Ручка

Глава 1

Асфальт под ногами был скользким от недавно прошедшего дождя, но Томас не смотрел вниз. Он бежал, жадно вдыхая холодный воздух, а позади него двигалась сплошная стена. Они не кричали. Они не издавали почти никаких звуков. Слышалось только шарканье и сухое, сиплое дыхание, похожее на шелест сухой травы. Их было слишком много. Целая улица мертвой плоти, которая просто выдавливала его вперед.

Когда впереди показался забор одноэтажного дома, Томас не думал. Он перемахнул через штакетник, оставив на досках клок куртки, и головой вперед влетел в открытое окно. Приземлился на пол, ободрав колени.

Секунда тишины. А затем в окно полезли Они. Без карабканья, просто первая туша наткнулась на подоконник, перевалилась через него под давлением идущих сзади и тяжело рухнула на пол. За ней — вторая. Третья. Они ломились сквозь узкий проход, как вода сквозь прорванную дамбу, натыкаясь на мебель, заполняя собой всё пространство.

Томас рванул по коридору. Входная дверь была забаррикадирована, окна на кухне заколочены досками. Оставался только узкий коридор. Последняя дверь.

Он толкнул её, влетел внутрь и всем телом прижался к стене, глотая воздух. Было темно. Под кроссовками хрустнул какой-то мусор. Он огляделся вокруг, это была ванная комната.

Пальцы Томаса поползли по косяку. Наверх. Вниз. К середине. Во рту пересохло. Ничего.

Это была самая дешевая межкомнатная дверь. На ней не было задвижки. Не было шпингалета. Никакого замка. Только обычная металлическая ручка. Чтобы войти, нужно было просто положить на нее ладонь и надавить вниз. Всё.

Снаружи раздался глухой удар. Первое тело дошло до конца коридора и ткнулось в препятствие. Дверь хрустнула, подалась на пару сантиметров внутрь, но удержалась на петлях. За дверью зашуршало — оно просто терлось об косяк плечом, потому что коридор кончился, а его ноги продолжали переставляться по инерции.

Томас застыл. Он стоял, едва дыша, и смотрел на ручку.

Все выжившие знали это правило. Они не имели разума. Вообще. В их сгнивших телах работала только одна программа — идти прямо. Если перед ними стена, Они будут идти в стену пока сила толчка других тел не развернет их в другую сторону. Они не умели бегать, не умели подниматься по лестницам, не умели открывать двери. Они не знали, что такое ручка. Для всего этого нужен был мозг и нервная система, а их не было, был только один инстинкт – движение вперед и пожирание всего живого, что попадалось на пути.

Но ручка была прямо здесь. Из-за того, что туша за дверью постоянно ворочалась, она тихонько подрагивала. «Клик. Клик». Каждое это мизерное движение отзывалось в ушах Томаса ударом кувалды. Стоило мертвецу снаружи чуть сильнее навалиться предплечьем, стоило его мертвой руке случайно упасть на этот кусок металла — и дверь откроется.

Томас сел на край ванны. Вентиляционная решетка под потолком едва пропускала серый свет с улицы.

Час. Два. Пять. Время потеряло форму. В доме за стеной становилось все теснее. Судя по звукам, Они полностью забили коридор. Теперь там была спрессованная масса из гнилой плоти. Они стояли вплотную друг к другу, топтались на месте, шуршали, вздыхали. Этот звук — слитный, низкий хрип — заполнял всю ванную.

Томасу казалось, что стены сужаются. Из-за постоянного шороха его мозг начал дорисовывать детали. Ему казалось, что сквозь тонкую фанеру двери он видит их серые, высохшие лица. Вот один из них наклоняет голову. Вот его костлявые пальцы, покрытые трупными пятнами, медленно тянутся к ручке. Вот они ложатся на холодный металл...

Томас вскакивал, подбегал к двери, хватал ручку изнутри, удерживая её изо всех сил. Руки дрожали, сводило судорогами. Но снаружи никто не нажимал. Там просто терлись о доски.

На вторые сутки голод и жажда начали разъедать мысли. Вода из-под крана пахла ржавчиной, от нее тошнило. В темноте Томас поймал себя на том, что его челюсть двигается в такт хрипам за дверью.

«Хххх... шшш... ххх...» — дышала масса в коридоре. — Ххх... шшш... — тихо, одними губами повторил Томас.

Ему стало страшно. Но вместе со страхом пришла дикая мысль. Если Они поймут, что за дверью живой — они будут давить сильнее. Но Они реагируют на звук и запах. А что, если стереть разницу? Что, если стать частью этого шума? Тогда ручка перестанет быть угрозой.

Томас подошел к зеркалу. В полумраке его лицо выглядело серым, глаза провалились. Он взял с полочки тюбик старой, засохшей зубной пасты, выдавил серый комок на ладонь и начал размазывать по щекам, шее, губам. Паста стягивала кожу, делая её похожей на пергамент.

Потом он залез под ванну, выгреб оттуда комья пыли, ржавчины и грязи, растер между ладонями и растер в волосах. Одежда... Он дернул ворот куртки, с треском разрывая ткань до груди.

Он встал посреди ванной, опустил плечи, позволил рукам повиснуть вдоль тела, как плетям. Его колени подогнулись. Он попробовал сделать шаг — не нормальный, человеческий шаг, а тяжелый, волочащийся, как ходили они. Подошва кроссовка скрежетнула по кафелю.

— Ххххх... — выдавил Томас из сухой гортани.

За дверью на секунду стало тише, а затем масса ответила ему тем же слитным хрипом.

Томас улыбнулся. Его губы, покрытые засохшей пастой, треснули до крови, но он не почувствовал боли. Безумие уже начало овладевать им. На третий день он уже не сидел на ванне. Он ходил. От стены к стене, от унитаза к двери. По прямой линии. Три шага вперед — удар лбом в стену. Разворот. Три шага назад — удар спиной в дверь.

Он больше не смотрел на ручку. Ручка была не нужна. Мир за дверью и мир внутри ванной стали одним и тем же.

На четвертый день дом взорвался звуками.

Они пришел снаружи — резкий, оглушительный треск автоматных очередей, крики, глухие хлопки гранат. Команда зачистки. Профессионалы в тяжелой броне, очищающие сектор за сектором. Снаружи начался хаос. Мертвецы в коридоре заворочались, их масса пришла в движение, послышались падения тел и частые, сухие щелчки выстрелов в упор.

Дверь в ванную сорвало с верхней петли от удара ноги. Она перекосилась, обнажив широкую щель.

В эту щель ударил резкий, слепящий луч тактического фонаря.

— Чисто! — крикнул резкий мужской голос. — Стоп... в ванной движение! Вижу цель!

Томас стоял в центре комнаты. Он не зажмурился от света — его глаза, подернутые мутной пленкой от истощения, смотрели прямо в луч. На нем была разорванная в клочья одежда, лицо покрывала грязь со сгустками подсохшей крови из лопнувших губ, волосы стояли колом от пыли.

Он поднял руки перед собой — согнутые в локтях, безжизненные ладони.

— Твою мать, это мертвяк! Стреляйте! — рядовой вскинул ствол автомата. — Отставить! — командир группы зачистки перехватил оружие бойца, ударив по стволу вверх. — Посмотри на грудь. Он дышит. И кровь... кровь на губах свежая, красная. Это выживший! Эй! Парень!

Командир сделал шаг вперед, протягивая руку. — Слышишь меня? Все позади. Мы зачистили дом. Ты в безопасности. Идти можешь?

Томас смотрел на руку. В его голове не осталось слов. Были только три шага вперед и три шага назад. Белая дверь. Ручка. Хрип. Люди в броне нарушали его пространство. Они были чужими. Они были опасными. Они были живыми.

Томас дернул головой, его челюсть судорожно раскрылась, и из горла вырвался хриплый, утробный рык. Он сделал резкий шаг вперед и попытался вцепиться зубами в выставленное плечо командира.

— Назад! — командир отпрянул, ударив Томаса прикладом в грудь.

Томас упал на кафель, но тут же начал подниматься, не помогая себе руками, чисто за счет мышц спины, как сломанная кукла. Он снова зарычал, глядя на них снизу вверх.

Солдаты попятились из узкого коридора обратно в разгромленную гостиную. Стрелять в живого, не инфицированного человека запрещал протокол. Тащить на себе безумца, который пытается вырвать тебе горло в узком пространстве, где еще могут оставаться другие враги — смертельный риск.

— Он съехал с катушек, —сказал штурмовик, тяжело дыша через респиратор. — Мозг спекся. Клаустрофобия или психоз. Он нас сожрать пытается. — На выход, — сквозь зубы приказал командир. — Оставьте его. Сам сдохнет. Нам еще третий квартал проверять.

Солдаты быстро, держа автоматы наготове, отступили к разбитому окну и выбежали на улицу.

Томас медленно вышел из ванной. Его кроссовки шаркали по паркету, натыкаясь на гильзы. Он оказался на заваленной телами улице. Воздух был наполнен запахом пороха.

В сотне метров впереди, в конце переулка, двигалась еще одна группа. Они шли медленно, ровно, не обращая внимания на дым и выстрелы вдали. Просто переставляли ноги по прямой линии.

Томас опустил голову, позволил рукам повиснуть вдоль тела и сделал первый шаг им навстречу. Его подошва лениво прочертила полосу на асфальте. Он вернулся к своим.