- Семь нот в оптическом прицеле

Глава 1

Давайте представим, что это мир, который мы все знаем – доигрался. Произошла техногенная катастрофа, и все ценности, которые были присущие нам, уже не такие важные в этом мире. Где: заражённые места, мутировавшее зверьё и люди одичали, и взялись за оружие, чтобы забрать последнее. Старики уже не помнят, как это произошло,а молодые и не спрашивают, они просто пытаются выжить.

Шёл дождь. Дождь, который, как казалось – никогда не заканчивается. Слезы неба, мерно отбивали мелодию остановившегося времени, в стране вечной осени. Его называли – Мыло. За то, что делал всё чисто и не задавал лишних вопросов. Он привычно расположился на одной из проржавевших цистерн, со своим проверенным временем, снайперским комплексом. Продолжая наблюдать за человеком, которого ему заказали за большие деньги. Это было обыденное дело для места, в котором стрелять в людей, принято по умолчанию. Не имело значения, кто перед ним, Мыло всегда доводил дело до конца. Но, у него было одно правило – для начала узнать жертву. У каждого профи, есть свои особенности, своего рода: кредо убийцы. Кто-то выбирает холодное оружие, кто-то не убивает женщин и детей, а кто-то рассматривает своих жертв перед тем, произвести выстрел.

Каждый раз, время было разное. Минута, две... и всё – человек падал, ударившись о пол, изрядно пораскинув мозгами. Основной причиной потери интереса к жертве, у Мыла, почти всегда было одно: человек придя из глубокого рейда или из заражённых мест, не проверял безопасность вокруг, или хотя бы приводил оружие в порядок. Первое, что они делали – начинали жрать. Это и бесило Мыло, после чего он говорил: «Доужинаешь в Аду» и нажимал на спусковой крючок. Но этот человек вёл себя иначе.

Отсыревшие бетонные своды просторных помещений, прогнившие от влаги вагоны на рельсах, дух запустения и вездесущая ржавчина – вечные спутники этих мест. Возможно, раньше это был пункт погрузки или техобслуживания. Сейчас уже не понять, что было тут изначально. Всё ценное растащили, что не смогли унести – сломали. Не выдержав собственного веса, строительный кран, рухнул, проломив крышу. В дыры заглядывало, вечно плачущее угрюмое небо.

Мыло, оставаясь в лежачем положении, вытащил сигарету и машинально, не прикуривая, сунул её в рот. Старые, привычки, как старые раны – всегда остаются с их обладателем. Приникнув к прицелу, он продолжил наблюдение. Борода, так вроде, обозначил заказчик, человека, кого следовало устранить, протянул руки к костру. Жестяная бочка, выгоревшая от «вечных огней», давала немного тепла, но и этого было достаточно. При чём, самое забавное, никто не знал, какой энергией они подпитывались, костры просто никогда не гасли. Любой мог придти, и согреться у таких бочек, в разных местах Зоны.

Человек сидел полубоком к стрелку. На фото от заказчика: Борода был молод, если не сказать – юн. Согрев озябшие руки, тот снял маску и откинул капюшон. Щёки поросли густой щетиной, черты его лица – заострились, загрубели, а в отсвете от костра, в игре теней, выглядели ещё и зловеще. Перед ним сидел, совсем другой человек, словно постаревший на десятки лет вперёд. Видно, что он вернулся из тяжёлого, глубокого рейда в заражённые места. Его изрядно потрепало мутировавшее зверьё, комбинезон разорван и в нескольких местах виднеются покрасневшие бинты. Калашников явно неисправен, валяется рядом. Из оружия только пистолет и нож. Расстегнув комбинезон, Борода закончил обрабатывать раны и достал клочок бумаги из внутреннего кармана. В этом и был интерес Мыла. Ему всегда нравилось наблюдать за такими людьми. Снайпер сосредоточился на клочке бумаги, это оказалась фотография.

Время потрепало фото. Уголки изрядно пожелтели, паутинки трещин избороздили большую её часть, изуродовав до неузнаваемости. Но было отчётливо видно, что на фотографии красивая, улыбающаяся девушка. И судя по взгляду Бороды, от которого веяло болезненной грустью и пронизывающей насквозь обречённостью – было понятно, что эта девушка что-то значит для него. Возможно, именно из-за неё он здесь, в этом месте, пытается найти себя. Посмотрев на фотографию, Борода положил её во внутренний карман и взял гитару. Нежно погладил по струнам, словно, здороваясь, как с девушкой. Осторожно касаясь струн, опасаясь спугнуть зарождающуюся мелодию, огрубевшими пальцами.

И полилась песня. Вначале робко, потом с всё больше нарастающим азартом. Казалось, что играющий на гитаре, пытался вложить всю свою боль в одну песню, словно знал, что эта песня станет для него последней. Надрывный голос, лишь усиливал этот эффект, момент настоящего стриптиза души. Завывающий за стенами, ветер. Марш капель дождя по крыше, отголоски далёкой перестрелки и довольное ворчание мутировавших тварей, пожирающих свою добычу, лишь дополняли картину. И в этом абсолютно брошенном мире, один человек с гитарой – способен на многое. Он пел песню и убийца, который должен был стать сегодняшним убийцей, узнал мотив, под который он в первый раз познакомился со своей женой. Что-то человеческое, давно потерянное, снова пробуждается этой песней. Мыло слушает и понимает, что слёзы текут по его щекам, и он ничего не может с собой сделать, а музыкант продолжает терзать душу несостоявшегося на сегодня киллера.

Пальцы убийцы побелели. Он заметно напрягся. Ведя невидимую борьбу, с самим собой и своими принципами, от которых он никогда прежде не отступал. А песня тем временем продолжалась.

Неведомый музыкант играл, так виртуозно и надрывно. Обрушив на Мыло, всю несовершенность этого мира, позволив оголить свою собственную боль, что стрелок когда-то сумел закрыть глубоко в недрах себя. Музыка, как рентген, всегда показывает, что внутри человека. Даже, того, кто забыл, что это значит – быть человеком.

Закончив играть, человек в ангаре погладил гитару, словно та была – живой, и аккуратно положил на подстеленный спальник. Начал жевать и пить водку. Вот он, на ладони, заметно постаревший и возможно, сбившийся с пути путник. Потерявший всё, что когда-то любил и во что верил…как и он сам. Стрелок, отложил снайперский комплекс, перевернулся на спину, подставив лицо холодным каплям дождя, и надолго задумался.

Сейчас настало время сделать то, что не делал, уже очень много лет. Он засовывает руку во внутренний карман и достаёт фотографию. На фотографии его жена. И он очень долго оттягивал этот момент, хоть и хранил фото под сердцем. Он уже забыл, что такое смотреть на свою возлюбленную. И страх был перед ним… страх в том, что взгляд поменяется. Вместо взгляда любимой, будет взгляд осуждения: «Это ты виноват!» «Это ты не спас меня!». Но фотография осталась прежней. Да, время не пожалела её, фотография была потрёпанная, но там, всё та же прекрасная девушка. Фото, было сделано за день до её смерти. И после этого, человек поменялся и пошёл по пути зла. Спустя несколько долгих секунд, вернув фотографию во внутренний карман, Мыло перевернулся. В очередной раз, взял оружие наизготовку и положил палец на осточертевший за сегодняшний долгий день, спусковой крючок…