерке» этот пакет на две моих годовых зарплаты потянет! Если не больше. – усмехнулся я. – Ладно, отвезу. Только ты его предупреди!

– Конечно! – обрадовано ответил Семёныч. – Сейчас пойду на узел связи и телефонограмму отправлю!

И он быстро ушел.

«Ну и мне пора.»

В классе я остался, что бы подождать, пока все разойдутся.

«Заодно и к врачу очереди не будет.»

Но ошибся. Ринат все же решил меня дождаться в коридоре. Как только я вышел из класса и пошел в сторону кабинета врача, он меня догнал.

– Стой! С-сука!... – и схватил за плечо.

Я спокойно сбросил его руку и повернулся.

– Тебе что-то нужно?...

– Да! Убить тебя, Врага! – он выхватил из кабуры пистолет и приставил его к моему животу. – Ты… Ты даже не Враг. Ты хуже… Таких как ты надо сразу к стенке…

В глазах у Рината плескалась чистая, незамутненная ненависть.

«Если бы взгляд мог убивать… Меня бы ещё лет восемь назад «грохнули». А так… Не он первый…» Поэтому я выработал к таким во выходкам спокойное отношение – никаких эмоций, абсолютное равнодушие…

– Во-первых, из этой штуки ты меня не убьёшь. – я показал на пистолет. – А затем у тебя не будет шанса – я не дам. Иногда просто прочитывай последствия.

– Чо-о-о? – непонимающе протянул Ринат.

«Гнев отключает мозги. По себе знаю. Поэтому держу его в себе до последнего. Даже Враг в состоянии ярости совершал ошибки.»

– Я говорю, если хочешь убить такого как я, то вначале спроси разрешения. И, если что, я тебе могу его дать. И рассказать…

Но…

Я уже собрался продолжить «лекцию по убиванию Врага» и показать ему как это можно сделать, как в коридоре появилось ещё двое – Иван и подполковник Пагарев.

– Рахматуллин! Ко мне! – рявкнул Пагарев. – Оху…л? Разборки в штабе устраивать?! Война кончилась! Альянс победил!

Услышав это, Ринат медленно опустил пистолет и повернулся к командиру отряда.

– Да… Война кончилась… Альянс победил… - тихо, словно заученно, повторил он следом за командиром.

– Тебя что, на самом деле в поломои определить? Ты кем себя возомнил? Решил наплевать на мои приказы?

– Командир! Я…

- Головка от…! Бегом к остальным, пока автобус не ушел!

Ринат, на ходу застегивая кобуру, поспешил к выходу.

– Ты его извини. – сухо сказал Пагарев. – Он сирота, у него вся семья во время Последней Войны погибла.

Я лишь молча кивнул. Таких вот «сирот» и других, что ненавидели Врага до зубовного скрежета после Последней Войны было немало. Подполковник и сам был бы готов меня прибить, но за несколько лет привык к таким как я и смирился, что приходиться служить вместе. К тому же мы стали сами уходить... Он повернулся и ушел.

– Папа! – Иван с испуганным видом стоял у окна и держал в руках бумажный пакет, из которого вкусно пахло выпечкой. – А что, дядя Ринат тебя убить хочет?

– Не бери в голову. – я погладил его по затылку и улыбнулся. - Пошли, нам надо к врачу зайти.

– Предполетный медосмотр?

– Он самый. Я ж тебя в экипаж включил. Как второго навигатора. Всё официально…

- Правда? – расцвел Иван.

– Правда.

Мы зашли в кабинет к медику. Их, медиков, на нашем узле было двое: пожилой Анатолий Михайлович и молодой, Дима. Сегодня был Дима.

– О! Артемий Христофорович! Доброе утро! – поприветствовал он меня.

– Доброе утро. – ответил я.

– А чего это вы решили медкабинет посетить? Вам же не надо?

– Ну… Отметиться все равно положено. К тому же… - я протянул папку с документами на рейс – У меня сегодня расширенный экипаж!

Тут Дима увидел Ивана.

– О как! Новый член экипажа?

– Да! Стажируется!

Дима указал Ивану на стул рядом с его столом, достал тонометр, раскрыл книгу регистрации. Сын засуетился, не зная куда деть пакет с выпечкой. Я забрал его и, пока он снимал свой рюкзачок, я уложил его покупки в свою сумку.

Закончив с медосмотром мы поспешили на объект – времени до вылета осталось чуть больше полутора часов, а я ещё даже не начинал проверку систем - надеялся, что мои сотрудники это начнут без меня. Ещё рассчитывал, что мы с Иваном доедем на объект на развозке, что доставляла бортпайки, но Ашка-кибер, скорее всего, поехал, в первую очередь к «князьям».

– Папа! А мы что, пешком пойдем? – недовольно спросил Иван.

– Да. Тут же недалеко! Всего пятнадцать минут ходьбы!

– Это тебе пятнадцать минут! – пробурчал он и поплелся позади.

– Вообще-то кто-то собирался по тропинке на объект сбегать!

– Так там десять минут идти! – продолжал бурчать сын.

Но тут нам повезло. Скрипнув тормозами, возле нас остановился джип особиста.

– Садитесь, подвезу! – крикнул в открытое окно Алексей. Иван радостно запрыгнул на заднее сиденье, а я сел рядом с Алексеем.

- Слышал, ты опять с архангелами поцапался? - нейтральным тоном спросил особист.

- Ну да. Бывает.

- Что значит «бывает»? – возмутился Алексей - Убьют тебя когда-нибудь! Нафига мне это?

- Тише... - поморщился я, кивнув на заднее сиденье. - К тому же, сам знаешь, таких как я не просто убить. Для этого вот это нужно...

Я задрал правую штанину. Там, ремешками к ноге были прикреплены ножны со стилетом.

- Ты все с собой «смерть Кощееву» таскаешь... Зачем?

- Ну а вдруг найдется тот, кто решится! И освободит меня!... – трагически произнес я и улыбнулся.

- Идиот. - беззлобно констатировал Алексей. - Я тебя уже четыре года знаю. Каждые полгода кто-нибудь на тебя нападает. Но еще ни один не решился довести дело до этого!

Алексей был помоложе меня на семь лет, но Последнюю Войну он застал. И даже успел поучаствовать в паре штурмов. Так что, как выглядит Враг и как его можно убить, он знает не понаслышке.

- Да успокойся ты. Война кончилась десять лет назад, Альянс победил... - произнес и я эту, ставшую уже ритуальной фразу. Алексей согласно кивнул.

- Да, Альянс победил. Мы себя этими словами уже десять лет успокаиваем! А ведь так же решили и после Второй Войны!

- Помню.

- Ты же участвовал во Второй?

- Конечно. Я ж за полгода до её начала училище закончил!

- Верно, всё забываю, что ты старше меня, а...

- А выгляжу моложе? – усмехнулся я, посмотрев в зеркало заднего вида. Там я увидел шатена лет тридцати, у которого в волосах были седые прядки. И глаза с красной радужкой – «Печать Врага»…

- Ну да.

- Так ты ж и причину знаешь. - сказал я и подмигнул отражению.

- Знаю. – кивнул особист. И сменил тему: – Кстати, ты слышал новость – геоманты в Томсске новый район «подняли»! Теперь там и набережная есть и пляж! И почти три десятка многоквартирных домов!

– Нет, не слышал. – я задумался: «Пляж это хорошо. Море… Интересно, сколько лет я моря не видел?»

- Папа! – подал Иван голос с заднего сиденья. – А давай на море съездим? А то Ирка с мамой наверняка там отдохнут!

– Не знаю, Ваня, как получится…

Затем подумал над иронией судьбы – кто бы мог представить, что по итогам Последней Войны и последовавшей за ней Катастрофы(или Избавления от Врага – все называют это по разному), Томск окажется на берегу теплого моря, что образуется на месте слияния Каспийского и Черного морей? А Краснодар «откроется» в далекой северной долине, на берегу полноводной реки, а на другом берегу будет Мюнхен?

Машина проехала мимо неглубокой ямы, почти на самом краю летного поля. Я машинально отвернулся.

– Да… Уже почти четыре года прошло… - прокомментировал Алексей этот «элемент пейзажа».

– Четыре года… - повторил я. – Четыре года как не стало Юрия.

Юрий был одним из нас – таким же Врагом, что летал на другие Миры. И он тоже проходил через то, что окружающие не видели в нем человека, только Врага. Вот однажды, погожим летним днем он и не выдержал – свалил свой страннолет в пикирование с высоты в полкилометра… Всё, что осталось от него, мы собрали в небольшую коробку и закопали в той же яме. Потом не стало Виктора, затем пропал Дима…

- Хоть ты удержись! Не иди следом – у тебя сын есть! – строго сказал Алексей.

Джип затормозил возле дорожки, что вела к нашему объекту.

- Я пока к твоим коллегам загляну, надо кое-с кем переговорить. Ну а потом к тебе зайду, пару контейнеров проверю.

- Понятно. – я помог Ивану снова надеть рюкзачок и мы пошли к зданию.

Глава 4

Наш объект представлял собой два соединенных ангара с двухэтажной пристройкой. Сами ангары были небольшие, всего восемь метров в высоту и лишь немного возвышались над пристройкой. «Раньше в каждом ангаре стояло по четыре страннолета. А теперь на два ангара – три.»

- Тихо... - пробормотал я, открывая дверь в воротах ангара. - Странно.

Свет уже был включен, в кабине страннолета, что стоял неподалеку от ворот, тоже горели лампы, но я не слышал привычного гула преобразователей.

«Непонятно! Почему тихо? Михалыч опять спит? Ну, я же его предупреждал!»

- Иван! Иди в кабину, начинай подготовку, я пока в дежурку загляну.

Сын буркнул – «Понятно» и направился к «Козерогу» - так я называл свой «страннолет». Ну а я, через дверь в стене ангара вышел в пристройку, где были разные вспомогательные помещения. Михалыча, Павла Михайловича Верейского, нашего служащего, «бессменного дежурного инженера» я обнаружил в его «кабинете» - комнатушке на втором этаже, с окном, выходящим в ангар. Он сидел и под музыку из радиоприемника, разгадывал кроссворд. Рядом сидел Заур и шумно прихлебывал чай.

- Михалыч! Что это такое? У меня рейс через час, а ты даже преобразователи не запустил!

- Здарова! - поздоровался он, и, не обращая внимания на мою тираду, у с невозмутимым видом продолжил: - Куда спешишь? Всё успеем!

- К тому жи Мыхалыщ усэ провэрил! – с акцентом пробасил Заур. - А груз я ысчо хчера загрузыл!

- Всё так, Заур. - согласно кивнул инженер и вернулся к кроссворду. Я понял, что его не переспорить и не переубедить – Михалыч, как всегда, «на своей волне».

- Заур - обратился я к ещё одному сотруднику нашего объекта. - А ты места, как я вчера просил, зарезервировал?

- Канэчна! Толко ты, камандыр размеры не указал! Я, на всякый слушай, пабальше атагарадиль!

- Ладно, схожу посмотрю. Ты, где-то через минут двадцать спустись, особист какие-то контейнеры посмотреть хотел, какие нужно вытащишь и откроешь. Только в журнале отметить не забудьте!

- Ага! - кивнул Заур и продолжил пить чай. Ну, во всяком случае, это взвар из трав он называл «чаем». Сам его собирал, высушивал, смешивал с настоящим чаем и заваривал. Как он говорил, это вкус напоминал ему его родину.

«Ну ещё бы, где ж в его мире рос бы настоящий чай. Всё какое-то сено заваривали.»

Заур был огром. Самым настоящим. А ещё он был бывшим пиратом, точнее капитаном пиратской шайки, что во множестве расплодились после Последней Войны. Пиратом он был в меру умным и хитрым, но все же однажды попал «архангелам» под раздачу. Вся его шайка погибла, самого взяли в плен. И лечь бы ему в землю, но вышло так, что когда его везли на базу, корабль «архангела» сбили другие разбойники. И Заур, понимая, что ему выпал шанс сохранить себе жизнь, потащил на себе раненого командира корабля через враждебные земли. Ну а там уже их нашел я – пришлось и мне поучаствовать в спасении экипажа сбитого «архангела».

Заур, увидев меня, сразу понял кто я такой. И, когда ему за его подвиг предложили самому решить свою судьбу, он вдруг попросился ко мне на объект. Простым разнорабочим – мол, сила есть, могу круглое таскать, квадратное катать. Командование пошло навстречу и бывшему пирату не только оставили жизнь но и дали шанс отработать за свои прежние грехи. Так у меня примерно пять лет назад и появился огр-грузчик. Заур жил на объекте, таскал контейнеры в отсеки, помогал Михалычу с ремонтом и ещё подрабатывал сторожем в нашем углу летного поля – более прилежного и опытно караульщика представить было сложно. К нам, во время прорывов, твари соваться опасались – огр их быстро и умело, орудуя заостренной железкой, которую он называл тесаком, на «удобрения» пускал… Не знаю, раскаивался ли бывший капитан пиратов в своих прежних разбойничьих делах, но за все время, что он обитал на нашем объекте мне ни разу не пришлось пожалеть о том, что я согласился оставить его.

Ну а Михалыч был шестидесятилетним «пенсионером» - так бы его назвали раньше. Но нынче пенсии почти не платят, вот и пристраиваются одинокие деды на разные подработки. Верейский ещё до Последней Войны работал инженером по разработки «страннолетов». Во время Войны он потерял обе ноги – теперь ходил на киберпротезах. В его обязанности входила предварительная проверка систем страннолетов и небольшой ремонт.

Я пошел в свою комнату. Там взял из сейфа пистолет, спецключ и бортовой журнал. Спецключ повесил на цепочку и убрал за пазуху. После чего вернулся в ангар, где уже гудели запущенные внешние преобразователи. Свой страннолет, под номером 00133, я называл «Козерогом». Внешне он чем-то напоминал этого мифического зверя – кургузая двухъярусная кабина с «рогами» варп-антенн, за которой шел небольшой грузоотсек, заканчивающийся «плоским» хвостом с двумя «шайбами» воздушных стабилизаторов. Сам корабль был собран из разных частей - кабина и аппаратный спецотсек под ней(как и небольшой жилой модуль) были взяты от какого-то боевого транспорта - такие в большом количестве выпускались и в конце Второй Войны и вначале Последней. На то, что эта кабина предназначалась именно для боевого транспорта намекали остатки креплений под турели, бронеплиты(большую часть из которых я снял) и места стрелков. До сих пор по разным цехам недособранные части этих кораблей валяются. Грузоотсек скорее всего был вырезан из десантного корабля. Ну а хвост - от тактического бомбардировщика.

Вся эта конструкция покоилась на четырех неубирающихся колесных шасси, торчавших из пилонов, на которых располагались антигравы – ещё одно «наследие» Войны. Эти «чудо-аппараты» были скопированы с изделий Врага. Собственно, для обычных страннолетов подобный элемент конструкции, обычно устанавливаемый на боевых и патрульных кораблях, считался излишним - такие корабли входили и выходили из варпа не покидая ангара и не двигаясь, но мой «Козерог» бы и экспериментальным и одним из первых в серии. Да и оборудованных ангаров для перехода из одного мира в другой, в то время было немного. Поэтому я мог посадить свой корабль даже на необорудованную площадку. А в первые годы после Войны, в отдаленных колониях, таких, как «Семерка» в основном такие площадки и были. Так что, несмотря на мой статус, летать мне приходилось часто. Это сейчас один рейс в неделю. А тогда я жил в «Козероге». И не только я...

- Папа! Я груз проверил, все с документами сходится! И сейчас начинаю проверку бортсистем! - радостно сообщил мне Иван, как только я поднялся в кабину.

– Молодец! - похвалил я его. – Внимательно осмотри все приборы!

Сын уже сидел на командирском месте. А рядом, на месте второго навигатора, находилось нечто, напоминающее муравья размером с подростка.

– Мне вот Кузя помогает! - сказал Иван, показывая на это существо.

«Кузя», вспомогательный кибер-пилот, созданный на заводах Врага, повернул ко мне черную треугольную голову с двумя большими темно-серыми глазами и согласно чирикнул.

– Ладно, зачитывайте карту действий при подготовке, я спущусь в аппаратную.

Всего киберов у меня на борту было трое. Все вражеские. По той причине, что идти в экипаж к Врагу, пусть даже бывшему, никто не хотел. Вот и выдали мне со склада трофеев «полный комплект». Такие «комплекты» шли персонально каждому навигатору Врага. Ну а так, как я им недавно был, то с включением, наладкой и работой проблем не возникло. Имён киберов не было, только номера - Первый, Второй, Третий. Враг особо не заморачивался такими «сложностями». У него все было довольно утилитарно.

Кузя был Третьим, а имя свое он получил от Ивана, который сравнил его с мультяшным персонажем. Его основной специализацией была помощь в управление подобными кораблями. Иногда он мог дублировать действия пилота-навигатора.

Вторым был кибер, напоминающий гибрид многоножки и краба – длинное сегментное тело на десяти парах многосуставчатых ножек заканчивалось «головогрудью» с четырьмя парами различных хватательных конечностей. Тут была пара щупалец, пара «малых клешней», пара «универсальных клешней» и пара конечностей, заканчивающихся четырехпалыми кистями. Размерами он был с небольшую собаку. Внешне немного жутко выглядящий Второй был почти безобидным созданием – самый обычный эксплуатационно-ремонтный кибер. Но с довольно продвинутым интеллектом. За его способность быстро перемещаться по кораблю Иван окрестил его Шустриком.

Ещё один кибер, бывший под номером «Первым», теперь обитал в моей квартире; размером он был как два кулака и выглядел как большой металлический паук. Его Иван окрестил «Фисей» - примерно таким звуком Первый приветствовал моего сына. Фися присматривал за квартирой, занимался мелким ремонтом. Причем не только у меня – его в помощь часто просили наши слесаря – благодаря своим малым размерам, Первый пробирался в такие места, куда можно было попасть только разобрав половину дома. К тому же Фися легко справлялся с различными мелкими тварями, что иногда заползали в коммуникации с тех территорий, что до сих пор поражены эманациями вражеского измерения – как та шуршука, что слесаря в канализации прибили.А ещё Фися чинил контролировал одну очень важную конструкцию, что находилась в одной из комнат. Это и была основная причина, по которой он обитал не на «Козероге», а в моей квартире.

Что бы попасть в аппаратную я спустился на первый ярус носовой «Козерога» - пройдя мимо просторного места третьего члена экипажа(бортинженер-навигатор) вышел из кабины управления, прошел через крохотный жилой отсек, в котором находилась расположенная вдоль борта двухъярусная койка, а напротив – мини-камбуз. Затем попал во входной тамбур. Здесь был выход из страннолета, управление верхней турелью(сейчас разобранной, осталась только башня) и трап на нижний ярус. Спустившись, я оказался в другом тамбуре, из которого вело три двери.

Одна была в переборке, что отделяла грузоотсек от кабины. Напротив неё находилась дверь в аппаратный отсек. Ну и дверка, за которой был туалет. Я заглянул в грузоотсек – там Заур и Алексей уже двигали какой-то контейнер, что бы осмотреть его содержимое.

«Не буду пока их отвлекать» - подумал я и пошел в аппаратный отсек.

Там было тесно – вдоль правого борта расположились стойки с аппаратурой. Сам отсек был разделен надвое продольной переборкой, за которой находилось «сердце» страннолета – конвертер. У одной из стоек копошился Шустрик – он вытащил какой-то блок из системы слежения и что-то в нем менял.

– Шустрик! Там что-то сломалось? – встревожено спросил я.

– «Не-а» - просвиристел тот в ответ.

Вообще, вражеские киберы общались странным набором звуков, похожим на птичьи трели или какой-то вычурный свист. Но оно и понятно – речевой аппарат Врага не был приспособлен к тем звукам, что мы используем для разговора. Поэтому киберы выдавали вот такие трели. Ну сам Враг общался «мыслеформами».Но я прекрасно разбирался в «киберречиречи», поэтому услышав тот или иной посвист, уже знал, что они «говорят» - увы, это теперь такой мой «встроенный» талант…

- «Всё в порядке. Профилактика.»

- Системы исправны? – киберы научились понимать человеческие языки.

– «Да.»

Я взялся за ручку люка, что вел в отсек с конвертером. Но вдруг Шустрик своим шупальцем, не отвлекаясь от копошения в блоке, прижал люк, который я собрался открыть.

– «Пока не надо. Потом загляни. После взлета.»

- Ясно. – вздохнул я. – Эта опять не в настроении?

– «Не знаю. Но эмоции подавленные.»

Так я и не проверил ещё одного, очень важного, «члена экипажа».

«Надо было вчера все же сюда сходить.» Но потом вспомнил, что весь день провел с сыном – мы гуляли по Воскресенску, потом весь вечер разговаривали…

– Если что, я сейчас в грузоотсек, а потом буду наверху. Так ей и скажи. И напомни, что у нас через сорок минут вылет!

– «Понял. Скажу. Напомню.»

И я пошел в грузоотсек, что бы проверить, все ли готово к вылету. Ну и заодно посмотреть место под «спецгруз».

Глава 5

В грузоотсеке Алексей уже опломбировывал просмотренный контейнер с медикаментами.

– Всё в порядке? – спросил я его.

– Да, груз соответствует и накладным и описи. Просто появилась информация, что кто-то, под видом медикаментов, таскает на «Семерку» контрабанду.

– Ну, ты же знаешь, я до такого не опущусь!

– Знаю. Но ты принимаешь запечатанные контейнеры и их содержимое не проверяешь.

– Так и не могу – нет у меня доступа к ним! Я вскрытый груз на месте не сдам!

– Всё верно, вот и приходиться мне тут искать черт знает что… - Алексей тихо выругался, а Заур легко взял стокилограммовый запечатанный контейнер и стал устанавливать его на прежнее место.

Тут в отсек заглянул Верейский.

– Артемий! Там из штаба звонили – сюда едут три машины, что бы ты их встретил. Это же спецгруз с сопровождением?

– Наверно.

Я повернулся к Зауру с Алексеем.

– У вас все? Или ещё что-нибудь посмотришь?

– Да, я закончил. – сказал Алексей.

– Заур! Ты место для сопровождающего подготовил?

– Канэчна! – огр ткнул толстым пальцем в угол у переборки, где было свободно и уже прикреплено кресло. Я кивнул и вышел из грузоотсека через погрузочный люк. Затем прошел к выходу из ангара. Особист последовал за мной. Вышли мы вовремя – как раз на площадке перед воротами остановились три машины – два представительских седана и один микроавтобус. Все были ослепительно белого цвета, с золотыми молдингами и красивыми золотыми узорами на бортах и дверях.

– Союзники… - тихо приговорил у меня за спиной Алексей. – Любят они такие чистые цвета… Выпендрежники!

Я был с ним согласен, но промолчал – альвы были хоть и гонористыми до невозможности, но воины хорошие и злые, врага ненавидели до зубовного скрежета и воевали с ним намного больше нас. За полтысячи лет противостояния набрались немалого опыта – у них в каждом клане были отряды рыцарей «заточенных» только на сражения с врагом.

Двери первой машины открылись и оттуда вышли двое альвов. В белых костюмах с золотой оторочкой. У каждого на поясе – меч в белых ножнах. Боевой, но выглядящий как элемент костюма – все у них так, словно над каждым элементом одежды и снаряжения трудился персональный дизайнер.

«Один из высоких кланов.» - подумал я, смотря на узоры – в них я не разбирался, всего Высоких кланов у альвов-союзников было около двух десятков и у всех золотые узоры. Кланы «уровнем ниже» - узоры серебряные. Потом шли зеленые и синие. Но все – на белом поле.

– Это ты командир того корабля что повезет груз? – немного высокомерно спросил один из них, подходя ко мне.

Высокий, стройный, лицо словно образец красоты. Красоты альвов – большие голубые глаза, идеально уложенные русые волосы, из-под которых выглядывали остроконечные уши. А ещё – запах. Они пахли каким-то травяным отваром, словно заварили ромашку, календулу и лимон и ещё какое-то экзотическое растение.

– Все верно. – ответил я. – Где груз и сопровождающий?

– Сейчас будет… - тут альв словно поперхнулся – его красивое и правильное лицо вдруг исказила гримаса ненависти. – Ты!... Враг!

Я пожал плечами – мол, так получилось. Альв схватился за рукоять меча и сделал шаг назад. Его спутник повторил эти движения.

– Не совсем верно, но…

Альв не стал дослушивать меня и, развернувшись, пошел ко второй машине – видимо там сидел один из старших. Стекло опустилось и альв, наклонившись, стал что-то выговаривать. Так прошло несколько минут. Наконец он вернулся к нам. Видимо, старший ему объяснил, что он в курсе моей особенности.

– Значит так, враг… - это словно он словно выплюнул, а его лицо приобрело надменное и горделивое выражение. – Архонт… Он согласен везти свой груз на твоем корабле но… с грузом будет двое сопровождающих…

- Нет.

– Что? – альв снова чуть не поперхнулся – он не ожидал, что я посмею отказать…

– Нет. Один сопровождающий. У меня в полетном задании так написано. Я не буду нарушать правила.

– Ты!... Не смеешь нам перечить! – снова стал заводиться альв. – Альянс победил! Враг – проиграл! Ты подчиняешься победителям!

– Во-первых, я воевал на стороне Альянса. А во-вторых, в полетном задании у меня – один сопровождающий. Я не картошку на тачке вожу, а грузы через варп транспортирую. Правила – они для всех едины. Не устраивает – ждите рейсового корабля, с ним полетите.

Альв снова метнулся ко второй машине. Снова переговорил через открытое окно. Потом подошел ко мне. На его лице была торжествующе-снисходительная улыбка.

– Сейчас тебе привезут новый полетный лист, а пока – прими груз и размести сопровождающих! – он сделал знак и второй альв, что до этого безучастно стоял рядом подошел к микроавтобусу и открыл боковую дверь. Оттуда выбрались два альва-рыцаря в боевых доспехах – таких же белых с золотыми узорами клана. Эти узоры были совсем простыми - так несколько переплетающихся линий, что указывало на невысокий ранг рыцарей. Однако на их поясах висели и мечи и кабуры. Они достали из машины большой металлический кофр, взяли его с боков за ручки и понесли ко входу в ангар.

– Нет. – я сделал запрещающий жест. – Как только принесут новый полетный лист – я допущу их в ангар.

Альв видимо исчерпал весь гнев и поэтому следующие его слова были произнесены более спокойным тоном:

- Я разных врагов повидал. И бесстрашных и злых и мерзких. Но вот упрямого Врага вижу впервые.

– Может это потому, что я не совсем настоящий?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет. Чутье меня не обманывает… - он поперхнулся на полуслове – его за плечо тронул ещё один альв. Он только что вышел из второй машины и, по всей видимости, был тем самым архонтом, с которым ходил советоваться.

– Суалин! Иди к стражам, проинструктируй их и жди машину, что привезет новый документ на транспортировку. – сказал этот старик.

Именно что старик – альвы жили, по сравнению с людьми, довольно долго – по двести-триста лет. И, если ругавшийся со мной, выглядел по человеческим меркам, как и я, лет на тридцать, то на самом деле ему могло быть и под сотню. А вот архонт явно был намного его старше – волосы, обычно светлые и густые у всех альвов у него были именно что седые и уже не обладали такой пышностью. Большие голубые глаза тоже поблекли и были скорее бледно-пепельные. Ещё одним признаком большого возраста у этой расы могли служить руки – у тех, кто перешагнул двухвековой рубеж, они становились желтого цвета. Это(как и у расы магов) побочный эффект «истечения магической энергии». На руках архонта были перчатки. А ещё он опирался на трость. Черного цвета. И это меня удивило – такое нарушение цветовой традиции могло означить две вещи – или этот предмет был очень важен для него, или архонт был из верхушки клана и мог себе позволить такое наплевательское отношение к клановой символике. И… От него пахло не тем «цветочным отваром». Запах был резкий, как у настойки на травах. Этот аромат вдруг пробудил внутри меня какое-то странное чувство – словно я увидел перед собой очень давнего друга-соперника. Подойдя ко мне, он внимательно осмотрел меня.

– Воевал? – задал он вопрос. Его голос был спокойным, но таким, которому не посмеешь возразить.

– Да. Еще Вторую успел застать.

– А в Последней, где участвовал?

Я обратил внимание на то, что альв назвал эту войну как и мы – Последней. Обычно они собственные названия этому непрерывному конфликту не давали, но вот этот старик сказал так, как это принято у людей – Последняя…

«Он что-то знает… Или просто, акт вежливости.»

– Оборона Тюмени, Шеньянский прорыв и… И Эрбитский плацдарм…

- Это там тебя?...

Я молча кивнул. Мне снова стало не по себе. Когда началась Последняя Война(в то время её называли Третьим Вторжением), я уже был в специальном транспортном отряде и числился простым бортинженером. Наш корабль с первого дня войны доставлял на передовую подкрепление и боеприпасы, а обратно вывозил раненых. Когда Тюмень осадили орды Врага, мы летали туда непрерывно. В пятом вылете нас подбили, но мы смогли сесть на посадочную площадку в одном из укрепрайонов. Вернуться назад мы могли только отремонтировав корабль. Чем наш экипаж, периодически «отвлекаясь» на контратаки, под огнем противника, и занялся. Там я убил своего первого Врага, сойдясь с ним, что говорится лицом к лицу.

«Тогда я ещё не знал, что это лицо, а точнее, морда, станет моим.»

За это я получил свою первую награду, первое ранение – (увы, легкое) и то самое чувство, что привело меня в итоге к такому печальному финалу – чувство уверенности, что я смогу со всем справиться и удача не оставит меня. А пара царапин лишь придадут мужественности. Хотя, Враг был страшен и то, что я смог его убить, не имея опыта, кроме как везением не объяснить…

Затем был Шеньянский прорыв – когда соединенные силы людей, альвов и их союзников смогли нанести поражение Врагу и не просто отбросить его войска но и, разгромив их наголову, погнать прочь с нашей Земли, освобождая захваченную территорию. Маги нас предупредили, что это лишь временная удача, но мы слишком уверовали в наши силы – заводы выпускали новейшее, скопированное с вражеских образцов, оружие, Альянс окреп и научился воевать, а под наши знамена шло все больше союзников.

На пике наших побед командование решилось на невероятное – перенести войну на территорию Врага. Вторгнуться через один из громадных порталов и уничтожить базу вторжения. Это было очень самонадеянно…

- Значит, Эрбитский плацдарм… - негромко проговорил архонт. Затем он посмотрел на стоящего возле курьеров в доспехах Суалина и указал на него кончиком трости. – Его старший брат там погиб.

Я кивнул – мол, бывает. Архонт снова изучающее осмотрел меня.

– Меня предупредили о том, кто повезет мой груз. И я решил сам посмотреть на тебя. – перешел он на ты. – Таких, как ты, осталось немного.

Я снова согласно кивнул. Жить Врагом очень тяжело. А к тому же таким «раздвоенным», какими были мы, «дети эксперимента»…

- Ты ведь уже восемь лет летаешь?

– Да.

- Примирился со своей судьбой?

– Не знаю. – вежливо ответил я.

Мне не был приятен этот разговор – архонт лез в ту часть моей жизни, о которой я старался думать как можно меньше.

– Сколько вас тут осталось?

– Трое.

Я опасался, что альв продолжит донимать меня своими вопросами и я все расскажу ему. Это не было секретом – он наверняка знал все подробности того эксперимента. Может быть, он даже читал моё досье. Но я не хотел распространяться об этом. Тем более, что это мог услышать сын.

«Достаточно того, что я и так ушел из семьи… А тут ещё он узнает некоторые подробности. Ему в этом возрасте такие знания противопоказаны.»

Меня спасло прибытие грузовичка, что развозил бортпайки. Он лихо въехал на площадку перед ангаром и резко затормозил в пяти метрах от нас. Архонт даже не глянул в его сторону, однако Суалин дернулся к нам, опасаясь за князя. Пассажирская дверь открылась и из кабины выпрыгнул Левашов.

– Ну Артемий! Бл… - выдохнул он, подходя к нам. – Заставляешь меня метаться тут по аэродрому как курсанта-стажера! Вот! Держи!

И он протянул мне новый полетный лист. Я взял его, удостоверился, в том, что внесены изменения как по количеству груза так и по сопровождающим и кивнул архонту:

– Всё в порядке. Пусть несут груз в ангар, сейчас все разместим. Только… - я сделал останавливающий знак рукой – Они будут должны сдать оружие. – Нет! – отказа Суалин. – На борту корабля, где Враг сопровождающие только с оружием! Враг не посмеет коснуться оружия рыцаря! Левашов уже собрался подойти к нам, что бы разрешить очередной назревающий конфликт, как я сказал: - У меня на борту есть обычный член экипажа. Пусть ему пистолеты и сдадут. А мечи при них останутся. Если хотят летать с этими заточенными… железками…

Князь нахмурился, но промолчав, сделал знак Суалину, что бы тот руководил погрузкой. Курьеры взяли кофр за ручки и, в сопровождении альва, понесли его в ангар.

– Вас там встретит огр, он у меня за погрузку отвечает.

– У тебя ещё и огр? – удивленно спросил князь. – То-то я почувствовал знакомый запах. Из каких он?...

– Из Вольного Народа.

Суалин скривился, но ничего не сказал. Рыцари вернулись за ещё одним подобным кофром. Как и было в документе – «три места». А архонт, кивнув мне и Левашову, пошел к своей машине. Альв, что стоял рядом с ней услужливо открыл дверь. У самой машины архонт повернулся ко мне и сказал:

- Довези груз.

Его слова прозвучали как приказ, нарушить который нельзя.

– Довезу. – спокойно ответил я. Как только дверь захлопнулась, машины резко сорвались с места и уехали.

Глава 6

Уже прошла минута, как альвы покинули территорию объекта, а я все так и стоял перед воротами. Мне бы успокоится, но внутри уже потихоньку нарастал гнев. Гнев Врага. Который я всеми силами сдерживал. И который разбудил тот странный запах, что шел от архонта.

«Ещё ты мне тут будешь указывать!...»

- Артемий! Ты пайки забирать будешь? – это был Ашка – кибер, что развозил бортпайки, которые готовил повар Семка в столовой.

Его вопрос отрезвил меня и я усилием воли смог спрятать гнев. Не убрать насовсем – это было сильнее меня и я каждый день боролся с Врагом. Который так и остался внутри…

- К-конечно… - едва проговорил я сквозь стиснутые зубы.

Суалин вышел из дверей один и как только сел в первую машину, они лихо сорвались с места и покинули площадку перед ангаром, а я остался здесь с Левашовым, Ашкой и, вышедшим вслед за альвом, Лехой-особистом. Петр Васильевич поздоровался с Алексеем, пробормотал что-то про «упрямого Артемия Христофоровича», затем махнул рукой и пошел к кабине грузовичка. Ашка подошел к кузову и стал вынимать из кузова картонные коробки и судки, поблескивающие нержавейкой.

-… Вот тут как обычно – твой «удвоенный специальный»… - Ашка показал мне четыре коробки и два комплекта судков. – А ещё у меня один «обычный». У тебя кто-то в экипаж добавился?

– Ну да, с сыном лечу…

- Ух ты! И Иван здесь? – кибер изобразил удивление. – А чего вы в столовую не пришли?

– Сам понимаешь… там молодежь из экипажей спокойно поесть не даст…

- Да плевать мне на них! Я Семке пожалуюсь! Будут на улице из корыта жрать! – Ашка стал размахиватьманипуляторами. – Да я их…

- Ашка! Успокойся! – рявкнул Левашов из кабины.

– Да, конечно, Петр Васильевич… - успокоившись пробормотал кибер.

«Старики», а особенно те, кто воевал, относились ко мне нормально – ну и что, что стал Врагом, на войне всякое бывало. Ты же не предал? Воевал честно? Награды не в штабе заработал? Ну и плевать на то, что там какие-то «желторотики» думают»! Семка вообще вон, без обеих ног и одной руки остался – на киберпротезах живет. Ашка был списан из штурмовых частей по причине отсутствия запасных частей(вот такой «каламбур»), взамен утраченных в бою. И теперь пользовался самодельными манипуляторами, что наши умельцы ему в ремонтной мастерской изготовили. Я расписался в журнале у кибера, забрал судки, а коробки сложил у дверей. Ашка попрощался, сел в кабину и поехал к другим ангарам – там, где был Санечек и остальные. Садясь в джип, попрощался со мной и Алексей, пожелав удачного полета. А я понес судки в страннолет.

– Иван! – крикнул я, поднимаясь наверх, в кабину.

- Что, папа? – ответил он, высунувшись из дверей.

– Сходи к воротам ангара, там, у выхода лежат коробки с бортпайком. Неси их сюда.

– Да! Сейчас!

И он быстро спустился вниз. Я поставил судки в шкаф и закрепил их. Потом посмотрел на часы. До «открытия окна» осталось чуть больше двадцати минут. «Надо поторопиться.» Вышел из «Козерога» и позвал Заура.

– Заур! Открывай ворота.

– Понэл, командыр. – кивнул огр и пошел к воротам.

Иван уже нес коробки в кабину.

– Пап! А куда их там складывать?

– Как куда? – деланно удивился я. – Будто не знаешь! В отсеке, где кухонька, шкафы – туда и складывай! И свои вкусняшки тоже ту да же сложи, что бы они в кабине не валялись!И закрепить не забудь!

Я посмотрел на комнату управления, окна которой выходили в ангар. Там уже за пультом сидел Михалыч – готовился запустить исходный варп-маяк. Заур раздвинул ворота и стоял у с краю, у одной из створок.

«Пора. Так, а пассажиров и груз я еще не проверил!»

И поспешил в грузоотсек, попутно позвав Ивана. Оба курьера альвов уже сидели у своего кофра на пассажирских местах, что установил Заур.

– Вот смотри, Иван. Это пассажирские места для тех, кто сопровождает груз. Ты, как командир обязан проверить, как они размещены и проинструктировать их...

– А как, пап? Я не знаю…

– Вот для этого я тебя и позвал. – после этого обратился к альвам. – Доброе утро! Приветствую вас на борту страннолета номер два ноля сто тринадцать. Мы совершаем рейс по маршруту «Земля-Вознесенск – Измерение номер семь-двадцать третья исследовательская станция.». В пути мы пробудем около девяти часов. Покидать свои места разрешается только после того, как это табло… - я показал на переборку, где размещались некоторые приборы. - …загорится зеленой надписью «Полет». Кода оно красное и горят надписи «Взлет», «Посадка» и «Опасность» вы должны находиться на своих местах, пристегнутыми. Если понадобиться – туалет за переборкой, дверь обозначенная литерами «WC». Наверх по лестнице есть кухонька, где можете разогреть свой паек или попить чай. В другие помещения – кабину и агрегатный отсек вход запрещен.

Потом я посмотрел на них и обратил внимание на кабуры.

– Да, еще… Оружие на время полета сдается командиру корабля…

- Нет! – резко ответил один из курьеров. – Я не разрешаю врагу касаться моего оружия!

– Тогда ваши пистолеты может взять он! – я показал на Ивана – И под вашим контролем он положит их в сейф. А потом, когда мы прилетим, сам вам и выдаст! Согласны?

Оба курьера кивнули.

– Согласны.

– Иван! Прими у них оружие и сложи его в сейф, что находится в кабине за местом бортинженера.

Оба курьера поочередно поднялись в кабину и сдали оружие. Иван сам закрыл сейф и показал, что я не коснулся их пистолетов. Эта морока заняла у нас еще десять минут. До вылета осталось столько же. Я посмотрел на приборы, сел на место бортинженера-навигатора и достал из небольшого шкафчика кассету с прошивкой курса. Вставил её в прибор, что отслеживал курс и запустил его. Индикаторы загорелись зелеными огоньками.

– Так, по местам! – рявкнул я, заметив, что Иван стоит рядом и смотрит на мои манипуляции. – У нас вылет под угрозой – упустим окно, следующее через несколько часов! Иван! Ты все проверил?

– Да, папа! Мне Кузя помог!

– Тогда садись на командирское место, будешь начинать взлет и переход!

– Я?! – сын очень удивился.

– Да. Сегодня стартуешь ты. Не бойся, я рядом буду, подстрахую.

Иван несколько неуверенно сел на левое кресло. Я приказал Кузе пересесть на штурманское место, асел справа от сына, на место помощника командира корабля. Ещё раз осмотрел приборную панель, затем вставил в специальное гнездо рукоять управления курсопрокладчиком.

– Открой шторки.

Иван привстал и раздвинул металлические жалюзи на лобовом и боковых окнах.

– Смотри, створки ангара открыты. Теперь обрати внимание вот на эти четыре прибора – они выделены белым контуром!...

Приборная панель страннолета была взята от самолета, только ряд приборов и индикаторов были заменены на другие.

… - А теперь переводи вот эту рукоятку на положение плюс пять, эту на угол плюс три градуса. Ноги на педали, держать курс. Штурвал пока не трогай! Потом… - Иван выполнил все мои указания и по команде отпустил стартовый тормоз.

По «Козерогу» прокатилась трель предупреждающего сигнала, загорелось табло «Взлет» и он стал медленно выкатываться из ангара.

Михалыч из комнаты управления помахал нам рукой. То же сделал и Заур, стоящий снаружи ангара. Страннолет выкатился на площадку. Я связался с пунктом управления и получил добро на старт.

– Теперь смотри на индикаторы курсопрокладчика. Какие табло светятся?

– Вот эти!

– Назови их!

– «Путевой ВээМ» и «Захват»!

– Верно! Это что означает?

– Что дядя Михалыч включил варп-маяк в ангаре, а приборы «Козерога» его захватили! Вот тут и белая стрелка с цифрой «один» на него указывает!

– Правильно! А теперь плавно переводи вот эту рукоятку на плюс пятнадцать градусов и РУД на плюс тридцать. И только теперь бери штурвал…

«Козерог» плавно оторвался от земли и стал набирать высоту.

– Ух ты! – воскликнул Иван. – Я…

- Не отвлекайся! – строго сказал я. – Правой рукой возьмись за рукоять управления курсопрокладчиком. Сын осторожно взялся за светящийся шар на конце рукоятки.

– Теперь прикрой глаза. Вспоминай, как я тебя учил? Ты должен «внутренним взором» увидеть первую реперную точку! Видишь?

– Нет… Нет… А! Вот она! Яркая зеленая звездочка!... – радостно воскликнул Иван.

– Спокойно. Теперь представь, что ты наводишь на неё нос корабля. Увидел стрелку? И, управляя штурвалом и педалями, наведи стрелку на звездочку.

– Навел!

– Стрелка соединилась?

– Да!

– Молодец! Открывай глаза и смотр на прибор… - я показал на приборную доску и объяснил, что он должен контролировать. - …Все эти индикаторы находятся в зеленом секторе, курсовой автомат показывает, что он взял направление. Переводишь вот этот тумблер в положение «Захват». Табло над ним загорелось?

– Да!

– Тебе остаётся включить варп-переход! Откидываешь предохранительный колпачок вот с этого тумблера и переводи его в положение «Переход»!

Иван сделал, как я сказал, снова резкий сигнал по кабине, потом нас на секунду вдавило в кресла трехкратной перегрузкой и… «Козерог» оказался в «странном пространстве» - вокруг нас, за стеклом кабины виднелось бескрайнее голубое небо. Небо того самого «странного измерения», в честь которого и названы наши корабли, что перемещаются между мирами. Конечно, его ещё именовали «варпом», но с тем самым, «классическим недоизмерением» это пространство не имело ничего общего. Ибо целиком и полностью зависело от пилотов страннолетов – мы как бы «формировали» его своим воображением. Поэтому оно имело вид освещенного солнцем бескрайнего голубого неба с редкими облачками. «Небо» было «во все стороны» - здесь не существовало «земли» и «космоса».

«А у Врага это пространство было заполнено темно-серыми грозовыми тучами, между которых пробивались молнии.» - вспомнил я свой опыт пилотирования. «Видимо, в родном мире Врага только такое небо – враждебное… Блин, «закаламбурил»…

- Папа! Штурвал можно отпустить? – Иван держал рукоятки штурвала так, что пальцы побелели.

– Конечно!

– Фу-у-ух! – выдохнул он и, привстав, посмотрел в окна. – А тут можно увидеть другие страннолеты?

– Иногда. Если они «попутные».

Сын кивнул и несколько минут разглядывал «голубеющую даль», высматривая другие корабли. Но я обычно выбирал такие реперные точки, что бы меня никто не видел. Вскоре ему надоело разглядывать это бесконечное пространство и он спросил:

– Я могу уйти?

– Нет.

– А почему?

– Правило такое – кто соединил две точки – тот и контролирует весь путь от одной, до другой! И только после того, как передаст управление до следующего репера, тогда может покинуть кабину!

– А сколько мне тут сидеть?

– Смотри на пульт. Вот тут табло, что ведет обратный отсчет. Он тут в секундах. А теперь переведи их в часы!

Иван минуты три морщил лоб и беззвучно шевелил губами, производя деление в уме.

– Ну… где-то… около… - пробормотал он. И, наконец, выдал: – Я так не могу!

– Возьми листок бумаги, карандаш и посчитай в столбик!

– У меня нет!

– Сядь на штурманское место, там все есть! Кузя! Освободи место!

Кибер послушно просвиристел и встал. Иван, ворча, перебрался на освободившееся кресло.

– Там, в столе ниша. В ней тетрадь-черновик. В ящике – карандаши и ручки. Можешь взять логарифмическую линейку!

– Не надо… - пробурчал сын и, взяв черновик и карандаш, принялся считать.

– Один час и сорок семь минут. – сказал он, закончив расчет.

– Ну, пока ты считал, остался час сорок четыре минуты. Но да, все верно.

– И мне тут сидеть? Скучно же!

– Так управлять страннолетом – это не игрушка! И не мультики смотреть. Это работа. Так что, привыкай. А вдруг потребуется коррекция курса? Помнишь, в прошлый раз как я три часа непрерывно штурвалом дорабатывал? Совсем нескучно было!

Сын хмыкнул, выражая своё несогласие со «скучной работой».

– А что бы тебе было чем заняться… - подошел к нему, и достал из ниши потрепанную книгу. – Вот тебе задачник. Сиди, разбирай тут и математика и алгебра с геометрией…

- Пап! Мы ещё в школе алгебру не учили!

– Там все популярно описано – задача и её решение. Сиди, вникай.

Я достал логарифмическую линейку и книжицу по работе с ней.

– И вот это изучи заодно. А я пока пойду пассажиров проверю и в агрегатный отсек загляну. Тебе все понятно?

– Угу… - мрачно пробормотал Иван. – Через полтора часа я сменю тебя. – потом повернулся к Кузе.

– А ты смотри за приборами! И, если что, сигнализируй Ивану!

Кибер послушно просвиристел и сел на правое кресло.

– И шторки закрой!

– А зачем? – спросил сын, оторвавшись от задачника.

– Миражи. Кроме бескрайнего неба тут можно увидеть то, чего не существует. И не всегда эти миражи безвредные. Я-то к таким видениям привычный, а тебя они и смутить могут и напугать. Так что, закрой шторки.

Иван вздохнул, встал со штурманского кресла, подошел к командирскому месту и опустил жалюзи. Я посмотрел на это и прокомментировал:

- Мог бы и Кузе приказать, а не бегать с места на место. Ладно, я вниз, проверю наших пассажиров и груз, потом в агрегатный.

– К… Шарги?

Я молча кивнул и вышел.

Глава 7

«К Шарги?»

Конечно. Мне надо проверить, как там наш «третий член экипажа» - не зря же я получал на себя «усиленный» двойной паёк. Спустился в тамбур и, открыв дверь, заглянул в грузоотсек. Оба курьера так и сидели на своих местах, пристегнутые.

– Можете отстегнуть ремни. И, если надо, посетить уборную. – сказал я им. – Она, как я и говорил, тут, за переборкой.

Оба курьера синхронно кивнули – мол, понятно, но пока не надо. Я пожал плечами – ну как знаете, и закрыл дверь. Затем зашел в аппаратный отсек. Шустрик сидел в углу отсека, свернувшись в этакий полуметровый сегментированный овоид. Когда я коснулся ручки двери, что вела в агрегатный отсек, он не шелохнулся.

«Значит, можно…»- решил я и открыв дверь, зашел внутрь.

Треть этого помещения занимал цилиндрический кожух, под которым находился конвертер, что вырабатывал энергию для всего страннолета. Сейчас он работал на четверть мощности и негромко ровно гудел – странное пространство содержало в себе немало энергии и сейчас мы летели за счет преобразования поступавших на варп-антенны тахионных излучений.

Остальное пространство отсека мы использовали как кладовку – тут лежали свернутые чехлы, несколько ящиков с ЗИПом, контейнеры с запасными энергокристаллами и…

И ещё тут обитал наш третий член экипажа.

– Шарги! Ты где? – спросил я, смотря на ворох чехлов и нескольких лоскутных одеял, что были свалены в кучу. Одеяла зашевелились и из-под них сверкнули две алых черточки.

– Вылезай!

«Ты… Ты пришел!» - появилась в моей голове мыслесловоформа. Она была наполнена радостью и детской обидой. Затем одеяла были отброшены и из-за чехлов, тихо звеня цепочками фиксаторов, выбралось оно… она – Шарги. Враг в своем исходном воплощении. Моё проклятие и мой крест.

«Я грустила. Ждала. А тебя не было…» - жаловалась она, поднимаясь в полный рост. Агрегатный отсек был в высоту немногим более двух метров, и Шарги не могла встать здесь в полный рост.

«И это ещё мелкий экземпляр. Специально выведенный для службы на подобных кораблях.» - размышлял я, смотря на вставшую передо мной особь. Боевые типы Врага, что создавались для действий на поле боя, были ростом до трех метров. Она шагнула ко мне и обняла, прижав к груди.

– Шарги! Ты что, не мылась? – возмущенно проговорил я. В самом деле, пока она пряталась под своими лоскутными покрывалами, запах немытого тела и чего-то испортившегося, почти не ощущался. Зато теперь, особенно, когда я ткнулся носом в её груди…

«Я… Не выходила отсюда. Мне было страшно.»

- Ну, в уборную-то ты же выбиралась? Или?!...

«Терпела… И уже еле сдерживаюсь.»

- Бегом в туалет! – рявкнул я, а потом вспомнил, что там могут оказаться курьеры и тогда точно конфликта не избежать, крикнул: - Стоять! Я посмотрю вначале, есть ли кто посторонний…

Выглянул в тамбур, приоткрыл дверь уборной – никого. Потом вернулся обратно и достав из-за пазухи заветный ключ, взятый в сейфе,разомкнул замки спецфиксаторов, освобождая Шарги от «кандалов» и отключил кабель соединяющий «устройство» на шее Шарги и аппаратуру варп-навигации. Так-то длины всей этой «сертифицированной бижутерии» хватало почти до кабины, но сейчас это все будет брякать и к тому же придется оставить открытыми все двери.

– И на себя накинь что-нибудь! – сказал я ей. Шарги, как обычно была только в «боевой сбруе», что представляла собой комплект оплетающих тело ремешков – такой «наряд» у таких как она нужен был для фиксации на месте навигатора, крепления на него различных элементов снаряжения а так же…

«Кто бы мог подумать, что подобный БДСМ-наряд ещё и для «некоторых игрищ» используется!» подумал я, вспоминая, как это было… Потом прогнал из головы эти неприятные(хотя, как сказать…) воспоминания.

Шарги, накинув на плечи самодельное «пончо» поспешила «по своим делам». Ну а я стоял в тамбуре и караулил, что бы из грузоотсека не вышли альвы – мне совершенно не хотелось, что бы они увидели живого врага. Да и Шарги может не сдержаться – несмотря на то, что она как Враг была абсолютно безобидна и никогда не проявляла агрессию, неприятные прецеденты, увы, были… Наконец, через десять минут дверь осторожно приоткрылась и Шарги быстро вернулась в аппаратный отсек. И я следом за ней. Она села на ящик с ЗИПом и снова грустно посмотрела на меня. Ну, так я воспринимал эту мину на её морде – на меня смотрели два больших темно-синих глаза с алыми черточками, что были у неё вместо зрачков. Ещё она сложила «домиком» свои тонкие брови. Правда, все это портил жуткий оскал – даже у таких «миролюбивых» особей, как она был полный набор клыков, между которыми, как у собаки в жару, свешивался длинный, ярко-красный, раздвоенный на конце язык.

«Почему ты не приходил?»

- Ко мне приехал сын… - я встал и стал присоединять кабель к разъему, что находился на устройстве, на задней стороне шеи. Это «устройство» охватывало шею, заднюю часть головы и доходило до затылка, походя на этакий полуоткрытый шлем. Затем я нацепил один из фиксаторов – на ногу. Так, на всякий случай…

«Ух ты! Это же он ввел корабль в пространство? А я чувствовала, что это кто-то, совсем как ты, но моложе и пахнет как… как ребенок!» - перебила меня она. – «Можно я пойду к нему? Я его так давно не видела!»

- Потом. Я сейчас принесу тебе паёк, поешь. И… приберись тут, а то пахнет.

«Да, конечно! Извини…»

Шарги начала суетиться, но когда это делает Враг ростом под два метра в столь тесном помещении, то стало немного опасно – а ну как нечаянно когтями полоснет?

– Осторожней! – прикрикнул я. – И спокойней, не надо лишней суеты, а то опять запутаешься и кабель перекрутишь...

«Ой… Извини.»

Шарги отыскала в куче вещей мешок и затолкала в него наиболее пахучие тряпки. Потом завязала его и сунула за кожух конвертера. Ну а я вышел и отправился за пайком. Но первым делом проконтролировал Ивана, заглянув в кабину.

Вовремя – потому как он вообще занимался не тем, чем должен заниматься навигатор во время полета.

-…Вот, Кузя, смотри сюда! Вот это – кнопки управления. А это… - Иван показывал киберу какую-то электронную игру, ещё довоенного выпуска. Что-то вроде портативной консоли с небольшим цветным экранчиком, на котором прыгала какая-то кракозябра.

– Иван! – рявкнул я. – Ты чем сейчас должен быть занят?

– Ой! Папа! Я тут Кузе игру показывал…

- Ты не туда смотришь! – сердито сказал я и указал на приборную доску. – У тебя вон, уход с курса!

В самом деле, желтая стрелка курсопрокладчика сдвинулась на два деления. В принципе, это в пределах погрешности, к тому же Шарги сейчас подключена к аппаратуре и отслеживает полет. Но порядок должен же быть!

– Прости, пап, я сейчас…

Иван суетливо убрал игрушку в рюкзачок и пересел на место пилота-навигатора. Взялся за штурвал и стал пытаться вернуть стрелку на курс. Но у него получалось плохо – штурвалом он отрабатывал резко, поэтому стрелка, вместо того, что бы плавно встать на место, стала метаться следом за рывками штурвала. Корабль тоже стал дергаться и рыскать.

«Как бы пассажиров не укачало…»

– Иван! Успокойся! Надо плавно и аккуратно, тут управление немного инертное!

Я сел рядом, взялся за дублирующий штурвал и помог ему вернуть страннолет на курс. Потом снова отработал «Захват» и корабль пошел ровно.

– Пойми, Ваня, тут нельзя отвлекаться. Управление страннолетом очень зависит от навигатора. И от того, чем сейчас занят его мозг. Поэтому стоит ослабить контроль и позабыть про курс, то он может уйти неизвестно куда. Нельзя ни спать, ни смотреть «веселые картинки», ни с приставкой играться…

- Поэтому у тебя тут не видеоплеера?...

– Да.

– И ты что, если рейс длинный, все время не спишь?

– Ну… Когда как. К тому же у меня…

- Ты на тетю Шарги управление передаешь?

– И так делаю. Но! Запомни, так делать запрещено, это нарушение инструкции! И никому об этом не говори!

– Понял! – кивнул Иван. Потом, после некоторого молчания он спросил: - А то, что я там, сидел задачки решал, не сбивает корабль с курса?

– Если ты будешь регулярно приглядывать за приборами, то нет. К тому же твои мысли были связаны с навигацией. – я задумался, как бы ему популярно объяснить малопонятные законы «странного пространства – варпа».

– Видишь ли, полет через это пространство очень зависит от навигатора. Точнее, от того, о чем он думает. Это тот самый вариант, когда мы своим воображением регулируем измерение…

«Блин! Сам запутался…»

- В общем, тут присутствует…

- Эффект наблюдателя! – радостно воскликнул Иван.

– Ну… где-то так. Как ты будешь смотреть, так ты и полетишь. Я глянул на счетчик времени – до следующего репера-маяка осталось сорок минут. – Через сорок минут я возьму управление на себя и поведу корабль дальше.

– А я? Я ещё буду управлять?

– А ты будешь выводить «Козерога» из пространства. И сажать его. Всё, сиди тут и не сильно отвлекайся.

Я вернулся в бытовой отсек, взял судки, бутылку компота и коробку с пайком и пошел в агрегатный отсек кормить Шарги.

Глава 8

Шарги жадно накинулась на еду. «Первое», наваристую солянку, обильно сдобренную кусочками колбасы, она выхлебала в два глотка. Да и котлеты ухнули как бездонную пропасть. Но, увидев мой укоризненный взгляд, смутилась, виновато зарычала и пшенную кашу уже ела спокойно и размеренно, ложкой. Потом снова съела пару котлет и уже после этого принялась за сладкую творожную запеканку, обильно политую сгущенным молоком.

– Наелась? – спросил я после того, как она, сыто рыгнув, отставила пустую бутылку из-под компота.

«Да! Это Семка готовил?»

- Наверно.

«Скажешь ему «спасибо»! Очень вкусно! И сытно!»

- Скажу. Ладно, я пойду…

«Посиди ещё немного…» - Шарги осторожно взяла меня своей когтистой рукой за запястье. «Мне скучно… И грустно… Когда тебя рядом нет…»

- Хорошо, ещё десять минут у нас есть.

«Расскажи, как ты провел эти дни?»

Шарги не могла свободно гулять – ей это было запрещено. Она даже с Зауром не общалась – боялась, да и говорить с ним, так как я, не могла. Вот и сидела она целыми днями напролет внутри «Козерога», боясь всего что вокруг.

Иногда я брал разрешение и приводил её к себе в квартиру, но там она содержалась в специально оборудованной комнате, за которой и приглядывал кибер Фися. Зато она часами сидела у окна и разглядывала окрестности. Поэтому в обычные дни единственным «окном в мир» был я, рассказывая и мысленно представляя, что делал. Ну а Шарги, взяв меня за руку и прикрыв глаза, «считывала» эти образы. Ещё она любила, когда мы прилетали в какое-нибудь захолустье. Тогда я договаривался с комендантом местной посадочной площадки и выводил Шарги на прогулку – людей там не встретишь, вот она и гуляла вместе со мной. К тому же некоторые коменданты разрешали ей ночевать не на корабле, а в профилактории, но с учетом, если там был особая комната. Там, куда мы летели, как раз такая была.

«Всё верно, двадцать третья исследовательская станция получила разрешение от Ордена на подобные комнаты. Он в них содержали различные образцы, что к ним доставлялись.»

Затем я почему-то вспомнил Верхосвятский монастырь – в его кельях я(вместе с Шарги) провел почти полгода – это была так называемая «реабилитация». Меня на неё отправили после неудачного восстановления.

Ну, как неудачного… Тело-то я получил…

«Да пошло оно все в пень! И…» я выразительно выругался про себя, помянув всех родственников орденских монахов-десантников, ученых, что провели этот эксперимент и весь этот проект, что они назвали просто и без затей – «Проект «Нелюдь».

Шарги вздрогнула от всех этих мыслеобразов, что внезапно всплыли из глубины памяти и от моей злобы на все, что со мной сделали.

«Милый… Не надо… Мне страшно… я… не… хочу… об этом… вспоминать… Это больно!» - её испуганные мыслесловоформы сопровождались тихим скулением-рычанием.

Больно было и мне – она стиснула моё запястье чуть ли не до хруста.

– Шарги! Успокойся!

«Да-да… Прости… Но я вспомнила, как это было… А я не хочу вспоминать…» - и она попыталась лизнуть мою руку.

- И не надо. Сейчас я расскажу, как мы с Иваном провели вчерашний день!

И я стал вспоминать.

Утром я встретил его на нашей железнодорожной станции – бронепоезд, в составе которого были и пассажирские вагоны, что шел из Казарова в Петровск, стоял у нас меньше минуты. Поэтому я чуть ли не выдернул Ивана из вагона – а то он замешкался, да ещё и сумка его застряла в тамбуре, перенервничал мальчишка. После этого мы дошли до «Трех столбов» и оставили вещи. Затем снова вернулись в Воскресенск и гуляли по городку.

Уж как его только приезжие не называли – и поселком и райцентром и городом… Но для нас, этот населенный пункт, в котором было двадцать семь домов(от трех и до пяти этажей) был городком. Его(городок) словно вырезали из более крупного города – ровные широкие улицы, которые заканчивались тупиками у обваловки, что ограждала поселение от враждебной территории. Таким его «вырезали» маги-геоманты, что постепенно восстанавливали наш мир. Первый месяц, перед тем как заселить поднятые дома, специальный отряд зачищал строения от поселившихся там разнообразных шуршук. И лишь потом в город въехали первые жители из военного лагеря. Здесь жили в основном те, кто служил на летном поле и на станции, что называлась так же «г.Воскресенск». Конечно, «Три столба» стоявшие наособицу, несколько выделялись, но они и находились почти полукилометре за периметром городка, как я уже напоминал, возле летного поля.

Итак, мы гуляли по Воскресенску, посидели в кондитерской, покатались на карусели, что стояла в парке, в центре городка. Потом сидели на скамейке и он рассказывал, как прошел год, с того времени, как мы виделись в последний раз. Рассказал о маме, и о сестре. Что они поехали в Томск, где Ирина(сестра) будет поступать в институт на инженера. В общем, я наслаждался общением с сыном и намеревался провести с ним всю неделю.

Но вечером позвонил Левашов и сказал, что срочно нужно лететь на «Семерку». Вроде времени это займет не так много, всего пара-тройка суток, но все это время Иван будет один. Сидеть и скучать. Поэтому я предложил ему вернуться домой, к маме. Сын отказался, сказав, что мама еще из Томска приехать в Казаров не успеет, к тому же он может и со мной слетать! Ну, я, поддавшись на уговоры и обещания, согласился взять его с собой; перезвонил Левашову и попросил о том, что бы Ивана включили в экипаж. Затем…

Тут мой взгляд упал на вмонтированные в переборку часы.

«Ох ты ж… Засиделся я тут – до перехода на следующий репер осталось чуть больше десяти минут!»

- Шарги! Извини, мне надо в кабину – управление на себя переключать!

«Да, милый, иди. Спасибо за рассказ.» - она смотрела на меня с нежностью. Нежностью Врага, которую только, наверное, могли распознать такие как я.

В этот раз Иван прилежно сидел на штурманском месте и изучал инструкцию к логарифмической линейке.

– Папа! А это классная штука! - сказал он, когда я вошел в кабину. – Без электричества можно считать!

– Верно. – я сел на левое кресло и позвал Ивана. – Садись. Сейчас будем переключаться на следующий репер!

Достал из кармана потрепанный блокнот и раскрыл его на странице, где у меня были расписаны все реперы-маяки на «Семерку».

– Смотри, как только таймер отсчитает последние секунды, у меня будет всего около трех минут на то, что бы перенацелить страннолет на новый репер. Если этого не сделать, то он сделав круг в районе последней точки может покинуть странное пространство. Если это произойдет в начале пути, то нас, скорее всего, выбросит где-нибудь на Земле. Если упустить репер после половины маршрута – то выкинет где-нибудь на «Семерке». Ясно?

– Да!

– Ну а теперь… - я посмотрел на таймер, потом на листок блокнота.

«Так, следующий репер – это «Золотая рыбка»

Это было и смешно и грустно одновременно. Дело в том, что эти самые реперы-маяки все видели по-разному, у кого какие ассоциации – что поделаешь, в этом странном пространстве все зависит от наблюдателя. Так вот, ещё когда я только стал Врагом, эти незамысловатые картинки – фигурки зверюшек, птичек и рыбок нарисованные на кабинках в детском саду, куда я водил дочку, помогли мне сохранить рассудок.

Ну а потом, когда в первый раз повел корабль через странное пространство, реперы приняли этот образ – закрыв глаза, «внутренним взором» я наблюдал вместо звездочек вот эти картинки. И сейчас маршрут на «Семерку» у меня был записан как «Золотая рыбка»-«Медвежонок»-«Зайчик»-«Морской конек»-«Лягушонок»-«Лягушонок»-«Синичка»-«Белочка». Ну и финальный маяк – «Ёжик».

А вот сын видел разноцветные многоугольники. И там, где я видел «Рыбку», у него был «желтый треугольник». «Медвежонок» был «красным шестиугольником», а «Зайчик» - «синим треугольником» И так далее.

– Готов? – спросил яу сына.

– Да!

– Теперь смотри, снимаем предохранитель с тумблера «Сброс репера» и включаем его. Индикатор «Захват» погас. Затем, я беру рукоять курсопрокладчика и… - прикрыв глаза, я увидел множество разных картинок, что висели в бездонном черном пространстве. Не отвлекаясь на дальние, что расплывались, словно тая в бесконечности странного пространства, я окинул взором ближайшие. Выбрал из них «Золотую рыбку» и, управляя штурвалом, навел стрелку, символизирующую корабль, на неё.

– Папа! «Захват» горит! – услышал я Ивана.

– Хорошо. – сказал я и открыл глаза. Стрелка курсопрокладчика четко указывала новый курс, «Захват» светился зеленым цветом, а таймер стал отсчитывать следующий отрезок пути.

– Теперь еще полтора часа? – спросил сын. – Нет, этот отрезок покороче, пятьдесят три минуты.

– Они разные по продолжительности?

– Так и есть. Самые короткие отрезки – в середине пути, там нужна постоянная коррекция курса. Это происходит из-за непонятных помех, что сбивают корабль с пути. Поэтому мне придется тут сидеть за штурвалом, вручную управляя курсопрокладчиком.

– А Шарги?

– Что «Шарги»?

– Она разве не скорректирует курс «Козерога»?

– Скорректирует. Но у неё главная забота – минимизировать помехи.

– А как с этим на новых кораблях справляются? Там что тоже, на привязи кто-то вроде твоей Шарги сидит?

«У кое-кого сидят. Но это не афишируется. И стараются подобную навигацию использовать пореже.» Но вслух сказал другое.

– Нет, у них уже новейшая и точная аппаратура. Помехоустойчивая.

– Понятно. – Иван поерзал на кресле. – Пап! Можно мне уйти?

– Конечно. Только…

Я показал на блок контроля.

– Сейчас я его включу и ты мне вслух передашь управление. – нажал на кнопку и, показав ему на прикрепленный справа от него листок со справочными данными, кивнул – мол, начинай!

– Пилот-стажер Иван Бурцев управление передал…- медленно прочитал он стандартную фразу.

– Пилот-навигатор Артемий Бурцев управление принял! – я отключил блок контроля. – Всё, иди, поешь, отдохни.

Глава 9

- Папа! А на войне страшно?

Вопрос застал меня врасплох. Только что он, сидя у меня за спиной на месте бортинженера-навигатора, рассказывал мне, что в школе ему ни кто не верит, что он на самом деле летал на страннолете, как вдруг сын резко сменил тему.

– Страшно. – после недолгого молчания ответил я.

– А чего боятся больше всего?

– Не знаю, у всех страхи разные. Кто-то боится смерти, кто-то увечья…

- А ты, ты чего больше всего боялся?

Тут я замолчал надолго. Я не знал, как правильно ответить на этот вопрос. Вроде бы надо сказать правду, но как сын её воспримет? Поймет ли он меня? И правда ли будет то, что я ему скажу?

– Не хочешь рассказывать? – спросил Иван.

– Нет, думаю, как правильно тебе ответить. – я ещё немного помолчал. – Вначале, ещё во время Второй Войны, когда я впервые попал на фронт, то… То боялся не справиться с задачей. Я был молодым зелёным лейтенантом, который, как говорится, пороха не нюхал. Нас учили, что хоть сдохни, но боевую задачу выполни! И вот я такой прибыл в часть и на третий день мы вылетели в зону боевых действий… Как и многие, что впервые оказались на передовой, я поначалу вздрагивал от громких разрывов, орудийной стрельбы, но через некоторое время я привык к этим звука. Однако потом меня ожидал другой шок – нас привезли на замену выбывших по ранению и гибели специалистов по обслуживанию спецтехники. И я впервые увидел раненых. Причем не легкораненых, а таких, в которых было тяжело опознать людей – с оторванными руками, ногами, обожженными до неузнаваемости. И эти «останки» ещё были живыми – они кричали, просили им помочь…

Тогда я не знал, что пройдет всего шесть лет и я стану таким же воющим от боли «обрубком человека». Но в тот день я не смог ничего сделать – перед глазами постоянно была картина наших предшественников. И это чуть было не привело к срыву той задачи, что была поставлена лично мне и моим новым подчиненным. Затем у меня был очень тяжелый и неприятный разговор с командиром, после которого я понял, что он сам меня пристрелит, если я не выполню приказ.

- …И вот тогда во мне поселился страх того, что я не справлюсь… Видимо это помогло и у меня остался только страх бесчестия в случае невыполнения приказа – страх смерти куда-то отступил. А через несколько месяцев Вторая Война закончилась. Тогда её не звали Второй Войной, эту бойню именовали «Вторым вторжением», «Битвой с Врагом» и даже «Армагеддоном» - последнее сражение Второй Войны как раз разразилось на бывшей «Земле Обетованной» и было очень масштабным, с применением всех видов вооружения, как ядерных боеголовок, так и суперновейших систем, что были скопированы у Врага. Битва шла несколько дней, в ней погибло до двух миллионов солдат, сколько потерял Враг – мы и сейчас не знаем, к тому же, там в основном сражались его союзники, которых полководцы Врага натащили из сопредельных миров…

- Я понял тебя, папа. – Иван остановил мою лекцию-исповедь.

Видимо я перегрузил его «лишней информацией» и он, как положено подростку тут же переключился на другую тему. Да ещё так, как умеют только дети – совершенно не связанную с предыдущим вопросом.

– А вот эти… маяки-реперы, они в странном пространстве откуда? И что это такое?

Вопрос снова поставил меня в тупик. Только что я был в мыслях ещё на фронте, перед глазами проплывали картины выжженной до стекла земли Малой Азии и тут же мне надо было вспомнить несколько теорий, пытающихся «объяснить необъяснимое» – структуру странного пространства.

– Есть несколько теорий… В одной, что сейчас считается более-менее верной, так как её можно описать несколькими математическими формулами, примерно как матрицей из дифференциальных уравнений… - посмотрев на лицо сына, я понял, что с «математическими формулами» ему пока рано знакомится. Тут бы надо попроще.

- …В общем, есть предположение, что это порталы в другие миры. Так, как миры находятся на постоянных местах, то и порталы «висят» в варпе неподвижно, излучая энергию.

На ум пришла гравюра с монахом, что подойдя к краю Земли, просунул голову «под небесный свод», звезды которого оказались фигурными вырезами и подсвечивались снаружи.

«Вот и мы такие же «монахи» - в странное пространство вылезли и дивимся тому, чего понять не можем но охотно используем. А ведь все эти войны и «апокалипсец» нас настиг именно из-за вот этого любопытства – не открой ученые сорок лет назад эффект порталов, то никто бы к нам «с той стороны» не пожаловал!»

- А к этим маякам разве подлетать не пробовали? Это ж сколько новых миров можно открыть! А сколько там всего можно полезного найти!...

– Пробовали. Потеряли несколько экспедиций и престали.

– А почему?

– Ну, по той же теории – маяки-порталы спонтанно выбрасывают энергию, что уничтожает любой материальный объект вблизи. Да и приблизиться к ним очень сложно – там находятся локальные зоны, в которых не действуют привычные нам законы физики. Одна из экспедиций погибла в такой вот зоне. К тому же, хватит с нас «новых и богатых миров», ты что историю в школе не учил? Вам не рассказывали, откуда к нам Враг заявился?

– Рассказывали. Мол, что группа ученых, изучавших свойства порталов и ищущая новые миры для колонизации, наткнулась на мир Врага. И он, узнав о людях, решил нас завоевать…

- Ну, почти верно. – я подумывал, рассказать ли ему о том, что я узнал, когда участвовал в третьем этапе проекта «Нелюдь» - диверсионной операции на территории Врага.

– А вот как другие видят эти маяки? – сын не дал мне возможности переменить тему. – Я вот как цветные многоугольники – треугольники, квадраты, пятиугольник и так далее. Ты – смешных зверюшек видишь. А вот как дядя Слава видит?

«Дядя Слава», или Вячеслав Фуников, что как и я, был из того же проекта «Нелюдь», тоже летал на «Семерку». Правда, он был без моего «довеска» в виде Шарги, его обратное перевоплощение произошло без сбоев. В одном из разговоров, кода мы в очередной раз обсуждали рейсы, то он рассказал, что реперы он видит как… бутылки с самым разным спиртным. Мы тогда рассмеялись, а он и сказал, что когда стал Врагом, то первое, что ему захотелось – так это нажраться в сопли. И он стал вспоминать, что из спиртного он ещё не попробовал. Вот и летает «дядя Слава» по варпу от одной бутылки до другой… А вот Дима, Дмитрий Серов, видел в реперах тех, кто погиб. Видел как живых. И, как он потом признался, они с ним пытались говорить.Виктор, что потом свел счеты с жизнью привязав бласт-гранату к голове, сказал ему, что они его туда зазовут. Насовсем.И вот однажды Дима ушел в странное пространство навсегда....

– Так как другие видят?

– А тебе зачем?

– Интересно! Шарги же вот тоже как-то видит реперы?

– Да.

– А как?

– Она рассказывала, что видит их как… - я задумался – «Она их видит как пентаграммы с символьным кодом – но она и была создана как варп-навигатор. А если задуматься, то её видение чем-то похоже не то, как видит Иван!»

- Она видит как сложные математические формулы. – выкрутился я. – А дядя Слава видит как… как красивую посуду.

– Ясно. Каждый видит по-своему.

– Так я тебе об этом и говорил.

Иван замолчал, видимо придумывал новый вопрос. Но он сказал, что сходит вниз, к «тете» Шарги и поиграет с ней в шахматы. Я кивнул, предупредил его, что бы он не оставлял открытыми двери в агрегатный и аппаратный отсек( а то, мало ли, заглянут туда наши пассажиры! Хотя альвы, несмотря на свой сверхгонористый нрав, отличались четким выполнением приказов и договоренностей. Да и не оставят они груз без присмотра. Сын ушел и я остался в кабине вместе с Кузей, что тихо сидел на правом месте второго пилота-навигатора.

Через час сын вернулся, и, взяв свою электронную игрушку, улегся на койке. К тому времени мы уже приблизились к «экватору» - срединным реперам-маякам, что отмечали половину пути до «Семерки».

– Иван! – позвал я его через полчаса. – Вскипяти чайник и сделай мне кофе!

– Да, пап, сейчас! – он подскочил и завозился на «кухне». Ну а я приготовился перенацеливать курс на «Лягушонка». «Экватор» был знаменателен тем, что после него наступала «ночь» - голубое бескрайнее небо темнело и весь остальной путь пролегал в темноте. Так происходило всегда, вне зависимости от маршрута и его протяженности – половина пути шла при «дневном» небе, половина – «ночью». Так было всегда, когда бы и в какое время ты не вылетал.

А ещё тут встречались локальные флюктуации, что норовили сбить корабль с курса и поэтому, тут иной раз приходилось вести корабль вручную, не выпуская штурвала из рук.

– Вот, папа, возьми! – и Иван протянул мне кружку с напитком.

– Спасибо! – я отхлебнул обжигающую жидкость, взбодрился и поставил кружку в специальный подстаканник. – Принеси ещё крышечку на кружку и проверь, что бы на кухне все было закреплено, может будет трясти! И потом сходи, предупреди пассажиров! А затем возвращайся сюда!

Иван убежал. Ну а я, прикрыв глаза и, дотронувшись до рукоятки управления, попробовал «связаться» с Шарги.

–«Ты меня слышишь»?

– «Да!» - донеслось до меня.

Мыслеформа была четкой но «тихой» - общение шло через аппаратуру варп-навигации, на расстоянии я не мог с ней говорить, она могла лишь иногда транслировать эмоции.

– «Подходим к экватору! Будь готова корректировать курс! И отслеживай флюктуации!»

- «Есть!» - четко, по-военному ответила Шарги.

Дождавшись завершение отсчета я снова, прикрыв глаза навел корабль на следующий репер – «Лягушонка» и тут же почувствовал , как «Козерог» задрожал – начался наш пролет через «вершину».

Вернулся Иван и я велел ему занять место рядом собой, приказав Кузе пересесть к пульту бортинженера.

– Сейчас будем проходить середину. А ты смотри и в случае чего помогай – отслеживай курс, наблюдай за приборами, следи за работой конвертера, за напряжением и показаниями детектора флюктуаций…

Иван внимательно, с серьёзным видом выслушал и стал смотреть на приборную доску. «Козерог» поначалу шел ровно и я даже не касался штурвала. Однако через десять минут детектор показал первую неоднородность, и курс пришлось корректировать, что бы обойти это место.

Следующие полчаса мне пришлось все чаще заниматься ручной проводкой страннолета. А ещё через четверть часа, после перехода на следующего «Лягушонка», «Козерог», словно его мифический «предок», стал «скакать» - корабль дрожал, дергался и постоянно норовил уйти с курса. Иван испуганно смотрел то на приборы, то на меня, не знал, какие показания ему озвучить, но я, привычный к такому, подмигнул ему:

- Не волнуйся! Такое часто бывает! Тут самое главное следить за приборами и держать курс!

Сын успокоился и продолжил следить за показаниями детектора и докладывать мне. Параллельно его словам я «слушал» Шарги, которая помогала обходить неоднородности.

Прошло не больше двадцати минут и все успокоилось. Флюктуации больше не регистрировались, корабль шел ровно, не сбиваясь с курса. Так что, следующий репер мы прошли спокойно. Я сказал Ивану, что он может уйти, и он, облегченно вздохнув, покинул место второго пилота-навигатора и ушел в жилой отсек. Я попросил его ещё сделать мне кофе. После чего он забрался на койку и задремал. Ну а когда остался крайний отрезок, длиной почти в два часа, я разбудил его, позвал и передал управление ему.

– Все, сиди, смотри за аппаратурой, а я пойду, вздремну с часок. Кузя поможет тебе. Перед выходом из странного пространства я подойду. И, если что буди, зови. – я зевнул и пошел в «жилой отсек» где и прилег на койку.

Глава 10

Вроде спал чуть больше часа, а сон был глубокий. Я люблю спать в подобных условиях – гудят двигатели(или, как сейчас, преобразователи и моторы охлаждения), навевая дремоту, особый запах кабины, в котором смешались запахи металла, лака и тому подобное. Мне даже приснилось, будто я опять в том злополучном вылете, когда нас сбили… В тот самый момент, когда по нашему транспорту ударил заряд из Джаггернаута, внезапно вылетевшего из варпа, я и проснулся. Я страхе подскочил и понял, что нахожусь на борту своего страннолета.

«Блин, приснится же… Чего доброго бы увидел, например…»

Я не стал развивать мысль, потому как у меня появилось желание напиться. Водки. Чтобы унять мандраж. Меня немного трясло. Но теперь не от страха, а от ярости – все же я уже не был тем, кто тогда горел в боевом транспорте… Я тряхнул головой, встал, и заглянул в кабину.

Иван сидел на месте пилота-навигатора и… конечно, он игрался с консолью! Однако «Козерог» шел ровно, стрелка курсопрокладчика указывала на конечный репер, что стоял на посадочной площадке нашего места назначения.

«Пойду, умоюсь, проверю пассажиров, посмотрю и покормлю Шарги, и вернусь обратно.»

Включил чайник и пошел вниз. Пока споласкивал лицо, вспоминал различные приятные моменты – идти к своей подопечной в состоянии предбоевой ярости не следовало, она этого боялась. Наконец, успокоившись, вышел из туалета и открыл люк аппаратного отсека. Шарги из агрегатного отсека перебралась в аппаратную и тоже «бездельничала» - она, вместе с Шустриком, рассматривала картинки в какой-то книжке. Точнее, кибер держал альбом и, по знаку навигаторши, перелистывал его – Шарги боялась когтями повредить такую книгу.

«Ты пришел!» - и меня окатила очередная волна радости и нежности. - «А мне Иван книжку принес! Тут картинки красивые!»

И, забрав книгу у Шустрика, протянула её мне. Это был альбом какого-то художника, что рисовал фэнтезийные пейзажи и иллюстрировал сказки.

– Тебе нравится?

«Да! Ты мне такие книжки с картинками редко приносишь, все с текстом. Скучно. И непонятно – я иногда не могу представить то, что там написано!»

- Хорошо, вернемся обратно, я тебе комиксов поищу.

«Ко-мик-сы? А что это такое?»

- Помнишь, в лаборатории тебе такие листы с картинками давали… Ну… Там было наглядно показано, что и как нужно делать?

«Да.» - как-то грустно ответила Шарги.

Она не любила вспоминать про лаборатории. Там ведь с ней всякое делали, было и больно и просто неприятно…

- Так вот, комиксы – это та же книжка, где очень много картинок, которые показывают то, что в других книгах изображают с помощью текста.

«Принеси мне такую книжку!»

- Хорошо. – я поставил на выдвижной столик судки с пайком. – Поешь пока. Нам через полчаса уже из странного пространства выходить.

Шарги кивнула и открыла судок. Ну а я вышел из аппаратной и заглянул в грузоотсек. Оба альва так и сидели рядом со своим грузом.

«Не выходили ни разу?» - подумал я, а потом вспомнил, что Суалин им приказал во время полета не отходить от груза. «Хотя, они так могут – нарушить приказ командира для них дело немыслимое. Но, для сдачи оружия же выходили, правда, по-очереди…»

- Через полчаса мы будем заходить на посадку. – сказал я им. – После того, как погаснет табло Посадка, можете подняться в кабину и забрать оружие.

Альвы снова синхронно кивнули в знак согласия. Разговаривать с Врагом они не стали.

Снова поднялся наверх и проверил, как все закреплено в кухоньке, что бы при тряске во время посадки ничего по кабине не летало. Затем заглянул в кабину, и, выгнав Кузю на место бортинженера, сел рядом с Иваном. Вместе с ним проверили показания приборов, ещё раз показал ему ту часть инструкции, которой надо следовать при посадке.

– Вот, ещё раз внимательно прочти, особые моменты я вот красным карандашом отчеркнул. А я через пять минут вернусь.

Снова спустился в аппаратную, вернул Шарги в отсек с конвертером и надел все фиксаторы. Потом проверил аппаратуру варп-навигации и энергетики, собрал пустую посуду и вернулся в кабину.

Выход их странного пространства был сложнее входа в него. Новые страннолеты могли переместится из ангара на Земле в ангар другого мира не покидая его – это позволяло новое оборудование. А вот мой «Козерог», как я уже упоминал ранее, имел «самолетные рудименты» - вход в странное пространство и выход из него он осуществлял в воздухе, в режиме полета. Поэтому и посадка производилась «по-самолетному» - снижение, выравнивание и пробежка по посадочной площадке с торможением. Правда, наличие такого «костыля» как антигравы, что, как и многое оборудование страннолетов, было скопировано с вражеской техники, позволяло сажать подобные корабли почти как вертолеты.

Одна проблема – антигравы нашей конструкции были весьма «прожорливы» и далеко на них не полетаешь. Да и особой надежностью они не отличались. Поэтому их ставили с «двойным запасом» и старались сильно не перегружать. Хотя, на патрульных кораблях, командиры которых периодически пытались меня убить, уже были очень продвинутые модификации. Однако, на «старых» кораблях все ещё приходилось внимательно следить за этим оборудованием.

Ну и конечно, сама посадка – как говорили летчики, посадку не купишь не за какие деньги. Это(по сравнению со взлетом) очень сложный маневр.

- …Теперь, Иван смотри сюда, в справочник. – я открыл толстенькую книгу, где перечислялись характеристики аэродромов, посадочных площадок и других мест, куда летали страннолеты. – Находишь в таблице параметры нашего пункта назначения. Нас интересует давление на уровне моря, высота точки и давление на ней. Все эти параметры выставляем на высотомере. Он связан с аппаратурой навигации. Это нам нужно для того, что бы выйти из странного пространства над посадочной площадкой. А не в ней или под ней…

- Пап! А что будет, если мы под землей из варпа выйдем? «Козерог» взорвется?

– Нет. Но откапывать нас долго придется. Если это вообще удастся. Всё! Не отвлекай, у нас мало времени! Потом об разных случаях поговорим! – я показал рукой на ещё один индикатор – А теперь смотрю вот сюда!...

Пока я объяснял и совместно с сыном занимался подготовкой к выходу из пространства, таймер перешел в отсчет последних(крайних!) минут. Уже почти пять минут горело табло «Посадка», корабль плавно раскачивался(так бывает перед завершением полета через странное пространство). Иван уже раскрыл шторки на остеклении кабины, но пока там была «ночь».

– Повтори, что ты сейчас будешь делать!

– «Козерог» выйдет из варпа на высоте сто метров и на удалении километра от посадочной площадки. Скорость при выходе… - сын посмотрел на прибор – сто десять километров в час. Постепенно прибирая РУДы и держа курс с помощью штурвала, я, снижаясь, подведу корабль к площадке и совершу посадку… Правильно?

– Всё верно, Ваня.Ну а теперь…

По кораблю разнесся короткий звуковой сигнал – отсчет закончился и теперь у нас было около пяти минут на завершение полета. Иван прикрыл глаза, штурвалом доработал курс и снова на секунду нас вдавила трехкратная перегрузка – «Козерог» покинул странное пространство. Сразу же в окна хлынул дневной свет и по остеклению застучали капли – на «Семерке» шел дождь.

От неожиданной перемены обстановки сын вздрогнул и дернул штурвал. Корабль резко «клюнул носом».

– Спокойней! - сказал я и поправил курс. – Я рядом. Ничего опасного не происходит! Веди корабль, как я тебе рассказывал.

Но у Ивана получалось плохо – он вцепился в штурвал так, что аж костяшки пальцев побелели. Страннолет стало мотать, а тут ещё и ветер и плохая видимость, из-за которой посадочная площадка, казавшаяся с такого расстояния размером с ладонь, мнилась совсем недосягаемым пятачком, на который не возможно приземлиться…

В итоге все посадочные маневры в основном совершал я, делая вид что помогаю Ивану, одновременно держа связь с комендантом посадочной площадки:

- «Семерка-двадцать три!» Это страннолет два ноля сто тридцать три «Козерог»! Запрашиваю посадку!

– Страннолет два ноля сто тридцать три! Вижу вас, посадку разрешаю!

– Какой ангар?

– Третий! В нем уже открыты ворота!

– Принял! Захожу на посадку!

Наконец страннолет, коснувшись шасси мокрого бетона, после короткой тормозной пробежки замер.

– Всё? – выдохнул сын и попытался встать.

– Нет, ещё не все. – и я повел корабль к ангару.

После того, как страннолет закатился в него и ворота закрылись, я перевел все рукоятки в «нулевое» положение. Отключил аппаратуру навигации и другие системы, что нужны для полета через странное пространство. Гул преобразователей почти стих, вентиляторы охлаждения тоже казалось стали едва слышны.

– Теперь проверь пассажиров, груз, открой люк и осмотри корабль… Хотя нет, подожди, сейчас я скажу нашим курьерам, что бы они оружие получили!

И пошел в грузоотсек. Затем Иван, выдал им по очереди пистолеты, выполнил мои указания по осмотру корабля и вернулся в кабину.

– Теперь всё? – с надеждой спросил он. – Полет закончен?

– Ещё нет! Сиди здесь, в кабине, а я пойду и займусь разгрузкой.

К этому времени к ангару подъехали три грузовика и две белые машины – альвы своим традициям не изменяли. Снова была сцена «Враг?! Как такое возможно?!» с хватанием за рукояти пистолетов и мечей, и снова пришлось вмешать «высокому клановому чину», который пояснил своим «нукерам», что это «свои».

Как только альвы уехали, в грузовики забрали оставшийся груз. Причем мне пришлось оправдываться за контейнеры с медикаментами, на которых вместо пломб отправителя стояли печати нашего особиста. Приехавший курьер, принимавший этот груз, попробовал поскандалить, на что я ответил, что мне плевать на его эмоции, я просто завтра отвезу все обратно и пусть тогда он сам объясняется со службой безопасности. Заодно показал ему журнал, с росписью и печатью.

Наконец, в ангаре стало тихо и на корабле остались только я, Иван и Шарги.

– Иван! – сказал я, поднявшись в кабину. – Собирайся и мы пойдем в гостиницу.

– А тетя Шарги? Она тут останется? – Я за ней потом приду.

Через десять минут я, предупредив Шарги, что скоро за ней вернусь, закрыл «Козерога» и мы с сыном, накинув плащи, пошли в гостиницу.

– Вот теперь всё! – сказал я, когда мы вошли в трехэтажное административное здание на краю посадочной площадки.