Обложка Сага о Берсерке

Сага о Берсерке

Константин Агеев

0% прочитано
Стандартный
Константин Агеев

Сага о Берсерке

Глава 1

- Воевода -

В море ему всегда было спокойно. Удивительное дело – куда бы не посылал его князь волею своей, каким бы трудным не казалось бы указание – Хельги мог испытывать волнение только до того, как ступал на борт драккара. Так было в первый раз, далеких тринадцать лет тому назад, так происходило и сейчас.

«Ладья» шла плавно, неслышно, будто бы призраком рассекая водное пространство. По словам волхва, для окружающих она и была призраком. Кто бы и как не вглядывался в морской простор, драккар оставался невидимым, пока воевода Хельги не отдаст приказ. Но он сам не очень доверял волхвам. В понимании воеводы муж должен быть могуч и творить подвиги ратные на бранном поле, а не чахнуть над всякой магией в темных кельях нижних уровней. Сам бы он никогда бы не променял драккар и упоение битвой ни на какие тайные знания. А вот волхвы меняли – и меняли добровольно и даже с радостью. Хельги понимал, что без волхвов и их труда боги вряд ли бы так благоволили народу росов и ему лично. Но побороть недоверие не мог.

Именно из-за этого недоверия он отговаривал князя от этого дела. Но князь в этот раз оказался непреклонен. И Хельги готов был бросить свое оружие перед троном, несмотря на угрозу испытать княжий гнев. Но Альбида, молодая синеокая ведьма, что своей колдовской красотой украла его сердце, стояла в этот момент в тронных палатах. «Это будет ее первое дело, - подумал Хельги. – От этого многое зависит. Негоже мне было доверять кому-то ее первое дело».

Мысли воеводы улетели в будущее. После похода он обязательно принесет дары к дверям Альбиды. Он – обласканный княжьей милостью воевода, еще совсем не старый, даже трех десятков не исполнилась. Статный, черноволосый красавец. Она - недавно вступившая в силу юная ведьма, стройная, как тростинка. Пара на загляденье.

- Воевода Олег, подойди! – раздался за спиной голос волхва.

Звали его Инегельд, и было ему от роду 19 годков. Однако в походы его начали брать с четырнадцати – уж очень ловко обращался юноша с планшетной картой и связью. Воевода встал со своего кресла и почти беззвучно ступая по мягкому настилу направился к волхву. Тот склонился над картой, немилосердно сминая форменный синий – цвета моря «переродившего народ Росов» - мундир. У воротника венки из колосьев, оплетающие перунову звезду, на каждом плече по две пятиконечные звезды – знаки волхва служилого.

- Молви, - бросил воевода.

- По плану все сполняется, воевода Олег, - сказал юноша, пальцами одной руки перебирая строки на планшете, а второй – поглаживая редкую рыжую бороду.

- Тоже мне вести, - проворчал Хельги. Он не любил, когда его называли Олегом. Все-таки звучит по-другому, да и напоминает о том, легендарном Вещем Олеге, в чью честь и назвали Хельги его родители. Тот Олег спас роский народ от гибели в море, и до его славы Хельги еще расти и расти.

- Вести, между тем, знатные, воевода, - покачал головой волхв. Его зеленые глаза сверкнули, и Хельги невольно поежился. – Боги крови готовятся к выступлению на грека и его твердыню. Значит, наш поход будет не зря.

- Отрадная новость, - согласился Хельги. - А что по погоде?

- Над градом Китежем безоблачное небо, - ответил волхв, и воевода не сдержал ухмылку. Да уж, безоблачное. Он не припомнил ни дня из своей жизни, когда небо было безоблачным – только по рассказам отца и матери, да по картинкам он знал, что оно бывает таким. Хотя, признаться, последнее время и рассказам этим он не особо верил.

Но фраза эта означала иное. Если небо «безоблачное» - значит, ветер сегодня тихий. Время ведьм.

- И это отрадно, - Хельги улыбнулся. – Значит, благоволят нам боги.

- Воистину так, воевода Олег!

- Добрыня, Велеслав, - окрикнул Хельги витязей. Из-за приоткрытой переборки послышалось тихое ворчание. – Двигай сюда, братия. Совет держать надобно перед всплытием. Пора уже и маскировку готовить.

Витязи, облаченные в болотного цвета военную форму образца начала века, медленно вышли из кают-компании. Оба плечистые, но не высокие – воеводе до шеи доставали, а он ростом до шести локтей[1] не доходил. Массивный Велеслав на ходу аккуратно помешивал ложкой чай в стакане. Искусственный свет причудливо играл отблесками на его бритой на лысо голове. Добрыня был менее представителен, но ловчее – его Хельги знал получше, в совместные походы хаживать уже приходилось. На глазах у воеводы Добрыня как-то раскидал трех исмаильтян, да так ловко, что сам без царапины ушел.

- Ну что, братцы, - обратился воевода к занявшим места в рубке витязям. – Пошумим немного во славу княжию сегодня?

- А то, - отозвался Велеслав. – Долго еще плыть, волхв?

- Контрольная точка через сорок две минуты, - отозвался юноша. – Всплытие через пятьдесят минут. Маскировка…

- Должна быть готова ко всплытию, - перебил волхва Хельги. – Добрыня, твоя это справа.

- Эх, жалко груза, - покачал головой Добрыня, поднимаясь с места. – Столько греческой гадине добра отсыпать – и все зазря.

- Ничего. Зато сполна «милость» княжию на себе грек ощутит. Была бы ему наука – да, боюсь, после такой науки он уже не жилец будет.

Витязи засмеялись, соглашаясь. Где уж греку подлому уцелеть. От княжьего гнева редко кто уходит. Да и кровавые боги не славятся милосердием.

- Велеслав, проверь оружие, - продолжил воевода. - Особливо гранатомет – он основную справу у нас сегодня сыграет.

- Сполню, Хельги, как велишь.

Варяг бросил взгляд на их арсенал. У обоих витязей по русскому автомату с подствольным гранатометом, да по пистолету еще. У самого Хельги - старая заморская М-16, длинная, будто копье, и штык-нож к ней. Патронов и гранат в достатке – как на дружину взяли, успеть бы использовать. В уголке, рядом с коробками, предназначенным греку, лежал четырехствольный гранатомет.

- Волхв, а у тебя оружие есть? – спросил воевода.

- Рука Перунова, - юноша вытащил из поясного футляра небольшую черную коробочку с двумя стальными пластинами. – Другого нам не положено.

- Тогда во время сечи не высовывайся, - предупредил Хельги. – Только если совсем худо все пойдет. Хотя тогда от тебя и толку мало будет. Лучше готовь свою машину водную, чтобы сработала быстрее!

- Сполню, воевода, как велишь, - кивнул волхв и вновь погрузился в созерцание бегущих по экрану планшета строк.

«Вот он – момент твоей высшей славы, Хельги, - сказал себе варяг, устраиваясь в капитанском кресле и переключая пульт на ручное управление. – С одной стороны ты, да два витязя. А с другой – кровавые боги, одного из которых нужно взять живьем. И кто из нас победителем выйдет – это в руках Перуна да Мары».

- Князь -

Князь Владимир, сын Святослава, четвертый правитель рода Рорихов, хозяин стольного града Китежа, отложил в сторону книгу, поднялся с дивана и, одернув черный синтетический халат, расшитый нитью под золото, недовольно окрикнул отрока:

- Пускай!

В княжьи покои вошла женщина. По ее виду трудно было судить о возрасте – любое число в диапазоне от тридцати до пятидесяти могло быть верным. Одежда ее разительно отличалась от той, что ныне носили китежградские женщины – холопкам, смердкам да челядинкам не хватило бы средств на такую ткань, а жены витязей и купчих (не говоря уже о волхвицах, да ведьмах) в жизни не надели бы на себя столь неудобное и вызывающее одеяние. «Наверняка, именно поэтому она так и одевается, - подумал князь, рассматривая синие короткие шорты-юбку, надетые поверх привозных колгот и полупрозрачную белую блузу, с кокетливо расстегнутой верхней пуговицей. – Нравится ей быть уникальной».

- Матушка! - произнес он вслух. – Какая неожиданная радость!

Вдовствующая княгиня Предслава фыркнула, и, нарочито громко стуча каблуками по полу, пошла навстречу сыну. Свои длинные волосы, спускавшиеся по плечам почти до груди, она небрежным жестом убрала за спину.

- Скажешь еще, радость. Забросил мать, ни весточки, ни слова доброго от тебя нету.

- Дела, матушка, - князь жестом предложил матери разместиться на резном деревянном кресле у дивана. – Сама ведь знаешь.

- Знаю, - кивнула Предслава, усаживаясь и закидывая ногу на ногу. – Не бережешь ты себя, сын. А тебе бы о женитьбе подумать пора. Уже двадцать пять годков – твой отец в этом возрасте…

- Уже умер, - буднично сказал Владимир. – Я знаю, мама. И про женитьбу помню.

- Не гоже тебе в этом возрасте все с челядинками да наложницами развлекаться. Не дай боги понесет кто – что делать будем?

- Воспитывать. Что мы еще сможем сделать?

- Тебе бы все шутки шутить, - горестно покачала головой Предслава. – У тебя хоть на примете кто-нибудь есть?

- Есть одна ведьма милая сердцу моему, - на губах Владимира заиграла хитрая улыбка, в глазах полыхнули огоньки.

- Смерти моей хочешь, сын! Не говори только, что Рагнхильд!

- Да, не скрою, Рогнеда мне мила, - князь мигом стал серьезным. – Но можешь не беспокоится до времени – я не оставлю наш ковен без лучшей представительницы этого поколения ради своего удовольствия.

Предслава гневно глянула на сына и отвернулась. В покоях на некоторое время повисла тишина.

– Слышала, что сыч Валлемир, да змей Свенельд на авантюру тебя надоумили, - прервала молчание Предслава. - Это ж надо задумать – упыря в стольный град самим тащить!

Владимир покачал головой. Потом резко встал, подошел к секретеру с баром у стены, налил себе стакан виски, а матери – бокал красного вина, и вернулся обратно.

- Зря ты винишь верховного волхва да главного воеводу моего, матушка, - сказал он, пригубив огненного напитка. – Придумали это не они. Они только согласились, что таков наилучший выход. Измыслила это княгиня Хельга, твоя свекровь и моя бабка.

При упоминании старой княгини Предслава едва не подавилась вином. Невестка и свекровь не любили друг друга с первой встречи, когда отец Владимира – лихой и, в тот момент, удачливый князь Святослав первый раз представил свою будущую жену, освобожденную им из плена кровавых богов в дерзком походе к берегам Франков. После смерти же Святослава между вдовствующими княгинями окончательно пролегла пропасть – Хельга винила Предславу в том, что она сделала князя чрезмерно неосторожным, а Предслава не могла простить Хельге отнятого у нее на «воспитание» сына. Сам же Владимир, несмотря на то, что любил мать, понимал мотивы бабки и, после восьми лет самостоятельного правления, был ей весьма благодарен.

- Твоя бабка стара, князь. В ее голове уже нет прежней ясности, - наклонившись к сыну зашептала Предслава. – Послушай, Владимир, мать – отзови витязей. Не принесет нам мертвяк ничего, кроме горя! Падет последняя твердыня народа Роси!

- Сорок лет стоит град Китеж, - ответил после паузы Владимир. – И, коли дадут дозволения боги, простоит еще сто раз по столько. А вот князь в нем уже третий раз сменился, если не считать Олега Вещего. А все потому, что живем мы, мать, аки тати.

- А ты что ж это, вознамерился миру открыться? Совсем ум за разум зашел?!

- Не получится у нас так разговора, матушка, - покачал головой Владимир. – Коли оскорблять меня решила, так иди в свои палаты, ибо не позволю я тебе этого. А коли послушать хочешь, что я удумал – так послушай молча!

Предслава шумно и глубоко вздохнула. Глотнула вина и посмотрела на сына обиженно. Владимир не отвел взгляда, прожигая мать своими голубыми – точно такими же, как у отца – глазами.

- Грек с нами торговлю ведет. Тихо ведет, так, что упыри и не ведают. Не много таких, как он. Отец мой был, да и ему удача изменила в один момент – убили его изверги проклятые.

- Да, - кивнул Владимир. – И мужа твоего, отца моего, в ловушку заманили – благо Свенельд рядом был, да смог следы подчистить. Не кривись, мать. Коли бы не воевода без всякого нашего желания упыри уже бы здесь были. Отец был удал, но мало заботился о будущем. Я не такой.

- Да, - согласилась Предслава. – Ты не такой.

- Что касается грека, то он один раз уже нас предал – обманул с камнями. Из-за него погибли трое храбрых витязей. Предавший однажды – предаст еще раз. Так, что он заслужил свою участь.

Княгиня встала, поставила бокал на столик у кресла и низко поклонилась в ноги.

- Прости, князь, за дерзость мою, - сказала Предслава, выпрямившись и глядя на безразличное лицо сына. – Но подумай о том, что я сказала!

Владимир проводил ее взглядом, потом покачал головой и одним залпом допил стакан виски. «Нет, матушка, ты не права. Если хочешь выжить в мире, которым правят древние интриганы – а как еще обозвать существ, которые столетиями скрывали свое существование от превосходящей их по численности популяции людей? – то и мыслить ты должен, как параноик. Ни ты, ни я на такое не способны. И дед с отцом не сдюжили – поэтому и умерли молодыми. Мог Вещий Олег – но его погубило тщеславие. А вот бабка Хельга и волхв Валлемир способны. И поэтому я буду слушать их».

Он снова прилег на диван и протянул руку за книгой. В этот момент у самого уха заголосили гусли – звук входящего вызова. Владимир грустно посмотрел на отложенную книгу и ответил на звонок.

- Доброго здравие тебе, княже, - сказал, поправляя пенсне, старый седой верховный волхв Валлемир, слегка растягивая слова неродного языка. – Судя по всему, хищники заглотили наживку. Пора начинать представление.

- Ведьма -

Перед каждым полетом ведьм отводили в Залы Славы. Регина, старшая в ковене, считала это доброй приметой. Суеверная, как и все старшие ведьмы, она была уверена в том, что правильный порядок предполетных мероприятий – Зал Славы, омовение, молитва, облачение – уже половина успеха. Поэтому, как уверили штурманов Альбиду и Мирославу пилоты Рогнеда и Хильда, сегодня они обязательно увидят море.

Регина пришла за ними после обеда. Сразу скомандовала тишину и повела наверх, к Залам Славы. По узким коридорам терема они шли гуськом, почти не встречая других людей.

- Дрожишь? – спросила ее Рогнеда. – Боишься?

- Нет, - соврала Альбида. – Просто холодно.

- Ой, врешь, - хмыкнула на ухо белокурая ведьма. – Ничего, это пройдет. Я сама чуть не усцалась, когда первый раз летела. Так достала своими страхами Регину, что она меня тогда едва не вытрясла.

- Ты? – поразилась Альбида. Тому, что Рогнеда – кою уже в этом возрасте величали владычицей неба – боялась летать, поразил Альбиду даже больше, чем грубое слово от обычно сдержанной девушки.

- Ага, - пилот шутливо ткнула штурмана в плечо. – Ты, главное, держись крепче, и не зевай. Да по заклинаниям работай, как нас учили.

- Да, старшая! Так и сделаю, старшая!

Рогнеда еще раз улыбнулась и с размаху шлепнула Альбиду пониже спины.

- На счастье, - засмеялась она.

Когда они пришли, Альбида едва не лишилась дара речи - за слоем толстого стекла далеко внизу она видела огромное, раскинувшееся до самого неба могучее Море. Небольшие по причине безветрия волны омывали проступавшую из-под воды ровную черную гладь – ведьма не могла определить, то ли камня, то ли железа. Альбида могла рассмотреть полосы, начерченные на ней будто бы гигантской рукой.

- И восстало море на сушу, и погребло под собой основы старого мира, - начала молитву Регина.

- Слава вечному Морю, - хором произнесли девушки.

- Но оно принесло возрождение народу Росов…

- … Слава вечному Морю.

- Мать наша вода морская, а отец – князь Рорих, первый из варягов, пришедший на Китеж и поднявший его из глубин.

- Слава князю Рориху!

- И потомки его – Ингвар да Святослав – ведшие народ Роский. И славный сын рода, Владимир-князь.

- Славься, князь Владимир! Славься, Перун! Славься, народ росов! – последние слова за их спинами произнесли и два мужских голоса. Девушки синхронно обернулись и тут же упали на колени, склонив головы. Все, кроме Регины – та согнулась в поясном поклоне.

- Княже!

- Любо зреть вас здесь, дщери мои, - произнес Владимир. Он был облачен в белоснежный мундир с золотыми эполетами. На лычках у ворота красовались ярко-алые звезды Перуна. На голове у него была серебряная корона в виде лаврового листа. Роста в князе было шесть с половиной локтей. Но по сравнению с ведьмами он был очень высоким. А стоящий рядом в черной форме с серебряной вышивкой по краям верховный волхв казался вообще гигантом.

Альбида никогда раньше не видела ни Владимира, ни Валлемира в такой близи и поразилась, насколько эти два человека отличались. Крепкий, плечистый, с аккуратно подстриженной черной бородой и волосами князь и худой, высокий, седой жрец. Глаза князя светились добротой и азартом. Волхв окатывал смотрящих волной холода из почти черных провалов зрачков. Седые его волосы покрывала черная фуражка со знаком черепа посредине. Роднила их с князем только выправка – оба будто были отлиты из стали. Глядя на князя, Альбида почувствовала, как внутри нее родилось нечто ранее неведомое. Она украдкой посмотрела на Рогнеду – с завистью, ведь ходили слухи, что она близка князю Владимиру. «Да, черноволосая и округлая сероглазая красавица Рогнеда куда привлекательней угловатой русоволосой, как и большая часть девушек Китежа, простушки», - обиженно подумала юная ведьма.

Князь тем временем подошел к ним ближе и сделал знак Регине. Та, выпрямившись, подошла к волхву. Владимир тем временем потрепал по волосам Рогнеду и произнес:

- Верные мои дщери! От вас сегодня зависит многое! От вас зависит сама судьба нашего славного града. Готовы ли вы?

- Мы готовы, о, княже, - произнесли они нестройным хором.

- Любо мне слышать это, - князь кивнул и улыбнулся глядя, как показалось Альбиде прямо ей в глаза. - Валлемир, выдай моим славным дщерям снадобье, чтобы укрепить их дух. Идите, ведьмы славного града Китежа! Идите и принесите врагам нашим смерть!

После снадобья, которое мягким медовым теплом разошлось по телу, спуск вниз из зала показался Альбиде мгновенным. В омывальне она думала о князе и не замечала, что происходит вокруг. Он теперь был для молодой ведьмы богом, несравнимым ни с одним из тех мужчин, которых она видела ранее. Что там воевода Хельги, который оказывал ей знаки внимания, по сравнению с Владимиром. Один его взгляд стоил больше всех даров, чем мог предложить любой другой мужчина!

С этими мыслями она высушилась, облачилась в обтягивающий полетный комбинезон, в котором немедленно стало жарко. Потом нацепила на спину баллон с воздухом и подключила шлем. Нажала на кнопку – и воздух заполнил его, а в ушах послышался голос Регины. Старшая ведьма проверяла связь.

Их машины стояли в ангаре. Два небольших легких биплана. В каждом по два места – для пилота, и штурмана-стрелка. Рогнеда ловко запрыгнула на крыло, помогла подняться Альбиде. Та с трудом влезла на свое место, больно ударившись коленкой об ампуломет.

- Аккуратней, - предупредила ее Рогнеда. – Разобьешь капсулу – и мы с тобой вспыхнем так, что даже золы от нас, чтобы родичам поплакать, не останется.

- Знаю, - машинально ответила Альбида. На занятиях по ведьмовству она видела, как горят разбившиеся ампулы с Яриловым огнем.

- Уравниваем давление! – раздался в ушах голос Регины. – Отсчет пошел. Двадцать, девятнадцать…

- Готова? – спросила Рогнеда. – Лишнего в голове нет?

- Готова, - ответила Альбида. Ей то что? У нее ампуламет, это легко. Вот у Мирославы сброс бомб, там рассчитывать надо. А тут – надавил на гашетку, и гнев Ярилы обрушится вниз.

- Пятнадцать, четырнадцать…

Впереди появился просвет – открывались ворота.

- Запуск двигателей, - скомандовала Регина, - восемь, семь…

- Есть запуск! – синхронно отозвались Хильда и Рогнеда. Передний винт шелохнулся, начал вращаться быстрее и быстрее и, в конце концов, расплылся в один сплошной непрерывный круг.

- Один, старт! Да пребудет с вами Перуново благословление! – воскликнула старейшая.

- Славься народ Росов, - откликнулись ведьмы. Машина дернулась и плавно побежала вперед по полосе. Через секунду Альбида сообразила, что именно эту полосу она видела из Зала Славы. Значит, сам Зал Славы теперь по ее левую руку. Брызги морской воды ударили по стеклу шлема, когда колеса проехали по проступившей из моря полосе.

- Отрыв! – крикнули динамики шлема голосом Рогнеды. Машина качнула крыльями и начала набирать высоту. Альбида еще сильнее сжала ручки ампуломета. Из головы улетучился и образ князя, и все годы жизни в ведьмовской школе, и даже минуты в Зале Славы. Теперь она думала, что больше никогда не увидит ничего более впечатляющего, чем то, что видела сейчас. Облака стремительно приближались к ним, и на секунду девушке показалось, что сейчас они ударятся о небесную твердь и погибнут. Альбида крепко зажмурилась. Но твердь была податлива – они влетели внутрь, потеряв из виду вторую машину.

- Включить навигацию, - скомандовала Рогнеда.

- Есть навигация, - откликнулась Хильда.

- Поднимаемся выше облаков, ложимся на курс и переходим в режим молчания, - произнеся заклинание, Рогнеда быстро отстучала пальцами одной руки по навигационном планшету, второй вытягивая на себя штурвал.

Альбида наконец нашла в себе смелость открыть глаза. И, сделав это, она поняла, что все, что она видела раньше, не было таким уж значительным. Ведь теперь перед ее взором лежала окрашенная малиновым цветом гладь облаков, за которую заходило солнце.

- Упырица –

Златица не просто злилась, она была в ярости. Первый раз за два десятка лет ее позвали на совместную охоту, и тут на тебе – улей фанатиков в непосредственной близости от города! Пока она добиралась до казарм, свою дозу проклятий получило и начальство, которое считало ее незаменимой в подобного рода операциях, и отделение секретной полиции Новой Эдессы, которое вызвало ее группу для зачистки ровно под полнолуние, и сами фанатики, которых хлебом не корми (кстати, было бы неплохим выходом), а дай только испортить честному гематофагу жизнь.

Немного успокоилась она, только увидев технику, выделенную под зачистку, когда припарковала свой кабриолет у казарм. БТР-60 местной модификации был явно из запасов болгарской военщины начала века, хотя и значительно подновленный. Радовало наличие ПТУРов[2], огорчало отсутствие активной защиты. «Впрочем, хорошо, управление хоть на это сподобилось, а не сказало, как в прошлый раз прыгать на зачистку с голой задницей и одной винтовкой», - подумала Златица. Припарковалась она за БТРом, и, закинув на плечо положенную ей по статусу короткую модификацию Steyr AUG[3], выбралась из своего весьма недешевого спорткара.

За БТРом расположился штабной «Хаммер» болотистого цвета. Бронированная версия, тоже из старых запасов. На крыше установлен крупнокалиберный пулемет на турели, за ним уже стоял улыбающийся Никола. Она ответила птенцу кивком, и он улыбнулся еще шире. На месте водителя сидел Илия. Заметив ее, он приветственно помахал, предлагая занять пассажирское место. Златица, взяв автомат за цевье, буквально впрыгнула в машину.

- Здрава будь, госпожо комит! – подобрался Илия.

- Вольно, кентарх, - скомандовала комит, пожимая руку заместителю. – Два вопроса: все ли на месте, и не надо ли нам брать живыми этих мудаков?

- Да на первый, - деловито ответил кентарх. – Ждем только тебя. И нет на второй – начальство смилостивилось перед полной луной. Полная зачистка. Впрочем, гестапо, в качестве одолжения за БТР, просило прихватить кого-нибудь теплым – чисто для познавательных целей.

Златица сжала губы и кивнула. Слово «гестапо» она не любила еще с человеческой юности, с сороковых годов двадцатого века. Но подчиненному комит не смогла донести своей неприязни. Ему было семьдесят, молодой еще. И название секретной полиции рейха для него лишь форма речи. А она помнила, как после визитов улыбчивых офицеров в черной форме, помогавшей тогда местным фашистам наводить порядок, люди не возвращались назад, превращаясь в дым. Впрочем, это было еще до ее инициации, когда она имела право быть маленькой испуганной девочкой.

- Но, коли не получится, так обойдутся, - истолковал по-своему ее реакцию Илия.

- Поехали, - махнула рукой Златица. Кентарх протянул ей капельку передатчика, и она поместила его в левое ухо.

- Змей – Бегемоту: выдвигаемся, - произнес Илия команду

- Сам ты Бегемот, кентарх, - послышался обиженный голос водителя БТРа. – Договорились же – Аллигатор!

- Что ты ноешь, будто птенец несмышленый, Иван, - включилась в беседу Златица. – Бегемот ты неповоротливый и есть! Двигай задницей!

- Слушаюсь, госпожо комит!

Мотор БТРа зарычал, и машина двинулась вперед. Илия хмыкнул, и двинул «Хаммер» следом.

- Там все мои? – спросила комит.

- Пополам, - откликнулся кентарх. – Мои тоже рвались в бой. В общем, решили все старым добрым способом.

- Дуэлью?

- Жребием.

- Это скучно, - вдохнула Златица, и отвернулась к окну. Они быстро миновали границы купола – заставы не стали чинить препятствие боевой машине – и выехали на заболоченные просторы внешних земель.

- Туда хоть дорога проложена? – спохватилась комит. – Или нам дали БТР туда, куда следовало звать вертолет?

- Судя по данным гестапо, к улью подходит гравийка. Мне скинули маршрут со спутниковой карты – я перекинул его Ивану.

- Хорошая работа, кентарх, - похвалила его Златица.

- А то ж, - Илия широко улыбнулся, обнажив клыки. – В смысле, служу клану.

БТР свернул в заросшую кустарником местность, прокладывая «хаммеру» путь. Илия резко крутанул руль. Сзади послышалась тихая ругань Николы. Молодой упырь еще привыкал к своему состоянию и положению, и старался не ругаться при своей новой матери. Златицу это умиляло – учитывая, какой боевой путь прошла она сама, и какие словечки могла завернуть при случае. И, кстати о случае.

- Илия?

- Да, госпожо?

- Кто нас там ждет? Католики-пуритане? Мусульмане-шахиды?

- Да нет, - скривил губы кентарх. – По имеющийся информации – обычный обиженный. Он, правда, строит из себя патриарха ортодоксов.

- Обиженный на что?

- На нас. Была у него семья – вполне перспективные, что он, что жена, что сын. Свой дом, ферма, купол, воздух. Ну и гонор, что все свое. Так вот, сынок его в одну ночь изнасиловал и убил девочку из медицинского.

- Как нашли?

- Да дурной он был и пьяный. Записал все на телефон, да другу отправил – звал помочь тело спрятать. А друг, не будь дурной, взял, да и позвонил полицаям. В итоге суд и открытая лицензия. Следующего полнолуния сынок не пережил. Тогда папа бросил жену и ушел в скит. Потом начал собирать вокруг себя других обиженных, обустроил монастырь ортодоксального типа и отрешился от мира. Как бы.

- И как тайная полиция на него вышла? – удивленно спросила Златица. – Они же задницу со стула не поднимут, пока он у них не загорится.

- Да в том-то и дело, что загорелся, - сказал Илия, прибавив к фразе нецензурное выражение. – Наводку им дали. Анонимную

- Анонимную? – внутренне чутье Златицы забила тревогу.

- Да, которую так и не отследили. Но ума заслать наводчика в этот самый «монастырь» гестповцам хватило. И оказалось, что это вовсе и не монастырь, а целое пристанище беглых дельт. И готовят они не богу подношения, а вполне себе террористический акт. И назначен он, как оказалось, буквально на завтра.

- Вот это уровень!

- Ну да. Ждали до последнего. Сегодня, говорят, к ним пришла партия оружия – привезли какие-то морские торговцы.

- Известно, кто такие?

- Мне – нет. Гестапо – не знаю.

- Наводчика наверно надо…

- Не надо, - покачал головой Илия. – Он не жилец. Он и в наводчики то вызвался, чтобы быстрее было.

- Понятно, - коротко бросила Златица. «Гестапо и есть – что наше, что человеческое. Методы не меняются».

Они миновали еще с десяток километров по совершенно не отличным друг от друга болотам, пока навигатор не показал, что цель в трех сотнях метрах по прямой. Гравийка была вполне сносной, машину даже не трясло. Поэтому Златица решилась провести инструктаж на ходу.

- На экране вы видите съемку купола противника. Конструкция кустарная, а значит непрочная. Как только войдем в визуальный контакт, я хочу, чтобы башни по углам вспыхнули свечками. Дальше ломаете обшивку, взрываете ворота – и зачищаете всех, кто внутри. Теплых брать, только если будете полностью уверены, что ситуация под контролем. Мы остаемся в машине и прикрываем тыл, на случай, если у них заготовлены сюрпризы. Все ясно?

- Так точно, госпожо комит!

- Молодцы! Если быстро справимся, то к ночи успеем еще и оторваться, - произнесла она и улыбнулась, слушая радостные восклицания.

Они вывернули по гравийки налево, за БТРом, который, смяв кусты, выбрался на поляну. Справа раскинулись бескрайние приморские болота, слева – низколесье. А впереди Златица увидела «монастырь». Простота конструкции – цельные алюминиевые листы снаружи, загерметизированные монтажной пеной, двойной слой утеплителя (тут уже на что денег хватит), и стальная обшивка изнутри, позволяла обойтись без помощи гематофагов. Такой купол, при большом желании и наличии какой-никакой техники, можно установить за срок от двух суток до недели. Живут в это время люди во времянках, сделанных из железнодорожных цистерн, со вставленными в них фильтроэлементами. Вокруг них обычно купол и обустраивают. Дешево, сердито, и, главное, никаких «кровососов». И даже от нападения легковооруженного противника вполне надежно защищает.

Одна беда – уж очень хорошо прогорает изнутри.

Башни схлопнулись одна за одной, пулеметы на верхних ярусах сектанты не успели даже привести в готовность. От нахлынувшего возбуждения Златица принялась поглаживать свои заплетенные в короткий «конский хвост» золотистого цвета волосы. Ей нравилось, когда враг горит.

Следующие четыре ракеты ударили в дверной шлюз. От взрыва переднюю стену купола разворотила, и со звуком вылетающей пробки верхний плексигласовый купол обвалился вниз. Пулеметы БТРа принялись поливать открывшееся им внутреннее пространство огнем. От попаданий трассирующих пуль – каждая десятая в обойме – внутри тоже занялся пожар, и оставшиеся в живых сектанты, обезумевшие от паники, рванули вперед аккурат под пулемет БТРа. Парочка, правда, видимо смогла сориентироваться и открыла ответную стрельбу укрывшись за переборками.

- Кончайте их, - распорядилась Златица, - всех.

Еще одна ракета ворвалась внутрь разворошенного улья, и после ее взрыва ответная стрельба затихла.

- Sic transit Gloria mundi[H1] [4], - задумчиво произнес Илия.

- А была ли она, та Глория? - хмыкнула Златица.

- А почему бы и нет, - пожал плечами кентарх. – Не умаляет ли победу недостойный… что за хрень?!

Он указал в сторону болота. Златица быстро повернула голову и не успела даже удивиться, когда небольшая человеческая фигурка, стоящая будто бы на воде, вскинула на плечо до боли знакомый четырехствольный американский огнемет «Флэш». Что будет дальше, Златица понять смогла, а вот предотвратить - нет. Вырвавшийся из оружия снаряд влетел в БТР, превратив боевую машину в огромный костер.

- Цель на два часа! - заорал Илья, но Златица схватила его за рукав и дернула на себя.

- Из машины! Быстро! – комит, что было сил, ударила в дверь «хаммера» ногами и одним движением вылетела вслед за ней. Она слышала, как Никола спрыгнул вниз. Со стороны болота раздалась стрельба – и птенец, охнув, ударился о броню. Златица резким движением встала, вскинув винтовку – и тут ее спину обожгло и ударило взрывной волной. Она перекатилась, стараясь укрыться за кромкой берега. Коротко обернулась – «хаммер» пылал. Илия погиб в машине. Тело Николы, превратившееся в обезображенный кусок мяса, догорало в полутора метрах от бронеавтомобиля. Златица закусила губу. «Почему они не стреляют еще раз? – подумала она. – Еще одна зажигалка и я отправлюсь вслед за остальными. Почему молчат?». До ее слуха донеслось отчетливое «чпок» - подствольный гранатомет. Она вскочила и рванула в сторону горящего БТРа. Если только осколками посечет, то это ничего, регенерирует. Главное добраться до укрытия, а там…

Вспышка!

Она рухнула на землю, бросив винтовку и обхватив уши. Застонала. «Почему светошум? – промелькнула мысль. – Почему не осколочная? Кто это вообще такие? Сектанты из улья? Тогда почему ждали так долго. Другой клан?». Мысль мгновенно зацепилась за слова «анонимная наводка». Их подставили. Тайная полиция подставила их под удар! Но, за что? И почему ее до сих пор не добили?

Она не услышала, а почувствовала шаги. Втянула носом воздух. Люди – двое. Ступали по деревянному настилу. Она заставила себя вспомнить местность. Да, настил-пристань, вел от улья к болотам. Видимо, к нему и причаливали эти самые торговцы. Один, более старший по возрасту, остановился там. Второй направился к ней быстрым шагом.

Винтовки в руках не было. Она для вида застонала и дернулась, дотягиваясь до пистолета в кобуре на поясе. Украдкой приоткрыла глаза – «штайер» лежал примерно в метре от нее. Ну что ж…

Человек был в пяти шагах, когда она резко выпрямилась и открыла огонь. Пуля в торс, в шею и две в шлем напоминавший средневековую скандинавскую маску, которую она когда-то видела в учебниках истории. «Неприятное столкновение с детством», - промелькнула в голове мысль в тот момент, когда она, кувыркнувшись, подхватила винтовку с земли. Тело первого нападавшего еще не успело опуститься на землю, как она уже открыла огонь по гранатометчику, все еще сидящему прямо на водной глади болота, правда уже у самой пристани. Тот не успел отреагировать, и его тело грузно упало в воду. Стоящий на пристани третий нападавший вскинул винтовку, но промахнулся. Она ответила очередью в его сторону, и человек укрылся за бревенчатыми перилами.

"Точно люди, - подумала она. – Упыри бы мне шанса не дали». Она уверенным шагом шла к последнему нападавшему. Внутри закипала кровь. Она укусит его, узнает обо всем, а потом будет убивать. Медленно, долго, мучительно. За каждого птенца, которого эти ублюдки загубили своей никчемной атакой.

Она предполагала, что человек будет поджидать ее, изготовившись к стрельбе или попытается отползти к болоту, чтобы скрыться. Поэтому полной неожиданностью для нее стало, что человек бросился на нее. Он сумел вырвать винтовку и почти дотянулся ножом – длинным изогнутым клинком на костяной ручки – до ее лица. Почти. Он схватила его за руку, выбила нож, сломала кисть и ударила наотмашь. Человек, пролетев метра два, рухнул на пристань. Ярость наполнила Златицу и она кинулась к нему, сорвала шлем и вонзила клыки в шею. Затем обошла его, встала на колени и уже более обстоятельно принялась прокусывать шею.

- Кто послал тебя, маленький ублюдок? - прошипела Златица. – Ну, скажи мне, кто использует тебя, говнюк? Чьи прогнившие клыки я буду медленно вырывать, когда вернусь?

Человек зашевелил губами, но она ничего не услышала – слух еще не полностью восстановился. Упырица наклонилась чуть вперед, чтобы получше расслышать, что он говорит.

-… слава Вечному Морю, возродившему народ Росов! – шептал мужчина. Кровь намочила его густую черную бороду. Взмокшие короткие волосы неприятно щекотали ее подбородок. Она снова вонзила клыки ему в шею, и человек застонал.

- Говори, дерьмо!

- Слава роду Рориховому…

Златица скрежетнула зубами и собиралась вставать, когда кто-то рванул ее голову назад за волосы. От неожиданности она вскрикнула, и тут два холодных острия коснулись ее шеи. Она еще успела подумать, что такое уже испытывала, при инициации столетие с третью назад, когда волны боли пробили все ее естество – от пальцев ног и до самых кончиков волос. Она попыталась вырваться, но боль снова и снова захлестывала ее, пока не выбила из сил. Уже теряя сознания, она увидела, как в небе из-за туч вываливаются два биплана. «Ну, это точно из детства», - успела подумать Златица и потеряла сознание.

- Волхв -

- Это же наш герой дня! – князь Владимир поднялся и, широко улыбнувшись, шагнул навстречу волхву Инегельду. Юноша, опустив очи долу, переминаясь с ноги на ногу, застыл у порога. – Заходи, не трусь. Хотя, что я говорю! Передо мной же Инегельд-берсерк, гроза Кровавых богов!

Услышав свой новый титул, волхв скривился и замотал головой. Он был измучен, раздавлен и выжат. Доза адреналина, что помогла ему добраться обратно в Китеж, иссякла еще во время церемонии. Умом он понимал, что ему необходим отдых. Но заснуть он сейчас не смог бы – только после того, как переговорит с князем с глазу на глаз. Благо, новый статус позволил ему сделать это без лишних проволочек.

- Заходи уже, герой, - князь подошел к бару, достал оттуда квадратную бутыль, два бокала и лед. – Не заставляй меня провожать тебя к креслу. А если идти не можешь – так сходи и выспись. Мое время дорого, и отнимать я его напрасно не позволю даже Инегельду-берсерку.

Волхв выдохнул и быстрым шагом подошел к столу перед княжим диваном. Владимир, успевший наполнить бокалы, обошел столик, присел на диван и кивком предложил волхву сделать тоже самое. Тот замотал головой.

- Не герой я, княже, - полушепотом с горечью в голосе сказал он

- Конечно герой! - усмехнувшись, сказал Владимир. – Или соврал витязь Добрыня, и ты с одной лишь Рукой Перуна не пленил упырицу и не вытащил потом его из воды? Не ты ли довел драккар до Китежа, при этом еще врачуя его раны?

- Нет, не соврал витязь, - бесцветно произнес Инегельд. – Так и было.

- Значит, герой ты, и говорить тут не о чем. Скальды уже скоро сложат сагу о твоем подвиге.

Инегельд не шелохнулся. Владимир посмотрел на него, и улыбка сошла с губ князя.

- Садись, говорю, - жестко приказал наследник Рориха. – Не нависай. Коли ты ко мне явился прежде, чем навестил кровать, значит, разговор предстоит обстоятельный. Так что присаживайся и глотни виски, а потом переходи к делу.

Юноша сел, потер руки, потом взял бокал и выпил его залпом. Владимир неодобрительно покачал головой, пригубил напитка и облокотился на спинку дивана.

- Последней волей воеводы Хельги было передать ведьме Альбиде, что он будет ждать ее в Садах Перуна, - произнес тихо Инегельд.

- Хм, - Владимир поболтал бокал, слушая, как звенит лед, соприкасаясь со стеклянными стенками. – Не советую. Альбида девочка впечатлительная. Можем потерять хорошую ведьму.

- Вы ведь и сами не верите во все это, Владимир Святославович! – воскликнул Инегельд. – Так зачем же? К чему весь этот спектакль? Волхвы, ведьмы, Перун, град Китеж?

Владимир отставил бокал, подался вперед и с интересом посмотрел на юношу. Тот, будто бы не заметив этого, продолжал.

- Зачем обманывать всех? Ведь стоит только немного заглянуть за завесу, и наш град станет не легендарной вотчиной росов, а авианосцем класса «Нимиц» ловко посаженным на мель в Средиземном море, и несколькими гектарами вырытых под землей пещер! А заклинания – вовсе не заклинания, а воинский устав и инструкции по эксплуатации!

- Умный ты, но дурак, - усмехнулся князь. – Скажи мне, волхв, а чем на взгляд неученого разума заклинание отличается от инструкции по эксплуатации или воинского устава? А? Вот, ты не знаешь. А я тебе скажу – ничем.

- Но это… неправильно? – неуверенно произнес Инегельд.

Владимир заливисто рассмеялся. Инегельд смотрел на него удивленно и испуганно. Князь же хохотал, стуча рукой по дивану. Потом глубоко вздохнул, пригубил виски и похлопал волхва по колену.

- Про авианосец как догадался?

- У нас были занятия по изучению внешних сетей, - сказал Инегельд. – Я, пока лазил, наткнулся на Глобопедию. Читал.

- Говорю же, умный дурак. Что еще вычитал?

- Про историю вычитал. Про Потоп. Про гематофагов и общество. Про самолеты наши, на которых ведьмы летают – оттуда и про устав узнал.

- А что наша система связи и навигации – это стратосферные микродирижабли, аккуратно развешенные над Старым Светом, там не написано?

- Нет, - удивленно ответил Инегельд.

- И хорошо. А отчего молчал все это время?

- А кто поверит? А если и поверят – то, раз так все устроено, значит, так тому и нужно быть. Так и считал. А сейчас…

- А сейчас перестал, - кивнул Владимир. – И хочешь понять, почему. Скажи мне, волхв, вот тебе после этих знание легче жить-то стало? Просветление наступило? Или, может, тебе помогут в жизни знания того, что прадед мой, Рорих, вовсе и не Рорих, а Рихард Розенберг, немецкий бизнесмен на русской службе. Что он и его коллега, Олег Вещий, когда весь мир начал лететь в тартарары, взяли в долю проворовавшегося заморского адмирала, который сбыл им этот самый «Нимиц» и принялись строить здесь убежище. Смекнули, что самым перспективным бизнесом в мире, стремительно покрывающимся водой будет морской разбой. И уже потом, после смерти прадеда, когда Олег остался с моим дедом на руках и еще кучей беженцев, которым некуда было идти в придачу, они с другим догадливым парнем Вальтером Мюллером (ты его знаешь, как верховного жреца Валлемира) придумали устроить весь этот, как ты выразился, спектакль. Вот ты это узнал – теперь тебе легче?

- Но зачем…

- Включи свою думалку и скажи сам!

- Чтобы сплотить общество? – предположил Инегельд.

- Мир и раньше делился на хищников и жертв. Но после Потопа он буквально разделился на тех, кто ест, и на тех, кого едят. Упыри пришли и предложили людям свои правила. И люди были вынуждены их принять. Даже те, кто сопротивляется – как грек, да упокоится его мятежный дух в Садах Перуна – вынуждены играть по их правилам. Когда-нибудь те, кто хочет сопротивляться, могут решить, что достаточно изучили эти правила и попробовать сыграть ва-банк. Рискнуть пойти на войну с упырями, чтобы освободиться от них и восстановить старые добрые порядки. Но, как говорит моя бабушка Оля, мудрая старая карга, играя по чужим правилам выиграть невозможно.

- Значит, вы создали свои правила?

- Не я. Вещий Олег и моя бабка. Дед и отец не интересовались окружающим миром. Они занимались тем, что завещал прадед. Грабили, торговали, зарабатывали пропитания для себя и всех окружающих. Жили быстро, умерли молодыми. А бабка с юности читала умные книги и знала мудреные слова. Знаешь, волхв, что она мне сказала, когда я задал ей тот вопрос, который ты мне сейчас? «Базис у нас, внук, раннефеодальный. Значит, и надстройка должна быть соответствующая». Понял?

- Нет, - признался волхв.

- И я не понял, - кивнул Владимир. – Тогда она объяснила, что у людей надо создать такую картину мира, чтобы страх и отторжение от того, что снаружи, были настолько непереносимы, чтобы человек даже подумать не мог о том, что в мире упырей с их правилами жить лучше. Чтобы не один местный катаклизм не казался таким страшным, как жизнь там. Тогда мы удержимся здесь и останемся в живых, когда другие восстанут и погибнут.

- Тогда зачем была вся эта кутерьма с упырицей? – сокрушенно спросил Инегельд.

- «Невозможно жить в обществе, и быть свободным от общества», - процитировал князь. – Знаешь, кто написал? Нет? Один умный человек, который когда-то перевернул мир. Тоже Владимиром звали. Кстати, в честь него мне бабушка мое имя и дала. И эту фразу сказала. Понимаешь, какая штука, волхв: если даже мы не играем по правилам упырей, мы должны их знать. Знать кто они, и чего, в конце концов, хотят. Они могли бы подчинить себе человечество, загнать в рабские условия и держать в цепях. Вместо этого они носятся с людьми, терпят ненависть и нападения, которые длятся с тех самых пор, как упыри выявили себя. Играют в добрых странников, помогая человечеству. Да, они берут плату кровью – но могли бы назначить неизмеримо большую цену. Почему? Мы не знаем. И не узнаем никаким способом, кроме как у них самих. Это была первая, пробная, миссия. Которая, благодаря тебе, завершилась успехом. Понял?

- Да… княже.

- Вот и молодец, - кивнул Владимир. В этот момент княжеский планшет зазвенел, обозначив входящий вызов. Владимир посмотрел на экран, скептически скривил губы, одним движением «сбросил» звонок, а потом протянул руку, отодвинул подлокотник дивана и вынул из тайника начищенный до блеска пистолет «люгер». Задумчиво покрутил в руках. – Я бы с тобой еще бы поговорил, волхв, но у меня встреча любовного свойства. Молодые ведьмы, знаешь ли, ждать не любят. Поэтому, давай мы быстренько решим одну дилемму. Парень ты догадливый и смекалистый, поэтому должен меня понять. Запугать тебя я не смогу, в деле ты показал, что ты можешь быть отчаянным и бесстрашным.

- Княже…

- Не перебивай меня, волхв. Так вот, отчаянным и бесстрашным. И ты, и я понимаем, что брать с тебя честное слово о том, что ты никому ничего не скажешь, было бы с моей стороны чистым ребячеством. И если раньше тебя бы никто и слушать не стал, то теперь ты – Инегельд-берсерк, личность известная, мною обласканная при всем честном народе. Авторитет, в общем. Просто так я на это закрыть глаза не смогу. И значит, выхода у тебя ровно два – войти в ближний круг и стать моим личным волхвом, или же отправится к своим соратникам по походу, Хельги и Велеславу, в Сады Перуновы. Зависит все это, конечно, от тебя. Скажи мне, Инегельд-берсерк, как завершится твоя сага?

Волхв с тоской посмотрел на князя, перевел взгляд на ствол «люгера», направленный ему в район живота. И кивнул.

- Я буду служить тебе, княже. Ты показал мне, что я был не прав, и я верую в мудрость твою.

- Ну-ну, - выдохнул Владимир, убирая пистолет обратно в тайник. – В ближнем кругу можно опускать некоторые витиеватости.

- А кто в нем – в этом кругу, княже?

- Бабка моя княгиня Хельга, волхв Валлемир, моя ближняя дружина. Мать моя, княгиня Предслава, к тайнам не допущена, и если у нее догадки есть, то это догадки. С ней поаккуратнее, если попытается брать в оборот – говори мне.

- Да, княже, сполню.

- Устал ты, волхв, - махнул рукой Владимир. – Иди, отдыхай. Как отоспишься, оформим твой перевод в мою канцелярию.

Инегельд вышел из покоев князя еще более потерянный, чем раньше. Растеряно отшатнулся от пробежавшей мимо черноволосой ведьмочки – только чтобы наткнуться на другую, стоявшую на лестничном пролете за один поворот до поста отроков у покоев.

- Ой! – от неожиданности испугалась русоволосая ведьма. Взгляд голубых глаз скользнул по нему и испуг сменился радостной эйфорией. – Инегельд-берсерк! Пленитель кровавой богини!

Волхв застыл. Раньше ему не случалось становиться объектом внимания девушек. По правде говоря, он и сам их не сильно замечал, занимаясь сначала учебой, а потом планированием походов. Неожиданно для него, новое прозвище из уст ведьмы звучала гораздо приятнее, нежели из уст князя. Он приосанился и посмотрел на нее уже по-другому, по-мужски.

- Я – Альбида, - продолжала ведьма. – Я была там и видела, как вы тащили кровопийцу к драккару. Больше ничего не видела, только это. Перун даровал вам великую храбрость, волхв Инегельд! Я надеюсь, что князь обласкает вас.

- Уже, - как-то само собой вырвалось у волхва. «Альбида, - подумал он. – Та самая, о которой говорил Хельги. Она действительно красива».

- Наш князь мудр! – Альбида приблизилась к Инегельду и того будто ударило Перуновой Рукой.

- Ты знала воеводу Хельги? – спросил волхв.

- Видела мельком, он приходил к нам в покои как-то, - Альбида посмотрела на юношу сочувствующе. – Ах, да, это же воевода Хельги вел вас в эту сечу и погиб от рук кровавой богини.

Инегельд вспомнил воеводу – стремительно бледнеющего от потери крови. Вспомнил его последние слова, и как тот поднес к виску пистолет, дабы не быть убитым Яриловым огнем, который вскоре сбросила на пристань его любая.

«Она должна была стать его невестой, - пронеслась мысль. – Но… теперь его нет. Хельги нет, а князь не велел говорить ей. Что плохого в том…».

- Мне нужно идти, Альбида, - сказал Инегельд. Выдержал паузу и произнес, - ратный подвиг истощил меня сегодня. Но завтра я приду к ведьминым покоям.

- Лучше встретимся у Рорихового камня, - перебила его Альбида.

- Так тому и быть, - Инегельд-берсерк улыбнулся и легонько коснулся руки ведьмы.

- Эпилог -

Только войдя в помещение, Клара уже поняла, что редакция стоит на ушах. Но она стойко не обращала внимания на перешептывания, пока не добралась до рабочего места, попутно заварив себе чашку крепкого кофе.

- Пани Яблонска, вы уже слышали? – молоденькая Юстыся, ведущая колонку светской хроники, повернулась к ней. Глаза у кучерявой кукольной блондинки были размером со старую пятигрошевую монету.

- Что именно, Юсти?

- В Новой Византии целый отряд спецназа гематофагов погиб от рук фанатиков! – выпалила блондинка.

- Что за вздор? – Клара не поверила своим ушам. Она воочию видела, как действовали полицаи, и не могла поверить, что какие-то фанатики смогли дать им отпор. Тем более, целому отряду спецназа.

- Я серьезно! – обиженно произнесла Юстыся. – Прочитайте первую полосу сегодняшних новостей.

Клара так и сделала – открыла браузер - и удивленно, и, что греха таить, испуганно уставилась в экран.

«… по данным прибывшей на место полиции Новой Эдессы, поняв, что у них нет никаких шансов, фанатики, ведомые ортодоксальным христианином Львом Панатиокисом, активировали заложенные перед убежищем и в самом убежище мины. Погибли капитан Златица Георгиева, лейтенант Илия Димитров, ефрейтор Никола Георгиев и еще восемь их бойцов. Никто из террористов также не выжил».

«- Что же это делается? – подумала Клара. – Зачем они так? Ведь в этом нет никакого смысла – только смерть и гибель…».

-Post Scriptum -

Последнее, что она помнила из моментов своего короткого пробуждения, было юное лицо человека, помещавшего ее в ледяную воду. Теперь, когда Златица очнулась, ее бил озноб. Она чувствовала, что подвешена за руки на высоте полуметра от пола. Ноги ее были прикованы к стене стальными цепями. На шею, судя по всему, нацепили строгий ошейник. И он, как комит поняла мгновением позже, был единственной одеждой на ее теле. «Странно, что рот не заткнули какой-нибудь секс-игрушкой», - подумала она.

- О, Du bist aufgewacht![5] – услышала она голос. – Guten Tag, liebe Fräulein[6].

Златица резко повернула голову и едва удержалась от того, чтобы закричать. В метре от нее у стола, на котором помещались различные «инструменты» заплечных дел мастеров, стоял высокий седой человек – не упырь, она чувствовала это по запаху - в черной форме СС, но без знаков различия. Человек улыбался, добро, по-отечески. И это пугало. «Почему эти кошмары из детства преследуют меня? Что это за круг ада?».

- Как самочувствие, дорогая? Жалуетесь ли на что-нибудь? Головокружение, сухость во рту, онемение? – спросил человек по-русски.

- Отидох в ада![7] – прошипела она и попыталась плюнуть, но во рту пересохло.

- А, все-таки сухость во рту наблюдается. Славно, славно. А с обращением вы зря. Вам бы надо со мной подружиться. Мы теперь часто будем вместе. Очень часто. До тех пор, пока я не узнаю все ваши секреты – и те, что в голове, и те, что вот здесь, - он провел ей указкой сначала по лбу, а потом по животу и до низу, коснувшись промежности. – Можете звать меня Вальтер. Или дядюшка Валли, как вам удобней.

- Ты сдохнешь в муках, падаль, - прошипела она, тщательно подбирая русские слова. Вальтер рассмеялся, а потом с размаху ударил ее по лицу указкой.

- Возможно, - улыбаясь, сказал он. – Но прежде я разберу тебя на части, существо. Разберу и все узнаю. А потом, - он выдержал паузу. – Потом найду управу на ваше племя.

[1] Локоть – мера длинны, равная примерно 30 см

[2] Противотанковые Управляемые Ракеты

[3] Автоматическая винтовка австрийского производства

[4] Так проходит слава земная (лат.)

[5] О, ты проснулась! (нем.)

[6] Добрый день, милая девушка (нем.)

[7] Иди к черту! (болг.)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге