Remnants of memories

Отрывок I

"Сцена разворачивается в хижине после произошедшего из рассказа «Конец»”

...

Закончив свои планы, отложив работу на следующий новый день, Низкий обернулся назад. Псих, видимо, спал, поскольку тот не двигался, сидя на стуле, положив свою голову на скрещенные руки.

"Совсем увлёкся.. Как всегда"— подумал доктор, вставая с рабочего места.

Он подошёл к спящему проверить, жив ли тот вообще. Остановившись возле него, Низкий уже было хотел слегка притронуться, но как таковым спящим П. не являлся. Тот быстро отреагировал на его внезапное движение, подняв свой усталый взгляд на его изуродованное красное лицо.

-Ох, простите, что разбудил. — промолвил мягко блондин.

-Я и не спал...- произнёс тихим голосом П., а после отвернулся в сторону окна, подоконник которого весь был завален всяким хламом и мусором. За ним светил яркий, блеклый свет. Снег медленно оседал на тёмной поверхности.

-Я слишком увлёкся за своими исследованиями и забыл, что в доме, помимо меня, теперь ещё кто-то есть. Непривычно, честно говоря. В голове одно, на деле другое... — прервал тишину доктор. — Что ж, мм-м, ах да..

Низкий снова отошёл, будто и вправду в голове у него творилась полная неразбериха, не дающая сосредоточиться на одном. В этот раз он вернулся с тем же, что и в прошлый раз, когда П. оказался внутри этого сооружения после второй стычки с ними.

-На этот раз не противьтесь, вот.

Он поставил будто то самое блюдечко с непонятной теплой жидкостью, но П. никак не подал реакцию на это действие, продолжая наблюдать за маленькими холодными белыми хлопьями, изредка под дуновением поднимавшимися вверх, через некоторое время снова опускаясь вниз, на мерзлую землю.

-Что-то вас беспокоит? Я-..

На этот раз П. прореагировал на слова Низкого, повернувшись к нему лицом. Его взор поначалу остановился на докторе, которому до сих пор не было привычно находиться с ним рядом, пребывая постоянно в сконфуженном состоянии. Затем взгляд пал на рядом стоящую тарелку. Он взял лежавшую неподалеку от той же тарелки ложку и принялся не торопясь поглощать содержимое тарелки.

"Ах-ты, не хочет говорить." — со злобой заподозрил Низкий.

...

То самое помещение. Ничего будто не изменилось. Оно выглядело пустым, но только он здесь находился. Один. Больше ни души. Неизвестный скрежещущий шум, исходящий не пойми откуда, начал вызывать головную боль. За единственным окном хижины виднелся лишь белый свет, который стал провоцировать ныне непонятное раздражение. Становилось всё труднее дышать. Вязкая жижа начала подступать к горлу, и за ней последовала резкая боль в ротовой полости, от чего появился приступ острого кашля. В глазах мутнело и плыло. Перед ним возник на мгновение знакомый силуэт. От этой размытой фигуры так и веял тёплый добрый свет, заставивший Психа проснуться. Кашель не ушёл, а боль только усилилась. Он встал с постели, что явно для того было ошибкой.

"Зачем ты..Зачем ты снова показываешь мне её?..." — промелькнула у него в мыслях, но в тот же момент ему стало трудно осмыслять происходящее.

Снаружи давно стояла ночь, и спокойствие ее исчезло.

-Что случилось? — донёсся сонный голос проснувшегося Низкого.

Тот тут же встал, похоже, хотел зажечь свечу, разыскивая ее во тьме.

П. упал на колени из-за головокружения, связанного с недостатком поступавшего кислорода в мозг.

Блондин зажег найденную свечу. Она осветила небольшое помещение своим теплым светом. Поставив подсвечник на стол, Низкий подбежал к П. Тот тем временем, опираясь об пол руками и держа тело в постоянном положении, отхаркивал накопившуюся жидкость во рту. Это была его собственная кровь.

-Черт побрал!.. – проговорил Низкий, помогая своими руками тому не упасть в случае впадения в беспамятство на пол и подставив своё колено к груди П.

Наконец послышалось неравномерное дыхание П. Он отдернулся и прижался спиной к стене, приняв сидячую позу. В его тёмных глазах виднелся испуг. Низкий осматривал своим взглядом пострадавшего. С ним многое случалось, но не подобное, из-за чего волнение не покидало его разум надолго, ведь подобное может повториться.

"Почему я раньше не брал во внимание его кашель? Вдруг это произошло из-за мороза. Там... Да, ожог лёгких? В такую-то погоду это не редкость."— подумал блондин обеспокоено.

-Ты как? Можешь говорить? — присев на корточки неподалёку от П. —Не держи это в себе, расскажи, что. Что с тобой?

-Ответь мне, прошу.. Не молч-..-снова проговорил блондин после долгой паузы.

-Это... всего лишь... сон... – прервал его Псих. На его глазах выступили бесконтрольно слезы, от чего тот закрыл чистой стороной ладони свое лицо.

-Сон? Что за сон? Расскажи мне.

"Хотя я и раньше подметил, что тот редко спит, он смахивал это на бессонницу, но точно ли в ней проблема? Кошмары?.."

-...

-Просто доверься мне. Я же всё же не враг твой. Я пытаюсь помочь тебе...

...

В скором времени пришло ушедшее спокойствие, которое продлилось до самого утра. После слов Низкого оба впали в молчание. П. так и ничего и не ответил ему. Немного подождав, те разошлись по своим спальным местам. Блондин недолго томил и ушел в сон. Слышалось его мерное дыхание, которое прерывалось сильным шумом ветра за окном.

...

Тем же утром доктор сообщил, что уже кончаются припасы. Набрать их возможно в самом ближайшем городе, куда путь лежал не самый близкий и быстрый. Потребуется полтора дня, чтобы добраться до него. Вдобавок из-за погоды еще труднее выполнить поставленную задачу. Блондин строго-настрого запретил без нужды выходить наружу. Он собирается в одиночку уйти в город, оставив П. совсем одного в хижине. Перед неблизким походом Низкий просветил Психа о том, чтобы тот не вытворял никаких глупостей, поскольку оставлять того наедине с самим собой еще много чего стоит. Уточнил еще немного деталей и двинулся в путь на своих двоих, а точнее, на лыжах...

...

Отрывок II

...

“Ну, наконец-то... Добрался..” – с этими мыслями на горизонте начали возвышаться крыши многоэтажных домов.

Низкий знатно вымотался, однако он еще не пересек границы города, чтобы радоваться. Спустя незначительное время тот уже был у подножья. Перед ним открылся давно знакомый пустой городок, на который были возложены все надежды.

Местность ничем не отличалась от всех бывших населенных пунктов. Бездушная, мрачная от тишины и сгнивших трупов, кости которых замело снегом. На этом этапе пришлось идти пешком. Ступая по белому рыхлому ковру, слышался звучный хруст от останков, пытающихся впиться внезапно в ногу. Передвигаться следовало аккуратно. Блондин не раз был здесь, но именно этот раз первый, когда тот находился один в этом городе. И с помощью этих частых вылазок он запомнил каждое местонахождение залежавшегося остатка трупа. Медленно продвигаясь вдоль заметенной, разметанной от ветра тропы, светловолосый приближался к сердцу этого города, где и находилось всё нужное, в чём Низкий нуждался.

Пройдя не один тогдашний магазин, сложно называть их таким словом, набрав оттуда более-менее сохранившуюся пищу, доктор решил осмотреть последнюю торговую точку, в которую он частенько заглядывал. Найдя подходящую ему малую вещь из того места, Низкий не закончил свой поход на этом. Было одно ярко выделяющееся строение в этом городе, благодаря настенным надписям снаружи сооружения, возведённое собственноручно им и Немым для заблуждавшихся выживших. Каждый раз, появляясь в этом городке, они навещали небольшую постройку, чтобы убедиться, есть ли кто внутри или же надежды снова тщетны. На душе стало внезапно тоскливо из-за всплывшего вспоминания о потере близкого человека. Низкий отчётливо помнил ту первую встречу с ним, будто это был ушедший сон...

‘В этой стране, всего составляло их по подсчетам четыре в этом мире и состоящие из отдельных островов, однако две из них находятся на одном материке, было немного населенных точек, поскольку именно она делила землю с другой соседней страной.'

Лишившись работы в связи с отсутствием достатка рабочего персонала из-за вируса, не щадящий никого, Низкий не забросил свою деятельность, продолжив ее в одиночестве.

И для начала в исполнении своего плана он уехал в малый поселок ▮▮▮, окруженный редколесьем. Там доктор решил поселиться надолго, ведь до этого, где тот проживал, было невыносимо жить из-за местного контингента. Братья по схождению морали на нет. Помимо этого у Низкого не было жены, и жил сам от своей родной семьи очень далеко, поэтому выбранное место отлично для него подошло.

Устроился в скромном закрытом хостеле. Хозяева двухэтажного дома были не против заселить доктора в одну из комнат. Небольшая семья, имеющая данную недвижимость, казалась с виду очень доброжелательной, учитывая, что творилось в те года, из-за чего они были вынуждены прикрыть хостел. Но светловолосому без труда удалось поселиться, и где тот вскоре продолжил проводить свои долгие часы за исследованиями. Его сильно интересовал этот вспыхнувший неизвестный вирус. И не покидала мысль о возможности борьбы с ним.

На следующий день у хозяев всплыло любопытство к единственному гостю. Кто он, откуда прибыл сюда, в глушь, и какие у него от этого всего были намерения. Без опаски блондин рассказал им причину появления его в этом малом поселке. Интерес от раскрытого секрета не утих, в особенности у одного юноши. В глазах того горело необъяснимое и непонятное внутреннее чувство при виде доктора в холле. Низкий подмечал это, но юноша не проронил ни слова в его мимо проходящую сторону.

Утром, когда доктор собрался, как всегда, уходить в местную забегаловку, молодой человек нашел время, чтобы остановить того и поговорить, как показалось по первой, блондину. Юноша все молчал. Взгляд Низкого упал на сложенный лист бумаги, который он протянул доктору. Взяв его, молодой человек сразу же удалился, видимо, не хотел беспокоить от планов Низкого.

Прочитал записку доктор лишь после своего завтрака. В написанном письме раскрылось то непонятное поведение юноши. Он с рождения был немым, именно поэтому не мог выразить свои мысли в речь. Помимо этого, в письме прозвучала одна просьба от молодого человека. Он очень хотел помочь доктору, поскольку его семья сильно страдала от вируса, потому-то и захотел напроситься в помощники. Для самого Низкого не мешало бы пара рук, отчего, придя в хостел, блондин дает согласие на поддержку. С тех пор Низкий и Тируэль, так звали Немого, проводили время до ночи в комнате за опытами и исследованиями, на которые вызвался добровольно Тируэль. Ему нужно отдать должное, ведь работа над антивирусом пошла в гору благодаря его помощи, и в новой разработке средства ▮▮-Р заметно улучшилась продолжительность действия на организм. Аж целых пять часов.

Вот только долго радость не витала над головой блондина. В непримечательный день всё сложилось так, как не снилось даже в худших кошмарах. Новая на тот момент стадия вируса, при которой опасный микроорганизм овладевал разумом человека. Такого еще не было замечено в то время. Первые, кто испытал на себе V стадию, – родные Тируэля. Доктор не знал, как поступать в подобной ситуации. Единственное, что пришло на ум в ту секунду, — остановить их, но слова не повлияли на неизвестную возникшую агрессию со стороны родителей Немого, пришлось тех отгонять подручными предметами, пока Низкий и Тируэль поднимались на второй этаж, где те двое и заперлись в одной из незакрытых комнат.

Тируэль был в панике, плача, он сидел на деревянном полу и даже не слушал доктора. Немой не столь боялся, что скоро и с ним произойдет это, а того, что его приемные родители готовы были того убить.

Взяв себя в руки, Низкий начал долго обдумывать свои дальнейшие действия. И через пару минут он пришёл к выводу: раз родных Тируэля не вернуть, необходимо предпринять вынужденные меры. Чтобы исполнить их, нужно было добраться до своей комнаты, находящейся на нижнем этаже.

Приоткрыв дверцу, снаружи было пусто и тихо. Похоже, родные Тируэля отвлеклись на что-то, пока доктор и Немой сидели час взаперти. Пробравшись насторожено к себе в комнату, забрав и убрав все свои вещи в чемоданчик, на всякий случай достав из него же небольшой заряженный пистолет, покинул спальное помещение. На лестнице он позвал несколько раз Тируэля. Тот не хотел бросать растерянного бедолагу одного, напротив, взять с собой. Однако ответных шагов со второго этажа так и не послышалось. Поднявшись к нему, Немой всё так же сидел с отчаянием в глазах на полу. Оставив возле выхода из спальной комнаты грузный чемодан, Низкий присел рядом с Тируэлем, чтобы попытаться успокоить его. Ему удалось через время привести того в чувства. Бледность на лице юноши ушла, и прерывистое дыхание нормализовалось.

Время подошло к уходу из этого места на тот случай, если хозяева внезапно вернутся. Не сразу Тируэль согласился, но с уговариванием доктора он всё же поддался. Качнув головой на последние слова Низкого, оба покидают навсегда хостел...

Отворив дверцу, заметенную снегом, перед этим пришлось немного попотеть над раскапыванием ее вручную, во время раскопок наталкивало на мысль, что внутри никто не находился, и, как предполагалось, помещение было полностью пустым. Всё было на своих местах. Каждая деталь оставалась в том же положении после последнего прихода. Хоть и ожидания вновь были неоправданны, Низкий не унывал, напротив, решил переночевать в этой небольшой конуре, где было всё с душой обустроено для нового гостя: постеленный матрас, прикрытый ящик с едой и водой, на крышке которого лежала аптечка первой помощи, в ней было всё необходимое, даже недоработка средства от блондина. Её следовало бы заменить на новую партию, над которой Низкий трудился не одну неделю, просиживая до глубокой ночи и разыскивая иной путь поражения вируса. Благодаря поверхностному исследованию мутации Психа, его так и не удалось полноценно провести, поэтому Низкий, основываясь на полученной информации, пришел к такому итогу, что всё зависит от организма человека, как он способен противодействовать вирусу, а именно его иммунитет. Однако всё же этого не хватало, чтобы узнать досконально слабые места вируса. Следовало бы проводить опыты над П., но это осуществить попросту было невозможно. До сих пор блондину не удалось найти с ним общий язык.

Размышляя об этом чуть ли не час, на Низкого упало резкое утомление и голод. Пришлось отложить свои раздумья на потом. Насытившись, блондин уснул на матрасе до нового дня, когда тому придется возвращаться обратно в хижину...

Проснувшись, отойдя окончательно от расслабляющего сна, настало время отправления, но перед неблизкой дорогой следовало бы перекусить. Раскрыв свой массивный рюкзак, в котором было всё: от бытовых небольших и нужных принадлежностей, собранных припасов до его личного, забранного с работы, медицинского оборудования. Нащупав кончиками пальцев гладкое и холодное, тот вытянул длинную флягу с "бодрящей" водой, к ней же в пару подобрал небольшую мясную консерву. Умяв с большим аппетитом содержимое банки, Низкий тронулся в путь.

...

С той минуты начала дороги не покидали догадки, что, возможно, всё обернется не лучшим концом. Всё чаще надежды рушились, тем самым не давая двигаться дальше, но они были последними, во что можно было верить.

Добравшись до хижины, оставив лыжи на пустом крыльце, замерзшая рука прикоснулась к не менее холодному металлу дверной ручки. Раскрыв дверцу, теплый поток воздуха выбежал наружу. С того момента, как Низкий покинул малый дом, ничего, к счастью, не изменилось. П., сидя на своей постели, что-то уложил в свою вместительную наплечную сумку и пнул ее ногой под кровать. Возможно, это была тонкая книга. Доктор вспомнил ту обложку, когда впервые осматривал его содержимое сумки, но при этом не осматривал книжку изнутри, хотя следовало бы, о чем и жалеет по сей час.

-Фух.. Ох, тепло здесь, вижу, топил камин? – С облегчением вымолвил блондин, войдя в помещение и закрывая плотно дверь, чтобы через щель не пробирался морозный ветер.

Поставив рюкзак возле себя, он обессиленно опустился на стул. Вынув всё ту же фляжку, непрерывными глотками он опустошал ее. Оставив ту наполовину пустую на столе, со вздохом Низкий растекся на краю гладкого стола.

-Доктор, вы не на шутку пьяны,.. вам бы лечь на кровать да спать. – хрипло произнес Псих.

-Заметно? Ай, ладно, бог с ним. В любом случае без этого не обойтись. То же самое, что от еды отказаться. В такое время подобное хорошо спасает. А мне и не привыкать..

Эти слова удивили П. Его это немного развеселило, пока кроткий тихий смех не прервался острым кашлем.

-Точно, я для тебя кое-что нашел.. – приподнявшись, проговорил Низкий.

Найдя в своем рюкзачке нужный предмет, блондин бросил его в сторону П. Тот ловко поймал неизвестную ему вещь одной рукой. Оказалось, это была небольшая пластиковая баночка, на которой была наклеена выцветшая этикетка. Ее нельзя было четко прочесть. Пришлось убедиться, что Псих думает правильно о ней. Обратившись с вопросом к Низкому, тот встал и направился слабо и неторопливо к П., что немного насторожило сидевшего на подобные внезапные действия.

-Я тебе не собирался яд давать. Всего лишь препарат, который чуть снизит боль в горле. Сейчас не получится вылечить это, но страдать же невыносимо тяжко? Да и ты говорил, что спишь плохо, это тоже поможет в этом. Последуй моим словам: принимай это три раза в день, желательно после приема пищи. – сказал Низкий, положив свою ладонь на плечо П. - Будь послушным. – добавил он.

Псих отдернул его руку. Встав, он толкнул Низкого слегка в грудь, обронив на устеленный тряпками пол баночку. Накинув на себя своё пальто, П. направился спешно к выходу.

-Эй, ты куда? – растерянно сказал блондин.

-Проветриться. – спокойно ответил ему тот, выйдя из хижины.

...

Отрывок III

...

С того момента, когда Низкий протрезвел, судя по всему, он не помнил того разговора. Но заметил, что после прихода обратно Псих иначе начал вести себя при нахождении с ним в одном помещении. Низкий ненароком корил себя за то, что не мог вспомнить, как он вообще добрался до хижины и что тогда успел наговорить Психу. Думал, всё, теперь попытки наладить с ним контакт стали невозможными. Однако в своей жизни доктор частенько проводил вечера в баре, пока не затащила работа и не давала ни часа на отдых, поэтому по итогу не сильно того удивило это.

...

Темные когда-то деревья от смены погоды принимали постепенно свой прежний приятный облик. По земле все ещё было трудно передвигаться из-за не растаявшего снега. Почва походила на противную смесь, будто из стеклянной банки в углу холодильника, про которую забыли, состояла из всего, что запряталось под слоем снега. Морозец снаружи по-прежнему гулял, исчез лишь мерзкий ветер, из-за него сильно хотелось закопаться под землю и ждать, пока тот не уйдет. Но с каждым днем воздух становился все душнее, а небо окрасилось в серый оттенок, как тогда, перед зимой. Поэтому все окружение постепенно стало менее отчетливо различимым.

С первыми весенними днями Низкий для чего-то собирался. Вскоре узналось, что тот собрался уйти на поиски последних живых людей. Хоть и П. говорил ему, это бесполезно, что у него ничего не выйдет, доктор всё так же оставался при своем мнении. Всё продолжал верить в чудо, как маленький ребенок.

Собравшись в долгий путь, тщательно выбрав только необходимые вещи для дальнейшего пребывания в невиданных окрестностях, блондин даже не стал спрашивать, согласен ли П. идти с ним. Конечно же, тот взял его с собой по нескольким причинам. А Психа и не пришлось долго уговаривать, он и сам давно хотел покинуть надоевшую ему хижину, от вида которой сразу пробивалось мерзкое чувство на душе. Перед выходом Низкий вручил Психу шарф, чтобы нынешнее его состояние не усугубилось и раздраженное горло от прохлады не продолжало воспаляться, а сохраняло тепло.

...

По построенной мысленно дороге встретилось три города. Один из того списка не был похож на то, что когда-то здесь, в этом месте, раньше жили люди. От него ничего не осталось целого. Он не был сам по себе разрушен. Это сделали люди. Люди, оставшиеся вместе с остатками зданий на земле. Возможно, некоторые умерли не от вируса, а из-за возникшей паники и в то же время от безысходности.

Можно было подумать, пройдя большое количество километров, пальцев не хватит, чтобы сосчитать, что Низкий просто наконец-то сдастся и примет факт, что сказанное им было неправдой? Потратив много времени и сил, никто из живых на пути не повстречался. Не было ни намека на то, что хоть кто-то уцелел. Почему доктор продолжал идти? Уже казалось, что человеком он не являлся, что от отчаяния продолжал идти вперед, всё также наивно надеясь, будто блуждающая душа покажется на горизонте. Но в его глазах так и чувствовалась настойчивость и уверенность в своих стремлениях. Наверное, стало быть, бесполезно переубеждать этого целеустремленного человека в его неправоте действий. Пока он верил, он шел дальше.

...

Стояла глубокая ночь. Кругом тьма укрыла своей тёмной непроглядной тканью поверхность земли. Вдали виднелся маленький источник света. Небольшая недостройка в три этажа, у которой не было даже бетонных стен, находилась она посреди захолустья от основного небольшого городка. Судя по всему, стройка прекратилась с началом хаоса, но при этом никакого технического оборудования здесь не осталось. Колючие ветви деревьев пробирались внутрь данного строения, не давая сквозняку беспокоить бетонные колонны, от ветра они разрушались чуть ли не на глазах. В отличие от шатких колонн, пол не обваливался при нежданной ходьбе по нему. Малая струя дыма покачивалась от наплыва лёгкого дуновения с разных сторон. Это не стало преградой для тёмно-серого пара, которому удавалось прикоснуться к потолку, оставляя на нём еле заметный след. Несмотря на наличие тёплого костра и найденных неподалёку спальников, холод пронизывал сквозь одежду кожу. Окружение озарялось приятным светом вблизи огня, а хворост потрескивал, перебивая нагнетающую тишину.

-Можно задать глупый вопрос? Ради интереса. – сказал Низкий после долгого молчания.

-Да.

-Это же фонарик, верно? – указывая на рядом лежавший с сумкой налобный фонарик.

"Никогда такого не видел. Он с виду намного технологичней, чем обычные, которые спокойно продавались в электронных магазинах... Но всё же где-то я у кого-то встречал точь-в-точь эту вещь. Это было не так давно, ещё я тогда работал в организации... " — не успел Низкий додумать свою мысль, как его прерывает возникший ответ.

-Ну.

-Ты его ни разу не использовал.

-Он не будет работать без новых батареек,.. да и не думаю, что он вообще еще сможет послужить... По нему столько раз ударяли..

-Зачем же ты его носишь с собой?

-Память. Он достался мне тогда,.. когда я учился... Можно сказать, подарок.

-Ничего себе. Столько времени прошло, а на вид невредим. Может, попробовать его снова включить? Отыскав несколько батареек.

П. посмотрел на доктора, который до ушей укутался в спальный мешок. От его очков отражался свет от огня, но на миг показался его любопытный взор.

-Можно.. – произнес П., опустив свой взгляд на эту вещь.

-Ну, не сегодня, сейчас нужно ложиться спать. Долго засиделись уже.

Низкий, сняв свои очки и положив неподалеку от себя, зевая, лег всем своим телом на пол, погружаясь медленно в сон.

Оторвавшись от разглядывания и раздумий об простой вещице, П. не заметил, как доктор уже крепко спал. Сильно углубился в свои мысли. Пришла и его пора уйти в дрему. Разум сопротивлялся, но тело стояло на своем. Прошуршав в своей сумке, рука находит нужный предмет. Вытащив его, им оказывается та самая пластиковая баночка с неразборчивой этикеткой.

“Семь пилюль, чтобы умереть...”

Дыхание замерло. Тело оцепенело. Сердце начало биться с такой силой, что в груди раздалась резь.

“Как я на это смог пойти? Прости.. Прости, что думаю сейчас об этом. Постоянно. Но я себя простить не могу” – подумал П., продолжая смотреть на пластик в его руках. - “Здесь больше нужного количества, сразу не получится..”

Наклонив открытую баночку вниз, на ладонь скатилась одинаковая пара давно знакомого препарата. Внезапный страх овладел мышлением, не дав наклонить горлышко дальше к полу. Проглотив те, которые остались на ладони, П. лёг на раскрытый спальный мешок, чтобы поскорее сон затуманил навязчивые мысли. И, не беря во внимание, веки сами по себе сомкнулись, погружая сознание в приятную тьму.

...

Уже светало. Костер до сих пор подавал признаки жизни. От него отходила тонкая, еле прозрачная струя дыма.

Приоткрыв глаза, казалось, что ночь продолжала ступать по землям, оставляя темные следы после себя. Приподнявшись, серое пальто сползло вниз. Протерев уставшие глаза холодными руками, П. огляделся по сторонам. Доктор всё ещё спал, тихо похрапывая. Он полностью укрылся в спальник. Надев на левое плечо сумку, закинув перед этим все свои вещи в неё же, накинув на себя лежавшее на полу пальто, бесшумным шагом тот ступал по бетонному полу, направляясь к выходу: лестнице, ведущей на первый этаж.

Под ногами хрустели небольшие камни и побитые стёкла, ошмётки бумаги от вывесок, журналов и газет, раскиданные по углам ветром. Дорога с краёв находилась в побитом состоянии, а вместе с ней оставленная техника и машины. Опустевшие разворованные жилые здания и торговые центры. Выбитые окна и двери. Проросшая зелёная трава из-под неровного от ям асфальта. Остатки трупов в самом непонятном и неподходящем для смерти месте. Мёртвая тишина. Подобное явление было не в новинку. К такому давно можно было привыкнуть.

Прокручивая на указательном пальце спусковую скобу револьвера, продолжал идти вперед неспешно по короткой улице, становившейся к концу всё меньше и уже. Ветер заметно стихал, лишь только вдали верхушки деревьев покачивались от его прикосновений. Послышался теперь уж ясный стук позади спины, который был списан на то, что сквозняк захлопывал и вновь раскрывал дверцу в одном из зданий. Но не успев обернуться на приближающийся звук, в лицо что-то с силой вдарило, заставив выронить из правой руки револьвер, он выстреливает из-за пальца, задевшего курок.

В глазах резко поплыло. Револьвер еще немного продвинулся по инерции и застыл на месте, на асфальте. Пуля, к счастью, пролетела мимо. Увидев боковым зрением высокую фигуру, Псих, повернувшись к источнику воспроизведенного удара лицом к лицу, замечает личность, оглушенная внезапным выстрелом. В руке та держала костыль, конец которого кончался опорой. Именно ею и был сотворен удар. Быстро придя в себя, схватив конец обеими руками, П. надавил вперед, из-за чего одноногая фигура падает на землю. Наконечник уткнулся в торс незнакомца, прямо в солнечное сплетение, в связи с чем тот стал безвольно задыхаться.

-Прекра-..ти.. – промолвил лежавший мужским голосом.

Его лицо скрывалось под маской, защищающей дыхательные пути, а сам он был одет в мешковатую одежду. Псих увидел на его рукаве брошь, обозначающую флаг. Флаг другой страны.

"Чужеземец." – подумал П., понемногу ослабевая давление нажима.

-Помилуй, ради бога... Я не со зла.. – произнес он нервно после отдышки.

-Хорошо, — сказал П., отпуская костыль, который продолжил падать вперед, угодив прямо по его маске.

Тот вздрогнул, лежа от несильного и неожиданного столкновения.

Подняв покоившийся револьвер с пыльного асфальта, взор остановился на неизвестной личности, которая уже сидела и начала приходить в себя. П. запрятал свой револьвер в скрытый внутренний кармашек верхней одежды.

-▮▮▮_▮2, верно? – выговорил П., сняв респиратор и сплевывая от удара накопившуюся во рту кровь.

-Да, верно. – ответил ему сдержанно незнакомец.

-Что же вас сподвигло прийти на зараженные земли? У вас, наверное, на родине вирус самым последним добрался. Вроде как из-за ветреных потоков, да и путь не самый близкий...

-Голод. В основном ▮▮▮▮▮_▮ поставляла пропитание. В нынешней ситуации только у одной страны есть теперь связь с ▮▮▮_▮2, но та напрочь отказала в помощи. С вашим правительством тоже не вышло выйти на связь. Представляете, никто не знает, что здесь произошло. Я единственный, кто вызвался приплыть сюда. Посыльный, если можно так выразиться. Наверное, плохая это была идея... Я по дороге сюда потерял ногу и пальцы на левой руке. Как я теперь своей дочери покажусь? Не узнает вовсе...

-Вот как. Что ж, могу поздравить. – вымолвил П., подавая ему руку.

-Благодарю, но я сам.

Несмотря на неловкость и малоподвижность, тот с легкостью поднялся.

-Но в чём праздник? – спросил незнакомец, опершись на свой костыль.

-Единственные люди, которые еще способны говорить. Остальные, так, удобрение. Вы и сами могли это заметить. Кх-м.. Сколько вы пробыли здесь? – поинтересовался Псих, закрепив на должное место свой противогаз и спрятав свои руки в наружные карманы пальто.

-Месяц, полтора.

-Как же мало.

-Разве?

-Да. За этот короткий промежуток времени.. вирус вас чуть ли не съел заживо...

-Я сам не ожидал, что настолько плохо обстоят здесь дела. Как вы смогли устоять на ногах два года?

-К сожалению и к удивлению.

-Что?

-Простите... – откашлялся тот. - Я вас проведу к еще одной личности, она поможет вам.

-С вами всё хорошо?

-Не переживайте..

-Ну, премного благодарен вам. Наконец-то удача подвернулась мне.

...

Отрывок VI

...

Пройдя несколько метров от изначального местонахождения, показался ещё один силуэт, очертания которого были ранее виданы. Он заметил две идущих в его стороны фигуры.

-Что это был за выстрел? – сказал доктор, подойдя к ним ближе.

-Всего лишь несчастный случай. – ответил незнакомец Низкому.

-И чем все кончилось? Никто не пострадал? – взволнованно спросил Низкий.

-Все обошлось.

-Ох! ▮▮▮_▮2! Какая неожиданность.. – проговорил доктор, последние слова его прозвучали с грустью, увидев в первый раз эмблему. – Ни слова больше, я все понял...

-Можно поподробней?

-Вы сами сейчас всё увидите.

Низкий раскрыл свой рюкзак, достав оттуда светлую коробочку.

-Вы только не пугайтесь. – проговорил Низкий, отстёгивая крепление у коробки, в ней что-то блеснуло. – Мне понадобится ваша правая рука, и вам будет удобней сесть или стоя?

Незнакомец сначала насторожился, но после всё же доверился. Опершись левой стороной об костыль, тот вытянул свое правое предплечье.

-Я же не умру от этого или не потеряю свою последнюю рабочую руку? – с усмешкой сказал незнакомец.

-Что вы! Нет, конечно же, это средство поможет немного предотвратить распространение вируса и ненадолго угомонить его.

-Ого, правда? – с изумлением вымолвил он.

-Да. Раз такое дело, то нам бы стоило обговорить несколько вопросов, но только с вашего соглашения. Наверное, вы измотаны долгой дорогой досюда? И не нужна ли вам дополнительная помощь?. – намекая на серьезные телесные повреждения.

-Ах, нет, спасибо, с этим я давно справился самостоятельно, ничего страшного больше нет. И спасибо за заботу, но я стерплю, всё же обсуждение важнее, чем усталость.

-Раз так, то..

...

То самое место, где была оставлена половина из вещей и пепел от прошлого костра, над ним возник новый.

-Вы голодны, наверное, вот, пока теплая, консервированная тушенка. – протянул Низкий незнакомцу металлическую баночку.

-Благодарю. – взяв из рук доктора консерву. – Как я ранее сказал вам, это была вынужденная посадка на остров для того, чтобы разъяснить в первую очередь обстановку. – отпив бульон и поставив рядом с собой банку, тот продолжил. — ▮▮▮▮▮_▮ На связь не выходила, а так как она находится в южной части, то и речи не могло быть, чтобы в одиночку добираться до нее. Наша страна очень маленькая, находится севернее всех существующих. Ее можно спутать с местом, где все рыбаки мира собрались. Хе-хе. По сути, так оно и есть. Вот только из-за течения и непогоды трудно добывать пропитание из моря, а о сельском хозяйстве и речи не может быть, почва непригодна для этого. Отсюда и напрашивается давно известный вывод. Голод был неизбежен. Что насчет вируса. Он добрался до нас, однако протекал очень медленно. А вот здесь да, как только мои ноги коснулись песка берега, так сразу прочувствовал боль во всем теле. Описывать дальше не смогу, итог и сами видите.

-Вы же прибыли до ▮▮▮▮▮▮_16 на транспорте? – спросил Низкий.

-Да. Да, на собственном катере.

-Вот только насчет проблемы с голодом..

-М?

-▮▮▮▮_3 отказалась в поддержке. ▮▮▮▮▮_▮, возможно, уже и не выйдет на линию связи, ведь эпицентр возгорания вируса прямиком оттуда. Не думаю, что там хоть кто-то остался в живых, но не отрицаю, что процент все же есть. Вот только это самое последнее, что нужно решать. По крайней мере, нас это не касается. Не буду обсуждать политические взгляды, но скажу только одно: они являются виновниками всей катастрофы, именно из-за которых погибло столько невинных людей. Не один раз был, когда с их стороны мелькала агрессия.

-Я понимаю, не стану опровергать ваши домыслы. В наших глазах она и по сей день является ценным сотрудником, но только уже не в моих. Для себя я сделал уже выводы. И буду вас, как последних выживших ▮▮▮▮▮▮_16, просить о помощи нашей стране. Вероятно, ▮▮▮▮_3 опомнятся только благодаря вам, дав им надежду на спасение.

Низкий посмотрел на П., сидевшего неподалеку и задумчиво вслушивавшегося в речь разговорщиков. Их взгляды встретились, и, похоже, Псих прекрасно уловил этот намек.

-Да, конечно. – проговорил светловолосый.

-Я готов расплакаться, честно говоря. – улыбчиво сказал незнакомец. – Просто не описать, как я, мы, да все, что греха таить, будем благодарны, ведь вам одному удалось достичь таких успехов!

-Не без помощи. – снова взгляд Низкого остановился на незнакомце. На его лице появилась скромная улыбка.

-Кстати, могу ли я к вам обращаться на "ты", просто так привычней.

-Конечно.

-Могу ли я вас еще кое о чем спросить? Имя ваше.

-Оу, да, Софвиор Н.

-Меня просто, Кюч.

-Приятно.

-А тебя? – обращаясь к П.

-Он и мне не называл своего имени. – негромко промолвил Низкий.

-Хандстед. – сиплым голосом произнес Псих, а после взор его устремился в манящую своим видом даль.

-Вы не знакомы? – с удивлением спросил Кюч.

-Ну. М-м, как сказать-то.. Недавно. Конец осени. – ответил Совфиор.

-Для вас обоих что, три месяца — это немного?

Низкий встал на ноги, отряхивая свои штаны от налипшей грязи и пыли.

-Вовсе нет. Много. Только прошли они незаметно. – вымолвил Совфиор, держа на своем лице всё ту же приятную ухмылку. – Не против, если я отлучусь?

-Да-да. – ответил он ему. С глаз Кюча не спадало удивление. — "Как можно за столь большой промежуток времени не знать даже имени?" – пронеслось у него в мыслях.

Он сильно заинтересовался данной скрытной личностью. Пока Софвиор покинул небольшую компанию по нужде, спустившись на нижний этаж, Кюч принял решение всё же попытаться поговорить с Хандстедом. Подсев к нему поближе, тот начал с тихим разговор.

-Тебе так повезло иметь невероятную стойкость к вирусу, сейчас каждый позавидовал бы и отдал бы всё, чтобы встать на твое место.

П. оторвался от своих мыслей, переключившись на с виду энергичного Кюча.

-Я не довольствуюсь.. тем.., что мне выпало...

-Почему же?

-...

- ..Ладно, у каждого на уме свое. Но неужели это плохо? Когда твоей жизни не грозит мучительная смерть?.. Никаких страданий, болей, страха того, что гниешь не мертвым в могиле, а прямо стоя здесь?

П. усмехнулся.

-Я что-то смешное сказал? -растерянно спросил Кюч.

-Если бы эти.. слова были адресованы другому.., то.. нет...

-Ты исключение?

-Возможно. – Хандстед повернул голову в сторону, где виднелись ветви деревьев, на них циклично зарождались новые почки, в последующем они раскроются в яркие, приятные глазу, зелёные листья.

-Не понимаю...

-Многие не понимают.. Но.. хотят ли те знать истину?...

-Думаю, да.

-Я, напротив, думаю...

-Почему же?

-От правды страдают. Люди могут навесить на себя мучение и боль, томящиеся в этих правдивых словах.. – поджав ноги к груди, П. не уводил свой нервный взгляд с дали.

-В таком случае я не прочь взять на себя эту тяжёлую ношу. Я много получал правды в свою сторону, я уже привык к душевной боли.

Хандстед слегка улыбнулся, продолжая наблюдать за серыми облаками, не сходившими с места даже от сильного дуновения ветра.

-Я вам верю...

-Так и в чём же твоя правда? Из-за которой ты не радуешься такой выпавшей судьбе, давшей не умирать от проклятья и начать жизнь с чистого листа?

-Это и есть... самое нас..тоящее проклятье...

-Но..

-Я подтверждаю, что являюсь самым ни на что не похожим исключением... – прервал того П., коротко покашливая.

-Странный ты..

-Да. Странный. Во мне давно пропала человечность...

-В каком это смысле?

-Убийца не может иметь человечность.

-Что? Убийца?

-Это моя правда... Я убийца. Я убивал людей... Я буду считать, что это были люди, хоть те давно потеряли самообладание... Я достаточно отнял жизней.., включая невинных и осознанных... Возможно, вирус овладел мной в тот момент, но я не был без сознания. Я помню отчетливо, как мои руки действовали в то мгновение и как я представлял свои будущие действия... И что мой разум был сильнее подавленных чувств. Не было причины его убивать. Убивать его последнего любящего человека. Своего..! Но я это сделал. И это не впервые... Еще задолго до этого страшного кошмара... Не смогу ответить... почему... Неужели я с ума сошел?.. Неужели это не страшный сон, который продолжается до сих пор..?

-Нет, это не сон.

П. с коротким стоном уперся лбом об коленки, спрятав свое лицо руками, прижав их к телу.

-Я уверен, что это было сотворено не с местью или специально назло. На то были свои причины, из-за которых ты так поступил. Я чувствую, что не такой уж и плохой ты человек. Предполагаю, что внешние факторы повлияли на это, иначе стал бы ты оставлять меня в живых после моего удара? Кстати говоря, прости за это. Испугался, что можешь пристрелить... И все мы совершаем ошибки, не без этого, я снова тому пример. Но так устроена наша жизнь. Главное — осознавать свою неправоту действий и стараться идти по правильному пути... И... Кому-то дано умереть сегодня, а кому-то судьба отсрочила срок... Главное же за этот промежуток времени нашей жизни — помнить воспоминания. Будут они хорошими или плохими — не важно. Главное, что именно это в будущем тебе даст. Вывод, из которого строится наша кривая дорога. На пути еще можно столько повидать хорошего, столько отвратного, но на плохом всё всегда не кончается же. Жизнь продолжает течь независимо от нас. Нужно наслаждаться всяким способом ею. Знаю, тебе, вам столько пришлось пережить, что мои слова не смогут покрыть все ваши страдания, но надеюсь, что хоть что-то ты для себя сможешь выделить важное и хорошее и перестанешь себя считать убийцей. Я вот не считаю, по глазам же вижу, что не со зла сотворил тогда...

Хандстед отдернулся, прикрывая ладонью свои губы. Раздался неприятный слуху кашель. Кюч своей правой рукой стал поглаживать по спине П.

-Что.. Кх.. делаешь..? – вымолвил тому П. прерывисто.

-Я всегда так успокаиваю свою дочку. И это работает, поскольку прикосновение всегда дает знак, что кто-то есть рядом, он может помочь в любую минуту.

...

-Эх, месяц.. Как-то многовато. – сказал Низкий, идя позади всех остальных.

Происходило событие дальше от прошлого места, населённого пункта. Лес быстро сменился равнинной рощей, через которую было светлее пробираться вглубь, не считая в качестве малого препятствия влажную высокую траву. Стараясь цепляться за ноги, та лишь оставляла мокрый отпечаток от себя, пропитывая ткань насквозь влажной росой.

Кюч остановился, обернувшись на позади идущих.

-Есть другой вариант? Если да, какие тогда предложения? – произнес он живо.

-Сильно скудны, но можно попытаться отыскать целый передвижной транспорт по дороге. До этого, правда, не видел.

-▮▮▮▮- деревня. Там много закрытых гаражей.. – проговорил Хандстед.

-Откуда ты знаешь? И почему только сейчас сказал?! – с недоумением поглядел на того Низкий.

-За два года.. можно было и обойти... А не говорил потому, что вы и не спрашивали, доктор..

-И где она находится? – спросил Кюч.

-Совсем в другой стороне. – устало выговорил Совфиор.

-Долго ли идти?

-Не больше трех дней и четырех ночей в темпе.

-В таком случае попытаем снова удачу. Мне в последнее время на нее так везет...

...

Отрывок V

...

Над головами стоял зной. Прохладный ветер покинул надолго всё пространство. Даже тень, отбрасывающаяся от ветвей высоких пушистых деревьев, не спасала в такие трудные минуты. К незаметному вечеру жара пала, поддавшись холоду. На пути по бездорожью показался деревянный столб, конец которого кончался фонарем, от него же вился длинный провод, ведущий до самой деревушки. Лампочки не было, как и самого источника электричества, его отключили на всей территории ▮▮▮▮▮▮_16 по непонятным причинам.

На горизонте проявились очертания небольших белых домиков, сохранившиеся в хорошем состоянии. Пройдя еще дальше вглубь, представились те самые цветные гаражи, но вот их время потрепало. Краска слезала с металлической поверхности. При прикосновении к стенкам гаража она оставалась уже не на металле.

Поставив свой тяжёлый рюкзак, Низкий распрямился и потянулся из-за онемевшей спины.

-Кюч, думаю, мы сами справимся здесь. Тебе бы лучше отдохнуть хотя бы немного. – проговорил Совфиор Кючу.

-Не откажусь от предложения.

Кюч медленно опустился на бордюр крыльца одного из жилых когда-то домов, уложив рядом с собой свой металлический костыль.

-Э, куда он уже ушел? – оглядывая пустую местность, пытаясь найти недостающего человека. Не сыскав того взглядом, Низкий направился к зданию, где расположился на узком кирпичном крыльце Кюч. – Посмотрю, может, запримечу что-нибудь интересное, пока Хандстед куда-то запропастился.

-Хорошо. – сказал Кюч, сняв маску и протерев лицо от пота чистым рукавом верхней одежды.

Внутри дома было сильно темно и пыльно. Совсем нечем было дышать. На первом этаже повстречался расход в три стороны, в три двери: кухня, кладовая и дверь. Последняя была заперта. Приоткрыв со скрипом самую близкую к себе, ведущую в кладовую, раздался неприятный запах, а позже дверь сама начала отворяться. На пол повалился сгнивший труп человека, который не успел еще разложиться до конца из-за препятствия в виде дверной створки.

-Фу.. – произнес безвольно Совфиор, разглядывая содержимое кладовой. – Не думаю, что мне пригодятся заплесневевшие рулоны обоев или стеклянные пустые банки.

Пока он рассматривал труп, на удивление, без одежды, снаружи послышался металлический звон об землю, что отрывает Низкого от любопытных мыслей. Выглянув из выхода из помещения дома на улицу, блондин увидел пропавшего ранее. Тот уже успел вскрыть отысканным ломом один из гаражей.

Раскрывая с трудом грузные ворота, петли которого давным-давно заржавели от влаги и дождей, свет начал постепенно проникать сквозь нарастающую щель, озарив слегка внутренность данного строения. Распахнув их окончательно, П. вошел в непроглядное небольшое помещение.

-Нашел что-то интересное? – поинтересовался Кюч, поглядывая на Совфиора.

-Можно закатать несколько банок под огурцы или же сменить обои. – ответил ему Низкий.

-Ах, вот как. – усмехнулся Кюч, поднимаясь на ногу.

-Надо бы поторопиться до полного затемнения.

-Не стоит. Это не быстрая задача.

-Почему же?

-Пока не знаю. Смотря, что по состоянию машины. В любом случае по тьме не поедем.

-Кстати, кто поведет?

Оба оглянулись растерянно на друг друга.

-Сразу говорю, не умею. – высказался Низкий.

-Предлагаешь мне?

-Есть другой выбор?

-Всегда. Вот только не нужен он... – улыбчиво выговорил Кюч.

Снова донесся громкий звук, однако на сей раз от падения большого металлического предмета. Совфиор направился к открытому гаражу.

-Что у тебя здесь? – сказал Низкий, пытаясь вглядеться во тьму.

-М? – обернулся к нему Хандстед, ослепляя того ярким светом.

-Вижу, работает, все же.. – прищурившись, Совфиор отвернул свой взгляд от налобного фонарика Хандстеда.

-Нужно отпереть все остальные гаражи, чтобы слить..Кх-м... Бензин.. у остальных.

Подобрав лежавший в пыли и грязи лом, тот вышел из душного гаража. Кюч тем временем уже стоял неподалеку от доктора.

-Хороший выбор. Ключ зажигания в нем? – обратился Кюч к П.

-Да... – ответил ему тот.

-Вот и славно. На нём и поедем...

Это был небольшой пикап, не имеющий боковые стекла и двери, а только переднюю кабинку с местом для водителя и одного пассажира. Внутри практически был целым, не считая невеликого количества погрызенных проводов. Мыши, к слову, там тоже были, точнее то, что осталось от них. Этот вопрос был решён на утро. Кюч указывал Низкому, какие провода нужно было скрутить вместе, а после замотать их найденной прочной изолентой в этом же гараже.

-Ничего не нашлось лучше, чем это? – произнес Хандстед, поставив возле одной единственной канистры для бензина пятую пятилитровую стеклянную банку, заполненную черной жидкостью. – Пока доедем, они все... побьются.

-В том же доме должны быть закрывашки. – не отрываясь от работы, проговорил Низкий.

-Заполни пока бак полностью некоторыми банками. – сказал Кюч, обращаясь к П.

Вытирая грязные руки чистой тряпкой, Хандстед принялся искать воронку на невысоких стеллажах гаража, а после, сыскав ее, принялся заполнять полупустой бак автомобиля...

-Теперь поверни ключ. Уж должен заработать наконец. – проговорил Кюч.

Усевшись на водительское сидение, Совфиор провернул ключ зажигания. Послышалось нарастающее пыхтение, которое окончилось протяжным гулом двигателя.

-Отпускай. – добавил Кюч.

-Ползадачи решено, но главный вопрос, куда ехать? – поворотился к нему Совфиор.

-Хороший вопрос. Я не знаю. Я никогда не был здесь и не жил, в отличие от вас двоих. Решим тогда, когда выедем на главную дорогу, там виднее будет.

-▮▮▮▮▮▮-берег. Знать бы, как дотуда доехать. Он находится севернее всего.

-Узнаем.

-Тогда еще вопрос.

-Что?

-Скорее кто.

-Да ладно тебе, это не так уж и сложно, нечего бояться.

-Стоит ли мне доверить это?

-Определённо. Всё, что нужно знать: где тормоз и где газ, в остальном уж помогу. – сказав значение педалей, тот потянул за рычаг коробки передач.

-Ты что делаешь?!? – испуганно вымолвил Низкий.

-Трогаем. Постарайся не убить меня, мне еще живым домой вернуться надо. – проговорил Кюч. – Влево руль – лево, вправо – право, всё просто. И не держи его так, оторвешь.

-Чего?!

-Шучу. Смотри прямо. Остановимся возле крайнего дома, мы еще не всё и всех подобрали.

На лице Низкого виднелась серьезность и сосредоточенность. Такое у него было впервые.

Замерев возле одноэтажного конечного дома, Совфиор с облегчением выдохнул.

-У тебя хорошо получается. – ответил Кюч с улыбкой Низкому, который явно не был обрадован этим словам.

Погрузив в открытый кузов оставшиеся вещи и последнего пассажира, те отправились в долгий путь...

...

Скорой ездой. Ровным плавным движением вперед, изредка лишь подскакивали колеса машины об камни и ямы асфальтированной дороги, машина рассекала свежий прохладный воздух. Пейзаж с каждой секундой менялся на другой вид, становился всё привлекательней и ярче. Сквозь стволы деревьев начали всё чаще пробиваться тусклые лучи света, а на горизонте показалась длинная сероватая полоса берега и темный бескрайний океан.

-Вот и полпути преодолели. – выговорил Кюч, прервав на секунду свист ветра, задувавший сквозь незакрытые рамы, где должны были стоять дверцы. – Помню, что видел эту дорогу раньше, значит, возьмем правее. Недалеко, а значит, можно и пешком.

Доехав до конца дороги, остановившись, Кюч заглушает двигатель, который еще несколько минут оставался звенеть в ушах.

-Мои ноги. Я их не чувствую..! – провыл Совфиор, выходя из машины.

-Отлично справился! Заслуженный отдых будет ждать тебя на палубе. Говоря об этом, кто-то страдает морской болезнью? – сказал Кюч, оглядев одного, а потом второго.

Хандстед пожал плечами.

-Я того же мнения. – проговорил Низкий, обернувшись к Кючу.

-Жаль, что не пробовали морской вид транспорта. Такое упускали! Теперь-то есть время наверстать упущенное!

Погрузив на плечи сумки и рюкзаки, перебирая ногами по сыпучему песку, трое направились к тому месту, где, по словам Кюча, находился его катер...

-Вот мы и на месте. – произнес весело Кюч, он ловким рывком запрыгивает на палубу судна, которое то и дело позади покачивалось от бьющихся волн.

Когда последний ступил на деревянный пол катера, с непривычки пошатываясь на нём, Кюч, подняв якорь, резко продвинул судно назад по мели в сторону воды, из-за чего окончательно сбивает пассажиров с ног. Они еле как успели уцепиться за борт катера, не упав в морскую воду.

-Упс, простите, ребята! – проговорил Кюч тем.

Выровняв транспорт и поплывя в нужном направлении от начальной точки, и закрепив руль корабля в постоянном положении, управляющий судном присел на выпиравшую широкую скамью по бокам борта.

Морской транспорт был небольшим, непросторным, но, как сказал хозяин этого катера, под ним же внизу расположена скромная каюта, где спокойно могут обустроиться четыре особы. Низкий так и поступил, уйдя в спальный уголок. Он сильно утомился после чуть ли не беспрерывного пути в дороге, останавливаясь лишь для того, чтобы переночевать. Его заметно клонило в сон. Скрывшись в нижней части, тот оставляет двоих до нового светлого дня.

-Не присоединишься к нему? – спросил Кюч у Хандстеда.

-Нет надобности.

-Точно?

-Точно.

-Решил составить компанию на ночь?

-...

-..Через четыре дня будем на месте. Учитывая и этот. Благо у меня запрятаны запасы небольшого количества, так, на черный день оставил. Знал, в ▮▮▮▮▮▮_16 есть, что можно употребить в пищу. К слову, не хочешь перекусить? А то много времени прошло с завтрака.

-Нет..

-Плохо чувствуешь себя?

П. внезапно откашлялся.

-Прости, не стоит тебе лучше говорить..

Хандстед показал отрицательный жест рукой, а после снял свой респиратор.

-Да, хах, теперь это больше не понадобится. – сказал Кюч, последовав примеру. — Так приятно, когда влажный воздух обдувает лицо. У нас так каждое утро встречает морской ветер.

-В первые ощущаю подобное.. – хрипло промолвил Хандстед.

-Правда?

Тот качнул головой на вопрос. – Мы хотели.. вместе.. к-хм.. приехать в один день и полю..боваться океаном... Мечта, которую.. воплотил лишь я.. – глубоко вздохнув, раздражающий кашель снова начал донимать его.

-Ясно... Ничего не поделаешь с этим, к сожалению. Однако впереди вас обоих будет ждать новая жизнь. Прошлое уже давно позади. Можешь спокойно выдохнуть. Да и я уверен, что вас поселят, дадут жилье, поэтому всё будет хорошо. – Кюч вновь ухмыльнулся, показывая свой радостный настрой. – И познакомлю обязательно вас с моей дочерью. Обаятельный ребенок, прям как когда-то ее мать.

-..Сколько..лет..?

-Совсем маленькая. Восемь лет.

-Маленькая..

-Ага. Маленькая еще. Несамостоятельный человек. Многое ей предстоит узнать в этом мире, который переживает не самые лучшие дни, и я надеюсь, что это скоро закончится. Тогда начнется хорошая пора, где наступит мир и покой.

Хандстед качнул головой. Кюч зевнул, прикрываясь теплой правой ладонью.

-Чувствую, что границу пересекли. Вон как погода повлияла уже на меня. Она всегда клонит меня в сон из-за пасмурности и холода. Брр. Как бы не уснуть. А то тоже клонит в сон.

-Вздремните..

-Не собираешься сам?

Хандстед отрицательно качнул головой.

-Будь добр, разбуди через час, ладно?

-Конечно.

-Ох, будь здоров, Хандстед...

...

-Теперь я понимаю, что ты имел в виду... – проговорил Совфиор, отпивая с горла бутылки питьевую воду.

-Потерпи. – похлопал по плечу того Кюч. – Это всё с непривычки.

-М-да уж..

-Хандстед, иди, твоя очередь спать, всю ночь с тобой проболтал.

Тот послушался и ушел тихо в каюту.

-Вот и поменялись местами.

-Надо бы тебе вколоть средства, два дня как прошло. – произнес Совфиор.

-И не напоминай.. Он еще остался?

-Это была только первая.

-Сколько у тебя там его?

-Это последняя коробочка. И что же я не должен напоминать? — спросил Низкий, пока рылся в своем рюкзаке в поиске нужной ему вещи.

-Я очень сильно волнуюсь. Нет, не из-за отчёта, который я должен донести до правительства, а перед долгожданной встречей с моей дочкой. Я её не видел перед сбором целую неделю. Так соскучился.

-Не ты один волнуешься, она тоже... – постукивая по шприцу, произнес Низкий. – Руку.

Кюч протянул правое предплечье к рядом сидящему. Обработав белое место спиртом, куда будет загнан данный препарат, игла с легкостью вошла еще не в разложенную кожу, после чего вещество через неё из цилиндра шприца быстро начало опустошаться.

-Привыкнет. Все мы привыкнем к тому, что было, будет и произойдет в дальнейшем. Просто нужно немного времени. – закончив с Кючом, Совфиор принялся за себя.

-Ты прав. Да. Я уже не оглядываюсь назад, живу нынешним. Беспокоит лишь будущее, да и то уже мелочь.

-Ага.

-Думаю, ты не откажешься от завтрака, так? – поинтересовался Кюч.

-Ну, я лучше попью...

-На воде будешь сидеть три дня?

-Походу..

...

Отрывок VI

...

Небо заволоклось темными тучами. Началась прохладная морось, оседавшая на твёрдой поверхности. Соленые темные волны бились звучно и повторно об стенки стоячего на воде катера. Сквозь нее нельзя было ничего рассмотреть или увидеть. Океан будто слился с небом в один черный окрас.

Коснувшись кончиками пальцев воды, по телу пробежал малоприятный холод. Осматривая замерзшую ладонь, по которой стекали влажные капли вниз, переливающиеся от единственного искусственного источника света, они оставляли мокрые дорожки, после высыхания не сохраняя ни следа. Словно несколько секунд назад те не существовали. Взгляд зациклился на удлиненном сероватом рукаве, на котором остались темно-коричневые пятна крови. Не его крови. Чужой, носитель которой уже давно лежал в сырой земле. Не один год ему послужила эта вещь, с ней связано столько разных воспоминаний. Но теперь его серое пальто походило на старое, никому не нужное тряпье. Следовало бы когда-то распроститься с ним, но почему-то нить воспоминаний, проходящая через протертую, порванную местами, испачканную ткань, не давала так поступить. Ему была дорога эта вещь. С нее же и началась поистине его история, имеющая хорошее начало, однако с туманным концом.

Прошли раздумья в голове пару секунд, но на деле оказалось полтора часа. Осозналось это тогда, когда по плечу прошло тепло от прикосновения.

-Доброе утро, Хандстед. Смотрю, утро для тебя и не начиналось. – послышался голос Кюча.

-...

Зевая после пробуждения, Кюч завел мотор катера.

-По моим подсчетам, через несколько часов будем на месте.

Он накинул на свои плечи свою куртку, лежавшую забытой на скамье.

-Ых, нет, не спасает от утреннего морозца, она и влажная к тому же... Не люблю.

Спустя небольшое количество времени Низкий подключился к ним.

-Доброе утро, Совфиор. – сказал оживлённо Кюч, отреагировав на появление доктора.

-Доброе. – бодро вымолвил Низкий. – Не верится, что это последний день. Скорей бы снова ступить на твердую землю.

-Уверен, что соскучишься по этому времени.

-Ну уж нет.

Кюч звонко рассмеялся.

-..Ладно тебе, считай это своим отдыхом. Там уж не продохнешь, чувствую.

-Да, возможно, но за любимым делом невозможно соскучиться.

-Это мы еще посмотрим...

Через время на линии между просторным морем и небом показалось вырисовывающееся размытое очертание. С каждой минутой приближения к нему контур принимал яркий вид: показались острые крыши зданий и огни, которые сопровождали путников в непроглядной ночной тьме.

-Дом, милый дом. – промолвил мягко Кюч, как будто ждал этого момента целую вечность.

...

Малый городок еще находился во сне, лишь отдельные личности встали пораньше, чтобы успеть на свою работу. Те неохотно передвигались от постоянного утомления и вялости.

Кюч ввел двоих своих товарищей к своему дому, находящемуся неподалеку от порта.

-Перед тем, как пойти с докладом, я бы хотел, чтобы вы сложили свои вещи у меня, все равно никого там нет. Кстати, Хандстед, тебе не обязательно идти с нами, поэтому можешь остаться, отдохнешь заодно. – выговорил он.

-Ладно.. – произнес сухо П.

Небольшая, чистая, белая, скромная квартирка. С прихожей встречает гостиная с единственной мебелью – раскладной широкий диван. Совместима гостиная с просторной кухней, от которой отходила барная стойка. В левой же от них стороне находился проход, ведущий в две комнаты: уборную и спальное помещение.

Оставив в прихожей все свои вещи, Кюч с Совфиором собрались было уже покинуть квартиру и устремиться в назначенное для них место, но Кюч ненадолго утихомирил свой темп, будто бы забыл что-то перед уходом.

-Хандстед, будь как у себя дома и не скучай! – вымолвил Кюч напоследок, после чего те оставили его, прикрыв за собой дверь.

Как перешагнул порог, так и остался стоять на месте. Словно вошел в ступор от подряд происходящих событий, не умещающихся в голове. Отцепив сумку от крепления, та упала с громким звуком на паркет. Это заставило немного прийти в себя. Посмотрев на нее, та имела худой вид, которого до этого носитель не замечал. Рука направилась к ней. Проходя через ненужные ему предметы, ладонь почувствовала от соприкосновения подходящую для него вещь. Захватив ту всеми пальцами руки, он постепенно вынимал ее. Пластиковая баночка. Открыв крышку, на дне лежали еще три пилюли. Вытащив одну из остальных, проглотив, стало постепенно легче дышать, и разум начал спокойно и равномерно работать, позволив проанализировать обстановку.

Оглядев свежим взглядом помещение, рука потянулась быстрым движением снимать головной убор, налобный фонарик, затупившийся окончательно топор с внутренней петли пальто, от него-то хозяин бы с радостью избавился, револьвер и еще некоторые мелкие мелочи с себя. Всё это направилось прямиком в сумку. Присев на корточки возле неё, Хандстед еще долго смотрел на незакрытую сумку с разными предметами, думая про себя, что это всё не его, чужое. Не сдавшийся никому хлам. Позабыв совсем про одну дорогую ему вещь, он сразу же стал доставать ее. Ладонь смела с потускневшей, перепачканной обложки его личного дневника пыль. Встав на ноги в полный рост, взгляд не стремился отрываться от тонкой книжки. Но посмотрев на лежавший на полу вместительный объект, взгляд в данную минуту выражал полное безразличие к тем предметам, которые были умещены в сумку. Хозяин не торопился прощаться с ними, вот только были уже те ни к чему.

...

Ступая неторопливо по плиточным ступеням, на лице всё так же оставалось чувство нежного морского ветра, сопровождающего до самых дверей. Приложив ладонь к дверной ручке, отдавая всё оставшееся тепло холодному металлу, та поддалась весу руки, опускаясь бесшумно вниз. Сквозь щель пробился яркий свет, доносившийся из небольшого помещения.

Переступив порог, сразу устремился ожидающий взгляд на загулявшего.

-Ты куда пропал? Да так поздно вернулся.

Кюч сидел расслабленно на диванчике, попивая из жестяной банки напиток.

-Доктор.. еще не вернулся..

-Совфиор? Да, там и остался, а вещи не забрал. – произнес Кюч. – Завтра ему отнесу. – отпивая прохладную вкусную жидкость.

Затем он поставил на пол жестяную банку, не отрывая глаза от вида Хандстеда, который остался стоять заморожено в прихожей. Кюч сменил свое изначальное положение, наклонившись чуть вперед, отрываясь от мягкой спинки дивана и оперевшись правой рукой об подлокотник. Он продолжил свою изначальную мысль.

-Конечно, всё понимаю, но тебя точно с маньяком спутать можно в таком-то виде. Не виню, там и иначе никак было, но тут уже другие принципы.

-По..нимаю...

-Я могу в химчистку отнести твою одежду, не обещаю, что будет как новая. А пока могу предложить из своего гардероба верхние вещи. Да, и еще, тебе выделили свободную одиночную комнату в общажном доме. Недалеко находится. На следующей улице от этой, поэтому провожу до него.

Пока Хандстед снимал неспеша накинутый на шею потрепанный шарф, Кюч скрылся в спальной комнате, откуда слышалась его скорая возня. Пройдя несколько шагов, чтобы увидеть, что творится в том помещении, Кюч уже шел ему навстречу, прижав левым предплечьем стопку одежды.

-Вот. Держи. – протянул Кюч ему свежо пахнущую одежду.– Можешь сразу переодеться в нее здесь, а твою я отнесу на обратном пути, пока они работают еще.

П. качнул головой в ответ, взяв у него небольшую стопку.

-Ты пока переодевайся, а я отойду ненадолго на улицу, буду ждать тебя там.

-Хоро..шо...

...

-Завтра пройдет совет, связанный с принятием договора о помощи от ▮▮▮▮_3. Вот только представители не меньше двух недель добираться будут по своим причинам. Да и сегодня только предложение отослали. Придется немного подождать. Кстати говоря, Совфиор именно там и находится на данный момент. Бедняга. Не отлипнут же. – проговорил весело Кюч, идя по пустой каменной ночной дороге улицы под номером ▮. – Передавал тебе, что завтра ждет тебя ▮▮, это еще дальше по этой же улице, вон. – указал тот прямо. – И направо. Увидишь это здание, поймешь, оно ярко выделяется из всех остальных. А нам сюда. – повернув налево.

-Вот этот дом, третий этаж, комната седьмая, ключ вот. – Кюч протянул железное кольцо, на котором весел короткий ключ. На нем была нарисована стойким маркером цифра.

Они обменялись вещами.

-Дальше я сам.. Спасибо. – произнес сипло Хандстед.

-Хорошо, давай. Ты, если что, свободно пройдешь. Уже обо всем там договорились. Все. Отдыхай перед завтрашним днем. Как освободишься после встречи, хочешь, приходи ко мне, пока у самого еще не истекли выходные. Доброй ночи, Хандстед.

-Доброй... – еле звучно вымолвил Хандстед, провожая взглядом уходящего в другую сторону.

...

-Вы к кому? – спросила молодая девушка, стоявшая возле администрации.

-Он ко мне. – послышался в правой стороне медицинского помещения знакомый голос.

Это был Совфиор. Выглядел тот уставшим и измотанным. Он тоже успел сменить свою старую форму, доставшуюся от распавшейся организации, на более подходящее под заведение одеяние.

Уведя с собой Хандстеда на второй этаж здания и пройдя пустой, чисто белый коридор, доктор остановился возле кабинета.

Непросторный внутри, но точно такой же, как и в коридоре, по виду. Стены белые, а пол блестел от электрической люстры, свисавшей с потолка.

-Присядь пока. – сказал спокойно Совфиор.

Устроившись на деревянном стуле, обитом мягкой обшивкой на спинке и сидушке, возле кабинетного столика, Совфиор через пару минут сел напротив Хандстеда. Низкий продолжал держать серьезность, вот только по глазам того было видно волнение. Молчание длилось уже пять минут.

Подбирая нужные слова, доктор неуверенно начал диалог.

-Да... Я думал об этом еще с того времени, однако никак не мог даже заикнуться при тебе... Как-то не наладилось у нас общение. Прекрасно понимаю, почему и из-за чего так. Прошу понять меня, всё то, что было там, – моя оплошность, за которую я обязательно расплачусь. И моя вина, что не смог подобрать иной подход к тебе. Все же люди мы все разные. Мне просто редко попадались такие, поэтому не привык находить иные пути контакта, как бы не старался. Я к чему веду... – он сделал небольшую паузу, чтобы слушатель успел подготовиться. – ..Когда-то я еще упоминал о том, что необходимо выявить истинную причину, по которой твой организм способен давать отпор вирусу, но..следует проводить исследования и... М... Сейчас сильно нужно конкретно это, поскольку последняя надежда на полное избавление от него лежит через это...

Дальше доктор не был способен продолжать. Принялся нервно ждать ответа и уже намерен был отговаривать того в случае отказа.

-Я понял...

-И? – взволнованно выговорил Совфиор, не удержав свою сдержанность в руках. Он было уже готов встать на месте без причины.

-Хорошо.

От ответа доктор с облегчением облокотился на спинку стула.

-Могу ли я начать прямо сейчас? – выдержанно промолвил тот.

На вопрос П. кивнул. Тогда Совфиор встал и направился к невысокому со стеклянными дверцами шкафу. Своей спиной тот скрыл все его непонятные до этих пор действия, лишь только обернувшись, стало ясно, что Низкий намеривался предпринять. В левой руке тот держал обычный пластиковый стакан, во второй — пустой неиспользованный шприц. Расставив все нужные предметы на кабинетном столике, где, кроме оставленных вещей, больше ничего не было, Совфиор приготовился к последовательным действиям.

-Ты что-нибудь с утра ел? – спросил Низкий.

-Нет... – сухо ответил ему тот.

-Вовремя, конечно же, но... Мф... Ладно, потом.

Не раскрыв свою мысль до конца, доктор взял из вены кровь, и, прежде чем уйти в соседний кабинет с образцом, он сказал, чтобы Хандстед выпил всё содержание стакана и лёг на койку, стоявшую одиноко в углу комнаты. Покинув ненадолго Хандстеда, помещение погрузилось в неприятную тишину.

Внимание с ушедшего переменилось к тому самому стакану, о котором доктор упоминал в разговоре. Без колебаний П. выпивает прозрачную воду, имеющую омерзительное послевкусие. После Хандстед расположился поудобней на койке. Похоже, что догадки об этом были правдивы. Это не была просто вода...

...

Отрывок VII

...

Проснувшись от резкой боли в голове и в груди, Хандстед приоткрывает веки. Ничего не переменилось. Как и до этого, всё находилось во тьме. Глаза не успели привыкнуть к ней. Поначалу в разуме вновь возникла полная и тревожная дезориентация в пространстве, но туман постепенно рассеивался в мыслях. Осознание того, что тот находится в своей маленькой спальной комнатке жилого дома, заставило пробудившегося от сна чувствовать себя беспомощно. Такое уже происходило когда-то давно. Всего лишь один раз, когда вирус еще только-только начал распространяться по Земле. И предположение оказалось верным. Тому подтверждением являлись его воспоминания, которые находились в глушенном состоянии.

Тогда, в недалеком прошлом, П. мог днями напролет находиться в сонном состоянии, помогало лишь то, что того будили, однако это было временно. Контролировать себя при этом было попросту трудно. Но в скором времени это прошло. По ее словам: неделя.

“И сколько я спал, сколько времени ушло?” – подумал он про себя.

Уткнувшись лицом в мягкую подушку, всплыли неизвестные воспоминания при внезапном пробуждении. Всё те же белые стены. Неизвестные люди.

“Что? Что произошло там?”

Неясно. Оттого было страшно, что с ним могли сделать в бессознательном состоянии..

Присев на край мягкой кровати, его взор случайно останавливается на небольшой деревянной тумбочке. На ней оказалась аккуратно сложенная стопка его личной одежды, которые были отданы Кючу на чистку в первый же день прибытия. Поверх нее находился тетрадный сложенный пополам лист. Оставив на потом письмо, Хандстед первым делом переоделся в свои вещи, от них так и пахло свежестью и стиральным порошком. На удивление, практически не были заметны стойкие пятна на пальто, что сильно ободрило хозяина этой одежды.

Сложив аккуратно вещи Кюча, оставив их пока возле снятого и уложенного на кровать тёмно-серого залатанного пальто, он всё же доходит до письма. Оно было от Совфиора. Сев обратно на край постели, Хандстед принялся медленно прочитывать письмо, что не было так-то просто из-за недомогания и еле работающей головы. Тот писал, что П. волноваться нечего, особо ничего не происходило с ним, когда тот спал...

“Верится с трудом..”

Немного потомив и прочитав после этого лишь конечные строчки, где Низкий просил того прийти к нему для нового разговора, Хандстед откладывает письмо в сторону.

Направившись в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок перед уходом, он сперва и не узнаёт своё отражение в зеркале, висевшее над раковиной, которое тот так давно не видел.

“Поверить не могу, что всё дошло до такого..”

Открыв кран, набрав в ладошки прохладную воду, тот умывает свое бледное и исхудалое лицо.

...

Ступая неравномерным шагом по знакомым шумным улочкам, вдали показалась знакомая яркая черепичная крыша ранее виденного малоэтажного дома.

Поднявшись по наружной лестнице на второй этаж, стало явно дурно, из-за чего пришлось немного остановиться, чтобы перевести дух.

Постучав через время в дверь нужной квартиры, внутри послышался прямолинейный глухой стук, будто секундная стрелка часов громко двигалась по циферблату. Дверь раскрылась, и в ней показалась всё та же энергичная фигура.

-Ой. Здравствуй, Хандстед, я так рад тебя видеть!

Улыбка на лице Кюча на мгновение скривилась.

-Я, наверное, не вовремя?.. Просто...решил занести твои вещи.

-Нет-нет, что ты. Я не занят. Вроде недавно виделись, а тебя не узнать... Ты, небось, пришел в себя только-только. От Совфиора вернулся?

-Еще нет.

-Что ж так? Теперь-то понятно, почему еле на ногах держишься. Не стоило тебе сразу вставать, еще не окреп толком. Но ты заходи.

-Постой, я..

-Давай-давай, обратно не пущу, раз пришел.

...

“Все же не вовремя..”

Ожидая, сидя возле барной стойки, пока Кюч вернется из спальной комнаты, позади Хандстеда бегали любопытные синие детские глазки, которые то и дело отрывались от чтения или рисования на незнакомого гостя.

В левой части от сидящего раздались шаги, перебирающие с невероятной быстротой.

-Ну, обещал же познакомить. Ее зовут Мювина. Мюв, это мой друг — Хандстед.

-Приятно познакомиться. – сказала тоненьким голоском девочка.

-Да-.. – трудно выговорив, он прикрыл ладонью свои губы. Тот взглядом намекнул Кючу, что ему нужно ненадолго отлучиться и желательно в уборную.

Придя обратно с небольшим облегчением в теле, Кюч обеспокоено поглядел на Хандстеда.

-Всё хорошо. – твердо ответил он на его волнующее лицо.

-Точно?

-Точно...

-Может, всё же отвести к Совфиору?

Хандстед отрицательно качнул головой.

-Ладно, смотри уж сам.

Произнеся это, тот поставил на стойку керамическую белую кружку с только что заваренным горячим чаем.

-Выпей, может, лучше станет. – дополнил Кюч.

Расположившись на том же месте, которое пришлось покинуть на пять минут, и взяв за колечко кружку, алые губы неторопливо прикоснулись к теплому краю стакана. Мерными глотками Хандстед стал отпивать вкусно пахнущий чай.

-Пересахарил.. – проговорил Хандстед, отрываясь от попивания напитка.

-До-кон-ца. – улыбчиво произнес Кюч. – Кстати.. Могу ли я вас оставить на немного? Забыл, что по дороге не сходил на почту.

Хандстед с недоумением поглядел на того, отпив еще пару глотков чая.

-Что?

-Может.., кх-м, уж лучше мне?

-Сиди и допивай. Мне не сложно.

-Я...совсем не умею ладить с детьми. Об обращении и речи не может быть. Не думаю, что стоит доверить это мне.

-Ах, вот в чем проблема. Это и не проблема вовсе! Какие же вы оба пугливые, ни разу не сталкивались с мелочами, а страшно.

-М?

-Просто попробуй. – досказав, Кюч скорым шагом ушел в прихожую. Накинув на плечи куртку, он вовсе покидает парочку на время.

Со вздохом поставив неподалёку от себя кружку на барную стойку, Хандстед обернулся в сторону, где, полулежа на мягком ковре, расположилась маленькая Мюв, полностью погрузившаяся в рисование...

Засмотревшись на белую, привлекательную в томящие минуты кружку, раздались неожиданно маленькие шажки в сторону сидящего. Повернувшись вновь на них, перед ним уже стояла Мювина, прижавшая к груди лист бумаги белой стороной вперед.

-Не хотите ли вы посмотреть на мой рисунок? – поинтересовалась она.

-Да. – тихо сказал он.

-Вот..

Она повернула цветной стороной лист, на котором был нарисован от руки ребенка цветными карандашами малый пейзаж, в центре него фигурировало животное. Судя по черным пятнам на большом белом пятне, им являлась корова.

-Нравится? – дружелюбно спросила Мювина.

-Ага.

-Я их никогда не видела, только на картинках в книжках. У нас практически не водятся животные, почему-то у нас водятся крысы! Фу! Они такие страшные... На улице их тьма тьмущая.

Положив рисунок на стойку, попытавшись сесть на высокий стул, не с первого раза, но на второй раз ей удается разместиться на нем.

-А расскажите, что с вами произошло. Мой папа, как всегда, врет мне, говоря, что всё там хорошо. А вот нянька моя, Моня, говорит, что там всё плохо. Что там никто не выжил и все умерли! – возгласила Мювина без капли страха.

-А кому ты веришь?

-Ну.. Не знаю.

-Не веришь своему папе?

-Верю! Но не могу..

Оба впали в долгое и неловкое молчание. Мюв никак не могла подобрать нужных слов для продолжения диалога. Когда ей надоело думать над этим, она переключилась резко на другое.

- А откуда у вас шрамы на лице? Это из-за болезни? У меня вот... – выговорила она, указывая на свои перебинтованные руки. - ...тоже скоро будут, если выздоровею. Но я вот знаю, что это само по себе не лечится, хотя папа говорит, что это неправда, и что скоро можно будет это излечить. Вечно взрослые говорят только неправду, вечно приукрашивают всё! Я не маленькая, чтобы не знать правды!

-Да. Ты права. Но твой папа старается оберечь тебя от опасности, чтобы правда не навредила твоему маленькому организму. Взрослым виднее, когда следует утаить истину, а когда нет.

Мюв надула свои щечки от злости. Такой расклад ее явно не устроил.

-А вот неправда. Я не маленькая, я уже в школу хожу!

-И в какой же класс? – произнес Хандстед в надежде, что маленькая Мюв переменит тему.

-В первый. – гордо сказала она.

-И что же вы там проходите?

Её синие глазки заблестели, будто она вечность ждала, чтобы спросили об этом.

-Буквы, цифры.. – начала та перечислять на пальцах, да так и не продолжила. –Много чего, но больше всего мне нравится читать книги!..

Не успела Мювина закончить свою мысль, как послышался хлопок закрывающейся двери. Мюв заинтригованно обернулась на него. Ее взгляд застыл на фигуре, стоявшей посредине прихожей.

-Пришло? Пришло? – безудержно вымолвила маленькая Мюв. – Пришло письмо от мамы?

-Нет. Пусто. – послышался спокойный голос Кюча в коридоре.

Это заметно расстроило девочку. Она не спеша сползла со стула и мерным шагом ушла в свой уголок, где были разбросаны все карандаши, книги и альбом для рисования.

-Лучше? – проговорил Кюч.

-Я думаю, мне пора..

-Ладно, но не получится заглянуть к Совфиору, я только от него, и сейчас он занят, придется завтра...

Мювина сделала вид, что не услышала этих тихих слов, но по ее мордочке сразу было ясно, что та была недовольна итогом.

-Хорошо. Спа...сибо.

-Ну, до свидания, Хандстед, почаще заходи, всегда буду рад видеть тебя.

-Ага. До скорого..

...

Сквозь неширокое окошко просвечивал белый яркий свет, падающий на тусклые бетонные стены. Небо здесь было светлее, чем в южной стороне. Лучи смешивались со светом от настольной лампы, которая была расположена на поверхности лакированного столика. Похоже, что она работает с прошлого вечера и про нее совсем забыли, та без нужды функционировала. С краю стола лежали нераскрытые конверты с письмами и прочей бумагой для документов.

Его светлые волосы поблескивали от свечения, доносящегося с прохладной улицы, где летняя пара мало-помалу одолевала сырую весну. В кабинете стояла мертвое молчание, словно в нем никто в данную секунду не пребывал.

-Доктор, вы же сами... себя задерживаете. – вымолвил полуглухо Хандстед.

-..Я.. Не смогу. Не смогу это произнести.

-Не скажете, ну, думаете.., что легче физически станет?.

-Может быть.

Взгляд Низкого не сходил со своих замерших пальцев рук, остававшихся в сжатом, скрещённом состоянии.

-Я пропишу несколько препаратов тебе, будешь обязательно по инструкции принимать. – промолвил сдержанно Совфиор.

Он холодно себя вел, однако на душе того явно стояло уныние из-за нынешнего положения. Возможно, те дни, проведенные в четырех стенах медицинского здания, будучи в бессознательном состоянии, доктор, помимо желанного исследования, выявил еще одну незакономерную вещь, именно она сильно волновала того. Может, это Совфиор обсуждал вчера с Кючом?

-Сказали бы прямо, зачем.. от меня секреты прят..ать, когда речь идет обо мне же..

-Пока я рядом, ты будешь жить. – ответил твердо доктор.

На мгновение всё окружение погрузилось в глубокую тишину, которую не прерывали даже своими голосами люди, мимо проходящие за дверью кабинета и улицы.

-Ясно.. Это все?

Низкий незаметно поднялся с места, уставившись в окно, загораживая его своей спиной. А за ним на горизонте виднелось темное, завораживающее море и небо, которое не отражалось от соленой воды, из-за чего океан вечно имел отторгающий и в какой-то мере пугающий окрас. На этом разговор был окончен.

...

Его не было в своей квартире, поэтому остаток дня был проведен, как и прежде, наедине с самим собой.

Блуждая неторопливо в будний день, осматривая повторно улицы ▮▮▮_▮2, всё сильнее в глаза попадались местные жители, ведущие себя как ни в чем не бывало, вот только страдали все вровень, что ярко отражалось на их уставших лицах. Однако все продолжали жить, не задумываясь о прошлом и будущем. Занимались бытом и своими делами. Вон. Скромное оживлённое кафе, внутри которого застыл тёплый свет. Снаружи него располагалась небольшая площадка, а на ней стояли через ряд столики, за которыми отдыхали от забот люди. Несмотря на скудное по содержанию меню, они даже не стремились бросать на это свой интерес, продолжая обсуждать со своими рядом находящимися собеседниками работу или о медленно протекающей жизни. Ни слова о горе, которое опустилось на все души этого мира. Если постоянно думать об этом, то можно попросту сойти с тропы, зациклившись не на жизни, а на смерти.

Совсем пустой и одинокий пляж. Был до этого момента. Присев на прохладный влажный песок, поджав коленки поближе к груди, предотвращая замерзание тела от свежего ветра, полное внимание сконцентрировалось на невысоких сильных волнах. Они не были способны дойти до конца, сразу же ослабляли свою силу, но не останавливались на этом, продолжая пытаться всё ближе подобраться к ещё не успевшим продрогнуть поджатым ногам.

Мысли постепенно начали заполнять опустевшую голову, отрывая от любования на морскую воду. Почему-то они вновь и вновь не давали покоя, вынуждая пройтись через это снова...

"Вот она, новая жизнь, да? Стоит ли еще раз в ней продолжать стремиться оторваться от скуки и уныния? Ради этого люди живут, трудясь душевно и физически во благо себя и близких, чтобы только не впасть в это состояние, которое является одним из страшных кошмаров. Еще никогда так не ощущал его в полной мере. Да даже если иначе, почему те не чувствуют этого? Будто я обделен от них разумом. Они продолжают идти при схождении с пути по прямой, не опуская рук, направляясь к новым открывшимся дорогам. Но я стою. Я не вижу новой тропы, только нарастающий, невидимый конец, который, судя по всему, оттягивают с каждым днем. Зачем? Снова забываюсь, кто я на самом деле. Являюсь ли я вообще кем-то? И если так подумать, то кто я для них? Самый обычный человек, имеющий сознание. На что он годен? Этот человек. Он сам не знает, зачем он был рожден на этот свет, всячески отвергающий эту душу, не давая больших надежд. Хотя... Нет. В тот раз он погорячился. Я в том числе. Не нужно было двигаться навстречу той светлой тропе, ведь... Ведь я... Хочу открыть снова этот путь, который уже давным-давно закрыт и не раскроется больше никогда. Лишь только горькие воспоминания остались о нём в душе. И я это осознаю. Осознаю, что это незабываемое время больше не вернуть. Это не подвластно человеку. Уж если так, то дали б власть над сознанием, которое вдобавок хотели отнять. Жаль, что у меня не отобрали. Я бы очень хотел стереть те воспоминания... Не в силах я принять такую судьбу. Уж слишком сладка была нажива, а я, как "последняя" рыбка, повелся на это, от чего частично жалею. Так и какой итог? Зря всё это было? Или же стоило на том месте покончить со всем, чтоб не страдать сейчас? Какая бессмыслица! Ведь во всем этом уже и нет смысла! И то, что я думаю, тоже не имеет больше никакого значения...”

Двигая одну крупицу за другой, ветер понемногу заметал своим потоком неровную песочную поверхность. Следы, оставшиеся после вмешательства иным, теперь уж пропадали, не оставляя ни малейшего воспоминания об его местонахождении.

...

Донышко, которое с самого начала и не было видно, теперь уж показывало все свои очертания в полной мере, и одну оставшуюся пилюлю, прижавшуюся из последних сил к пластиковой стенке. Выступали те ныне в роли воздуха. Когда поднимаешься на высокую гору, они возвращали к жизни, давая разуму проснуться от захватывающего сна. Проглотив последнюю, баночка потеряла все свои ценные свойства, став никому ненужной... С каждой минутой всё сильнее заглатывался воздух в легкие, который, как иглы, впивался внутрь горла без необходимого средства.

Кинув малую баночку в мусорное ведро, стоявшее одиноко в комнате, она звонко отскочила от стенки. Долго не катилась по небольшому пространству, врезалась об другую стенку, из-за чего та, наконец, остановилась на месте. Встав со стула, Хандстед поднял ее, и теперь уж не стал испытывать свою удачу и меткость. Подойдя вплотную к пластмассовому ведру, держа те последние секунды, он отпускает баночку на дно корзины. После вернулся к столику, на котором покоился бумажный плотный сверток. От него приятно доносился запах. Пододвинув его поближе к себе и раскрыв, в нем оказалась небольшая мясная котлета с вареным горохом.

"Интересно, котлета из крыс? Лучше бы ты не думал об этом...”

...

Тем же днем Кюч попросил вновь приглядеть за Мюв, подумав, что это будет хорошая идея: не тратить лишний раз деньги на няньку, и заскучавшему не будет так тоскливо сидеть одному в квартире. Ему был простителен подобный поступок, поскольку через месяц за Хандстеда государство откажется платить за жилье, а работать тому было негде и не приняли бы из-за старой доброй истории, связанной с личными документами. Прописываться и принимать гражданство Хандстед в ▮▮▮_▮2 не желал, поэтому и не противился выполнять простые просьбы от друга. И все же тот многое сделал, чтобы заслужить полное доверие...

...

Зачитывая который раз одну и ту же детскую книгу мысленно, не осознавая повтора, ведь не особо хотелось смотреть тупым взглядом на стенку и вновь наполнять голову лишними мыслями, Хандстед терпеливо ждал, пока Кюч вернется домой. За окном давно стемнело, но его все еще не было. Мювина уснула неподалеку от него на диване, поджав ноги к телу, та крепко ушла в сон. Ее вьющиеся во все стороны прядки длинных, объемных темных волос сползли на румяные щечки. Носик ее слегка подпрыгивал от щекотки.

Смирившись, что в десятый раз не получится прочесть книжку, он кладет ту на общую стопку книг. Помимо невысокой башенки, на полу лежали разбросанные, словно на том же месте после первой встречи с Мюв цветные карандаши. Они были разного размера, от короткого до очень длинного, будто новокупленные. Вырванные листки бумаги из альбома. Среди разрисованных листов находились и просто чистые. Возможно, Мювина вырвала их по случайности, а быть может, неосознанно, попросту после забыв о них на долгое время. Представив на ум, как выглядит ее спальная комната в основной квартире, воображение не узнало границ...

Из прихожей донесся долгожданный и узнаваемый глухой стук, а за ним и захлопывающаяся входная дверца. В проходе остановилась не на долгое время высокая и уставшая фигура. Оставив небольшой пакет на барной стойке, Кюч направилась к дивану. Чуть наклонившись вниз, его правая рука поправила сползавшие волосы Мюв, от чего та безвольно проснулась. Приоткрыв глаза, она оглядела своего отца.

-Спи-спи. – шепотом произнес он ей, расположившись посередине между нее и Хандстедом. – Не досаждала? – продолжил он после короткой паузы.

Хандстед ничего не ответил.

Посмотрев на пол, ему вмиг пришла мысль, которую Хандстед сию минуту начал исполнять. Подобрав один чистый лист с рядом лежавшим карандашом, тот принялся что-то писать на бумаге, оперев ее об коленку. За секунду управившись, он показал содержание листа Кючу. В ответ на это действие показался недопонимающий взгляд. На листе бумаги было написано: “нет”. Осознав, что Кюч не понял, что это было, Хандстед продолжил своим неровным почерком свою изначальную мысль: “У меня голос сел”. Увидев, что Кюч, наконец, догадался, в чем дело, он отложил листок бумаги подальше, обратно на пол.

-Значит, всё же донимала своими просьбами. – проговорил тихо Кюч. – Что ж, уже поздно, пора бы тебе возвращаться, но перед этим напоследок пару слов скажу. В общем, завтра будет проводиться собрание, съезд, так сказать, с ▮▮▮_▮2 и ▮▮▮▮_3. Обязан быть там по работе, поэтому попрошу снова посидеть с Мюв. И, вон, пакет твой, это от Совфиора. Его тоже завтра не будет, просил передать тебе его.

На его слова Хандстед качнул вперед головой.

Встав с дивана, забрав небольшой пакетик с собой, накинув на плечи свое пальто, он приподнял руку в знак прощания, Кюч ответил ему тем же. После Хандстед спешно покинул уютную квартирку, держа путь в свой пустой уголок, где даже свет от люстры казался мрачным и мерзким.

...

Отрывок VIII

...

Утекло с того момента много времени. Точнее, почти целых шесть лет, прошедшие относительно тихо и спокойно. За этот промежуток достаточно чего произошло и случилось. Совфиору и им же собранной группой для поддержки всё же удалось найти вакцину от вируса, что повлекло за собой множество событий: от соглашения в помощи страной ▮▮▮▮_3 в обеспечении необходимого продовольствия до создания специальных союзов, которые были высажены на мёртвые земли ▮▮▮▮▮_▮, именно там будет проводиться расследование о случившемся коллапсе. Однако вирус не удалось вывести полностью из организма. Разработанное средство лишь добавляло в организм человека новые антитела, из-за которых вирус подавлялся, становясь менее активным. Тот попросту уходил в «вечный сон». Помимо этого, Совфиор официально устроился работать и за счёт своих заслуг сразу же перешёл на высокую должность. Но одну услугу он всё же выполнял задаром.

Это был его долг. Долг в оказании помощи всё ещё угасающему человеку, он уже никогда не сможет излечить свою болезнь. Как ни старался Совфиор, как бы ни надеялся, состояние его не улучшалось. Один день в неделю Совфиор ждал того, чтобы оценить положение, вот только с каждым месяцем было ему трудно скрывать на лице итоги процедур.

Этот день не стал исключением. Придя рано в полупустое тихое здание, проходя рядом с давно знакомым кабинетом, тот останавливается возле двери под номером пятнадцать. Постучав костяшкой пальца правой руки по деревянной выделенной поверхности, внутри послышалось слышное бурчание и шаги в сторону выхода. Отойдя назад, дверь, скрипя, распахнулась. В проходе показался раздраженный Совфиор.

-Сколько мне нужно повторять, чтобы ты без стука входил? Тут даже очереди нет, кого бы следовало принимать в первый черед. – сделав паузу, тот снова начал возмущаться. – Ты курил, что ли? Ах, вот как, значит!

-Не-т.. – хрипло и спокойно произнес Хандстед.

-Да-да, воняет гарью, отсюда же уловимо.

-Что вы... Мне б.. Кюч не выделил.. бы на это..К-хм-м.. Да и забросил уже.. давно.

Совфиор все же поверил в его слова, но вопрос не уходил: почему от того несло горелым запахом? Будто от костра.

-Ладно. Проходи..

Зайдя в неизменившееся помещение, Хандстед присел на край койки. С его лица не сходил покой, из-за которого на губах мелькала легкая улыбка.

“Знакомое чувство.. Да что с ним сегодня? Выспался, что ли, наконец?” – подумал доктор, поглядывая удивленно на сидячего.

...

По оживленной ночной улице раздавались часто голоса еще не спящих людей, скитавшихся от скуки по сумеркам. Влажные асфальтовые дорожки, проложенные до самых границ городка, освещались ярким желтым светом от невысоких фонарных столбов. Вдоль них, за небольшими решетчатыми металлическими заборами, теснились невзрачные тонкие ветви карликовых деревьев. Несмотря на их худой вид, за ними здесь тщательно ухаживали. Однако всё это не замечалось от порыва буйного потока мыслей, заполонивший измотанную голову, из-за чего всё окружение казалось однообразным и не привлекающим.

-Эй, Совфиор? Что-то ты уж слишком призадумался. Разве не для проветривания ты решил прогуляться в такое позднее время? Уйти от посторонних мыслей, нет? – проговорил Кюч, плетясь позади Низкого.

-Во-первых, после девяти часов почти непрерывной работы, из-за которой чуть ли не напрямую спина отваливается, разминаться благодаря прогулкам следовало б для поддержания формы. Во-вторых, как иначе? Днями и ночами думаю об этом...

-О чем же думать, как не о такой теплой и прекрасной погоде? От нервов, знаешь, тоже болеют.

-Знаю. Прекрасно знаю, но не могу сохранять я хладнокровие, когда человек держится на грани, а ты являешься единственным, кто может еще спасти положение. Никто не решился взяться за это, только я.. Нет, лучше бы мне пойти и проведать его.

-Постой, Совфиор, поздно же, он давно спит, не беспокой его. Хуже сделаешь только. – произнеся, Кюч вдруг встал на месте.

Блондин еще немного прошел вперед и тоже замер, повернувшись к Кючу.

-Уж я прекрасно того знаю.

-Дай человеку покоя, всё же он совсем не такой, как раньше. Совфиор, поскольку отдых нужен всем, ты в первую очередь нуждаешься в нем. Ведь поэтому ты стоишь здесь, на улице, а не у себя в квартире.

-Трудно отдыхать, когда подобное происходит, а ты в этом погружен с головой.

Кюч сравнял ход с Совфиором, они продолжили свою прогулку.

-Понимаю, не один ты переживаешь, но что о грустном вечно говорить? Тем более, что на ночь -..

-А больше и не о чем говорить особо. – прервал Низкий его протараторив.

-Зря. Есть о чём. Только давай найдём для начала скамью, что-то я подустал.

-Ладно.

Пройдя еще немного по прямой улице, заприметив незанятую скамейку, они оба присели на нее. Кюч поставил свой костыль неподалеку от себя. Это место было не освещено, лишь можно было увидеть темный силуэт рядом сидящего собеседника.

-Так вот. Разве на данный момент всё плохо? – начал Кюч. – Вот. Нет. А значит, незачем говорить о печальном. Да и время настало другое. Так зачем?

-Хорошо, но что же можно тогда обсудить другое?

-Ну. Что насчет когда-нибудь посетить ▮▮▮▮_3? Мне оттуда столько открыток красивых присылали и с работы. Вот там-то ты и проведешь обязательно свой отпуск. Возможно, и я смогу в те дни освободиться, все вместе уедем.

-Что же там такого?

-Там еще прекрасней, чем здесь. Теплее, зеленее, то, что нужно для отдыха, а то смотрю, что мои слова подтверждаются.

-Правда?..

-Ага.

-Может, ты и прав. Может, мне стоит побольше отдыхать от работы, а то совсем не о чем думать, кроме нее же.

-Вот и хорошо, что принял это так быстро, на отговорки у меня совсем сил не осталось.

-Ах, вот как.

-День выдался трудным, вот и всё.

-Почему тогда согласился пойти со мной?

-Дома одному ещё не уснувшему не хотелось оставаться, да и тебя неохотно оставлять одного. Знаешь, я часто соглашаюсь на подобные предложения, поэтому дома практически не бываю, что не очень хорошо. Хоть и уделяю время Мюв, но кажется, что этого совсем мало. Хотя я и в молодости таким был, постоянно где-то бродил до позднего времени.

-А-м...

-Что?

-Нелепый и неподходящий вопрос об одном возник.

-Говори.

-А что с матерью Мювины?

-Она уехала учиться в ▮▮▮▮_3, но там строго-настрого запретили выезжать и въезжать из-за вируса, сам понимаешь. Сейчас, правда, доучивается, последние годы остались, и вернется в скором времени обратно.

-Ясно. Ожидания, к счастью, оправдались.

-Надумал уже, поди, что-то плохое?

-Ну уж в этом мире теперь всё может произойти. Я последнее, что мог ожидать, так это всеобщей гибели и вымирания.

-Этого никто не мог ожидать, как и того, что, может всё наладится.

-Да..

Долгое молчание и тишину начал затмевал проходящий мимо свежий ветер. А значит, настало время прощания до нового дня.

...

На часах было одиннадцать часов вечера. Полуосвещенное, сохранившее ещё тепло помещение постепенно пустело от расходящихся по своим укромным уголкам заплутавших людей. В узких окнах горели светлые огни от фонарных столбов, выстроенные через ряд вдоль транспортной дороги, по которой в этот час никто уже не ездил. С форточки дул прохладный и освежающий воздух ночи.

Не замечая, как время быстро исчезало за новым стаканом крепкого алкоголя, краем глаза одинокая личность, расположившаяся в углу данного местного заведения, отвлекается от своего обряда на движение в его сторону. Не поднимая свой взгляд на лицо неизвестного, тот усаживается напротив него. Незнакомец подозвал к себе полусонного официанта. Сделав свой заказ, доктор всё же поддался своему интересу.

-Кюч.. – вяло вымолвил Совфиор.

-Пригласил бы хоть, а то попробуй еще отыскать тебя. Ни слова не сказал, куда уйдешь и где будешь, а я ведь переживал.

-Ты оставил Мювину одну?

-Она спит. Пускай немного отойдет. Тебе бы тоже не мешало бы уйти сейчас спать. Ты так пьян, зачем же ты так с собой?

-Потому что это я во всём виноват!..

-Ну не начинай опять...

Официант принес заказ, оставив его на небольшом столике.

-И счет на двоих через двадцать минут поднесите, пожалуйста. – проговорил Кюч.

Сделав некий жест рукой, официант удалился, оставив поздних посетителей наедине.

-Не был бы я таким идиотом, всё было бы сейчас хорошо.

-Ну.. М-м..

-И не надо возражений! Моя вина, что довел его до такого состояния. Прирезал того на эмоциях, задев важные органы!... Он и до этого был слаб, так и ещё эта проклятая зима!.. Редкостный придурок я. Вот кто я. Уж точно не спаситель множества душ...

Совфиор склонился вперед, закрывая ладонями рук свое лицо, локти его уперлись об стол, не дав ослабшему телу лечь на него.

Отпив несколько глотков со своего принесенного стакана напитка, Кюч печально и одновременно улыбчиво посмотрел на рядом сидящего.

-Это давно всё в прошлом... Нельзя повернуть время вспять, чтобы всё исправить. То, что там произошло, — не полностью твоя вина. Да, от твоих рук, но здесь же не только твое влияние сказалось на этом. Я вот смотрю на тебя так, как на него когда-то. Понимаю, что вы оба через столько прошли, что я бы не смог осилить. Конечно же, тогда было нелегко справляться с трудностями, из-за которых можно сделать столько ошибок, но мы, люди, стремимся на ошибках учиться. И я вижу, к чему они привели. Если бы не ты, то он бы ушел.. Раньше ушел.. Там бы и остался в глуши, в одиночестве и окончательно бы свихнулся. Я сам даже заметил, что он был уже готов на себя руки наложить, а благодаря именно тебе Хандстед еще смог увидеть другую, хорошую сторону жизни. Ты до последнего тому помогал в зараженных землях, где никто в живых не остался и не мог оказать душевную и физическую поддержку, это немало стоило в тех местах. Не было б такого исхода, не было б тебя там, меня, что было бы с ним тогда?

-Не знаю... – слабо сказал Совфиор. – Я вообще его толком не знаю... А уцепился в него из-за того, что был в то время он единственным, кто мог еще хоть что-то сказать после, как я потерял последнего близкого человека...

Низкий поднял свою отяжелевшую голову и оперелся на спинку диванчика.

-Ничего. Всё же сам говорил, что мы все вскоре привыкнем к прошлому, настоящему и будущему, дав попросту немного времени на осмысление. Поэтому не стоит так сильно убиваться по этому поводу. Тогда ты и сам от него далеко не уйдешь. Вот только мне не хватало второго захоронения, я от первого не отойду на ближайшее время...

-Теперь я понял, почему в последний день от него несло перегаром.

-Почему же?

-Когда я был у него в квартире, не нашел его личного дневника в сумке...

-Вот как. Ха-х. Теперь он остался только в наших воспоминаниях. Теперь уж не узнаем его историю жизни, кем он был когда-то, но все же для меня он так и останется хорошим другом, независимо от своих скверных поступков.

Произнеся речь, официант подошел к их столику и промолвил:

-Ваш чек..