РЖА

Глава 1

Тоскливая морось, оставляющая после себя в воздухе влажную взвесь, а оттого кажущаяся бесконечной, загнала Джека глубже в руины. Промокнуть в середине осени – верный путь на тот свет. А вот туда Джек, несмотря на всю непривлекательность текущего мира, пока категорически не стремился. Каждый новый день, каждый новый луч света. Жадность до всего этого, нежелание отдавать другим то, что так жаждет сам… Джек покачал головой. Нет! Кто, кто, а он ещё поборется! Главное – не промокнуть.

Влага, неспешно, даже торжественно, падающая с небес и медленно разъедающая металл, плоть, бетон, даже стекло, пришла в этот мир два года назад. Нет, это не была кислота, как многие предполагали вначале. Миллионы погибли прежде, чем мир понял, что он вообще в опасности. Дождь, и дождь. Обычная серая влажная хмарь – ничего необычного для осени. И лишь тогда, когда тысячами начали умирать люди и рассыпаться в груды трухлявых крупных обломков конструкции, мир заподозрил неладное. Влага не убивала за день. Даже за неделю. Она исподволь разъедала человека, держа сие действо в тайне, и тот, прекрасно чувствовавший себя ещё несколько секунд назад, внезапно крупно вздрагивал и осыпался трухлявой мокрой массой. Достаточно было, суммарно, попасть под эту морось на четыре часа. Любой частью тела. Как узнали точный срок? Учёные смущённо игнорировали этот вопрос. Военные неопределённо хмыкали, да с невинным видом закатывали глаза. А Джек точно знал – экспериментально это проверяли. Сам это видел, в те далёкие первые недели после начала Катастрофы.

Причину искали долго. По всем химическим анализам, это была простая вода. Даже чище, чем обычно. И всё же… Причину – бактерию обнаружили случайно. Всего одна бактерия в каждой тысячной капле. И этого хватало, чтобы превращать в труху всё, с чем эта бактерия имела дело достаточно долго. Как она попала в облака, и почему те не рассеивались день за днём и неделю за неделей? Этим занимался кто-то другой, и результатов – или полного их отсутствия – Джек уже не узнал. Он слышал, что в воздух поднимали самолёты, аэростаты, всё, что способно было подниматься в воздух и нести на себе реагенты или аппаратуру, как и то, что всё это влага растворяла почти моментально. Кто-то из учёных выдвинул теорию, что облачный слой – одно большое, живое, условно разумное существо, активно борющееся со всеми попытками его изучить или уничтожить. Учёного высмеяли. Морось назвали – кто как – «Ржа» или «Влага» и начали пытаться выживать. Уйдя под землю. Что удивительно, слой земли, даже не слишком толстый, как-то умудрялся нейтрализовывать эту гибельную пакость. Но цивилизации данное, слишком позднее, открытие не помогло никак.

Спустя год, смертоносное воздействие «Ржи» снизилось. Бактерии начали попадаться лишь в каждой стотысячной капле. Ещё через пару месяцев – в одной на миллиард. Но сами они стали смертоноснее. Хватало 5-10 полученных капель с бактерией, чтобы поставить крест на возможности выжить. Одно счастье, что вне мороси бактерии не жили и от человека к человеку не передавались. Да и сама морось перестала быть постоянной. Более того, в мире вновь стали литься и обычные, безопасные, дожди. Сезон «Влаги» приходился теперь лишь на осень и начальную декаду апреля. Для человечества, впрочем, это ничего не меняло. Оно, лишённое инфраструктуры, измождённое страхом, погибало медленно, но верно.

Джек побарабанил пальцами по обтянутому ветхим потёртым брезентом колену. Морось внесла в его планы коррективы. Он не успел добраться до «Убежища номер 7» на останках Манхэттена. Слишком долго провозился, безуспешно пытаясь починить «паром». Кто-то из скаутов, возможно, торопясь добраться до безопасного места, плохо прикрыл это убогое самодельное судёнышко, собранное из подручных материалов, и его задело «Ржой». Джек срезал поражённую часть, с запасом, но восстановить целостность судна не смог. А плавать он не умел. По определению. Он погладил бережно и основательно примотанную к мощной груди котомку. Надо добраться до Убежища. Обязательно! Разумеется, его не примут там с распростёртыми объятиями. Главное, чтобы не узнали, что он несёт. А то разорвут на части. Кто из страха, кто из жадности.

Несколько научных групп уцелело. И не оставило надежды найти способ остановить «ржу». Сообщение между ними существовало, но оборудование устаревало. Да и не всё возможно было передать по радио. Что-то приходилось передавать «из рук в руки». Джек выполнял роль курьера. Никто не спрашивал у него, хочет ли он такой участи, готов ли он к ней. Долг не был его стимулом. Не было для него и каких-либо наград. Кроме одной – возможности просуществовать ещё один, лишний, и желанный, день. В этот раз его задача отличалась от привычной. В конце пути его ждала не Лаборатория, а Убежище – последнее пристанище для обречённых людей. Джек нёс им то, что они давно потеряли – надежду.

Он посмотрел на укреплённый на левом запястье анализатор. Если верить его не слишком надёжным показаниям, то морось прекратится часа через три. Ещё через пять можно будет выбраться из укрытия и продолжить путь. Главное – донести котомку. Лекарство. Средство от «ржи». Работает ли оно? Джек не знал. Отправившие его учёные – тоже. Им требовались подопытные. А где ещё, как не в юдоли потерявших всё, опустившихся, существ, искать «лабораторную мышь». Где теперь настоящие мыши и крысы для опытов? Всё сгинуло. А люди – пока остались. Они всегда будут. До последнего цепляясь за потерявшую смысл и перспективу жизнь, за существование. Главное – убедить их, что надежда есть. Вселить в них её. И тогда у них можно забирать всё. Включая столь долго, вопреки невзгодам и бедам, тщательно сберегаемую жизнь. Абсолютно не важно, сколько из этих изгоев превратится в трухлявое месиво. Зато Джек просуществует ещё один день. И ещё один. И ещё! И ещё! На его бесстрастное металлическое лицо, как раз над гравировкой «JK-412» робко упал слабый солнечный зайчик, пробившийся сквозь промытую «ржой» в бетонном склепе прореху. А следом за ним, лениво облизав край бетонной раны, почти незаметная капля влаги. Одна на миллиард? Джек не задумывался. Он, увлечённый навязчивой и сладкой мысли о том, как просуществует ещё десятки и сотни новых дней, её просто не заметил…