Седьмой ангел.

Глава 1. Пробуждение

Он медленно открыл глаза, и осмотрелся, пытаясь понять, где находится. Мягкий, качающийся свет, исходящий от горящих факелов, освещает аккуратно убранное помещение. Обнаружил себя в небольшой комнате. Видимая часть стены и потолок давно требовали ремонта, но при этом выглядели вполне сносно. Рядом с кроватью со стола вкусно пахло едой. Его голодный желудок урчал, и требовал от своего хозяина подробнее исследовать источник этого запаха.

Он попытался встать, но тело не слушается. Сделав несколько попыток, враскачку, удалось только сесть на кровати, опираясь на руки. Комната теперь показалась ему знакомой. Однако память не рисовала никаких образов, дающих хоть какую-то подсказку. Ему казалось, что раньше обстановка здесь была иной, а сейчас она напоминала средневековье. Грубая дощатая мебель, предметы, сделанные по нехитрой технологии, видимо ручным способом. На столе действительно стояли чашки с какой-то едой, по крайней мере, нос его не обманывал, и это уже радовало. Кровать была хоть и удобной, но не казалась ему родной, хотя тело его пока вообще ничего не подсказывало, и плохо подчинялось.

Онемение, которое сковывало его, не давая полноценно двигаться, стало медленно проходить и сменилось острой колющей болью, как будто тысячи иголок впились в его тело. Руки подкосились, и он рухнул на подушку. Но это длилось недолго, потом все отпустило. На лбу выступили крупные капли пота, а в теле почувствовалась легкость и слабость.

«Как я сюда попал?» – мелькает мысль в голове. Пытавшаяся уловить детали, его память постоянно натыкалась на мутные темные пятна, и сейчас представлялась ему одеялом, сшитым из каких-то заплаток. Постоянно всплывали образы, но он не мог связать их в единый сюжет.

Встаёт, и осторожно обходит стол, тело всё-таки ему подчинилось, однако его сердце колотится от тревоги. Прислушивается. В помещении слышен только тихий треск факелов.

«Где все?» – в его голове пока возникают вопросы, без единого намека или подсказки на ответ. Видимо, услышав его мысли, дверь в углу слегка скрипит.

Собравшись с духом, он подходит и снова прислушивается. Слышны какие-то шорохи. Он, открыв дверь, оказывается в пустом коридоре, ведущем к другим комнатам. За дверью в коридоре никого не оказалось. Здесь было заметно прохладнее. Чувство тревоги постепенно нарастало. Заметив на стене ростовое зеркало, он, подойдя к нему, осмотрел себя. Из зеркала смотрел мужчина лет чуть больше тридцати, высокий, волосы короткие и черные, с сединой на висках, на лице щетина с такой же проседью, глаза были серого оттенка, почти бесцветные. Отражение казалось ему знакомым, но память по-прежнему не выдавала никаких других воспоминаний, как будто он видел свое лицо в первый раз. Тело было крепким, но при этом не сильно мускулистым, скорее жилистым. На теле виднелись старые шрамы, намекая на активную деятельность, особенно его внимание привлекли свежие, на плечах, ближе к шее, явно это были следы от когтей, но память молчала. Полученная подсказка намекала ему на тесные отношения с разными зверушками. Слегка дотронувшись до плеча, он почувствовал неприятные ощущения от прикосновения. Да, эти раны получены совсем недавно, но были кем-то обработаны и уже затянулись.

Коридор заканчивался двумя комнатами. Он зашёл в одну из них. Посреди комнаты стоял стол, на котором лежала книга и несколько свитков. Рассматривая свитки, он увидел странные символы и надписи, которые не смог разобрать. Его слуха донёсся шорох в углу комнаты. Он осмотрелся, его сердце заколотилось от волнения. Взяв со стола длинную палку, которую заметил когда входил, он пошел на звук. В углу комнаты находилась куча хлама и старых коробок, источник шороха ушами определялся именно там, словно кто-то шевелился. Он осторожно подошёл и заглянул внутрь кучи.

Там, среди старых коробок на него смотрели два зеленых, не моргающих глаза. Глаза были похожи на человеческие, однако темнота в углу помещения не давала возможность рассмотреть их обладателя. Привыкнув к полумраку, он смог различить контуры существа. Его взор стал улавливать почти человеческое лицо, прижатые остренькие ушки. Кожа существа была темно-серого цвета и без волос. Вдруг в мозгу вспыхнула ярость, он узнал его. «Горгулья!» – рука сразу сделала замах для нанесения удара и ждала приказа завершить. Увидев, опасность, существо отпрянуло назад, вжав голову, и часто заморгало глазами. Парню показалось, что оно сейчас заплачет. Размер существа был всего в пол роста человека, но крылья были гораздо больше и заканчивались острыми когтями. Правда, сейчас они беспомощно растопырились, оголив светло-серый живот.

«Так ты еще малыш!» – ему вдруг стало безумно стыдно, он не понимал причину вспышки своей ярости, поскольку, как ему казалось, он видит это существо впервые. Он опустил палку и, приблизившись к нему, совсем положил ее на пол, откатив подальше, и показав существу пустые руки. Горгулья метнулась назад, испуганно трясясь, она была в панике. Попытавшись успокоить ее, он протянул руку, но она лишь прижала крылья к телу и отступила в угол, спотыкаясь о разбросанный повсюду мусор.

– Я не причиню тебе вреда, – тихо произнес он, стараясь говорить мягко, глаза его наполнились теплотой и почему-то стали мокрыми, – я тоже потерялся в этом мире. Нам нужно выбираться отсюда.

Горгулья осмотрела его руки, и, хотя страх все еще отражался в ее глазах, она начала осознавать, что он больше не представляет угрозы. Постепенно придя в себя, она сделала шаг навстречу. Только частое судорожное вздрагивание тела показывало о сильном пережитом испуге.

Горгулья по-детски наклонила голову вбок и села на пол, хвост в нерешительности замер и не шевелился. Парень, тоже, присел на корточки, упёршись, для удобства одной рукой в пол. Второй рукой он хотел погладить существо по голове, но увидев ее острые когти на лапах, замер в нерешительности, так и не закончив движение. Зеленые глаза, уже с любопытством смотрели на него, уши были прижаты, на шее от макушки до холки топорщилась рыжая грива, такая же кисточка из рыжих волос была на кончике хвоста.

«Интересно, ты мальчик или девочка? – почему-то возник у него вопрос, – хотя, какая разница, да и вообще неясно, а есть ли у этих существ различия?».

Они какое-то время рассматривали друг друга, как вдруг существо бросило взгляд ему за спину и, вскочив, прыгнуло в том направлении, издавая непонятные мурлычущие со свистом звуки. Парень рывком перекатился через плечо и встал во весь рост лицом в ту сторону, куда только что побежала горгулья. Тело само приняло нужную стойку, что немного удивило его, поскольку он не помнил о своих навыках рукопашного боя.

Но то, что он увидел, немного его озадачило. За спиной стояла девушка, к которой со всех лап, даже помогая кончиками крыльев, бежала его новая знакомая. Подбежав к девушке, она подскочила и, обняв, лапами повисла на ней, обвив шею, а крылья существа плащом закрыли спину. Девушка обняла горгулью обеими руками, при этом выронив увесистую палку, громко упавшую на пол. Голубые глаза незнакомки гневно смотрели на него. Взгляд девушки однозначно намекал на адресата. Он посмотрел на упавшую палку и почувствовал, как на его затылке пробежали «мурашки».

Ситуация разрядилась, и более не вызывала опасений, он счел глупым оставаться в положении «к бою», выпрямившись, уставился в глаза девушке.

А её глаза тем временем опустились ниже пояса парня, и кончик губ дернулся в сторону, изобразив усмешку. Проводив взгляд туда, куда смотрела девушка, вдруг почувствовал прилив краски на лице. Он стоял перед ней совершенно голый. Прикрыв себя, он быстро выскочил из комнаты, при этом, уже ничуть не заботясь о безопасности, проскочив в дверной проем мимо девушки, едва не сбив ее с ног. Быстро вбежав в первую комнату, с кроватью, он натянул на пояс одеяло. Только тогда он решил, что его чести больше ничего не угрожает.

Следом за ним вошла незнакомка. Она кинула ему какой-то сверток и демонстративно отвернулась в сторону. Развернув, парень обнаружил в нем нижнее белье и серые камуфляжные штаны с трикотажной камуфляжной футболкой в комплект к ним. Одежда была не новая, но выбора не было. Одев все нижнее, он развернул футболку. На плечах красовались дыры по форме и размеру шрамов на его плечах. Видимо это была его одежда, мелькнула у него догадка.

«Могла бы, и заштопать – пришла в голову мысль, но ему как-то стало неловко, – а с какой стати? Может, она и шить не умеет, спасибо хоть постирала, явно крови вытекло немало» – его легкий румянец, появившийся при этой мысли на лице не остался незамеченным от взгляда девушки. Легкая усмешка тронула ее губы, но тут же исчезла. Футболку парень решил пока не одевать.

Он посмотрел на свои босые ноги, а потом перевел взгляд на девушку, она кивнула, показав, что поняла его, и вышла из комнаты. Вскоре она вернулась с высокими армейскими ботинками, в которые были вложены носки. Он обулся и почувствовал себя намного увереннее, Парень уже не сомневался, что эти ботинки тоже были его, поэтому знал, что размер будет подходящий.

Хозяйка данного помещения, где он очнулся, была среднего роста, чуть ниже парня, фигуру скрывал непонятной формы балахон, с грубыми прорезями для рук и головы. На поясе балахон был подвязан куском веревки, которая подчеркивала талию девушки. Волосы бесформенными копнами, цвета соломы, свисали ниже плеч и были закинуты за спину. Лицо ему показалось вполне обычным, на ногах обуви не было, она стояла перед ним босая. Он не сводил своих глаз от девушки, та смотрела ему в ответ, ничуть не смущаясь.

Дикарка, так он ее назвал про себя, ему не показалась привлекательной. Большее внимание ему хотелось уделить столу с едой, которая своим запахом заставляла желудок сжиматься и требовать от хозяина каких-то решительных действий.

Парень показал на чашки и посмотрел на Дикарку, она, поджав губы, молча кивнула и, отвернувшись, занялась каким-то делом в комнате. Молчаливую обстановку нарушила горгулья, которая, как оказалось тоже была в комнате возле стола. В попытке дотянуться носом до еды она сбила с места стул, который с грохотом опрокинулся на пол.

«Вот я чурбан! – подумал он, – им самим есть нечего, а я тут пирую у них на виду».

– Эй! – голосом привлек он внимание девушки, – садись рядом, поешь со мной.

Дикарка кинула на парня гордый взгляд, но подошла и села напротив. Взяв, из чашки какой-то кусочек, она протянула его питомице, та взяла своей лапкой с руки и съела, затем туда же отправился второй и третий, после этого девушка начала есть сама.

Еда оказалась вполне вкусной и парень, насытившись, решился прервать молчание.

– Это твоя работа? – спросил он Дикарку, показав на раны.

На лице девушки вдруг появился испуг и она замерла.

– Нет, нет, – смутился парень, – ты все сделала правильно, я благодарен тебе.

Глаза Дикарки смягчились, она сделала выдох и улыбнулась.

– Как тебя зовут? – продолжил он разговор. Девушка ничего не ответила, только пожала плечами.

– Ты не разговариваешь?! – вдруг догадался парень, поскольку за все время девушка не вымолвила ни звука, на что получил утвердительный кивок.

«С одной стороны, может это и к лучшему, – про себя улыбнулся он, – но неплохо было бы, как-то прояснить ситуацию про свою персону».

Он не заметил, как на мгновенье лицо девушки нахмурилось, но она быстро взяла себя в руки.

– Ладно, хорошо, это она меня так? – он показал сначала на свои плечи, а потом на существо, которое уже лежало на кровати и дремало.

Девушка вдруг испуганно замотала отрицательно головой, потом спохватилась и, подняв руки вверх, развела их в стороны.

– А, понял, большая? – догадался парень, и девушка кивнула.

– Ты одна здесь живешь? – разговор явно начинал клеиться, и он решил его продолжить. Она сначала кивнула, а потом помотала головой.

– Не совсем понял, – решил уточнить парень, – ты одна, но это не твой дом? – предположил он и девушка кивнула.

– Далеко живешь отсюда?

Она пожала плечами, что немного его удивило.

– Ну, другие люди здесь живут? – изменил свой вопрос. Девушка кивнула утвердительно.

«Уже стало яснее» – подумал про себя парень, а вслух спросил, – можешь проводить меня к ним?

Девушка, испуганно посмотрела на него, потом на горгулью, задумалась и неуверенно кивнула.

– Ты боишься за своего питомца? – вдруг догадался он, вспомнив свой порыв гнева, когда впервые увидел горгулью, – люди угроза для нее, но, может, просто проведешь до места, где они живут, и вы уйдете?

Девушка кивнула уже увереннее и улыбнулась.

– Тогда, если это не твой дом, я осмотрюсь здесь, может, найду чего полезное? – спросил парень, девушка пожала плечами, показав свое безразличие.

Ему не столько хотелось копаться в старых вещах, сколько он хотел разобраться со своими мыслями. А разбираться ему было с чем. Погруженный в себя он не заметил, как зашёл в комнату, где встретил горгулью, и остановился возле стола с бумагами. Опять, уже более внимательно, он стал рассматривать книгу и свитки, но все равно понять текста не мог. Поискав глазами что-то наподобие мешка, парень увидел в углу старый затертый рюкзак. Осмотрев его, решил, что эта вещь еще пригодна для его целей, уложил туда книгу и свитки, что были на столе, решив, что без помощи людей ему их не разобрать. Не найдя более ничего ценного он вернулся в комнату, где ждала его Дикарка.

Все сборы девушки заключались в упаковке остатков еды, которые она завернула в лоскут какой-то ткани. Сверток с едой был уложен парнем в рюкзак.

– Если вы готовы, можем идти, – сказал он. Девушка кивнула и пошла первая, рукой пригласив свою питомицу следовать за собой.

Парень замешкался, надевая футболку. Она хоть и рваная, но лучше чем идти совсем голым. Подхватив рюкзак, уже на ходу надел его на плечи. Лямки рюкзака неприятно задели раны, но подтянув ремни, ему стало более комфортно.

Он вышел из квартиры на лестничную площадку. Дом представлял собой многоэтажное здание. Квартира, в которой он очнулся, была на третьем этаже. Своих новых спутников парень догнал уже на выходе из подъезда. Дикарка внимательно посмотрела на него и приставила палец к губам. Он кивнул, тут и без слов понятно, что впереди опасность и надо двигаться тихо.

Девушка приоткрыла входную дверь и кивком головы приказала своей питомице выходить первой. Та немного помяв лапами, как будто в нерешительности, всё-таки послушала хозяйку и одним прыжком выпрыгнула из подъезда, и, расправив крылья, взлетела.

«Что же там может быть такое страшное, что даже это существо чувствует себя в опасности?» – подумал про себя парень. Вопросительно посмотрел на девушку, та кивком головы показала себе за спину и быстро вышла на улицу. Он решил не тратить время на вопросы, а просто подчинился и выскочил сразу за ней, стараясь не отставать.

Они спрятались за растущими возле подъезда кустами и осмотрелись. Парень внимательно изучал дом, из которого они вышли. Дом оказался двадцатиэтажкой, его угол был разрушен. Квартира, где они находились, легко распознавалась, по заколоченным окнам, остальные окна дома зияли черными глазницами и выглядели совершенно нежилыми. На улице был уже день, трава и деревья стояли зеленые. Жары не было, но в одежде ему было комфортно, правда легкий ветерок задувал через разорванную футболку и неприятно холодил тело.

«Хоть здесь повезло, не хотелось бы замерзнуть в такой одежде» – пронеслась мысль у парня. Улица, на которую они вышли, была усеяна следами бушевавшей когда-то здесь войны. Всюду виднелись воронки, следы от пуль и снарядов. Многие здания частично разрушены. Местами стояла проржавевшая сожжённая бронетехника, с проросшими сквозь нее деревьями.

«Весело тут у вас, было, – невольно вырвалась у него мысль, хотя тут же возникла другая, – где у вас? Это я у них, или они у меня? Или вообще я сам в себе?». Такой каламбур, возникший в голове, его немного развеселил и он улыбнулся. Их глаза встретились, лицо Дикарки было в напряжении, она молча ждала, когда он налюбуется окружающим пейзажем. Увидев, что он готов идти дальше, она осуждающе посмотрела на него, и кивнула в левую сторону улицы, затем, слегка пригнувшись, побежала в указанном направлении. Двигалась она быстро и бесшумно, несмотря на то, что была босая.

«Как ей не больно?» – удивился парень, но выяснять времени не было и он, также пригнувшись, побежал вслед. Горгулья маленькой точкой парила уже где-то высоко в небе над их головами.

Девушка добежала до конца улицы и остановилась, выглянув за угол дома, она перевела взгляд сначала на питомца, а затем на парня. Тот уже успел добежать и стоял рядом, ожидая от нее дальнейших указаний. Ему было совсем не весело, как вначале похода, общее напряжение передавалось ему и в душе нарастало чувство тревоги. Девушка кивнула, и они также, прячась за кустарниками и неровностями, побежали вдоль уже другой улицы. Он не отставал от девушки, иногда успевая поглядывать по сторонам. Здания имели разную степень разрушений, иные были целыми, но носили повреждения, скорее от вандалов, чем от боевого оружия. Что-то в этом пейзаже ему не хватало. Но вскоре он понял. Нет, его не удивили пустынные улицы города, понятно, город разрушен и все покинули его, ну или почти все, он посмотрел на девушку, но, вокруг было именно пусто, не было ни мух, ни комаров, ни птиц, хотя уж насекомые давно бы стали полноправными хозяевами здешних мест. Это открытие еще больше усилило и без того росшую в душе тревогу. Он с опаской посматривал на черные, пустые окна зданий, мимо которых они пробегали, ожидая увидеть там что-то страшное.

Глава 2. Охотники

Пробежав три квартала, девушка остановилась, прижавшись к углу здания и пригнувшись близко к земле. Она бросила взгляд вверх на свою питомицу, та ей в ответ что-то крикнула. Девушка наклонилась еще ниже и стала пристально вглядываться вперед. Парень посмотрел в том же направлении, пытаясь разглядеть, что ее так встревожило. Впереди перед ними открывался небольшой сквер. Куча мусора и поваленных деревьев образовали подобие холма. Его как раз и рассматривала Дикарка.

Вдруг на возвышенность запрыгнуло существо, вернее, нет, не запрыгнуло, а именно появилось. Появилось внезапно, как будто из ниоткуда. Затем также появилось второе и третье. На вид они были похожи на огромных кошек, размером с пантеру, вернее тело было от кошки, но голое, без шерсти, с черным цветом кожи. Безухая голова чудовища была снабжена щупальцами, как у кальмара, которые располагались вокруг пасти, с мелкими загнутыми зубами. Глаза большие, золотого цвета со зрачками, по форме песочных часов. Чудовищные твари поводили головами из стороны в сторону, шевеля щупальцами, которые как змеи извивались в разные стороны, и, также мгновенно испарились, оставив на том месте, где они стояли, небольшое облако пыли. Лицо девушки выражало тревогу, она напряглась до предела. На ее вопросительный взгляд он кивнул, в знак того, что тоже видел существ и понял опасность. Девушка, показав рукой на место, где были существа, затем дотронувшись до голой руки парня, провела ладонью поперек своей шеи.

«Нельзя к ним прикасаться!» – подумал парень, и девушка, как будто услышав его мысли, кивнула. Он кивнул в ответ.

Дикарка показала в конец сквера на дальнюю улицу, обозначив их главную цель. Путь проходил как раз мимо этой насыпи.

– Нам туда!? – изумился парень, девушка испуганно посмотрела на него и, закрыв его рот одной рукой, прижала палец второй руки к своим губам, затем просто кивнула. Она подобралась, как кошка, которая готовиться к прыжку, и побежала в указанном ею направлении, Он без задержки кинулся вслед за ней. Парень бежал, что есть сил, но девушка как будто парила в воздухе, он не то чтобы не мог ее догнать, даже начал отставать от нее. Вдруг Дикарка резко развернулась в сторону парня и остановилась. Он, не успев затормозить, чуть было не налетел на нее, но, увернувшись, она незаметным движением опрокинула его на землю.

Парень не заметил, как у девушки в руках оказались два коротких меча, которые стремительно летели в то место, где только что была его спина. В этом месте из ниоткуда уже появилось то самое чудовище, которое он видел на возвышенности. Лезвия вонзились в морду твари, чудовище издало утробный рёв и испарилось. А руки девушки летели уже в другом направлении, где появилась другая особь. Дикарка работала мечами так быстро и ловко, что, казалось, они появлялись в нужном месте раньше чудовищ.

Парень лежал на земле, а над ним в вихре танца со смертью кружилась Дикарка, он как завороженный смотрел на нее. Она подпрыгивала, перескакивала, крутилась, не давая тварям дотянуться до него. Встать она ему не позволяла, и он, двигая то рукой то ногой, старался дать девушке больше пространства для движения. Вначале это у него получалось плохо, даже был момент, когда он еле успел убрать руку с того места, куда через мгновенье встала нога девушки. Но спустя время он стал, по начинающейся дымке, угадывать, где должно появиться чудовище в следующий раз, и у него стало получаться. Теперь танец со смертью они танцевали вдвоем. Вот одно из чудовищ упало на землю с отрубленной головой и им стало немного легче.

Вдруг, раздалась автоматная очередь, и одну из тварей отбросило в сторону, где она, упав, больше не шевелилась. Танец смерти замедлился, оставалось всего одно чудовище. Угадав, где оно должно появиться, девушка ловким движением направила острия мечей туда. Через мгновенье черная туша возникла перед ее руками. Голова с длинными извивающимися щупальцами попыталась перехватить руки девушки, но прозвучал хлесткий выстрел, и голова монстра взорвалась на куски. Тело чудовища обмякло. парень не успел моргнуть, как руки девушки уже были пустые, и она их протягивала, чтобы помочь ему подняться.

– Что это за твари такие!? – выкрикнул он, – чем это ты их так бабахнула?

Он уже ничему не удивлялся, и логично предположил, что и выстрелы и взорванная голова это дело рук Дикарки.

Та молча вытянула руку в направлении улицы, куда они стремились попасть. Он повернулся и увидел четырех воинов бежавших к ним оттуда. Все четверо были одеты в одинаковые камуфляжные костюмы серого цвета, такого же цвета были на них бронежилеты. Шлема закрыты лицевыми масками, из которых торчали дыхательные трубки. Трое из них были вооружены автоматами, один бежал с длинной винтовкой с оптическим прицелом, по-видимому, снайпер. При приближении солдат, он в снайпере разглядел фигуру женщины. Впереди группы бежал достаточно рослый и широкий в плечах воин, он, добежав, первым заговорил.

– Алекс, чертяга, ты живой!? – воскликнул здоровяк, немало обескуражив Алекса, назвав его по имени, видимо они были знакомы, – какого черта, Алекс, четыре недели мы тут все прочесываем? С ног сбились. Давно бы прекратили уже поиски, но Жрица Монолита приказала тебя доставить живым или мертвым. Видите ли, ей вещий сон приснился! – не унимался здоровяк. Видимо, он очень рад был встрече, и точно был настроен дружелюбно. Парень никого из них не узнавал, но решил, пока это не раскрывать, до удобного случая.

– Да тут такое дело, – начал он, – пришлось задержаться немного, – Алекс натянуто улыбнулся и посмотрел на девушку. Ничего умного ему в голову пока не приходило. Дикарка вопросительно посмотрела на парня.

– Да видели мы, как она зарубила одного из пожирателей, – сказал здоровый воин.

– Двух, – поправил его Алекс.

– Не-е-т, – протянул здоровяк, – последнего сняла Кира, он на ее счету.

Алекс посмотрел на Дикарку, та только пожала плечами.

– А вообще, Алекс, девчонка молодец, мы видели, как она голыми руками махала в сантиметре о них, чуток и ей конец. К ним даже прикасаться нельзя, мигом иссушают, любым участком своего тела. Я знаю только одного человека, способного на такое, – продолжал воин.

– И кто это? – заинтересовался Алекс, разговор стал приобретать осмысленный характер.

– Ты, Алекс, – удивился он.

«Замечательно, лучший мечник без мечей, да еще и с дырой в башке!» – улыбнулся про себя Алекс.

– Кстати, а ты с чего ей свои мечи отдал? – продолжил тот.

«Ага, мечи уже нашлись!» – Алекс, вопросительно посмотрел на Дикарку, та стояла с невозмутимым видом, как будто разговор ее не касался.

– Так, эта, - попытался выкрутиться Алекс, – моя школа, а мечи пришлось подарить, – оправдание получилось так себе, и он добавил, показав на свои плечи, – плечам больно.

– Эк тебя поцарапало! – заметил здоровяк, – горгулья? Ты там головой то как?

– Приложило немного, – бодро ответил Алекс, разговор заворачивал в нужное русло, теперь то можно было все переложить на голову, – правда память барахлить стала, ничего не помню.

– Ха-ха, это ты ее в беспамятстве тренировал? – хохотнул большой воин, Алекс напрягся, – да ладно, шучу!

– Надо убираться отсюда! Что стоим? – произнесла снайпер, которую здоровяк называл Кирой.

– Да, Алекс, Кира права, давай убираться отсюда, – повторил за ней здоровяк.

– Горгулья! – вдруг вскрикнул один из воинов и показал за спину Алексу. Тот обернулся и увидел на одном из балконов свою маленькую знакомую, которая спокойно наблюдала за ними. Щелкнули затворы автоматов.

– Не стрелять! – изо всех сил крикнул Алекс, но было уже поздно. Хлопнули выстрелы, раздался крик существа, и что-то шлепнулось позади Алекса.

Алексу показалось, что он услышал женский крик: «Не-е-т! Зачем?!», как будто кричали у него в голове, он обернулся и увидел бегущую в сторону существа Дикарку.

– Надо добить! – Кира пошла в направлении упавшего существа, остальные двинулись за ней.

Дикарка встала, обнажив клинки, и смотрела в сторону приближающихся воинов с таким грозным видом, что Алексу показалось встреча с тройкой пожирателей менее опасной, чем встреча с гневом этой девушки.

– Оставьте, стойте! – закричал Алекс, – это моя горгулья!

Воины замерли и уставились на него.

– Что значит твоя!? – изумился здоровяк, – чем это тебя так приложило, Алекс, что они тебе своими стали?!

– То и значит, Борода! – оборвал Алекс, и сам удивился, откуда ему известно имя здоровяка.

Но слова Алекса возымели действие, воины все-таки поставили оружие на предохранители. Алекс подбежал к Дикарке, та все еще стояла с обнаженными клинками, из глаз катились слезы. За ее спиной, скулило раненое существо, которое доползло до ног девушки и прижималось к ним, ища защиту. Грудь горгульи была пробита навылет, из раны сочилась красная кровь. Она хрипло дышала, и пыталась лизнуть рану. Одно крыло было неестественно вывернуто.

– Можно перевязать? – попросил Алекс, повернувшись к солдатам.

– Кого? – не понял Борода, недоуменно посмотрев на Алекса.

– Ну не меня же! Медицина есть?

– Медицина есть, – кивнул Борода, – но перевязывать будешь сам, меня же никто не поймет, чтобы я, Борода, командир отряда охотников за мутантами своими руками лечил предмет своей охоты, нет, я к ней даже не притронусь.

– Сможешь перевязать? – спросил Алекс у девушки. Та кивнула, и, поняв, что уже ничего не угрожает, ловким движением спрятала мечи за спину под балахон. Воины передали девушке сумку с медикаментами, и та занялась спасением своего питомца.

– Есть у вас, кто сможет ее вылечить? – спросил Алекс, обращаясь к Бороде, уже совершенно не подбирая слова.

– Алекс, у нас, как и у вас, есть Целитель, но он лечит людей, – Борода сделал ударение на слове «вас» и посмотрел на Алекса, – да и ты представляешь, как мы горгулью доставим в Анклав? Мы ее не донесем до Целителя, ее жители разорвут. В каждой семье есть люди, пострадавшие от этих тварей!

– Надо доставить! – приказал Алекс, ему было уже все равно на всех воинов вместе взятых, и что они думают о его словах, – эта горгулья не может отвечать за действия своих сородичей, она еще малыш!

– Ну, дети иногда вырастают, Алекс, – хмыкнула Кира.

– Хватит! – оборвал ее Алекс, – вы как меня нести собирались к Жрице?

– В смысле нести, мертвым? – недоуменно переспросил Борода.

– Лучше живым! – съязвил Алекс, – носилки есть?

– А? Да, это есть, – Борода махнул двум воинам, и те, из рюкзаков достали свёрнутую ткань и ворох трубок. Ловкими движениями они соорудили из этого набора носилки.

– Ты закончила? – спросил он у Дикарки, – она жива, мы можем двигаться?

Девушка утвердительно кивнула. Слезы продолжали литься из ее глаз.

– Сделаем так, я ложусь на носилки, ты положишь её мне в ноги, – объяснил он кивающей девушке, – есть чем накрыть? – Алекс адресовал последний вопрос уже Бороде.

– Да, есть, – ответила ему Кира и достала из рюкзака одеяло.

Когда Алекс улёгся, Дикарка осторожно положила всхлипывающую горгулью ему в ноги и накрыла ее одеялом. Воины взялись за поручни носилок и процессия двинулась. Дикарка шла возле ног Алекса, рядом, где находилась раненая.

– За углом дома стоит машина, – ответил Борода, на немой вопрос Алекса о маршруте их следования.

Это обрадовало парня, потому, что такой способ перемещения в его ситуации, был самый идеальный.

Вскоре они подошли к автомобилю, который оказался обычным армейским четырехколесным внедорожником. Через заднюю дверь машины уложили носилки с Алексом и раненым существом на одно из боковых сидений, приспособленное для этих целей. Первой внутрь автомобиля влетела Дикарка, видимо боясь за своего питомца. Она сразу откинула одеяло с горгульи и положила на нее руку. Борода сел за руль, Кира рядом, а два воина сели сзади на боковое сиденье напротив лежащего на носилках Алекса, рядом с Дикаркой. Автомобиль быстро помчался к своей цели.

– Борода, вы Жрице уже сообщили о нас?

– Да, Алекс, мы сообщили Маре, что везём тебя. И про горгулью кстати тоже. Странно, она не удивилась, только сказала, что организует все, что нужно.

– Борода, расскажи мне, – продолжил Алекс, решив с пользой провести время поездки, – а что за Монолит такой?

– Да, Алекс, тебе бы тоже к Целителю надо, – обеспокоено ответил воин, но при этом продолжил, – но ладно, пока едем, расскажу, может память включиться. Когда появились первые твари, с неба начали падать камни, большие, мелкие, разные. Все испугались, конечно, кричали про Конец Света. Однако вскоре стало ясно, что камни не простые. Их свойство заключалось в том, что вокруг себя они создают поле, в которое не лезут мутанты. Туда начали стекаться люди, все выжившие. Так, вокруг больших камней, стали появляться крупные поселения называемые анклавы. Мелкие же камни образовывали маленькие схроны, где можно было бы переночевать по пути между анклавами. Вокруг этих камней возникла Церковь Монолита, а ее жрецы стали называть себя Жрецами Монолита. Развилась торговля. Правда, вскоре, анклавы стали воевать между собой, каждый стал выживать, как может, какие-то анклавы богатели, какие-то разорялись. Ресурсов на всех не хватало. Наш Анклав очень сильный. Мы даже руду добываем, но постоянно приходится чистить шахту от чумных.

– От кого? – переспросил Алекс, перебив рассказчика.

– От чумных, мы их так называем, ну твари такие. Они заводятся под землей, в канализации, колодцах. Живут мелкими группами. Ловят людей и мучают потом. Ох, Алекс, таких извращений даже в страшном сне не увидишь. Как-то выжигали мы одно место, так я такого насмотрелся, что они с людьми делают, до сих пор мурашки берут. Страшно вспомнить. Хорошо они очень медлительные и никуда не лазают, сидят себе в одном месте и занимаются черти чем.

– А как они выглядят? – продолжал расспрашивать Алекс.

– Да не приведи господь! – ужаснулся Борода, – они похожи на людей, только тело белое, почти прозрачное. Ну, как ходячие скелеты, как призраки, голова иссушена до черепа, глазницы впалые, зубы наружу, кожа тонкая. И все обвешаны всякими побрякушками, жадные они до них какие-то что ли. Но самое страшное они переносят с собой разные болезни, их гнезда потом огнем выжигают, и еще карантин держат. Поэтому в подземельях трудно работать, – сокрушался Борода.

– А пожиратели это что за твари? – продолжал Алекс. Разговор его явно интересовал.

– Это ненасытные чудовища, за счет усиленного обмена веществ могут перемещаться в пространстве, может даже и во времени, что требует колоссальной энергии, поэтому они пожирают все, что могут найти, чтобы восполнить потраченные калории. Они-то и нарушили торговлю между анклавами, – закончил повествование Борода и замолчал.

Дикарка судорожно потрясла Алекса за руку, он вопросительно посмотрел на нее. Та обеспокоено кивнула в сторону существа.

– Борода, долго нам еще? Следовало бы поторопиться, горгулье совсем плохо, – попросил Алекс.

– Да все, мы почти приехали, – успокоил воин, – можешь уже принимать свою драматическую позу, только знай, аплодисментов не будет, а то, как бы еще по шее не схлопотать за горгулью, – озабоченно закончил Борода.

– Не твоя печаль, – парировал шутку Алекс, и лег на носилки, закрыв глаза. Дикарка осторожно накрыла его одеялом вместе с существом.

Вскоре автомобиль остановился и заглох.

– Все, приехали, выносите тело, – мрачно скомандовал Борода. Воины выпрыгнули из машины, взялись за носилки, и процессия двинулась в сторону большого, похожего на куб здания с плоской крышей и широким, нависающим карнизом.

Алекс не видел, что происходит вокруг, когда его несли. Только был слышен шум толпы, солдаты, несшие его, на кого-то покрикивали, разгоняя людей, но в целом двигались быстро. Он со старанием великого актера исполнял роль тяжелораненого человека, поэтому даже не пытался, что-либо рассмотреть, хотя его раздирало сильное любопытство. Вот носилки приподняли и поставили на твердую поверхность, толпы уже не было.

– Ну, болезный, давай воскрешай, мы на месте, – услышал он голос Бороды.

Алекс открыл глаза и аккуратно, стараясь не задевать раненую горгулью слез с носилок. Помещение, в которое их принесли, было не большое, но чистое, ровные стены были выкрашены в белый цвет. Пол уложен каменными плитами. На стенах висели светильники, которые давали мягкий не мерцающий свет. Носилки стояли на каменном столе из серого гранита. Два воина из команды Бороды сразу удалились. В помещении остались помимо Алекса и Дикарки, Борода и Кира. Последние сняли свои шлемы и пристегнули их на специальное крепление на поясе сзади. Теперь можно было рассмотреть лица спасителей.

Борода был лысый мужчина, одного возраста с Алексом, короткая черная бородка, явно намекала на происхождение его прозвища. Роста был невысокого, но плечи были настолько широкие, что его фигура, с учетом роста, создавала впечатление квадрата. Видимо этот человек обладал не дюжей силой. Кира была напротив, высокой девушкой, обладала стройной, вполне привлекательной фигурой, которую подчеркивала броня. Девушке на вид было не больше тридцати лет. Она показалась Алексу привлекательной. Лицо, правильной формы, было усыпано редкими веснушками, рыжие волосы и голубые глаза дополняли этот яркий образ.

Глава 3. Жрица Монолита

В комнату, где они находились, вело две двери, одна большая, состоящая из двух створок, видимо это был главный вход, и, на другом конце комнаты, была другая, маленькая дверь, которая отворилась, и вошли двое. Первой шла женщина, лет сорока, высокого роста, в белой тунике, до самого пола, которая скрывала ее фигуру.

Лицо было красивым, овальной формы, с заостренным подбородком. Ее глаза, обрамленные длинными черными ресницами, были карие, с каким-то зеленоватым отливом, и казались светящиеся изнутри. Черные, цвета воронова крыла, длинные, слегка волнистые, волосы спадали ниже плеч и были распущены.

Мужчина с видом ученого, одетый, как и вошедшая с ним женщина, в белое, оглядел присутствующих, кого-то разыскивая. На лице отобразилось недоумение.

– Мне сказали, что ты тяжело ранен, – произнес Целитель. Алекс не сомневался, что это был именно он. Целитель озадаченно посмотрел на Жрицу, вошедшую вместе с ним. В том, что это была она, тоже сомнений не было.

– Целитель, вот твой пациент, – перебил его Борода и сдернул одеяло с носилок. Лицо Целителя побледнело и вытянулось еще больше.

– Это же горгулья! – возмутился он, – я лечу людей, а не этих существ!

– Целитель, я не стала говорить заранее, но это приказ Алекса, ты знаешь, что его приказы надо исполнять, пока он Правитель Анклава, и ему подчиняюсь даже я, несмотря на то, что он мне кровный брат, – возразила ему Мара.

«Вот так расклад! – воскликнул про себя, как оказывается теперь, Правитель, – неплохо я тут устроился, вроде как главный, так еще и родня в духовенстве!».

– Надеюсь, он, конечно, прояснит нам всем, зачем это было нужно, – продолжила Жрица, посмотрев на Правителя, – как так получилось, что лучший отряд охотников занимается эвакуацией раненого врага в святая святых Анклава!?

«Конечно, прояснит! – пронеслось в голове у Алекса, – кто бы мне только все прояснил? А то вместо короны тут кандалы наденут и в расход. Кровные узы во власти они такие. Чем ближе по крови, тем дальше надо держать. Хотя, четыре недели гонять лучший отряд на мои поиски дорогого стоит, может просто хотели найти мертвого? Интересно, а красавица жена мне тут полагается?».

– Да, прояснит, но потом, сначала надо спасти ее, – сказал он вслух, указывая на раненое существо.

Целитель наклонился над горгульей и мягко начал сканировать рукой тело вокруг раны и поврежденного крыла.

– Так, все! – воскликнула Кира, – я больше в этом балагане не участвую. Задачу я выполнила и ухожу на отдых, и даже ты, Алекс, не можешь мне в этом помешать! – она гневно посмотрела на Правителя.

Девушка резко повернулась и направилась к выходу. Остановившись возле Дикарки, снайпер посмотрела ей в лицо, та выдержала ее взгляд.

– Мой совет тебе, девочка, – резко сказала она Дикарке, – никогда не стой на линии моего прицела, рука дрогнет, могу застрелить.

– Ха-ха, Кира, да весь Анклав знает, что ты никогда не промахиваешься, – захохотал Борода. Снайпер грозно посмотрела на Бороду, и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Ее организм устроен почти как человеческий, – вынес свой вердикт Целитель, закончив осмотр пациента и выпрямился, – причем очень сильный, крылья смягчили удар, повреждения множественные, но незначительные, шансы вылечить очень большие, Думаю у меня все получиться. Надо ее отнести к Монолиту, – закончил Целитель.

Алекс, повернулся к Дикарке. Девушка, смотрела на него с ошарашенными глазами, видать еще не отошла после ухода Киры.

– Несите, и держите меня о ее здоровье в курсе, – приказал он, вживаясь в роль Правителя, и внимательно посмотрел на рану, – странно, я думал, будет много крови.

– Алекс, ты же знаешь, что с момента появления Монолита, кровь у животных и людей не вытекает из раны как раньше. А то, что вытекло, быстро испаряется, не оставляя на одежде ни следа, – недоуменно возразил Целитель, – но, хорошо, если что потребуется, я немедленно тебе сообщу.

Целитель нажал какую-то кнопку и в комнату вошли двое мужчин в таких же белых одеждах с капюшонами на головах. Они взяли носилки и понесли в маленькую дверь. Дикарка хотела пойти за ними, но Мара остановила ее.

– Бедная девочка! – произнесла Жрица в адрес Дикарки и взяла ее за руку, – бедная девочка! – повторила она уже медленнее и в другой тональности, как бы задумчиво, и посмотрела на Правителя, – я думаю, Алекс, ее нужно привести в порядок. Можно я ее заберу у тебя ненадолго, а вы пока пойдете к Монолиту?

Правитель посмотрел на Дикарку, та умоляюще смотрела на него, желая быстрее догнать Целителя.

– Иди с Марой, ничего не бойся, я прослежу за лечением лично, ты мне веришь? – произнес он, решив доверить её Жрице. Девушка кивнула, и они, вместе вышли из комнаты.

– Где у нас тут Монолит? – Алекс вопросительно посмотрел на Бороду. Борода кивнул в сторону двери и пошел первым, Правитель последовал за ним.

Мужчины вышли в длинный широкий коридор. С одной стороны, обращенной к внешней стене здания, виднелись двери, другая стена была глухой. Пройдя до конца коридора, они повернули за угол. Посередине глухой стены Алекс увидел широкую дверь. К ней они и подошли. В конце комнаты, в которую они вошли, была вторая дверь. Вдоль стен стояли каменные скамейки, между которых стояли металлические стойки.

– Нам сюда, – указал Борода, пройдя через всю комнату и открыв противоположную дверь.

Они вошли в огромный зал, посреди которого находилась большая скала черного цвета, испускающая вокруг себя синий свет. От скалы вверх периодически проносились всполохи молний, уходящие в металлический шар, подвешенный под потолком.

Прямо, спиной к ним, стоял Целитель возле каменного стола, на котором лежала раненая пациентка. На руках у него были надеты металлические перчатки, от которых в пол уходили длинные провода. Этими перчатками, испускающими молнии, он водил вокруг поврежденных мест существа.

– Все в порядке? – спросил Правитель, подойдя к Целителю. Тот повернул голову к нему и кивнул.

– Вам не стоит здесь находиться, – сказал он, – лучше подождите за дверью, – он головой кивнул на дверь, из которой только что они вышли. Алекс и сам не хотел мешать Целителю, он выполнил обещание, данное Дикарке. Кивнув Бороде, они вернулись в комнату со скамейками и расположились на одной из них.

Вскоре открылась дверь со стороны коридора и в комнату вошла Мара с девушкой. Мужчины с глупым выражением лица уставились на девушку. Она была одета в серый камуфляжный костюм, который подчеркивал точеную фигуру. Верхнюю часть прикрывал тонкий, легкий бронежилет, облегающий ее тело, на плечах были закреплены наплечники. Ноги девушки обуты в черные высокие сапожки, стянутые на голени плотно ремешками, по форме ноги. Лицо правильной формы, голубые глаза непрерывно смотрели на Алекса. Светло-русые волосы были плотно заглажены и заплетены в длинную косу. На груди девушки шли два черных ремешка, крепившиеся к широкому ремню на ее талии. Из-за спины, торчали рукояти мечей. Алекс посмотрел на Бороду, тот стоял, вытаращив глаза и открыв рот, силясь что-то сказать. Он рукой сомкнул челюсть здоровяка, и подошел к девушке. Взяв ее за руку, он повернул вокруг, рассмотрев со всех сторон, та кокетливо повернулась. От такого внимания на лице девушки появился румянец.

– Ну, как и обещала, возвращаю ее тебе, – произнесла Мара, наблюдавшая все это время, стоя в дверях. Затем она медленно вошла в комнату.

– А что это за конструкция такая с мечами? – спросил Правитель.

– Это твое изобретение, – ответил Борода, – позволяет быстро вынимать и прятать мечи, при этом не мешает стрельбе из автомата. Отличное оружие против пожирателей, не надо тратить кучу патронов.

– Покажешь? – попросил Алекс девушку, от которой не мог оторвать взгляд.

Дикарка, повернулась к нему спиной и, взявшись за рукояти, потянула в стороны. Держатели разошлись и освободили клинки. Девушка виртуозно крутанула мечами и вставила обратно в держатели, те тут же сомкнулись, плотно сжав клинки.

– Борода, мне бы мой, запасной, комплект мечей принести, – наобум сказал Правитель, в надежде полагая, что у главы Анклава всегда есть что-то бонусом.

– Да, подарочные, в Арсенале висят, – ответил воин, – ты их выменял на руду в Анклаве оружейников, где лучшие мастера мечей. Они сталь как масло режут, и даже бетон, как батон.

– Так неси их сюда! – не выдержал обрадованный Правитель такому удачному совпадению. Ему казалось, что наличие оружия придаст уверенности и большей представительности, согласно его статусу.

– Алекс, ты сам их вешал на стену в Арсенале и дорогу знаешь, – видимо Бороде не хотелось уходить отсюда. Правитель нарочито сдвинул брови, Борода рассмеялся, – Ладно, ладно, несу уже.

Когда Борода вышел, девушка вопросительно посмотрела на Алекса.

– Твоя питомица здесь, за дверью, – как бы догадался, о чем она хочет спросить, ответил он и указал на дверь, ведущую к Монолиту, – но там идет операция, лучше не мешать. Я лично все посмотрел, Целитель сказал, что все будет в порядке.

Девушка благодарно кивнула и улыбнулась.

– Алекс, ты не хочешь мне представить свою спутницу, она, что-то у тебя молчаливая? – спросила Мара, обращаясь к нему.

– Я бы с радостью, только не знаю ее имени, – ответил тот, продолжая рассматривать Дикарку.

– Ну, ты же, как то ее называешь?

– Дикарка, – выпалил, не задумываясь, Алекс, и девушка удивленно посмотрела на Правителя, а Мара рассмеялась.

– Нет, Алекс, такое имя годится для военных, а вот для девушки никак не подходит. Может, дашь ей более подходящее имя, – закончила Мара.

Он по памяти начал перебирать все женские имена, которые приходили ему на ум, хотя его память не торопилась оглашать весь список. Вдруг в его голове всплыло странное имя, как будто где-то им услышанное.

– Любава? – Он вопросительно посмотрел на девушку. Та улыбнулась и утвердительно кивнула, – Любава, – уже утвердительно повторил Алекс.

– Любава, – повторила Мара, – та, которая любит, на древнем языке, ну хорошо, Любава, так Любава, все же лучше Дикарки, – подвела она итог и улыбнулась.

В комнату ввалился запыхавшийся Борода. В руках он нес конструкцию с мечами, подобную той, что была на девушке.

– Вот, держи! – протянул он, принесенное оружие Правителю.

Любава помогла надеть конструкцию. Он, как показывала девушка, вытащил мечи. В его руках оказались два клинка с острым концом, рукоять была черного цвета, обрезиненная и очень удобная. Сами клинки были из серо-голубой стали. Заметив восхищенный взгляд девушки, он, сделал вращение мечами и вставил их обратно в держатели, тем самым подразнив её. Сзади что-то упало, Алекс обернулся и увидел, как одна из стоек была чисто срезана пополам и верхняя половина валялась на полу. Лицо девушки вытянулось от удивления, ее подбородок медленно пополз вниз, открывая рот. Правитель, с показным удовольствием, поднял подбородок девушки вверх. Та грозно посмотрела на него и, показав язык, демонстративно с безразличием отвернулась.

– Может, ты расскажешь, кто тебе оставил эти отметины? – спросила Мара, указав на плечи Правителя.

– Большая горгулья, – не задумываясь, ответил он, не переставая смотреть на девушку.

– Большая горгулья? – удивилась Мара, – Странно!

– А что странного? – удивился Алекс, посмотрев уже на Мару.

– Когда горгулья хватает свою жертву за плечи, это заканчивается обычно только одним, она отрывает жертве голову. И делает это за мгновенье, так что ничего ее не может остановить. Твоя голова, как я вижу при тебе, – задумчиво произнесла Мара.

– Ну, что тут удивительного? Глупое животное, что-то его отвлекло, вот и бросило меня.

– Глупое животное? – Мара рассмеялась, – мне Борода рассказал, о твоей проблеме с памятью, но я не подумала, о масштабе. Алекс, я тебя сейчас удивлю, но горгульи разумные существа. Более того, это целая империя, во главе с Императором, ходят они, как люди, на задних лапах, имеют свою армию, вооруженную автоматическими стрелометами.

У Правителя отвисла челюсть от удивления. Вдруг он почувствовал, как кто-то рукой толкает его подбородок вверх. Когда он повернулся, на него с мстительным наслаждением смотрела Любава, которая, своей рукой и придержала его рот от падения, рассмешив тем самым остальных окружающих.

В комнату, где все находились, вошел Целитель. По его улыбающемуся лицу было видно, что операция прошла успешно.

– Так, я вашу птичку поместил в сон, для скорейшего выздоровления. Мне надо помочь перенести ее в палату и остаться с ней на ночь, – обрадовал он, – операция прошла крайне успешно, ваша девочка будет как новая.

– Девочка? – удивился Алекс, но когда Целитель кивнул, он посмотрел на девушку, та сияла от радости. Правитель жестом показал ей на Целителя, посылая ему в помощь, и она, вместе со служителем, поспешно удалились.

– Ну, думаю на сегодня все, уже поздно, тебе надо отдохнуть. Завтра, с утра, состоится Совет Анклава, где и решим, что делать дальше. Пока горгулья будет находиться под защитой здесь, в Храме, – закончила Жрица, – Борода, покажи Алексу его жилище, а то он совсем все позабыл.

Правитель и охотник вместе вышли из Храма и направились по улице Анклава в сторону жилой части поселения.

– Да, Алекс, заварил ты кашу, как бы она всем нам боком не вышла, – грустно начал беседу Борода.

– Не пугай, Борода, – бодро ответил тот, – я заварил, я и буду хлебать. Ты расскажи мне о горгульях. У меня сейчас из головы не выходят слова Мары.

– А что рассказывать? Их империя появилась уже давно, это гордые самовлюбленные создания. Имеют свою, организованную армию. Города не способны к атакам сверху, точность автоматов по летящим мишеням никакая, зато их стрелометы сметают все. Они хорошие воины, разрозненным анклавам нечего им противопоставить. На мир не соглашаются, да и вообще не идут на переговоры. Людей они считают низшими созданиями, годными только в качестве рабов. Отсюда к ним такая ненависть у местных жителей. Ты создал и обучил подразделение охотников за мутантами, которое регулярно делает рейды и ведет отстрел этих и других тварей. Так же участвует в защите поселения, в случае нападения, – закончил свой рассказ Борода.

– И, как часто они нападают?

– Да постоянно они пробуют нас на прочность, но мы им пока не по зубам, это только пока, все вопрос времени, – сокрушался о чем-то Борода.

– А где их столица, или Император находятся?

– На Черной скале, – ответил Борода, – более чем в ста километрах отсюда на запад.

– Так может захватить ее, штурмом и вынудить к миру? – спросил Алекс, сам удивившись такому дерзкому предложению. Борода посмотрел на Правителя с таким откровенным лицом, что ответ последний понял без слов.

Дальше они шли уже молча. Правитель осматривал темные улицы Анклава, освещаемые фонарями. Был поздний вечер и у него от всего пережитого слипались глаза, и хотелось спать. Всюду было чисто, дома аккуратно покрашены, следов увиденной им войны и разрушений здесь не было. Росли деревья, высажены цветы на клумбах. Город жил своей мирной жизнью, несмотря на смертельную опасность вокруг его границы.

– Борода, а откуда здесь электричество? – спросил Алекс, указывая на светящиеся фонари.

– Монолит, – ответил воин, – он не только защищает город, но и снабжает его энергией, наделяет людей, кто служит ему, разными полезными свойствами. Вот Целитель, например, видел? Он руками организм просвечивает, видит всех насквозь, раны может затягивать руками, кости сращивать. Маре вот, снятся вещие сны, по которым она предсказывает будущие события. Она всегда верно указывала о предстоящих нападениях, и была возможность вовремя подготовиться.

– А у меня есть какое-нибудь свойство? – поинтересовался Правитель.

– За тобой пока ничего особого не замечали, – рассмеялся Борода, – всё, мы пришли.

Они вошли в здание и поднялись на лифте на десятый этаж. Борода указал на дверь его квартиры. Дверь оказалась не заперта и Алекс свободно вошел.

Комната была небольшой, у стены стоял шкаф, в котором хранилось различное обмундирование, подсумки, и иные военный вещи. В специальных креплениях вставлено оружие, которое вызвало интерес у него. Покрутив, погладив и пощелкав затворами, он продолжил исследовать свое нехитрое жилище. У противоположной от шкафа стены стояла широкая кровать. У окна, рядом со столом, возле кровати, был выход на балкон. Он открыл дверь и вышел на улицу. Перед ним открылась картина ночного Анклава. Высокие дома светились огоньками электрических ламп. На крышах домов светили в небо прожектора, выискивая цели для зенитных пулеметов, которые стояли рядом. По улицам шагали патрули.

Из головы Алекса не выходило лицо Любавы, ее дерзкая улыбка, голубые глаза. А ведь поначалу она ему совсем не понравилась и показалась дурнушкой. Подбородок до сих пор обжигало ее прикосновение. От той дикарки, которую он увидел в городе, не осталось и следа.

Вдруг он почувствовал, что на балконе уже стоит не один. Он резко обернулся. За его спиной стояла Кира. Одета она была в красивое платье, подчеркивающее ее формы. Она молча смотрела на него. Внутри разыгралась кровь.

– Добрый вечер, Кира, как проходит отдых? – он не ожидал ее здесь увидеть, поэтому не знал, как начать разговор.

– Алекс, ты что, считаешь меня дурой!? – вдруг взорвалась Кира, еще больше загнав его в ступор, – ты думаешь, что я поверю в этот бред, о том, что человека можно выучить на мечах за несколько недель? Это ты к ней бегал все два года. Ты для нее оборудовал схрон в разрушенном городе. И ты все время водил меня за нос, пользовался мной в свое удовольствие. А я, как дура, тебе верила! – на глазах Киры выступили слезы.

«Ага, а вот и красавица жена, – подумал Правитель, – получите и распишитесь. Ну да, а что ты хотел? Не все коту масленица».

– А с памятью, это ты удобно придумал, что ни спроси, ничего не помню, – с издевкой продолжала она, – Алекс, так не бывает, тут помню, а тут не помню. Горгульи живыми людей не бросают! Откуда у тебя взялась эта тварь? – уже плача прокричала она, – Мне то ты можешь сказать правду, неужели все, что между нами было, ничего не значит?

– Кира, а что между нами было? – удивленно спросил он, пораженный таким поворотом событий.

Кира с размаха ударила Алекса по лицу, развернулась и выбежала из его квартиры вся в слезах, оставив его, потирающего красную от удара щеку, в полном недоумении на балконе.

Глава 4. Совет Анклава

После всего пережитого за вчерашний день он не смог уснуть. Ему казалось, что он зверь, которого охотники загоняют в ловушку. Куда бы он ни бежал, всюду его поджидала опасность. Его тревожил вчерашний разговор с Кирой. Она была так красива и доступна, но все было не то. Кира на него смотрела как-то по-другому, не так как Любава, которая смотрела на него с какой-то теплотой, заботой. От её взгляда появлялась лёгкость. Казалось, что ты сейчас взлетишь. Он видел, что девушка очень сильно переживает за своего питомца, поэтому Алекс считал заботу за существом теперь своей обязанностью. Ощущение ответственности как-то мобилизовало его силы, и он чувствовал себя увереннее. Задремать удалось только под утро, и то ненадолго. Все надежды выспаться прервал стук в дверь.

– Алекс, вставай, лежебока! – громко орал Борода, который, по всей видимости, добровольно взял шефство над ним.

– Что-то случилось? – спросонья предположил Алекс, это была его первая мысль о причине столь громкого появления Бороды. Из головы не выходило взятое обязательство, и он боялся его нарушить, несмотря на то, что пока вообще не был уверен в своей собственной безопасности.

– А? Нет! Совет Анклава состоится через час, Жрица попросила меня подготовить тебя и твою девушку к заседанию. Она сильно чем-то обеспокоена, все время совещается с Целителем и какими-то людьми.

Услышав о Любаве, его сон мгновенно пропал. Как он забыл! Вчера Мара говорила, что на совете будет решаться ее судьба, впрочем, и его тоже. Он чувствовал свою вину перед девушкой. Это он, по незнанию привел её в Анклав, и теперь их не выпустят отсюда, в лучшем случае, про худшее он старался не думать. Наспех собравшись, они вышли по направлению к Храму.

Шли молча, тревога и волнение не располагали Алекса к разговору. Вскоре они вошли в знакомое здание Храма Монолита, и по знакомым коридорам зашли в большой зал, где их и встретил Целитель. Поздоровавшись с вошедшими людьми, он кивком головы пригласил их следовать за ним, и повел вдоль стены зала.

Целитель провел их в незнакомую Алексу комнату. Посреди комнаты стоял стол из серого гранита, похожий на тот, который он уже видел вчера. На столе, с поджатыми в бок крыльями, лежала горгулья. Раны на груде уже не было. Существо мирно спало, и ему было видно, как вздымается и опускается грудная клетка. За столом, сидя на скамейке и подложив под голову руки, спала Любава. Когда они вошли, девушка вздрогнула, услышав шум, но увидев Алекса, улыбнулась. Ему было приятно встретиться с ней снова, хотя сейчас ее вид был сильно уставшим. Девушка всю ночь так и просидела на каменной скамье. Он мысленно обругал себя за беспечность в отношении девушки, ему стало стыдно, что хоть он и почти не спал, но провел ночь более комфортно.

– Как она? – спросил он, показав на существо. Девушка показала большой палец правой руки, что все отлично.

– Да, ребятки, вам с таким видом на совете нельзя быть, вас ждет долгий и трудный день, а вы выглядите совсем уставшими, – задумчиво произнес Целитель, внимательно посмотрев на путников, – но сейчас мы это поправим.

Он поводил руками над головами, отчего их лица стали выглядеть гораздо свежее. Из его рук в этот момент исходило синее свечение, а в голове немного покалывало, но было терпимо.

– Ну вот, через часик будете, как после полноценного сна, думаю, на день вам хватит, но вечером рекомендую лечь пораньше и хорошо отоспаться, – улыбнулся он, – я попрошу Жрицу определить Любаву в комнату при Храме, думаю, девушке здесь понравится. Как раз есть свободная, рядом с комнатой Мары.

– Спасибо Целитель, за всё спасибо! – поблагодарил Алекс, кивнув в сторону раненого существа. Целитель кивнул в ответ, приняв благодарность и улыбнулся.

Совет Анклава проходил в соседнем от Храма здании, в большом зале, отделанным красивым камнем, с каменными скульптурами. Помимо жителей, которые сидели на скамьях, на возвышении в центре зала, за длинным столом сидели пять мужчин, одетых намного лучше, чем основная масса населения. По центру этого длинного стола расположился рыжеволосый пожилой человек, с густой бородой. Справа стоял другой стол, за которым сидела Мара, в окружении неизвестных Алексу служителей ее Храма.

Путников оставили стоять перед этой пятеркой за длинным столом, видимо они и принимали здесь решение. Мужчины много и подробно расспрашивали их, потом вопросы повторялись. Рыжий больше всего интересовался, в каких он отношениях с Любавой. Наконец мужчины, закончив расспросы, вышли для принятия решения. Всё это действие Алексу напоминало судебный процесс, только обвиняемым забыли огласить их вину. Он и Любава так и остались стоять, ожидая возвращения членов совета. Если бы не Целитель, который придал им силы, вряд ли они смогли выдержать это испытание. Ждать пришлось долго. Но вот, члены совета вернулись на свои места, в зале притихли местные жители и рыжебородый мужчина, встав и развернув лист бумаги, зачитал:

– Совет Анклава решил, – пробасил он, – в связи с болезнью Правителя Анклава, и невозможностью в настоящее время исполнять свои полномочия, временно отстранить его от обязанностей, передав все полномочия Совету Анклава. Горгулью считать заложницей и оставить на содержание в Храме, под наблюдением охотников. Правителю Анклава и пришедшей с ним девушке надлежит пройти проверку и лечение у Наставника, отправиться им предписано завтра после обеда.

Огласив решение, рыжебородый мужчина посмотрел на остальных членов совета. Те, кивнув головами в знак согласия с решением, встали и вышли из зала. Посидев, из уважения еще немного, жители Анклава тоже стали расходиться по своим делам. Мара подошла к Алексу, и, передав, что ждет его в Храме через час, забрала с собой девушку, под предлогом необходимого ей отдыха перед дорогой. Он проводил их глазами, пока они не вышли из зала.

– Добрый день, Алекс, – за спиной прозвучал голос Киры.

Он повернулся и увидел, что она стояла перед ним в длинном облегающем платье. Волосы были убраны в красивую прическу, в ушах блестели серьги с голубыми камнями, подчеркивающими цвет её глаз.

– Прости меня за вчерашнее, я была неправа, – нежным голосом продолжала она, – только тебе не надо ехать к Наставнику, я могу поговорить с отцом, он восстановит тебя в правах. Он не сможет мне отказать, если мы объявим о своей свадьбе. Ты нужен Анклаву, как Правитель, а я буду рядом с тобой всегда.

У Алекса, от всего увиденного и услышанного, опять заиграла кровь, как вчера на балконе. Она была сегодня еще более неотразима и соблазнительна, по сравнению со вчерашней встречей, хотя и вчера она показалась ему привлекательной.

– Я подумаю, Кира, – ничуть не соврав, пообещал он девушке, не сводя с нее глаз, – а кто твой отец?

– Председатель Совета, он оглашал решение, – ответила она, и многообещающе улыбнулась, – я зайду, сегодня вечером.

Он вспомнил того рыжебородого мужчину в центре стола. Да сейчас он заметил сильное сходство с ней. Кира эффектно развернулась и красивой походкой направилась к выходу. Ее образ в голове у Алекса совершенно не совпадал с образом хладнокровного снайпера, стреляющего в чудовищных тварей. Хотя с другой стороны, а как давно он знает её, если помнит только со вчерашнего дня? Но сейчас она вызывала в нем дикие чувства, противоположные смерти и убийству, но при этом совершенно не похожие на те, что вызывала у него Любава. Вспомнив о девушке, ему захотелось сейчас взять за шиворот этих советников и спросить, по какому они праву издевались над ними. Ему хотелось оградить ее от всех этих людей, закрыть ее собой.

«Так вот, кто правит Анклавом? Ага, раскатал губу, Правитель! Поделом тебе, обидел принцессу, ногой под зад и за дверь!» – погруженный в свои мысли и чувства он направился в Храм, на встречу с Марой. Его утренние страхи начали обретать реальные очертания.

Жрица его встретила озабоченным видом, как и говорил Борода. Дела у нее шли не так хорошо, как хотелось бы, и Алекс чувствовал себя причиной всего этого беспокойства.

– Что случилось, Мара, что-то идет не так? – начал он первым, все больше и больше доверяя Жрице.

Ему казалось, что она искренне заботится о его судьбе и единственный человек в Анклаве, с которым он чувствовал себя в безопасности.

– К Наставнику никогда не посылают, Алекс, его призывают, понимаешь разницу? Тебе не надо к нему ехать, это ловушка. Тебя хотят убить!

– Тоже меня просила Кира после Совета, когда вы ушли, – сообщил он ей, – она обещала поговорить с отцом, чтобы восстановить меня в правах Правителя, если я женюсь на ней. Я не знал, что ее отец Председатель Совета, вчера вечером у меня дома она устроила сцену из-за Любавы.

– Интересное развитие событий, надо подумать. Политикой всегда занимался ты, но сейчас придется все брать в свои руки, у меня есть определенное влияние на членов совета, – задумалась Жрица, – так что ты решил насчет поездки?

Он пожал плечами, дав понять, что решения пока у него не было.

– Мара, а почему ты свое влияние не включила до вынесения решения, тогда и ехать никуда не надо было?

– Алекс, Алекс, изначально их решением было выслать Любаву из Анклава, объявив ее изгоем, а горгулью убить. Это все, что я смогла сделать для вас сейчас. Я поеду с вами, – сообщила ему Жрица, – вместо себя я оставлю Целителя. Поговори с Бородой, вы всегда были друзьями, думаю ему можно доверить охрану. Я не хочу оставить вашу птичку один на один с Советом, мне кажется, они что-то замышляют. С Любавой я поговорю сама, мы нашли общий язык, думаю смогу убедить ее расстаться на время со своей питомицей.

– Я еще ничего не решил, – удивился Алекс, – мне кажется, ты торопишься с приготовлениями?

– Я могу всё отменить, скажи только, но потом поздно будет всем этим заниматься, вы должны ехать завтра, времени не будет совсем, – улыбнулась она, – кстати, девушка по уши влюблена в тебя.

– Любава!? – он остолбенел от такого откровения, – она сама тебе сказала? – тут он осёкся, вспомнив о недостатке девушки.

– Это видно всем, кроме тебя, Кира первая это и заметила, – Мара улыбнулась, – это ты, кажется, вчера оставил? – она протянула ему рюкзак, – когда красовался перед ней, – в ее глазах блеснули озорные зеленые огоньки.

– Я хочу ее увидеть! – он обратился к Жрице, сам не зная, почему это ему захотелось сделать. Она отрицательно покачала головой.

– Она спит, двое суток на ногах, переживания, не стоит ее сейчас тревожить.

Бывший Правитель с благодарным видом кивнул Маре и вышел из Храма. Борода его ждал на улице, явно желая поговорить. Он проводил его до квартиры, не проронив ни слова. Правитель предложил ему зайти, понимая, что разговор будет серьезным, у него тоже был повод пообщаться с опытным воином.

– Алекс, извини, что вмешиваюсь в твои личные дела, но мне кажется, что тебе следовало бы помириться с Кирой. Я не знаю, что между вами произошло, но, когда вы были вместе несколько лет, Анклав был в полной безопасности. Меня тревожит решение совета, раньше такого и подумать было не возможно, ты не допускал этого. Как тебе удавалось, не знаю, но они слушали тебя, ты умел их держать в руках. Я боюсь за тебя, политика не мой конек, но я всегда был на твоей стороне. Кулаки, плечо, я всегда буду рядом, ты же знаешь? Только скажи, и мы быстро разгоним этот Совет. Но ехать к Наставнику, это безумие.

– Третий раз, за день меня отговаривают ехать к Наставнику и идти против решения Совета, – удивился Правитель, – можешь мне объяснить, что страшного и опасного в этой поездке, и чем страшен сам этот Наставник?

– Ах, да, я забыл, не могу еще привыкнуть, – спохватился Борода, – Наставник, духовник Мары, десяток лет назад он был Жрецом Монолита и жил здесь, в Анклаве, обладает сразу двумя дарами, прорицания и исцеления. Но потом он решил уйти от людей, передал Храм Маре, а сам поселился в схроне, на окраине города, который образован маленьким осколком Монолита. Настолько маленьким, что он может защитить от мутантов не больше пяти - шести человек. Большой отряд нельзя посылать, а маленький может не дойти.

– Мара идет с нами.

– Мара!? – Борода опешил, – я тоже решил идти с вами, шансов будет больше, я стою десятерых!

– Нет, тебе надо остаться. Целитель заменит Мару, но его нужно охранять, вот твой десяток и понадобиться, – улыбнулся Алекс, – мы не знаем, что совет предпримет насчет горгульи, с тобой она будет в полной безопасности, – тут он решил изменить тему разговора и бодро сообщил, – в конце концов, может и правда, жениться на Кире? Если честно, я еще думаю над ее предложением.

– Вот и хорошо, вот и славно! – оживился Борода, выходя из квартиры, и в дверях добавил, – я пойду тогда, а ты крепко подумай. Кира хорошая девушка, правда, избалованная немного.

Алекс на прощание решительно кивнул головой и закрыл за ним дверь. «Заведомо посылают на верную смерть, пойти – смерть обрести, остаться – жить в роскоши и славе, блин, как в сказке» – улыбнулся он своим мыслям, но тут же стал хмурым. Кира ему была симпатична, память могла вернуться, перспектива рисовалась вполне радужная, он не лукавил, когда обещал Бороде подумать.

Его взгляд упал на рюкзак, который вернула ему Мара. Погруженный в свои мысли он сел на кровать и раскрыл его. Сверху он достал сверток с едой, который дала ему Любава, когда они покидали схрон. Он развернул его, и в нос повеяло приятным запахом от лежащей там еды. Все было аккуратно разложено. Ему вспомнились ее голодные глаза, когда он предложил разделить с ним трапезу, пронеслись воспоминания, как жадно горгулья ела эти кусочки. Ему вдруг представилась девушка, бредущая между разрушенных домов, в поисках припасов, каждый день по несколько раз, на протяжении недель, и все только ради него. Как она отбивается от пожирателей, или еще непонятно каких тварей. Только сейчас он понял ее взгляд, как она смотрела на него. Сколько она пережила ради него, какой ценой ей доставалась эта еда. Он взял один из кусочков, похожий на шарик, и съел. Из глаз потекла слеза. Ему вдруг стало легко на душе, по телу разлилось тепло. Голова прояснилась, он зажмурился. Да, теперь он знал что делать.

Отложив еду на стол, он достал из рюкзака остальное содержимое. Там лежала книга и свитки. Свитки вернул обратно в рюкзак, он по-прежнему не понимал текста. Книга его интересовала больше. Она была написана на том же языке, но вот на картинке, которую заприметил еще в схроне, он задержался.

Четыре всадника были расположены в центре. Слева была белая полупрозрачная фигура на тощем бледном коне, ее вид напоминал описанного Бородой чумного. Правее был темнокожий всадник, на черном коне, в руках он держал, то ли часы, то ли весы, или какой-то другой измерительный инструмент, такими уже давно не пользуются. Его голодный взгляд был направлен на следующего всадника. Третий всадник сидел на коричневом коне, цвет его волос также был коричневым. Лицо всадника было закрыто рукой, которую он поднял, держа меч, придерживая за рукоять обеими ладонями. Четвертый всадник сидел на белом коне, его грудь была закрыта доспехами. Лицо, на котором застыло гордое тщеславие смотрело в сторону коричневого всадника. В руках он держал натянутый лук, наконечник стрелы направлен был в сторону первых трех. Под копытами лошадей лежал разрушенный мир, тела людей и животных.

Дверь в его квартиру хлопнула и кто-то зашел. Он машинально закрыл книгу и, сунув ее в рюкзак, посмотрел на вошедшего человека. Это была Кира. Сейчас она выглядела как настоящая принцесса, красивое вечернее платье с большим вырезом, безумно красивые и дорогие украшения, уже не те, что были во время совета, гораздо красивее. Она предстала сейчас во всем своем великолепии.

– Так что ты решил? – мягким томным голосом спросила она, ловя восхищенный взгляд Алекса, – я могу передать отцу о нашей помолвке?

– Кира, ты красивая девушка, но Совет Анклава приказал мне ехать к Наставнику, я должен подчиниться Совету, иначе это будет началом анархии и беззакония, – он увидел, как Кира с досадой закусила губу, видать не этого ответа она ожидала от него.

– В силах отца изменить это решение, все будет по закону, – она попыталась его уговорить.

Он отрицательно помотал головой, показывая Кире, что его решение окончательное.

– Это твой выбор, Алекс, надеюсь ты не пожалеешь, – спокойно сказала она, в ее голосе не было ни тени угрозы, только нотки разочарования и обиды, – хочу тебе передать, что Совет назначил меня командиром отряда.

Кира с достоинством развернулась и вышла из квартиры, оставив его стоять с широко раскрытыми глазами. Он не сомневался, что она сама настояла на своем участии в отряде, и такой поступок ставил его в тупик.

Глава 5. Наставник

Алекса, уже как обычно, рано утром разбудил Борода. Ночь прошла спокойно, голова была ясная, ему удалось, наконец, нормально выспаться. Его новый друг, как заботливая нянька, помог подобрать нужное снаряжение из того, что удалось найти в его шкафу, но кое-что он принес с собой. С одеждой проблем не возникло, ее было предостаточно. Пришлось повозиться с подгонкой механизма мечей, чтобы они не задевали за рюкзак, при раскрытии. Из вооружения решили взять небольшие скорострельные пистолеты-пулеметы, их разместили на бедре, а в разгрузку вставили большое количество магазинов. Такой выбор Борода объяснил легким весом боекомплекта и достаточной мощью против пожирателей, единственных кто мог встретиться у них по пути. Еще несколько коробок с патронами положили в рюкзак, туда же влезли консервы с припасами и еще какие-то пакеты с едой. Бывшему правителю это казалось знакомым, поэтому он схватывал все на лету. Осмотрев в последний раз, и заставив его попрыгать в полном снаряжении, еще раз достать и спрятать, мечи и автоматы, повторно проверив натяжение ремешков, Борода удовлетворенно кивнул и похлопал Алекса по плечам.

Общий сбор был назначен возле здания, где проходил Совет Анклава. Туда же прибыла и Мара с девушкой. Их одинаковое снаряжение и одежда создавали впечатление, что они сестры близнецы. Алекс не сомневался, что Любава уже получила необходимые навыки от Мары по обращению с оружием и экипировкой. За спиной у Жрицы, торчали рукояти мечей. Из оружия она для себя и Любавы выбрала небольшие автоматы со складным прикладом и длинным на весь ствол глушителем. На вопрос Алекса, она назвала это оружие, как АС «Вал». Стрелял он практически бесшумно и, по сравнению с его автоматами, обладал большим останавливающим уроном, пояснил Борода, как хороший специалист по оружию, тоже одобривший выбор Жрицы. Крепился автомат вдоль тела стволом вниз на специальную защелку, чтобы не болтался, когда работать нужно было только мечами, но позволял быстро производить смену оружия. Такова была реальность этого мира.

Кира прибыла последней, экипирована она была не хуже остальных. В ней уже не было тех ноток обиды и разочарования, что он услышал вчера вечером, она сейчас была тем же воином, которого уже успел узнать Алекс. За спиной, теперь уже их командира, была снайперская винтовка, с характерным для этого вида огромным оптическим прицелом, вторым оружием, помимо мечей был пистолет-пулемет, как у Алекса, расположенный на бедре. Колесный армейский внедорожник, такой же в каком их эвакуировали два дня назад, уже стоял на площади.

Быстро погрузив все вещи, без лишних задержек группа выехала из Анклава. Машину вела Мара, рядом сидела Кира, Алекс с Любавой ехали на заднем сиденье друг напротив друга. Лицевые маски решили пока не надевать, хоть они и были снабжены переговорным устройством, но без них и говорилось и дышалось лучше. В пути никто особо не хотел разговаривать, напряжение и тревога давали о себе знать. Алекс через окно снова наблюдал разрушенные улицы, дома, следы былой войны, лишь иногда, искоса, поглядывая на Любаву. Хоть у командира и была карта их маршрута, но Мара вела автомобиль по памяти, дорогу она знала хорошо. В одном месте путь им преградила разрушенная стена здания. Жрица подумав, повернула на соседнюю улицу, пытаясь объехать завал. Затем на другую улицу, но вскоре их путь закончился тупиком.

– Нужно осмотреться и найти новый маршрут, мы так можем петлять долго, а то и совсем не выберемся отсюда, – сказала Мара, остановив автомобиль в безопасном месте.

– Разделимся на две группы, – приказала Кира, как старшая в их отряде, – первая я и Алекс, вторая Мара и Дикарка.

Кира подчеркнуто не называла Любаву по имени, используя прозвище, данное Алексом.

– Я пойду с тобой, Кира, – возразила Жрица, и, увидев возмущенный взгляд их командира, добавила, – Жрица не подчиняется Совету, да и оружие у меня более подходящее, я смогу тебя прикрыть, либо иди с Любавой.

– Хорошо, идем с тобой, – не смогла ей возразить Кира, не ожидавшая от Жрицы неподчинения.

Они вышли из машины. Обсудив, вопрос об охране автомобиля, решили, что лучше искать путь двумя группами. Машине здесь ничего не угрожает. Оглядевшись по сторонам, Кира заметила два высоких здания, стоящих рядом друг с другом, которые заметно возвышались над кварталом.

– Предлагаю вам идти в это здание, а мы в это, – Кира поочередно показывала на здания, называя группу, – идти в пределах видимости друг друга по мере возможности. В случае опасности постарайтесь держаться поближе к окнам, тогда мы сможем поддержать друг друга огнем. И советую одеть всем маски.

Алекс и Любава кивнули, показав готовность, и группы двинулись по своим маршрутам. Девушка шла первой с мечами в руках, как учила ее Мара. Это подарит несколько секунд времени, если появится пожиратель. Алекс с автоматом прикрывал ее сзади. Как его инструктировал Борода, пожиратели не атакуют со стороны стен, поэтому он держался спиной к стене и контролировал пространство в поле зрения, при этом, не упуская из виду напарницу. В случае если он заметит колебание воздуха, должен был дать очередь, что бы предупредить Любаву о нападении сзади, либо поддержать огнем напарницу, в случае лобовой атаки мутантов. Этаж за этажом они поднимались вверх. Любава, поднимаясь на этаж выше, смотрела на соседнее здание, и кивком головы показывала Кире, что пока все в порядке. Кира шла первой в их группе с Марой, и делала то же самое, проходя этаж своего здания.

Алекс не заметил момента, когда напали пожиратели. Он осматривал воздух позади их группы, и еще не видел края спины Любавы, когда почувствовал что-то неладное. Бросив быстрый взгляд на напарницу, он увидел, что девушка была прижата к стене, отбиваясь от двух пожирателей. Твари пытались отрезать ее от него и увести вглубь этажа. Алекс решил сменить оружие, боясь задеть партнера в узком пространстве рикошетом. Сунув, как учил его Борода автоматы на места, он с мечами ринулся на помощь своей подруге, упустив появление твари сзади. Удар в спину откинул его вперед. На его счастье рюкзак не дал ей дотянуться до его тела. Теперь он увидел, что на них напало четверо мутантов, двое блокировали Любаву, отрезая ее и уводя вглубь, а двое, дождавшись его оплошности, атаковали сзади. Как всегда они появлялись из ниоткуда, и также исчезали. Напарница заметив, как Алекс замешкался, каким-то невероятным прыжком очутилась у него за спиной, прикрывая его от атаковавшего пожирателя. Теперь они стояли спина к спине. Позиция в узком пространстве лестничной клетки была не удобная, и они, кружась, постепенно переместились к окну в глубине этажа в надежде получить огневую поддержку от группы Киры.

Кира, одолев очередной этаж, бросила взгляд в окно на здание напротив, но знакомых силуэтов не увидела. Знаком она показала Жрице, что надо вернуться на этаж ниже. Добравшись до окна, Кира заняла позицию, прильнув к прицелу, и стала ждать момента. Жрица прикрывала спину своей напарницы. Но пока группы Алекса не было видно.

Алекс и Любава опять, как два дня назад, кружились в танце со смертью. Только теперь их танец был парным. Он научился видеть момент появления пожирателя, но всегда его на мгновенье опережала девушка. Она как ангел-хранитель прикрывала Алекса от опасности, контролируя не только свой, но и его сектор. Но вот, хлопнул выстрел, и голова одного из нападавших разлетелась, обрызгав все черной кровью. Стало легче, и он заметил, что напарница дала ему больше самостоятельности, сосредоточившись только на своем секторе. Второго зарубила Любава, ему удалось только поранить третьего, но его метким выстрелом добила Кира. Четвертый оказался смышленым, он не спешил нападать, и они вдвоём медленно кружились вокруг. Напарница немного отошла от него, но не настолько, чтобы открыть его спину и позволить твари напасть оттуда. Видимо пожиратель был матерым вожаком. Находясь невидимым, он выжидал момента, когда люди ошибутся. И вот, он дождался ошибки, девушка кинула мимолетный взгляд в сторону Киры, и тварь проявилась. Ее целью был Алекс, девушка пыталась дотянуться до существа, но была далеко. Вдруг раздался выстрел, парень услышал вскрик девушки. К его ногам упал труп убитого пожирателя, но он уже мчался к напарнице, привлеченный ее криком, в глазах девушки читался испуг и ужас. Ее правая рука держала левое предплечье. Алекс, подбежав к ней, осмотрел рану, это был след от выстрела, пуля прошла по касательной, но разрыв был сильный. Перевязав девушку, он хотел было вернуться с ней к машине, его разбирал гнев, на неосторожность снайпера. Девушка жестами уговорила его продолжить движение и выполнить задание до конца. Пожиратели больше не решились нападать на группу. Поднявшись на саму крышу и осмотрев окрестности, Алекс показал Кире, что задача выполнена и получили от нее знак возвращаться.

Когда они добрались до машины, Алекс был вне себя от ярости. Он набросился на Киру, которая встретила его с невозмутимым видом.

– Кира, ты могла ее убить!

– Могла бы, убила, – холодно ответила Кира на его выпад, – я ей раз уже говорила не стоять на линии огня.

– Все обошлось, давайте двигаться. Времени в обрез, до темноты осталось два часа, я составила новый маршрут, садимся в машину, – Мара встала между ними, разводя их в разные стороны.

Осмотрев рану девушки, Жрица жестами велела всем поторапливаться и что больше не намерена их ждать. Благодаря ее усилиям вспыхнувшая ссора была погашена, и они смогли продолжить путь.

До места назначения группа добралась, когда начало смеркаться. Остановились во дворе многоэтажного дома, и Мара повела всех к своему Наставнику.

Наставником оказался древний морщинистый старик, белая борода которого падала почти до пояса. Волосы были завязаны шнурком на затылке, и длинным хвостом спадали вниз. Одет был в белый балахон, уже порядком изношенный, но чистый и без дыр. В руках он держал посох, опираясь при ходьбе, совсем как добрый волшебник из сказок.

– Я рад тебя видеть Мара, проходите в дом, не стоит тут задерживаться, эти черные демоны днем и ночью караулят меня, лучше я напою вас травяным отваром, а ты мне представишь своих спутников, – встретил он их у порога. Его голос был мягким и теплым. Этот голос хотелось слушать и слушать, внимая каждому его слову.

Его обитель представляла собой маленькую комнату, в ней было все, что ему нужно, оборудован очаг в центре, в углу стояла кровать. Гости расположились вокруг костра на полу, сев, кто на колени, кто, сложив ногу за ногу.

– Ночь будет долгая, как и наш разговор, – бормотал Наставник, разливая гостям свой напиток.

Он только что был приготовлен, как будто Наставник знал точное время их прибытия. Хотя, вполне возможно это было именно так. Но все равно, все были очарованы той теплотой встречи, какую дарил им хозяин дома. Забылись все разногласия, печали, сегодняшняя встреча с пожирателями, трудности пути, ссора. Когда между собеседниками воцарился душевный покой Наставник начал беседу.

– Грядут большие перемены в Анклаве, – он говорил загадочным ровным голосом, но голос лился в уши слушателей, проникая до самых глубоких уголков сознания, – я вижу страшную беду, но и великую радость от наступающих событий. Странно, что прислали вас ко мне. Я мало что могу вдалеке от Монолита. Не из добрых побуждений Совет поступил так, но причина этого пока мне не ясна.

– У Алекса пропала память, Наставник, – продолжила разговор Мара. Она рассказала в вкратце историю Алекса и Любавы, упомянула и горгулью.

Наставник осмотрел голову парня. Он водил руками, как делал это Целитель, его руки испускали тот же свет, но ощущения были приятными, как будто кто-то нежно гладил по волосам. После того, как он закончил, сел и задумался. Все сидели молча, боясь потревожить его мысли. Затем Наставник жестом подозвал к себе Любаву, та покорно подошла и села перед ним на колени. Он долго смотрел ей в глаза, потом руками взялся за раненое предплечье, посмотрел с упреком на Киру и, закрыв глаза, забормотал. Его руки осветились синим светом. Через какое-то время он закончил, девушка потерла раненое место, потом, заглянув в разорванный рукав, показала Алексу гладкую кожу, без следа от раны.

– Не травма является причиной твоего недуга, Алекс. Твоя голова цела, но память как будто очистили, такое не под силу тем, кто живет в этом мире. Да и спутница твоя может говорить, но молчит. Здесь я мало чем могу вам помочь и подсказать, надо идти в Анклав к Монолиту. Теперь покажи, что принес с собой, – он протянул свою руку к Алексу. Странная манера Наставника говорить, не спрашивая, немного обескураживала,

– Вот! Я не знаю, откуда это у меня, и зачем я это взял, – Алекс протянул Наставнику книгу и свитки, – но мне хотелось бы узнать, что там написано.

Наставник сначала взял свитки из рук Алекса, и какое-то время разглядывал, потом произнес.

– Это древний язык, на нем говорили еще до Конца Света и появления первых тварей. Это слова древних пророчеств, говорящих о спасении человечества. На этом свитке, только часть пророчества: «Разбудив любовь, обретешь веру, которая возродит надежду на спасение», – показал он своим слушателям один из свитков, – а на этом, другая часть: «Седьмой ангел просияет, и в царство мира войдет царство Спасителя, который будет царствовать во веки веков».

– Что это может означать, и кто этот седьмой ангел? – спросила его Мара, перебив воцарившееся молчание.

– Полагаю, что это ключ к спасению нашего мира, возрождению человечества. Расшифровать я его могу только у Монолита, только там я смогу общаться с Ним, – Наставник поднял указательный палец вверх и все гости посмотрели в потолок, он не стал пояснять с кем это с Ним, но всем это было понятно без слов.

Наставник протянул руку снова и Алекс, немного замешкавшись, вложил в нее книгу. Полистав ее страницы, он остановился на картинке, которую рассматривал Алекс перед поездкой.

– В этой книге старое пророчество, предупреждающее о конце света, но люди не прислушались к нему, теперь имеем, что есть. Но тебя беспокоит эта картинка, хочешь знать, что это за всадники, – утвердительно произнес Наставник, абсолютно уверенный в желании Алекса, которого, впрочем, именно это и интересовало.

– Это всадники Апокалипсиса. Белый всадник, это Завоеватель, олицетворение гордыни, тщеславия и гнева, коричневый это Раздор, его сила зависть, предательство и обман. Черный всадник это Голод, он живет за счет жадности и излишеств, ну а четвертый, белый, это Смерть, похоть и лень его сила, он несет болезни людям, страдания, это самый страшный всадник, после него человека спасти если и возможно, то полноценным он не будет никогда. Они пришли в наш мир во время Конца Света, и спасение мира заключается в том, чтобы победить их, – закончил Наставник.

– А ключ к их гибели кроется в свитках? – догадалась Жрица. На что Наставник молча кивнул.

Алекс и Мара совсем не заметили, как девушки, отдалившись от них, вели свой разговор.

– Уйди с дороги, оставь его, он должен возглавить Анклав. Вместе с ним, мы уничтожим Черную скалу. Только так мы сможем добиться мира. Только уничтожив, стерев этих тварей! Алексу обязательно вернется память, и он все вспомнит, вспомнит меня, себя, каким он был до встречи с тобой. Мы часто делали рейды к Черной скале, вот этими мечами, что сейчас у тебя, он рубил крылья горгульям и смотрел, как они умирают, – холодно продолжала Кира.

На глазах у Любавы выступили слезы, но она не отводила своего взгляда от глаз Киры. Кира еще долго, что-то говорила, затем Любава не выдержала, и, не дослушав до конца, выбежала из дома, хлопнув дверью.

Алекс оглянулся на звук, и, не найдя Любаву, посмотрел на Киру, на что та пожала плечами, затем схватив свое оружие, молча выбежал следом. Он бежал вдоль улицы, вглядываясь в тёмное пространство, его грудь разрывалась от крика, он кричал ее имя. Вот стали появляться первые черные тени впереди, он врубался в них, проносился сквозь мерцающий воздух, даже не замечая черных щупалец, тянущихся к нему. Он звал её, он кричал только одно имя. Позади стали раздаваться выстрелы, это присоединились его товарищи, прикрывая спину. И тут он услышал ее, она звала его: «Але-е-е-кс!», окончание его имени прервал утробный рык. Руки Алекса закрутились в удвоенном вихре, он рвал, рубил, вгрызался в эти щупальца, он стремился на звук, к той, которая звала его. И он нашел ее, но то, что он нашел, заставило заледенеть кровь в его жилах. Последние шаги ему дались с большим трудом, его ноги подкосились и он рухнул к тому, что меньше всего желал видеть. На земле лежала разорванная одежда, он узнал ее, узнал раздавленные и сломанные мечи. Собрав все непослушными руками, он прижал к груди. Его лицо исказилось в беззвучном крике, но потом, этот крик вырвался, нашел выход. Его крик заглушил звуки боя, который шел вокруг, звуки выстрелов товарищей, которые закрывали собой его от тянущихся к нему тварей. Он не слышал, как они звали его, как просили вернуться в безопасное место. Вскоре дикая тоска начала отпускать и он, негнущимися ногами побрел обратно, все еще прижимая к груди то, что осталось от девушки, которую он, как сейчас понял, так любил. Он шел, не разбирая дороги, ведомый своими товарищами. Они возвращались обратно к очагу, и не видели, как мягко стуча крыльями по воздуху, от них удалялось существо, летящее по направлению к Черной скале.

Алекс всю ночь просидел возле горящего очага, прижимая разорванные вещи к своей груди, покачиваясь из стороны в сторону. Его взгляд казался пустым. Напротив сидел Наставник, также молча, но его взгляд показывал, что он погружен в свои глубокие мысли. Кира села в углу, повернувшись спиной к Алексу, и снаряжала пустые обоймы патронами. Мара также нашла себе какое-то дело, только чтобы не видеть его страдания. Парня отпустило только к утру. Обратно ехали так же, только на месте его напарницы теперь сидел Наставник.

Глава 6. Вера

В Анклав группа приехала ближе к полудню. Алекс первым вышел из машины, когда они припарковались на площади возле Храма, и не видел, как Кира быстро покинула группу после прибытия, как Мара с Наставником остались хлопотать возле автомобиля. Он, с глазами, полными отчаянья и горя шел в Храм, прижимая к груди свою страшную ношу, которую вез до самого Анклава, не выпуская из рук, крепко прижав.

Он не видел, что сейчас Храм представлял собой неприступную крепость. По периметру стояли и сидели охотники, на крыше залегли снайпера и пулеметчики. На входе его встретил Борода, весь обвешанный пулеметными лентами, но, увидев лицо Алекса, тихо отошёл в сторону, давая ему пройти. Он вошёл в большой зал с Монолитом и положил вещи Любавы на каменный стол. Заметив маленькую девочку, в белом одеянии, с покрытой капюшоном головой он попросил ее позвать Целителя. Целитель пришел достаточно скоро, видимо уже узнав о прибытии группы.

– Я хочу провести ритуал погребения, Целитель, – тихо сказал он служителю, когда тот вошёл, – подскажи, как и когда мы можем это сделать?

Целитель ответил, что это можно будет сделать в любой момент, как Алекс будет готов, и хотел что-то добавить, но не решился.

– Как моя питомица? – Алекс теперь считал своим долгом принять заботу о горгулье, в память о любимой.

– Понимаешь, Алекс, я не знаю, как это произошло, но горгульи больше нет..., – начал было свои слова Целитель, но осекся, когда увидел, как у Алекса подкосились ноги и он упал на колени, закрыв лицо руками, и зарыдал.

Целитель стоял молча, не решаясь что-либо предпринять. Вдруг Алекс почувствовал, как чья-то маленькая рука гладит его по голове. Подняв глаза, он увидел ту самую маленькую девочку, которую посылал за Целителем. Она смотрела на него большими зелёными глазами, слегка наклонив голову вбок. Капюшон был опущен, и Алекс видел её рыжие короткие волосы, которые смешно топорщились в разные стороны. Алекс узнал эти глаза, он вспомнил их, и ту, кому они принадлежали.

– Тыыыыыии!? – от изумления у Алекса отказал голос и на последнем звуке он смог только выдохнуть воздух. Девочка уверенно кивнула в знак того, что и она узнала его.

– Я это и хотел тебе рассказать, – нашелся Целитель, – я не заходил к ней вчера, когда вы уехали, но сегодня я решил её проведать, и когда я вошёл, на столе сидела она. Я не поверил своим глазам, но когда я осмотрел ее, я нашел и зажившую пулевую рану и сросшиеся кости и другие повреждения, которые были, когда я ее лечил. Без сомнения это она. Но я никак не могу понять и поверить в это чудо. Мне нужно показать ее Наставнику и Жрице. Мы на время покинем тебя? Пока ты можешь остаться здесь сколько захочешь. Когда я вернусь, мы проведем обряд прощания. Кстати, я назвал ее Верой, надеюсь, ты не будешь против этого имени?

Алекс кивнул в знак согласия. Все, что он сейчас увидел и услышал, никак не укладывалось в голове. Но это потрясение привело его в чувство и вернуло его к реальности, теперь он мог здраво мыслить, хотя его горе все еще сжимало грудь. Он встал возле стола, в его мыслях начали проноситься воспоминания о Любаве, с того момента как он увидел ее, и как она в бою прикрывала его, вплоть до момента последней трагедии. Каждый ее взгляд, каждый ее жест обжигал его память.

– Алекс, прости меня, если сможешь, только прошу, не перебивай и выслушай до конца, что я хочу тебе сказать, – прозвучал тихо голос Киры за спиной Алекса, видимо она подошла сзади и стояла какое-то время.

– Я во всем виновата, и я знаю, что навсегда потеряла тебя, но я хочу, чтобы ты выслушал меня, – продолжала она, – когда я увидела вас там, в городе, я не знала и не верила, что ты стал другим, для меня ты был прежним, каким был до того, как пропал. Я думала, что ты решил бросить меня, ради нее, что все дело во мне, я перестала тебе нравиться. Думала что, если я стану красивее, соблазнительнее, ты вспомнишь меня и вернёшься ко мне, но ты выбрал ее. И я решила ее уничтожить. Когда вы дрались с пожирателями, там, в здании, я смотрела на нее через оптический прицел. Да, я хотела ее убить! Но все время она прикрывала тебя собой, и я боялась, что попаду и в тебя тоже. Я злилась на неё за это! Но тут, она посмотрела в мою сторону, и отстранилась от тебя, – Кира сделала паузу, – да, она специально встала так, она позволяла мне это сделать, чтобы я случайно не задела тебя. И тогда я поняла, что не могу ее убить. В доме Наставника я рассказала ей все о тебе, каким ты был до встречи с ней. Я просила ее отдать тебя мне. Прости меня, Алекс! Я уйду, ты никогда меня не увидишь больше, я оставлю службу в охотниках.

– Останься, Кира, – Алекс повернулся и посмотрел на девушку, – ты отличный солдат и надежный друг, я не держу на тебя зла …

Он хотел еще что-то добавить, но их разговор прервал звук сирены и громкие взрывы в городе. Алекс побежал к выходу из Храма. На пути его встретил Борода. Он доложил о нападении крупных сил Императора по периметру Анклава. Правитель убедил его снять оцепление вокруг Храма и отправить на помощь силам обороны. Борода согласился с этим, и, собрав всех воинов, покинул Храм, оставив его стоять на улице. Его взгляд был прикован в сторону бушевавшего боя. Вдруг его накрыла какая-то широкая тень. Подняв голову вверх, он замер, от того что увидел. Четыре огромных горгульи летали вокруг Храма. Они были одеты в серую броню. В лапах они держали какие-то сосуды, явно собираясь бросить их на крышу.

Посмотрев туда, куда они метили, он увидел Веру. Девочка смело стояла на краю парапета и смотрела на летающих вокруг Храма врагов. Он закричал Вере, чтобы та уходила оттуда, но девочка была высоко и видимо не слышала его. Алекс бросился в Храм. Он не знал, как подняться на крышу, метался по комнатам. Когда, всё-таки, поднялся наверх, он увидел Киру. Девушка рывком сорвала с парапета девочку и спрятала ее в нишу. Затем, выхватив оружие, стала стрелять в летающего противника. Алекс не успел добежать до Киры, как какая-то тень вылетела у него из-за спины и сбила девушку. Та, перелетела через парапет и скрылась из глаз. Алекс застыл, не зная, что делать, но тут он увидел ремень, который зацепился за неведомо откуда взявшийся крюк. Он был натянут и дёргался. Подбежав, Алекс увидел Киру, висевшую, держась за ствол автомата. Быстро перекинув руку за парапет, а второй ухватившись за крюк, Алекс попытался дотянуться до девушки, чтобы вытащить ее. Их кончики пальцев встретились, но дальше они не могли зацепиться. Несколько раз она пыталась раскачиваться и подтягиваться. Затем, девушка посмотрела в его глаза, улыбнулась, и соскользнула вниз. Он видел, как она отдаляется от него, как колышутся ее золотистые волосы на ветру, подсвеченные солнцем.

Он видел, как прощально смотрели на него ее голубые глаза, и она улыбалась. Наваждение закончилось, когда до его ушей донёсся глухой стук, и он увидел Киру, уже неподвижно лежащей на каменной площади. Алекс не помнил, как он выбрался из Храма. Он подбежал к лежащему телу Киры и, погладив ее по голове, схватил на руки, бросившись обратно в Храм. Он не видел, что, горгульи, летавшие вокруг здания, удалялись, так и не причинив зданию вреда, а вдалеке замолкали звуки боя.

Он вихрем ворвался в зал с Монолитом, призывая Наставника и Целителя. Оба служителя услышали его, вбежав следом. Алекс положил тело девушки рядом с вещами Любавы. Служители склонились над Кирой, водя руками над телом. Но вскоре они отстранились и встали возле стола, скрестив руки на груди.

– Искра покинула ее тело, даже если мы восстановим его, искра больше не сможет вернуться, – слова Наставника, ледяным душем лились на голову Алекса.

Вот так за менее чем четыре дня он потерял тех, которых любил, и, которые его любили. А теперь он стоял и смотрел на все, что от них осталось.

– Если ты готов, мы можем провести обряд прощания прямо сейчас, – произнес Целитель.

Алекс кивнул, и посмотрел на него, как бы спрашивая, что надо для этого делать. Целитель достал из кармана два черных платка, один протянул ему, вторым покрыл свою голову, смотря на Алекса, как бы призывая его проделать именно это.

Затем Целитель провел над столом рукой, и стол засветился синим пламенем. Тело Киры и вещи Любавы начали медленно растворяться, превращаясь в оранжевые огоньки, которые собирались над столом в шар. Собравшись вместе, огоньки полетели в сторону Монолита, который их поглотил. На этом обряд был завершен. Но, как ни странно, Алекс почувствовал облегчение своему горю. Теперь все произошедшее казалось ему каким-то прошлым, далеким.

– Наставник, Храм не пострадал? – придя в себя, спросил Алекс.

– Они улетели, не причинив никакого вреда, после того, как Вера сказала им улететь, – ответил Наставник.

– Вера говорила с ними? – удивился Алекс.

– Меня не удивляет, что Вера может с ними говорить, она была одной из них. Меня удивляет, что они послушали ее в новом обличье, – задумчиво произнес Наставник и замолчал, погрузившись в свои мысли, – я знаю, Алекс о превращении Веры, но не могу объяснить это, мне надо поговорить с Ним, слишком много вопросов, и никаких ответов, – закончил он.

Алекс молча кивнул и вышел из Храма. Он окончательно пришел в себя и отправился домой, чтобы привести себя в порядок после прибытия. У входа в Храм его встретил Борода, который успел вернуться после боя. Он выражал соболезнования, что-то рассказывал, но на все его слова Алекс молча кивал головой, не вдаваясь в то, что он говорил. Тут его внимание привлекло действие, происходящее, напротив, у здания Совета. Там на длинном балконе стояла местная знать. В середине стоял рыжебородый, его голова была покрыта черным платком, в знак скорби, так же, как только что покрывал свою голову Алекс. Он что-то говорил, жестикулировал, многочисленная толпа, собравшаяся уже перед зданием, ему вторила, выкрикивая лозунги.

Алекс и Борода подошли поближе. Теперь им были слышны слова рыжебородого. Он говорил о войне с Империей, о доблестных защитниках Анклава, погибших жителях. Что эти, ужасные и коварные создания заслуживают всех кар небесных и подземных. Он продолжал очень долго, толпа слушала, внимала его словам. Алексу стало скучно, и он собирался уйти, как услышал свое имя. Он посмотрел на Председателя.

– Вот ваш лидер! Правитель Алекс! Вот кто поведет вас на Черную скалу! – показывал он пальцем на него, – вот кому мы доверим повести нас, чтобы отомстить за погибших наших братьев и сестер. Пора стереть это черное гнездо, рассадник войны! На Черную скалу! – скандировал он.

Толпа взревела, Борода, сообразив, что сейчас будет, попытался вытащить и увести Алекса как можно быстрее отсюда, но ему это не удалось. Возбуждённая толпа, обступила своего лидера, оттеснив Бороду. Правителя подхватили многочисленные руки и понесли в сторону балкона. Там его водрузили на какой-то постамент на всеобщее обозрение.

– Алекс, Правитель Анклава, ты принимаешь вызов, поведешь нас на Черную скалу, чтобы в битве доказать силу и могущество Анклава, навсегда покончить с этими гадкими тварями, сегодня покусившимися на самое святое, что мы имеем, на Монолит!?

Алекс стоял ошарашенный происходящими событиями. Он не знал, что делать. Отказаться, так его здесь же и разорвет эта ликующая толпа, обвинив в измене и трусости. Согласиться, повести этих людей на верную гибель. Но самое главное, вокруг не было никого, кто бы мог образумить жителей, оградить его и этих людей от необдуманных действий. Он видел Бороду, который стоял на краю толпы и что-то ему махал, но он был далеко, да и что он мог сейчас сделать.

– Доблестные жители Анклава, – начал он свою речь и толпа притихла, – прежде чем посылать своих сынов и дочерей на великую битву, нужно все тщательно подготовить и продумать, – он увидел, что по толпе прошла легкая волна негодования, – нет, ни в коем случае, мы сейчас же начнем подготовку к решающей битве. Необходимо подготовить оружие, припасы. Я говорю о том, что нужно обнаружить слабое место в логове врага, – Алекса вдруг посетила мысль, путь и бредовая, но не такая губительная, – я лично поведу отряд разведчиков, выбранных из самых доблестных и опытных воинов нашего города. А ваша задача будет подготовить главные силы, и, в решающий момент, ударить в слабое место и повергнуть врага!

Слова Правителя пришлись по вкусу обезумевшей толпе. Толпа взревела, скандируя какие-то лозунги, и его имя. Затем, подхватив своего лидера на руки, несколько раз пронесла вокруг площади. Выплеснув свои эмоции, люди стали расходиться, оставив его перед балконом, где с нескрываемой улыбкой наблюдал за происходящим рыжебородый.

– Мудрое решение, Правитель, – заметил он, довольным голосом, – тогда приказываю незамедлительно заниматься сбором и экипировкой вашего отряда. Выйти вам необходимо завтра утром, – закончил он.

После его слов все члены совета покинули балкон. Алекс, побрел в сторону своего дома, в полной растерянности от принятого на себя обязательства. По пути его догнал Борода.

– Это самая убийственная идея, которую я слышал в своей жизни, – сокрушался он, – надо же было придумать идти маленьким отрядом на штурм Черной скалы!

– Они бы все равно послали туда людей, понимаешь Борода? – возразил ему он, – им безразличны жизни своих граждан. Откажись я, нашли бы другого, например тебя,

– Ну, в общем, то да, – Борода остановился, задумавшись, – они красиво разыграли этот спектакль. И что нам теперь делать?

– Собирать отряд и идти, делать больше нечего, лучше смерть там, на Черной скале, чем тут на площади от рук палача, выбор невелик, только как до утра собрать отряд, ума не приложу? – озадаченно произнес Правитель.

– Ну, это дело не хитрое, – загадочно улыбнулся Борода, – отдыхай, завтра у тебя будет самый лучший отряд, что есть в Анклаве!

Алекс вернулся домой полностью разбитый от произошедших за сегодня с ним событий. Он не ел ничего еще с прошлого вечера, погруженный в свое горе. Да и теперь ему больше хотелось спать. Зайдя в комнату, не раздеваясь, он сел за стол. Тут его взгляд упал на оставленный им сверток с едой, когда-то принесённой в Анклав в первый день жизни в его памяти. Он развернул его. Еда, приготовленная рукой Любавы, все еще вкусно пахла. Он не заметил, как погруженный в свои мысли, съел всё, что там было. Когда его рука коснулась пустого лоскутка материи, он очнулся от воспоминаний и взял его в руки. Это последняя вещь, которая еще хранила тепло рук его любимой девушки. Аккуратно свернув, он положил лоскут в верхний клапан куртки, рядом со своим сердцем.

Усталость взяла свое, он отключился почти сразу, уснув так и не раздевшись. Ему снились только обрывки каких-то воспоминаний, которые для него ничего не значили. Проснувшись рано утром, в полной тишине, он поймал себя на мысли, что Борода сегодня почему-то не пришел за ним. Видимо не справился с обещанием, да собственно он понимал, что найти за одну ночь добровольцев, готовых погибнуть даже Бороде было не под силу. Приняв душ, побрившись, он надел все самое лучшее, из одежды, что нашел в шкафу. Напоследок, приложив свою реликвию, что осталась от любимой, к губам, положил её обратно в карман. И так, без оружия, налегке, пошел в сторону площади. Он шел, понимая, что это теперь его последний день. Сегодня его казнят, но он не боялся. Он знал, что там, на небе, его ждут те, кто никогда бы его не предал. Сейчас он шел навстречу с ними.

Подходя к площади, Алекс увидел строй солдат, стоящих возле здания Совета. Мысленно он мрачно пошутил про расстрельную команду и бодрым шагом вошёл на каменную брусчатку. Тут его оглушил приветственный рев солдат. Дойдя до середины строя, он остановился и повернулся к ним лицом. Из строя воинов донёсся до него знакомый хохот Бороды.

– Ха-ха, Алекс, я, конечно, знал, что ты такой же отчаянный рубака, как и я, но даже я, собираясь в цитадель врага, не осмелился бы идти туда безоружным, – громыхал он своим басом, – слава богу, я тут кое-что припас для тебя.

С этими словами он подошёл к нему и протянул оружие, которое вчера, убитый горем, он оставил в автомобиле. Борода помог нацепить мечи, и знакомые автоматы, затем еще что-то из нового. Вскоре, Правитель ничем не уступал по виду от собравшихся здесь солдат.

– Ты знаешь, Борода, а ведь я сюда на смерть шел, – признался он ему.

– Ну, это ты удачно зашел, – не унимался его друг, – мы тут как раз все собрались по такому случаю. Смотри, каких орлов я собрал, каждый десятерых стоит, а я один сотню.

– Погоди, Борода, два дня назад ты десяток стоил, что-то я не заметил, что ты подрос, – веселое настроение Бороды начало передаваться и ему. Видать понимание того, что казнь откладывается, прогнало то чувство, с которым он шел сюда, а его место заняла эйфория.

– Это было тогда, потому что у меня не было этого, – тут Борода продемонстрировал свое вооружение. И было на что посмотреть. На его спине висел огромный ранец, от которого шел рукав боепитания, входящий в корпус непонятного вида оружия, – трофейный стреломет! Вчера захватили. Тысяча выстрелов в минуту! Я за секунду любого в ежа превратить могу, – хвастался Борода. Он еще некоторое время рассказывал о достоинствах этого оружия, об отсутствии отдачи. Алекс в это время осматривал стоящую напротив него сотню. Все были здоровые, как на подбор. Тяжелая броня на них смотрелась вполне уместно. В руках были тяжелые пулеметы, вполне годные для предстоящего штурма. В рядах он заметил два десятка огнеметчиков.

Из здания Совета к собравшимся воинам вышла Жрица, которая всех поприветствовала.

– Извини, Алекс, вчера мы увлеклись превращением Веры и не заметили такой чудовищной провокации, – извинилась она перед ним, – к сожалению, сейчас я не смогу поехать с вами, мне тут надо кое с чем разобраться, да и одного Бороды тебе будет достаточно, – усмехнулась она, намекая на грозное оружие, которым тот хвалился.

Мара смотрела в глаза Алекса с материнской любовью и тревогой, понимая, что он идет на верную гибель. Она, впервые за все эти дни, поцеловала его в щеку и шепнула на ухо: «Я верю, что ты вернёшься оттуда живым».

Глава 7. Чёрная скала

По дороге до точки высадки Борода кратко ввел Алекса в курс дела. Ночь у него выдалась весьма плодотворной. Он не только умудрился собрать всех ветеранов, закаленных в боях, но и выведал у бывалых друзей вполне полезную информацию о Черной скале, которая представляла теперь для них огромную ценность. Из рассказов его товарищей ему удалось выяснить, что под крепостью когда-то велись разработки полезных ископаемых, да и сама эта крепость, созданная горгульями, изрезана древними выработками. Таким образом, получается, что нет никакой необходимости лобового штурма, можно зайти в крепость по подземным шахтам, наверняка имеющим выходы во внутренние помещения. Но даже, если где-то и будут обнаружены стены, Борода припас несколько вполне годных сюрпризов. Теперь Алексу было понятно наличие в отряде огнеметчиков. Он помнил, рассказы о страшных тварях, и их страсть создавать гнезда в заброшенных подземельях. Весь этот план, разработанный Бородой, вселял в него оптимизм, и теперь их поход не казался ему билетом в один конец. В закрытом и узком пространстве численность их отряда теперь не имела никакого значения, там они могли драться хоть с целой армией.

Прибыли под вечер, дорога была трудной, местами совсем разбитая, местами приходилось переезжать вброд. Встречались завалы от разрушенных стен зданий. Однако группе удалось избежать потерь в прямых столкновениях с пожирателями. Техника и вооружение оказались на высоте, да и сказывалось численное преимущество людей и их выучка.

Осмотревшись на местности, Алекс впервые в бинокль смог рассмотреть Черную скалу. Возможно, он ее видел уже не раз, но в своем текущем, измененном состоянии он смотрел на нее впервые. Когда-то это действительно была просто скала из черного камня, но трудом сотен лет и миллионов рук эта скала превратилась в удивительное сооружение. Прямо в камне были вырезаны высокие арочные окна, устроены площадки с огромными проемами, видимо для вылетов, края скалы выглажены и превращены в вертикальные ровные стены, покрытые барельефами и скульптурными композициями, искусно вырезанные древними мастерами. Это великолепие имело изначальный черный цвет камня, из которого все было сделано, черный цвет и дал название крепости. Заходить решили, выбрав штольню, максимально приближенную к скале. Карту самой штольни Бороде удалось раздобыть, каким-то чудом у шахтеров Анклава.

Когда вошли в заброшенное подземелье, Борода, приняв командование отрядом, разделил его на три группы, первая авангард, шла впереди, производя разведку и корректируя маршрут, вторая, основная, в которой шли Борода с Алексом, двигались на удалении нескольких десятков метров. Сзади их прикрывал арьергард, задачей которого была защита основной группы от нападения с тыла. С целью повысить мобильность прикрывающих групп, все их вещи пришлось нести основному отряду.

Алекс поймал себя на мысли, что совсем недавно, по незнанию, сам предлагал Бороде штурм Черной скалы, чем вызвал его раздражение, но вот, теперь они вместе все-таки идут туда, и сейчас это им кажется единственно правильным решением, хотя, если признаться честно, выбора у них не было. У судьбы порой интересное чувство юмора. От размышлений Алекса оторвал посыльный, прибывший с докладом от передовой группы. Он рассказал, что с группой случилось непонятное явление. Выслушав доклад, Борода остановил продвижение и, вместе с Алексом, вышли вперед для прояснения ситуации.

Их взору открылась страшная картина, несколько воинов, двигавшихся впереди, корчились на полу. У одного из них была сорвана лицевая маска. Алексу от всего увиденного стало не по себе. Лицо воина покрылось волдырями, часть из которых уже лопнули, и из них вытекала черная жидкость. Местами кожа начала также чернеть и лоскутами отделяться от тела.

Борода, приказал остальным отойти, но не приближаться к основному отряду. Достав оружие, он расстрелял всех воинов, лежащих на земле. Алекс заметил, как глаза Бороды заблестели от слез, но вскоре его лицо снова стало серьезным.

– Им нельзя было уже помочь. Пока дотянем до Целителя, сами все заразимся, да и нет у нас людей, что бы заниматься эвакуацией. Это моя вина, недоглядел, недосказал, знал же, что такое может произойти. Впереди гнездо чумных, это их метка, граница, так сказать. Теперь надо идти с дополнительными мерами предосторожности, – мрачно пояснил он.

Борода приказал огнеметчикам сжечь останки воинов, а оставшимся солдатам из передового отряда, двигаться отдельной группой, на случай появления признаков заражения. Усилил меры безопасности, в виде регулярных осмотров и дополнительной защите открытых участков тела. К передовому отряду добавил огнеметчиков, которые должны были прожигать каждый метр перед собой. Это сильно затормозило продвижение, но с учетом первых потерь, казалось весьма разумным. Приходилось осматривать каждый закуток, каждый поворот в ожидании появления самих хозяев. И хозяева территории не заставили себя ждать.

Алекса привлекли впереди беспорядочные выстрелы. Побежав со своим другом проверить, они наткнулись на убегающих членов их отряда. Развернув паникеров выстрелами под ноги, они добрались до линии огневого контакта.

На отряд двигались около десятка существ напоминавших людей, но это были уже не люди. Алексу вспомнилась картинка из книги, но она в полной мере не передавала ту жуть, что сейчас шла им навстречу. Полусгнившие, без частей тела они медленно двигались на передовой отряд. Грязная одежда висела лохмотьями, а где-то ее не было совсем. От каждого выстрела эти существа опрокидывались, но вставали и продолжали монотонно приближаться к отряду. Борода применил трофейное оружие. Оно оказалось намного эффективнее. Стрелы застревали в телах чумных, лишая их былой подвижности, теперь огнеметы могли выжигать их без опасения прямого контакта с живыми или вернее, неживыми факелами. Когда расправились с нападающими, пришлось осмотреть и еще раз зачистить это место.

– Надо найти их гнездо, – приказал Борода, – нельзя теперь их оставлять в тылу. Оно должно быть где-то рядом, обычно скрывается в боковом проходе.

Вскоре нашлось и гнездо, об этом отряд оповестили истошные крики одной из разведывательных групп, наткнувшейся на замаскированные ловушки. Прибыв на крик воины не нашли ни одного из разведчиков, видимо их уже успели утащить твари в свое логово. Дополнительно проинструктировав и перестроив отряд, Борода, уже имевший опыт по зачистке гнезд, отправил воинов вперед. К сожалению ловушки не все удавалось обезвреживать, и отряд нес дополнительные потери, больше всего приходилось беречь огнеметчиков, поскольку это было единственное оружие, показавшее себя эффективным в борьбе с этими тварями. Причем основной проблемой было правильно вести расход баллонов, которых Борода взял с тройным запасом, распределив среди всего отряда, но вот восполнять их было неоткуда, и приходилось постоянно балансировать между минимально допустимым расходом и максимально безопасным. В самом логове они нашли еще десяток этих тварей. Бывшие когда-то люди, а теперь безмозглые, разлагающиеся садисты не оказывали сопротивления. Они валялись, сидели, совокуплялись, совсем не обращая внимания на нападающих. В их логове, даже через маску фильтров ощущалось зловоние от нечистот и разложения. Кучи мусора валялись всюду, везде была грязь. Теперь покончить с ними не составляло труда. Нашлись и бойцы из разведгруппы, вернее все, что от них осталось. Помещение было превращено в огромную камеру пыток, с особыми извращениями, и даже у Бороды волосы встали бы дыбом, если бы они были. Около часа пришлось зачищать здесь все с особой тщательностью. Уходя, Борода заложил взрывчатку с таймером через несколько суток, также привязал пару баллонов от огнемета для лучшей прожарки. Дальнейшее продвижение происходило с теми же необходимыми мерами предосторожности, но гнезд больше не попадалось.

Через несколько часов они добрались до основания самой Черной скалы. Это заметили все, поскольку цвет стен с обычного рыжего поменялся на черный. Впереди проход им закрыла стена, сложенная из огромных валунов, тщательно подогнанных друг к другу. Это могло означать только одно, они дошли до окраины самой крепости и дальше, за стеной, начинались внутренние помещения. Отряд за время перехода потерял четверть своего состава. Раненых не было, что конечно радовало, потому как, нести с собой было бы бессмысленно, а оставлять здесь опасно. Перед тем, как начать основную операцию, необходимо было передохнуть, проверить и восполнить боекомплекты. Все воины сильно устали от столь утомительного перехода, ну и надо было поднять моральный дух и данное место подходило более всего. Борода, на всякий случай прикрыл дорогу, по которой они пришли, огнеметчиками, чтобы исключить прорыв им в тыл этих мертвецов, если они еще остались в подземелье. Остальные занялись подготовкой к предстоящему штурму. Основной план их авантюры заключался в прорыве к Императору, его захват и вынуждение к заключению мира. По мнению Алекса, план был абсурдным, но, по сравнению с абсурдностью самого похода, в ходе которого, по замыслу Совета Анклава, Алекс должен был погибнуть, выглядел вполне нормальным, и мог иметь кокой-то шанс на успех.

Дворец Императора искать им не нужно было, сама Черная скала и была его резиденцией, остальные подданные Императора селились в округе, а также в захваченных и разоренных анклавах. Но вот самого Императора им предстояло поискать, и это была настоящая задача. А вот подсказок для ее решения не было, и они уповали только на везение, поскольку карт и схем крепости по понятным причинам ни у кого никогда не было.

– Борода, расскажи, как мы будем преодолевать эту кладку? – Алекс стоял перед мегалитами, сложенными без какого либо зазора, – взрывать? Нас ведь услышат!

– Есть у нас одна хитрая разработка, в Анклаве, мы ею тоннели в шахтах прокладываем. Дело в том, что в разрушенном городе много мелких осколков Монолита, не все они остались целыми, много при падении разбилось, и образовали мелкие обломки. Так вот, при соединении с определенным химическим составом он его активирует и разъедает камень в радиусе, который зависит от размера осколка. Я взял с собой десяток, этого хватит метров на двадцать. Получится тоннель диаметром около трех-четырех метров, – Борода показал Алексу одно из таких устройств.

Проход решили делать в ночное время, все предположили, что раз горгульи живые существа, то и им нужен сон. Охрану периметра они прошли под землей, а внутри дворца если и была охрана, то не сильно вооруженная и многочисленная. Поэтому всем к началу выхода удалось отдохнуть и восстановить силы.

Когда пришло время выдвигаться, Борода закрепил устройство на высоте своей груди и активировал его с задержкой в несколько секунд, достаточно чтобы он успел отскочить. Когда оно сработало, Алекс увидел, как раскрылась сине-голубоватая сфера, затем камень начал съеживаться и осыпаться в виде порошка вниз, и вскоре, истратив энергию, сфера погасла. Все происходило абсолютно бесшумно, что вполне устраивало группу смертников, как про себя называл их Алекс. Перед отрядом получилась ниша, по форме и размеру как погасшая сфера. Бороде пришлось повторять этот фокус еще несколько раз, пока они не увидели на другой стороне открытое пространство внутреннего помещения. Устройств на весь путь ушло шесть штук.

Первым пошел Борода, его огневой мощи вполне хватило бы, чтобы обеспечить проход всей группы. Алекс продвигался в предпоследней, а замыкали огнемётчики, прикрывая тыл диверсантов. Часть баллонов Борода использовал для установки растяжки в пещере, чтобы чумные не устроили им здесь засаду. Если им придется отступать, у них появлялся шанс уйти тем же тоннелем, что и пришли.

Когда они вошли в крепость, их взору предстал довольно большой зал с высоким, очень высоким потолком. Помещение было заставлено стеллажами, на которых стояли, по всей видимости, продукты питания. Вдоль одной из стен стояли огромные бочки. Судя по набору продуктов, рацион питания горгулий был вполне человеческим. В конце помещения группа обнаружила широкую и высокую для нормального человека дверь, и, как и ожидалось, она была заперта. Алекс использовал свои чудо клинки в качестве отмычек, просто перерубая замки. Клинки с этой задачей справлялись весьма успешно.

Оставлять охранение прохода не было никакого смысла, как впрочем, и распылять отряд на мелкие группы. Шли также тремя группами, разведывательный, основная и замыкающая, которая прикрывала тыл. За дверью оказался большой коридор. Борода полагал, что Императора надо искать на верхних этажах, учитывая его манию к величию. Поэтому по его плану нужно было искать проходы наверх. Лестница в нужном направлении нашлась почти сразу. Расчет Бороды на ночной сон оказался верным, пока на пути у отряда никто не попадался, видимо дворец все-таки спал. Лестница вверх привела отряд в еще один огромный зал, который без труда определялся как столовая по длинным деревянным столам. Проходы между столами были достаточно широкие, видимо существам требовалось больше пространства для передвижения, чем обычному человеку. Отряд в две колонны вдоль стен быстро перемещался к выходу из этого зала. Потолок уходил далеко вверх, и это пространство закрывала темнота, но все надеялись, что горгульи, как и все разумные твари, спят не в столовой. Хотя их надеждам не суждено было сбыться, и не в том смысле, что именно там они спали, а в том, что атака произошла именно сверху, оттуда, где у летающих тварей огромное преимущество. Когда Борода приказал подсветить верхнюю часть пространства огнеметом, четыре десятка летунов сразу отрезали отряд от выхода и входа, лишив возможности для отступления. Солдаты, перевернув столы, и соорудив из них баррикады, организовали круговую оборону, только время было не в их пользу. Засиживаться здесь не было никакого смысла, поскольку расчет врага был верен, людям некуда было бежать, и их можно было уничтожить любым способом, от массового штурма, до изнурения голодом.

– Что будем делать? – Алекс решил узнать у Бороды, есть ли у него план на этот случай.

– Знаешь, Алекс, мне кажется, что это не просто охрана, сомневаюсь, что им так ценны их столовые принадлежности, здесь похоже была засада, – прояснил ситуацию Борода, впрочем, план все-таки у него был, – живым я им точно не сдамся, так что есть идейка. Вон там, – показал пальцем Алексу здоровяк, – есть вход в помещение, наверняка оно глухое и другого выхода из него нет, поскольку его не перекрыли, но как позиция лучше, чем мы сейчас сидим. Предлагаю устроить тут небольшой костерок, с дымком, и под его прикрытием прорваться в это помещение и занять оборону там, ну а потом посмотрим, может, еще и поторгуемся за свою жизнь, дорого продадим. Оставаться здесь точно либо смерть, либо рабство, кому как повезет.

Горгульи тянули с атакой, причиной могло быть либо ожидание подхода главных сил, либо у них был приказ брать группу живыми. В любом случае другого шанса у отряда не было. Сейчас, в случае атаки, их обороне придет конец меньше чем за минуту. Столы, может, и выдержат первый залп, но вот последующие наверняка разнесут все в щепки.

По команде Бороды огнеметчики устроили настоящее огненное шоу. Столбы пламени взметнулись плотной стеной, закрывая группу от взора противника. Загорелись деревянные столы и другая мебель, теперь к огню прибавился еще едкий черный дым. Температура резко возрастала, но отряд не собирался долго засиживаться. От удушливого газа их закрывали маски, но вот одежда начала дымиться, да и боекомплект мог не выдержать. Первым на прорыв пошел Борода, входную дверь он вынес остатками взрывчатки, теперь уже не нужно было заботиться о тишине и под прикрытием толстых столов, солдаты начали эвакуацию. Горгульи не могли теперь атаковать сверху, по причине огня и дыма. Но, хоть им пришлось тоже не сладко, они встретили отступающих плотным огнем из стрелометов, находясь внизу, с двух концов зала. Отряд понес первые потери. Алекс отступал последним, вместе с огнеметчиками. Это по его беспечности эти воины сейчас умирали здесь, и ему не хотелось показать себя трусом и идти первым.

Замыкающие начали движение, когда основная масса отряда уже скрылась в помещении. Алекс, также как и все воины, отстреливаясь, пятился, прикрывая отход. Он почти достиг входа в комнатушку, как что-то тяжелое ударило его сбоку и откинуло в сторону. Его развернуло спиной вниз и он, ударившись головой обо что-то твердое, потерял сознание. Алекс не знал, сколько времени он пролежал, но придя в себя, попытался встать, однако почувствовал, что его схватили, и, забрав оружие, куда-то потащили. Волокли его достаточно долго, затем, видимо достигнув конечной точки, бросили на пол.

Глава 8. Спаситель

Алекс не знал, сколько он пролежал, потеряв счет времени. Голова еще кружилась, но, правда, уже не так сильно, и в скором времени ясность мысли вернулась к нему. «Вот и все!» – вертелось у него в голове. Ему уже никуда не нужно было спешить, что-то решать, он знал, что теперь за него все уже решено, и решение это ему было известно. Он не боялся смерти, он к ней был готов еще там, на площади Анклава. Да и вели его сюда именно за этим, но главное, он сам за этим сюда шёл. Ему не хотелось открывать глаза, он знал, что смотреть тут особо не на что, почему-то ему казалось, что все темницы во всем мире и во все времена выглядят одинаково. Так, не открывая глаз, он сел на пол. В памяти проносились события за последние пять дней, что он помнил в своей жизни. За эти пять дней он обрел и потерял теперь самых близких ему людей. Их образы вставали перед его глазами. Жив ли еще Борода, Алекс не знал, нет, наверное, шансов у него не было совсем. Этого всего, что он пережил за пять дней, не суждено пережить многим людям за всю жизнь. Впрочем, эти дни и была вся его жизнь, что он помнил. Ему было все равно где умирать, здесь в застенках Черной скалы, или на площади Анклава, смерть была везде одинаковая, и без разницы как её обоснуют. Ему сейчас хотелось одного, чтобы это все случилось как можно быстрее.

Ему вдруг на минутку показалось, что он здесь не один, и он открыл глаза. После яркого пламени огнеметов какое-то время он ничего не мог разглядеть в полумраке темницы, освещаемой только двумя факелами на противоположной стене. И на фоне этого света Алекс увидел силуэт. Он понимал, что в этом месте силуэт мог принадлежать только одному существу. Но ему хотелось разглядеть его. Среди всех событий он уже видел горгулий. И ту, маленькую, что они с Любавой принесли в Храм, и летающих в небе воинов, но вот так, взрослую и близко, спокойно стоящую рядом, он мог разглядеть только сейчас. Вскоре его глаза привыкли к освещению, и он увидел её, прислонившуюся к решетке его маленькой клетушки, подсвеченной мерцающим светом факелов. На удивление цвет кожи у нее был белый, она стояла на задних лапах и размером была чуть выше человека. Крылья сложены сзади и казались огромным выступающим плащом, над головой, которая сидела на шее, немного длиннее, чем у человека. Он не питал отвращения и злобы к этим созданиям, может это было следствием потери его памяти, а может, это благодаря спасенной маленькой питомице, которая теперь стала человеком. Он воспринимал их сейчас, как обычных людей. Он хотел разглядеть ее лицо, но его слепил свет факелов. Ему казалось, что она уже давно молча стоит здесь.

Так они смотрели друг на друга какое-то время. Вдруг Алекс ощутил необходимость выговориться, мысли и эмоции, которые совсем недавно кружились в его голове, требовали выхода, и это, похоже, был, наверное, последний в его жизни, а потому самый лучший, слушатель. Алекс впервые за эти дни смог дать выход всему, что ему так хотелось кому-то рассказать. Он рассказывал про все, что пережил за эти дни, и про свое пробуждение, про обретенных друзей, про то, как он несколько раз ходил на казнь, и что он знает и не боится смерти, и что он хочет, чтобы она скорее пришла за ним. Он рассказал про смерть Киры, ему даже показалось, что его собеседник как-то заинтересованно слушал эту часть. Особенно долго он рассказывал про чудесное превращение Веры, заметив, как существо даже наклонило голову. Алекс не знал, как эти существа понимают человеческую речь, но ему просто надо было выговориться. Особенно эмоциональным оказался рассказ про Любаву, как он впервые увидел ее, как она ухаживала за ним, когда они были в схроне, как они дрались с пожирателями вместе, и о том, как он обрел ее любовь и как всё потерял вместе с любимой. У него от выхода чувств намокли глаза, слезы смешались с сажей, которой было облеплено его лицо, и глаза сильно защипало. Он протер руками, но стало еще хуже. Ничего не видя, нащупывая, чем бы можно было их прочистить он, в одном из карманов, нашел тряпочку, достав ее смог, наконец, избавиться от этой рези в глазах. Существо протянуло к нему руку сквозь решетку, явно требуя что-то показать. Алекс удивленно посмотрел на нее, и показал тряпочку, которой только что протирал лицо от сажи и слез. Горгулья кивнула, подтвердив его догадку. Теперь он сам смог разглядеть спасительный лоскуток, это была та самая, в которую Любава завернула остатки их еды перед выходом из схрона. Его сердце сжалось от боли. Это последнее что осталось у него самое дорогое в жизни, и теперь это хотели забрать. Он колебался, ему не хотелось расставаться с этим лоскутком, но горгулья требовательно держала руку протянутой. Тогда он все-таки решился, сочтя бесполезным теперь хранить эту реликвию, поскольку все равно его ждала встреча с любимой там, где их уже никто не сможет разлучить, и он вложил её в протянутую ладонь. Горгулья развернулась и вышла из камеры.

Алекс не знал, сколько он еще времени просидел в ожидании, но засовы звякнули и в камеру вошли стражники. Они были в доспехах, а в руках держали стрелометы. Его вели по длинным коридорам и залам. Алекс не пытался бежать, поскольку это было бесполезно, его всюду ждала смерть, да и выхода отсюда не было, разве что чудом он найдет дорогу обратно в подземелье, которое навряд ли сможет пройти в одиночку. Его ввели в тронный зал. Он это понял по большому креслу, стоящему в другом конце на возвышении, к которому его и подвели. С двух сторон стояли стражники в начищенных до блеска доспехах, с каким-то оружием в руках. За ними стояла толпа других существ обычного вида, по всей видимости, придворные. Пленника подвели к трону. Его остановили на значительном отдалении от того, кто восседал на нем, статус пленника не позволял подойти поближе. На троне сидел Император, в золотой короне на голове. Алекс смог разглядеть черную холку и черную кисточку хвоста, а также черное подобие бороды снизу лица. Император, как и все горгульи, был белого цвета.

– Так ты и есть избранный? Назови себя! – Алекс не слышал его голоса, слова сами возникали в его мозгу. По всей видимости, горгульи были телепаты и общались мысленно, возможно они могли также читать мысли.

– Я Алекс, Правитель Анклава. Насчет избранного ничего пояснить не могу, поскольку моя память ограничена только несколькими днями жизни, – пленнику незачем было врать или оправдываться, поэтому он говорил правду. Поскольку он уже успел выговориться, особо общаться ему уже не хотелось. Все происходящее он воспринимал, как должную необходимость и желания все это затягивать у него не было.

– Ну что же, ты назвался самым заклятым врагом Империи, на счету которого множество загубленных жизней моих подданных. Это карается смертью, самой жестокой - отрыванием головы. Это должно произойти здесь, и сейчас, – вынес приговор Император, которому, в общем-то, тоже не хотелось растягивать этот балаган.

Алекс мысленно сравнил законы Анклава и Империи и с усмешкой подумал, что здесь законы честнее и гуманнее, чем в Анклаве, по крайней мере, наказание такое же, а геморроя меньше.

– Я готов Император, – спокойно сказал Алекс, абсолютно не лукавя, говоря эти слова.

Император расправил крылья и взлетел, Алекс, подняв голову, заметил, что высота потолков позволяла здесь летать как угодно. Сделав круг, и набирая высоту и скорость, Император стрелой направился к нему, готовясь исполнить приговор. Приговоренный, вытянул шею, ему вдруг показалось, что так будет быстрее и не так больно, хотя, как он подумал, опыта не было, и он не мог это знать точно. Одно он знал точно, что перед этим его должны схватить за плечи.

– Отец, не-е-е-т! – Алекс услышал в голове женский крик.

Он открыл глаза, и увидел, как какая-то горгулья, спикировав сверху, врезалась в Императора. Сила удара была такой, что спасителя откинуло в сторону приговоренного. Горгулья, махая крыльями, замедлила падение, но явно разминуться ей и пленнику суждено не было. Алекс зажмурился и пригнулся, ожидая удара. В него ударилось тело, но удар был не сильный, поскольку тело оказалось меньше и легче, чем то которое летело в него. Алекс открыл глаза и увидел у своих ног девушку, его глаза широко раскрылись, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Всю его усталость сняло как рукой. Он узнал ее.

– Любава, милая, любимая это ты!? – он кричал и тряс ее, как будто требовал ответа, сам понимая, что ответ ему совсем был не нужен, он точно знал, что это была она.

Девушка открыла глаза и улыбнулась, затем протянула ему руку и разжала кулак. В кулаке лежал тот самый лоскуток, который он отдал горгулье, сидя в темнице.

– Алекс, ты живой! – она сказала это вслух с каким-то очаровательным акцентом, Алекс впервые услышал, как она говорит. Ее голос звучал в его ушах, как мелодия. Однако звук летящего другого существа заставил его оторваться от девушки и посмотреть вверх. Там на них сверху летел Император. Прикрыв Любаву своим телом, он зажмурился, ожидая чего-то страшного. Он не видел, как его тело засветилось синим огнем, и синий луч ударил в тело Императора. Алекс ждал, но время шло, и ничего не происходило. Тут до его ушей донеслись шорохи и какое-то волнение в зале. Алекс осмотрелся и увидел обнаженного мужчину, в золотой короне Императора, который стоял неподалеку от них и осматривал с удивлением себя с ног до головы. Парень помог встать Любаве на ноги, одев на нее свою куртку. Она стояла сейчас перед ним такая, какой он увидел ее в первый раз, там, в разрушенном городе. Он обнял девушку и, прижав к себе, поцеловал. Император уже успел прийти в себя и двигался в сторону трона. К нему спешил какой-то слуга, неся сверток в руке. Когда они поравнялись, сверток превратился в некое подобие халата, который услужливый слуга помог надеть своему господину. Император сел на трон и задумался. Надо отдать должное Императору, дисциплина была в рядах его воинов отличная. Несмотря на чудесное превращение, попыток неподчинения не было. Император пальцем подозвал к себе Любаву. Пленник не хотел ее отпускать, но его статус пока был не определен, и вызывать гнев Императора у Алекса резона не было, теперь, когда у него появился смысл к жизни. Император и Любава долго смотрели друг на друга, Любава хмурила брови, делала какие-то жесты, тоже происходило и на лице Императора. Явно они вели свой ментальный разговор. И он длился очень долго.

– Мы хотим заключить мир с Анклавом, – вдруг услышал в своей голове слова Императора Алекс, – моя дочь сказала, что ты ее жених, это правда?

Алекс, наученный горьким опытом, не раздумывая согласился с этим утверждением, тем более что сделанное предложение совпадало с его желанием.

– Тогда свадьбу назначим на сегодня. Ты можешь пригласить сюда своих людей, – услышал в ответ слова Императора.

– Каких людей? – не понял его Алекс.

– Что пришли с тобой, они до сих пор сидят в столовой на кухне, если ее не освободить, накрыть на столы будет нечего, – услышал в голове бывший пленник, а теперь жених, и ему показалась, что Император улыбается.

Император кивнул головой одному из воинов и тот, подойдя к Алексу, показал жестом следовать за ним. Когда они вышли из тронного зала, другой воин вернул ему отобранное оружие, которое будущий зять Императора сразу надел, при этом разрядив автоматы, на что увидел одобрительный кивок воина.

Его привели в тот зал, в котором они с Бородой прорывались со штурмом. Всю сгоревшую мебель и тела уже успели убрать. Алекс увидел вход в маленькое помещение, которое как он теперь знал, было кухней.

– Борода, ты живой, это я, Алекс, узнаешь меня? – Алекс не стал сразу заходить, а подойдя к стене, предупредил о своем присутствии.

– Алекс, хорошо, что ты живой! Тебя привели, чтобы уговорить нас сдаться? – услышал он знакомый голос.

– Надо поговорить, я могу войти?

– Войти можешь, только мой тебе совет, ты на пол ляг сразу.

В его словах Алекс услышал что-то недоброе, поэтому решил сделать, как говорит Борода. Немного собравшись, он прыжком влетел в комнату, и, расставив руки, грохнулся на пол. Его оглушил залп всего, что было в их арсенале. Когда все стихло, парень остался лежать на полу.

– Ха-ха. Алекс, дружище, не прошло и дня, как ты провел в плену, а уже решил, что у тебя растут крылья, – раздался гогот Бороды.

Тот гоготал не унимаясь. Поняв, что обстановка вполне мирная, Алекс решил встать, но при этом держал руки поднятыми вверх. Теперь он мог осмотреть все вокруг. А тут было на что посмотреть. В середине, за каменным столом стоял Борода со своим стрелометом. Его с разных сторон окружили огнеметчики, прикрывая от прорыва врага. По флангам, чуть вперед, за баррикадами с обеих сторон сидели остальные бойцы, защищая центр от прорыва в обход. От их отряда осталось чуть меньше половины. Да, здесь они могли отражать любые штурмы. За спиной Бороды, Алекс заметил в стене знакомую нишу в форме сферы. Видимо Борода пытался выйти отсюда, но устройств не хватило.

– Борода, Император приглашает в тронный зал, – сообщил он воину.

– Ага, на нашу собственную казнь? – мрачно пошутил тот.

– Не, на свадьбу, – поправил его Алекс.

– Чью? – не понял его Борода.

– Мою.

– И на ком ты женишься?

– На дочери Императора.

– Представляю себе парочку! – загоготал Борода, в его голосе появились звуки чего-то недоброго, – У тебя походу не только память отшибло, а вообще крыша поехала, друг! – последнее прозвучало совсем не по-доброму, – мы отсюда никуда не пойдем, слышишь! Мы тут сидим сутки, голодные, держим оборону, и здесь же и умрем!

– Ладно, Борода, могу попросить их покормить вас, только кухню надо освободить, им готовить негде, – вежливо проговорил Алекс, не опуская рук, тщательно подбирая слова, видя наведенные на него стволы автоматов, – я в своем уме, давай, я потом все объясню, в более мирной обстановке.

Молчание затянулось, видимо Борода все обдумывал. Затем он опять загоготал.

– Ха-ха, представляю себе горгулий, в фартучках, приносящих нам еду на тарелках, Ха-ха! – не унимался тот, - говоришь им готовить негде, получается, мы им поперек горла стали!?

– Ну, типа того, как кость, – Алекс решил поддержать веселье.

Борода засмеялся еще громче, и его смех теперь поддержали и другие бойцы. Обстановка немного разряжалась.

– Хорошо, Алекс, вот насмешил! Всегда мечтал этим горгульям на глотку наступить! Покормят, говоришь? На твоей свадьбе с горгульей?

– Не-е-е-т, зачем с горгульей? С Любавой!

– Как с Любавой? – насторожился Борода, и опять не по-доброму посмотрел на Алекса.

– Ну да, Любава, она дочь Императора! – пояснил Алекс, и на всякий случай поднял руки повыше, – она жива Борода и ждет сейчас меня в тронном зале, я по пути все объясню.

– Так она жива, вот так дела! - здоровяк начал немного понимать ситуацию.

– Да, и в тронном зале нас ждут для подписания мирного договора, – на всякий случай добавил Алекс.

– Так с этого и начинать надо было, мол, мы тут им поперек горла встали, и они вместо голодной войны выбрали сытый мир. Выходит, мы выполнили задание? – вдруг вывернул ситуацию Борода.

– Да, только нам сначала до тронного зала дойти, и там меня Любава ждет, – продолжал Алекс, которому уже нравился ход мыслей друга.

– Ладно, только оружие сдавать не будем, – согласился Борода, – между сдохнуть на голодный желудок, и сдохнуть на сытый, я выбираю сытый, а то неизвестно, как там наверху кормят, – уже обычным голосом пошутил Борода.

– Хорошо, этого и не надо, только обоймы отстегните, и разрядите, мало ли что, мы вроде как мирный договор заключать будем.

Он послушал просьбу теперь уже жениха принцессы, и приказал воинам разрядить оружие. Затем они ровным строем, как на параде, отправились в тронный зал. Впереди шел имперский воин с женихом, а за ними Борода со своим отрядом. Так они и вошли на равных правах с хозяевами крепости в тронный зал.

В тронном зале их ждали небольшие изменения. Нет, Император и Любава остались в человеческом облике, но они уже были одеты подобающим образом. Где они успели найти одежду, осталось загадкой. Борода, увидев девушку, в знакомом обличье, окончательно расслабился и принял свой облик весельчака и балагура.

Любава стояла перед Алексом, как настоящая принцесса, одетая в красивое длинное платье, и украшенная золотыми украшениями. Алекс любовался ею, и его наполняли помимо прежних к ней чувств, новые, такие же, какие он испытывал, когда смотрел на Киру вечером, перед их отъездом за Наставником.

Она протянула ему его куртку, которую уже успели немного привести в порядок. Затем слуги быстрыми движениями и его привели в подобающий вид, за несколько минут счистив с него всю грязь и сажу. Когда все были готовы, Император объявил их мужем и женой.

Любава, повесила на шею Алекса золотой подвес, с каким-то камнем, сказав, что это ее подарок, и этот подвес теперь указывает о принадлежности Алекса к высшему роду горгулий, и что теперь все обязаны ему подчиняться. Для Алекса, конечно, гораздо было важнее, что Любава была жива, и что они навсегда будут вместе. Потом девушка сказала, что по обычаю, он тоже должен сделать ей подарок, тогда обряд будет завершён.

Алекс, пришел немного в замешательство, вот подарок для принцессы он как раз сюда и забыл захватить из Анклава. Но немного подумав, снял с себя мечи и протянул их девушке. В ее глазах Алекс на мгновенье увидел тот взгляд, которым она смотрела на них в Храме, но она быстро его погасила, и девушка с почтением приняла подарок, однако он заметил всё-таки какие-то искорки в глубине.

После того, как удалось наладить работу кухни, ужин состоялся. Борода, после объявления мира занялся своим отрядом, как настоящий командир, убитых решили похоронить в пещере.

Возвращаться в Анклав пока не спешили, поскольку, по всей видимости, их ждала там совсем не теплая встреча, и предстояло еще разобраться с советниками, которые вряд ли обрадуются заключённому миру.

Глава 9. Эпилог

Друзья долго спорили о том, как безопасно вернуться в Анклав, и объявить о текущем положении дел. Алекса и Бороду тревожили мысли о предательстве, они вполне обоснованно опасались за собственные жизни. Теперь то, после того, как они чудом остались живы, им уже совсем не хотелось на тот свет. Добираться до машин, оставленных возле входа в штольню, это означало либо идти пешком на виду у пожирателей, либо идти через подземелье с чумными, что тоже воинам особо не хотелось. Их спор разрешила принцесса, она предложила весьма оригинальный, но самый быстрый способ доставки, по воздуху. Теперь им оставалось только продумать как незаметно пролететь в город, под защиту Жрицы. Решили сразу лететь в Анклав и высадить свой десант прямо на крышу Храма.

– Как долго я мечтал оседлать горгулью, – произнес Борода, перед самым вылетом, – но боюсь только, не поднимет меня, тяжелый, да и шею могу натереть.

– Поднимет, у нас воины есть и покрупнее тебя, – Любава говорила с явным, но приятным акцентом, видимо еще не полностью овладев своим голосом, – сейчас мы дойдем, и вы все сами увидите.

С этими словами они зашли в зал, где был выход на открытую площадку, на которой их ожидали три огромные горгульи, облаченные в серую броню, со шлемами, закрывающими их лицо. Это были самые большие особи из тех, что им доводилось видеть. Они были раза в два больше обычных. Как им удалось так вырасти, был большой секрет Императора.

– И много у вас таких красавцев? – Борода открыл рот от удивления.

Любава с улыбкой кивнула и что-то приказала летунам на своём, мысленном языке, те взлетели в воздух, двигаясь по кругу, набирая высоту.

– Борода, у тебя как портупея, достаточно крепкая, твой вес выдержит? – с легкой улыбкой на лице, вдруг спросила девушка.

– Да, а что? – ответил ничего не подозревающий Борода.

Любава снова, что-то приказала, и один из летунов спикировал вниз, и, сделав круг над их головами, он передними руками, схватив Бороду за плечевые ремни, взмыл с ним вверх, и уже в воздухе ловко перехватил задними лапами за поясной ремень. Борода выкрикивал какие-то ругательства, но что он кричал, молодоженам уже было не слышно, горгулья быстро набрала высоту. Поцеловав Алекса, Любава приказала двум другим летунам проделать такой же трюк с ними. Ему еще не доводилось испытывать подобных ощущений, но он мужественно выдержал и это испытание. Больше он волновался за девушку, но вроде полет проходил нормально и он расслабился.

Вскоре они догнали Бороду и смогли его расслышать. Алекс много почерпнул от своего друга из анатомии горгулий и их родственных связей с другими мутантами. Накричавшись, Борода успокоился, видимо либо у него закончилась фантазия, либо на высоте сказывался недостаток кислорода. Но остаток полета до города они проделали в полном молчании, наслаждаясь пейзажами с неожиданного для них ракурса. В Анклав они летели втроем, и не потому, что у Императора не нашлось бы еще таких носителей, а больше переживали за то, как надежно работает зенитная оборона Анклава, и рисковать другими людьми им не хотелось, летя туда многочисленной группой. Остальные воины остались в Черной скале, ожидая подхода своего транспорта для дальнейшей их эвакуации в Анклав. На большой высоте, прямо над облаками, было очень холодно. По совету принцессы, которая знала эту особенность, друзья оделись тепло. Высадка на крышу Храма прошла по плану, резко упав с высоты, минуя заслон города, летуны оставили свой десант, и быстро взмыв вверх, ушли в зенит, как раз за секунду, как им в вдогонку полетело все, что должно было полететь от доблестных защитников города в этом случае. Не дожидаясь, когда и их обнаружат наблюдатели, прибывшие быстро спустились вниз, и только теперь почувствовали себя в безопасности.

– Моя любимка! – Мара бросилась обнимать принцессу. Сначала она была шокирована, когда Любава сняла маску, но потом ее радости не было предела. Жрица вкратце рассказала о событиях, прошедших за эти двое суток. Отправляя отряд на Черную скалу, она была в Совете и вела переговоры, пытаясь заставить членов совета отменить свое решение. Они обещали подумать, торговались, тогда Мара еще не знала, что они просто тянут время. Заговор раскрыла Вера, передав Наставнику свой разговор с горгульями. Оказалось, что Совет давно вел переговоры с Императором о сдаче Анклава, для этого Совет обещал избавиться от Правителя, они же и сообщили о группе, отправленной в Черную скалу. Совет был распущен, а его бывшие теперь члены отправлены под стражу, и правление Анклавом перешло Маре до избрания нового Совета.

Когда ее рассказ был окончен, очередь удивлять Жрицу перешла прибывшей троице. Она слушала обо всех событиях, широко раскрыв глаза. Ее удивлению не было предела. Еще больше всех удивила Любава, которая известила всех о том, что Вера, ее родная сестра, и младшая дочь Императора. Девочка тоже присутствовала при разговоре, она, как увидела принцессу, ни на шаг от нее не отходила, так и сидела у нее на руках.

Объявление об окончании войны, как было оговорено с Императором, решили провести вечером на площади перед Храмом. В конце, когда уже все наговорились, и радость от встречи немного убавилась, слово взял Наставник.

– Я говорил с НИМ, – Наставник подчеркнуто торжественно сказал «с ним», что все сразу поняли о ком идет речь, – ОН знает о событиях, произошедших за эту неделю, и сказал, что они были предначертаны. ОН будет говорить с тобой, Алекс, – закончил свою речь служитель.

Церемонию общения в Храме договорились провести после обеда. Алекс, впервые за эти семь дней, переоделся в свой парадный мундир, который он давно видел, висящим у себя в шкафу. Мундир представлял собой простую форменную одежду белого цвета, с белыми туфлями. Знаков различий и орденов на нем не было, поэтому все выглядело вполне скромно. Как и договаривались, он прибыл в Храм в назначенное ему время. Обряд проводили вдвоем с Наставником. Служитель подвел его к столу, сделал какое-то движение рукой, и они оба погрузились в синее свечение. Правитель оказался в темноте, затем перед глазами вспыхнул свет.

– Ты заслужил право получить ответы на свои вопросы, – услышал он мягкий ровный голос. В голосе звучала бесконечная любовь, от которой в душе становилось тепло и спокойно.

– Кто такой седьмой ангел? – задал Алекс самый первый вопрос, решив начать беседу с найденных им пророчеств.

– В разные времена, в разных странах и мирах его называют по-разному, Закон, Порядок, Завет, – начал рассказывать голос, – его задача определять сохранение формы существ мира, в том числе и человека. Искра, которая помещена в человека, влияет на его форму, пытаясь изменить её, Ангел держит форму постоянной. Он живет в этом мире, пока соблюдается порядок, когда любовь стоит выше закона, а милосердие над справедливостью. Если нарушить этот порядок ангел уйдет из мира, искры начнут гаснуть, теряя силу добродетелей. И тела людей станут превращаться в чудовищ. Так и пришли в этот мир первые монстры.

Тут перед глазами Правителя свет стал быстро меркнуть и Алекс понял, что свет состоит из миллиардов светящихся точек, которые исчезали, проявляя для него какую-то картинку. Вскоре перед ним осталась одна паутинка, состоящая из точек, соединяющихся между собой световыми дорожками, толкающими пучки света в ту или иную сторону. В зависимости куда входил или выходил пучок света, те точки светились сильнее, либо ослабевали.

– Это и есть Седьмой ангел, – продолжал голос, – каждая точка это мир, – картинка вдруг быстро переместилась, и Алекс увидел дыру в полотне, которая медленно расползалась в разные стороны, гася точки и дорожки.

– В центре этой пустоты был когда-то ваш мир. Люди в этом мире поставили закон выше любви, милосердия и справедливости, их искры погасли, ангел ушел, и теперь эта дыра разрастается и поглощает иные миры, – когда голос говорил, перед его глазами проносились картинки гибели этого мира, появление первых мутантов, – чтобы удержать форму пришлось в этот мир поместить Монолит. Так удалось замедлить гибель, но не остановить.

– А как вернуть ангела в этот мир? Ведь в пророчестве говорилось о спасении, – ему хотелось узнать продолжение пророчества.

– Взять искру Ангела из здорового мира и поместить его в форму в этом мире, и искра должна запустить Порядок в правильном направлении.

– А что для этого нужно сделать? – решил уточнить ничего не понимающий Правитель.

– Ты уже сделал, – с нежностью сказал голос, – искра ангела была помещена в твой сосуд, и, чтобы она не погасла, а запустила порядок, мне пришлось отключить часть твоей памяти, как человек прикрывает пламя свечи, оберегая его от сквозняков. Седьмой ангел это ты. Это ты превратил Любаву из монстра в человека, восстановив ее форму, и пробудив ее добродетели. Тоже ты сделал и с Императором. Скажи, и я верну тебе память.

Тут перед его глазами в центре пустоты возникла точка, от нее потянулись нити, которые стали формировать новые точки, и пустота стала затягиваться.

– Думаю, не надо, – уверенно ответил он, после небольшого раздумья, и продолжил, – а как я должен запустить порядок?

– Порядок запущен, ты поставил справедливость выше закона, когда не дал убить маленькую горгулью, проявил милосердие над справедливостью, когда решил вылечить ее, дальше тебе предстояло пробудить любовь, ты сделал и это, испытав все виды любви человека, – тут голос немного стал задумчивым, – самой сложной и тяжелой была жертвенная любовь.

– Это когда Кира, принесла себя в жертву? – предположил Алекс.

– Нет, Кира погибла, спасая Веру, это был ее выбор, – пояснял голос, – вы все вместе Любава, Кира и ты принесли каждый свою жертву ради любви. Ты выбрал Любаву, а Кира отдала себя за Веру.

– А разве я мог выбрать Киру, ведь все предопределено было? – удивился Алекс.

– Мог, тогда, погибла бы Любава, Император, потерявший дочерей, обезумел бы от горя, ты объединил бы Анклавы, и Император был бы уничтожен, как и весь вид горгулий, правда погибло бы гораздо больше людей.

Тут перед глазами Правителя пробежал ряд точек, и замер на одной, от которой тянулось две дорожки. Он узнал эту точку, это была его искра. Однако он заметил, что одну из дорожек подпитывала светом еще одна точка, стоящая рядом с ним. Он узнал эту искру и улыбнулся.

– Мне казалось, что выбор Киры был более очевиден, эта дорожка горела раньше ярче, но ты решил выбрать Любаву, видимо кто-то повлиял на этот путь, – голос прозвучал задумчиво, но с такой интонацией, как будто он знал о чем догадался Правитель.

– И теперь искра Киры погасла? – Алекс никак не мог простить себе, что не спас Киру.

– Я иначе чувствую смерть, – пояснил голос, – для меня это не смерть формы, а угасание искры. Каждая искра питается от добродетелей, которые рождает порядок. Её искра горит, и она возродится, приняв новую форму, в новом мире или времени.

Картинка снова переменилась и перед взором Правителя появилась искра, которая горела ярче всех, к ней тянулись дорожки от других искр, подпитывая ее, и она, пульсируя, дарила им свой свет. Да он узнал эту искру, и ему на душе стало спокойно и тепло, чувство вины отпустило его.

– Получается, Вера и есть Спаситель, ведь я разбудил любовь, и Вера приобрела форму человека, теперь она должна дать надежду человечеству на спасение? – озвучил он свою догадку.

– И да, и нет, – загадочно ответил голос и продолжил, – вы все трое и есть Спаситель, все вместе. Ну, вот, представь, есть глина, вода и огонь. Это разные сущности, но если их соединить вместе, получим камень, единый монолит, обладающий совершенно иными свойствами, единый в трех стихиях. Вы разные по сущности, но в вас находится единый Спаситель. Надежда на спасение людей состоит в том, что пока есть искры, которые берегут порядок, есть возможность жить и существовать в этом мире, и чем больше таких людей, тем ярче горит искра Седьмого ангела.

– То есть получается, это сами люди, погасив свои искры, убили искру ангела, и устроили себе конец света, а ТЫ, пытаешься спасти все что осталось? А может, можно было поступить иначе?

– Можно было, – согласился голос, – можно было вырезать это черное пространство, с остатками искр, и сшить его с целыми мирами, но тогда бы погасли еще горящие искры твоя, Любавы, Киры, навсегда. Мне хотелось сохранить их, – тихо завершил голос.

Тут картинка стала отдаляться, на паутинку точек, стала накладываться другая, потом еще, они отдалялись, накладывались, пока перед его взором не осталось одно единое светящееся пятно, которое представляло собой миллиарды этих паутинок из миллиардов светящихся точек, которые также состояли из миллиардов точек.

– Получается это и есть ТЫ? – вдруг догадался Правитель.

– Не совсем, это моя проекция, которую может видеть глаз человека, я существую во многих измерениях. Это как пытаться увидеть лицо человека на картинке, где он изображен в профиль, – пояснил голос, – но, да, это получается моя проекция.

– Все наши искры, являются частью тебя, единого целого, составляя и питая ангелов, которые формируют тебя. И люди, погасив свои искры, убили часть ангела, создав эту опухоль, но ты, вместо того, что бы ее вырезать, спасаешь то малое, что осталось в этом нарыве? – у Алекса захватывало дух от новых знаний.

– Получается так, – согласился голос, и как показалось, голос улыбнулся.

– Тебе пора. Тебя уже ждут.

Он очнулся возле стола, Наставника рядом не было. Обернувшись, он увидел Любаву. Она смотрела на него, нежным взглядом. Так смотрела на него Мара, когда он уезжал на Черную скалу. Любава стояла в красивом белом платье. Он вдруг подумал, что он так и не сказал ей, как сильно ее любит.

– Я знаю это, ты много раз об этом думал, – улыбнулась она, произнеся слова с приятным акцентом.

«Блин, я мир спас, а меня наградили женой, читающей мои мысли!» – продумал про себя Алекс. Удар кулачком в грудь привел его в чувство. Он улыбнулся, и уже, дразня свою жену, подумал: «Еще и горгулья!». Второй удар также не заставил себя ждать.

– Но я рад, что ты такая у меня есть, теперь то я понял, кто уговорил Императора так быстро согласиться на мир, только Бороде говорить не будем, он до сих пор думает, что это его заслуга, – вслух произнес он, глядя в её любящие глаза.

Выйдя из Храма, Правитель увидел, что вся площадь была заполнена жителями города. Любава встала слева от него. Справа, между ним и Жрицей стояла Вера, Наставник расположился позади Мары. Далее стояли воины, в полной экипировке, с которыми он штурмовал крепость, во главе с Бородой. Алекс еле удержался от улыбки, увидев друга. На нем был одет вычищенный до блеска шлем, видимо какой-то музей не досчитается своего экспоната, на плечах были не менее старые погоны с висящей бахромой. Правителю вдруг показалось, что в этой фигуре он увидел всех воинов разных эпох. Но теперь он знал, что не так важна внешняя форма, как важно то, что горит внутри, а искра Бороды горела так, что могла затмить все факелы огнеметов, что он видел в крепости. Это его, Бороды, победа, поэтому он готов был простить своему другу любые чудачества.

Тут вдруг жители заволновались и подняли головы вверх, показывая на что-то в небе. В воздухе показалась конструкция, удерживаемая огромными горгульями. Ее удалось рассмотреть, когда она приземлилась на заранее освобожденную площадку. Внешне конструкция была неказистая и наспех сделанная, напоминала скорее ящик, обшитый красивой тканью, но вполне крепкая. Алексу вдруг пришла в голову мысль, что скоро он увидит новую, улучшенную её версию. Из этого ящика вышел Император, во всем своем великолепии, и, подойдя к лестнице Храма, остановился. Любава немного толкнула в спину своего зазевавшегося супруга, и они спустились на середину лестницы, Император прошел вторую половину, и, заняв место возле Любавы, они уже вместе поднимались вверх. Император на мгновенье замер и сделал поклон головой Вере, та поклоном головы ответила ему. Правитель не удержался и тоже сделал поклон девочке, но она улыбнулась и показала ему язык. Тут же на плечо Веры мягко легла рука, и Жрица строго посмотрела на нее, та сделала серьезное лицо и поклонилась Алексу. На лице Мары появилась тень улыбки. Он поднимался и думал, кому повезло больше ученице или учителю. Но теперь их судьбы были связаны, и возможно о них будет сложена отдельная история.

Достигнув верхней площадки, Император встал слева от Любавы, и к нему с неба спустились воины почетного караула.

Правитель долго рассказывал собравшимся на площади людям о наступившем мире, о том, что надо объединять анклавы, налаживать новые связи, торговлю, что со злобными мутантами будет покончено, и что теперь люди и горгульи будут жить на равных правах.

Он знал, что впереди человечество ждут новые войны, падение и рождение государств и империй, предательства и новые победы. Такова природа человека, открытая теперь ему, там, в Храме Монолита.

Но сейчас здесь, перед людьми стояла Любовь и Вера, и он, Седьмой ангел, вместе единое целое, единый Спаситель, дающий новую надежду на восстановление этого мира.

Пост скриптум:

– Знаешь, у нас будет ребенок. Целитель сказал, что это девочка. Давай назовем ее Кира? – произнёс женский голос.

– Кира, эта та святая, отдавшая свою жизнь, за жрицу Веру, основавшую Храм Дарения Искры, от которой пошла наша Церковь Новой Надежды? – переспросил мужской.

– Да. Мы тогда в этом году сможем участвовать на празднике Дарения искры и пройдем со свечами от Храма Дарения Искры до Храма Монолита.

– Я согласен. Кстати, а какой у нее хвостик будет, мой или твой?

– Конечно мой, – возразил женский.

– Тогда крылышки будут, как у меня.

– Почему сразу как у тебя? – обиделся женский.