Серая Слизь

Глава 1

Дождь зарядил снова.

Вернее, Эшу так показалось: небо всего-то стало из грязно-серого трупно-синюшным, да купол в вышине замерцал едва заметными сполохами. Приятные искорки побежали по исполинским скатам, утекая вдаль и успокаивая своей размеренной плавностью, не предвещавшей беды.

Оглядываться же назад не хотелось совсем. Хотелось, чтобы, как раньше: «Старичок» чтоб кряхтел и трещал, но держался, бороня остатки некогда многочисленного вида разумных приматов от незавидной доли. Чтобы Джойс приветливо улыбалась, щёлкая металлическими пальцами и призывно покачивала своим настолько же шикарными, насколько и искусственными бёдрами. Чтобы можно было вновь смотреть на купол, ловя приметы дождя…

Вот только «как раньше» больше не будет, уже никогда. Позади потухшие сектора «Старичка» словно открылись прямиком в космос, прошибая сознание волной агорафобии. Мрачные тучи, почти не страшные, если смотреть на них через стазис поля, сейчас казались необъятными туманными гигантами, рождающими исполинские звёзды.

Сквозь провалы купола наискось хлестал ливень.

Если сверять с календарём, то сейчас был то ли конец сентября, то ли первые дни декабря. Не самое достоверное знание, но вполне себе подходящее время для дождливой погоды — так Хромая Анита рассказывала, пока ещё коптила этот свет. Правда, большого смысла в подобном подсчёте давно уже не было — осень стояла все последние двадцать лет. Дождь шёл столько, сколько Эш себя помнил.

А теперь вместе с дождём на Город падала Слизь.

Затянувшись напоследок синтабом, парень щелчком вспомогательного манипулятора отшвырнул в сторону купола почти целую сигарету, словно пытался ей прострелить уцелевшие сектора «Старичка», и опустил щиток шлема. Чмокнули автоматические гермозатворы, оглашая окрестности характерным «поцелуем Катеньки» — так этот звук называли Искатели. Уже можно было и «босиком», но быть «закупоренным» — просто привычней.

«Не дай бог, пацан, тебя на рейде «Катька поцелует»… Если доведётся, то следи за машиной, иначе она тебя в самый паскудный момент через хуй перекинет», — говорил как-то маленькому Эшу его закадычный друг, Искатель дядя Саша.

Рассказывал, не щадя сопливого ещё парнишку, что разгерметизация за куполом — это всегда смерть, долгая и мучительная. Давал даже послушать записи криков таких бедолаг, ощущавших всё до последнего мига, бившихся от ужаса в стременах посреди недр машины, сбегавшихся расплавом осклизлой плоти на дне кокпита. Искатель говорил, что бывалые операторы, повидавшие всякого на своём веку, и кому довелось так подставиться, подрывали своих драгоценных Ходунов, сгорая с машинами в килотонных вспышках очистительного огня. Все, лишь бы не было этой агонии, жрущей сознание…

А через две недели дядя Саша тоже сгорел. Растаял в яростном рёве пламени, трусливо сбежав и оставив маленького Эша совсем одного посреди безразличного мира, на потеху мрачному небу.

Придавив на пару секунд кнопку стартера, парень очнулся от нахлынувших воспоминаний и разбудил верного друга, что был не сильно моложе самого «Старичка». Повинуясь командам, Ходун заскрипел шарнирами сочленений и развернулся фронтом к бездне провала, расколовшего купол. За спиной Эша размеренно рокотал DEV-реактор — старенький, но оборотистый — а по окрестностям разносилось посвистывание выхлопа. Автопушка давно опустела, но там-то и было всего четверть ленты — тридцать зарядов — потому и не жалко. Есть две гранаты в пусковой установке, да виброклинок на сорока процентах мощности.

«Как дядь Саша говорил?» — усмехнулся Эш, вспоминая. — «Пацан, если за нож взялся, то лучше им же и вскройся — меньше мучаться будешь… Да уж, дядя Саша, шутить ты совсем не умел…»

Ждать оставалось совсем немного — каких-то пару минут, и время это можно было потратить с пользой. Например, помечтать…

* * *

Эмми и Костик его ждать не стали. Как Эш не торопился, выжимая из своего байка остатки мощности и смазки, но к началу празднества не успел. Буквально вломившись в дверь комнаты, что снимал Костя, парень окунулся в сладкий аромат табачного дыма, плывшего густыми, душистыми слоями в свете одинокого светильника под потолком.

Эмми, а для друзей — Эмми Три Буквы — давненько уже обещал притащить настоящего табаку. Пару лет как рассказывал сказки, что знает, где поднять этой отравы, настоящей, с «тех самых времён». Ни Костя, ни Эш балаболу, конечно же, не верили — синтаб хрен достанешь, а он про табак трещит. Да его, наверное, и на Марсе не осталось, а Эмми хотел курево под «Старичком» найти!

Но когда за ухом мягко завибрировал зуммер и Эш щёлкнул пальцами, принимая вызов, в эфир ворвался Костян, вопя дурным голосом, что «… Эмми, сука, нашёл!».

Парни, как зеркальное отражение друг друга, закинув ноги на стол, выпускали клубы дыма в потолок. На столе между ними, как артефакт древней эпохи, лежала пачка сигарет. Эш сразу понял, что эти — настоящие! Просто понял и всё, лишь мимоходом удивившись такому мимолётному знанию. Со всеми бывает подобное, но не всегда вовремя.

Парень даже на друзей не обиделся, за то что они уже сдымили по штуке без него — в пачке было ещё изрядно.

Сделав пару затяжек, и ожидаемо закашлявшись под довольный гогот ребят, Эш развалился на свободном кресле, потертом и продавленном, наслаждаясь этой примитивной радостью. На некоторое время воцарилась тишина. Люди, пускавшие клубы дыма, сосредоточенно изучали потолок.

— Слышь, Эмми, а если серьёзно — где взял-то? — молчание нарушил Костик, задавая этот вопрос, похоже, уже не в первый раз.

— А не всё ли равно? — раздалось протяжное хмыканье в ответ. — Где взял, там больше нету…

— Ну ты, пидрила тихушный… — беззлобно пробормотал Костян, высасывая окурок до фильтра.

— Рот закрой, пока зубы на месте… — так же беззлобно парировал Эмми.

Подобную вольность к себе Эмми Три Буквы позволял только близким друзьям. Всем остальным следовало очень тщательно подбирать слова в разговоре, а ошибиться было очень просто. Эммануил Нойт, ростом почти два метра, мускулистый и подтянутый, был одним из тех немногих фанатов генных модов, что категорически не признавали механическую аугментацию. Да вот только Эмми Нойт был особенным: являясь не менее фанатичным приверженцем гетеросексуальных отношений, парень был обладателем… женской груди шестого размера, туго утянутой вызывающе пошлым бюстгальтером, каждые несколько дней — новым.

На первый вопрос в духе: «А нахрена мужику сиськи?» Эмми терпеливо и сквозь зубы отвечал, что для медитации и умиротворения. Если любопытствующий не унимался, то следующий же вопрос, без разъяснений причин, натыкался на литой кулак Эмми, летящий вопрошающему в морду. В этом деле Эмми Три Буквы не церемонился, ни с женщинами, ни с мужчинами.

Костик, он же «Костыль», прямая противоположность Эммануила, был невысоким и щуплым, зато языком мог болтать за десятерых. Эш, собственно, из-за Кости и попал в компанию этой парочки.

Это случилось, когда Эшборн только вернулся из рейда, завалившись в кабак, чтобы успокоить нервишки. Случайно подсел к незнакомой и странной парочке. Парни разговорились, ополовинили на троих пузырь «Тормозухи» и тут Костика понесло. Жажда объяснить всем присутствующим, что он их на «бую» вертел, причём, не просто объяснить, а ещё и показать, хлестала из парня ручьём.

В итоге Эш вписался за эту парочку в драку, переросшую в жестокое побоище, а затем они всей троицей спешно ретировались из района, преследуемые уже не на шутку разъярёнными местными. Несколько сломанных конечностей, да парочка свёрнутых набок челюстей и разбитых голов — Эмми, расстарался — не оставляли шансов для Эша вернуться на прежнее место жительства.

Проспавшийся Костик, по трезвому делу оказавшийся просто образцом конструктива, за полдня устранил проблему, найдя новому товарищу недорогое съёмное жильё…

* * *

Бортовой вычислитель услужливо увеличил часть изображения, повинуясь едва уловимым профессиональным командам. На размытой картинке, окутанные клубами дыма и заливаемые струями дождя, враскачку вышагивали металлические фигуры. Расстояние было приличным, но опытный взгляд мгновенно выхватывал знакомые очертания. Парочка была такими же Ходунами, как у Эша — седьмая модель «Параллакса», — эти самые опасные, если, конечно, в них операторы не совсем мозги сгноили. За «Параллаксами», отставая, громыхали конечностями давно уже устаревшие артроподы. Совсем вдалеке, на границе чёткости изображения, просматривались машины на гусеничном ходу.

Эти безумные кочевые фанатики были единственной жизнью, постоянно обитавшей за пределами единичных куполов. Администрация Города официально называла их «Психами», не придавая особого значения невооружённым безумцам, но горожане звали их не иначе, как «Ёбнутыми». Эти люди, верившие в очищение через Слизь и утратившие всякую мораль, рождались, жили и умирали в своих машинах, став падальщиками на теле мёртвого мира.

Если бы не лопнули сразу все южные и западные сектора, то «Психов» попросту смяли бы, разобрав на запчасти скупым прицельным огнём. Потеряли бы пару районов — Слизь свое всё равно заберёт, — но Город уцелел бы. А теперь накрыло мастерские, стоявшие на окраинах, растворив дежурную смену и намертво отрезав живых ещё операторов от их Ходунов.

Наверняка нашлись бы отчаянные головы, что смогли бы прорваться к машинам и, выйдя на сближение с «Ёбнутыми», подорвать реакторы — кочевникам всё равно нечем стрелять. Возможно, даже смогли бы спасти Правительственный Сектор с автономным питанием и куполом, укрыв там выживших. Но какой в этом смысл? Этот уголок безопасности будет выглядеть стерильным скальпелем в залитой дерьмом до потолка операционной, и лишь растянет агонию едва дышащего Города.

Так не лучше ли сразу?..

Качнув корпус машины, Эш развернулся немного левее, взглянув на Нойта, словно ища поддержки и совета у друга. Обезображенное тело андроида было изорвано в клочья, заливая рыжей синтетической кровью обломки бетона, но глаза уцелели. Остались такими же как и всегда, но что-то неуловимое из них исчезло. Сияющие и яркие, но мёртвые и безжизненные, глаза Эмми остались глухи к мольбам, следя с немым укором за Сэмом, словно вопрошая:

«Стоило оно того?..»

[Эммануил Нойт. Погиб (деактивирован) 24 ноября 2184 года.]

* * *

— Сэмми, ты дурак или да? — Костя смотрел на Эша так, словно уже сочувствовал о скорой его кончине. — Ты в своём Ходуне, в этот раз наглухо перегрелся?..

— Не пыхти, Костян, — Эшборн выкладывал на стол исписанные и исчерканные схемами пластиковые листки. — Лучше мы это сделаем, пока другие не опередили…

— Да о чём ты вообще говоришь! — Костыль в сердцах хлопнул ладонью по столу, потоком воздуха взметнув схемы. — Ты, похоже, не до конца соображаешь, во что втянуть нас хочешь?! Напасть на конвой? Да ты ёбнулся, братан?! Если тебя размажут из фазеров прямо на месте, то можешь считать, что это и будет твоя самая большая удача!

— Костя, да не вопи ты так, а? — Эш замахал примирительно ладонями. — Не ровен час — тебя услышат и донесут. Вот тогда точно придут, закатают в «кулёк» и выпнут за купол…

— А чего ты ожидал? — спохватившись, Костя с безумным взглядом перешёл на кричащий шепот. — Заваливается кореш и предлагает грабануть конвой с «ячейками»!

Парень поводил неопределённо руками в воздухе, словно не зная в какие слова облечь распирающий его гнев.

— Сэм, да ты же лучше моего знаешь, что рядом с этой хернёй не то, что стрелять, её переносить нужно с опаской! На неё даже смотреть косо не стоит… — Костя округляет глаза. — Конвой до сих пор потому и ездит, что дурных нету подрываться на «ячейках»!

— Кость, послушай…

— Не-не-не, даже не начинай!.. — «Костыль» замахал руками.

— Кость… знаешь… я сегодня на рейде собаку видел…

— Ну точно — ёбнулся… Какую собаку-то? — Костик недоуменно замер. — Ты про барбосов, что Немец на мясо?..

— Не тупи. Говорю же, на рейде…

— Т-то есть… это как? Ничего не напутал? Там же лет тридцать как стерильно всё…

— Есть запись, могу показать…

— Н-но говорят же… Говорят, что даже нефть под землёй эта хуйня выжрала! Откуда собака-то?..

— Из Слизи… — не сводя взгляда с лица друга, вздохнул Эш.

— Да хорош-то!.. — Костик попятился. — Вот сейчас вообще не смешно было…

— Я к ней Ходуна подвёл, — Эшборн словно и не заметил возражения, — а эта тварь смотрит так ласково… И глаза чистые и печальные, прям в душу заглядывает. Кость, на меня люди ни разу так не смотрели, как эта сука таращилась. И не пикнула, даже когда «лапой» сжал, не заверещала… Только серая каша брызнула из-под шарниров…

В комнате повисла звенящая тишина.

— П-пиздец… И чего теперь-то?.. В Администрацию ходил? — упав в кресло, Костик свесил ладони между колен и едва слышно пробормотал.

— А смысл, Костян?

— Верно… Ты потому и задумал конвой обнести? Потому на турели не ссыш кинуться?..

— Я не настолько больной, — криво усмехнувшись, ответил Сэм. — Страшно конечно… Но, Костик, знаешь — собака была страшней. Ты прикинь: я же уже слыхал такие разговоры… Мужики придут с рейда, надерутся «синего» и давай байки травить о том, какую они пиздоту за «Старичком» видали… Я-то думал брешут с пьяни, пар выпускают… но как эту сраную собаку раздавил, так мороз по спине продрал. Ты только задумайся на секунду: что за срань за куполом бродить может?!

— Так что ж ты молчал до сих пор?..

— А смысл, Кость, смысл говорить? Я сам не верил до сегодняшнего дня… Нет и не может быть за куполом ничего. Не должно быть…

— И что теперь, Сэм? — Костик поднял на Эша безразличный взгляд, так не строящийся с тревожным вопросом. — Эта дрянь меняется?

— Откуда ж мне знать. Но говорят, что из древней слизи люди произошли… Почему бы и из нашей чему-нибудь не родиться…

Выслушав невесёлые речи друга и вздохнув, «Костыль» вытащил пачку синтаба, щелчком подбив и закусив фильтр зубами. Подкурил. Протянул другу, но Сэм лишь качнул головой.

На пару минут вновь навалились тишина и молчание.

— Ну, ты и нагрузил, старина, — выпустив кольцо дыма, горько усмехнулся Костя. — Застрелиться теперь, что ли…

— Не, Костик, рано ещё, — взгляд Сэма наполнился серьёзностью. — Рей третьего дня проболтался: ищет «ячейки» он. Хорошие деньги даёт…

— А на кой-ему они? Свой купол строит?

— Вот и я думаю: нахрена? И ничего путного в голову не идёт. Выходит только два варианта — либо взорвать всё к чертям, либо…

— Корабль!.. — подавшись вперёд, в дымном выкрике воскликнул Костик.

— Ага. Добудем «ячейки», притащим их Рею, грохнем эту суку и свалим. На Марс рванём, там, вроде ещё оставались колонии…

Помолчав и пожевав фильтр Костик нахмурился.

— А если лажа, Сэм, если нет корабля?.. Что тогда?

— Не, ну че ты, как маленький заладил: «если», да «что»… — на этот раз Эш позволил себе улыбнуться. — Вот «если», то тогда и стреляйся себе на здоровье…

Нойт примчался часа через полтора. Бледный и не на шутку встревоженный, но по глазам видно — справился.

— Эмми, сколько? — Сэм сразу перешёл к делу.

— Троих нашёл, но третий вообще берега потерял, мозги поплыли… Короче, двое точно есть. Но они согласны только на церебральные модули и «Параллаксы» не ниже шестой модели. Сможешь?..

— Да, не сложно, — Сэм помолчал прикидывая в уме варианты. — Думаю, я даже сразу седьмых пригоню — пускай повеселятся…

— Чё, так просто? Взяли и отдали тебе трёх Ходунов?

— Дежурному скажу, что в залёте у Старшего и нужно механику «протянуть». Так он сам мне ещё трёх Ходунов подкинет.

— А церебральные?.. — потыкав в схему пальцами с зажатой меж ними сигаретой, поинтересовался Костик.

— Херня, тут смонтируем… — беззаботно махнул в ответ рукой Эшборн.

— А ты, бля, не отмахивайся. Что-то слишком просто у тебя всё выходит… — засопел Костя. — Напортачишь — влетим под молотки…

— Так, а чего там с модулями-то сложного? Дёрнул рычаг — кресло вывалилось. Воткнул сам модуль и рычаг на место. Ну, там, пару разъёмов, но это мелочи… Пять минут работы и готово! Суй бошку и лети в свой адреналиновый рай… Гильотины всё сделают…

— Решил турели всё же мясом отвлечь? Не надёжней со сверхдальней снести?

— Не, — Сэм покачал головой. — Там такое наведение и время отклика, что… Задержка ограничена только физическими характеристиками компонентов… Короче, если промажешь — только лапша полетит… А «семёрки» живучие, запас прочности большой. На конвое турели больше против живой силы, поэтому продержатся. Разве что курсовая автопушка… Пока «Параллаксов» будут разбирать, Эмми срубит пушку, а потом DAV на тягаче прострелит. Не промахнись, «красотка», иначе тебя самого расплескают по стенам…

— Не ссы. Я ж не вы, у меня от бухла руки не дрожат…

— Ладно. Дальше: как пушку свинтят, я снесу оставшиеся турели и дам пару гранат в отсек с дронами. Он далеко, в конце конвоя — грузовой не должен детонировать.

— Не должен? Как-то не очень надёжно. А поуверенней? — Костик нахмурился.

— Можно и поуверенней. Ты, уверенно найдёшь тачку… Спиздишь то есть… И по моей уверенной команде, уверенно подрулишь, а я уверенно погружу…

— Да задрал ты уже!.. Понял я, понял…

— Это хорошо, раз понял, — Сэм пододвинул поближе один из листков, тыкая в крестик на схеме. — Потом валишь. Максимально быстро и максимально далеко, вот сюда. Но лучше, вообще на другой конец Города. Я подхватываю Эмми и выдвигаюсь за тобой. В условленном… Да, тут… Подрываем Ходун и валим своим ходом. Поэтому тут должна ждать ещё одна тачка…

— Тоже спиздить?..

— Не, ну ты, конечно, можешь вежливо попросить…

— Да пошёл ты нахер, хохмач, бля!.. Ты лучше вот чего скажи: ну подорвём караван и не подохнем; притащим «ячейки» и Рея завалим; даже этот сраный корабль найдём… Ты как через орбитальную блокаду собираешься?..

— Взорву реактор Города…

Эмми и Костя замерли в нелепых позах, раскрыв рты. Даже разговоры о подобном тянули на «кулёк» и прогулку за купол.

— Хуя-се ты загнул, «военный»… — выдохнул дрожащим голосом Костик, пытаясь непослушными пальцами достать очередную сигарету. — А жить потом с этим сможешь? Это ж почти триста тысяч человек…

— Это всего триста тысяч… Если не сгорят завтра, то послезавтра их сожрут Серые Собаки… — побледневший Сэм уверенно смотрел на друзей.

* * *

Очень давно, в невероятно отдалённом прошлом, наверное лет семь назад, Эш, будучи зелёным салабоном, восхищался собственной проницательностью, посмеиваясь над фразой: «Учебный выезд на Ходуне». Как артропод ездить-то может, если она на двух механических ногах?

«Вот же тупицы», — посмеивался про себя неопытный Эш.

Тогда это казалось невероятно забавным и глупым, и вскрывало перед всевидящим юношеским взором абсолютную некомпетентность всех прочих, кто не Сэм Эшборн. Теперь же, накренив машину вперёд и сорвав Ходуна в тяжеловесную, стремительную рысь, Эш невольно наслаждался плавностью хода стального исполина. Созвучием мысли и отклика, команды оператора и машинного действия. Грохот ступающих под корпусом шасси, казался чем-то излишним, не от мира сего. «Параллакс» просто плыл над улицами Города…

Метров за триста до целей Эш сбросил две оставшихся гранаты, отстрелив их в Ходунов «Психов». Ждать, что на машинах детонирует топливо, не приходилось — странно было уже то, что кочевники вообще могли водить артроподы, непонятно где и чем их заправляя.

Спаренный хлопок термобарического боеприпаса взметнул жирные клубы чёрного, вперемешку с пламенем, дыма, пухлым облаком метнувшегося в пролом секторов. Через миг о корпус долбанула ударная волна, окатив грязными брызгами. Бортовой вычислитель предъявил результат: две машины противника чадили коптящим пламенем, осев на землю. Капсулы были взорваны изнутри, выворотившим их давлением. Даже расстояние и расфокус не могли скрыть, как размытые потёки человеческой плоти, заливавшие разверстую броню Ходунов, меняли свой цвет с тошнотворно-сизого на нейтральный серый…

Разогнав «Параллакс», Эш уже не выбирал дороги, обозначив лишь направление. Проламываясь сквозь дома и лачуги сгустком мощи, сминая опорами всё на своём пути, щёлкнул тумблером, запуская виброклинок.

За копотью дыма было не разглядеть, сколько кочевников шло в пролом городского купола, но вряд ли их будет больше двух-трёх десятков. Откуда бы взяться такому количеству? Главное, чтобы у кого-то из «Ёбнутых» не затерялось в запасах пары зарядов. А то получить «дырокол» в бортовую проекцию в рукопашной схватке — совсем уже кисло. Сдохнешь-то быстро, раньше, чем Слизь сожрёт, но если есть кто на небесах — засмеёт же!

Сблизившись и взметнув хлопья грязи экстренной реверс-тягой DAV-реактора, Сэм почти на полном ходу вогнал клинок в корпус вражеского Ходуна. Отклонив машину назад и влево, провернул в потрохах старенького «Параллакса» гудящую ленту. Вибрация рвала металл, словно мокрую бумагу, развалив машину вместе с пилотом от шарнира в бедре до ключицы.

Брызнув чёрной смазкой и металлическим крошевом, клинок вынырнул из тела врага, замерев на секунду. Эш в тот же миг качнулся назад, отступая и сбивая возможный враждебный прицел, а Ходун «Психа» завалился на бок, взметнув брызги серой воды. Мертворождённый механизм замер на этот раз на века, став последним прибежищем для человека.

Дернув манипулятором, Эш перехватил клинок обратным хватом… и застыл на месте. «Психи» шли мимо, даже не пробуя атаковать! На Сэма не обращали внимания, не пытаясь приблизится или увеличить дистанцию. Машины просто размеренно ступали мимо.

А вдали за ними, в просветах между клубами дыма, виднелось, как через проломы городских стен переваливались неспешные волны увитого венами серого мяса…

* * *

Первый из нанятых самоубийц сгорел глупо и бестолково — вопя какую-то ересь на всю округу, просто пошёл крейсерским шагом на курсовой калибр. За что и был наказан — поймал почти в упор короткую очередь «дудухнувшей» орудийной установки.

От подобного распиздяйства и кинжального огня не могла спасти даже броня «семёрки» — заряды проткнули бронированный корпус кумулятивами, заливая все потроха машины расплавленным металлом, как будто прошли сквозь облачко дыма. «Параллакс» дрогнул и рухнул на грунт, взрыв опорами бетонное крошево и забив тугими струями ревущего пламени изо всех щелей — выгорало топливо, которого было минут на десять работы.

Второй суицидник оказался умней, рванув параллельно маршруту и уводя прицел автопушки за собой. Залп на упреждение попал в цель, но лишь разбило левый верхний манипулятор, вынудив машину слегка покачнуться. Пустой магазин на курсовом орудие отстрелился с характерным звоном — механизм ушёл на перезарядку, давая три с половиной секунды свободного времени.

Турели калибром помельче, как фокус на линзе, свели огонь на машине самоубийцы, метя в суставы ходовой части. В этот момент, грохнув с басовитым гулом, сочный фиолетовый луч метров с трёхсот ввинтился в проекцию боеукладки курсовой автопушки. И следом, почти без задержки, второй луч срезал приплюснутое рыло тягача, выводя из строя реактор. Четверть грамма астата в тот же миг испарились во вспышке реакции, сжигая разом пол тягача и неопасную теперь пушку.

«Семёрка» самоубийцы уже едва шевелилась — конвульсии механических обломков отвлекали внимание, имитируя жизнь. Выведя свой «Параллакс» из-за укрытия, Эш принялся сносить турели, сдувая их с корпуса обезглавленного конвоя прицельным огнём…

Оставшиеся «ячейки» рванули, когда Костя успел свалить.

Сэм, как и планировал, сжёг отсеки с дронами — ни один не выполз из своих крепежей, — с замирающим сердцем перегрузил пять «ячеек» на борт магнитолёта, «позаимствованного» Костей, и на всех парах помчался к Эмми. Повезло, что успел увести машину в старый ливневый канал.

С яростным рёвом, проникающим даже сквозь экранированную броню Ходуна, ударная волна полоснула по юго-западу Города, сметая, как мусор, всё на своём пути. Катящаяся перед фронтом волны раскалённого воздуха взвесь из бетона, брызг металла и человеческого пепла, перехлестнув через бетонные борта канала, швырнула тяжеленный «Параллакс» на дальний край, врубая машину в каменный бруствер…

* * *

Серое мясо сминало тихоходные гусеничные машины «Психов», как пустые жестянки, сворачивая толстенные части обшивки в комья смятой фольги.

«А ведь почти получилось…» — безразлично подумал Сэм, на чистом рефлексе отстреливая уже бесполезный клинок виброножа.

Особого страха парень не чувствовал — чему быть, того не миновать, — но если бы кто предложил пожить ещё, Сэм наверняка не отказался. Было скорее чувство разочарования и апатии: «Зачем-то жил… Что-то делал… К чему-то стремился… А к чему — так до сих пор и не понял».

Эш криво усмехнулся, неторопливо выводя DEV в режим перегрузки: «Хотел просто выжить? Что сказать — достойно… Слизь, она вон тоже — просто живёт…»

Оставалось всего-то придавать гашетку: вибронож с отомкнутым лезвием за пару наносекунд испарит систему предохранителей, а вручную отключенный контур безопасности оставит заслонки закрытыми, возвращая избыток мощности назад в DEV, взметая пламя аутодафе до самого «Старичка».

Палец Сэма дрогнул над лепестком тумблера, а на губах появилась умиротворяющая улыбка: «Просто пожить?.. Да пожил-то, вроде, неплохо…»

Внезапно, в треске помех, глотающих слова, в эфир ворвался крик Кости:

— Сэм, ответь! Если живой… на пеленг! … десять минут, сука! Есть вариант!

* * *

Бездыханное тело Костика почти оплыло серыми ручейками. Остался только изломанный скелет, лежавший в «лапе» манипулятора. Слизь сожрала тело за пару минут, поглотив всю органику.

[Константин Ульманский. Погиб 24 ноября 2184 года.]

Сэм с печальной улыбкой взглянул на останки друга и, хрустнув костями в «лапе», высыпал белое крошево в серые лужи. Доведенными до автоматизма жестами пробежался по приборной панели, вскрывая кокпит оператора. На всю округу громко «чмокнула Катя», и бронелисты разошлись в стороны, впуская в затхлую атмосферу стальной коробки дождливую свежесть.

Повозившись с ремнями, Сэм ухватился за края капсулы и шагнул наружу, прыгнув на клочок земли, что выглядел суше. Бухнув ботинками оземь, замер на миг, ловя равновесие, а затем, с глубоким вдохом распрямился во весь рост. Дождь уже утихал, редкими каплями барабаня по броне Ходуна. Мутные потёки смывали с металла копоть и грязь, обнажая свежие ссадины на стальном теле.

Одобряюще похлопав ладонью по боку машины, Сэм шагнул под редеющий дождь. Огляделся по сторонам, словно ища что-то, а затем, с улыбкой, просто вложил два пальца в рот и раскатисто засвистел. Эхо звонкой трели укатилось в сторону погасшего купола Администрации, безмолвным провалом черневшей на теле мёртвого города.

Неподалёку раздались хлюпающие звуки и одна из луж — та, что побольше — начала вздуваться, вспухая куполом серой слизи. Прошло несколько минут, пока серые ручейки со всех сторон стекались к разрастающемуся пузырю. Округлые формы ломались, изгибаясь и обретая новые линии, принимая знакомые черты. Отрастали тысячи тончайших, как волос, отростков, укрывая контуры волнистым ковром.

Встряхнув головой и сбрасывая с шерсти капли дождя, бурнастый пёс подбежал к Сэму, довольно вывалив язык и ткнувшись мокрым носом в подставленные ладони.

Парень опустился рядом с собакой, запуская пальцы в густую шерсть и почёсывая у псины за ушами.

— Кто мой мальчик, а? — на губах Сэма сияла улыбка. — Соскучился, Малыш?..

Пёс залаял, словно отвечая, на заданный вопрос.

— И я тоже, Малыш, — парень ерошил бурнастую шерсть собаки, игриво дразня её. — Ты уж прости меня, за прошлое… Хорошо?

Пес привстав на задних лапах и навалился на Сэма, с радостным повизгиванием принявшись вылизывать тому щёки. Парень со смехом начал упираться в широкую грудь собаки, с фырканьем защищаясь от слюнявого языка.

— Ну всё, всё!.. Я понял, что ты не злишься… — наконец оттолкнув безмерно радостного пса, Сэм потрепал его за ухом. — Ну что, Малыш, а теперь идем на запад. Говорили, что там, на побережье, должны быть люди…

Поднявшись с колен, и поставив стоймя ворот куртки от прохладного ветра, парень двинулся в сторону заходящего солнца, плывшего где-то высоко в облаках. Рядом с человеком семенил его пёс.

[Сэмюэль Эшборн. Погиб 13 марта 2180 года.]