Русским духом пахнет

Глава 1

Когда пришли нерусские, Ладомир спрятался на балконе, а его сестра Маша— под кроватью. Она еще не получила истинного славянского имени, поэтому все звали ее детской кличкой - Маша. А Ладомир взрослое имя получил полгода назад и очень обижался, когда мама, забывшись, называла его по старинке – Егоркой.

Враг прорывался в дом Лада несколько часов, потом дубовая дверь, заговоренная лучшим русским ведуном, не выдержала, и мать сказала им: бегите, и Лад побежал как можно дальше, то есть на балкон, закрыл дверь, лег на заплеванный пол и затаил дыхание, как их учили в школе. Он зажал уши ладонями, но все равно слышал и сдавленные крики матери - «пощадите, изверги», и плач трехлетней Машки, и гогот пьяной неруси, и звуки глухих ударов. Мальчику казалось, что он ощущает смрадный запах врага даже через два слоя стекла. Все нерусское противно тому, кто русский по духу. Бывает, что одного соприкосновения с нерусью достаточно, чтобы чистая душа отправилась к предкам. Это если повезет, значит, душе. А если не повезет….

Потом невыносимый детский крик оборвался и Лад погрузился в смертельную тишину. Скрипнула балконная дверь

- Слышь, тут, в натуре, не хера нет, - крикнул враг, - помойка какая-то. Давай спалим ?

- Да на кой?- ответил дом, который когда-то был Ладу родным, а теперь превратился в рассадник вражей нечисти.

Нерусских стало много в последнее время. Так много, что они заняли все близлежащие высотки, перекрыли доступ к универмагу, а из школы по ночам доносилось разнузданное и жуткое: «Группа крови на рукаве. Твой порядковый номер на рукаве. Пожелай мне удачи в бою…», и Лад обмирал от страха, потому что бой был не за горами.

- Переждем, - говорила мама, - у русского народа трудное время.

Что произошло по ту сторону обшарпанной балконной двери, которую нужно было побелить еще в прошлом году? Лад старался не думать об этом. Так учили в школе. Если происходит что-то слишком страшное – не думай. Враг может почувствовать запах страха. Лад решил повторять про себя древнерусскую считалку, веселую и задорную: «Шел по улице отряд - сорок мальчиков подряд: раз, два, три, четыре и четырежды четыре...» Он шептал задорные строчки и представлял себя большим и сильным.

Надо все-таки идти внутрь, в дом, который когда-то был твоим, а теперь превратился в западню. Их, конечно, учили на уроках славянской самообороны, как вести себя на территории врага. Лад закрыл глаза и повторил про себя порядок действий: принести жертву, дать обет, вознести моление... Настоящая жертва возможна только в капище, там, где пылает вечный огонь, не задуваемый никакими ветрами, там, где могучий идол высоко вознес свою десницу, и зоркие его глаза смотрят в туманную даль и прозревают победу истинных арийцев над всеми врагами: нежитью, нелюдью и нерусью… Но если ты на территории врага, сойдет и жертва собственной кровью. Каждый русич носил с собой небольшую острую спицу – «перунку», которая могла сойти и за оружие, но рассчитана была на то, чтобы помочь одинокому страннику как можно быстрее высечь из пальца каплю чистой славянской крови, дабы призвать на помощь своего самого могучего со-кровника. Как на зло, ладова перунка осталась по ту сторону двери. Мальчик приподнял голову и огляделся. Чем бы расковырять ранку? Битое стекло. Подойдет. Лад зажмурился и провел грязным осколком по ладони. Первые раз – не вышло. Пожалел себя. Во второй раз он ударил по руки резко и почувствовал, как что-то теплое заструилось по ладони. Слишком сильно. Ох, сколько кровищи, чем же ее унять? Мама в подобных случаях, когда он подал и разбивал коленку или дрался с мальчишками, читала древний заговор, который пришел к ней еще от прапрапрабабки… Не думать о маме!

Крови для жертвы более, чем достаточно, теперь нужно дать обет. Чем сложнее его исполнить, тем более серьезную помощь мог оказать тебе бог. Пройти через оскверненную нерусью территорию – это серьезное дело. За такую помощь бог мог потребовать что-то очень ценное или очень сложное. Но все ценное, что мог предложить Лад, лежало у мальчика под подушкой. А самым сложенным для него сейчас было спуститься вниз с пятого этажа и найти своих…

- Я буду слушаться маму - прошептал мальчик, глотая слезы, - буду хорошо учиться, не буду врать.

Он назвал стандартный для школьника его возраста набор обетований и задумался. Достаточно ли они сложны? Не врать было почти невозможно, потому что правда все время менялась, даже в, казалось бы, незыблемом – в истории его семьи, например. Мама всякий раз рассказывала ее по-разному: в начале, когда Лад был маленький, история его рода была длинной и радостной. У них тогда было много родственников по всей округе: братья и сестры, дядья и тетки. Был там и папа, но мальчик его почти не помнил. Зато он хорошо помнил отца Маши, но и тот через некоторое время был поглощен волной тревожного молчания. Чем старше становился Лад, тем уже оказывался семейный круг. Так что, если считать, что неумышленное вранье – это тоже вранье, то Лад дал себе довольно сложное задание. Хорошо учиться и вовсе было невозможным, потому что школу захватила нерусь два месяца назад. А слушаться было уже некого…

После принесения обетов, нужна жертва. Это не сложно: всего-то нанести несколько капель собственной крови на оберег — деревянную звездочку на цепочке. Лад вспомнил как торжественно, хорошо и просто было в тот день, когда ему исполнилось 10 лет, и он получил свой первый взрослый оберег и славянское имя. В тот день все его сокровники собрались во дворе школы и разложили огромный костер, который горел три ночи. Тогда нерусские жили за рекой и были слабыми-слабыми, совсем не страшными. А Верховный Жрец, он же директор школы до утра пел им древние песни и рассказывал истории.

- А правда, раньше нерусских было меньше? - спросила тогда Ольга, задумчиво накручивая пшеничный локон на краешек карандаша. И как здорово спросила, как будто ей вправду интересно! А ведь вопрос был ритуальным, и каждый ученик школы знал его наизусть. Как и ответ.

- Раньше их совсем не было, - не задумываясь, ответил жрец, - раньше весь мир принадлежал нам – славянам, русским, ариям.

- А что случилось потом? – спросила она снова.

-А потом русские забыли своих богов и поклонились чужому богу. За это чужаки отняли у нас исконные земли.

Все знали ответы на такие вопрос, но жрец так интересно рассказывал о великом арийском прошлом, о могучих витязях, летавших на Марс и на Луну, о великих поэтах, слагавших прекрасные стихи, о русских красавицах, о героической борьбе русского народа с подлыми поработителями, что у Лада дух захватывало.

- А когда мы заберем у проклятых чужаков то, что принадлежит нам по праву?

- Когда народ русов вспомнит истинных богов!

- А что для этого нужно сделать?

Ответ на этот вопрос всегда звучал по-разному. Сначала, когда дети были совсем маленькими, жрец говорил им, что нужно кушать манную кашку! А потом манка кончилась, а ребята подросли, и жрец стал говорить, что нужно экономить еду. Потом, о том, что нужно хорошо учиться и уметь постоять на себя! В последний раз он сказал: нужно быть начеку, ибо враг среди нас.

Теперь главное. Не оскверниться. Соприкосновение с нерусским похоже на соприкосновение с ядом. Опасно, противно, иногда смертельно. Говорят, что яд нерусскости имеет замедленное действие, и человек, побывавший там, некогда не будет прежним.

Мальчик шагнул в глубину дома резко, как входят в холодную воду. Враг уже ушел. Лад старался не смотреть по сторонам, но все равно заметил в углу лужу крови и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Кровь. Может быть, чужая? Это и есть самое опасное. Если кровь чужака попадает в твою, то пиши - пропало... Она заструится по твоим жилам, проникнет в сердце, в печень, в голову, в мысли и чувства. И забудешь ты свою мать и отца, бабку и деда, и проклянешь имя своего бога и отречешься от всех клятв и поклонишься богу чужому.

В коридоре кто-то был. Лад замер в ужасе. Незнакомец услышал шум, поднял голову и улыбнулся медленно и широко, разводя руки в старинном русском приветствии. Неужели свой? Но почему же Лад его не видел тут раньше?

- Приветствую тебя, отрок – сказал чужак и произнес кодовую фразу, – «Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог...». Любой русич великолепно знал этот текст и мог продолжить цитату с любого места.

- Он уважать меня заставил, - прошептал Лад.

- «Себя» - поправил его незнакомец.

- Что?

- «Себя заставил. И лучше выдумать не мог» - вот как звучит твоя фраза. Ладно, ответ принимается, - человек из коридора улыбнулся с таким видом, как будто это он, а не Лад был здесь хозяином. Незнакомец стоял спокойно, давая возможность мальчику как следует рассмотреть себя: светлая кожа, волосы, тоже светлые, собранные в длинный хвост, голубые глаза, прямой нос, открытый честный взгляд, приятный голос, из одежды: майка и шорты, не по сезону, но так ходили многие. Все должно было вызвать в мальчике доверие, но почему–то не вызывало. Оружия нет. На носу круглые очки, неразбитые.

- Меня зовут Игорь, а тебя?

- Я вас не знаю, как вы сюда попали?

- Дверь была открыта, - спокойно ответил Игорь, и улыбнулся, - вернее, ее вовсе не было.

- Это мой дом! - сказал Лад.

- Уже нет, - покачал головой Игорь, - и ты сам это знаешь, иначе не порезал бы себе руку в поисках защиты. Дай–ка посмотрю, - с этими словами незнакомец бесцеремонно взял Лада за руку, - Ну ты, друже, даешь! Ты бы еще всю руку себе оттяпал! Болит?

- Не ваше дело!

- Значит, болит, но сейчас мы это поправим. – С этими словами он извлек из кармана какой-то пузырек и вылил бесцветную жидкость на рану. Лад взвыл от боли и отдернул руку.

- Не волнуйся, это антисептик. Сейчас все пройдет.

- Кто вы?

- Я Игорь, - сказал незнакомец, - я пришел издалека, но я не враг.

- Твой дом за рекой? – допытывался Лад. За рекой жила нерусь. Они коверкали русские слова, дурно пахли, и мечтали отнять у русичей их законные земли. И были тупыми.

- Мой дом гораздо дальше, - печально ответил Игорь, - и ты так и не назвал мне своего имени.

- Дурак я, что ли, называть свое имя. Кликай меня Егоркой.

- Привет, Егор.

- Ты видел, что тут произошло?

- Да.

- Их убили?

- Женщину убили, девочку взяли в плен. Ты ведь знаешь, они приходят за детьми. Но дети в плену долго не живут.

- А почему ты не помог? Ты нерусь? Такой же, как они?

- А ты как думаешь? Посмотри на меня внимательно.

- Я не знаю. В тебе что-то не так, но я не могу понять, что…

- Ты прав. Во мне что-то не так. Сейчас увидишь, - с этими словами Игорь извлек из грязной холщевой сумки, которая лежала у его ног, еще один пузырек с прозрачной жидкостью, открыл крышку, вылил несколько капель на ладонь. По комнате пошел резкий неприятный запах, и Лад закашлялся. Игорь же, ничуть не смущаясь вонью, смочил волосы, натер шею, щеки, потом отхлебнул из пузырька, прополоскал рот и остатки сплюнул на пол. Теперь перед Ладом стоял враг, умный, опасный, беспощадный. «Они приходят за детьми» - вспомнил мальчик…

- Понял, в чем дело? – хмыкнул мерзавец, нервно дергая уголком рта.

- Русские не сдаются, - пискнул Лад и зажмурился… Настоящей витязь, конечно, встретил бы смерть с открытыми глазами, но нерусь вблизи была слишком отвратительна. Лад простоял так некоторое время и открыл глаза. Игорь, не обращая на свою жертву никакого внимания, рылся в отцовской тумбочке. Он опять выглядел как обыкновенный русский человек.

- Как ты это делаете? Ты – оборотень?

- Ты понял, что произошло?

- Ну, сначала ты был русским, а потом стали нерусским.

- А что во мне изменилось?

- Вроде ничего, - неуверенно протянул Лад…

- А чем вообще русские отличаются от нерусских?

Лад никогда не задумывался об этом. Русские были хорошими, а нерусские -плохими. Русские были красивыми, нерусские – страшными. Русские были чистоплотными и мылись раз в месяц, когда в кранах текла настоящая чистая вода, а от нерусских воняла, как от помойной ямы. Русские были умными, нерусские – тупыми. Русские мирно жили в своих домах, а нерусские приходили к ним и убивали. Подло и вероломно.

- Всем, - суммировал свои размышления мальчик. Он не мог понять, куда клонит странный незнакомец.

- Запахом, - ответил Игорь. - Вы отличаетесь друг от друга запахом. Я вылил на себя вещество, которое изменило мой запах, и ты увидел во мне врага, потому что мой запах отличался от твоего. А до этого я вылил на себя вещество, чтобы пахнуть так же, как твои сокровники, и ты увидел во мне друга.

- А на самом деле, кто ты – друг или враг?

- Правильный вопрос. Ты действительно хочешь это знать?

Лад кивнул.

- Молодец! - Игорь радостно улыбнулся. Его зубы ослепительно блеснули белизной. «Оборотень. Или упырь» - подумал Лад, - «не бывает у человека таких зубов в таком возрасте».

- Но сначала придется объяснить тебе, кто ты такой. Кто вы такие… Слушай…

На лестничной клетке шла драка: невнятные крики, звуки ударов, женский плач и ругательства от которых Лад вновь почувствовал дурноту.

- Ах ты, морда жидовская !

- Заткнись, тварь, нерусь поганая!

- Это началось, - сказал Майк, - многозначительно подчеркнув слово «это», - мы должны бежать как можно дальше, пока им всем не до нас.

Он взял мальчика за здоровую руку уверенным движением взрослого человека, который знает что делает, который спасет и защитит, никогда не предаст. И они побежали мимо распахнутых дверей, мимо растерянных людей, мимо дерущихся и кричащих, плачущих и умирающих. У Лада не было старшего брата. Вернее был, но погиб в детстве во время одного из нападений неруси. Игорь мог быть его старшим братом. Этот человек был незнакомым и странным, но своим, а его соседи и друзья, в одночасье стали чужими и враждебными.

***

Дом Игоря стаял на самой границе между землями Руси и неруси. Он шагнул внутрь, не сняв обуви и не принеся жертвы местному домовому. Внутри царило запустение и тревога. Вместе с пылью в воздухе витал тяжелый запах беды.

- Здесь плохо пахнет. Для тебя, - объяснил Игорь. - Сейчас будет немного лучше, подожди. - С этими словами он достал очередной пузырек и вылил несколько капель на пол.

- Давай есть и говорить.

- Русичи не говорят за едой! – важно сказал Лад.

- Я не русич, мне можно, - подмигнул Игорь, и Лад подумал, что испугается, но не испугался. Колдовство действовало безотказно: грязная лачуга показалась Ладу старым домиком в деревне, куда они ездили с мамой и Машкой каждое лето, пока была жива бабушка.

Игорь рассказывал очень хорошо, пожалуй, даже лучше, чем их директор школы.

- Давным-давно, нет, миром тогда правили не арии, а американцы, так вот, давным-давно была большая война, нет, не русичей и неразумных хазар, этого народа уже нет, так вот, была война и ученые, ведуны, по-вашему, придумали такое средство, которое помогало солдатам мгновенно отличить своего от чужого. По запаху, да, ты правильно усвоил. Небольшой отряд, который должен был входить в близкий контакт с противником, обрабатывался специальным веществом, которое немного менял химический состав пота. И солдаты этого отряда становились как сокровники. А все остальные становились для них чужими. Нет, смыть это вещество было нельзя, он слишком глубоко проникал в человека, меняя не только запах, но и психику. Но потом ваши правители обработали этим составом все население страны, чтобы сплотить… Сделать монолитную нацию… Чтобы один за всех и все за одного… Но они просчитались, и процесс вышел из-под контроля. И монолитная нация разделилась сначала на области, потом на города, потом на района, на дома. Ты понимаешь, что это значит?

- У русских появилось много врагов?

- Не совсем. Они все были и есть– русские. Каждый из этих маленьких кланов считает русским только себя, а остальных нерусью. Ваши враги за рекой считают себя русами, а вас – чурками, ваши враги за горой считают себя – славянами, а вас – жидами, ваши враги за лесом считают вас… да какая разница кем. Мы все сошли с ума. Мы разучились видеть друг в друге просто людей.

Количество кланов постоянно растет. Брат восстает на брата. Сын – на отца.

- Наши враги за рекой не могут быть русскими, - попытался спорить Лад, - я их видел. Он страшные и жестокие.

- Они жестокие. Но не страшные. Страшными их делает твое подсознание, это оно видит в них чужака… Так же как ты - помнишь? - увидел во мне сначала друга, потом - врага,

- А вы – это кто?

- Мы группа ученых. Мы пытаемся исправить положение и спасти тех, кого можно. Собираем детей по всему миру, тех, в ком инстинкт вражды не так силен. Ты мне веришь?

Лад заплакал. Игорь - странный человек, не то друг, не то враг, замер в проеме двери.

- Если это правда, - спросил Игорь, немного успокоившись, - если все раньше были русскими, а потом превратились в нерусь, почему ваши ведуны опять не полют их этой самой волшебной водой? Так, как сделал ты.

- Это ничего не даст. «Волшебная вода», как ты говоришь, проникает в человека как, ну, как болезнь, и живет в нем всю жизнь, постоянно меняя свои свойства. А я... это всего лишь парфюмная маска, она спадает через несколько часов. Но мне нравится ход твоих мыслей. Из тебя выйдет хороший аналитик. Если ты пойдешь со мной.

- А если нет? - буркнул Лад.

- Выбор не велик, - усмехнулся Игорь, - или ты идешь со мной, или ты идешь домой. Дома тебя убьют и довольно скоро.

- А вы откуда родом? - спросил Лад, - из тех русских, что за лесом? Или из тех, что за рекой?

- Я не русский, Егор. Я еврей. Давай спать. Завтра нам предстоит длинный путь.

***

Лад очень хорошо умел притворяться спящим: выравнивать дыхание, принимать расслабленную позу. Главная ошибка тут – глаза. Даже плотно закрытые глаза выдают неспящего, если он начинает двигать зрачками. Правда, сейчас умения Лада были без надобности. В доме стояла плотная, почти осязаемая тьма. И такая же тьма царила в душе мальчика.

Из всех врагов русских самыми страшными были – они. Именно из-за их черной зависти пришли в русский мир вражда и разделение. И ведь как хитро придумали: оторвать русичей от своих корней, от Рода, подсунув ему ложного жидовского бога, а настоящего – родного Перуна - сбросить в крутые волны Почай-реки. Лад видел изображение этого еврейского божка однажды: совсем маленький оберег. Крест – орудие позорной казни, и на нем человечек, обыкновенный, слабый. Жиды заставили славян поклоняться слабости и поэтому победили их.

Игорь долго ворочался на своей лежанке и все никак не мог уснуть. Лад слышал, как он скрежещет своими вампирскими белыми зубами, вздыхает… Наконец, он успокоился и затих… Время остановилось. Раз. Два. Три. Четыре. И четыре на четыре. Лад крепко сжал в руке спицу-перунку, которую он успел таки прихватить из дома, и уколол указательный палец здоровой руки… Ладонь стала липкой. Теперь дать обет и тут же его исполнить. Их учили, что немедленное исполнение обета резко повышает шансы на то, что бог тебя услышит.

Враг лежал на груде трепья в самом дальнем углу сарая. Его лицо было спокойным и отрешенным. Не страшным. Даже красивым. Таким оно и осталось, когда тонкая стальная спица пронзила сердце врага. Обет был исполнен. Теперь можно просить у Рода чего угодно, даже самого невозможного. Сможет ли Род вернуть ему маму? Захочет ли? Или если не маму, то хотя бы -Машу? Перунку придется оставить. На ней кровь врага. Если кровь врага попадет в свежую ранку, то отречешься ты от своих богов и поклонишься богу чужому. Странному бессильному богу, убитому своим же родом, который, говорят, однажды вернулся с того света. Наверное, и там он был никому не нужен.

- Прости меня, - шепнул Лад, - ты был хорошим врагом. Я буду помнить тебя и уважать. Надеюсь, жидовский бог примет тебя в свои чертоги.

А потом Лад отправился искать своих и не нашел их… Может быть, всех их убили неруси, а, может быть, - Лад гнал от себя эту мысль, но не мог избавится от нее до конца, - может быть, произошло еще одно разделение кланов. И еще одно. И еще. И он остался один-одинешенек на всем белом свете, потому что русский мир перестал существовать. Каждый стал сам себе русским., окруженным бесчисленными ордами врагов и чудовищ. Последним русским на оскверненной братоубийством земле.