scream while you can

Глава 1

Тёмно-зелёные грузовики медленно уползают во мрак,вздымая столбы дорожной пыли. Человек в форме,сидящий за рулем,видит лишь кусочек побитого асфальта,видит потому,что он освещен фарами. Ночь сменится днем,сменится скоро. Но для людей в грузовике свет солнца ничего не значит. Впереди будет все так же темно.

Люди в грузовике не видят могил на обочине,могил в полях,на въездах в города. Кресты, под которыми покоятся чужие,никем не опознанные люди в форме,глядят вслед уходящим машинам. Они слышат знакомый грохот колес,знакомую надежду вновь обрести возможность видеть. Но Дама поставила на их жизнях кресты. Кровавые и деревянные.

Люди в грузовиках не видят могил,не видят крестов. Они не видят ничего и уже вряд ли увидят. Люди в грузовиках — кукольный театр Дамы, которым она любуется,попивая чай за завтраком. У них нет воли, нет разума. Никто не знает их судьбы : Дама и сама ее не знает. Придумает что-нибудь через сорок одну минуту. Может,через тридцать девять. Четырнадцать. Двенадцать.

Никогда заранее и всегда ближе к концу.

Ветер воет в кронах облысевших от засухи деревьев, вой смешивается со стоном человека,умирающего от поцелуя ревнивой леди. Он смотрит в высокое синее небо,всегда казавшееся таким далеким и недостижимым. Всегда,но только не сейчас. Человеку кажется,что раскаленное до предела Солнце скоро сожжет его испачканное грязью лицо. Еще минута. И небо рухнет на пропитанную кровью и злобой землю,оно раздавит всех всемогущих. Бесконечное небо,такое близкое и низкое сейчас,сравняет с засыхающей почвой каждого человека с винтовкой в руках.

Жизнь будет,но не здесь.

Птицы,свободные и независимые,будут парить в высоте,питаясь падалью,питаясь людьми с винтовками в руках,уничтоженными всемогущими Дамами. Дамы,дамы,дамы.

Их руки по локти в крови, кровь невинных запеклась под их опрятным маникюром. Их глаза холодны,а улыбки —фальшивые,наигранные,—

разрезают их симпатичные лица надвое. Настанет день,и в распахнутое окно залетит черный ворон. Его умные глаза окинут взглядом богато убранную комнату и остановятся на спящей Даме. Ворон насмерть вцепится когтями в ее грудь и начнет клевать глазные яблоки клювом,испачканным в крови тех,кого она погубила. Дама ослепнет: ворон изуродует ее. Она больше не будет растягивать свои тонкие губы в наигранной улыбке,не будет наблюдать за кукольным театром.

На черных крыльях птицы смерти унесётся в степь ее величие.

Ветер ревёт в верхушках деревьев, Солнце сжигает поля и сушит реки. Дамы не знают,что обрекают свой народ на смерть. Природа считает каждого убитого. Земля полнится мертвыми телами, грязные города — горем и женскими слезами, детские дома — сиротами.

Великие люди убивают простых, а в груди Земли нарастает боль. Но однажды лоно ее разорвется, и оттуда вырвется душераздирающий крик безумия, который оглушит всех. Вырвется трупный запах, и Дамы задохнутся от дыхания миллионов, похороненных в сердце Земли.

И лишь тогда,со смертью последней Дамы,жизнь вновь станет первоцветом,а небо,бесконечное и далекое,орошит почву слезами счастья и скорби. Скорби по тем,кто стал жертвами Дам. Из их тел вырастут миллионы цветов, а птицы смерти обратятся в голубей.

И настанут торжественные века молчания в память убитым.

Деревья вытянутся к небу,кончится засуха — природа станет на тропу обновления. Каждый клочок земли,пропитанный когда-то кровью,покроется зеленью; стройки,дома,насыпи на дорогах — все это будет разрушено силами,гораздо более могущественными,чем силы Дам,погребённых теперь на подкорках сознания многовековых тополей,сосен,осин,елей,дубов. И для новых поколений,выращенных природой, Она будет самой главной ценностью. Она поняла,что люди не извлекают уроков из своей истории, и поэтому будет хранить в молчании трагедии своего долгого существования. Природа станет немой,обращаясь к людям лишь по необходимости. И пока они не поймут того,чего следует,пока не перестанут истреблять друг друга, вызывая этим круговорот смертей,бедствий и экологических катастроф, природа будет кричать,оглушая всех,кто идет против ее заветов. Она не истребит себя самостоятельно,в отличие от них.

Так пусть же люди забудут о ценности денег и власти,пока небеса не рухнули. Пускай они забудут о том,что могут убивать себе подобных.

Природа еще может кричать. Она добьется гармонии. Когда-нибудь.

А пока раненный в бою человек с испачканным в грязи лицом лежит на спине и смотрит в небо. Солнце слепит его уставшие от жестокости,крови и вывороченных внутренностей глаза. Солнце жжет его щеки, но очерствевшее за время войны сердце начинает трепетать. Оно трепещет,как жар-птица в клетке,оно бьется в грудь,готовясь вырваться на волю и пеплом разлететься по ветру. Но человек встал и пошел по сожженной степи,периодически спотыкаясь о что-то теплое. Человек шел по степи так долго,что его ноги переставали слушаться, но он шел дальше,отчаянно во что-то веря. Но вокруг не было ничего такого, что могло бы поддержать его надежду. Птицы пели где-то очень далеко,казалось,у самых облаков. Но кругом было тихо. Эти маленькие пернатые существа были сейчас слишком высоко.

Нога человека вступила в воду. На мгновение его сухие губы разрезала измученная,но такая счастливая улыбка,и все,чему он стал свидетелем,казалось,испарилось из его памяти. Сейчас существовал только он,с окровавленным ртом, искривлённым в этой отвратительной улыбке,и вода под ногами. Он упал на колени. Попытался всмотреться в воду,но кругом было все также темно,хотя человек чувствовал,как его спину обжигает солнечный свет.

Человек в форме выбрался из грузовика,но так ничего и не увидел.

11.05.2026