Ручей черепов.

Глава 1

Ручей черепов.

-Папа, а почему ручей так называется? – паренек задал вопрос высокому широкоплечему мужчине, размашисто шагавшему впереди. Тот приостановился на секунду, как бы в раздумье, и зашагал дальше, ничего не говоря. Лешка тоже не стал повторять вопрос, понимая, что отец услышал его и теперь раздумывает над ответом. Эту манеру Парамонова-старшего мальчуган давно усвоил: если отец застыл на миг, а потом, молча, продолжает, то чем и занимался, значит, вопрос не простой и требует правильного осмысления.

Погода сегодня была отличная: солнце грело сквозь тучи на удивление сильно – как ни как двадцать градусов. Такой погоды даже никто из взрослых припомнить не мог за все время их проживания в поселке. Много было разговоров, что, возможно, планета приходит в себя и скоро станет все, как было раньше, до войны. Пацанов эти разговоры никак ни занимали, они совершенно не помнили, как все было до войны. Конечно, было бы неплохо, если бы жара стояла подольше и их речушки и озера прогревались так, как, рассказывали, бывало раньше, но их устраивала и нынешняя температура, хотя взрослые в воду по доброй воле не лезли и называли ребятню моржами. Вот и сегодня Леша планировал выкупаться, пускай, целью их похода и была рыбалка.

Шли они на речку Дальнюю, до которой километров пять по дороге, можно было и в озере рыбы половить, но отец сумел выбить себе выходной и они решили не размениваться по мелочам, а насладиться настоящей речной охотой на хариуса. В озере у поселка кишела лишь ленивая и жадная форель, которую выращивали для еды, а вытащить ее мог любой сопляк. Другое дело быстрое течение речки Дальней, и хитрый верткий хариус – Парамоновы любили такую рыбалку.

Лешка шел по дороге, стараясь не отставать, мечтая о здоровенной рыбине и предвкушая целый день общения с отцом , – тот, когда им доводилось проводить дни вместе, обмякал и любил поговорить, особенно про былые времена. Сын же слушал эти рассказы жадно, веря и не веря в услышанное. В танки, самолеты, подводные лодки, например, он верил, а в поезда – нет. Понятно, что вот дорога, по ней можно катиться на чем-нибудь, а как можно через всю землю проехать на поезде? Как можно проложить столько рельсов и шпал? Они уже второй год всем поселком расчищают остров на озере и строят загоны для скота, а все никак не могут построить. Конечно, он понимал, что людей до войны было очень много, а если верить рассказам и фильмам, то прямо невообразимо много. Но вот как это представить? И где еды на всех взять? Еда в разговорах с отцом была особым пунктом: тут Леша слушал, прямо замерев и приоткрыв рот. Варенье, повидло, торты, печенье – все это попадало на стол во время праздников и в виде исключения. Отец, правда, говорил, что это не так вкусно, как то, что было раньше, но уж тут он точно приукрашивал. Еще были пирожные, сгущенка, безе, шоколад, халва – такого ему есть не приходилось.Хотя, шоколад он ел, его доставали из «нз» пару раз и давали детям. Честно говоря, так себе – он был горьковат, пускай и вполне вкусный. И еще как-то раз отец привез ему батончик «сникерс» - это было умопомрачительно вкусно, хотя мальчуган и не помнил до конца своих ощущений. Когда он спросил у отца, почему так мало, тот ответил, что им было не до шоколада, ведь все свободное место забивали самым необходимым. Сейчас уже Леша начал понимать, что везти шоколад надо было или на всех, или совсем не везти, чтоб не возникло споров и обид. Но отец не смог удержаться – из его разговоров было понятно, что прошлое не дает ему покоя своими чудесами и изобилием, хотя и в настоящем он был вполне счастлив. Из этих размышлений паренька выдернул голос отца: «Почему ручей так называется, говоришь? Что ж расскажу тебе сегодня про это, пожалуй. История не для детей, конечно, но тебе ведь уже двенадцатый год пошел».

Да, действительно, парню было одиннадцать лет и три месяца. До взрослой жизни оставалось еще девять месяцев. Лешка знал, что более позднего срока вступления во взрослую жизнь отцу и его единомышленникам в этом вопросе просто не удалось добиться. Споры на эту тему в их доме не утихали: « Не должны дети работать с такого возраста. Мы же не в девятнадцатом веке. Они что же хотят, чтоб люди старились и умирали в тридцать, как крестьяне в крепостной России? У каждого ребенка должно быть детство, ну хотя бы лет до 14! К тому же резко падает эффективность образования, когда приходится параллельно работать. Они не понимают что ли, что так мы деградируем, через пару десятков лет?» «Они» - это большая часть населения их поселка, можно сказать – правящая партия. И вот эти – то «они» доказали, что рабочая сила сейчас куда более нужна и полезна, чем общее развитие кусочка человечества, представленного в их группе. Так что меньше, чем через год, Лешка будет работать с утра и до пяти вечера, а потом заниматься учебой. Многим его сверстникам не терпелось поскорее достигнуть двенадцати лет, но не ему, ведь тогда конец футболу, купанию, патрулированию - всем детским развлечениям. Но сейчас паренек даже немного раздулся от осознания, что он уже почти взрослый и ему можно доверить какую-то историю «не для детей». Лешка за этими мыслями даже не заметил, что отец остановился и с ироничной улыбкой наблюдает за ним.

-Что, неймется работать вместе со взрослыми? Эх, моя бы воля, гуляли бы вы еще на пару лет подольше, а так только надорветесь раньше срока. - отец пошел рядом с сыном. – А с ручьем этим такая история была. Не знаю с чего и начать. Видимо, придется с начала, только малость по другому, чем вам на уроках рассказывают. – Он снова задумался.

Так они прошагали еще несколько минут, молча, как вдруг мужчина резко остановился. Паренек тоже остановился, в его глазах была видна неподдельная заинтересованность.

-Рыбалку, пожалуй, на сегодня отменим. – Отец принял какое-то решение. – Разворот на сто восемьдесят, возвращаемся обратно. Не переживай, я думаю тебе это даже больше понравится. Надо нам съездить в одно место, чтоб наглядней было, при чем тут черепа. А пока идем, я тебе расскажу про начало войны и как мы здесь оказались.

Лешка сначала расстроился, но как только отец заговорил про какую-то поездку, несостоявшаяся рыбалка сразу вылетела у него из головы. Если поедут, то значит куда-то далеко, да и само слово «поедем» для всей пацанвы было сравни волшебству – горючего было минимум и ездить позволено было лишь по необходимости. В общем, намечалось приключение. Но отец его тут же немного опустил с неба на землю.

- Ты чего это расплылся?Думаешь, на машине? На лошадях поедем, на них родимых. Горючее нам на ознакомительное путешествие никто не выделит. Но это ничего. Обещаю, тебе будет интересно. Мы сами, когда туда попали в первый раз, очень были удивлены, ох как удивлены. - по лицу отца пробежала тень, по всей видимости, неприятных воспоминаний.

-Так ладно. – Парень смутился, от того что и впрямь раскатал губу.

-Да, неприятная была картинка, - мужчина говорил с немного отсутствующим видом, как человек, погрузившийся в воспоминания, - это ведь как все случилось. Мы как раз в этот район пробирались, где сейчас и живем. Но давай по порядку. – Лешка приготовился слушать, сразу поняв, что отец настроен на долгий и серьезный рассказ.

-Как вам в школе рассказывают? Две подводные лодки были на боевом дежурстве по охране границ, когда началась ядерная война, и потому уцелели. Когда они попытались вернуться на базу, то поняли, что их там ждут только разрушения и радиоактивная пустыня. Экипажи крейсеров решили искать себе свободную от заражения территорию и взяли курс на противоположный берег моря.Там они после недолго обследования пришли к выводу, что территория пригодна для жизни, высадились и отправились искать удобное место для жизни. По пути их передвижения к морякам присоединялись местные жители, и к моменту прибытия в подходящую для жизни местность отряд насчитывал несколько тысяч человек. По дороге отряду пришлось участвовать в боях местного значения с бандитами и мародерами. Если коротко, то примерно так? – отец, не останавливаясь, поглядел на Лешку. Тот кивнул, мол, примерно так.

-Ну а я тебе расскажу поподробней, и кое какие из подробностей будет не очень приятно услышать. Вас ведь как учат? Эти подводные лодки в войне участия не принимали и именно от того и уцелели! Ну а я тебе скажу, что мы участие принимали, да еще как, – это ведь были новейшие подлодки «Борей - Б»! Да каждая из них могла расковырять половину США к чертям, если не больше! И не просто могла – расковыряла. – отец посмотрел какое впечатление произвели его слова на сына. Тот шел, приоткрыв рот, а глаза блестели от возбуждения.

- Да, не только злобные американцы разжигали войну. Последние пятнадцать лет перед концом света шло усиленное наращивание вооружений: гиперзвуковые ракеты, усиленная начинка боеголовок, комбинированная с биологическим оружием, сверхновые самолеты, подводные лодки, оружие на орбите, стационарные и передвижные наземные установки – противостояние дало новый толчок к развитию технологий. Наша страна смогла выбраться из финансовой ямы и опять занялась собиранием земель, развитием вооружений. Конечно, Россия отставала от США, но мощность и технологичность оружия сделала скачок в развитии, так что при возникновении конфликта шансов у человечества не было. Наши подводные лодки находились в автономке в режиме боевой готовности. Зона дислокации – Северный ледовитый океан ближе к Аляске. Представляешь примерно, где это? – Лешка представлял, но, именно, что примерно, хотя суть была ясна.

- Еще с десяток «Бореев» были в Атлантике и Тихом океане поближе к Северной Америке. Какие-то были в азиатском регионе, какие-то у побережья Африки. Стратегическая авиация на постоянном боевом дежурстве, наземные пусковые установки в состоянии боевой готовности. Да, – горечь и боль исказили черты лица отца, как будто он сам отдавал приказы всей этой смертоносной технике. – Мир ощетинился в те месяцы ракетами, пушками, танками, самолетами, как самый колючий еж во вселенной. Горячие точки по всей планете дымили и вспучивались огненными воронками. Кругом беженцы, а вслед за ними, соответственно, нацисты. США закрыли свои границы на замок, Россия заселяла беженцами Дальний Восток и Сибирь, Китай все так же заваливал мир товарами, но сам сжался в кулак и собирал под ружье все больше и больше солдат - у них с населением проблем не было. Европа взялась за ум, наконец, и создала такие полицейские отряды, что они держали в кулаке всех мигрантов, которых, впрочем, все равно продолжали принимать, да и поздно было. СМИ галдели каждые о своем: одни о диких варварах, которые хотят попрать все человеческие свободы, добытые потом и кровью, другие о стремлении растоптать ценности и самость народа и страны, ради всемирного господства. Но мы ничего этого толком не замечали, все это накапливалось как-то постепенно, исподволь, спираль ненависти раскручивалась меленькими частыми витками, пока не закончилась, а всему миру пришлось уже лететь в тартарары по инерции.С чего и где начались первые убийства – непонятно. Но нашим досталось куда сильнее. Американцы ведь в Россию никогда особо не рвались, а россиян в штатах было завались. И хоть страны уже давно предупреждали своих соотечественников об опасности жизни на земле соперника, их мало кто слушал – люди не верили. Сначала были посадки граждан из страны врага, а потом тихонько как-то начались убийства и погромы. Люди стали подозревать своих давних соседей в шпионаже, потом начались поджоги, потом убийства, потом самосуд, а власти стран смотрели на это сквозь пальцы – они, видать, сами не верили в возможность ядерной войны. Такие чудеса творились в России и США, а пока ядерные гиганты сосредоточились на себе,страны помельче раздули свои давние споры. Индия и Пакистан, арабы и Израиль, Китай и Япония, Кореи, Аргентина опять предъявила свои права на Фолкленды, вспыхнули Балканы, Ближний Восток и уж совсем никто ничего не понимал про Африку – там шли войны, резня, геноцид. – отец замолчал на минуту, как будто переводил дух и собирался с силами.

- И вот, когда массовые убийства русских прокатились по США, а параллельно им такая же волна выкосила американцев в России, заодно пройдясь и по половине мира – многие не любили эту страну, тут уж ничего не попишешь. Когда это случилось – США сделали стойку, их граждане не могли вытерпеть подобного, они не привыкли терпеть унижение и боль из-за гибели соотечественников. Нам было проще – с нами последние десятилетия не слишком считались.Десять авианосных групп получили задачу занять позиции: у берегов Европы – в северных морях и Средиземном, у берегов Азии, одна группа выдвинулась в Берингов пролив, а одна, специально подготовленная и усиленная для действий в полярных условиях попыталась пробиться в российскую Арктику. Там и произошел первый конфликт. – Мужчина рассказывал неспешно, подбирая слова, но ускорившийся шаг, за которым паренек уже поспевал лишь легкими перебежками, говорил о его взволнованности и возбуждении.

По пути к реке они одолели едва ли километр, и потому не успели оглянуться, как оказались у блокпоста перед поселком. Укрепление состояло из массивного бревенчатого сооружения длиной примерно в пятнадцать метров - с одной стороны дороги, и вкопанного замшелого танка- с другой. Когда-то на пригорках вокруг блокпоста были вырыты траншеи и построены небольшие деревянные доты. Но теперь траншеи наполовину были размыты, доты, хоть и могли служить укрытиями, выглядели покосившимися и запущенными – поселок уже много лет не подвергался нападениям. А пацанва про такие случаи вообще не слышала, но, раз есть укрепления, значит и нападения когда-то были! Так они, по крайней мере, считали.

Когда они проходили мимо блокпоста, отец прервал рассказ – насколько знал Лешка, такие разговоры были очень редкими у взрослых, а детям вообще не рассказывали правдивых историй, как теперь стало ему понятно. Из дверей выглянул дежурный в хаки:

-Тимофей Палыч, вы чего назад вернулись? Такая погода, самое оно удочку покидать! Будь моя воля, я бы сам рванул на Дальнюю, но разве ж отпустят в такую пору? А вы назад пришли.!А? Ну как так? Вы ж на выходном!– казалось, мужчина в камуфляже, не мог поверить, что кто-то может совершить подобную глупость. Правда, он тут же немного напрягся, его взгляд зашарил вдоль дороги в сторону от поселка. - Или случилось что?

-Да нет, Гена, все нормально, – отец поднял ладонь в успокаивающем жесте, а потом добавил. - К сожалению.

Этой фразы паренек не понял. Почему это к сожалению? А мужчина в дверях, видимо, понял, потому как понимающе хмыкнул и помотал головой, будто не одобряя существующую нормальность. Вообще-то, как ни странно, нормально было всегда, сколько Алешка себя помнил. Никаких неприятностей серьезных не случалось: никто на них не нападал, никаких ураганов и землетрясений, еды всегда хватало, пускай, и бывали не слишком сытые месяцы. Жизнь текла размеренно, поселок рос из года в год. И тут парень понял, почему это казалось странным: их всегда обучали так, будто готовят к войне, будто их выживание, это первоочередная задача. Обучение в оружейной, на полигоне, в спортзале всегда были на первом месте, им всегда говорили, что они должны быть готовы ко всему. Но только теперь он задумался, а зачем ,собственно, это было нужно, если опасностей не наблюдалось? Лешка уже хотел задать вопрос отцу, но тот сам заговорил с ним.

-Так, сейчас двенадцать часов, по идее, было бы пообедать неплохо в столовой, но времени мало – на лошадях нам добираться несколько часов, плюс обратно столько же. Часам к восьми надо быть дома. Так что перекусим в пути.

Парень прикинул, получалось, ехать им километров пятнадцать –двадцать, но по дороге на таком расстоянии ничего интересного не было, значит поедут куда-то по тропам. Два часа туда и два обратно. Остается еще четыре часа.

-Па, а что мы там будем делать столько времени?

-Посмотрим, поползаем, расскажу тебе, что к чему. Ну и рыбы половим. Кто сказал, что рыбалка совсем отменяется? А? – Отец был серьезен, но глаза его добродушно усмехались. – Как тебе мой план?

-Ничего.Годный. – одобрил Алешка.

Они шагали по поселку, строго перпендикулярно расчерченному на улицы и каналы. Дороги, они же тротуары, были грунтовками, щедро укрепленными щебнем и мелкими камнями. Тротуары, расходившиеся от дорог к домам, были вымощены торцевыми спилами бревен.Везде, где не было дорог и тротуаров, росла коротко скошенная трава. Поселок все с той же строгой перпендикулярностью пересекали дренажные канавы – они же водозаборные, для хознужд. Одноэтажные дома с мансардами были сложены из массивных бревен сантиметров по тридцать –сорок в диаметре. Крыши покрыты листами гладкого материала – то ли пластик, то ли металл. Окна во всех домах были разными – отчего было так, Леша знал: стекло было, все привезено из разных мест, и потому окна делались исходя из имеющегося размера стекла. Нигде не было заборов. Когда-то периметр был огорожен колючей и сигнальной проволокой. Но потом ее сняли, так как толку от нее не было, а дети, то и дело обдирались об нее. В поселке было несколько беседок, одно большое здание для общих собраний и развлечений из непонятного материала, с виду напоминавшего пластмассу. Однажды мальчишки расковыряли его – внутри оказалась какая-то сероватая вата. Потом отец рассказал ему, что для этого здания были в поселок привезены специальные строительные плиты – сэндвичи. Собирались там не часто, и потому нужно было сделать стены из самого теплого материала, чтоб можно было быстро нагреть. Через поселок проходили линии электропроводов, которые шли от двигателя танка, стоявшего на холме за поселком. Там же раскинулось несколько рядов солнечных батарей. Проку от них было мало в такую погоду, но все же они позволяли давать освещение в дома вечерами, не тратя ценное дизельное топливо. Виктору поселок нравился, хоть он и видел в кино многоэтажные сверкающие города, удобные красивые дома и квартиры. Все эти чудеса казались чем-то невозможным в нормальном мире, и потому жалеть об их отсутствии парню казалось как-то глупо.

Конюшни находились на противоположной стороне от въезда в поселок, ближе к озеру, чтоб лошадей проще было купать и поить. Их никто не сторожил и отец спокойно взял двух коней, особо не выбирая. Пока они их заседлывали, пришел конюх. Он ничего не спросил, просто поздоровавшись с отцом. Лешка легко запрыгнул в седло и сделал шагом круг у конюшни, дожидаясь пока отец еще раз осмотрит сбрую. Наконец, тот решил, что все в порядке и они тронулись. Как парень и ожидал, направились они не к блокпосту, а к западному краю поселка, где выехали на широкую тропу, ее можно было бы назвать дорогой, если бы она вся не заросла травой и мелким кустарником.

-Знаешь куда она ведет? – спросил отец.

-Неа.

-А если подумать? – мужчина ожидающе глядел на паренька.

-Нуу, - Алешка мысленно прикинул карту, и тут же догадка сама слетела у него с языка. - К ручью? Только выше по течению. Туда где холмы.

-Верно. Молодец, – отец удовлетворенно покивал, но больше ничего не сказал. И какое-то время они ехали молча.

-Па, а что там дальше стало? С американцами в Арктике?

-Что стало, что стало. А ничего не стало. Совсем, – отец опять замолчал, но продолжил почти без задержки. – Их встретили наши подводные лодки, крейсер «Петр Великий» с кораблями сопровождения, авиация. Сначала ничего не происходило, но потом авианосная группа продолжила движение. Не знаю, на что они рассчитывали: или на то, что наши просто не решатся атаковать, или на то, что территория по международным законам была неурегулированная, сложно сейчас сказать. Но нашим был дан четкий приказ – не пускать. Они и не пустили. Точно я не знаю, как все началось, но знаю, что с боев в воздухе. Я, как командир БЧ-7, получал всю информацию, чуть ли не в первую очередь. Наши вели прямую трансляцию происходившего – такой был приказ, чтоб все моментально узнавали, как действуют американские моряки в разных ситуациях. Так сказать, обучение в боевых условиях. Пересылали нам и кое какие их декодированные передачи. На мой взгляд, все началось случайно, по крайней мере, ни мы, ни они не ожидали начала боя. Кто-то из летчиков перенервничал, и в воздухе закрутилась карусель. Американцы были слаженней, но у нас была большая сухопутная группировка, и с десяток новейших самолетов, про которые только слухи ходили. В общем, непонятно было, кто берет верх, и ПВО кораблей шарахнуло, примерно в одно время. А вот дальше наши оказались дальновиднее, а может глупее, сейчас не поймешь. «Петр Великий» атаковал авианосец. Потом вступили в бой все корабли и авиация, которая только могла. Плюс наших поддержали береговые установки. И все равно закончилось все ядерным ударом. Американцы держали в рукаве козырь – несколько подводных лодок на дальних подступах, которые мы проморгали. Когда те вступили в бой, с нашего флагмана запустили ядерный заряд. Удачно запустили – он под прикрытием других ракет взорвался над авианосцем, заодно потопив и еще парочку кораблей и кучу самолетов прикрытия. После этого наши уже только добивали АУГ. Остальное происходило, как вам рассказывали в школе. Другие группировки американцев после ядерного взрыва нанесли удар всеми видами вооружений. Наземные ракеты также нанесли удар по России. Повезло, что союзники по НАТО долго не решались атаковать. Их, по большей части, наши ракеты успели нейтрализовать. И по США успели нанести удар. Хорошо отработало ПВО, и многие части остались в строю. После этого началась война всех против всех. И американцы и, этого вам тоже в школе не рассказывают, наши ударили по возможным центрам силы на нейтральных территориях, понимая, что ни та, ни другая страна уже не оправятся, короче, ни вашим ни нашим. Европу Россия всю выжгла – НАТО и американские базы сыграли хреновую шутку с европейцами. Досталось Китаю и от тех и от других, но Китай к тому времени уже накрыл Японию и успел ответить США и частично России. Арабы взорвали Израиль, арабов взорвали США, Индия и Пакистан разбомбили друг друга. По Аргентине ударила Великобритания, по самой Великобритании Россия. США атаковали Мексику, Бразилию и другие страны Южной Америки. Канада была атакована опять же Россией. Северная Корея атаковала Южную. По всему ближнему Востоку прокатилась череда взрывов «грязных бомб» . На Балканах могла бы не пострадать Сербия, но слишком близко оказались опять же страны НАТО. По крупным африканским промышленным центрам, по Австралии тоже были нанесены удары. Возможно, обошли стороной какие-то острова и Гренландию. Но я что-то разошелся, все это тебе известно. – отец посмотрел на часы. Алешка и сам уже заскучал немного – последние десять минут отец просто пересказывал их школьную программу. Он не понимал, для чего этот долгий разговор? Да, было интересно услышать многие вещи, но ведь у них речь про ручей? Он так прямо и спросил.

- Да, пожалуй, ты прав, я увлекся. Давай тогда о наших делах.Наши две подводные лодки затаились подо льдом, где их никто не мог обнаружить. Был отдан приказ, который предписывал, в случае начала атомной войны ждать окончания ракетных ударов подо льдом. А через неделю после того, как перестанут фиксироваться взрывы, нам надлежало оценить обстановку, используя данные радиопередач и спутников, а после самостоятельно нанести удар по наиболее уцелевшим районам противника. – голос отца, казалось, стал звучать глуше, а может быть просто налетел порыв ветра. – Мы проломили лед в заранее намеченном месте. Все цели нам были уже известны. Мы получали сигналы с низкочастотного передатчика на земле, пока он не прервал связь. Но основная информация приходила со специально замаскированного спутника, который, пролетая каждый раз над Арктикой, в строго определенной точке посылал крайне сжатый и малозаметный сигнал на замаскированную во льдах миниатюрную ретрансляционную станцию, которая посылала сигнал строго для нас. Я, понятно, был в курсе всего, что происходило и наших планов. И планы эти мне жутко не нравились. Разговор с нашим капитаном ничего не принес – старшие офицеры приняли решение выполнить приказ. Возможно, это была обычная месть – на месте городов, где жили их родственники, теперь были ядерные пустыри. На эвакуацию надежды не было. Мне в чем-то было полегче – жены и детей не было, родители давно погибли. Что ты так удивленно смотришь? - Отец улыбнулся парню одними глазами, - Мы с твоей мамой познакомились лишь после войны.

Алешка переваривал информацию. Понятно, в этом нет ничего удивительного, но ему почему-то казалось, что родители вместе были всегда и останутся вместе всегда, как в фильмах про прежний мир. С ним никто не говорил на эту тему – всегда было мало времени, всегда все работали и очень уставали, потому он сам додумывал для себя некоторые моменты из жизни, сам того не осознавая. Уверенность, что мама и папа познакомились в незапамятные времена, как понял он позже, выросла из их понимающих переглядываний, когда речь заходила о довоенной жизни. Как будто у них была одна общая память. И теперь открытие об их знакомстве, не столь уж давнем, как раз, наверное, по времени, чтоб он успел родиться, затмило собой все рассказы отца и на какое-то время заставило выпасть из реальности. Когда Алешка вынырнул из своих мыслей, отец продолжал говорить. Он или не заметил или решил не акцентировать внимание на потерянности сына.

- Мои уговоры провалились в пустоту. Крейсер произвел залпы всеми ракетам, несущими ядерный боезапас. И весь ужас был в том, что атаковали мы районы, наименее разрушенные во время конфликта. Конечно, Америке досталось больше всего, но не только ей, далеко не только ей. Некоторые ракеты ушли даже в Африку и Южную Америку. Вторая подводная лодка, находившаяся на дежурстве, тоже произвела залп, но их капитан атаковал только США и союзников – Канаду, Великобританию, Австралию, хоть были у них и иные цели.Удар наши ракетоносцы произвели синхронно и так же синхронно погрузились вновь. Нас никто не атаковал, по крайней мере мы не заметили даже намека на опасности в пределах досягаемости нашего оборудования. Никакой реакции на нас вообще не было. Сначала это показалось странным, но только до того, как мы принялись обрабатывать полученную информацию.

За время нахождения на поверхности мы успели собрать кучу разных данных – с крутящихся на орбите спутников, с ретрансляционных военных вышек на севере, с гражданских станций. Капитаны собрали офицеров на совещание и открыли видеоконференцию между лодками. Было много шума, споров, проклятий: все полученные данные говорили об одном – человечество на грани вымирания. И причиной стала не ядерная зима. Причина была непонятна. Данные со спутников показали, как шли бомбардировки, как разрядили свои ядерные арсеналы почти все, у кого они были – со злости, в отместку, от отчаяния, в надежде выжить. Разрушения и пожары были колоссальны, радиоактивные осадки прогнозировались на всей территории земли, но не это поставило человечество на грань гибель. Было что-то еще, какой-то неясный для нас фактор, который провоцировал все новые и новые конфликты и смерти. Информация со спутников говорила, что боевые столкновения стали происходить уже не только между противниками, но и между людьми из одного государства – везде, где выжили люди, шли бои местного значения – заполыхали городки, деревеньки, начались новые взрывы и пожары на уже разрушенных территориях. Все мало - мальски полезные сведения мы получили из космоса. То, что удалось поймать и записать с земных источников содержало в себе, в основном, бред. Какие-то проповедники, новоявленные фюреры, мессии, просто психи. Все они говорили про кровь и смерть для уцелевших. Было ощущение, что все выжившие посходили с ума. Никакой связной и ясной информации на радиоволнах с земли мы найти не смогли. Даже военные частоты были забиты все тем же сумасшествием. Это было странно, но никто из нас не придал тогда этому особого значения. Кроме всего прочего люди поняли еще одно – родным, которые остались их дожидаться, вряд ли удалось выжить. Было принято решение, - соблюдая максимальную маскировку, направляться к порту приписки. Держать связь, обмениваться информацией и ,разведав ситуацию, принимать решение. Мы добрались до места через семь дней. Несмотря на то, что опасности не было обнаружено, двигались максимально осторожно и на максимальной глубине. Всплыли на обзорную глубину перед самым портом. Что испытывал капитан второй подлодки, я не знаю, но наш, после осмотра города и порта, выглядел какой-то мумией из ужасов. Сам я не смотрел в перископ, но понял, что не осталось ни порта, ни города, даже леса были выжжены вокруг на многие километры. Мы даже не стали всплывать. С другой лодки капитан решил высадиться на берег. С ним отправились десять человек из команды. Все они были в защитных костюмах и приняли все меры радиационной безопасности. Их ждали трое суток, на четвертые экипажи приняли решение идти туда, где возможно будет начать жизнь заново. На лодках была ужасная атмосфера – весь экипаж понимал, что родных, друзей и просто прежней жизни уже никогда не увидеть. Первым сломался радист со второго крейсера – он сошел с ума и начал нападать на экипаж – хорошо, что оружие на таких судах почти ни у кого нет, поэтому он сумел лишь поранить двух матросов и одного офицера из свое БЧ. Потом его скрутили и посадили под замок, но он так и не пришел в себя. Все решили, что на него, кроме потери родных, подействовало еще и то, что он слышал в эфире. Наши радисты чувствовали себя нормально, но мы решили ограничиться, по большей части, записями всех частот,лишь периодически выходя в эфир, и приняли решение постоянно менять вахтенных. Тогда мы не понимали, насколько верным было это решение, хоть и не по той причине из-за которой мы так поступили.

Отец говорил и говорил. Его речь была почти напевна, почти убаюкивающа. Казалось, рассказывал он малоэмоционально и даже немного сухо, как отстраненный свидетель всего происходившего, но редкие прорывающиеся интонации боли, мимика, обнажившая на его еще не старом лице густую сеть морщин, почти неуловимые жесты и движения тела, как у больного, создали атмосферу неизбывности горя, которую Леша ощущал не только внутри себя и в ауре отца, но и, казалось, в природе вокруг них. Тропа выглядела мрачным тоннелем через чуждый человеку лес. Разговор навевал ощущение ничтожности горстки человечков, спрятавшихся и затаившихся от неведомых опасностей. Сама планета казалась гигантским утопическим шаром, покрытым гарью и огромными кратерами взрывов, пересеченным горящими нитями пожаров. И только в одном месте еще уцелело зеленое пятнышко живого леса, в центре которого затерялась серая песчинка поселка с его посыпанными гравием дорожками. И паренек отдался этим эмоциям, не прерывая мужчину, говорившего о временах, которые, казалось, принадлежали к другому временному периоду, но которые напрямую породили их нынешнюю жизнь.

А отец продолжал, не замечая состояния сына, полностью погрузившись в свои воспоминания.

- Вообще, на обеих судах ввели строжайший контроль за психическим состоянием экипажа. Людей постоянно наблюдал бортовой врач, а самим матросам и офицерам был отдан приказ наблюдать за своими товарищами и при обнаружении малейших отклонений в поведении сообщать командирам или врачу. Эта мера ничего не дала – никаких странностей экипаж друг у друга не замечал. Да и не было их тогда еще, а когда появились, некому было докладывать.

До места назначения мы добрались за двое суток. Нам нужно было обогнуть полуостров, чтоб оказаться в точке, от которой по суше было ближе и удобнее всего добраться до нашего нынешнего лагеря. Придумывать ничего не пришлось – все делалось по инструкции. Еще несколько лет назад до командиров подводных крейсеров было доведено, что в случае начала ядерного конфликта, им следует направляться в строго определенные места в России, где будут подготовлены специальные базы и созданы условия для нормальной жизни после ядерного конфликта. Таких мест в стране насчитывалось десятка полтора. Из известных нашим тогдашним офицерам, конечно. Все они находились достаточно далеко от населенных территорий. Большинство из них были на Дальнем Востоке и в Сибири. Но пара мест была и у нас в Баренцевом регионе. Мы отправились в ближайшее. Как именно найдены безопасные зоны, нам не ясно, но было известно, что в определении таких мест участвовали не только люди, но и суперкомпьютер, который просчитывал все возможные последствия войны. И наше место было указано верно: ни каких сложностей с бомбардировкой, радиацией, пожарами, бактериологическим заражением не случилось. Компьютер верно все просчитал, кроме фактора человеческого гения или безумия, это как кому приятнее думать. Человек изобрел нечто невообразимо непонятное и страшное. В полной мере осознать это нам пришлось при высадке на берег. Вынырнули на поверхность мы в бухточке – спокойной и удобной. Кроме того там на берегу находился небольшой поселок – душ на четыреста, если память мне не изменяет. Мы надеялись встретить там людей, может быть помочь им, а может и даже позвать с собой. И надежда оправдалась: людей мы встретили, и нам даже не пришлось никого никуда звать и уговаривать. Но не сразу. Поначалу высланный на разведку отряд решил, что и здесь все вымерли – они никого не смогли найти в поселке. Пустота, тишина и смерти – вот что их встретило. Для всех это стало ужасным ударом. На лодках ведь были мужчины. И пускай их жены и родные пропали и сгинули, все так или иначе стремились к жизни. А что для мужчины жизнь? Жена, семья. Какой смысл сидеть в глухом лесу, дожидаясь не пойми чего? Для чего это нужно, если нет рядом никого, кроме такого же как ты сам одинокого бессмысленного мужика? И опять началось совещание. Теперь совещались и офицеры и часть матросов, которая была выдвинута на это совещание остальными. Решалась судьба не военного коллектива, решалась дальнейшая жизнь обычных людей. Что делать думали почти двое суток, и радисты все это время ловили эфир, надеясь услышать какие-то нормальные сведения о выживших. Но передачи оставались все такими же сумасшедшими. Понятно было, что выжившие есть и их немало, но по услышанному выходило, что все они свихнулись. Это было еще страшнее, чем пустой поселок на берегу и выжженные города. Никто не мог решить, что же делать и куда отправляться. А на берег была выслана новая команда, чтобы прочесать все дома и здания – вдруг удастся найти кого-то? Да не мешало задуматься о продовольствии, а может быть и сойти на берег, чтоб пожить немного в нормальных условиях.

Все размышления и споры были прерваны вернувшимися моряками. Из десяти ушедших вернулись двое, на катере взятом на берегу. Они должны были доложить капитану, но все сразу узнали, что, наконец, нашли людей. И много людей. Я был при их рассказе: они говорили радостно и возбужденно. Оказалось, что местные просто спрятались от нас, когда увидели всплывшие лодки. Часть убежала в лес, часть залезла в погреба, а большинство из оставшихся мужчин засели с ружьями в кирпичном здании администрации. Как сказали они сами, чтоб там отстреливаться от вояк как можно дольше и отвлечь их от возможности найти детей и женщин. Мы не поняли этого, но прибывшие с берега сами не разговаривали с местными и только передали слова капитана третьего ранга.

Они ждали на берегу, пока остальные осматривали дома. Потом прибежал кап-три и рассказал довольно дикую историю. По его словам выходило, что какие-то военные уже наведывались в поселок и убили больше сотни людей, при этом часть трупов забрали с собой, а почти у всех оставшихся отрубили головы, которые тоже зачем-то забрали.

После услышанного в каюте наступил режим «Тишина». И именно в этот момент произошел еще один случай помешательства и опять в моей БЧ.