Романтика зомби.

Глава 1

Перерождение дарует нам любовь

Собачку я нашел вчера под крыльцом одного из домов. Наши давно за ней охотились, но паскуду было невозможно поймать. И вот теперь она сдохла. Почему, я знать не знал, да и мне все равно, в общем-то, годится в еду и ладно.

Собачатина мне уже перепадала раньше пару раз. Прежние бобики были лохматыми, худыми двортерьерами, а эта гладкошерстная и упитанная, черт ее знает, где и харчевалась все это время.

Вообще-то, в шерсти ничего страшного нет, только вот она комкуется внутри меня и от этого живот раздувается слишком уж сильно, а в нынешнем состоянии я и так не красавчик.

Конечно, глупо надеяться, что я могу понравиться той брюнетке, что вместе с парой мужиков забаррикадировались в доме через квартал, но без распухшего брюха все же лучше, чем с ним.

Впрочем, с этим псом мне такая беда не грозит. Заднюю часть тушки я съел вчера, а сегодня меня ждут потроха и кишки, шею, голову и передние лапы оставлю на завтра. И почему нам переродившимся так нравится требуха? Я размышлял над этим, но так ни к чему и не пришел. Нравится и нравится, такими, видать, переродились.

Возню я услышал еще из-за угла, а когда увидел, сколько у крыльца сгрудилось наших, охватившая злость подавила во мне разум.

Когда пришел в себя, в руках у меня оказалась изрядно потрепанная голова. Там, где когда-то находилась шея, свисали синеватые бугристые кишки. Не сразу дошло, что это кишки собаки. Видать, этот гад как раз заглотил ее внутренности, а в желудок они попасть не успели. Ну что ж, хотя бы так. Я поднял голову и всосал синюшную массу. На вкус очень и очень неплохо. Конечно, оставалась опасность, что с такой еды поплохеет, ведь на ней оставались частички подобного мне.

Все же природа очень правильно устроила, что от мяса сородичей нас выворачивает, иначе черт его знает, что бы из этого всего вышло. А люди еще нас считают уродами! Хотя, как иначе, помню сколько помоев выливалось на зомби в прежние времена: книги, фильмы, всякие небылицы. А мы просто новые жильцы этого мира. И не наша вина, что люди оказались самыми лакомыми кусочками в меню.

Да, надо было собаку запрятать как следует, кто же знал, ведь наших давно здесь не видно было. Это я вот не могу отсюда никак уйти, хоть и еды здесь только те трое, которых не выкуришь из дома. Но именно из-за них я и остался. Та девушка очень уж красива! Интересно, способны ли переродившиеся на любовь? Мне кажется, что я точно способен.

Жаль, что так вышло с этими пришлыми переродившимися, но очень уж я хотел есть. Когда на меня навалилась злость, я буквально растерзал их. Части тел оказались разбросанными вокруг. Один из переродившихся еще оставался жив: на месте оторванных рук, болтались лоскутки кожи, какие-то жилы и толчками вытекала темная жижа. Кровь мертвых, назвал я ее. Поэтично.

Я размозжил его череп подвернувшимся под руки газовым баллоном. Хозяева этого дома любили барбекю, прямо как в американских фильмах. Черно-желтые внутренности головы брызнули в разные стороны. Интересно, мой мозг точно так же протух? Наверное, нет, ведь я не разучился мыслить, как человек, а все остальные хоть и не были безмозглыми трупами, но жили инстинктами.

Эти сутки прошли у меня в бессмысленном кружение по району. Брюнетка не выходила из головы. От возбуждения тело била легкая дрожь. Я представлял ее в своих объятиях, такую нежную, упругую, восхитительно бледную. Ну и что, что мой член не способен встать и похож на сморчок - белесо желтый, в переплетении черных узловатых бугров, я мог бы ласкать ее руками, ртом, в конце концов, искусственные фаллосы никуда не делись из заброшенных магазинов.

Что с того, что я ничего не чувствую? Пока не попробуешь, не узнаешь. Вполне вероятно, что от ее минета я бы ощутил удовольствие, ведь не чувствительно только мое тело, а не разум и не душа. Я жаждал эту красавицу сильнее всего на свете. Вот только надо избавиться от мужиков, которые с ней, а потом можно запереть ее где-нибудь, да хоть в том же доме, где они прячутся.

Когда она поймет, что я не безмозглый зомби, а настоящий разумный переродившийся, ее мнение поменяется. В конце концов, со мной ей будет безопасней всего, а по нынешним временам для людей это уже очень и очень много!

Ноги привели меня вновь к тому дому. Я прислушался. Да, они все еще находились внутри. Что они едят? Ни разу не видел, чтоб кто-то из троих выбирался наружу.

Пока я размышлял об этом, замерев в тени соседнего дома, мимо меня прошмыгнула фигура человека. Легко, бесшумно, не оставив мне времени на то, чтобы что-то предпринять, она куда-то пропала подойдя к стене дома с людьми.

Оказывается, они все же выходят. Понятно, что я их не заметил, ведь обычно я следил за выходом и окнами, а с этой стороны ни того, ни другого не было. Осталось разобраться, как человек проник внутрь – потайная дверь или еще какая-то уловка?

Я не спеша ощупал стену, каждый кирпичик, каждую щелочку, но ничего похожего на замаскированный проем не нашел. От гнева мне едва хватило самообладания, чтоб не кинуться на преграду рыча от злости. Но удалось сдержаться. В конце концов, это удел большинства подобных мне, вести себя как безмозглые чурбаны из фильмов, но не мой.

Побродив по окрестностям какое-то время, пару раз пнув бетонный поребрик, мне удалось окончательно взять себя в руки. Не оставалось ничего другого, кроме как продолжать слежку за домом. Но как же хотелось есть! Погрузиться в недавно еще живую плоть, рвать и перемалывать зубами зубами мясо и кости, втягивать в себя хлюпающие внутренность. Я не удержался и еще раз ударил ногой поребрик. Долбаные безмозглые сородичи, если б не они, о еде можно было не думать.

Я вновь вернулся к соседнему дому и стал ждать. Пару дней, пожалуй, удастся перетерпеть.

Но столько ждать не пришлось. Ночь люди провели в доме, а на утро в том же самом месте, что и вчера, опять появилась мужская фигура. В этот раз я смог разглядеть, что она возникла из под земле. Понятно. Я не там искал проход.

Человек внимательно огляделся по сторонам и быстрым легким шагом двинулся задними дворами прочь от дома. Я же подождав, вновь подошел к месту, где он появился. Довольно быстро мне удалось отыскать замаскированную дверь – часть газона прямоугольной формы выделялась на общем фоне. Оставалось разобраться, как открыть проход. Ни ручки, ни чего-то еще видно не было. Выделяющийся прямоугольник не опускался под мои весом, и поднять его тоже не получалось.

Пришлось вернуться вновь на наблюдательный пункт. Примерно через час ушедший скользнул к стене дома, неся за спиной наполненный рюкзак, и вновь провалился под землю, без каких-либо лишних движений. При свете дня мне удалось разглядеть темный прямоугольник, который тут же сменился зеленым газоном за спиной мужика.

Думалось после перерождения как-то замедленно, все же неуязвимость и бессмертие просто так не даётся. Но мысль, наконец, сформировалось – видимо, проем открывают изнутри, когда к нему возвращается ушедший. Что ж, в следующий раз в этот проем впрыгну я. От этих размышлений в голове все перемешалось, образ раздираемого человека, наслаждение его плотью захлестнули меня, так что вновь пришлось брать себя в руки.

На следующий день ближе к вечеру, послышался легкий скрежет и участок земли сдвинулся в сторону. Как только показалась голова, я бросился сверху на вылезавшего, так что он ничего не успел понять. Была опасность, что второй мужик постарается меня убить, потому я прыгнул так, чтоб вцепиться зубами в горло еще в полете. Кровь хлынула заполнила рот и полилась в горло, наполняя тело жизнью, затмевая разум. В таком состоянии я становился совершенным убийцей. Приземляясь, я извернулся и встал на ноги, ища взглядом второго человека и пережёвывая вырванный из горла большой кусок кожи с мясом.

Но в небольшом темном помещении больше никого не оказалось. И я не совладал с собой – набросился на тело, еще выдыхавшее с бульканием воздух через разорванное горло. Впился отросшими ногтями в живот, раздирая, мясо, мышцы, жировую прослойку, запустил руку внутрь, изнемогая от дурманящего духа. Вытащил скользкую розовую кишку, разорвал зубами и стал всасывать, одновременно проталкивая ее себе в горло.

Это походило на работу фокусника с платками и шляпой: я все тянул и тянул розоватую колбасу, которая не кончалась, потом зачерпнул рукой еще раз, и к розовой прибавилась серая, толстая, как будто ливерная, колбаса. Живот человека, мои руки и, видимо, лицо покрывал липкий слой непереваренной еды и испражнений. Колбаса в натуральной оболочке. Да, именно. Почему переродившимся не дать классические названия нашей пище?

Когда мои мысли потекли в таком ключе, я понял, что насытился. Восхитительно! Почему во всех фильмах и книгах зомби любят мозги? Внутренности, вот самое вкусное. Это и логично, если задуматься, ведь естество человека в брюхе. Сытом, полном брюхе.

Так я размышлял, поднимаясь по лестнице из подвала. Все же было очень неосмотрительно приняться за еду. В тот момент меня могли прикончить, но обошлось.

Подвальная дверь оказалась не заперта. Снова удача. Я выглянул из проема, а затем потихоньку стал обходить помещения одно за другим. И, наконец, в дальней комнате сначала почувствовал, а после почуял и увидел оставшихся в доме людей.

Сытость позволила моему мозгу сохранить спокойствие, но увиденное все равно разозлило меня: оставшийся в доме мужик насиловал мою брюнетку! Теперь уже точно мою.

Она стояла нагнувшись у стола, безвольно распростершись на нем, ноги, руки, спина в синяках и кровоподтеках, грязные спутанные волосы, голова прижатая мужской рукой к столешнице, была повернута в мою сторону. Она смотрела на меня, пустым, неподвижным взглядом. Здоровенный, толстый мужик, в приспущенных штанах резко и сильно имел ее сзади, правой рукой вдавливая ей голову в деревянную поверхность стола, а левой ухватил ее за кожу на шее, судорожно сжимая кулак.

Я испугался, что девушка закричит, но она неожиданно улыбнулась, глаза стали осмысленными, рот приоткрылся, но из него раздался не крик, а хриплый смех, перешедший в дикий хохот. Хряк, трахавший ее, замер от неожиданности, отпустил шею и голову, но потом сплюнул и мощно двинул ей по ребрам:

- С ума сошла, сука? – хрипло прикрикнул он и ударил еще сильнее.

Моя брюнетка словно проглотила собственный смех, но продолжала смотреть на меня с блуждающей улыбкой на лице. И тогда я, наконец, бросился на насильника. Он не успел еще ничего понять, а я уже свернул ему голову. Тело его еще мгновение удерживалось вертикально, а потом смялось и рухнуло на пол, словно тряпичное.

Девушка даже не пошевелилась, оставшись в той же позе. Мне было больно смотреть на эту красавицу, истерзанную подонками. Они еще нас называют чудовищами! Твари!

Я обошел стол и заглянул брюнетке в лицо. Очень хотелось пожалеть ее, сказать что-то ласковое, утешающее, но горло могло только хрипеть и рычать. Тогда я протянул руку, чтоб погладить ее по волосам. Она не пошевелилась, а только закрыла глаза, все так же улыбаясь.

Моя ладонь опустилась ей на волосы и медленно, аккуратно погладила их. Ах, какое это наслаждение оказалось, вот так стоять и гладить по голове живую, прекрасную девушку.

Через какое-то время она открыла глаза и непонимающе уставилась на меня. Я сделал успокаивающий жест рукой, оглянулся по сторонам и увидел ручку с блокнотом на диване.

Писать оказалось сложнее, чем представлялось, но я все же с трудом накорябал:

- Не переживай, теперь все будет хорошо, - немного подумал и добавил. – Я тебя люблю.

Когда она это прочла, ее взгляд сначала стал удивленным, а потом испуганным. Она неожиданно проворно отскочила в сторону, схватила нож и попыталась ударить меня в голову. Напрасно, я подставил руку, и нож застрял в моей ладони, а потом вылетел из рук брюнетки.

Она, видимо, поняла меня неправильно. И как не было неприятно, мне пришлось ее связать.

Несколько недель блаженство не покидало меня: еды хватало, моя возлюбленная рядом со мной. Чего еще желать?

Я старался ее приласкать, вымыл её, гладил по волосам, кормил запасами, найденными в доме. За это время взгляд ее изменился, в нем появилось любопытство и, как мне казалось, теплота. Иногда она что-то говорила, односложно отвечала на мои вопросы.

Я любил сидеть и разглядывать ее обнаженное тело. Изредка царапал на бумаге, что люблю ее, что хочу, чтоб она пошла со мной. Но, в конце концов, вся моя еда закончилась. Пора было что-то предпринимать. Теперь, когда я добился этой девушки, оставаться в пустых районах не имело смыла.

Поняв, чего я от нее хочу, брюнетка стала меня умолять оставить ее. Если я люблю ее, не брать с собой. Она решительно не понимала происходящего. Конечно, я не мог так поступить. Она была предназначена для меня, и со мной ей будет куда безопасней и проще.

-Не бойся, я буду ласков. Тебе будет приятно, - в очередной раз нацарапал я и с отвращением отбросил ручку. Писать оказалось слишком сложно для негибких рук переродившегося. К тому же, начинал возвращаться голод. Уходить! Как можно скорее!

И я решил показать моей красавице, что я имею в виду. Взял ее ладонь и приложил к своему паху. Потом стал двигать ею вверх вниз. Сначала в глазах ее было непонимание, а потом появился страх. Когда я засунул ее руку в лохмотья своих штанов и впихнул в ее ладонь член, страх сменился ужасом, она выдернула у меня руку и отползла подальше, насколько позволяла веревка.

И тогда злоба вернулась. Я с хватил ее, бросил спиной на стол и привязал. Она отбивалась, вопила, царапала меня, кусалась, выла и плакала. Из последних сил я собрал всю свою волю, вновь подобрал ручку и блокнот, написал:

- Куни. Тебе будет хорошо.

Прочитав написанное, моя брюнетка забилась, словно в конвульсиях, и начала выскальзывать из веревок. Тогда я ударил ее, раз, другой. Она обмякла, замолчала и лишь только всхлипывала.

Я с трудом опустился на колени, так, что ее промежность оказалась перед моим лицом. Запах, вид этого зрелища, оказался сладостней даже вида и запаха человеческих внутренностей.

Трясясь от возбуждения, я припал ртом к ее влагалищу. Стараясь сделать приятно, попытался ласкать языком, губами, но движения получались кусающие. Рот переродившегося тоже оказался ограничен в своих возможностях. Поначалу мысли о фаллоимитаторе еще крутились в голове, но потом я понял, что оторваться выше моих сил.

Откуда-то сверху поначалу слышны были всхлипы, какое-то бормотание. Но потом они неожиданно переросли в визг, словно неумело режут свинью, а во рту у меня очутился кусок плоти. По промежности брюнетки потекла кровь, перемешиваясь с женскими выделениями, а я всасывал и всасывал в себя эту жидкость.

Теперь крики доносились словно из под воды, а разум мой погрузился в облако наслаждения. Я начал отрывать зубами кусок мяса за куском, разгрызая тело надвое, а потом почувствовал, что уже вновь втягиваю в себя розоватую кишку.

Очнувшись спустя какое-то время, я не мог сообразить что же случилось. Тело ныло, а мысли едва ворочались в голове от наслаждения. Но потом память вернулась ко мне вместе с болью от того, что я сделал.

Трупа моей возлюбленной мне хватило еще на несколько недель, не пропадать же пище, в конце концов! Я поглощал его не спеша, растягивая удовольствие, все это время размышляя о любви. Верно, мы не так и далеко ушли от людей и главную радость переродившиеся получают так же через брюхо. Это открытие не порадовало меня, но что поделать.

Доев последний кусок моей красавицы, я вылез из дома через подвал. Теперь новая мысль засела в моей голове:

- Могут ли переродившиеся полюбить во второй раз?