Сердце из кремня не знает боли. Глаза из стекла не ведают слёз

Глава 1

Нерожденная пришла с севера. Вот уже три дня и четыре ночи шагала она по пыльным дорогам Великой Степи. Её ноги, не зная усталости, месили бурую пыль протоптанного кочевыми табунами тракта.

Нерожденной нравилась степь. Сухая, жаркая, она была полна жизнью старого мира, уже почти не встречавшейся в землях к северу отсюда. Там старую жизнь уже давно вытеснили заросли псевдогрибов и багрового мха, но в степи упрямая и жесткая трава не сдавала свои позиции. Степь была удивительным местом. Продолжая шагать ночами, Нерожденная слышала шорох мелких грызунов и крики козодоев, давно исчезнувших в землях к северу от Кричащего Моря. Но в степи жили не только они. Идя по широкой степной дороге, Нерожденная то и дело натыкалась на навозные кучи, обломки телег и подвод, и иной мусор, который всегда остается там, где прошли люди. Человека она увидела вечером третьего дня. Трое всадников вели дозор у красной от закатного солнца линии горизонта. Когда прошла уже половина четвёртой ночи, проведенной в степи, Нерожденная увидела впереди зарево пожара.

Горел человеческий поселок. Когда она добралась до него, пожар уже практически закончился. Повсюду виднелись следы прошедшего боя. У сгоревших юрт лежали трупы жителей посёлка. Мужчины, женщины, старики лежали вповалку в той позе, в которой застала их смерть. Где-то к северу от поселения слышались хлопки одиноких выстрелов. Она прошла мимо группы молодых бойцов, сгонявших вместе трофейных коней. Впереди, в самом центре погибшего посёлка, Нерождённая увидела группу седоусых воинов, судя по всему обсуждавших итоги удачно прошедшей для них битвы. Она направилась к ним, равнодушно наблюдая, как они рассыпаются полукругом, как бы невзначай поправляя висевшее на поясе оружие.

-Нерожденный Странник! - обратился к ней человек в бронежилете, надетом поверх степного кафтана-дээла, - меня зовут Ванча, я сотник нукеров нойона Ловона, и я рад тебе!

-Это земля нойона Ловона? - спросила Нерожденная, с любопытством разглядывая лежащие повсюду трупы.

-Это ничья земля, - ответил Ванча, - злая земля, земля порчи и скверны. Ни один из великих родов Травяного Ковра не погонит в злую землю свои табуны, и не даст лошадям и быкам воды из местных арыков.

-Злая земля? - переспросила Нерожденная удивленно, - Ты ошибаешься, сотник Ванча. Эту траву можно есть и воду в местных арыках можно пить. То, что ты называешь злой землей, осталось в трех днях конного пути отсюда.

-Истинно так, о Нерожденный Странник! Но чистую землю топтали ноги порченного рода Дзалгана! Чистую воду пили уста порченного рода Дзалгана! И теперь земля зла, и негодна и так будет до самого Цаган Сара, когда под белым снежным ковром земля забудет о скверне и вновь станет доброй!

-Значит это земли рода Дзалгана? - спросила Нерожденная. Ей не нравилась напыщенная велеречивость Ванчи, но слышать человеческую речь было приятно, - это их юрты вы жгли и их людей убивали?

-Нет больше рода Дзалгана! Нойон Дзалган водил свой род по грязным местам, и грязь потекла по жилам рода Дзалгана вместо крови! Матери Дзалгана рождали мутантов с двенадцатью пальцами на руках! Кобылы жеребились двухголовыми уродцами! Люди и кони не живут больше в роду нойона Дзалгана, и потому нукеры праведного нойона Ловона пришли, чтобы перебить чудовищ поганого рода!

-Я вижу лишь трупы людей, сотник Ванча. Как бы не выглядели люди рода Дзалган когда их убивали ваши клинки и пули, но сейчас передо мной лежат не трупы чудовищ, а тела людей.

-Это обман, о Нерожденный Странник! Подлое оборотничество и морок! Пойдём со мной и я покажу тебе истинный вид этих подлых тварей, давно потерявших человеческий облик.

Нерожденная кивнула, соглашаясь. Ей было интересно увидеть, из-за чего один человеческий род перебил и ограбил другой. Нукер отвел её на северную окраину поселения. Там сейчас находилась большая часть людей нойона Ловона. Щелкая хлыстами и гортанно матерясь, они сгоняли скот Дзалгана в гурты, чтобы гнать его дальше со злых земель в добрые и богатые луга рода Ловон. Между пастбищем, где суетились нукеры, и сгоревшим поселением осталась пустая земля, которую обходили по дуге и кони и люди. На земле лежало около сотни трупов. Большая часть тел, как могла заметить Нерожденная, была одинаково одета в кожаные доспехи и мохнатые шапки. Над ними сейчас суетилась молодежь Ловонов, готовя тела к перевозке домой.

-Наши воины, - подтвердил её наблюдение нукер Ванча, - много их погибло, чтобы одолеть чудовище. Если бы мы знали, что неподалеку пролегает твой путь, о Нерожденный Странник, то не стали бы губить храбрых мужей, а попросили бы тебя избавить род людской от отвратительного монстра. Но увы, лишь Небо знает всё.

Она отошла от аккуратно разложенных трупов рода Ловон к другой кучке тел. Их здесь было не больше трёх десятков. Почти все женщины, дети и подростки. В богатых одеждах, которые почему-то до сих пор не тронули мародеры рода Ловон.

-Вот он, о Нерожденный Странник! Чудовище грязной крови, носившие отраву под самым сердцем, скверный нойон Алтан Дзалган!

Он лежал в стороне от сваленых в одну кучу мертвых родичей. Его богато изукрашенный дээл был настолько сильно изорван, что позволял почти полностью рассмотреть тело Алтана Дзалгана.

Тело покрывали черные пятна. Где-то твёрдые, будто чешуя, а где-то влажные, склизкие, покрытые короткими отростками, которые даже сейчас подергивались из стороны в сторону, прорастая из неподвижного тела мертвеца. Пятна покрывали и лицо нойона. Нерожденная определила их как совсем свежие, появившиеся не раньше нескольких часов назад.

-Полип, - сказала она Ванче, - тварь-симбионт, родственник багрового мха. Но он недавно овладел нойноном, иначе таких пятен было бы больше.

-Нет, - покачал головой сотник Ванча, - мудрый нойон Ловон узнал о проклятии Дзалгана от кормилицы его детей, сбежавшей из их нечестивого кочевья пятнадцать зим назад. Она первая принесла весть о детях с черными пятнами. Разве мог человек чистый стать отцом грязных детей?

-Это болезнь, Ванча, - сказал Нерожденная, - она передается и от отца к детям, и от детей к отцу. И как с любой болезнью, с нею можно бороться.

Она подошла вплотную к лежащему на земле Дзалгану и без особого усилия перевернула его на живот. По меркам местных людей, нойон был не очень высок, но невероятно крепок. Мышцы на его руках и ногах были неправдоподобно огромными, словно у накаченного препаратами спортсмена-силача из телешоу старого мира. Присмотревшись, Нерожденная поняла, что ошибается. Это были не мышцы Дзалгана. Это полип подстраивался под своего носителя, сделав его тело сверхъестественно сильными и быстрым для боя с врагами.

-Твои люди погибли от его рук? - спросила она сотника.

-Да, - кивнул Ванча. Пули вязли в его коже, черной и вязкой как битум. Он был так быстр, что легко уворачивался от сабель, а удары его клинка разваливали моих людей напополам. Человек не способен так драться! Лишь демон!

-Кто одолел его, Ванча? Ты? Кого теперь наградит нойон Ловон?

-Никого, - поник головой сотник. - Он просто упал и лежал на земле тяжело дыша, пока мы не подошли и не изрубили его своими саблями.

-На теле ран нет.

-Потому что он демон, о Нерожденный! Я своими глазами видел, как раны на его теле закрылись одна за другой. Правда дышать он перестал.

-Ты не боишься, что он встанет?

-Боюсь, о Нерожденный. Но я уже послал за грузовиком. Он привезет достаточно бензина, чтобы сжечь всех членов этой скверной семьи!

Нерожденная вновь посмотрела на сваленные в кучу трупы. Её взгляд привлекла девочка лет двенадцати. На её теле не было ни крови, ни ран. Она была маленькой и хрупкой в своем ярком нарядном дээле, словно фарфоровая куколка из городов Юга. Бедный ребёнок. Нерожденная заставила себя отвести взгляд. Кремниевое сердце не знает боли. И жалости оно тоже не знает.

-Согласно медицинским файлам из архивов старого мира, полип является доброкачественным симбионтом, который способны подавлять сильные антибиотики. Он легко передается через одежду и прикосновения, но находясь в крови в малых дозах, полип не будет проявлять себя и не будет передаваться детям носителя.

-Что?

-Свитки старого мира гласят, что зелья мудрецов и долгая медитация защитят человека от болезни Черного Полипа, даже когда он проник в его кровь. Нужно быть лишь благочестивым жителем Неба и почитать старших, и тогда проклятие полипа не погубит тебя и не достанется твоим детям.

-Он и правда часто посещал храмы Шлакового Города. Храмы и кварталы алхимиков. И в его шатре мы нашли много ароматного масла для медитаций.

-Вот видишь, сотник Ванча, вы убили не демона, а больного человека, отважно боровшегося со своей болезнью.

-Семь десятков отборных нукеров погибли, пытаясь остановить этого больного человека! - зло фыркнул Ванча, - я сам учил каждого и знаю, какими воинами они были. Нет и не было на Травяном Ковре богатыря, способного одолеть их всех разом!

-Полип следовал желаниям своего симбионта. Пытаясь защитить семью, нойон Дзалган воззвал к симбионту в своей крови, но полип и убил его, забрав жизненные силы взамен на силу и скорость, - Нерожденная не знала, как иначе объяснить сотнику Ванче смерть от сердечной недостаточности.

-В любом случае я сделал, что сделал, - пожал плечами Ванча, - благ был Дзалган, или зол, но теперь его кони будут ходить в табунах Ловона, а значит, сегодня мы совершили благо для нашего рода!

-Да, - сказала Нерожденная, - несомненно, вы совершили благо для рода Лавон.

Уже несколько минут она внимательно смотрела на девочку, с того момента, как заметила, что та дышит. Дышит медленно, осторожно, боясь, как бы её дыхание не заметили жестокие нукеры.

Девочка вздрогнула, когда рядом послышался рык мотора грузовика, но никто, кроме Нерожденной этого не заметил. Ванча замахал руками, крича водителю, куда именно ему следует подъехать.

-Твой нойон очень богат, сотник Ванча. Со времен старого мира прошло много лет. В людских поселениях к северу от Кричащего Моря почти не осталось таких машин.

-Он не из старого мира, о Странник, - радостно заявил Ванча, похлопывая по капоту остановившегося автомобиля. - Его сделали в Шлаковом городе пятнадцать лет назад, и выставили на ярмарке во время Цагаан Сара. Тогда его купил отец нынешнего нойона. Таких грузовиков нынче много ездит по Травяному Ковру. В нем поместится и самая большая юрта, и множество верных нукеров. Но ты прав, о Нерожденный Странник, мой нойон знатен и богат, ибо таких машин у него много.

Нерожденная задумалась о городе, где до сих пор кто-то выпускал автомобили. И это в краю, который считался диким даже в старом мире. Она поняла, что хочет побывать в Шлаковом Городе. Только нужно сперва решить, что делать с девочкой.

Нукеры быстро вытаскивали из кузова грузовика металлические канистры и черные кругляши резиновых покрышек. Вот четверо нукеров подошли к трупам, принявшись поливать их из канистр. Бензиновая струя ударила прямо в лицо ребёнку, забивая нос и рот дурно пахнущей жидкостью. Девочка вскочила, сердито отфыркиваясь и тут же постаралась быстро притворится обратно мертвой. Но, конечно же, было уже поздно.

-Сотник, - закричал один из нойонов, - тут соплячка живая!

-Ну живая и живая, - проворчал Ванча, - что гундеть-то? Залей её бензином как следует, а попытается сбежать - пристрели. Живые, мёртвые, какая теперь разница-то? Огню всё равно.

-Ванча, - позвала его Нерождённая, - отдай мне девочку.

-Нет, Странник, - покачал головой Ванча, - не отдам.

-Она может быть чистой, Ванча.

-Да, Странник, может, - кивнул Ванча, - но она из рода нойона Дзалгана и после гибели всей его семьи, она стала старшей в роду. А роду Дзалгана больше не нужен старший, как не нужна голова мертвецу.

-Я хочу спасти эту девочку, Ванча. - С нажимом произнесла Нерожденная, - я хочу, чтобы она жила.

-Зачем? - Ванча поднял глаза, внимательно осматривая её механическое лицо, - разве вам есть дело до нас, Нерожденные? Вы странствуете, истребляя скверну, и исследуя новый мир. Вы говорите с людьми и порой учите нас мудрости. Но разве вы вмешиваетесь в наши войны? Разве вы разбираетесь в наших склоках? Разве вам не всё равно?

-Нет, Ванча. Мне не всё равно.

-Я не отдам эту девочку, Странник, - сказал Ванча, подзывая жестами окружающих его нукеров. Тебе придется убить меня и моих людей. Думаешь, эта девочка стоит того?

-Она ребёнок, Ванча. Так нельзя.

-Она прольёт океаны крови, когда враги рода Ловона, провозгласят её наследником Дзалганов.

-Вы всегда воюете между собой Ванча. Рано или поздно враги рода Ловона пустят вам кровь, неважно с девочкой, или без неё.

-Проще говоря, тебе плевать на нас, Нерожденный, - усмехнулся Ванча, - как я и говорил.

-Думай, что хочешь, Ванча. Просто отдай мне девочку.

-Нет, - покачал головой сотник, вынимая крупнокалиберный револьвер из богато украшенной поясной кобуры, - не отдам.

Первый удар нанес нукер, стоявший за её спиной. Подчиняясь условному знаку Ванчи, он со всей силы огрел Нерожденную по голове прикладом своей винтовки.

Нерожденную бросило вперед, прямо на дуло взведённого револьвера. Ванча спустил курок, но она успела повернуть голову и пуля лишь чиркнула её, сдирая нос и левую скулу, тщательно выточенные из мягкой латуни.

Процессор завопил о повреждениях, окружающий мир расцвел красными квадратами алармов. Все новые удары летели в голову и спину. Потеряв равновесие, Нерожденная упала на землю. Быстро перевернувшись на спину, она увидела Ванчу, взводящего курок револьвера.

-Жаль что так получилось, Странник, - сказал он, - ты мог принести много пользы Великой Степи.

Она хотела вскочить, но многочисленные нукеры навалились всем весом, прижимая к земле её руки и ноги.

-Жаль, - повторил он, приставляя револьвер к голове Нерожденной, - жаль.

Дикий визг раздался откуда-то справа. Ванча отвлекся всего на мгновение, но этого ей хватило. Взвыли сервомоторы и правая нога согнулась в колене назад, вырываясь из держащих её рук. Щелкнули механизмы, разворачивая ногу коленом вперёд. С силой пневматического молота нога ударило Ванчу в грудь. Тот отлетел, выпустив из руки револьвер. Державшие её нукеры опешили, их хватка ослабла. Пользуясь моментом, она высвободила правую руку, и, получив рычаг, рванулась в сторону, от цепких рук нукеров. Один из них, здоровяк в обшитой бисером шапке, попытался рухнуть на нее всем телом, но она приняла его на ногу и откинула вправо. Второй попытавшийся достать её топором, получил удар металлическим кулаком в лицо. Третьего она подсекла ногой и наконец выкатилась на свободное пространство. Перед ней осталось пятеро. Небритые лица, мохнатые шапки, они заученными движениями рванули на себя винтовочные затворы. Щелкнули броневые пластины спины, из-за правого плеча появилась белая пластиковая рукоять клинка, на которой тут же сомкнулись металлические пальцы. Свистнули пули, Нерожденная бросилась вперёд.

Винтовочная пуля влетела ей в грудь, но Нерожденная не замедлила шага. Выпад и первый из стрелков упал на землю, степная трава под ним вмиг стала красной. Нерожденная подхватила винтовку, выпавшую из рук умирающего стрелка. Клинок с белой пластиковой рукоятью отправился в полёт, проткнув второго нукера. Нерожденная вскинула винтовку.

Выстрел. Нукер, уже жавший на спусковой крючок, упал с простреленной головой.

Выстрел. Пуля четвертого стрелка высекла искры из грудных пластин, заставив Нерожденную пошатнуться.

Выстрел. Падает пятый нукер, так и не успевший выстрелить.

Нечеловечески быстрым движением Нерожденная отвела затвор винтовки назад. Оставшийся в живых нукер не смотрел на неё, возясь со своим оружием.

Они вскинули винтовки почти одновременно. Но Нерожденная всё же успела первой.

Удар. Нерожденная упала на живот. Над её головой вздымались копыта разгоряченного жеребца. Злое ржание слилось с отрывистыми командами всадника. Удар. Ещё удар. Копыта коня били точно в голову. Мир исчез за белым снегом помех. Она всегда так любила лошадей.

Она слепо бьёт вверх обеими ногами. Серый металл глубоко увязает в брюхе лошади. Оттолкнувшись руками, она успевает выскользнуть из-под падающего на землю коня, слыша над собой полное боли ржание и ругань всадника.

Она сделала ещё один перекат и вскочила. Теперь мохнатые шапки повсюду. Нукеры рассыпались на пятерки. В каждой пятерке пять готовых к выстрелу ружей. Следует первый залп.

На сей раз Нерожденная не пытается увернуться от выстрела. Ей нужно было осмотреться. Нужно найти девочку.

Один за другим зазвучали винтовочные выстрелы. Пули крошились о титановое тело Нерожденной, но судя по паническим отчётам процессора, порожденные пулями импульсы серьезно вредили работе внутренних механизмов.

Но отвлекаться на это не было времени. Где девочка? И где Ванча?

Через мгновение Нерожденная увидела их обоих. Девочка, едва удерживая тяжелую винтовку, всё пыталась совладать со слишком тугим для неё затвором. А в это время на неё медленно надвигался едва переставляющий ноги Ванча. В руке сотник держал всё тот же крупнокалиберный револьвер. У ног девочки лежал нукер с выражением жуткой боли на застывшем лице. Из живота воина торчал короткий кинжал, какие в племенах носили только женщины и девочки. Нерожденная также заметила кровавые раны на ногах и в паху. Этот воин умирал мучительно. Но сейчас это неважно.

Ванча остановился и поднял револьвер. Девочка наконец смогла потянуть на себя упрямый металл затвора. Нерожденная знала, что девочка не успеет.

Ближе всего к Нерожденной был тот воин, коню которого она распорола брюхо. Всадник не высвободил ногу из стремени и теперь трепыхался, пытаясь вытащить ногу из под лошадиной туши.

Она метнулась к нему, без труда поднырнула под неуклюже выставленный пистолет всадника, заломила нукеру руку и перехватила ребристую рукоять оружия.

Ванча взвёл курок. Нерожденная подняла пистолет.

Выстрел. Голова сотника раскрылась, словно бутон мака. Кровь, мозг, осколки черепа разлетелись в разные стороны. Ванча упал.

Нерожденная молниеносно перевела пистолет на нукеров, замерших с поднятыми винтовками в ожидании приказа. В обойме пистолета осталось семь патронов. Нерожденная выпустила их все за секунду. Голова, грудь, живот, снова голова. Семеро нукеров упали почти одновременно. Остальные враз оказались растеряны и напуганы. Не слыша команд сотника, они прыснули в разные стороны, чтобы перегруппироваться. Но до этого момента у них с девочкой есть время, чтобы сбежать.

-Ты в порядке? Нерожденная подошла к девочке, так и не выпустившей из рук винтовку, - пойдём, у нас мало времени.

Сбежавший водитель оставил ключ зажигания в замке грузовика. Электронная память услужливо подсказала, что делать дальше. Пронзительный рык двигателя сменился мерным урчанием. Нерожденная вывернула руль, выезжая на дорогу. На лошадях они их не догонят, нужно только как следует разогнаться.

-Сейчас будет трясти, потерпи пожалуйста.

Нерожденная выжала педаль газа до упора. Грузовик вновь взревел, стремительно набирая скорость. Их подбрасывало так, что их макушки бились о потолок кабины. Степные пейзажи слились в один сумасшедший калейдоскоп. Теперь главное оторваться. Лишь бы хватило топлива!

Ночь уступила место предутренним сумеркам. Нерожденная сбросила скорость, решив, что они уже достаточно оторвались. Яростное рычание двигателя сменилось мерным гудением. Бензина, по расчетам Нерожденной должно было хватить ещё километров на триста.

Нерожденная посмотрела на девочку, забившуюся в самый угол кабины между дверью и пассажирским сиденьем. Стоило им отъехать от сожженного поселения на безопасное расстояние, как девочка заплакала. То, что началось как жалкое хныкание, очень быстро переросло в настоящую бурю. Девочка выла, колотила своими маленькими кулачками приборную панель автомобиля, снова выла и сыпала проклятиями роду Ловон. Постепенно истерика кончилась. Последний час девочка молчала, равнодушно глядя на пролетающие метры дороги. Нерожденная начала беспокоится.

-Как тебя зовут? - спросила она девочку.

-Сарнай, - ответил та ровным голосом.

-Ты дочка Алтана, Сарнай?

-Внучка. А как зовут тебя, Нерожденный? - всё тот же ровный, спокойный, абсолютно не детский тон.

- В Яслях нам не дают имён. Имена, как правило, нам придумывают те, кого мы встречаем в пути. На севере людей с каждым годом все меньше. Старые поселения пустеют, а новых не появляется. Люди живут под бетонными куполами в глубоких подземных норах. Они суровы и не склонны болтать по пустякам. Тем более, с "роботом", как они нас до сих пор называют. Вот и получилось, что у меня до сих пор нет имени.

Девочка слушала с огромным интересом. На последней фразе она задумалась, смешно теребя одну из десятков косичек на голове.

-Ты великий воин, Нерожденный! Давай назовем тебя Ганбаатар! Это самое подходящее тебе имя.

Нерожденная усмехнулась. Девочка уставилась на неё во все глаза, не скрывая удивления.

-Ты смеёшься? Почему ты смеёшься?

-Вот уже несколько сотен лет каждого Нерожденного, пришедшего в Степь, пытаются назвать Ганбаатаром. И правда, как ещё назвать стального богатыря, если не стальным богатырём? Но боюсь это имя мне не подойдёт.

-Почему?

-Я девочка, - Нерожденная вновь усмехнулась, чтобы скрыть некстати нахлынувшее на неё смущение.

- Нерожденный не может быть девочкой, - безапелляционно заявила Сарнай, - ведь Нерожденные великие путешественники и воители, посланные чтобы истребить врагов человеческого рода. Как так, великий воин и девочка?

- Разве девочки не бывают великими воинами?

Сарнай замолчала и долго о чём-то думала, теребя косицу.

-Я буду звать тебя Цэрэн. - сказала она наконец.

-Долгоживущая?

-Ну да. Нерожденные ведь живут очень долго? Ты наверное столько повидала!

-Да. - Кивнула Нерожденная, - мы живём долго. Но я совсем недавно вышла из Яслей. Можно сказать, что я младше тебя.

-Младше меня, - эхом отозвалась Сарнай, - но сегодня ты билась с лучшими нукерами Ловона и победила. Потому что ты не человек, верно? потому что тебя не могут взять пули и сабли. Выходит, и девочка может стать великим воином, если она не человек?

-Да, Сарнай, выходит, что так. О чём ты задумалась?

-Куда ты везёшь меня, Нерождённая? - ответила Сарнай вопросом на вопрос.

-Не знаю. Пока мы просто бежим. А куда тебя отвезти, Сарнай? Тебе есть, куда идти? У тебя есть родственники в других родах?

-Нет, - помотала головой Сарнай. - Дзалганы давно уже не отдавали невест в другие рода. Ловоны выгнали нас с Травяного ковра за десять зим до моего рождения. Мой дед и мой отец кочевали вокруг Кричащего Моря, пока оно молчало. Ты пришла с севера, Цэрэн, ты знаешь, как там. Травяного ковра там нет, одни лишь жалкие травяные лоскуты, со всех сторон окруженные нечистыми землями. Мой дед сражался там с чудовищами, одно из них и сделало его таким. Когда мы вернулись, мы были слабы и малочисленны. Но мы были злы. Дед с самого своего возвращения отбивал атаки Ловонов. Другие рода молчали, выжидая. Взять из Дзалганов невесту, значило бы навлечь на себя гнев Ловонов. А здесь, к северу от Шлакового Города, Ловонов бояться. Поэтому во всем Травяном Море и нет у меня родичей вне моего рода.

-А твой род погиб, - подвела итог Нерожденная.

-Нет, - помотала головой Сарнай, - он не погиб, Цэрэн. Ведь осталась я.

-Что ж, согласна. Но куда же тебя отвезти?

-В Шлаковый Город, - твёрдо сказала Сарнай, - аким Баро защитит меня. И поможет мне отомстить.

-Такой маленькой девочке рано думать о мести.

-Я последняя в роду, Цэрэн. Я не могу не думать о мести.

Нерождённая вздохнула. ей очень нравилась эта, не по годам рассудительная девочка. Но слова о мести её… Пугали? Да, наверное это было самое точное слово. Она боялась, что в погоне за местью этот ребенок погибнет также, как весь её род.

-Цэрэн, - жалобно позвала её Сарнай, - пожалуйста, отвези меня в Шлаковый Город. Больше мне идти некуда.

-Хорошо, - кивнула ей Нерожденная, - едем туда. Надеюсь, топлива хватит.

Они разговаривали в парке, разбитом во внутренней части храмово-дворцового комплекса акима Шлакового Города. Сам парк был расположен за защищавшими его от ветра каменными стенами древнего дацана. За парком тщательно ухаживали местные монахи. Благодаря их усилиям, здесь можно было увидеть растения, не встречающиеся больше нигде в Степи. А с учётом того, как быстро чуждая флора и фауна вытесняла земные эндемики, возможно, их не осталось и нигде в мире.

-Ты ведь не уверена, что девочка чиста, Нерожденная? Но привезла её сюда, ко мне. А если она опасна? Если в самом сердце моего города появится неуязвимый монстр? Её дед, прежде чем погибнуть, унёс с собой семь десятков отличных солдат. Ты представляешь, что такой монстр может учинить с жителями моего города?

Аким Баро пронзительно посмотрел на Нерожденную Цэрэн. Он был высок, широкоплеч и ещё не стар. Его, характерные для севера черты лица, причудливо смотрелись с золотым шёлковым дээлом и красными сапогами с носками, по степному загнутыми вверх. Он стоял напротив Нерожденной, заткнув пальцы за простой кожаный пояс с висевшей на нём массивной кобурой и смотрел на неё строго и требовательно. Что-то в глубинах электронного разума Цэрэн говорило ей, что он имеет на это право.

-Наших предков создали, чтобы защищать человечество от ужасов нового мира. Уже давно умерли люди, создавшие предков. Но заводы, где их делали, целы. По крайней мере тот, в котором была рождена я. По сравнению с предками, я имею больше общего с людьми. То, что было зашито в них не терпящей возражения программой, донесено до меня образами моей электронной памяти. Но так или иначе, защита людей от непостижимого зла стоит выше всех моих интересов. Даже если я привезла сюда чудовище, люди не пострадают. Я обещаю.

-Убьешь её? Ту, кого так долго спасала?

-Я спасала девочку, аким. В твоем городе много и девочек и мальчиков, которые погибнут, если Сарнай окажется чудовищем. Я этого не допущу.

-Кремниевое сердце не болит, Нерожденная? Так ведь про вас говорят? Мне казалось, что ты привязалась к ней, или я ошибся?

-У таких как я вовсе нет сердца, аким. Ты же знаешь.

-Тогда что заставило тебя вмешаться в устроенную Ловонами бойню?

-Этические установки и правила, заложенные в моей памяти, аким. Тоже, что заставило бы вмешаться обычного человека, если бы он не опасался за свою жизнь.

-Ты и правда похожа на обычного человека, Нерожденная. На девушку. Молодую и наивную, хоть и обладающую колоссальными знаниями в своей электронной голове. Я знал кое-кого из ваших. В них было больше… Машинного.

Медля с ответом, Цэрэн подошла к ступе-суварге и некоторое время молчала, рассматривая древние камни. Эта ступа и этот храм были современниками старого мира. Дворец построили сильно позже.

-Мы эволюционируем, аким. Как правило из нас выживают те, кто находит какие-то привязанности и увлечения. Остальным не интересно жить. Рано или поздно они возвращаются в Ясли и из их запчастей создаются такие как я.

-Наделенные этическими установками и правилами, заменяющими отсутствующее сердце?

-Да. Только так у таких как я могут появится привязанности. И только привязанности позволяют нам жить дальше.

-У тебя уже есть имя, Нерожденная?

-Да. Сарнай дала мне имя Цэрэн.

-Сарнай...И всё же, если она окажется чудовищем, ты убьёшь её?

-В твоём дворце есть прекрасная лаборатория, аким. А в твоём городе живут люди, не уступающие по мастерству учёным старого мира. Почему же ты до сих пор гадаешь, а не говоришь прямо - чудовище спасенная мной Сарнай, или нет?

Аким молчал. Сильные пальцы рассеяно теребили пряжку оружейного пояса. Цэрэн отошла от ступы и зашагала, обходя её по кругу. Баро шёл рядом.

-Это политические интересы, Нерожденная Цэрэн. Я боюсь того, что могут показать анализы. Курултай не сможет призвать Ловонов к ответу по показаниям монстра. А Ловонов давно пора прижать к ногтю. Уж слишком они усилились.

-Но ведь Ловоны потребуют проверки чистоты девочки. Ты не боишься того, что произойдет тогда?

-Боялся. Пока не услышал твой ответ. Ты пообещала, что выполнишь свой долг и твои слова успокоили меня.

-Мудрый аким… Ты ведь используешь нас. И Сарнай и меня. Ты хочешь погубить род Ловона, рискуя жизнью Сарнай и берешь слово с меня, чтобы не рисковать своей.

-Ты права, Цэрэн. Я мудр. Именно поэтому, я никого не использую, а говорю прямо. Я разговаривал с Сарнай за час до тебя. Она требует суда над Ловонами на Курултае. Она готова рискнуть своей жизнью ради мести. Если бы её желание было другим, я бы оставил вас обеих в покое. Гнев Нерожденных страшен и я не хотел бы испытывать его на себе.

-Мудрый аким, - задумчиво повторила свои слова Цэрэн. - Мудрый, честный и безжалостный. Правителей, подобных тебе, долго помнят после их смерти.

-Я не загадываю так далеко, Нерожденная. Мои цели гораздо более конкретны, чем память в веках.

-Например, власть над Степью.

-Да, Нерожденная. Например власть над Степью. Но я стремлюсь к ней честно, воздавая по заслугам тем, кто мне помогает. Если девочка переживет Курултай, я помогу ей восстановить род Дзалганов. И погубить род Ловонов тоже помогу.

-Мудрый, честный и безжалостный, - Нерожденная, остановилась на том самом месте, где начался их обход ступы-суварги. - Спасибо тебе, аким. Ты впервые показал неуязвимой машине, что такое бессилие.

Аким Баро не ответил ей. Просто стоял и смотрел на белую ступу-суваргу. На золоте его дээла и на латуни тела Нерожденной чернели хлопья падающего снега. Ранняя зима пришла в Шлаковый город.

***

Курултай был назначен на праздник Цагаан Сар. Скверная земля рода Дзалганов должна была очистится под покровом белого снега. Теперь настала пора решить, кто будет ею владеть. В Шлаковый Город съехались роды со всей Степи, так что теперь вокруг города из камня, стекла, бетона и кирпича, вырос ещё один город. Город юрт и шатров, где с утра до ночи раздавалось ржание кобыл, блеяние коз и мычание коров, из табунов, приведенных с собой главами родов в качестве платы за множество сделок, торговых и политических, которые заключались сейчас на Курултае. Аким Баро тоже выехал со свитой из своего огромного дворца, поставив свою юрту среди прочих властителей Степи. Главы родов не жалели языков, обсуждая будущее Степи и личные дела. Наконец настал день, которого Цэрэн ждала с ужасом, а Сарнай с плотоядной яростью отчаявшегося человека. Множество раз в долгие зимние месяцы Цэрэн уговаривала девочку отступится и уехать с ней на юг, за Великую Желтую Реку, где со времён старого мира стоят пустые бетонные города, перетекая из одного в другой так, что во всей южной стране нет такого места, из которого не был бы виден бетонный исполин времён старого мира. Люди, которые жили там, сильно страдали от жутких тварей, о каких даже и не слышали в Степи. Цэрэн готовилась отправится туда, по следу других Нерожденных и звала с собой Сарнай. Она знала что там, среди серых бетонных пустынь у неё будет больше шансов защитить девочку, к которой она очень сильно привязалась. Сарнай, потерявшей всех своих близких, была очень нужна забота Нерожденной. Но гораздо больше ей нужна была месть. И потому она, прижимаясь к Цэрэн в холодные зимние ночи, становилась колючей и отстраненной, стоило Нерождённой заговорить о Юге. Нерожденная видела это и понимала, что вне зависимости от результатов суда над Ловонами, она потеряет девочку. В такие моменты она очень жалела, что её глаза всего лишь электронные датчики, укрытые за противоударным стеклом. Она хотела плакать, но не могла, и боль, не находящая выхода копилась, наполняя Нерожденную грустью и смирением. В последнии дни перед Цагаан Саром она ждала Курултая со смирением и нетерпением. Так семья ждёт смерти любимого патриарха рода, давно и неизлечимо больного. И вот наконец, долгожданный час пробил.

Она ждала долгих изматывающих дебатов. Она ждала, что на главу рода Ловон, и его сыновей, вместе пришедших на суд, посыпятся оскорбления и жестокие упреки. А они будут огрызаться и отвечать, до бесконечности растягивая унылое судилище, перетягивая на свою сторону нейтральных вождей и ожидая, пока их враги вынуждены будут уехать к давно ждущим их родам. Её память говорила ей, что такие суды длятся долго.

Но смерть нашла главу рода Ловона, и его сыновей, и тех старших в роду, что пришли вместе с ним и сыновьями, в первый день суда. Смерть соскочила со своего кресла последней дочери рода Дзалгана, и устремилась к ним. К тем, кто погубил её род и лишил её смысла жизни. Нерожденная смотрела, как Сарнай несется к Ловонам, и ни собственные нукеры, ни воины других родов, ни личная стража акима Баро не может, не успевает её остановить.

Нерожденная знала, что под синим дээлом Сарнай, бугрится чернота симбионта, дарующего своему владельцу силу, ловкость и скорость. Знала, как должна поступить теперь. Знала, но медлила, даруя Сарнай её право на месть. Это было всё, что она могла для неё сделать.

Глава рода Ловон, взлетел под самый потолок шатра, чтобы затем упасть точно на поставленное острое девичье колено. Кинжал, вынутый из богато украшенных ножен Ловона, полетел прямо в глаз его старшего сына. Шея младшего сына хрустнула, когда в его голову с нечеловеческой скоростью и силой влетел маленький детский кулачок. Затем настал черед остальных Ловонов - помощников, слуг, нукеров. Всех, кого глава рода Ловон взял с собой на этот злосчастный суд.

Цэрэн поймала на себе взгляд акима Баро. Вокруг кричали умирающие Ловоны, а нойоны прочих родов кричали, призывая убить чудовище. Но Баро молчал. Смотрел на Нерожденную и молчал.

“Ты обещала”, -говорил его взгляд, - “я спрашивал тебя и ты обещала”.

Она действительно обещала. И неважно было, что весь этот суд был театром, разыгранным акимом Баро ради этой последней сцены. Нерожденной уже было всё равно. Чернота покрывала лицо Сарнай. Чернотой налились её глаза. С головы, покрытой черными отростками, сыпались волосы. Она уже не была девочкой. Она была монстром, а монстров Нерожденная убивала. Убивала, чтобы защитить людей.

Свистнул, вылетая, клинок с белой пластиковой рукояткой. Цэрэн прыгнула вперед, наперерез разбушевавшемуся чудовищу.

Как заплакать, когда твои глаза всего лишь стекло?