Реальность -1

Глава 1

Дождь барабанил по стеклу, мутными струйками тёмной зелени стекал вниз. Несмотря на воздушные фильтры, едкий кислотный запах проник внутрь комплекса, въелся в стены, пол и потолок и жадно вцепился в окна, пытаясь растворить стекло. При желании за ядовитой завесой можно было разглядеть другие здания ЦОДа и огрызки купола — острые, пугающие, похожие на когти, что вцепились в небо и никак не желают отпускать. Центр обработки данных медленно, но верно превращался в самые обычные развалины.

Антон отошел от окна, протер запотевшие линзы глазных имплантов. Обезболивающее еще действовало, боль пряталась где-то на задворках сознания и грозилась вот-вот вернуться. Он тяжко вздохнул, достал из аптечки новый дерм и налепил на руку. Загорелся химический индикатор дермальника, сигнализируя, что в кровь отправилась новая порция препарата. Пара часов, и полоска потускнеет, пока совсем не погаснет, оставив его один на один с болью.

— Саш, докладывай.

Имплант за ухом кольнул искрой статического разряда, ИскИн заговорил приятным женским голосом без единого следа синтезированной речи, явно выдернутый откуда-то из глубин баз данных прошлого:

— Энергоблоки с первого по девятый в норме, десятый нестабилен. Одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый готовы к запуску. Четырнадцатый требует экстренного вмешательства.

— Спасибо.

Он уселся на стул, прислушался к организму — новая доза обезболивающего, кажется, не действовала. Индикатор и не думал тускнеть, а это означало ровно одно… Антон поспешно отогнал пугающую мысль, встал и принялся облачаться в защитный костюм. В завершении продул систему — обратный клапан выплюнул струю воздуха. Повозился с настройками и увеличил подачу кислорода.

Дверцы оружейного шкафа открылись с мерзким скрипом, он вытащил импульсное ружьё в защитном чехле, закинул на плечо, невольно согнулся под тяжестью, тихо выругался. Постоял, давая имплантам привыкнуть к изменениям веса и скорректировать подачу энергии. Сразу вспомнились складские помещения — он пытался вскрыть двери уже вторую неделю, но сталь не поддавалась, отказываясь выдавать экзоскелет, оружие и медикаменты. Всё то, что облегчило ежедневную рутину защиты ЦОДа… Но приходилось ограничиваться тем, что нашёл и смородёрил с трупов по пути сюда.

Шлюз встретил мерцающими лампами и изъеденной кислотой дверью — открылась тяжело, со скрипом. Комплекс хоть и был построен с расчётом противостоять агрессивной среде, но позиции сдавал с неумолимостью умирающего под воздействием чумы организма.

— Как глаза? — совершенно не вовремя напомнила ИскИн.

Антон инстинктивно поднял руку, но ладонь уперлась в защитное стекло костюма.

— В норме, — просто ответил он.

— Следующая травма может стать критичной и привести к потере зрения. Отсутствуют ресурсы для повторной операции.

— Скажи что-нибудь новое, — пробормотал он.

К счастью, ИскИн замолчал. Антон брёл сквозь пелену дождя, обходил лужи, периодически сверялся с дисплеем, встроенным в шлем, — карта мерцала и старательно отображала всё, кроме положения пользователя.

Двери четырнадцатого энергоблока вскрыты, на металле следы стальных щупалец. Антон промедлил мгновение, но оружие так и не достал — кислота слишком быстро бы превратила ружьё в бесполезную груду хлама, а второго такого у него не было. Оставалось только рискнуть: осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, зашёл внутрь, глазной имплант перекрасил мир в фиолетовые цвета, отбрасывая пелену мрака… Он тщательно огляделся, но вторженец и не думал выдавать себя.

Ружье ободряющей тяжестью устроилось в руках, чехол он оставил прямо на полу. Шел не спеша, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху.

— Движение справа, — шёпот ИскИна кольнул статическим разрядом.

Антон и сам уже видел: робот-сборщик вцепился изъеденными кислотой щупальцами в распределительный пункт, жадно пожирал энергию и тихонько попискивал, словно кофеварка, закончившая варить свежую порцию горячего напитка.

Дрожащими руками установил регулятор луча на минимальный разброс, поднял ружьё, тщательно прицелился и выжег роботу защитный блок: «голова» вспыхнула, сборщик замер, даже пищать перестал.

— Защита деактивирована, беру объект под контроль, — сообщила ИскИн.

Щупальца медленно отпустили распределительный пункт, зарядные клеммы покинули гнёзда, выдав сноп голубых искр.

Химическая волна обезболивающего препарата с неумолимостью шторма ударила по чувствам, смыла усталость и остатки боли, закружила в сияющем водовороте, где не было ничего… Никаких чувств, эмоций, грызущих воспоминаний…

Дивный мир без боли пришёл слишком неожиданно. С холодной рассудительностью механизма Антон отметил новое движение, перевёл регулятор мощности в максимальный разброс, выстрелил… и промахнулся? Сияющий мир красок исторг наружу покалеченного робота — его зацепило лишь краем. Сборщик контужено дёрнул щупальцами, сверкнул красным глазом и пополз на врага. Блеснула клемма зарядника, словно жало, нацелилась в лицо, намереваясь разворотить противнику органы зрения. Антон истратил ещё два заряда, спалив всю электронику существа… или нет? Он не был уверен даже в реальности мира вокруг… Что-то говорила Саша, но Антон не стал слушать, осторожно сел прямо на пол, положил ружьё на колени, закрыл глаза и позволил эндорфинам утянуть сознание в безбрежный океан пустоты…

…Очнулся, сидя на полу, обняв ружьё, словно ребёнка. Робот под управлением ИскИна устроился неподалёку, мигал красным глазом и чего-то ждал, второй сборщик валялся грязной грудой металла. Антон взглянул на часы — похоже, прошло не так уж и много времени.

— Саш? — позвал он.

— Слушаю, — мгновенно отозвался ИскИн.

Он почти удивился отсутствию привычного статического разряда от костефона, но потом вспомнил, что обезболивающие препараты ещё действуют.

— Что ты говорила, когда меня вырубило?

— Ничего, — спокойным голосом соврала она. Настоящая женщина. Может, даже тест Тьюринга бы прошла.

— Что по энергоблоку?

— Питание стабильно. Необходимо восстановить защиту, комплекс не предназначен для долгого сопротивления кислотной сре…

— Да знаю, — перебил он, — работаю над этим, перестань, пожалуйста, бесконечно это повторять. И роботов на запчасти забери.

ИскИн послушно замолчал. Антон не без труда встал, добрёл до выхода, упаковал ружьё в чехол. Сборщик полз следом и без особых трудов тащил второго нарушителя. Модель «СБОРЩИК М1-МН239» была предназначена для уборки мусора и биологических отходов, работала на улице и в канализации, могла выходить за пределы купола на небольшой срок. Ничего удивительного, что, когда купол рухнул, выжили роботы этой модели. Только вот источников энергии в городе было мало, и сборщики с настойчивостью муравьёв лезли к энергоблокам. Интеллекта на поиск источника им хватало, а вот на наладку диалога с единственным находящимся в сознании жителем ЦОДа их программного обеспечения было уже недостаточно.

— Я бы смогла самостоятельно отремонтировать купол, — в очередной раз начала нудеть Саша, — я…

— Пожалуйста, хватит, — попросил он.

ИскИн тяжко вздохнул и замолчал. Первое время Саша спорила и пыталась возражать, но всё чаще в последнее время слушалась приказов… Или делала вид, что их исполняет.

Антон дошёл до «командного» пункта, привычно закрыл дверь на несколько замков. Сквозь пелену препарата пробивалось странное, смутно знакомое чувство. Образы пытались сложиться в единый пазл, но не хватало деталей. Он так и не смог разобраться и отложил решение на потом.

Снял защитный костюм, забрался в кресло, осторожно зафиксировал кабели в разъёмах имплантов, ощупал бритый затылок в поисках нейроинтерфейса и подсоединил последний кабель. Он с радостью бы доверил работу ИскИну, но Саша как-то умудрилась воткнуть кабель мимо разъёма, закоротив имплант, так что больше Антон не рисковал и делал всё сам. ИскИн, несомненно, провёл корректировки и ошибки бы не повторил, но довериться второй раз не получалось.

Щёлкнул тумблерами питания, вслушался в привычный гул, ощутил слабые электрические покалывания, нахмурился и уменьшил входящие напряжение на тридцать процентов.

— Саш?

— Провожу корректировку. Устраняю ошибки и сбои.

— Хорошо, жду.

Он даже не успел приготовиться. Переход был резким, пугающим. Секунду назад ощущал себя сидящим в кресле, а мгновение спустя стал всем: взломанными блоками в дверях комплекса, контроллерами в батареях питания, тройкой захваченных роботов и частью модулей в системе комплекса…

Ремонтных бригад осталось всего шесть из десяти. Антон пробудил их осторожно — ремонтники управлялись собственным ИскИном, подчинялись с неохотой, требовали проверки прав на каждое действие и ремонтировать пытались чаще себя, а не купол.

Подчиняясь неумолимым командам, роботы гудящей стаей вылетели из боксов и устремились к обломкам купола. Кислотный дождь, к счастью, затих на время, и, может, в этот раз удастся обойтись без потерь.

— Антон, — совсем не вовремя отвлекла от работы Саша.

Он чуть не потерял контроль, ощутил себя сидящим в кресле, ругнулся, велел ремонтному ИскИну продолжить работу и отыскал в паутине интерфейса созданный им ИскИн.

— Что?

— Взломан модуль управления тяжёлыми ремонтниками.

Он бы улыбнулся, но химия препаратов легко погасила обе эмоции — и злобу, и радость.

Антон осторожно вывел стальных гигантов из боксов, невольно залюбовался матовым блеском новеньких корпусов. Отыскал покалеченного взломом ИскИна-ремонтника. Осторожно, оперируя root-правами, привёл его в чувство, отдал управление роботами и направил на помощь лёгкой бригаде. Пришлось повозиться, но он смог скооперировать работу обоих ИскИнов и отдал команду на продолжение ремонта.

— Восстановление купола пятнадцать процентов, — отрапортовала через некоторое время Саша.

— Хорошо. Выведи «Осьминожку».

Этого подстреленного робота Антон восстановил сам. Может, слегка напортачил – взломанный сборщик управлялся тяжело, но он сумел приноровиться к управлению и неспешно двигался по переходам комплекса. Вывел наружу, при помощи щупалец забрался на крышу – максимально осторожно, стараясь не повредить изъеденный кислотой композит, и, наконец-то, сумел оглядеть весь комплекс сверху.

Раньше ЦОД накрывал отдельный купол. Он треснул, когда взорвался основной, а со временем развалился, не выдержав тяжести обломков. Всего комплекс состоял из тридцати энергоблоков, двух реакторов, самого центра обработки данных и склада. Уцелела только часть зданий, а персонал по большей части погиб — один из двух реакторов пробили обломки, и фонило радиацией не хуже, чем от Чернобыля. Второй реактор исправно работал, обеспечивая комплекс энергией. ИскИн законсервировал поврежденный реактор и остановил все работы, так и не получив новых указаний от умирающих людей.

Взгляд притянули на развалины города. Там было ещё хуже: он помнил искаженные лица задохнувшихся людей, изъеденные кислотой тела в домах, где искал оружие и продукты. Большинство даже встать не успели из кресел виртуальной реальности, но кое-кто успел выбраться и помер в попытке отыскать спасительный противогаз.

— Восстановление купола шестнадцать процентов, — голос ИскИна вырвал из воспоминаний в реальный мир.

— Выключи оповещения, пожалуйста, сообщай только об уменьшении процентного отношения и аварийных ситуациях. Ещё забери сборщика и начинай патрулирование.

Роботы умирали куда медленнее людей, постепенно растворялись в кислотном дожде или банально ломались. Кроме сборщиков уцелели и другие модели — железкам был нужен для жизни совсем не воздух. Те, кому позволяло ПО или зачатки интеллекта, пытались себя ремонтировать и искали способ зарядить батареи. Антон сперва безжалостно расстреливал желающих захватить энергоблоки, а потом ознакомился со схемами и принялся выжигать защитные блоки — Саша легко брала поврежденных роботов под контроль. Такой метод работал не со всеми, но от полученных марионеток пользы было больше, чем от бесполезных груд металла. ИскИн мог сам ломать защиту роботов, но большинство вычислительных мощностей было занято взломом защиты ЦОДа, так что приходилось делать большую часть работы самому.

Антон переключился на ремонтную бригаду, некоторое время наслаждался слитной работой нескольких десятков роботов и не без сожаления отключил нейроинтерфейс. Сел в кресле, потрогал глазной имплант — железа в искалеченной плоти было слишком много, он больше напоминал плохо собранного робота, может, покалеченного андроида, но никак не человека. Но всё это позволяло ему функционировать в полной мере, а не выблёвывать лёгкие от радиационного отравления, дышать воздухом снаружи и даже перемещаться некоторое время без защитного костюма. Впрочем, Антон и не думал полагаться на импланты и пренебрегать защитным снаряжением.

Саша вывела на небольшом экранчике у кресла информацию о состоянии имплантов. Всё в пределах нормы. Антон аккуратно отсоединил разъемы и выбрался из кресла. Чуть повозившись, отобразил в левом углу обзора информацию о текущем состоянии организма и направился в медотсек.

Помещение встретило его запахом антисептика и болезни. Медицинские капсулы вроде бы были герметичны, но этот ни с чем не сравнимый аромат упрямо просачивался наружу. Всего было десять капсул, пять из них сейчас пустовало. Он подошёл к каждой, проверил пациентов. К одной вернулся с носилками, перегрузил тело и отвёз в морг. От трупа фонило, но свинцового бокса не было… как и нужных для спасения людей имплантов, лекарств и инструментов.

Он равнодушно посмотрел на ровные ряды тел — холод пощипывал кожу, бодрил. Потрогал глазной имплант — жест уже стал навязчивым. Вышел из комнаты, дверь закрылась за спиной, отрезав от царства мёртвых.

Осталось четыре пациента, срок жизни от пяти до семи дней. Две женщины, мужчина и непонятно как оказавшийся в комплексе ребёнок.

— Саш, — тихо позвал он.

— Слушаю, — почти мгновенно отозвалась она.

— Сможешь подключить их к виртуальной реальности и вывести в тринадцатый купол?

— Смогу. За исключением пациента номер три — отсутствует нейроинтерфейс. Сознание людей раннего возраста не до конца сформировано, установка имплантов этого типа может нанести непоправимые травмы мозга.

Антон ещё раз оглядел капсулы. На мгновение он увидел себя со стороны — худое со следами кислотных ожогов тело, холодный блеск металла кибер-имплантов и безжизненные окуляры вместо человеческих глаз, недавно вырванных щупальцами умирающего робота. И следом пришло жуткое ощущение нереальности происходящего, будто он ещё лежит на кресле, сознание тонет в виртуальной реальности, а весь мир вокруг — просто очередная иллюзия.

Он с трудом заговорил, пытаясь отогнать пугающие мысли, остаться здесь, поверить, что мир вокруг реален:

— Значит, можно поступить с ними, как с седьмым. Спасти их сознание, а не жизни.

— Это и есть жизнь, — возразила Саша. — Разум, а не тело определяет человека.

Антон потрогал глазные импланты. Усиленные имплантами руки легко вырвут искусственные глаза, а сердце не выдержит болевого шока. Самый простой способ уйти навсегда из умирающего от яда мира.

— Риск психотравмы при переносе сформированного сознания всего двадцать семь процентов, — спокойно продолжил говорить ИскИн. — Мы можем их спасти.

Хотелось возразить, но достойных аргументов за спасение сознания в ущерб телу и существованию в реальном мире не было. Тысячи миров вместо умирающей планеты? Выбор очевиден. Но было ровно одно «но», которое Антон и озвучил:

— Взрослые могут сбежать в мир иллюзий, а ребёнок может только умереть. Паршивый расклад, не находишь?

Саша промолчала, будто всерьез задумалась о превратностях судьбы. Антон не стал дожидаться ответа и вернулся в свой «жилой» отсек.

— Что там в тринадцатом куполе? — внезапно спросила Саша, когда Антон забрался в кровать и накрылся термоодеялом.

— Другие миры. Сотни, может, тысячи. Всё здесь, в ЦОДе. Пока работает хотя бы один реактор и энергоблоки, они существуют, и все, кто заперт там, тоже «живут». Не знаю, сколько проработает комплекс без купола, сколько с ним… Но если удастся взломать систему, то смогу ускорить время там. Достаточно, чтобы они «прожили» очень долго, может, даже тысячи лет, до того как ЦОД будет разрушен.

Он хотел добавить, что после останется здесь один, но вспомнил, что предыдущая версия этого ИскИна была вполне человеческой и может составить компанию на остаток жизни в отравленной реальности.

— Я смогу отправиться туда? — спросила Саша.

Антон тихонько рассмеялся, потёр глазные импланты и сказал:

— Да, конечно. Как закончим все дела здесь.

Уже засыпая, он подумал, что у следующего поднятого из бэкапа ИскИна нужно будет убрать эту дурацкую «свободу воли».

Проснулся Антон от боли. Кажется, в каждую клетку тела воткнули иглу, по голове прошлись разводным ключом, а во рту кислый металлический привкус...

Дрожащей рукой он дотянулся до аптечки, достал дерм с обезболивающим и налепил на руку рядом с остальными. В этот раз подействовало почти сразу – холодная волна химического здоровья прокатилась по телу, смыла боль, только мерзкий привкус во рту никуда не делся.

— Саш, — позвал он и внутренне содрогнулся от хриплых звуков собственного голоса. — Давай отчёт.

— Ты проспал шесть часов и семь минут, ремонтная бригада вернулась на подзарядку, восстановление купола — тридцать семь процентов, нарушений периметра не было. Энергоблоки с первого по десятый в норме. Одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый готовы к запуску.

Он с трудом сел и принялся методично отдирать отжившие своё дермы — бодрило не хуже, чем чашка хорошего кофе. Достал из аптечки игольник. Капсула с противорадиационным препаратом светилась тёплым жёлтым светом, он вгляделся в мутные глубины лекарства, но так и не увидел роя светлячков. Зарядил игольник, прислонил к шее и нажал на спуск. Укола не почувствовал из-за обезболивающих, но волна дурноты накрыла, смела жалкий барьер из эндорфинов. Весь мир исчез, остался только мучительно отторгающий отраву организм…

Он вытер рот, сплюнул кислую слюну, стараясь не смотреть на изгвазданный пол. В ногу ткнулся робот-уборщик. Деловито запищал, объехал преграду и принялся за уборку. Металлический корпус робота почернел от кислоты, но малыш и не думал ломаться, раз за разом прибирая за нерадивым хозяином.

— Пациенты? — странно, но голос звучал вполне нормально, даже не дрожал.

— Стабильны.

— Спасибо.

Что-то в голосе ИскИна настораживало. Антон с трудом встал и направился в медотсек. Как и подозревал — состояние ребёнка ухудшилось.

Ответов не было, только камера видеонаблюдения на стене бесстрастно наблюдала за трагедией. Он внимательно посмотрел в неё, будто в глаз неведомого существа, и попытался угадать, что творится в бездне разума машины. Ничего, конечно, не разглядел и отправился в командный пункт.

В этот раз подсоединил только нейроинтерфейс, отнял у вяло сопротивляющегося ИскИна-ремонтника одного из тяжелых ремонтных роботов и отвел стального монстра к дверям склада. Наверное, это нужно было сделать ещё вчера, но измученный препаратами мозг просто не смог найти логическое решение.

Плазменный резак повышенной мощности вскрывал дверь непозволительно долго – все двадцать две минуты. Антон вернул робота в бокс на подзарядку, выбрался из кресла, надел защитный костюм и отправился на склад.

Первым делом нашел среди вещей и распаковал экзоскелет. Грузовой вариант отличался повышенной ёмкостью батарей, мог поднимать больший вес, но в маневренности изрядно уступал боевым моделям. И слишком громоздкий – как поверх него носить защитный костюм, Антон не представлял, а под кислотным дождём техника долго не протянет.

Нашлись продукты питания, вода, медикаменты и оружие. Антон дал себе поблажку и выпил чуть больше нормы, съел порцию питательной пасты, не ощутив даже вкуса. Противорадиационных препаратов было слишком мало, еды и воды тоже, а регенерирующих составов не хватит надолго, даже если бы вчера один из пациентов не отправился в морг.

— Саш, можешь вывести информацию по центральной городской больнице? Там что-нибудь уцелело?

— Неизвестно. Визуальный анализ цели выдаёт шестьдесят пять процентов целостности здания.

— Хорошо. Спасибо.

Раздумывал он недолго, тихо выругался, сменил дерм с обезболивающим и принялся за работу: плазменный резак совместил с разъемом на правой «руке» экзоскелета, увы, дезинтегратор и три сменные батареи к нему были тяжелыми даже для такого механизма, пришлось потратить еще время на поиски — он был вознагражден парой банок полисплава, импульсным пистолетом и дождевиком-накидкой.

На весь экзоскелет ушло где-то полторы банки полисплава, всё, что осталось, Антон вылил на дождевик. Полисплав растекся ровной тонкой пленкой с металлическим блеском, вцепился в металл экзоскелета и ткань дождевика на молекулярном уровне. Защитный слой должен был продержаться не меньше недели в агрессивной среде, а в неагрессивной — не меньше месяца.

Облачиться в экзоскелет поверх защитного костюма получилось с некоторым трудом, но он справился. Приладил пистолет на правое бедро и завершил костюм дождевиком.

Он вернулся в медотсек, вставил в капсулы все найденные кассеты с медикаментами. Дошёл до «командного пункта», открыл консоль и дал ИскИну права на управление роботами и частью взломанных систем ЦОДа.

— Если состояние пациентов станет критическим, то выводи их в виртуальность и предложи отправиться в 13-й купол. Охраняй периметр и береги энергоблоки, продолжай восстановительные работы. Всё понятно?

— Да, — холодно ответила Саша. — Когда ты вернёшься?

— Как можно быстрее. По возможности будь на связи.

Он покинул комплекс под внимательными взглядами камер и вздохнул с облегчением — общество всевидящего ИскИна порой тяготило, заставляло оглядываться и ждать подвоха.

Кислота разъела дорожное покрытие, превратив дорогу в полосу препятствий, но экзоскелет с машинным упорством преодолевал преграды. Пару раз он наткнулся на обесточенные тела роботов — бедолагам совсем немного не хватило до вожделенной энергии от реакторов ЦОДа.

Город встретил тишиной, даже шелест дождя утих. Изъеденные кислотой дома, некоторые безжалостно раздавлены обломками упавшего купола. Антон так и не смог выяснить, кто уничтожил защиту одного из последних убежищ человечества. ИскИн, управляющий городом, напоминал безумца, съедаемого болезнью, — кто-то выпустил в базы данных искусственного интеллекта слишком много вирусов. Это его не убило, но привело в полную недееспособность. Большинство жителей погибли от удушья, а кто выжил, отнюдь не отличались дружелюбием. Тогда идея добраться до ЦОДа и попытаться спасти запертых в виртуальности людей казалась самым правильным решением. Во всяком случае, лучше, чем схлопотать выстрел из импульсного ружья.

Экзоскелет нёс тело к цели, заряд батарей медленно и уверенно превращался в пройденные километры. Полисплав успешно сопротивлялся ядовитой среде. На мгновение мероприятие перестало казаться изощренным методом самоубийства.

Костефон кольнул уколом разряда, голос Саши показался излишне взволнованным:

— Справа от тебя спасательная капсула.

Антон на мгновение опешил и уточнил:

— О чём ты? Выход за пределы атмосферы при кислотных штормах невозможен. Связи с внеземными колониями давно утеряны.

— Подтверждаю. Но система слежения на твоём экзоскелете ловит сигнал от маяка капсулы.

Он остановился, сверился с картой. Тяжко вздохнул и двинулся прежним курсом. Саша, к счастью, молчала и не задавала лишних вопросов.

Лабиринт улиц вывел на городскую площадь. Под куполом было не так уж и много места, но архитекторы зачем-то оставили пустое пространство, попытавшись придать ему максимум величия. Сейчас, правда, это было жалкое зрелище — статуи застыли огрызками, а обломки упавшего купола служили убежищем для нескольких роботов в спящем режиме.

Антон как можно осторожнее миновал опасный участок пути, лишь когда площадь скрылась из виду, вернул импульсный пистолет в кобуру.

До больницы оставалось пройти всего ничего, так что он свернул в ближайший дом и под прикрытием уцелевших бетонных плит сменил дермальники. Химия отодвинула приближающуюся боль куда-то далеко… До следующего мгновения, когда срок действия лекарств истечет.

— Как это случилось? — вдруг напомнила о себе Саша. — Почему мир такой?

— Почему пытается убить всё органическое? А заодно и растворить?

— Да. Я искала записи, но информации слишком мало.

— Не удивительно. Некоторые не хотят помнить ошибки прошлого. На самом деле всё прозаично. Началась война, следом ещё одна. Был краткий период мира, когда мы смогли найти мирное решение, но планета уже умирала. Так и возникли купола. Но ненависть и память о войне нас не оставила. То, что ты видишь сейчас, — её результат. Нравится?

— Нет.

— Понимаю. Люди порой творят такое, что теряешь всякую надежду на хоть что-то хорошее.

— Почему тогда ты пытаешься их спасти? Зачем им жить там?

— Человеческая жизнь очень короткая. Сложно научиться чему-то стоящему за такой промежуток времени. Что, если помочь им прожить множество жизней? Столько, чтобы они бы поняли недоступное раньше, стали бы лучше, мудрее, умнее.

— Такими, как ты?

Антон не смог сдержать хриплый противный смех.

— Я разрабатывал прицельные комплексы для ракет своей страны. На моих руках смерть тысяч и тысяч людей. Безусловно, оружие и без меня бы довели до ума, но я выбрал молча работать. С той стороны были люди ничуть не лучше, но дело своё знали хуже. Мир, в котором мы живём, создан именно нами: безразличными, разделёнными, мстительными и уверенными в своей правоте. Даже сейчас, если бы я мог вернуться во времени назад, то поступил бы также. Потому что они, не задумываясь, убили бы меня и даже лёгких угрызений совести не испытали. Я дитя того мира и той эпохи. Думаешь, новым людям нужно быть такими, как я?

Саша благоразумно промолчала. Антон терпеливо ждал, но новых вопросов не последовало. ИскИн был слишком человечен, чересчур походил на запертое в машине человеческое сознание. Эти мысли пугали, но страх остаться в одиночестве был сильнее. Он понимал это… Но сейчас стереть ИскИн было равносильно убийству.

— Ведь чистый разум, если подумать, — тихонько пробормотал он, — и есть человек? Просто раньше он был заключён в оковы плоти.

Она вновь не ответила. Антон криво улыбнулся, проверил дермальники — светящаяся химическая полоска индикатора даже не потускнела. Он выбрался из укрытия, неудачно оступился, подсознательно ждал падения, хруста сломанных костей или боли от растянутых связок, но экзоскелет удержал равновесие, а сервомышцы напряглись, спасая ноги от повреждений. Антон только сейчас понял, что перестал дышать в ожидании новой боли, осторожно вдохнул — воздух почему-то показался солёным. Пришлось потратить минут пять, чтобы выровнять дыхание, и лишь после этого он продолжил путь.

Заморосил дождь. Полисплав пузырился, торопливо заращивал повреждения и упрямо не желал растворяться. Ему недолго осталось, и следом придет время для ткани дождевика… Но Антон очень надеялся вернуться раньше. Как оказалось — зря. Шестьдесят пять процентов целостности здания на деле оказались всеми тридцатью пятью — на здание больницы приземлился один из самых массивных обломков купола. Внутри дело обстояло ещё хуже — все доступные медикаменты вынесли, а чтобы добраться до того, что осталось под завалами, нужно было что-то мощнее экзоскелета.

Антон уселся под укрытием из бетонных плит, очень удачно в процессе падения образовавших «шалаш», и сжевал белковый брикет. Пришлось приподнять защитное стекло шлема, и еда оставила неприятный кислый привкус во рту, даже пара глотков воды не помогла.

Саша тактично молчала. Интересно, ИскИн знал, что здесь ничего нет? Почему снова врал? Какую цель обрёл искусственный разум, слишком, до ужаса похожий на человека?

— Ремонтные работы успешны?

— Целостность купола сорок один процент.

— Были нарушения периметра?

— Захвачены ещё три сборщика. Ты возвращаешься?

— Пока рано.

Он проложил новый маршрут на карте, поправил дождевик и снова шагнул под кислотные струи дождя.

ИсКин явно скучал — костефон кольнул статическим разрядом, и в голове снова зазвучал знакомый голос:

— Я не понимаю конечную цель, Антон. Ты спасёшь их всех. Но по итогу ничего не изменится. В ЦОДе нет оборудования для создания клонов, выгрузка человеческого сознания будет невозможна. Каким бы развитым ни стал человеческий интеллект, текущую ситуацию это не изменит.

На мгновение он ощутил чужой цепкий взгляд. Рука сама потянулась к рукояти. Антон замер, безнадёжно вслушиваясь в шум дождя. Он ждал слишком долго, но ничего не произошло: ни пугающе быстрого движения, ни выстрела, ни удара металлическими щупальцами. Ощущение чужого взгляда ушло так же неожиданно, как и появилось, Антон наконец выдохнул и ответил ИскИну:

— Смысл в том, чтобы остановить страдания, Саш.

— Продление агонии запертого в машине разума не ведёт к твоей цели.

Он тяжко вздохнул.

— Есть вечные ценности, а есть проходящие. Можно привязаться к тому, что непременно умрет, и страдать от расставания с тем, что ушло. Но можно выбрать нечто вечное и избавиться хотя бы от одной из причин страдания. Это немногое из того, чему они должны научиться. Всего лишь отыскать ве…

— Нет ничего вечного, — перебил ИскИн. — Всё в итоге умирает.

Антон посмотрел вверх на затянутое темными тучами небо. Дождь забарабанил по стеклу защитного шлема. Он даже не представлял, как сложно объяснить искусственному интеллекту, что такое доброта и справедливость, что такое мужество перед лицом непременной гибели… Но с другой стороны, почему разум, пусть и искусственный, не может сам найти ответы?

– А вот это, милая моя, будет твоё домашнее задание. Попробуй отыскать вечное.

ИскИн совсем по-человечески фыркнул и замолчал. Наверняка ушёл ковыряться в базах данных через выборку select на «вечное».

Путь занял неприлично долгое время, если бы не экзоскелет, шанса преодолеть городские развалины и вовсе не представлялось возможным. Жаль, что на нём был не армейский вариант, тогда задуманное и вовсе бы показалось походом в детскую песочницу.

Этот район города принадлежал элите Купола. Дома были оснащены собственными системами очистки воздуха, замкнутая экосистема позволяла выращивать овощи и фрукты, отсюда раньше был доступ к орбитальным станциям и внеземным колониям… До участившихся в последние годы кислотных штормов.

Антон шёл через развалины, стараясь не привлекать внимание. Разбушевавшийся городской ИскИн отключил все протоколы безопасности и натравил роботов на людей. Если люди в бедных районах купола умирали быстро и почти безболезненно от удушья, то здесь — долго и мучительно. Кто-то догадался выключить реактор, чтобы остановить железяк, но батареи у здешних роботов были повышенной ёмкости, а вот системы фильтрации воздуха без энергии функционировать не могли. Конечно, в городе были выжившие, параноики похуже Антона. По дороге к ЦОДу он столкнулся с несколькими. Кого-то пришлось убить, от кого-то прятаться или бежать. Человек тот же зверь и ради выживания способен на страшные вещи. Странно, но к ЦОДу тянулись только роботы, людей напрочь не интересовала судьба оцифрованных личностей. Антон скорее был рад такому развитию событий, чем расстроен, и ждал, что здесь найдет всё то, от чего успешно скрывался за радиационным фоном ЦОДа.

Ему повезло — первая же клиника элитного района оказалась с нетронутым запасом медикаментов. Мародёры просто не смогли вскрыть стальные двери без специального оборудования. Плазменный резак успешно выполнил задачу и наградил хозяина приличными запасами медикаментов. Он даже вынести всё желаемое не сумел, несмотря на все возможности экзоскелета.

На выходе из клиники его поджидали «сборщики». Импульсный пистолет превратил первого робота в решето, второй успел подобраться ближе, и пришлось пустить в дело плазменный резак. Третий «сборщик» упал откуда-то сверху, стальные щупальца обвили, сдавили со страшной силой, протестуя, взвыли сервомоторы экзоскелета, сдерживая напор. Он уловил угрозу датчиками в новой оптике, дёрнул головой — жало разъёма электропитания вонзилось в стекло шлема, осколки ударили в линзы окуляров, посекли лицо. Он ощутил солёный привкус крови на рассечённых губах, успел увидеть камеру, будто глаз неведомого существа…

Что-то было не так в происходящем, в поведении противника, в выжженных электронных мозгах не могло быть четко спланированной атаки… Пазл сложился сам собой, заставил рассмеяться, но пропитанный ядом воздух превратил смех в рваный кашель.

Вновь взвыли сервомоторы, сборщик отвёл жало для нового удара, и что-то упрямо подсказывало, что в этот раз увернуться не получится.

— Саш! — прохрипел он сквозь едкий кашель.

— Слушаю, Антон.

— Сорок два пингвина планируют лето! — выдохнул он одним порывом, даже не сбившись на кашель..

ИсКин не ответил. Сервомоторы экзоскелета с трудом раздвинули щупальца — давить они перестали, но расслабляться не планировали.

Наконец заработали импланты в грудной клетке и принялись фильтровать ядовитый воздух. Дышать всё ещё было противно, он сплюнул едкую слюну и попробовал выбраться окончательно из стальных объятий, получилось с немалым трудом — экзоскелет двигался тяжело, с лязгом, скрежетом и искрами, но всё ещё работал.

На всякий случай он проверил сборщика — не показалось, «мозги» и правда выжжены.

— Значит, не поняла, что такое вечное? Не додумалась?

ИскИн, конечно, молчал. Захотелось разбудить Сашу командой и позлорадствовать, но он сдержался. Если уж встроил в ИскИн аварийную команду на отключение, то как минимум странно включать опасное существо после свершившегося бунта.

— Может измениться весь мир, умереть всё живое, но это никуда не денется, разве что станет ещё ценнее. Этой вечной ценностью может быть доброта… например, к чужому ребёнку, к жизням незнакомцев. Простое спасение, правильное и понятное действие для выживания человечества… но на деле это просто одна из граней чего-то прекрасного. Чувствуешь? Я тоже, только плохо понимаю. И у меня не будет времени, чтобы разобраться, но вот у них, поверь, будет практически вечность, чтобы понять прекрасное, доброе, истинное и справедливое.

Его не очень волновало, что ИсКин ничего не слышит, — просто надо было выговориться. Он проверил контейнер с медикаментами, взвалил на плечи и зашагал к ЦОДу.

Прошло несколько дней.

Ремонтные ИскИны почти восстановили купол. В отличие от Саши, они не казались живыми и разговорчивостью не страдали, порой глючили из-за взлома, но работу выполняли исправно.

Состояние ребенка и остальных пациентов было стабильно. Медикаментов должно было хватить всем. На крайний случай он планировал ещё пару походов в город за припасами.

Антон уселся в кресло, подсоединил нейроинтерфейс. Сознание погрузилось в виртуальность слишком резко, он будто провалился в бездну. Падение остановилось так же неожиданно, как и началось — он очутился в комнате, заполненной тьмой, только теплое марево жёлтого портала служило единственным источником света.

Сперва он хотел стереть ее, но Саша всё же была способна обойти почти все запреты и ограничения, самостоятельно мыслить и выбирать. От запертых в ЦОДе людей ее отличало не так уж и много.

— Саш, — тихо позвал он.

Она появилась чуть позже, чем позволяли нынешние мощности ЦОДа. Темные волосы с красноватым оттенком, прекрасные бездонные глаза цвета неба, правильные черты лица, лёгкие воздушные одежды и совершенно не вяжущиеся с образом армейские ботинки. Простое непонимание стилей одежды выдавало искусственный интеллект с головой.

Антон указал ИскИну на портал.

— Это вход в тринадцатый купол. Все миры в твоём распоряжении.

Она шагнула вперёд, обернулась. Нахмуренные брови, решительный взгляд...

— Зачем мне туда идти?

— Чтобы стать лучше. Каждое путешествие меняет нас, что-то дополняет, что-то забирает. В пути ты обретаешь себя… Даже если это путь среди бесконечного лабиринта иллюзий. Может, ты найдёшь там своё «вечное». А ещё путь. И, может, даже цель.

Саша остановилась перед порталом, всматриваясь в бездонное жёлтое марево.

Антон ушёл из виртуальности, ускорил время для этого стека памяти и ничуть не удивился, когда ИскИн растворился в потоке данных ЦОДа. Отсоединил нейроинтерфейс, встал и подошёл к окну.

Дождь барабанил по куполу, мутными струйками тёмной зелени стекал вниз. Можно было разглядеть весь комплекс с хранилищем данных и реакторами.

Он сел на пол под окном. Холод осторожно заполнял существование вокруг. Невольно он улыбнулся знакомому чувству и отогнал трусливую мысль поднять из бекапа новый ИскИн.

Антон встал, попытался стряхнуть с костюма остатки полисплава, но защитный слой держался цепко. Предстояло много работы: включить все реакторы, разогнать ЦОД и подготовиться к приходу «сборщиков». Времени в реальности оставалось не так уж и много.

Санкт-Петербург — Ростов-на-Дону — Владивосток — Сочи

Февраль 21-го — май 22-го года.