Рыжий

Глава 1

Моя бабушка часто говорила о времени до Взрыва. Ба не видела его, она жила в то время, когда Взрыв стал детской страшилкой. Взрыв застала ее бабушка, когда та была еще маленькой девочкой.

Бабушка моей ба была рыжей.

«Ты живешь в лучшее время, Матвей», — говорила моя бабушка до своей смерти.

Меня воспитывала мама, как будущего врача нашей общины.

Воспитывала.

Я тоже родился рыжим и это тщательно скрывала моя мама. Ради меня она расходовала драгоценные запасы перекиси водорода, которые с большим трудом покупала в дни большой торговли.

Несколько недель назад перекись кончилась. Мама надеялась, что ей удастся найти немного перед тем, как мои корни отрастут.

В то утро был дождь. Мелкий, шепчущий.

Я вышел из нашего дома, чтобы собрать куриные яйца на завтрак и вышел во двор, чтобы пройти к загону.

Несколько кур купались в золе, которую папа вытащил вчера днем из банной печи. Везде слышались звуки, вперемешку с падающими каплями, словно мир говорил, что Взрыв никогда не был ему страшен.

Я просунул руку в насест, где спали наши куры и нащупал несколько яиц.

— Дьявол! — закричал кто-то с соседского участка, — В сына Якова вселился дьявол! Горе, горе их семье…

От неожиданности я сдавил яйцо и слизь яичного белка потекла по моей руке.

Нет….

Нет!

На истошный крик соседки, вечно сующей свой нос куда не надо из хлева вышла мама, оставив недодоенную Черёмушку — нашу корову — мучиться дальше с полным выменем.

— О… Мавтей, — прошептала мама.

— Мам, — я буквально чувствовал, как мое лицо морщилось, и я сжал зубы, стараясь не разрыдаться.

— Не мать я тебе больше! — визгливо крикнула она, — Позовите священника!

В выражении ее лица я чувствовал ненависть и не сдержавшись, я заплакал.

Мама сняла косынку и подошла ко мне, не скрывая отвращения:

— Дождись ночи, — шепнула она.

Мама отошла от меня и обхватила свое лицо руками, у нее вырвался приглушенный стон и слезы потекли между пальцев.

На крики из дома вышел отец и, увидев меня, вернее мои волосы, без сил облокотился на дверь.

— Мой Матвей не мог! — сказала мама.

— Если бы ты его не пустила утром, никто бы не узнал, — прошипел отец.

До мамы дошло, что он сказал и ее лицо снова приобрело суровое выражение.

Меня отвели в подвал церкви, где обычно держали вероотступников. Ближе к ночи пришла мама, неся с собой корзину.

— Ты ужинал? — спросила она.

— Нет, — жалобно ответил я, — Мне ничего не дали.

Мама растянула губы в горькой улыбке.

— Ну да. Тебя все теперь боятся. Угощайся, мы забили курицу.

Не в силах удержаться, я вонзил зубы в сочную куриную мякоть. Капельки жира стекали по подбородку.

— Все очень-очень плохо, Матвей. Я так боялась, что это произойдет!

— Мам, объясни, почему.

— Рыжие, Матвей! Все дело в твоих волосах.

— Но ведь… Ты говорила, что я оранжевый. Не рыжий.

— Ах, Матвей, — мама погладила меня по плечу, — Рыжий это и есть оранжевый. Помнишь, священник каждый раз говорит во время последней молитвы?

— «Спаси нас от рыжих»? — спросил я, — Но мама…

— Рыжие бездушны, сынок. Так говорит священник. Рыжие — зло. Так говорят люди. Давай я расскажу, что будет завтра. Утром священник выведет тебя на площадь, чтобы все из общины убедились, что ты все-таки рыжий. Тебе остригут волосы и привяжут к позорному столбу до вечера, возле тебя будут стоять люди и распевать гимны, пока дьявол из тебя не выйдет. Потом они будут расспрашивать тебя как он выглядел и что он тебе пообещал в обмен на твою душу.

— Но я не…

— Я знаю, сынок, — со слезами в голосе прошептала мама, — Они все равно решат, что ты его видел. Они… Они могут… Ты должен притвориться, что ничего не понимаешь и не знаешь, как твои волосы стали рыжими. Стой на своем, чтобы ты тебе не говорили и не делали. Тогда ты спасешься.

— Мам… Но что плохого в моих волосах?

Мама надолго замолчала. В лунном свете, который сочился через решетку, я видел, как мама борется с собой, чтобы рассказать мне правду.

— Эта история началась еще до Взрыва, — начала она, — Все это произошло давным-давно. Говорят, все тогда были добрыми и более приближены к Богу. Но однажды, дьявол пришел к женщине и сказал, что может дать ей силу, и даже сам Бог склонится перед ней. Женщина отдала ему свою душу и волосы ее окрасились в рыжий цвет.

— А что дальше?

— Взрыв очистил неверный мир. Уцелела небольшая горстка людей. Они решили, что больше не пустят нечистого в свой мир.

— Волосы?

— Да… В давние времена людей предавали огню, и…

— Это будет со мной?

Губы мамы задрожали. В темноте подвала наступило долгое молчание. Когда мама снова заговорила, у нее был очень спокойный голос.

— Когда-то моя прабабушка сделала это ради меня.

Рука мамы нырнула под подкладку корзины и достала маленький пузырь с какой-то жидкостью, которую я никогда не видел.

— Матвей, сынок, пока я снова сделаю то, что делала все эти годы, я тебе хочу кое-что сказать. По крайней мере до тех пор, пока не станешь таким старым, как моя прабабушка.

— Хорошо, мама, раз ты…

Она смочила мне волосы из бурдюка с водой и смешала с ним какой-то порошок.

Кожу головы опять начало печь и щипать, но я помнил, что должен все выдержать, чтобы выжить завтра.

— Рыжий цвет волос — это не зло. Это слабый признак в крови людей, который в нас заложила природа. Твой папа с черными волосами, потому что это сильный признак. Моя бабушка была брюнеткой, потому что это тоже сильный признак. Моя мама была блондинкой, потому что это слабый признак. Люди злы и невежественны. Это и есть главное зло. Когда-нибудь люди перестанут боятся рыжих людей, я уже не доживу до этого, но ты, наверное, доживешь. Зло это страх и невежество. Не забывай этого.

Мама закончила и подвела меня к решетчатому окну. Она убедилась, что мои волосы снова белые и горько улыбнулась.

— Мне пора, — улыбнулась она, — Не думай о завтрашнем дне, Матвей. Все будет в порядке, верь мне.

— Верю, мама.

Мама вышла. Ее шаги замерли где-то во дворе церкви и наступила тишина.

Утром, когда священник пришел ко мне, он увидел, что мои волосы снова стали белыми, а на центральной площади, рядом с позорным столбом, какая-то сумасшедшая рыжеволосая женщина кричала, что всех уничтожит.

Священник остолбенел.

— Прекрати, Анна! — закричал он, — Ради Господа, прекрати!

Мама повернулась к нему. В ее глазах затаился хитрый огонек.

— Я вчера свалял дурака! — сказала она, — Думал, что мальчишка окажется посговорчивее! Но его мать, оказалась куда словоохотливей, в обмен на ее душу.

В полдень обо мне уже все позабыли. Ближе к ночи, я с трудом оторвал глаза от поднявшегося за нашей общиной столба дыма и не сдержал слезы.

— Я запомню… — прошептал я, — Я запомню, мама. Рыжие не зло. Зло — страх и невежество.

Папа передал мне мамин сундучок, где хранились ее самые важные врачебные инструменты. В самом низу, спрятанные в льняной мешочек, я достал две баночки с порошком.

«Порошок с окислителем для обесцвечивания».

«Хна, чтобы волосы стали рыжими».

Моя бабушка говорила, что я живу в лучшее время.

Бабушка моей ба была рыжей.