Реактор:На круги своя

Глава 1

Пролог

Тишина отдавалась в ушах шумом морского прибоя. Лена давно проснулась, по-прежнему тихо лежа на своей койке не шевелясь и вслушиваясь в окружающее ее пространство. Ее внутренние часы показывали четыре часа утра. Или что-то около того. Это было ее любимое время суток, когда сон уже прошел, а до того времени, когда забурлит это проклятый муравейник, еще как минимум два часа. Главное было не шевелиться, чтобы наблюдающий этого не заметил и не доложил кому надо. Лена лежала и вспоминала то время, когда все было хорошо, на душе было спокойно, а будущее казалось хоть и не простым, но вполне определенным. В носу противно защипало, и Лена чихнула, автоматически почесав нос рукой.

Под потолком, с противным жужжанием, зажглись лампы. Свет резанул по закрытым глазам, и Лена плотнее зажмурила веки. Послышались глухие шаги. Топ, топ, топ. Шаги затихли около ее кровати. Лена не открывала глаза. Она и так прекрасно знала, кто пришел и что сейчас будет происходить. Только сейчас она почувствовала, что пришедший был не один. На живот легла холодная ладонь, облаченная в резиновую перчатку. Ребенок, словно почувствовав неприятное прикосновение, с силой толкнул изнутри, пытаясь отпихнуть лежащую на животе руку. Затем к животу прижалась круглая деревянная трубочка, сильно вдавившись в кожу.

- Уже скоро, - прошелестел сухой голос, приглушенный медицинской маской.

- Она сможет ехать? - спросил другой голос, холодный, твердый, равнодушный.

- Да, сможет.

Эти слова прозвучали, как приговор.

Глава1

Все в той же мрачной комнате, среди серых облупленных стен, при неровном свете разбитой керосиновой лампы за металлическим столом сидели двое, одетые в потертую военную форму. В темноте на потолке тихо позвякивал старый вентилятор, едва шевеля застоявшийся воздух. Со скрипом отворилась большая дверь, обитая коричневым дерматином и, с грохотом, захлопнулась, потревожив висящие в воздухе белые нити табачного дыма. Вошедший человек быстро подошел к столу, со скрежетом отодвинул стул и сел. Некоторое время он молча разглядывал сидящих по обе стороны стола мужчин.

- Группа Пастора перестала выходить на связь, - сказал, наконец, он.

Мужчины кивнули и затянулись, переваривая услышанное.

- Ликвидированы? - спросил один из них.

Вошедший пожал плечами.

- Скорее всего. Сорок восемь часов назад Пастор вышел на связь по заранее договоренному каналу и сообщил, что ему удалось договориться с нынешним руководством Реактора и можно беспрепятственно приезжать хоть завтра. С тех пор он перестал отвечать, хотя радисты уже языки стерли, ежесекундно вызывая его. Даже если предположить, что у них сломалась рация, то у Пастора в группе собраны специалисты высочайшего класса. Они бы нашли способ выйти на связь.

- Может Пастора заставили так сказать? - предположил сидящий слева.

- В смысле, под дулом пистолета? - с усмешкой спросил вошедший.

Мужчина тоже усмехнулся и покачал головой, понимая абсурдность сказанных им слов.

- Не тот человек, Пастор, - сказал третий, озвучив мысли всех присутствующих, - Сомневаюсь, что его вообще можно чего-то заставить. С дулом или без дула. Он скорее себе язык отгрызет.

- Исходя их вышесказанного можно сделать вывод, что что-то пошло не по плану, - продолжил вошедший, - Радисты продолжают вызывать группу, но я сильно сомневаюсь, что ситуация изменится. Пастор со своими людьми либо в плену, что представляется с трудом, либо, что вероятнее всего, мертвы. И в первом и во втором случае значит, что нам противостоят силы гораздо более значительные, чем мы предполагали.

- Жаль, - протянул другой, - Полезные были люди.

В комнате повисло молчание, словно сидевшие за столом вспоминали сгинувшую группу.

- Жаль людей, - согласился вошедший, - однако я думаю, что мало что меняет. Свою задачу они выполнили. Теперь достоверно доказано, что Реактор существует, и он работает. Так что, действуем, как планировали. Солдаты готовы? - спросил он у мужчины справа.

- Готовы, - ответил тот, глядя на сцепленные перед собой руки.

- Техника? - спросил вошедший у военного слева.

- Заправлена, укомплектована и готова к отправке.

- Хорошо.

- Погодите, - перебил вошедшего военный справа. Он наклонился вперед и в свете керосиновой лампы сверкнули подполковничьи погоны.

- Погодите, - повторил он, - А с чем мы там столкнемся?

- В смысле? - не понял вошедший.

- Информации-то ноль, - возразил подполковник, - Мы предполагали, что Пастор со своими людьми все там разведает, подготовит на месте все и встретит нас. Теперь мы вынуждены действовать вслепую. Реактор существует и работает, и это прекрасно. А где он? Как к нему идти? Какими путями и что нас ждет по дороге? Ничего же не известно! И что случилось с самой группой? План надо в корне переработать. В условиях полной неизвестности мы не можем, как предполагалось вначале, выдвигаться таким количеством людей и техники.

- Ираклий, - вошедший тоже наклонился вперед, - Прекрати панику! Ты сам понимаешь, что этот Реактор нужен нам, как воздух. Ресурсы заканчиваются, еда, вода, энергия, все приходит к концу. Техника сыплется. Народ разбегается. Ими все труднее управлять. А с Реактором мы обеспечим себе стабильность на долгие годы. Стабильность и, не побоюсь этого слова, комфорт.

- Комфорт! - хохотнул сидевший слева военный в звании майора.

- Ну, уж получше условия, чем здесь и сейчас, - вошедший пригладил волосы, - Конечно, план будет пересмотрен с учетом новых данных. Да и какая разница, что там случилось с группой Пастора. Мы пойдем бронированной колонной. Три сотни вооруженных солдат. Два десятка танков и БТРов. Если шесть человек смогли добраться до Реактора, что нас может остановить?

- Их не ждали, - возразил подполковник, - А нас будут встречать со всем размахом.

- Предлагаю сократить количество людей и техники вдвое, - сказал майор, - А то и втрое. Объект, по сути, не захвачен. Предполагается все та же разведовательно – диверсионная операция. Нельзя обескровливать Бункер здесь, не будучи уверенными, что нас ждет там.

Вошедший, немного подумав, покачал головой.

- Ничего сокращать не будем, Подполковник прав, нас будут ждать и нам понадобятся все силы, что мы можем задействовать.

- Ну, не знаю, - с сомнением протянул майор, - как-то все это самонадеянно. Оставлять Бункер голым, ради призрачной аферы?

- Нам нужен этот Реактор! - с нажимом проговорил вошедший, обращаясь сразу к двоим.

- Нужен, - согласился подполковник, - но действовать необходимо крайне осторожно. Люди Пастора стоили целого батальона и к тому, что их остановило надо относиться крайне серьезно. Что там с этим, как его…Зориным? Он же с ними ушел?

- Для него у меня есть метод убеждения, если что, - махнул рукой вошедший.

- Баба его, - кивнул головой майор, - Хотя прикрываться беременной женщиной…Это как-то не по-офицерски.

- Ты еще присягу вспомни, - цыкнул на него вошедший, - Цель оправдывает средства. Все моральные терзания остались в 2013 году. Есть у меня мыслишка, как показать серьезность наших намерений. Когда будем готовы выступать?

Этот вопрос он адресовал ко всем присутствующим.

- Личный состав давно уже готов, - поскреб небритую щеку подполковник, - два дня на окончательную подготовку и можно выступать.

- Да, как там у них моральный дух? – внезапно спросил вошедший.

- Пока держится, - подполковник, словно ждал этого вопроса, - Ваши ребята хорошо с ними поработали. Все знают, что идем отбивать у полубезумных дикарей-мутантов неисчерпаемый источник энергии. Все идут за новой жизнью. У многих еще и семьи есть, так что это, как дополнительный стимул.

- Прекрасно, - потер руки вошедший, - Техника?

Майор кивнул.

- Техника тоже давно готова. Сегодня дам приказ о финальной проверке состояния и укомплектованности. Два дня вполне достаточно. Да, - в конце подтвердил он.

- Что у нас по научной части?

- А что у нас по научной части? - не слишком по-военному переспросил майор.

Вошедший поморщился.

- Не тупи, майор. Тебе удалось хоть кого-то, кто хоть как-то разбирается в устройстве и принципе работы Реактора? Кто сможет управлять им?

Майор помолчал, казалось, подбирая слова.

- Физиков в Новосибирске мы нашли много. Жаль, что большинство из них - учителя из школ. Есть пара десятков, которые работали до войны в каких-то НИИ. Из этих только трое имели отношение к ядерной энергетике. Да и они клянутся всем, чем можно, что являлись исключительно теоретиками и понятия не имеют, как на практике управлять Реактором.

- Где они? - спросил вошедший.

- Сидят уже у нас.

- Отлично. Берем этих. На безрыбье, сами знаете… Лучше с такими, чем вообще ни с какими. Сообщи этим очкарикам, что они и так уже много знают и выбора у них нет. Либо ониперестают ныть и справляются с поставленной задачей, либо мы на них даже патроны тратить не будем. Ну, сам слова подберешь, не мне тебя учить. Да, кстати, их сокращать тоже не будем.

- Понял, - кивнул головой майор.

- Хорошо, - подытожил вошедший, - Итак, два дня на завершающую подготовку. Выступление назначаю на шесть утра третьего дня. Сегодня же оповестите командиров подразделений об этом. Пусть начинают подготовку личного состава. И намекните им там, что если хоть у одного солдата хотя бы шнурок на берце будет развязан, расстреляю на месте перед всем строем лично.

Офицеры мрачно кивнули.

- Руководителями операции назначаю нас троих. Тебя, подполковник, по личному составу, тебя, майор, по материально-технической части. Про завязанные шнурки вас тоже касается.

Офицеры снова кивнули, давая понять, что поняли аллегорию.

- Я буду осуществлять общее руководство. Все решающие вопросы идут строго через меня. Вопросы?

Офицеры, молча, покачали головами, не отрываясь, глядя в пространство перед собой.

- Не слышу ответа! - вошедший вскочил на ноги, с грохотом опрокинув железный стул на пол. В свете чадящей керосиновой лампы тускло блеснули вышитые на погонах большие золотые звезды. Его голос загремел в сумрачной комнате, казалось, покачнув висевший под потолком вентилятор.

Офицеры мгновенно вскочили, вытянувшись по струнке и прижав дрожащие от напряжения пальцы к вискам.

- Так точно, товарищ Генерал, Комендант Бункера!!!

- РАЗОЙТИСЬ!!!

Глава 2

Глава 2

Комендант Бункера шел по узкому коридору в свой кабинет. Его шаги гулко отражались от обшарпанных стен узкого коридора. Он механически поднимал правую руку к фуражке, отвечая на воинские приветствия идущих на встречу людей. Зайдя за очередной поворот, Комендант увидел, как из стены выпал огромный кусок штукатурки, с грохотом ударившись об пол. Штукатурка рассыпалась мелкими кусками под ноги идущим мимо людям, которые, впрочем, в большинстве своём, не обратив никакого внимания на это происшествие, продолжили свое передвижение по коридору. Только один сержант, увидев приближающегося генерала, стал сильнее распекать бледного рядового за какой-то проступок, приплюсовав к этому и развалившуюся стену. Они оба вытянулись по струнке, когда Комендант прошел мимо. Все рушилось. Все приходило в труху.

Зайдя в свой кабинет, если можно было так назвать комнатку с такими же потрескавшимися стенами, со столом посередине, креслом и старым диваном у стены, он остановился, какое-то время, вдыхая затхлый воздух. Как же он устал! Комендант опустился на потертый диван.

Перед его глазами вновь возник тот незабываемый день, 6 июля 2013 года, когда одновременно взревели все громкоговорители воинской части, да и всего города Новосибирска. Он, тогда еще только назначенный старший лейтенант роты, был поставлен охранять некий бункер, назначение которого ему, салаге в погонах, знать было не положено. Он стоял перед строем солдат, когда за их спинами, со стороны города, вспыхнул ослепительный свет, ударив лейтенанта по глазам.

***

Старший лейтенант, зарычав, присел, автоматически прижав ладони к глазам. Рядовые стали оборачиваться, не понимая, что происходит. Мимо побежали люди. Подул сильный ветер, отдававший чем-то металлическим, неприятным. Лейтенант открыл слезящиеся глаза. В том месте, где раньше был город Новосибирск, разрастался огненный гриб. В голове у лейтенанта мгновенно пронеслись картинки, которые он видел еще в ранние годы, когда его отец рассказывал ему про свое детство, наполненное страхом войны с Соединенными Штатами. Он видел художественные фильмы, где показывали то, что он видел сейчас воочию. Ядерная война! Он прошептал эти слова, словно пробуя на вкус. Слова отдавали металлом, страхом, опасностью. Затем пришло другое слово. Конец!

- Бежим!

Этот крик вернул лейтенанта к реальности. В голове мигом пронеслись все инструкции, вбитые ему в голову в процессе обучения. Он, холодея, представил, что последует через несколько мгновений.

- Всем в укрытие! – заорал он, - Ногами к вспышке!

Он начал распихивать оторопевших солдатиков за какие угодно преграды - палатки, холмики, ямки, - какими бы хлипкими и несерьезными они не казались. Он сбивал с ног бегущих и растаскивал их к другим лежащим.

- Лежать всем! – орал он, ни к кому конкретно не обращаясь, - Преграды ищите!

Он схватил за шиворот пробегавшего мимо рядового, чтобы отволочь его к ближайшему укрытию. Внезапно кто-то его самого сбил с ног. Сильные руки прижали его к земле. Тело потерявшего сознание рядового взгромоздили сверху.

- Лежать. Лицом в землю, - прошептал дрожащий от волнения и страха голос.

Лейтенант подчинился. И в этот момент наступил конец света.

Земля вздрогнула, словно ее пробрал лихорадочный озноб. Ударил ветер, сдувающий последнюю пылинку с сухой земли. С секунду воцарилась тишина. Затем произошел УДАР. Лейтенанта поволокло по земле, и только сильная рука, прижимавшая его к земле, не позволила ему улететь назад. За что цеплялся сам державший, было неведомо. Лейтенант рычал, сдирая ногти о голую землю. Сквозь полуприкрытые веки он видел клубы пыли, предметы и тела солдат, пролетавшие мимо. Страх сдуло вместе со всем окружающим. Мыслей не осталось. Весь организм сосредоточился на сиюминутном выживании, вгрызаясь пальцами в почву и выискивая взглядом лучшее укрытие. Внезапно грохот кончился. Та же рука, что еще секунду назад вдавливала его в землю, вздернула его вверх. Перед лейтенантом предстал молодой капитан. Его бледное лицо и дрожащие губы говорили о том, что он сам перепуган донельзя. Однако, видимо, опыт и что-то еще внутри не давало капитану впасть в последнюю стадию паники, когда организм отказывается что-либо предпринимать и отдается на волю сложившихся обстоятельств.

- В бункер! – заорал капитан, - Собирай солдат! Быстрее!

Он обернулся, выискивая кого-то в беспорядочно бегущей толпе.

- Старлей! – видимо не найдя больше никого подходящего, - быстро всех в бункер. Организуй проход, чтобы не подавили друг друга. Да брось ты его, он мертвый уже!

Лейтенант посмотрел вниз, не осознавая, что делает. Он разжал руки, и безвольное тело шмякнулось о землю. Белые, словно вареные яйца, глаза уставились на лейтенанта. Лейтенант поднял к лицу руки, которыми он еще мгновение назад держал этот обожженный кусок мяса, бывший некогда человеком. Волна ужаса, вместе с рвотным позывом, поднялся к горлу. Лейтенанта вывернуло на лежавшее перед ним тело. В глазах поплыло, и он уже решил потерять сознание, но увесистая плюха мгновенно привела его в чувство.

- Я тебе че сказал! - проорали ему в ухо, - Спасай личный состав!

Старлей потряс головой и огляделся. Вокруг в хаотичном порядке метались люди. В основном это были рядовые, но иногда попадались и офицеры разных чинов. Несколько человек раскачиваясь, сидели на земле, кто тупо глядя перед собой, кто воя в голос, погрузившись в пучину собственной истерики. На горизонте расплывался грязно-серый гриб. Внезапно старший лейтенант понял, что ему делать.

Он обернулся на вход в подземный бунккер, где уже образовалась толпа военных, ломившихся в железную дверь. Дверь открывалась наружу, но накатывающая толпа давила на нее, не давая ей открыться. Старлей заметил, что солдаты топтались сапогами по распростертым на земле телам.

- Разойтись! – заорал он, однако его крик ушел в пустоту.

Он побежал к беснующейся в панике толпе, подхватив на бегу лежавший на земле автомат. Подбежав ближе, он выпустил в воздух длинную очередь. Толпа рассыпалась в стороны.

- Ты че творишь, шакал, - прорычал стоявший напротив ефрейтор

Он был рослый, небритый и, даже в данной ситуации, уверенный в себе. Дембель, определил старлей.

- Уйди с дороги, - улыбаясь, сказал дембель, - Растопчем.

- Всем стоять на сместе, - крикнул старлей, направляя на толпу автомат.

По весу автомата и по длине очереди он понимал, что автомат пустой, но давать заднюю было уже поздно. Оставалось надеяться, что застывшие в страхе солдатики не заметили этого момента. Как оказалось, дембель к этому числе не относился.

- Ты же пустой, старлей, - прошептал он, - За мной! – заорал он и кинулся вперед.

Передние ряды рванулись за ним. В ту же секунду туловище дембелся прочертила полоса черных точек, мгновенно окрасившихся красным. Дембель споткнулся и с булькающим звуком повалился на землю. Толпа, охнув едином порыве, уставилась на распростертое тело. Какое-то время грудная клетка дембеля судорожно двигалась, затем как-то обиженно скривив лицо, громко скрипнув зубами, бывший ефрейтор издал скрипучий, неестественный для ушей живых, стон. Его тело вытянулось струной, замерло так на секунду, и обмякло, выдав в воздух последнее облачко пара.

Толпа замерла, переводя взгляды с лежащего на земле мертвого тела на лейтенанта, и на что-то, что находилось за его спиной.

Позади лейтенанта, прижавшись к стене бункера и выставив вперед дуло автомата, стоял поднявший его с земли капитан. Но, как оказалось, стрелял не он. Чуть впереди него, широко расставив ноги и так же подняв к плечу автомат, стоял рядовой. Из ствола вилась тоненькая сизая струйка.

- Всем стоять! – прокричал рядовой.

Несмотря на молодость и явную неопытность, голос его оказался громким и твердым. Удостоверившись, что никто больше не пытается напасть, рядовой отступил на шаг в сторону,сказал, - Товарищ капитан?

Капитан, не опуская автомата, выскочил вперед.

- Выстроиться в одну линию! – заорал он в сторону замерших солдат, - Быстро, не задерживаясь,проходим внутрь бункера. Старлей, открыть дверь, контролировать проход!

Капитан бросил ему автоматный рожок. Старлей, перезарядив оружие, бросился к двери и начал крутить ворот запора.

Расталкивая солдат, вперед протиснулся пухлый мужчина с оборванными полковничьими погонами. Вид был жалкий, но гонора от этого не убавилось.

- Я начальник штаба, равняясь, стройся, - прокричал он, - Пропустите меня вперед, что тут происходит?

Логики в произнесенном не наблюдалось никакой. Видимо от страха у полковника переклинило мозг, и он просто бросался в пространство вбитыми в мозг штабными шаблонами.

Капитан злобно оскалился.

- В конец очереди, - приказал он.

Под одобрительные возгласы солдат и возмущенные выкрики полковника затолкали куда-то в толпу. Высшее командование не нравилось никогда и никому.

- Держись рядом, - сказал капитан стоявшему рядом рядовому, - Будь готов. Похоже, руководство меняется.

Последние слова он произнес тихо, словно самому себе.

Открыв тяжелую бронированную дверь, старлей стал по - одному, но и не задерживая, пропускать солдат внутрь бункера. Капитан и поддержавший их рядовой, подняв автоматы, контролировали очередь по краям.

- Не толкаться! Держать очередь! Уберите этого хитрожопого! – выкрикивали они, замечая волнения в плавно текущем потоке рядовых, ефрейторов и поникших офицеров младшего состава. Старших офицеров в толпе, почему-то не наблюдалось. Либо, по странному стечению обстоятельств, они все погибли при первом ударе, либо, что тоже было возможно, рядовой состав проявил жестокую, даже в сложившихся обстоятельствах, инициативу.

Солдаты, один за одним, заходили в еле освещенный проем бункера. Металлический стук сапогов о железные ступени, ведущие вниз, слились в зубодробительный грохот. Старлей следил, чтобы не создавалась толчея, автоматически выкрикивая в пространство:

- Не толпиться! По - одному проходить! Встать в строй!

Уже прошло человек сто пятьдесят, когда капитан, нервно поглядывающий за спины солдат, внезапно выскочил вперед и, дав очередь из автомата в воздух, заорал:

- Всем назад!

Толпа отхлынула. Сотни непонимающих глаз уставились на капитана. Некоторые мялись на месте, словно желая ринуться вперед, осознавая свое численное преимущество, но брошенный взгляд на уже остывающее тело молодого ефрейтора останавливал их в мгновении от принятия рокового решения.

Старлей тоже уставился на капитана, не понимая, что происходит, но, на всякий случай, тоже направив ствол автомата на волнующуюся толпу. Капитан глазами указал на что-то за спинами рядовых.

Старлй поднял взгляд. От горизонта, в сторону военной части, катил вал, состоящий из огня, дыма и пыли. Земля уже начинала мелко дрожать, передавая свою вибрацию телу и заставляя зубы стучать друг о друга, будто при лихорадке.

- В бункер! – заорал капитан, схватив старлея и рядового за рукава и потащив их в сторону дверного проема, - Приготовиться к закрытию двери!

Внезапно на старлея накатила волна понимания того, что происходит сейчас, и что будет происходить потом. Похоже, это понимание настигло и всех остальных, кто был в этот момент на поле. Толпа обреченный с ревом кинулась вперед. Солдаты, стоящие уже внутри бункера, с мокрыми от слез щеками, схватились за внутренний ворот запора двери в бункер, готовясь его захлопнуть, прекрасно осознавая, что бросают товарищей на ужасную смерть.

Капитан, старлей и рядовой изо всех сил неслись к двери, но разъяренная толпа нагоняла. Стоящие в бункере солдаты, как послушные овечки, терпеливо ждали бегущих к ним офицеров. Старлей ясно понимал, что если бегущие достигнут входа, то закрыть его уже никак не получится. Первые ряды солдат уже почти догнали их у самого двери, когда капитан с криком, который казалось перекрыл грохот накатывающего вала огня, повернулся и открыл огонь по бегущим солдатам. То же самое сделали старлей и рядовой. Этот момент старлей запомнил на многие года вперед. Секунды словно растянулись, а память обострилась, навсегда впитывая каждую деталь происходящего перед ним ужаса. Автомат ритмично дергался в его напряженных руках. Пуля вырывалась из ствола, оставляя за собой полосу разряженного воздуха, и через мгновение впивалась в тело бегущего на встречу человека. Человек медленно оседал на землю, а очередная пуля уже скашивала следующего. Однако это ни коим образом не остановило напирающую толпу. Сзади солдатики, завывая от страха, уже начали закрывать тяжелую бронированную дверь бункера.

- Граната!

Голос рядового перекрыл нарастающий грохот взрывной волны. Вперед вылетел маленький зеленый предмет. Старлею показалось, что даже чека не было выдернута, но толпа инстинктивно рассыпалась в стороны. Эта секундная заминка позволила троим людям проскочить внутрь. Рядовые захлопнули дверь и повернули ворот запора. В этот момент земля дрогнула. Криков погибающих солдат стоящие в темноте бункера люди слышать физически не могли, но их предсмертные вопли, гневные, обвиняющие, обиженные, на долгие годы вперед ясным звуком остались в головах выживших.

Старлей опустился на пол и закрыл руками глаза. Он подумал, что должен внутри испытывавть… Что? Старлей осознал, что не знает, ЧТО он должен испытывать. Радость, что выжил? Нет. Страх перед случившимся? Нет. Горе о погибших снаружи людях? Снова нет. Так, что же? Внутри оглушающе звенела пустота. Старлей вдруг понял, что это временно. Что ломка, ужасающая ломка совести, нахлынет позже, потом. Что это будет страшно мучительно и, главное, останется с ним на всю жизнь. И это нельзя будет вылечить, забыть. Только перекрыть чем-то более ужасным, чем произошло сейчас.

Его рывком вздернули с пола.

- Чего сидим! – слюна мелкими брызгами оросила лицо старлея, - Бегом командовать, офицер!

Красное лицо капитана медленно сфокусировалось перед старлеем. Капитан тряхнул его еще раз, убеждаясь, что тот пришел в себя. Затем прислонив его к стенке, капитан побежал в глубину коридора, раздавая походу команды:

- Рядовой, за мной! Строй личный состав. Возьми в помощь этого, этого и этого. Личный состав, строиться в актовом зале! Где это? В пи…е! Следуй за мной!

Рядовой, ранее помогавший им, начал подымать с пола плачущих, оборванный и обожженных солдат и ставить их в некое подобие строя. Несколько из пришедших в себя рядовых стали ему помогать, поднимая, утешая и мотивируя шевелиться. Минутами позже солдатики медленно потянулись вглубь коридора. Старлей двинулся следом.

Они шли по серому бетонному туннелю с протянутыми по стенам толстыми черными кабелями. Под потолком висели гудящие трубы заработавшей вентиляции. Коридор заметно уходил вглубь. Спустя некоторое время они вышли в обширное помещение. Потолок терялся где-то в темноте.

- Всем строиться! – крик капитана многократно отразился от невидимых стен пустого пространства. Где-то в стороне, как по команде, зажглись прожекторы, тускло освещая заполненное людьми помещение. Солдаты зашептались, показывая друг другу что – то за спиной у старлея. Некоторые плачущие, но не все, перестали плакать, сгорбившиеся подтянулись, а на некоторых закопченных лицах появилось некоторое подобие улыбки. Старлей обернулся. Стен помещения по – прежнему не было видно, но на границе света и тени тускло поблескивали серебристые траки и матовая зелень танковых пушек. Их ряды уходили в темноту. Старлей почувствовал, как улыбка невольно начинает растягивать его губы. Ничего еще не кончено, понял он. Повоюем!

Старлей, чтобы не оставаться в стороне, стал бегать вдоль солдат, выравнивая строй, поднимая с земли бьющихся в истерике или сидящих в ступоре мальчишек. Все это время капитан стоял, заложив руки за спину и наблюдая за процессом.

Через минут десять солдаты встали в четыре относительно ровные шеренги.

Капитан еще несколько мгновений молчал, ожидая, когда затихнут последние громкие возгласы, шепот и движения.

- Равняяясь!

Команда взорвала затхлое пространство, многократно отразившись от невидимых стен. Одно короткое, по-военному лаконичное, слово возымело эффект вспышки сверхновой звезды. Головы вытянулись. Затихли всхлипы, стоны и стенания. Руки вытянулись по струнке. В глазах пропал страх, а на лицах появилось выражение покоя и готовности выполнять приказ.

- Смирнааа!

Краткий шорох и лица повернулись в сторону капитана. Паники больше не было. Страх остался где-то позади.

- Отставить! Равняяясь!

Мгновенное движение и шеренги снова замерли, глядя перед собой. Они были живы. Они были здесь. Впереди была жизнь.

- Смирнааа!

Капитан прошел вдоль рядов замерших в готовности солдат.

- Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты, товарищи солдаты! – Громкий, четко поставленный голос капитана зазвучал в зале, проникая в каждое сердце стоящих перед ним военных, - Сегодня произошло то, чего мы надеялись, что не произойдет, но к чему мы готовились. Не мы это начали, но мы это ожидали. Мы этого не хотели, но мы знали, что враг не дремлет. По нам нанесли ядерный удар!

Капитан сделал паузу, вглядываясь в лица стоящих перед ним солдат.

- Мира наверху больше нет!

Ни капли страха не появилось в устремленных на него глазах. Наоборот. В них читалось спокойствие, покой и готовность. Принятие. Они были живы!

- Но живы мы! – капитан вслух повторил эту мысль, - А, значит, жива армия России! И мы не должны посрамить честь Родины! С нынешнего дня я, Еремеев Олег Викторович, капитан 24-ой отдельной бригады спецназа ГРУ, принимаю командование над ныне созданным Военным гарнизоном города Новосибирска! И я, как командующий гарнизоном, приказываю и дальше выполнять с честью принятую вами присягу. Быть сильными, смелыми, честными воинами. Хранить верность Родине и Флагу! С гордостью носить военную форму! Россия теперь здесь, в каждом нашем сердце! Россия там, где русский солдат!

- Ура! Ура! Ураааа! – эхо многократно усилило слившийся в едином порыве возглас.

- Присутствующие здесь офицеры, три шага вперед!

Старлей, чеканя шаг, вышел из строя. Кроме него вперед вышли еще четверо военных.

Капитан поглядел на сложившуюся ситуацию, что-то прикидывая в голове.

- Офицеры, ко мне.

Вышедшие военные подбежали к капитану и выстроились за его спиной. Старлей заметил, что помимо него среди оставшегося офицерского состава были два старших лейтенанта, один лейтенант и капитан.

- Шеренги, разделиться по отделениям! – продолжал раздавать команды новоиспеченный командир гарнизона.

Минутное шевеление и солдаты замерли, сформировав четыре коробки.

- Ты, ты, ты и ты, - ткнул пальцем капитан, безошибочно выделяя наиболее активных солдат в каждой коробке, - Назначаетесь командирами отделений. Приказ, организовать разведывательные отряды, обыскать помещения, создать карты помещений, восстановить снабжение электричеством, водой, воздухом. Найти и распечатать все склады, выставить перед ними охрану. Оружие есть у кого?

Несколько бойцов подняли вверх автоматы.

- Командиры отделений, забрать оружие.

Солдаты без лишних слов отдали стволы командирам.

- Проверить боеготовность единиц.

Послышались щелчки магазинов и лязг затворов.

- В связи с возникшей ситуацией объявляю военное положение. Мародеров, бунтовщиков и паникеров расстреливать на месте. Все ясно?

- ТАК ТОЧНО!!!

Когда эхо стихло, капитан уже более спокойно приказал:

- Вольно. Отделениям не расходиться. Отдых полчаса. Курить строго запрещается. Через полчаса приступить к выполнению приказа. Командирам отделений проследить. Товарищи офицеры, за мной. Да, ты, - капитан указал пальцем на рядового, который ранее помог ему, расстреляв дембеля и остановив толпу у дверей, - Ты тоже иди с нами.

Семь человек ушли в темноту. В этот день был сформирован штаб нового Гарнизона города Новосибирска, обозначив начало новой, неизвестной, опасной, но полной надежд и тягот жизни.

Глава 3

Глава 3

Дмитрий проснулся и не сразу осознал, где находится. Голова непривычно шумела и кружилась от принятых накануне обезболивающих и снотворных препаратов. Захотелось потянуться, но Зорин помнил о той волне боли, что последовала после предыдущей попытки. «Хватит валяться!» - решил он и аккуратно, чтобы не потревожить поврежденные кости, убрал с себя одеяло. Затем медленно опустил ноги на пол, ощущая босыми пятками успокаивающую прохладу белого кафеля.

Рядом мерно пищала какая-то медицинская аппаратура. Зорин повернул голову в сторону звука. На соседней койке, отгороженной от Диминой белой марлей, накрытая по шею и подключенная к различным мигающим приборам, лежала Оксана. Лицо ее было спокойное и ровное, словно она спала. Но ни одна морщинка, ни одна ресничка не дрогнула под пристальными взглядом Дмитрия, что делало ее лицо похожим на гипсовую маску.

Зорин, скрипнув зубами, сполз со своей койки и медленно подошел к Оксане. Пару минут он вглядывался в неподвижное бледное лицо девушки. Оксана дышала самостоятельно, и дыхательная трубка не уродовала ее внешний вид. Дима протянул руку вперед и замер, не решившись дотронуться до матовой щеки.

- Оксана, - тихо позвал он, - Где ты? Возвращайся, мы тебя все ждем.

Какое-то время он молча постоял, словно действительно ожидая, что Оксана откроет глаза. Потом тяжело вздохнув и опустив окружающую койку Оксаны марлю, Дмитрий подошел к деревянной двери и попытался выйти в коридор. Дверь громко лязгнула расшатанным замком, но выстояла под слабым напором. Дима был заперт, что как – то не увязывалось с недавними словами Егора об их начальствующем статусе.

- Эй! – забарабанил он, сколько было сил, - Кто – нибудь! Откройте дверь!

- Не шуми!

Грозный рык из – за двери заставил Дмитрия отшатнуться.

- Сядь на койку, - тем временем продолжал приказывать голос, - Сиди смирно. К тебе сейчас придут.

Дмитрий молча подчинился, прекрасно понимая, что не в его положении качать права. Он и в лучшие времена не отличался бойцовскими навыками, обладая базовыми приемами самообороны. А теперь не смог бы справиться с нападающим пекинесом. С чего к нему в голову пришла такая аллегория Дмитрий не знал. Он стал размышлять, с чего бы пекинесу на него нападать и что бы он сделал в подобном казуистическом случае, но его размышления прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Дмитрий внутренне весь сжался, вспоминая предыдущие случаи незапланированных встреч в незнакомых закрытых помещениях.

В палату зашел высокий худощавый мужчина в затертом черном комбинезоне. Не в резиновой броне, которые носили Черные на выезде, а просто в матерчатом комбинезоне, перетянутым на талии армейским ремнем. В руках он держал объемный пакет из толстого полиэтилена.

Внешний вид гостя выдавал в нем коренного обитателя Реактора. Бледная, почти прозрачная кожа, впалые щеки и полное отсутствие растительности на голове указывали на длительный контакт с радиацией. Темные, сияющие интеллектом, глаза резко контрастировали на болезненном лице, говоря, что их владелец силен, умен и далеко не сломлен обстоятельствами.

Некоторое время они разглядывали друг друга, вошедший – с любопытством, Дмитрий – с опаской.

- Кто вы? – первым нарушил молчание Дмитрий.

Гость, ухмыльнувшись, прошел внутрь и сел на белую табуретку. Пакет он положил рядом на пол.

- Все мы кто – то в этом мире, - воздев глаза к потолку протянул гость.

Дмитрий продолжал непонимающе глядеть на него.

- Священник, что ли? – неуверенно предположил он.

Гость согнулся в приступе беззвучного хохота. Дима молча наблюдал за приступом непонятного веселья. Он позволил себе немного расслабиться, понимая, что никто не собирается сию секунду его бить, пытать и выспрашивать неизвестные ему тайны.

Кое – как справившись с собой, гость вздохнул и вытер проступившие на глазах слезы.

- Ну и повеселили вы меня, Дмитрий. Со священником меня еще никто не сравнивал. Ладно, простите меня за минутную слабость. Да, вы правы, надо представиться. Полностью называть свое имя я не буду. Незачем это, ни вам, ни мне. Вы и ваши друзья будут называть меня Степан. Во времена Полковника я был, да почему был, и сейчас являюсь главой…

Степан замялся, щелкая в воздухе пальцами.

- Как бы подобрать термин, - он задумался, - Главой подразделения, подчиняющейся лично Полковнику. У которой нет официального названия, но о существовании которой все знают. С огромными полномочиями в решении самых различных вопросов. С правом советовать что угодно высшему командованию.

- Тайная полиция? – сказал Дмитрий, - Личная гвардия?

Степан поморщился.

-Не совсем так, но суть вы уловили. Скорее уж Федеральная служба охраны. Да, так будет ближе.

- Личная команда убийц? – не выдержав, выпалил Дима.

Степан нахмурился.

- Не наглейте, Дмитрий. Мы же только начали общаться. Ваше положение с друзьями пока еще слишком зыбко, чтобы бросаться такими словами. Будьте впредь осмотрительнее.

- А мне тут недавно сказали, что мои друзья получили тут крутые должности и теперь играют не последнюю роль в управлении Реактором?

Диме опять пришлось ждать, пока Степан вдоволь насмеется.

- Бросьте, Дмитрий, - сказал он, наконец, - не рассуждайте, как ребенок. Кто назначит пришедших незнакомцев на решающие руководящие должности?

- А как же приказ Полковника? – озадачено произнес Дима.

- Этот, так называемый приказ, Полковник озвучил по моему совету. Перед его смертью мы много обсудили о будущем Реактора и его работников.

Дмитрий сидел, вообще ничего не понимая.

- Так все эти назначения липовые?

Степан замахал руками.

- Что вы, что вы. Должности самые, что ни на есть настоящие. С обязанностями, подчиненными и всем прилагающимся. Просто, он, как бы это сказать, временные.

- То есть? – не понял Дима.

- То есть, вы занимаете их, входите в штат Реактора и находитесь в полной безопасности до тех пор, пока являетесь полезными.

Дмитрий нахмурился.

- И в чем же наша полезность?

Он снова почувствовал себя в команде Пастора. В окружении незнакомых и опасных людей, имеющих неведомые планы на его самого. Планы, которые вряд ли ему понравятся. Пока Диму снова кормили морковкой. Но чем эта морковка отрыгнется в будущем, одному дьяволу было известно. Дмитрий был абсолютно уверен, что ничем хорошим.

- Ну, смотрите, - Степан наклонился вперед и сцепил перед собой руки, - Вы, имеется в виду и вас, и Егора, и Татьяну и, несомненно, Оксану, обладаете рядом качеств и навыков, которые отсутствуют у нас, работников Реактора. Грядет война, не сомневаюсь, что достаточно короткая, но от этого не становящаяся менее кровавой. Чужие люди хотят отнять у нас то, что мы создавали годами, десятилетиями. Согласитесь, даже если пойти на мировую с этим, так называемым, Новосибирским гарнизоном, то они, рано или поздно, оттеснят нас от руководства, да и вообще, от нахождения на территории Реактора. Куда – нибудь в теплицы или что у вас в Томске есть?

Дмитрий постарался пропустить хамский выпад со стороны Степана. Он никогда не считал реакторских самыми вежливыми людьми на планете.

- Мы не хотим оставлять то, к чему мы привыкли! – подняв в воздух указательный палец провозгласил Степан, - Но что мы можем? Мы, даже сплоченный, тренированный и хорошо вооруженный коллектив, всего лишь охранники. Не побоюсь этого слова – сторожа. Мы умеем только охранять объекты.

«И еще иногда убивать маленьких девочек и стариков» - злорадно подумал Дима, но вслух, конечно, этого не сказал.

- А на нас, насколько я понял, - тем временем продолжал Степан, - движутся военные. Армия. То есть, люди умеющие ставить перед собой задачи и достигать их. Выполнять приказы, наконец.

- А мы?- не выдержал Дмитрий.

- А вы обладаете несомненно большим боевым опытом, чем все охранники Реактора. Вы сходили практически пешком из Томска в Новосибирск и обратно. Мне неизвестно, с чем вы столкнулись по пути, но вы вернулись целыми и относительно невредимыми. Вы были в самом Новосибирске, были в метро, видели, как у них там все устроено. Вы знаете тех людей, которые к нам идут, ну, по крайней мере, одна из вас их знает. Егор может помочь по боевой подготовке, Татьяна – прекрасный тактик и специалист по выживанию. Вы, своим сторонним взглядом и жизненным опытом, можете подмечать недочеты или подсказывать полезные детали в любом плане.

- А Оксана ничего не может, - буркнул Дмитрий.

- Над этим работают лучшие медики медицинского городка, поверьте мне. Уверен, что Оксана скоро будет с вами в одном строю.

«Лучшие медики городка», - снова про себя подумал Дима, - «Все полтора?»

- А что же вы? – вместо этого вслух сказал он, - Почему вы сами не возглавите сопротивление? Я ведь вижу, вы тоже не так просты, как стараетесь казаться.

Степан кашлянул в кулак.

- Да, вы правы, есть и меня и моих людей некоторый опыт. Но, во – первых, нас мало, а во – вторых, мы же, как вы точно изволили выразиться, «тайная полиция». Мы привыкли действовать в тени других. Где – то посоветовать, что – то узнать и доложить, кого – то ликвидировать. Но, чтобы этого никто не видел.

- В тени других? – повторил эту фразу Дима. Слова больно резанули слух, - Что это значит?

Степан опустил голову, поняв, что проговорился.

- Да, - наконец сказал он, - вы так же будете нашей ширмой. В случае поражения, что вполне вероятно, мы просто скажем, что это вы вели нас вперед и сдадим вас, как организаторов всего сопротивления. А в случае победы… что ж, можно будет пересмотреть ваш статус на Реакторе. И опять же, не надо воспринимать нас, как мелочных подлецов. Поставьте себя на наше место. Вы, несомненно, хорошие и, извините, полезные люди. Но вы чужие. И останетесь ими какое - то время. И только время покажет, кем вы станете в будущем. Пока, я вас уверяю, вы все в полной безопасности. Не считайте, что я вам чем – то угрожаю. Просто хочу сразу расставить все точки над И.

Дмитрий молчал, переваривая все то, что он сейчас услышал. Степан расценил молчание Димы по – своему.

- Мы на одной стороне, - Степан встал и направился к двери, - надо действовать вместе. Сейчас строится будущее. Наше общее будущее. И какое оно будет, зависит только от нас. Постарайтесь понять. От вашего с друзьями понимания напрямую зависит исход всего происходящего. И из этого исходят ваши назначения. Вы нужны, но…

Степан прервался, видимо не зная, как сформулировать мысль дальше. Хотя для Дмитрия формулировать дальше было не надо.

Степан на секунду задержался в дверях.

- Вы можете выходить, когда почувствуйте в себе силы. Не забудьте только надеть это, - он указал на лежащий на полу пакет.

Сказав это, Степан вышел, аккуратно притворив дверь. Звука закрывающегося замка за этим не последовало. Дмитрий сидел на своей койке, тупо глядя в шершавую стену. Ощущение, что его в очередной раз используют, навевало бессильную тоску. Дима чувствовал себя чем – то, что несет по быстрой горной реке. Несет быстро, бесконтрольно, невзирая на желания, чувства и помыслы этого самого чего – то. Раз за разом прикладывая то об один камень, то об другой. И одному Богу известно, сколько этих камней будет в дальнейшем. И только ему ведомо, куда принесет Дмитрия этот горный поток жизни. Либо его ждет в конце тихая заводь, либо бурный смертельный водопад. Честно говоря, Диме вдруг стало все равно, что ждет его в конце. Внезапно он осознал, что равнозначно готов к любому исходу. Одновременно с этим Дима понял, что может повлиять на этот самый исход.

Он встал с койки и поднял принесенный Степаном пакет. Не заморачиваясь поиском замка, Дмитрий разорвал плотный пластик. На койку развернулся черный противорадиационный костюм, который Дима навсегда запомнил еще с первых встреч с Черными. Молча, он начал натягивать на себя маслянисто блестящую ткань.

Глава 4

Глава 4

Дмитрий медленно пошатываясь шел по коридору. Происходящее вокруг напоминало ему сцену из старого фильма Терминатор 2. Мрачные, еле освещенные серые коридоры периодически прерывались огромными открытыми пространствами, заполненными переплетением труб и емкостей. Все это технологическое безумие гудело, вибрировало и свистело, выпуская в воздух струи белого пара. Вокруг бегали люди, напоминая Диме хаотичное движение муравьев в муравейнике. Однако, так же, как и в муравейнике каждый человек, облаченный в противорадиационный костюм, имел свое задание и свою строго определенную цель. Дмитрий заметил, что люди, бегущие на встречу, шарахались от него в сторону, даже сквозь прорезиненную ткань видя в нем чужака.

Каждый шаг отдавался вспышкой боли. Все тело еще невыносимо болело, а ребра хрустели при каждом неаккуратном вдохе. Лицо, даже затянутое в противогаз, казалось, весило килограммов десять, но глаза, слава Богу, немного приоткрывались, и Дима был избавлен от необходимости передвигаться на ощупь. Он шел наугад, держась одной рукой за шершавую стену.

- Где кабинет командующего? – спросил он у пробегавшего мимо военного. Тот, молча, ткнул пальцем дальше по коридору и скрылся за ближайшей дверью. Это казалось неуклюжей попыткой избежать неприятного для него общения. Об это надо будет в будущем серьезно подумать, сделал у себя в голове пометку Зорин.

Наконец, спустя несколько поворотов и пройдя через «чистую» зону, перед Дмитрием предстала та самая высокая, обитая старым дермантином, поврежденная в некоторых местах пулями, тяжелая дверь.

Войдя в кабинет, он увидел спины Егора и Тани, склоненные над большой картой. Дима стащил с себя маску и покашлял. Егор с Таней обернулись.

- Ты чего с кровати вскочил! – воскликнул Егор, - Тебе лежать надо!

Он метнулся к стене и подставил под Дмитрия деревянный стул. Таня просто стояла, молча разглядывая болезного.

- Сил нет больше лежать, - прокряхтел Дима, тяжело опускаясь на стул, - Мне уже лучше. Что у вас?

- Да вот, - Егор, несмотря на недавнюю показную заботу, схватил Диму под мышку, вызвав у того болезненный стон, - Смотрим, откуда пойдет враг и что мы можем с этим поделать.

- А почему ты думаешь, что они вообще придут? – прокряхтел Дима, болтаясь в медвежьих объятьях друга.

Егор немедленно остановился и, поставив перед собой Дмитрия, внимательно взглянул в его глаза.

- А как иначе? – спросил он.

Дмитрий нашел в себе силы пожать плечами.

- Ну, после того, что мы им тут устроили. После того, как группа Пастора провалила задание…

- Группа Пастора не провалила задание, - послышался Танин голос откуда – то сбоку, - Они исполнили все, что от них требовалось.

- В смысле? – не понял Дима, на мгновение позабыв про терзавшую его боль.

- Их задача была не захватить Реактор, как таковой, - продолжила Таня, появляясь в поле зрения Дмитрия, - Их задача было доказать существование самого объекта и правдивость его возможностей. А так же договороспособность руководства. Или его отсутствие. Они все это сделали. Сам факт, что ограниченная группа, пусть даже очень хорошо подготовленных бойцов, смогла проникнуть в административное сердце Реактора, уже о многом сказало тем людям, что остались в Новосибирске. Ликвидация группы уже ничего не значило.

- И что теперь? – затаив дыхание спросил Дима.

- Теперь они соберут всю мощь, что у них осталась, и придут сюда, так сказать на ПМЖ.

- Откуда ты все это знаешь?

Таня усмехнулась.

- Ты забыл, что я из них? – на ее лице появилась саркастическая ухмылка, однако глаза ее не смеялись, - Я знаю, как и про что они думают.

- Звучит, как фраза из плохого боевика, - пробормотал Дмитрий.

Либо Татьяна не расслышала его слова, либо решила никак не реагировать на реплику. Она продолжила:

- Еще при мне, когда я была в Бункере и входила в группу Пастора, уже среди руководства начали возникать идеи о захвате бесконечного ядерного источника энергии, находящегося в соседнем городе. Что ты вылупился, Дима? Думаешь, это ты первый принес весть, что в Томске твориться? Откуда у вас энергия? Про Реактор уже давно знали. Естественно, только те, кому положено было знать. До нас, до простых бойцов доходили только слухи, но высшее руководство знало точно. Но у них были серьезные сомнения в целесообразности идти войной на Томск, оставив все, что было наработано и создано неимоверными усилиями и жертвами. Видимо, твое появление в Новосибе и рассказ о, по сути, перевороте в руководстве города, доказало то, о чем они только слышали из других уст. Это вероятнее всего подстегнуло их к решению послать разведгруппу на Реактор. Когда я убежала из Бункера, о захвате Реактора просто праздно шептались в кабаках за рюмкой самогона. Но, когда я увидела стоящего в этом кабинете Пастора, то все поняла. Решение принято, план составлен и теперь они обрушатся на нас всей своей мощью.

- А какая у них мощь? – спросил Дима. Все это время он практически висел на руках у Егора.

Татьяна пожала плечами:

- Точные цифры я тебе не назову. Несколько десятков бронетехники, несколько сотен солдат, - она неопределенно помахала в воздухе рукой, - Вряд ли они возьмут все, что у них осталось, но, поверь, нам хватит с лихвой. Посмотрим на карту?

Егор подвел Диму к столу и посадил на край:

- Чтодумаешь?

Дмитрий, поморщившись от боли, наклонился вперед. Перед ним находилась контурная военная карта времен двадцатого века с подробно нанесенными на нее лесами, полями, дорогами, и водоемами.

- Что думаешь? – повторил Егор.

Дима немного помолчал, собираясь с мыслями.

- Ну, нет сомнений, что они пойдут по трассе М-53, зачем им что-то другое. Как мы шли. Соответственно, они столкнуться с теми же препятствиями, что и мы.

- Это хорошо, - прогудел Егор, - Это даст нам время.

- А дальше, - продолжил Дима, внутренне согласившись в товарищем, - они выйдут к Коммунальному мосту. А дальше? В город?

Таня тронула его за плечо.

- Позволь? – она прошла вперед, - Мне кажется, в Город они не пойдут.

- Почему?

Таня подперла рукой подбородок.

- Ну, смотри. Они, как предполагается, придут большим количеством солдат и техники. Сколько они будут продвигаться по городским улицам, рискуя попасть в засаду между домами? Они же не знают, как их тут примут.

- Да и зачем им в Томск соваться? – перебил ее Егор, - Цель-то у них не Томск.

- Правильно, - согласился Дмитрий, - Закрытый город. Реактор. Значит, они пойдут здесь?

Он ткнул в толстую полоску на карте, обозначающую Шегарский тракт, объездную дорогу, идущую вдоль реки мимо Томска.

- Вероятнее всего, - согласился Егор.

- Или здесь, - Таня показала на широкую голубую полосу.

Дима непонимающе посмотрел на девушку.

- По реке?

- Алле, Дима, - Егор поднял руку, чтобы постучать Дмитрия по голове, но вовремя остановился, глядя на розово – желтые от крови и фурациллина бинты, намотанные на Зорина, - Река-то высохла.

- Ну, да, -Дима поморщился. Голова работала еще не на все сто процентов.

Он прикинул и был вынужден признать правоту Тани. Дно реки было относительно ровным, чтобы там могло пройти большое количество людей и тяжелой техники.

- И фронт наступления будет намного шире, чем на трассе, - внес свою лепту Егор, - Что очень плохо для нас.

- Может сделать дно реки непроходимым? – предложил Дима.

- Как?

- Ну, перекопать.

Егор помотал головой.

- Не успеем. Собрать технику, специалистов. Только на организацию неделя уйдет.

- Взорвать?

Какое-то время Егор и Таня смотрели друг на друга. Потом лицо Егора просветлело.

- Взорвать! – воскликнул он, подняв палец вверх, - Но не всю реку, а только полоску, шириной, метров десять. Их первые ряды. И дно перероем, и личный состав проредим.

- Или несколько таких полосок, - предложила Таня.

- Тоже идея! – поддержал Дмитрий, - надо узнать, есть ли у них тут специалисты-взрывники. Кстати, - он помрачнел, вспомнив свой путь в этот кабинет, - Мне показалось или к нам здесь относятся как-то не так? То ли опасаются, то ли презирают.

Егор ссутулившись, опустился на стул.

- Мне тоже так показалось, - сказал он, глядя перед собой.

- И мне, - подтвердила Таня.

Егор внезапно замер, опустив в пол глаза, словно вспомнив что – то неприятное.

- С тобой Степан уже разговаривал? – спросил он Диму.

Дмитрию мгновенно стало тоскливо. Встретившись со старыми друзьями, он совершенно забыл о недавнем неприятном разговоре.

- Разговаривал, - бросил он, - Что вы сами об этом всем думаете?

Друзья некоторое время молчали.

- Что тут думать, - наконец произнесла Таня, - Все, что он сказал - логично, ожидаемо и, по сути, это ничего не меняет. Решение Полковника изначально казалось полным бредом умирающего. Теперь хоть все встало на свои места. Степан сказал ключевую для меня фразу: «Пока вы полезны». После этого мне стало намного спокойнее.

- Почему? – спросил Дима.

- Все стало ясно, - пожала плечами девушка, - Пропала неопределенность. Нам, наконец, четко показали наши места в сложившейся ситуации. Хотя ты прав, в целом коллектив относится к нам если не негативно, то с осторожностью.

- Это создаст для нас проблемы? – спросил Дима, как - будто ребята были более осведомлены о текущей ситуации, - У нас есть хоть кто-то, кто, если что, нас поддерживает?

Егор какое – то время молчал, что – то обдумывая.

- Ну, - начал он неуверенно, - так то все понимают, что происходит и что грядет. Никто не хочет отдавать свое. Все хотят защищаться. Оставшееся высшее командование, вроде, за нас. Те, которые старой закалки. Которым последний приказ командира – не пустой звук. Младшие офицеры по – любому если не против нас, то уж точно не за. Мне, последнее время все больше кажется, что это он нас так перед смертью потроллил. Мол, сам жить не буду, но и вам геморроя подкину, разгребайте теперь.

- Может, отказаться прилюдно? – предложил Дима, - Собрать всех и отказаться. Чтобы все слышали.

Егор с Таней переглянулись и с сомнением покачали головой.

- Покажем малодушие, трусость, вообще с говном сожрут.

- А если просто молча смотаться? – с надеждой предложил следующую идею Дмитрий, - Мол, не было нас и все.

Парочка с еще большим сомнением посмотрела на Зорина.

- Ты чего? Тебе здесь еще жену встречать.

Дмитрий пригорюнился. Точно. Лена, Ленка, Леночка. Дима осознал, что в суете последних событий, он совсем забыл о той, ради которой все это закрутилось.

- Да, - пробормотал он, как – будто самому себе, - Слиться не получится. Остается защищаться, соответственно плану Степана и иже с ним.

Он посмотрел на Таню.

- А как в этот глобальный план твоего бывшего руководства попали я и Лена?

- Думаю, что никак, - спокойно ответила Татьяна, - Думаю, это была полностью инициатива самого Пастора. В его духе выходка.

Дмитрий вздохнул и задумался. Вот, что означает оказаться не в том месте и не в то время. Прям в яблочко. Он мысленно встряхнулся, отгоняя на край сознания тревожные мысли.

- Так, - сказал он, возвращаясь к текущим проблемам, - Предлагаю собрать всех командиров, выложить им свой план и послушать, что они по этому поводу думают.

- Ох, - только и выдал Егор, но крикнул из коридора дневального и дал ему распоряжения.

Через час командиры служб, чины не ниже майора, были собраны в кабинете. Друзья обрисовали им мысли по – поводу вероятного наступления противника и план обороны Реактора. План был принят без возражений. Командиры заверили Диму, Егора и Таню о полном содействии со стороны личного состава. По приказу Егора в кабинет был вызван главный сапер гарнизона и друзья углубились в разработку плана обороны Реактора

Глава 5

Глава 4

Комендант вышел изкабинета, слегка притворив дверь. Он не стал закрывать ее на ключ. Впрочем, Комендант никогда так не поступал. Ему, как он был уверен, и любому другому военнослужащему, даже в голову бы ни пришло залезть в кабинет начальника без разрешения со стороны оного. Комендант решил пройтись и лично проверить подготовку к скорому выступлению. Не потому, что это действительно было необходимо, он был уверен на сто процентов, что все готово и можно начинать хоть сегодня. Просто сидеть в кабинете вдруг стало невыносимо, да и положение обязывало. С этими мыслями он двинулся по коридору. Зайдя в комнату отдыха личного состава, он с удовлетворением отметил, что никто не проводил время праздно. Кто занимался физической подготовкой, кто чистил оружие. Некоторые, в основном из числа старослужащих, читали книги. При появлении генерала в помещении все вскочили со своих мест и встали по стойке смирно. Комендант по – отечески обвел взглядом военных.

- Ну что, сынки, - произнес он, неосознанно подражая командирам Великой отечественной войны, как их показывали в фильмах, которые взахлеб смотрел в детстве сам Комендант, - Готовы к походу?

- Так точно! – грянуло в комнате.

- Отлично! – Комендант добавил в голосе нотки одобрения, - Вольно, сынки. Отдыхайте.

Он вышел из помещения и пошел дальше. Следующим объектом был гараж. Коменданту всегда нравилось приходить в огромный, поражающий своими размерами, подземный ангар, напичканный различного рода техникой. С десяток Т – 76 и Т – 80, столько же БТР – 2 и даже один Т – 90. Именно на нем Комендант собирался возглавить колонну, которая вскоре пойдет на Томск. Вокруг крутились техники, проверяя состояние замерших машин. Все были настолько заняты, что только пара военных попытались встать по стойке смирно при появлении высшего начальства. Комендант рукой показал, что не стоит отвлекаться и проследовал мимо темно – зеленых бортов.

Тут тоже все было в порядке, и Комендант пошел дальше, подсознательно осознавая, что имитирует инспекцией обычную прогулку. Незаметно для себя он подошел к дверям медицинского пункта. Поддавшись секундному порыву, он открыл дверь и вошел в светлое, пахнущее лекарствами и кварцем, помещение. Жестом посадив на место облаченного в белый халат солдатика, Комендант, накинув на погоны голубую накидку, прошел в палату.

При его появлении, сидевшая там женщина, единственная в палате, резко отодвинулась к стене и инстинктивно закрыла руками беременный живот.

- Здравствуйте, Елена Владимировна, - произнес Комендант, садясь на табуретку.

Лена продолжала молчать, прикрываясь зелеными армейским одеялом.

- Да бросьте вы, - поморщился Комендант, глядя на реакцию женщины, - Не делайте из нас монстров. Вы же прекрасно понимаете, что вам и вашему ребенку ничего не грозит.

- Тогда зачем все это? – Лена обвела взглядом палату.

Комендант махнул рукой.

- Сначала это казалось хорошей идеей. Типа метод воздействия на вашего мужа. А потом… Ну, не на улицу же теперь вас выгонять!

- Могли бы просто оставить нас в покое, - сказала Лена.

- Обязательно оставим, - заверил Комендант, - Вот только Реактор захватим и оставим. Как только получим полный контроль над процессом выработки энергии, можете со своим благоверным катиться на все четыре стороны. Хоть в Новосибирск возвращайтесь, мы даже вас отвезем, хоть в Томске оставайтесь, хоть в Закрытом городе. Можем даже вам двоим какие – нибудь должности придумать, чтоб не скучно вам было. Мы все сможем, когда на Реактор прибудем.

Мы? – переспросила Елена, - Я тоже еду?

Комендант удивленно уставился на Лену.

- Конечно, - ответил он, - Как же иначе.

- Но, вы же только что мне сказали, что я вам больше особо не нужна. Мне рожать вот – вот. Как я с вами поеду?

Комендант ухмыльнулся.

- Ну, то, что вы нам не нужны, это я, наверное, погорячился. Грех не использовать такой козырь в рукаве. Поедете вы в головном танке, моем, между прочим, танке, так что в уровне комфорта внутри можете не сомневаться. Плюс я распорядился подготовить место специально для вас. Так что поедете, как королева. А по поводу родов, то, сколько вам осталось до срока? Неделя? Две? Постараемся управиться до появления малыша.

- В танке? – переспросила Лена, - Как вы себе это представляете? Я с новорожденным малышом в танке.

- Ну, извиняйте, - чуть ли не с издевкой произнес Комендант, - А что бы вы хотели?

-Ну, покомфортнее что – нибудь, - пробормотала Лена, не ожидавшая такого вопроса, - Или у вас нет?

- У нас есть, - резко ответил Комендант, - Только не забывайте, уважаемая Елена Владимировна, что на наших танках стоит противорадиационная защита, а на покомфортнее таковой нет. Потому вы вряд ли доедете до Томска в полном здравии. А то и вовсе не доедете. Так что, только на танке. Да и сколько там ехать – то, до Томска. Часов шесть, если ничего не задержит. ПотЕрпите.

- Вот именно, если ничего не задержит, - чуть ли не прокричала Елена, - А если задержит?

- А если задержит, - мягко сказал Комендант, чувствуя нарастающее раздражение, - Вам тем более будет безопаснее внутри брони. Давайте оставим эти разговоры. Вопрос с вам решен окончательно.

- Но зачем я вам? – едва сдерживая слезы, прошептала Лена.

- В качестве талисмана, - улыбаясь, сказал Комендант, - Мы не звери и не маньяки, и любые жертвы, даже самые легкие и незначительные, нам не нужны. С обеих сторон не нужны. И ваше присутствие в голове нашей колонны, думаю, может охладить некоторые горячие головы, находящиеся по ту сторону. Пока – по ту сторону. Не думаю, что мы там столкнемся с каким – либо значимым сопротивлением, но хотелось бы не допустить и этого. Мы в любом случае задавим их числом, умением, опытом, техникой, наконец, но зачем, если этого можно будет избежать. И вы нам в этом поможете. Все - таки муж ваш там будет, и что - то мне подсказывает, что будет он на самом передке.

Лена сидела на кровати, молча глядя перед собой и только бледность ее кожи и напрягшиеся пальцы рук, вцепившиеся в простынь, показывали, какую бурю эмоций переживала она внутри. Это был и страх перед предстоящей поездкой, перед возможными опасностями, перед неопределенным исходом. И беспокойство за мужа, потерявшегося где – то в Томске или Закрытом городе. И, конечно же, за ребенка, который мог пострадать в предстоящей операции. Все было непонятно, зыбко и оттого внушало ужас перед туманным, несущем неизвестную угрозу, будущем. Лена очень хотела расплакаться и отдаться на волю судьбы. Отстраниться от всего и будь, что будет. Расслабиться и смотреть на все происходящее со стороны. Но, одновременно с этим, она понимала, что не имеет права на это. Теперь очень долго не будет иметь. Несмотря ни на какие обстоятельства и реалии. В данной ситуации Лена могла только одно, заботиться и защищать будущего малыша. И несопротивление был одним из способов его защиты.

- Прошу вас, не надо так волноваться, - воскликнул Комендант, видя ее внутреннее волнение, - Если никто не будет геройствовать, даже немножко, то все пройдет хорошо. Это будет просто поездка из одного города в другой. На танке поездка. Успокойтесь. Вам нельзя волноваться.

Лена коротко кивнула, не в силах обуздать нарастающую в ее душе бурю. Еще неприятно стал потягивать низ живота.

- Можете уйти? – попросила Лена, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, - И позовите акушерку или кто она здесь.

- Вам нехорошо? – может быть несколько делано поинтересовался Комендант.

- Все нормально, - сказала Лена, - Просто позовите сиделку.

Комендант кивнул и вышел из палаты, тихо затворив дверь. Найдя сиделку и дав ей распоряжения, он пошел к себе. Надо было собрать у себя ключевых командиров и детально, еще раз, обсудить с ними все детали и возможные осложнения предстоящего похода.

На собрании было решено выступать полной колонной через два дня. Это давало и время для собственной подготовки и, в то же время, не давало времени подготовиться другой стороне. Для пути следования вариантов было не много. Точнее, он был один. Трасса М-53, там через Томск к Закрытому городу и Реактору. Все согласились, что продвижение по узким улицам города может вызвать определенные сложности. Был еще сценарий, при котором томичи подрывали все идущие на правый берег Томи мосты. Критическим вариантом развития событий это не являлось, но Комендант распорядился проработать все возможные осложнения и к вечеру предоставить в письменном виде решения. Он выслушал доклады командиров о полной готовности к предстоящей операции и отпустил их восвояси.

Откинувшись на спинку кресла, он уставился на карту на стене, отображающую географию западной Сибири. Он взглядом прошелся по всему маршруту, что предстояло пройти через какие-то два дня. Комендант мысленно вздохнул. Проблем и препятствий не ожидалось, но кто его на самом деле знает. Пастор, как назло, не успел доложить о пути, что пришлось проделать его команде. Но ведь дошли же?

С этими мыслями он встал из-за стола и потянулся. Поспать что ли? В эту секунду в дверь постучали.

- Войдите, - громко произнес он. Сон, похоже, откладывался.

В кабинет вошел дневальный. По нервному состоянию солдата, Комендант понят, что новости будут не из приятных. «Вот и началось», - подумал он про себя, - «Это должно было когда-нибудь начаться».

- Докладывай, - опередил Комендант ожидаемое «Разрешите доложить».

- Из лазарета позвонили, - произнес дневальный, - Задержанная рожает.

Комендант медленно опустился в кресло. Да, подумал он, что-то должно было произойти. Не могло идти все гладко в такой масштабной операции. И такое развитие событий было худшим из предполагаемых сценариев. Поход откладывался и намечалиь определенные трудности в дальнейшем.

- Держите связь с лазаретом, - устало произнес Комендант, понимая, что в этой ситуации он ничего не может поделать, - Как все случиться, доложить мне.

Дневальный кивнул и вышел за дверь.

Глава 6

Глава 6

Комендант зашел в палату. Елена прикрыла простыней маленькое тельце, лежащее у нее на груди.

- Как она? – спросил Комендант у стоящей рядом сиделки.

- В целом, хорошо, - ответила она, вытянувшись по струнке и глядя перед собой, - Ребенок и мать соответствуют послеродовому периоду.

Комендант поморщился от перебора канцеляризмов в одном коротком ответе.

- Оставьте нас, - сказал он сиделке.

Та без разговоров направилась в сторону выхода.

- Стойте за дверью, - кинул Комендант вслед, - Вы можете понадобиться. Она же может понадобиться?

Елена просто мрачно посмотрела на него. Молчание затягивалось.

- Как вы себя чувствуйте? – Коменданта самого скривило от формальности этой фразы.

- Хорошо, - после некоторой паузы ответила Лена.

Снова возникла пауза. Комендант уже сам начал задумываться, зачем он сюда пожаловал. Он подошел к картине, висевшей на стене и, по-видимому, заменявшей в подземном помещении окно, и посмотрел на пейзаж, изображенном на ней.

- Ну и проблем же вы накинули нам, Елена Владимировна.

- Ну, уж извините, - чуть ли не с издевкой произнесла Лена, - Это как-то оказалось не в моей власти.

Комендант обернулся и с легким удивлением посмотрел на Елену. Новоприобретенный статус матери явно изменил ее.

- Вы же понимаете, что это ничего не меняет, - сказал он, снова повернувшись к картине, - Вы просто оттянули выступление на пару – тройку дней.

- Неужели вы думаете, что я это специально спланировала? - удивилась Лена.

- Не исключаю этого, - ответил Комендант, - Хотя, конечно, бредом попахивает.

- Рада, что вы сами это понимаете, - Лена заглянула под простынь. Из – под нее слышались ритмичные чмокающие звуки.

Комендант резко повернулся и сел на стоящий рядом стул. Ее уверенность в себе и ощущении контроля за ситуации начала его раздражать.

- Елена Владимировна, - мягко начал он, - Не смотря ни на что, вы поедете в любом случае. Я дам вам два дня на восстановление.

- Вы запихаете новорожденного ребенка в танк? – с деланным удивлением спросила Лена.

Комендант вскочил со стула, чуть не опрокинув его, и нервно заходил туда – сюда.

- Да, запихаю, - наконец остановился он, направив на женщину указательный палец, - И ребенка запихаю. И вас запихаю. Надо будет, запихаю вас без ребенка. Или ребенка без вас.

Чувство неуверенности накрывало его все больше. Это только что родившееся существо словно подрывало его контроль над четко выстроенным годами, логичным и простым миром. Как такое могло быть? Почему?

Комендант подавил в себе желание вытереть ладони о форму. Нельзя было показывать слабость перед этой, внезапно ставшей необъяснимо сильной, женщиной. Или, может быть, неоправданно самоуверенной?

Комендант снова посмотрел на Елену. Та, с легкой ухмылкой, наблюдала за душевными терзаниями военного. Комендант внезапно ощутил нахлынувшее спокойствие. В чем, собственно, проблема? В том, что поедет не один пассажир, а двое? Чего он так разволновался?

Комендант по-новому взглянул не женщину. Он, с несвойственным ему злорадством, заметил, как с ее лица схлынула ухмылка, пропала уверенность в глазах. Перед ним опять сидела запуганная женщина, нервно прижимая к груди завернутое в простыню тельце.

- Зачем мы вам? – снова спросила она.

- Еще раз вам говорю, - Комендант сел на табуретку, стараясь замаскировать усталостью накрывшее его облегчение, - Вы нам нужны, чтобы избежать ненужного сопротивления. Мы не хотим лишних жертв. Даже простых сложностей не хотим. Мы в любом случае захватим Реактор. И мы ясно отдаем себе отчет, что местные вначале будут сопротивляться. Не потому, что мы такие плохие. Нет. Просто это в природе человеческой. Сопротивляться всему, что навязывается извне. Даже если это идет на благо.

- А вы – благо? – спросила Лена.

- Конечно, - воскликнул Комендант, - Реактору нужен наш контроль.

- Ваши военные что-то понимают в ядерной энергетике? В управлении Реактором?

- Моим, как вы сказали, военным не нужно ничего понимать в ядерной энергетике и в управлении Реактором. Понимать и управлять будут другие. Мы обеспечим порядок. Военные обозначат четкую цель и проконтролируют продвижение к ней. Военная дисциплина – вот ключ к безопасности на таком серьезном объекте, как Реактор. В наше непростое время, он является уникальным, а может даже единственным в мире, источником практически неограниченной энергии. Энергии, которая может принести стабильность огромному количеству людей. Эта сила, которая может быть опасна в чужих руках.

- А в ваших она будет безопасна?

- Она будет так же опасна, но для других.

- Каких других?

- Для тех, кто будет не согласен с нашим контролем над ситуацией.

- С вашей властью?

- Если хотите – да. В данном случае контроль над Реактором есть власть. Власть над неограниченной территорией, над большим количеством людей. Опять же не надо забывать о тех, кто придет.

Лена с удивлением посмотрела на Коменданта.

- Кто придет? Куда придет?

Комендант вздохнул и покачал головой.

- Вы, Елена Владимировна, рассуждаете, как человек гражданский. Не военный. В ваших суждениях нет взгляда в будущее. Нет стратегии. Нет понимания. Вы вообще понимаете, что есть Реактор города Томска? Простите – Закрытого города. Вы точно подметили, что это Власть. И многие захотят ее заиметь. В том случае, если они о нем, о Реакторе, узнают. А они узнают. И придут. И вот тут понадобимся мы. В то время, когда Реактор под руководством компетентных ученых и умелых рабочих будет поставлять электричество на десятки предприятий Томской и, надеюсь, Новосибирской области, мы будем отражать волны дикарей из соседних областей.

- Прям – дикарей? – перебила Коменданта Лена.

- Дикарей, дикарей, - утвердительно закивал Комендант, - Сейчас, к сожалению, такое время, что все стали дикарями. И только некоторым выпадает шанс приподняться над ситуацией. И этих шансов гораздо меньше, чем желающих их получить.

- А если никто не придет? – спросила Лена.

Она с ужасом поняла, что начинает понимать Коменданта. Каждое его слово ложилось в ее сознании, как умело складываемый пазл. Как фигурки в умелых руках игрока в Тетрис. Она поежилась от непривычного ощущения.

Комендант уловил перемены в ее сознании. Он слегка улыбнулся, окончательно сбросив с себя зарождавшуюся панику. Смелая, напористая женщина, которую на короткое время он увидел в Елене, пропала. Перед ним сидела прежняя Лена, испуганная, слабая, податливая, как пластилин, прижимая к себе новорожденное тельце. Комендант понимал, что та женщина никуда не ушла. Она просто ненадолго отступила в тень, сдавшись под напором стальной военной логики Коменданта и слабости плотины сознания Елены. И про эту женщину уже нельзя было забывать. Комендант знал, что, как только он даст слабину, потеряет контроль за ситуацией, она вернется. И не факт, что ему снова удастся оттеснить ее в тень. В следующий раз, а он представится, в этом Комендант не сомневался, она его размажет. Комендант никогда и никого в жизни не боялся, максимум опасался, проявляя элементарную житейскую логику, но здесь он почувствовал реальную опасность. В его властибыло только оттянуть этот момент. Комендант понял, что пора уходить. Зерно сомнения он сумел посадить, а дельнейшая дискуссия могла только все разрушить. А зерно прорастет само, накручивая в тишине слои подозрений, мыслей и терзаний. Он поднялся, громко хлопнув ладонями о колени.

- Ну, ладно, Елена Владимировна, за сим оставляю вас. Выход через два дня. Ни больше и не меньше. Это окончательное решение. Советую провести это время за размышлениями, как лучше подготовить себя и ребенка к походу. Время, которое вы с ребенком проведете в танке, - Комендант прикидывая поднял глаза к потолку, - сутки. Не думаю, что больше. Так что, рассчитывайте. Все, что вы назовете, будет вам дано. До выезда я больше вас не побеспокою.

Не прощаясь, он вышел за дверь. Какое-то время он постоял, прислонившись к стене и закрыв глаза. Спонтанная беседа превратилась в жестокое испытание. И все же Комендант в глубине души был доволен. Узнать о существовании другой Лены, более сильной и твердой, было полезно. Теперь Комендант знал, что можно ожидать от новоиспеченной матери. Он открыл глаза. Надо работать. Он взглянул на стоявшую по струнке сиделку.

- Следите за ней, - кинул Комендант ей, - О всех ее просьбах сначала докладывать мне лично.

Сиделка коротко кивнула.

- Все, - сказал Комендант и вышел из лазарета.

Глава 7

Глава 6

В это же время в Закрытом городе шло масштабная подготовка к приезду незваных гостей. Больше всего изматывало то, что было неизвестно, когда колонна из Новосибирска вообще приедет. Ни сроки выступления, ни то, сколько займет у них путь и с чем они в пути столкнуться. Хотя, с чем столкнется колонна противника, друзья более – менее себе представляли. И это могло бы порадовать, если бы не присутствие в колонне Елены. Мысль о том, что его любимая жена столкнется с аморфными чудовищами в тумане или с пивным монстром заставляли сердце Дмитрия болезненно сжиматься от тревоги и беспомощности.

Неизвестность напрягала неимоверно. Не обладая абсолютно никакой информацией, Дмитрий с друзьями решили действовать из худшего – гости прибудут уже завтра. Согласовавшись с командирами подразделений, они начали планирование обороны подходов к Томску и Закрытому городу.

Прежде всего, друзья представили перед собравшимися свое видение предстоящего наступления врага. Егор с Таней обстоятельно рассказали, почему наиболее вероятным вариантом наступления и основной линией обороны было дно Томи. Тут же на большом листе чуть потемневшего от времени ватмана Татьяной был начерчен приблизительный план расположения точек обороны. Тут Егор не преминул блеснуть эрудицией, объясним присутствующим, что в основу их плана была взята стратегия Александра Невского во время небезызвестного Ледового побоища. Чтобы не казаться дилетантами в плане тактики и стратегии, Егор рассказал о других, менее вероятных точках проникновения противника. На других путях и подъездах к Реактору было решено просто выставить пулеметные расчеты с приказом в случае появления врага запросить поддержку и оказывать посильное сопротивление. Такой план обороны вызвал бурные споры среди командиров.

- Что за бред, наступать по руслу реки? – протестовали одни, - Они же не знают, что река высохла. Они не знают состояние дна, помехи, плотность грунта!

- Логично же, - вторили им другие, - Что они будут руководствоваться картами. А там прямая дорога по М-53 до Центрального КПП и дальше. Зачем им велосипед изобретать?

- Резон в этом есть, - почесывая щетину, задумчиво возражали третьи, - Я бы, увидев, что Томь высохла, так бы и поступил. Дно, как мы знаем, проходимое. Я бы прошел здесь, - седой майор провел пальцем по карте, - и вышел бы в Закрытый город здесь, через колючку на улицу Ленина. А там и до Реактора рукой подать.

- Да и зачем им соваться большой колонной в Томск? – соглашались с ними четвертые, - Прохождение по улицам задержит их. А тут прямой путь.

После долгих ломаний копий было решено следующее – вариантов много, но наиболее вероятное, это наступление по дну Томи. На других подходах к Закрытому городу решили выставить небольшие вооруженные отряды с рациями. Ставки в данном случае делались на подготовленный транспорт для переброски сил в район основного удара. По приказу Татьяны поперек русла реки были вырыты окопы в рост человека, укрепленные досками и бревнами. На берегах выше дна обустроили защищенные пулеметные точки. Туда же стаскали все найденные на территории Закрытого города КПК и РПГ. Их оказалось немного, но и это было не плохо. Работа по отражению нападения велась активно, но присутствовавший на всех совещаниях Дима, глядя на лица командиров, видел, что никто не верит в успех. Дмитрий и сам понимал абсурд происходящего. Война с соседним городом. Даже не со страной! С городом! Туда, куда еще недавно ездили на автобусе поглазеть на зверей в самом большом в регионе зоопарке и посетить аквапарк. Или поехать на поезде в любую точку континента с большого и красивого вокзала Новосибирск-главный. А Толмачево вообще являлся для жителей Томска воротами во весь остальной мир. Турция, Таиланд, Европа. А теперь – война.

Однако, никто не хотел просто сидеть и ждать прихода незваных гостей. Поэтому все действовали по мере своих возможностей. Совещания собирались, командиры командовали, приказы исполнялись. Буквально за сутки вся возможная оборона была организована.

Последние два дня прошли в бешенной суете организации обороны Реактора. Несмотря на изнуряющую боль, Дима носился по всей территории Закрытого города, встречаясь с различными людьми и раздавая распоряжения. Заодно он знакомился с самой инфраструктурой, как Реактора, так и прилегающей территории. Все - таки Егор был прав. Назначить руководителями такого объекта незнакомых, можно сказать случайных, людей, казалось теперь предсмертным бредом умирающего человека. Надо отдать должное военной выучке личного состава Реактора. Служивые нехотя, но принимали распоряжения. Морщась, но выполняли приказы. Оборона худо – бедно, но принимала внятные очертания. И это при условии, что противник будет вести себя, как предполагали Дима, Егор и Таня. В противном случае, все рушилось, как карточный домик. Другого пути наступления быть не могло, как после долгих часов разглядывания карты решили друзья, но, как говорится, все может быть. Тем более военные эксперты из новоиспеченных командиров были еще те.

Самым ярким моментом прошедших дней стал взрыв дна Томи в районе коммунального моста. От минирования дна и внезапном контролируемом подрыве передних рядов наступающей колонны, после недолгих размышлений, решили отказаться. Все пришли к единому выводу, что имеет место большая вероятность нахождения там Елены, в качестве, так сказать, острия иглы. Эту идею, смущаясь и потирая руки, выдал Егор, а Дмитрий, сам об этом нехотя размышляя, согласился. Он сам бы так поступил, будь он на другой стороне. По – этому они решили просто максимально лишить мобильности наступающую колонну. Дальше предполагался бой с пешими волнами противника. Это был самый неприятный и противоречивый пункт плана. Командирам подразделений крайне не понравилось выставлять свой личный состав под несомненный огонь противоборствующей силы. Они долго спорили, ссылаясь на недостаточный опыт бойцов и их командиров и объясняя, что их готовили для охраны объекта, но никак не для штурмовых действий. Дима в душе был согласен с ними. Стоять на вышке, пусть и с боевым автоматом, и идти на вражеские пули – это, как говорится, две большие разницы. Поэтому решили, что солдаты охраны Реактора будет делать то, что они умеют больше всего – спрячутся где – нибудь с оружием и постараются оказать посильное сопротивление противнику. После этого решения удовлетворенные командиры разошлись по подразделениям.

Не обошлось без участия Томска. По приказу Степана или кого – то близкого с ним по влиятельности, в штаб Томских сил правопорядка был послан гонец с чрезвычайными полномочиями. Приказ был простой – после тог, как враг пройдет в сторону Закрытого города и начнется заварушка, ударить в тыл. И чтобы приказ был выполнен точно и без задержки, в Томск был откомандирован целый БТР для исполнения роли заградотряда. В случае какого – либо неповиновения со стороны томичей экипажу броневика в тайне был отдан приказ открывать огонь на поражения. Друзья, естественно, не знали о таком приказе, как и об откомандированном в Томск броневике.

Вечером четвертого дня, на очередном совещании командиров, друзьям было доложено, что подготовка к обороне Реактора завершена. «Насколько это в наших силах» - заметил один из офицеров. Он сказал это тихо, вроде как себе под нос, но был услышан. Все повернулись к нему, но никто его не одернул. Дмитрий обвел взглядом лица собравшихся командиров, и мерзкий холодок страха затлел у него в груди. Глаза офицеров отражали одно и то же – никто не верил в благополучный исход дела. Дмитрий понял – всерьез сопротивляться никто не собирается. После доклада офицеры развернулись и вышли из кабинета.

- Нам хана, - выдал вердикт Егор после того, как после за последним офицером закрылись тяжелые двери.

- За что это все нам? – ни к кому не обращаясь, сказала Таня, глядя в окно.

Друзья расселись за большим столом. Настроение у всех было подавленное.

- Мне кажется, они сольют битву? – в полной тишине сказал Егор.

- Даже не сомневаюсь, - в тон любимому произнесла Таня.

- Тогда зачем все это? – спросил Дмитрий, указывая на закрытое металлическими ставнями окно, - Зачем эти четыре дня подготовки? Трудов? Стараний?

- Думаю, они сами не знают, чего хотят, - Сказала Таня, - Точнее, чего они хотят, они знают. Они не знают, смогут ли. Не знают, что на них идет. Ну, вы меня поняли.

- А вот когда дойдет до дела, - тут же подхватил Егор, - они посмотрят, и вот тогда уже будут решать, как поступать дальше. Если почувствуют, что справятся, то будут воевать, а нет…

- А что с нами тогда будет? – спросил Дмитрий.

- В этом случае, я думаю, ничего хорошего. Ты же помнишь, что Степан сказал, сдадут нас, как организаторов и все.

- Нам в обоих случаях ничего хорошего ждать не приходится, - возразила Татьяна.

Егор с сожалением посмотрел на Диму.

- Нам с тобой хоть по – тихому смотаться можно, - А вот Димону вообще труба.

- Ты чего такое говоришь? - вскочила Татьяна, - Как у тебя язык такое сказать повернулся!

- Да это я так, - начал оправдываться мгновенно покрасневший Егор, - просто, мысли вслух.

- Ребята, - вмешался в разговор Дмитрий, - может, вы действительно того…

Егор и Таня медленно повернулись к Дмитрию.

- Чего того? – Егор сделал вид, что не понял, на что намекает Дима.

- Ну, это, того, - Дмитрий смутился под взглядами друзей, - Вы туда, а я здесь…Как – нибудь…Встречу, и может обойдется. А вы тем временем, там в безопасности. Потом, когда – нибудь, чем черт не шутит… Вот.

Заканчивая эту полную глубокого смысла фразу, Дмитрий уже понимал, что порет лютую чушь.. Он глянул на них и тут же отвел глаза.

- Даже не думай об этом, - тихо произнесла Татьяна, - Не оскорбляй нас этим. Не называй нас подонками.

- Да, Димон, - поддержал подругу Егор, - Ладно, я ляпнул, но ты - то должен понимать.

В комнате повисло тяжкое молчание. Дмитрий чувствовал себя максимально неудобно перед товарищами.

- Извините, - пробормотал он.

Он вытер сухие ладони о комбинезон.

- Пойду я, - сказал он, вставая, - Прогуляюсь.

Он подошел к двери,

- Простите еще раз.

Друзья промолчали. Дмитрий вышел в коридор и плотно закрыл дверь.

Глава 8

Глава 8

Дмитрий вглядывался в темноту угасающего дня. Перед ним простиралось высохшее дно некогда полноводной Томи. В такие моменты, как представлял себе Дима, полагалось курить, задумчиво и глубокомысленно пуская струю дыма в темноту, навстречу мерцающим звездам. Но Дмитрий не курил. Пробовал пару раз начать, но каждый раз испытывал такие негативные ощущения, что тяга к табаку навсегда осталась где – то за пределами Диминых желаний. И теперь ему приходилось просто глядеть в сумерки, позволяя мыслям свободно появляться в голове, самостоятельно выстраиваясь в воспоминания прошедшего дня. Дмитрий, сидел на краю свежевыкопанного окопа и вглядываясь в наступающую темноту прохладной ночи. Слева от него, на возвышенности берега виднелись столбы и оборванная колючка, отделявшая когда – то Закрытый город от всего остального мира. Позади высились едва дымящие трубы самого Реактора.

Дмитрий думал о Лене. Он не знал, что его любимая тоже участвует в организации обороны Закрытого города, отсрочив наступление вооруженных сил Новосибирска собственным, нетривиальным по-своему, способом. Где она сейчас? Что с ней? Внезапно Дмитрий понял, как сильно он по ней соскучился. Да, было всякое, как же без этого? Бывало, что Дима злился настолько, что проклинал тот день, когда познакомился со своей будущей женой. И казалось, что те необдуманно брошенные проклятья, как раз сейчас достигли своей цели, перемолов жизни Дмитрия и окружающих его людей, близких и не очень, в мелкий, но очень неоднородный салат. Время стерло все плохое из воспоминаний, оставив лишь щемящее чувство вины, тоски, одиночества и беспомощности. Постепенно, мысли о жене и об их будущем ребенке плавно перетекли на родной город Дмитрия. Где – то там, за черным лесом, находился его дом, его улица, его история и жизнь. Воспоминания стремительной птицей полетели через дни, годы и десятилетия. Вот он гуляет с отцом в заснеженном дворе, сгребая снег самодельной деревянной лопаткой. Вот он с букетом цветов на линейке в первый класс. Вот его первый поцелуй и первое расставание. А вот повзрослевший Дима стоит на высокой вышке и глядит на темные силуэты знакомых с детства зданий. Каждый временной отрезок был важен для него и в каждый он с радостью бы вернулся в него, только бы не сидеть сейчас на сырой земле, свесив ноги в еще пахнущий досками, окоп. Рядом с чертовым Реактором, под чужим небом, глядя на чужое небо. Вот только это было невозможно.

Дмитрий вздрогнул, когда рядом опустилась бесшумная тень.

- Друуууууг, - прошелестело в прохладном вечернем воздухе.

Дмитрий усмехнулся и покачал головой. Еще минуту назад ему казалось, что предел его способности удивляться давно достигнут

- Голум, - тихо произнес он, - не думал, что еще с тобой встретимся. Я и забыл про тебя. Как поживаешь?

Маленький мутант покачал в воздухе ладонью, что, по - видимому, означало «так – сяк». Потом Голум протянул руку в сторону, где должен был располагаться Новосибирск. Издав тревожный переливистый звук, он вопросительно взглянул на Дмитрия.

- Да, брат, - ответил Дима, правильно или неправильно поняв заданный вопрос, - Война.

Некоторое время Голум всматривался в темную даль, словно видя что – то, что было недоступно человеческому взгляду.

- Ты что – то видишь там? – на всякий случай спросил Дмитрий.

Поглядев еще пару секунд в темноту, Глоум покачал головой. Потом подойдя к Диме, он положил ему на плечо свою мохнатую лапу. Направив свои большие бездонный глаза прямо на Дмитрия, он издал короткую фразу, состоящую исключительно из гласных звуков.

Дима опять усмехнулся, теперь точно поняв, что маленький мутант имеет в виду.

- Чем ты можешь помочь? – горько спросил он, - Мы сами не знаем что делать. Я даже иногда сомневаюсь, надо ли это делать вообще. Но если не делать, то тогда зачем все это надо было затевать? Для чего все эти потери? Но я точно знаю, что шансы на успех очень малы. Порой хочется выть на луну, ощущая собственное бессилие. Осознавать абсолютную неуверенность в своих поступках, в своих решениях. Знать, что каждый твой шаг может оказаться ошибкой и навредить близким тебе людям. Иногда хочется забиться в ближайший угол и замереть там, чтобы даже воздух вокруг не колебать, ан нет. Тут же приходит понимание, что твое бездействие тоже может навредить. Или хотя бы не принести никакой пользы, что тоже плохо. От этого всего голова кругом идет. Как жить, зная, что какое бы действие ты не предпринял, мир вокруг станет только хуже? Что, если и произойдет что – то хорошее, то это ненадолго и все равно все пойдет наперекосяк? Вот поэтому сами и идем наугад, тычась, словно слепые котята. Действуем ради действия, просто надеясь, что ничего плохого не случиться. Или что – то случиться, то не на столько плохое, чтобы безвозвратно навредить нам. Так что, дорогой мой друг, мы сами себе помочь не можем. Точнее, не знаем, как себе помочь.

Дмитрий снял с плеча лапу существа, внезапно ставшего ближе лучшего друга. Он взял двумя руками волосатую мордочку и заглянул в большие глаза без зрачков.

- Я уверен, - сказал Дима, - что для тебя ничего, по сути, не изменится. Просто береги себя и оставайся в живых.

Голум тоже погладил Диму по щеке жестким пальцем. Он вздохнул и издал протяжный переливчатый свист, что Дмитрий воспринял, как высшую степень сожаления.

Человек и мутант одновременно повернулись в сторону еле тлевшего заката. Они молчали. Каждый думал о своем.

Вдруг Голум встрепенулся и завертел головой. Дмитрий тоже подскочил, озираясь в поисках источника тревоги маленького мутанта.

- Что? Что случилось?

Голум резко поднял указательный палец вверх, призывая Диму заткнуться. Затем он прижал ладони к ушам, по типу локаторов, и стал медленно поворачиваться из стороны в сторону. Дмитрий тоже начал вслушиваться в тишину наступившей ночи. Через какое – то время он начал ощущать нечто, что выделялось из общего фона окружающих звуков. Пока еще не слышимое человеческим ухом, но уже вполне осязаемое тем, что в народе называлось шестым чувством.

Где – то впереди, на границе горизонта, взмыла вверх стая невесть кем потревоженных птиц. Дмитрий с Голумом замерли, глядя с том направлении и впитывая всеми имеющимися чувствами окружающее пространство. Начинающаяся ночь изменилась. Она уже не была пуста и спокойна, как каких – нибудь пару часов назад. Темноту начало заполнять что – то давящее на мозг и уши, заставляющее мелко вибрировать каждую нервную клеточку перепуганного организма. Этот низкочастотный звук вызывал тревогу, желание бежать без оглядки. Не важно - куда, не важно - от чего.

Дмитрий внезапно осознал, что еле слышимый звук идет оттуда, где располагается Коммунальный мост. А значит и трасса М – 53 и дорога из Новосибирска. Чувство полного понимания происходящего окатило его с ног до головы, подобно ведру ледяной воды из – за угла. Ноги стали ватными, сердце неприятно сжалось, а в голове стало пусто. Он готовился к этому моменту и оказался абсолютно не готов к нему.

- Это они, - только и успел прошептать Дмитрий в фильтры своего противогаза.

В следующее мгновение произошло то, к чему Дмитрий был вообще не готов. Никто не был готов, потому, что этого не могло произойти никогда.

Темноту уже потревоженной ночи разорвал воющий звук, заполнивший в один миг все вокруг. Казалось, какой – то великан начал запускать гигантские новогодние петарды.

В подтверждении этому, небо над горизонтом осветилось, как днем, и в воздух взмыли огненные линии, оставляя за собой темный дымящийся след. Летели они по высокой дуге и было не трудно отследить их траекторию.

Дмитрий стоял неподвижно, глядя не полет огненных стрел, отказываясь верить в то, что сейчас произойдет. Его мозг одновременно понимал это и отказывался принимать неизбежное.

Вот ракеты пошли вниз. Вот скрылись за темным частоколом высоких сосен. И настал ад.

В разных местах, то там, то тут, над кронами деревьев взбухли огненные шары, раскидывая в разные стороны пепел, дым и темные куски. Одновременно с этим, по ушам ударил гром, выбивающий способность мыслить, дышать, уничтожая желание жить и бороться. Земля вздрогнула, и Дмитрий едва не свалился в темноту окопа. Он сжал голову руками и рухнул на землю, застонав сквозь зубы. Рядом, так же зажимая голову лапами, корчился на земле Голум.

Ад прекратился так же резко, как и начался. После пережитой атаки, резко возникшая тишина вдарила по чувствам не хуже кузнечного молота. Постанывая, Дмитрий с трудом поднялся на ноги, отряхивая с себя комья земли. Едва зажившие раны и ушибы взвыли с новой силой. Он повернулся в сторону леса. Со стороны Томска виделось мерцающее оранжевое зарево, и слышался треск начинающихся пожаров.

До Дмитрия постепенно стал доходить весь ужас случившегося.

- За что? – только и смог прошептать он, - Зачем?

Ядовито – оранжевые яркие всполохи неровно освещали небо. Маслянистые струи дыма заволакивали полную луну, размывая ее четкие некогда края. Горячий ветер дул прямо на Дмитрия, заставляя его немного отклоняться назад. Но, горячее ветра были слезы, текущие по щекам Димы, невидимые под черной резиной противогаза. Случилось немыслимое – его родной город бомбили! Дмитрий ощущал себя, будто все эти ракеты попали ему в сердце, спалив начисто все, что представляло его душу. Мозг навязчиво рисовал картинки разрушенных, с детства знакомых, зданий, горящие парки, развороченные улицы и убитых людей, знакомых и нет.

- Сволочи! – бессильно прошептал Дмитрий, - Зачем?

Рядом с тихим стоном поднялся Голум. Тело маленького мутанта покрывали мелкие ссадины и синяки. Чуть прихрамывая, он подошел к человеку. Некоторое время он всматривался в мерцающее зарево, а затем издал звук, который на мгновение заставил Дмитрия забыть о случившемся и удивленно взглянуть на товарища. Этот тихий, вибрирующий, горловой рык с первых секунд внушал страх и ощущение неизбежной расправы. Верхняя губа приподнялась вверх, обнажив мелкие, но кажущиеся очень острыми в отблесках пожаров, клыки. Узловатые кулачки сжались так, что маленькие когти должны были вылезти с другой стороны ладоней. Весь его вид показывал, что бомбежка Томска задело Голума еще больше, чем Диму.

Дмитрий положил руку на плечо мутанта. Голум вздрогнул, словно забыв о присутствии рядом человека, и снова зарычал прямо в черную маску противогаза. Дмитрий невольно отшатнулся назад. Казалось, что Голум сейчас разорвет его на части, с такой яростью пылали его большие черные глаза.

- Тихо, тихо, - пробормотал Дмитрий, примирительно выставив перед собой руки. Создавалось впечатление, что маленький мутант начисто забыл, кто перед ним стоит и в порыве ярости готов перегрызть человеку, внезапно ставшему врагом, горло.

Несколько секунд человек и мутант стояли друг перед другом. Затем Голум, издав тихий рык, резко повернулся и исчез в темноте.

Дмитрий какое – то время смотрел ему вслед. Вой сирены заставил его повернуться в сторону Закрытого города. Звук сирены нарастал, а в небе пояыились яркие лучи прожекторов. Дмитрий понял, что ему надо туда.

Еще раз взглянув на разгорающееся зарево, Дима побежал к Реактору.

Глава 9

Глава 9

В рации пискнул короткий приказ, и растянутая колонна грузовиков и тяжелой бронетехники, одновременно выпустив в серое небо струи сизого дизельного дыма, остановилась, покачиваясь на траках. Солдаты замерли в тентованных ЗИЛах в ожидании приказа к дальнейшим действиям.

Впереди маячила табличка, оповещающая, что военные въезжают в населенный пункт «Кисловка». Судя по имеющейся карте, до Коммунального моста и, соответственно, до самого Томска оставалось всего ничего.

До этого места колонна добралась не без приключений, но достаточно быстро и почти без потерь. Печально известный аэропорт военным удалось объехать стороной, не вступая в бессмысленное противостояние с местной фауной. Редкие мутанты, встречающиеся на пути техники, благоразумно убирались в сторону, стремясь не связываться с длинной, дурно пахнущей и грохочущей на всю округу «змеей».

Стремительное продвижение колонны затормозила белесая стена плотного, клубящегося, как сгущенка в стакане чая, тумана. Техника остановилась метрах в ста от непонятной преграды. Было собрано небольшое экстренное совещание. Имеющийся в наличии химик, быстро взял пробы тумана, провел несколько тестов на основные токсины и отравляющие вещества, ни ничего опасного для человека и его здоровья не нашел. Было принято решение отправить внутрь разведывательную группу. Двух бойцов обвязали длинными тросами, снарядили оружием, рациями, трекерами и отправили в туман, приказав постоянно быть на связи, рассказывая все, что будет видно и слышно вокруг себя. Страховочная группа держала трос с другой стороны, стравливая его по мере необходимости, готовая в любой момент вытащить разведчиков, даже если кто – то или что – то этому будет мешать. Какое – то время все шло хорошо. Трос медленно и плавно уходил в туман. Разведчики по двум каналам, не зависимо друг от друга, докладывали о происходящем, мол все тихо и спокойно и угроз нет. Радиосвязь периодически прерывалась, но командование списало это на действие непонятной завесы. Однако, через пять минут начало происходить что – то непонятное. Разведчики одновременно замолчали. Затем в эфире, сквозь треск статики, стали пробиваться фразы, напоминающие горячечное бормотание сумасшедшего. «Люся, ты?... мама?... да, конечно…откуда ты здесь?... искал тебя… думал, что не встретимся… обняться?... да, конечно…батя!... пойдем… сегодня… дома… не помню…». Периодически бессвязанные фразы прерывались радостным всхлипыванием или горькими рыданиями. Командиры, удивленно переглядываясь, слушая это радиопередачу из дурдома. Затем тросы резко стали дергаться из стороны в сторону. Державшие их солдаты какое – то время пытались удержать натянувшуюся бечеву, но привязь внезапно рванула вперед, раскидав всех страхующих в разные стороны. Разведчики были обречены, но ситуацию спас один из бойцов, стоявший позади команды страховки. Видя безысходность ситуации, он, громко закричав, схватил пока свободные концы исчезающих веревок и, в мгновении сварганив из них петлю, накинул на стальной бампер стоявшего рядом ЗИЛа. Стремительное движение тросов резко прекратилось. Не сговариваясь, страховщики вцепились в них мертвой хваткой. Один из офицеров вскочил за руль ЗИЛа и стал потихоньку сдавать назад. Несколько бойцов разбежались по позади стоящим машинам, готовясь при необходимости освободить ЗИЛу дорогу. Тросы шли на удивление туго, будто что – то упиралось с той стороны, не давая вытащить на белый свет попавших в переплет разведчиков. Временами казалось, что толстые нейлоновые канаты не выдержат и лопнут от неимоверного напряжения. Метр за метром ЗИЛ отъезжал назад и, наконец, наружу показалось они. Увидя, что вытащил на свет Божий ЗИЛ, солдаты и офицеры вскинули оружие. Тела разведчиков было почти обнажены. Кое – где висели лохмотья, бывшие некогда защитными костюмами. Открытые участки тел покрывали мелкие ссадины и как – будто проколы, сочащиеся кровью. Но, самое страшное было то, что тела окутало нечто, состоящее казалось из мелких, полупрозрачных, постоянно шевелящихся щупалец. По щупальцам абсолютно безо всякой системы плавали черные блестящие глаза, периодически фокусируясь на стоящих вокруг людях. Кровь из ран толчками перетекала в тела монстров, на секунду скапливаясь там мутным облачком и затем растворяясь без остатка. Сами разведчики были как – будто под воздействием чего – то одурманивающего. Несмотря на страшные раны и ситуацию в целом, их лица светились счастьем и умиротворением. На губах играла легкая улыбка, а глазные яблоки под прикрытыми веками активно двигались, словно их обладатели видели сон.

Все это жуткое зрелище длилось от силы одну – две секунды. Попав на солнце, чудовища, издав визг, побросав тела своих жертв, кинулись под прикрытие тумана. От их кожи повалил едкий дым. Пока монстры неслись назад, от них отвалились пара щупалец, которые тут же истлели на глазах изумленных людей. Еще секунда, и на земле остались только пара истерзанных тел.

Избавившись от паразитов, разведчики тут же перестали улыбаться и открыли глаза. Какое – то время они осматривали стоящих вокруг людей и внезапно, неожиданно для всех, заплакали. Это были не слезы боли или истерики. Это не были слезы физических страданий. Это были тихие слезы утраты, сожаления и безнадежности. Так плачут у могилы близкого человека, когда вернуть уже ничего нельзя.

Плачущих разведчиков отвязали от тросов и уволокли на осмотр медиков. Комендант подозвал к себе подполковника и майора.

- Ну, что думаете? – спросил он их.

- Что тут думать, - ответил майор, - Надо в обход идти.

- Не получится, - покачал головой Комендант.

- Почему?

- Разведчики уже запустили «птичку». Стена идет от горизонта до горизонта, на всем видимом протяжении.

- Не хочешь же ты сказать, что этот чертов туман тянется через всю планету? – хохотнул подполковник.

- Нет, конечно, - ответил Комендант, - но пока будем края искать, можем совсем заблудиться. Да и время потеряем.

- И что же ты предлагаешь?

Комендант некоторое время помолчал, прикидывая что – то у себя в голове.

- А что, если танковый блицкриг? – наконец выдал он.

Офицеры непонимающе нахмурились.

- Что ты имеешь в виду?

- Пастор здесь прошел, - Комендант ткнул пальцем в сторону тумана, - Пешком. Значит, протяженность тумана если не маленькая, то вполне проходимая. Что, если просто взять, да пролететь это расстояние на машинах?

- А как ехать? – спросил майор, - Не видно же ни черта?

- А зачем нам что – то видеть? – возразил Комендант, - Поедем по навигатору. Вот смотрите.

Комендант развернул бумажную карту.

- Мы здесь, - он ткнул пальцем в лист, - Здесь же начинается туман. Ну, и заканчивается он…

Комендант помахал пальцами в воздухе.

- Заканчивается он, скажем, здесь.

Он прочертил пальцем прямую линию между точкам.

- И вот так пролетим на полном ходу.

Офицеры склонились на картой.

- Что ж, - произнес, наконец, произнес подполковник, - Это может сработать. Запустим для пробы один танк. Как только он выберется на другую сторону, свяжется с ним. Так и переправим потихоньку всю колонну.

Комендант с сомнением почесал подбородок.

- Есть кое – что, что меня сильно смущает.

Офицеры подняли на Коменданта глаза.

- Как там разведчики? – спросил тот, - Что говорят?

Майор махнул рукой.

- Ничего внятного. Плачут, говорят, что были дома. С родными. Что хотели остаться.

Вот, - Комендант ткнул в майора пальцем, - Психическое воздействие! Эти кровососы, похоже, не только кровь сосут. Они еще и мощные психомиметики. Пацаны действительно были дома. Ну, это им только казалось. Они были готовы сдохнуть в тумане. Помните их выражения лиц? Они были счастливы.

- Мощная ловушка, - пробормотал подполковник, - Так это значит…

- Это значит что те, кто будут в машинах тоже могут попасть под влияние этих тварей, - закончил мысль Комендант.

Офицеры задумались, глядя на туманную стену.

- Сколько прошло времени, прежде чем разведчики погнали? – спросил Комендант.

- Минут пять, - ответил майор.

- Вот. Значит, пять минут у нас есть. За это время мы должны проскочить полосу тумана.

- Машины должны идти максимально по - прямой, - заметил подполковник.

Через пару минут маршрут был построен. Комендант приказал построить личный состав и озвучил перед строем план действий.

- И главное помните, - инструктировал Комендант солдат, прохаживаясь вдоль рядов, - вы находитесь в боевом походе. Всякие мысли, звуки, видения, не соответствующие этому утверждению являются ложью. Сопротивляйтесь гипнозу столько, сколько сможете. Это спасет вашу жизнь. Каким бы сладким и реалистичным не было бы наваждение – это не правда. Твари, скрывающиеся в тумане, бьют по самому больному – по семье, по прошлому, по воспоминаниям. Еще раз призываю всех! Как бы вы не скучали по родителям, любимым, детям – не поддавайтесь. Их здесь быть не может! Точка!

Для первого броска выбрали танк Т – 80.Экипаж проинструктировали, указали маршрут. Спустя десять минут танк, выстрелив в небо струю сизого дыма, рванул вперед и скрылся в плотной пелене. Какое – то время был слышен затихающий рев двигателя, но потом стих и он. Командиры уставились на часы. Потянулись, казалось, самые долгие минуты в жизни каждого присутствующего здесь человека.

Спустя семь минут народ начал откровенно нервничать.

И вот, на восьмой минуте ожидания, рация пискнула и сквозь треск статических разрядов раздался голос:

- Мы на месте. Маршрут проходим. Протяженность тумана пять километров.

И потом уже совсем неуставное:

- Держитесь, ребята. Такого вы еще не испытывали. Очень хотелось остаться.

Все облегченно вздохнули. Исходя их новых вводных, было принято решение всем не участвующим непосредственно в управлении машинами закрыть плотно уши и глаза. Водителями выбрали солдат, максимально уравновешенных и желательно без семейного прошлого. Таким образом руководство стремилось минимизировать возможность туманных тварей воздействовать на людей.

Следом за первым танком сквозь туман направился подполковник, сориентироваться на местности и организовать прием остальной колонны.

Последним белесую завесу пересек танк Т – 90 Коменданта. В нем, пристегнутая в мягком кресле с плотно завязанными глазами и ушами, туман проехала Елена, тесно прижимая к груди плачущего ребенка.

Следующий раз колонна остановилась через два часа, когда впереди идущие разведчики доложили о многочисленной группе людей, слоняющихся, казалось, безо всякой цели вдоль дороги. На место, для оценки ситуации, сразу выдвинулся Комендант с заместителями. Осторожно выглянув с вершины небольшого холма, Комендант присвистнул – толпа хаотично шатающихся людей растянулась до самого горизонта во все три стороны.

- Это еще не все, - тихо произнес разведчик.

- Что еще? – так же тихо прошептал Комендант.

Разведчик молча протянул Коменданту бинокль и кивнул не толпу людей. Комендант взглянул в бинокль, и у него отвалилась челюсть

- Мать честная! – только и смог выдавить он.

- Что там? – заерзал рядом Подполковник

Комендант просто протянул тому бинокль

- Ёпрст, - выругался Подполковник, - Это же… Это что – зомби?

- Что за зомби? Какие зомби? – Майор уже сам выхватил оптику и прильнул к окулярам.

Нецензурная фраза, которой Майор охарактеризовал увиденное, по витиеватости переплюнула даже Подполковника. Они отползли назад.

- Ого, - выдохнул Комендант.

Какое – то время все переваривали новую информацию.

- Что про них удалось выяснить? – наконец собравшись с мыслями спросил Комендант у разведчика.

- Ну, точное количество определить невозможно. Точно более двухсот. И это все - таки не зомби. В смысле, не живые мертвецы. Это люди, истощенные, с различными повреждениями, крайне истощенные, но люди. Я заметил, что они дышат, моргают, бормочут чего – то.

- Люди? – переспросил Комендант, - Это осложняет дело.

- В каком смысле? – не понял Майор

Комендант лишь отмахнулся от него.

- Что еще? – продолжил он допрашивать разведчика, - Радиация?

- Не больше, чем вокруг.

- Ментальное воздействие? Мысли странные в голову не лезут?

Все переглянулись.

- Да нет, вроде, - пожал плечами Подполковник.

- И у меня тоже нет, - почесал подбородок Майор, - Только вот пива чего – то захотелось.

- И мне, - удивленно воскликнул Подполковник.

- И мне тоже, - подтвердил разведчик.

- Пиво, пиво, - Комендант с шумом проглотил набежавшую слюну, - При чем здесь пиво!? Все, идемте обратно. Надо обмозговать, что с этим всем делать.

- Да, кстати, - воскликнул разведчик, - чуть не забыл. Там через поле следы колес идут. Свежие. Прямо, до самого горизонта.

- Пастор, - сказал Комендант, - Он прошел, значит, и мы пробьемся

Он замахнулся рукой на разведчика.

- Забыл он! Дать бы тебе по шее. Это же самое важное.

Они вернулись к остальным. Второй раз за сутки Комендант ходил вдоль строя, доводя до личного состава суть происходящего.

- Будем прорываться единой колонной. На полном ходу, не останавливаясь. Танки в голове и в хвосте, ЗИЛы и БТРы – посередине.

Стоящий в первой шеренге молодой капитан поднял руку. Комендант остановился и кивнул. Капитан сделал шаг вперед.

- Товарищ Комендант бункера, - начал он, заметно нервничая, - А ехать придется прямо по людям?

- Боец, ты забываешься! – повысил голос Майор, хотя мгновенно возникшая в мозгу картина перемалываемых гусеницами тел заставила его поежиться.

Комендант положил руку на плечо Майора, останавливая его.

- Это уже не люди, - громко, чтобы все услышали, прокричал Комендант, - Это пораженные радиацией, бездушные, безмозглые мутанты, растерявшие все человеческое. И они стоят между нами и нашей целью – Реактором. Вам все понятно, товарищ капитан?

Капитан смущенно взял под козырек и вернулся в строй.

- Всем все понятно? – еще громче крикнул Комендант.

- ТАК ТОЧНО! – прогремело над поляной.

- По машинам! Порядок построения в колонне – Ковальчук, Сафронов, Гелин, Устинов…

Через десять минут машины снова стояли ровной линией, выпуская в воздух сизые струи дыма.

- Вперед!

Когда первый танк с ревом ворвался на поляну, где сталкиваясь плечами бродили изможденные полутрупы, янтарная субстанция, покрывающая ровным слоем всю землю, всколыхнулась. По ее поверхности пошла мелкая рябь. Иссохшие серые головы начали поворачиваться в сторону нарушителя тишины и спокойствия. Сотни безвольно раскрытых ртов издали хриплый рев. Тощие руки в грязных изорванных рукавах протянулись к мчащейся на всех парах машине, а ноги, обутые и не очень, сделали шаг вперед.

- Они все идут наперерез танку! – заорал в рацию командир первой машины.

- Продолжать движение! – Комендант нервно давил тангетку на рации своего танка, - Они пытаются вас остановить.

Головной танк прибавил скорости, в стороны полетели раскисшие комья земли. На его пути скопилась уже приличная толпа зомбаков, голов тридцать. Они просто стояли, глядя своими мутными выцветшими глазами на приближающуюся махину. На поляну выехал второй танк, идущий колея в колею с первым.

Земля начала мокреть. Кое – где стали образовываться небольшие лужи, заполненные пенистой желтоватой водичкой. Танки стали заметно терять в скорости, а траки погрузились в земляную жижу по колеса. Это заметил Комендант.

- Не останавливаться! – снова закричал он в рацию, - Любой ценой продвигаться вперед, иначе завязнете!

Гусеницы постепенно погружались в маслянистую грязь. Стремительно выехал третий танк, стараясь попасть гусеницами в проделанную колею, пока ее не успела заполнить вязкая жижа.

Мехвод первого танка непрестанно жал на газ, понимая, что любое сомнение, любая неуверенность в собственных действиях может привести к гибели машины и всего экипажа. А что это за гибель, мехвод даже думать не хотел. Поэтому он вел свою машину на странных оборванных людей, которые сгорбившись и мелко переступая на месте, стояли впереди.

Колеса переднего танка погрузились почти наполовину, когда бронемашина врезалась в толпу зомби. Закричал мехвод, закричал командир танка. Даже Комендант, наблюдающий за этим с возвышенности, закричал в рацию. В стороны брызнули покалеченные тела, оторванные конечности и ошметки внутренностей. Все обзорные окна в танке заляпало грязью вперемешку с требухой. Мехвод по – прежнему жал на газ, абсолютно не понимая, куда он несется, но пытаясь держать руль ровно, иногда мельком сверяясь с показаниями приборов.

Невероятно, но попадающие под гусеницы танка зомби сыграли роль некого настила. Машина взмыла над жидкой грязью и с новой скоростью полетела вперед подминая под себя искореженные тела. То же самое происходило с другими танками, идущими следом. Новые и новые волны зомбаков падали штабелями под траки в бессмысленной попытке задержать движущуюся технику.

- Ааааа! Так их! – орал Комендант, забыв про свой статус среди подчиненных. Впрочем, этого никто вокруг не заметил. Все наблюдающие, сжав кулаки, внимательно смотрели на стремительное прохождение колонны.

Небольшая заминка произошла, когда настало время для ЗИЛов. У них не было той массы и той защиты броней, чтобы пролететь через шевелящееся и напирающее со всех сторон препятствие. Грузовики могли просто затормозить и опрокинуть. Тогда было принято решение привязать каждый ЗИЛ к впереди идущему танку стальным тросом и таким образом тащить его через грязь. Для этого колонну перестроили, как говорится, «через один» - впереди танк, следом грузовик. Личный состав постарались максимально распределить под защиту брони, оставив в грузовиках только водителей. Чтобы совсем обезопасить тяжелые автомобили Комендант по рации приказал командирам танков встать за пулеметы на башнях своих машин и прикрывать ведомый грузовик и следующий за ним танк от все нарастающих волн нападающих зомби.

В одну из таких связок попал и командный танк с сидящей внутри Еленой. Как и в прошлый раз, бедная женщина сидела внутри брони, вздрагивая от рева дизельного мотора и грохота «Утесов» и КПВТ. Она старалась закрыть уши плачущему ребенку, но он все равно заходился в крике. Елена плакала, шепча слова утешения, сама не слыша их. Нежно, но сильно, обняв дитя, она создавала для него отдельный мир, защищенный от горестей, бед и горестей внешнего мира. И она молилась. Молилась просто так, не прося ни о чем, ничего конкретно не требуя. Просто, чтобы Господь обратил на них свое внимание.

В общей сложности, переход всей колонны через зараженный зомбаками участок занял около трех часов. Первый танк, от гусениц до башни обляпанный грязью, кровью и кишками, внезапно перестал подвергаться атакам. Командир приказал остановить машину и несколько минут озирался вокруг, водя из стороны в сторону стволом КПВТ. Затем он доложил в рацию об отсутствии атак и обозначил свое местоположение. Спустившись с брони на землю, он некоторое время ходил вокруг своей машины, разглядывая то, во что превратился танк. Тяжело лязгнув люком, на свет выбрался мехвод. Его мелко трясло, как при температуре. Он постоянно икал и тер руки, будто пытаясь согреться. Бездумно протянув руку, танкист снял с брони ступню. Какое – то время он разглядывал находку, а потом его начало рвать.

Через три часа вся колонна стояла на относительно безопасном участке земли. Глядя на лица личного состава, Комендант объявил часовой отдых. Он сам чувствовал себя измотанным донельзя, но больше терять времени не считал возможным. Цель была слишком близко.

Теперь, стоя на башне танка и смотря вперед через бинокль разрушенные крыши деревни Кисловка, Комендант размышлял о пройденном пути. Колонна выдвинулась из Бункера каких – то двенадцать часов назад, а казалось, что прошло несколько дней. Он вспоминал начало разработки плана этого похода, как что – то, что было в прошлой жизни. И вот они здесь. Осталось поставить большую жирную точку.

До Коммунального моста оставалось что – то около семи – восьми километров. Предвидя сложности, Комендант послал вперед разведывательную группу, снабдив ее очень редким в данное время дроном слежения с возможностью записи. Остальным людям было приказано привести в порядок снаряжение, проверить оружие и амуницию, в общем, заняться тем, что в армии называлось «отдых». Разведчики вернулись уже затемно. Из их доклада следовало, что рядом с мостом кучкуется достаточно большая группа легковооруженных людей и, несмотря на позднее время, расходиться не собирается. Несколько человек внимательно наблюдают за пролегающей за мостом трассой, лежа в замаскированных, как они полагали, гнездах. Может с земли наблюдатели и были незаметны, но дрон, снабженный камерой с тепловизором, прекрасно зафиксировал расположение каждого.

Комендант с Подполковником и Майором внимательно изучили запись с дрона.

- Ничего не понимаю, - наконец сказал Майор, - это что, вся оборона? На что они рассчитывают?

Комендант покачал головой.

- Нет, это не оборона. Я, примерно, так и предполагал.

- Что предполагал? – терпение Майора подходило к концу.

- Я теперь твердо уверено, что оборона будет. Я раньше позволял себе надеяться, что у них духу не хватит, но теперь точно знаю, что – то они для нас приготовили. А это небольшой отряд, который ударит нам в спину. Сомневаюсь, что успешно, конечно, но план у них есть.

И что будем делать? – спросил Подполковник.

Комендант потер руки друг об друга.

- А для этого, господа офицеры, я прихватил из Бункера пару «Градов». Сейчас мы их решимость сотрем на корню. Сами посудите, сам Томск нам не нужен. А продемонстрировать силу нам нужно. Вот на этой группе недовоинов мы ее и покажем.

- А как мы через Томск пройдем? – спросил Майор, - Весь проход перепашем же.

- А мы не пойдем через Томск.

Оба офицера вопросительно посмотрели на Коменданта. Тот прокрутил запись с дрона немного назад.

- Ничего не замечаете? – спросил он.

Офицеров склонились над экраном.

- Реки нет, - наконец заметил Подполковник.

- Именно, - щелкнул пальцами Комендант, - Дно реки широкое, ровное, словно Красный проспект. Там мы и пойдем. Только боюсь, что нас как раз там и будут встречать. Все уж слишком очевидно.

- После демонстрации, я думаю, они не решаться на сопротивление, - сказал Майор.

- Дай Бог, дай Бог.

К командирам были вызваны экипажи «Градов». Развернув карту, разведчики указали координаты целей. Вскоре «Грады» выехали на позиции. Комендант подошел к своему танку, где, скрести руки на груди, стояла Елена, облаченная, как и все, в черный противорадиационный костюм.

- Где ребенок? – спросил Комендант.

- В танке, спит, - ответила Лена, - Что вы собираетесь делать?

- Преподать кое – кому урок, - Комендант старался говорить спокойно, но внутренне почему – то весь напрягся, - Сдается мне, ваш муженек со своими товарищами решили посопротивляться.

- Вы будете стрелять по Закрытому городу? – Елена в ужасе прижала ладони к противогазу.

- Зачем по Закрытому городу? Он нам нужен. Опять же есть риск попасть в какой – нибудь важный узел Реактора. Мы пальнем по Томску.

- Зачем? – простонала Лена, - Они же вам не угрожают.

- Оказывается, угрожают. Разведка доложила о засадах за мостом. Да не волнуйтесь вы так. Мы просто покажем серьезность своих намерений.

- Куда вы собираетесь бить?

- Вот сюда, - Комендант развернул карту.

- Здесь, - он ткнул пальцем, - располагается большое количество вооруженных людей. Смею предполагать, что они являются угрозой для нас, а, может, и для вас. Что у вас здесь находится?

Лена не ответила. Перед ее мысленным взором вставали лица тех милиционеров, которых она знала по службе Димы, и которым предстояло через несколько минут умереть. Умереть ни за что. Она резко повернулась и забралась внутрь танка. Там, прижав к себе сверток с ребенком, сделанным из такой же ткани, что и ее костюм, свернулась калачиком на неудобном кресле. Здесь она и замерла, вздрагивая от воя устремляющихся вверх ракет.

Глава 10

Глава 10

Дмитрий сидел в окопе, сжимая автомат. Он вглядывался в предрассветную зарю, в любой момент ожидая появление противника. Прошло уже несколько часов после ракетного удара, и темноту ночи потихоньку сменяло раннее утро. Отблески далеких пожаров отражались в устремленных вперед глазах. Как Дмитрий не старался, мысли все равно улетали туда, где сейчас возможно, да какое там возможно, умирали, хрипя от боли, люди, дети плакали над родителями, а родители выли над детьми. Глядя на всполохи в затянутом облаками небе, Дмитрий пытался хоть примерно прикинуть, куда упали ракеты, как будто это имело хоть какое – то значение. От мыслей о том, что сейчас творится в его родном городе, его рука до белизны в костяшках сжималась на цевье, а зубы со скрипом сжимались, грозя раскрошиться начисто.

Рядом, так же сжимая оружие и глядя на далекое пламя, сидел Егор. Дмитрий поразился, как изменился друг за последний час. От прежнего легкомысленного весельчака – балагура не осталось и следа. Сейчас перед Дмитрием сидел человек в последней степени ярости. Такой ярости, что выжгла в его душе все чувства и эмоции, оставив только желание убивать. Даже не желание – потребность. Потребность напиться кровью тех, кто все это устроил.

Чуть поодаль, тревожно глядя на обоих, сидела Татьяна. На ее лице не было тех эмоций, что испытывали мужчины. Это было грустное, задумчивое лицо человека, который уже пережил все это. Ее город, большой, красивый Новосибирск уже был уничтожен до основания падающими на него ядерными ракетами. Татьяна прекрасно представляла, что твориться в душах Дмитрия и Егора. И она знала, что эта боль и одновременно пустота останутся внутри каждого до конца их дней. Она прикоснулась к руке Егора, желая его подбодрить, показать, что она рядом, но тот даже не повернулся. Татьяна с пониманием отступила назад.

Спрыгнув с бруствера, рядом с Дмитрием присел Степан.

- Ну и ну, - спокойным, почти восхищенным голосом произнес он, - Ну и дела!

Друзья медленно повернулись к нему, словно тот на похоронах поинтересовался, когда будут кормить.

- Не ожидал, не ожидал, - продолжал Степан, не обращая на них внимания, - Не ожидал, что у них есть такое, и что они будут готовы это применить. Все серьезнее, чем я себе представлял.

Приподнявшись над краем окопа, Степан стал в бинокль осматривать русло реки и темнеющий, озаряемый оранжевыми всполохами пожаров, лес. Иногда, заметив что – то только ему интересное, он произносил «Хм» или «Ого». Происходящее за лесом его абсолютно не волновало. Друзья посмотрели друг на друга. Дмитрий незаметно махнул рукой. Егор кивнул. Что со Степана можно было взять. Собственно, почему он должен был хоть как - то переживать за то, что сейчас происходило в Томске. Не его город горел и не его друзья и соседи, возможно, сейчас лежали мертвые и искалеченные под обломками или не оплакивали своих родных. Его город находился позади, и о нем Степан должен был думать и волноваться.

Внезапно он оторвался от бинокля и, наклонив голову набок, вскинул руку вверх.

- Тихо!

Все замерли, прислушиваясь к завыванию холодного ветра. Какое – то время никто не мог понять, что встревожило командира, но вскоре издалека послышался металлический лязг и тихий рев дизельного мотора. К ним приближались танки!

- Всем приготовиться!

Команда передалась по цепочке. Все замерли на своих местах, приготовившись к бою. Лязг танковых гусениц приближался. Дмитрию показалось, что звук был какой – то тихий, одинокий и неторопливый. Совсем не похожий на грохот атакующей колонны бронетехники. Судя по выражению лица, Степан тоже был озадачен происходящим.

Лязг все нарастал и, казалось, достиг своего максимума, когда из – за пригорка, наконец, показался танк. Один. Ехал он не торопясь, медленно, словно ничего не опасаясь и чувствуя себя хозяином положения. Башня его была повернута пушкой назад, будто в знак мирных намерений. В люке на башне виднелась фигура стоящего человека. Вокруг его шей было повязано белое полотно, развевающееся на ветру, подобно плащу Супермена. В руках человек держал что – то наподобие сумки.

- Что это? – пробормотал Дмитрий. Какое – то нехорошее предчувствие стало зарождаться в его душе.

- Переговорщики? – удивился в свою очередь Степан, - Они не перестают меня удивлять.

Танк приблизился к заминированным опорам моста. У Степана на плече пискнула рация.

- Ничего не предпринимать, - бросил Степан в микрофон.

По мере приближения танка, несмотря на черный противорадиационный костюм, стало заметно, что фигура женская.

- Лена! – закричал Дмитрий. Он попытался выскочить из окопа навстречу машине, но крепкие руки Степана и Егора прижали его к брустверу.

- Сиди, дурак! – прошипел Степан, - Не гони волну, еще ничего не понятно.

Дмитрий, еще пару раз дернувшись, затих. Хватка ослабла.

- Все, все, - сказал он, скидывая с себя державшие его руки, - Что это у нее в руках?

- Это переноска для детей, - спокойно произнес Степан, - Противорадиационная. У нас на складе ЧС такие есть.

У Дмитрия под противогазом отвисла челюсть. Егор тоже смотрел на него, ничего не понимая.

- Каких детей? – тихо простонал Дмитрий. Волна понимания медленно накрывала его непонятной смесью радости и ужаса.

- Мне откуда знать? – пожал плечами Степан, - Грудных, наверное.

Он внимательнее всмотрелся в Дмитрия.

- Ба, - завопил он внезапно, - Так ты чего, не знал? Ну, дела! Мужики, у нас тут молодой папаша нарисовался!

Степан орал и хлопал Диму по плечам, совершенно не смущаясь приближающегося вражеского танка. Друзья стояли, как вкопанные, не зная, как реагировать на происходящее. Постепенно веселье Степана сошло на нет. Он остановился, все еще иногда всхлипывая.

- Ох, - сказал он, - Аж, слезы выступили.

В это время танк остановился метрах в ста от переднего окопа. Заминированный мост остался у него позади.

- Всем приготовиться, - приказал Степан, мгновенно ставший серьезным.

Танк покачивался на траках. Фигура в люке стояла неподвижно. Выпустив в воздух струю сизого дыма, водитель заглушил двигатель. Наступила гнетущая тишина. Все замерли в ожидании, что же произойдет дальше.

Тяжелая крышка люка механика – водителя откинулась и наружу выбрался высокий мужчина, одетый, как и женская фигура, в черный блестящий костюм. В руках мужчина держал мегафон. Он держался свободно, абсолютно ничего на боясь, как человек, полностью контролирующий ситуацию. Он сделал несколько шагов вперед.

- Я, Комендант военного бункера города Новосибирска генерал – майор Потапов Михаил Игнатьевич. С кем я могу говорить?

Люди в окопе переглянулись. Степан кивнул друзьям и первым полез из окопа.

- Генерал – майор, мать его, - пробормотал он, выбираясь, - Наверное, сам себе это звание придумал. Чего же не маршал?

Дмитрий, Егор и Татьяна полезли следом.

Они шли навстречу генералу неровной цепочкой, отставая друг от друга на пару шагов. Дмитрий глянул на идущих рядом людей, друзей и не очень. Выглядело все это максимально пафосно и пошло, как – будто дело происходило в третьесортном фильме про мексиканские картели. Вот они сейчас подойдут к одиноко стоящему противнику и кто – то их них скажет: «Ты обидел очень близких мне людей, гринго. Тебе придется за это ответить». Дмитрий тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. Что за чушь в голову лезет?

Все время от окопа до танка Дмитрий не отводил взгляда от стоящей на башне фигуры, а особенно от переноски у нее на руках. Неужели это его ребенок? Как так могло получиться, что он родился без него, неизвестно где, неизвестно, кто его принимал? Так не должно было быть!

Между тем фигура заметила приближающихся людей.

- Дима!

Приглушенный противогазом вскрик всколыхнул предрассветный воздух и достиг своей цели.

- Лена! – заорал что есть мочи Дима и рванул вперед. Комендант отшатнулся на шаг назад и схватился за кобуру, висящую сбоку на ремне. Установленный на башне «Корд», видимо управляемый изнутри танка, дернул стволом и нацелился на приближающуюся группу. Движение пулемета было неожиданно и Лена, на секунду потеряв равновесие, чуть не выронила переноску из рук.

Дмитрий на ходу замер и тут же был схвачен товарищами.

- Стой, Димон, - прошептал Егор, - Не теряй голову.

- Не делай так больше! – прошипел со своей стороны Степан.

- Но там же Лена, - Дмитрий бессильно указал рукой в сторону танка.

- Видим, что Лена, - жестко осадил его Степан, - Досюда доехала и сейчас с ней ничего не случится. Если ты не поможешь.

Дмитрий отпустили, и они продолжили движение.

Спустя минуту они подошли к генералу и остановились метрах в пяти от него. Дмитрий изо всех старался сдерживаться и ничего не делать, глядя на беспомощную фигурку наверху. Боже, что же ей пришлось пережить, пока он изображал из себя Рембо в сибирских лесах! Перенесла тяготы плена, родила ребенка, пережила с младенцем на руках переход из Новосибирска в Томск. Что еще? Дмитрий не знал. Но ему было, почему – то, безумно стыдно, что в эти тяжелые мгновения его не было с ней рядом. Он знал, что что - бы дальше с ними не произошло и какие повороты не преподнесла им судьба, Дмитрий никогда не сможет простить себе это.

С минуту люди просто стояли и, молча, разглядывали друг друга

Комендант прервал молчание первым.

- Кто мы и зачем сюда пришли, думаю, вам объяснять не надо. Ведь так?

Не дождавшись положительного или отрицательного ответа, он продолжил.

- Вот и отлично. Посему предлагаю сэкономить нам и вам время и силы, убрать восвояси весь этот цирк, - он показал пальцем на расположенные за их спинами позиции, - И пройти в более благоприятное и комфортное место для обсуждения условий перехода работы Реактора под наш полный контроль.

- А если мы не хотим передавать Реактор под ваш полный контроль? – ровным голосом спросил Степан. Было слышно, что он еле сдерживает гнев. Если раньше он и был готов договариваться с новосибирцами, то бесцеремонное поведение этого приезжего выскочки добило его терпение полностью.

- Неужели не очевидно? – Комендант, казалось, был искренне удивлен подобным ответом.

Он указал рукой на лес позади себя, где на темных облаках отражались всполохи пожаров. Степана, казалось, это не впечатлило никак. Он пожал плечами.

- И что? Это всего лишь Томск.

Егор с Дмитрием с яростью повернулись к нему.

- Может у вас вообще это были последние снаряды. Да и не будете вы бить по Закрытому городу. Так что, скажу так. То, что вы видите у меня за спиной – это, можно сказать, первые ряды. Так сказать, комитет по встречам. Чуть дальше у нас приготовлено нечто иное.

- Что же? – подался вперед Комендант.

- Ну, у нас же Реактор и все такое, - туманно намекнул Степан.

- Неужели – атомная бомба?! – Комендант явно забавлялся.

- Ну, атомная, не атомная, а несколько «грязных» зарядов мы вам обеспечить сможем, - внезапно разозлился Степан, - Либо разговор будет идти конструктивно и на равных, либо убирайтесь назад, откуда прибыли!

Комендант был в восторге.

- Мужик! – позабыв про Устав сказал Комендант, - Ну, ты вообще бессмертный! Вот это яйца! Сталь!

Какое – товремя он с восхищением разглядывал прямо стоящего Степана. Потом тон его голоса стал холоден и резок.

- А теперь послушай меня. Хотелось мне, чтобы все прошло гладко и без проблем, но уж как получается. Мы пришли за Реактором, и мы его возьмем. Сил у нас хватит, чтобы размотать ваш детский сад. Никаких «грязных» зарядов у вас нет, не успели бы вы их попросту сделать, даже если б умели. А что касается наших снарядов…

Комендант несколько раз быстро нажал на тангетку рации, висящей у него на левом плече. Тут же вдалеке за его спиной прозвучали три хлопка.

- Елена Владимировна, голубушка, - повернулся он в сторону башни, - Спрячьтесь с ребенком, пожалуйста, в танк.

Лена, коротко взглянув на Дмитрия, нырнула в люк.

- И что…? – начал было Степан, и в этот же момент одна из секций Нового моста разлетелась вдребезги от мощного взрыва. Полетели бетонные куски, некоторые из которых начали падать на позиции защитников Реактора. Многострадальный мост, оглушительно заскрипев, снова стал обрушаться. Людей опрокинуло на землю, и только защищенный корпусом танка Комендант, пригнувшись, остался стоять на ногах. В небе еще что – то быстро просвистело, и два огненных гриба расцвели где – то позади дымящих труб Реактора. Наступила звенящая тишина. Послышались крики и стоны придавленных и посеченных осколками моста охранников. Переговорщики кашляя и кряхтя с трудом вставали с земли.

- Что это было? – сквозь кашель прохрипел Степан.

- Т – 80, по – моему, - как ни в чем не бывало сказал Комендант, - И это была демонстрация. Ничего критического не задето. И знаете, к чему эта демонстрация?

Комендант сделал драматическую паузу.

- Потому, что мы можем себе этого позволить. Что же касается конструктивных и равных разговоров, то их не будет. Реактор вы уже потеряли. Просто вы нам пока полезны.

Дмитрий со злорадством посмотрел на Степана. Что ты там давеча там говорил при полезность?

- И либо вы складываете оружие, - продолжал Комендант, - провожаете нас до Реактора и показываете, что у вас там и как, либо мы проезжаем сами, по вашим головам и пытаемся разобраться сами. Не получится, - Комендант пожал плечами, - значит сворачиваемся и уезжаем. А там, где – нибудь с безопасного расстояния, распахиваем всю эту ядерную кочегарку под ноль. Поймите, Реактор уже не ваш и вашим никогда не будет.

Люди стояли перед ним молча. Им нечего было ему сказать.

Ах, да, - Комендант поднял палец, словно только – что вспомнив что – то незначительное, - можете не смотреть мне за спину. Никто к вам на помощь из Томска не придет. Ваш партизанский отряд у другого моста наша разведка срисовала еще на подходе. Именно по ним мы отработали наш демонстрационный удар.

Дмитрий застонал и с силой зажмурил глаза. Перед его внутренним взором замелькали лица ребят, которых он знал, с которыми ему и гору приходилось тянуть нелегкую долю милиционеров. Просто хороших, молодых, ни в чем не повинных молодых мужчин. Погибших за неизвестные им цели и чужие амбиции.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Егор зарычал и бросился в сторону Коменданта. Для Дмитрия время словно замедлилось. Вот Егор медленно поднимается с колен и делает первый рывок. Одновременно раздаются непонятно откуда взявшийся звук выстрела и протяжный женский крик: «Егооооор!». Татьяна, мгновенно появившаяся в поле зрения Димы, сбивает Егора с ног, а на ее груди расцветает ярко – алая роза. Татьяну бросает на землю, где она замирает без движения.

Время вернуло свой обычный ход. Егор, не понимая, что произошло, медленно поднялся на ноги. Его взгляд остановился на неподвижно лежащей Тане.

- Танюша? – он шаркающей безвольной походкой подошел к ней и опустился на колени, - Танюш?

Егор нежно повернул женщину лицом к себе. Он снял с нее противогаз и уставился в ее неподвижные, стекленеющие глаза.

- Танечка? – произнес он еще раз, как – будто на всякий случай, потом судорожно прижал остывающее тело к себе и заорал в голос.

- Аааааааааааааааааааааааааааа!

Дмитрий повернулся к Коменданту. Дымящийся ствол пистолета Макарова уже был направлен на него.

- Извини, - глухо произнес Комендант, - Ничего личного.

Голову Димы начал стягивать невидимый обруч гнева.

- Этих не убивать! – сказал Комендант кому – то сзади. Голос Коменданта, казалось, пробивался с другой планеты, так глухо и неуместно он звучал.

Удар чем – то по затылку заставил Дмитрия вздрогнуть. Земля внезапно поднялась и встала перед Димой вертикально, а он мягко приник к ней щекой. Перед глазами все поплыло. В поле его зрения, медленно и растягиваясь в пространстве, появилось лицо Степана.

- Извини, - гулко сказал он, - Их взяла.

Сквозь тухнущее сознание он еще успел увидеть, как подбежавшие охранники Реактора вяжут бьющегося в истерике Егора по рукам и ногам.

Глава 11

Глава 11

Когда Дмитрий очнулся, первое, что он почувствовал, это тошнотворная дурманящая головная боль, разливающаяся в черепной коробке сводящими с ума волнами. За головной болью пришла боль из всего остального тела. Дмитрий попробовал застонать, но накатившая дурнота заставила его наоборот замереть в попытке переждать приступ. Когда тошнота и головная боль стали терпимыми, Дмитрий стал прислушиваться к тому, что происходило вокруг него. Глаза открывать решительно не хотелось, так как свет, исходящий извне, резал его измученный мозг даже сквозь закрытые веки. Дмитрий лежал. Это он определил почти сразу и немало обрадовался тому факту, что, судя по всему, не растерял способности мыслить, анализировать и делать выводы. Столь незначительное, может кому – то показаться, достижение, для Дмитрия, тем не менее, стало первой ниточкой, связывающей его и окружающую реальность. Воодушевленный первым успехом, Дима решил пойти дальше и подключил к работе органы слуха. Вокруг Дмитрия было тихо. Только где – то в стороне слышался монотонный электрический гул. Рядом с Дмитрием, поглощая электроэнергию, работал какой – то аппарат. Что это? Он опять в медпункте? Почему опять? Дмитрий тревожно заерзал. Что – тот произошло, после того, как он в прошлый раз здесь очнулся. Что – то страшное и непоправимое. Дмитрий изо всех имеющихся сил стал напрягать воспаленный мозг. Где – то на краю сознания он ощущал, что не хочет возвращать эти воспоминания, и все же силился найти кончик той веревочки, потянув за который, он сможет вытащить на свет и все остальное.

Внезапно память стремительной лавиной обрушилось на его сознание. Нападение, бомбежка, Комендант, предательство Степана, Татьяна! Они же убили Таню! Нет, этого не может быть! Не должно так быть!

Мозг Дмитрия, еще недавно страстно желающий вернуться в реальный мир, теперь начал яростно сопротивляться тому, что он, как казалось, вспомнил. Этого не могло произойти! Это ничем не обоснованное утверждение стало первой опорой для паникующего разума. Это все горячечный бред. Дмитрий впервые очнулся после того, как Пастор его хорошенько отделал в кабинете Полковника. Вот он сейчас встанет, посмотрит на лежащую рядом Оксану, поговорит с еще незнакомым ему Степаном и потом отправится на поиск друзей. Там он найдет Егора и Татьяну, и они обсудят защиту Реактора. Точно! Откуда Дмитрий все это знает? Какая разница. Просто, так должно быть. Так обязано быть! И никак иначе! Потому что, если иначе, то, значит, все пропало. Дорогие люди ушли и их не вернуть. Будущее не просто разрушено, его просто нет. А прошлое проклято, потому, что привело ко всему этому.

Еще одна картинка заставила его вздрогнуть и напрячься. Лена, стоящая в люке танка и прижимающая к себе детскую переноску. Ребенок! У него появился ребенок! Да ну, что за бред. Какой ребенок? Какая Лена? Она еще даже не прибыло в Томск. Да, она должна приехать вместе с захватчиками, но это будет потом, в будущем. Или нет?

Дмитрий готов был закричать от раздирающих его воспоминаний и сомнений. Надо было с этим кончать и как можно скорее. Собрав последние силы, Дмитрий зарычал и приоткрыл веки. Тусклый свет, исходящий из лампы дневного освещения, все равно заставил его зажмуриться и только потом окончательно открыть глаза.

Дмитрий лежал на походной раскладной койке, одетый так же, как и в ночь нападения. Грязь на одежде уже высохла и приносила некоторые неудобства при движении. Какого – либо покрывала на койке не было. Противогаз был снят и лежал на полу рядом с койкой. Видимо, воздух, входящий в помещение, очищался от радиации и прочей дряни, витающей снаружи. Дмитрий, не вставая, огляделся. Вокруг него, впереди, сзади, справа, слева высились железные прутья. Потолок помещения, где находился Дмитрий, тоже состоял из них. Дмитрий, застонав, сел и осмотрелся повнимательней. Он сидел в банальной клетке, два на два на два метра. Что в ней содержалось ранее, оставалось только догадываться. Низкую дверцу запирал большой навесной замок. Дмитрий сразу вспомнил свое времяпрепровождение в гостях у Аркадича. Дима ощупал свою голову, особенно, то место, где болело больше всего. Несмотря на явные тюремные условия, голова его было перебинтована. Ну, хоть тут все хорошо.

Дмитрий посмотрел за пределы своей камеры. Он находился в каком – то большом помещении – подвале, ангаре или что – то вроде того – и все это пространство занимали такие же клетки, как и у него. Все клетки, до которых доставал взгляд Дмитрия, были пусты. Кроме одной.

В соседней клетке, тупо глядя перед собой, на такой же походной койке, сидел Егор. Он так же, как и Дмитрий, был без противогаза. Несмотря на то, что друг сидел к нему лицом, он никак не отреагировал на пробуждение Димы. Егор просто смотрел в одну точку, а по его небритым грязным щекам потоком текли слезы. Крупные капли падали на пыльный пол, но его лицо было ровным и бесстрастным, словно восковая посмертная маска. Ни одной эмоции не отражалось на нем.

Волна осознания накрыла Дмитрия. Последняя надежда, что то, что ему подло и жестоко подсунуло сознание, было кошмарным сном, развеялось в прах. Все было правдой. Страшной, ужасающей, лишающей сил жить и бороться, необратимой правдой. Дмитрий закрыл лицо руками. Как же так? Что теперь делать? Что с ними будет? Все эти вопросы завертелись в голове Димы в безумном и бессмысленном хороводе. А Лена? Дмитрий вскочил и зашарил глазами по стоящим вокруг клеткам. Нет, Лены тут не было. Ну, конечно. Она, должно быть, находится где – то там, в более комфортных условиях, рядом с ребенком. Ее не было здесь, сидящей в клетке, но она являлась такой же пленницей, как и они с Егором.

Но они живы, внезапно подумал Дмитрий. Он сразу подумал про Таню, но он с усилием отогнал эту мысль. Горевать будем потом. А сейчас враг подарил им время и надо бороться. Надо стараться до последнего. Если их оставили в живых, значит они захватчикам зачем – то нужны.

Внутренне встряхнувшись, Дмитрий подошел к решетке, обращенной к клетке с Егором.

- Егор, - тихо позвал он.

Ни один мускул не дрогнул на застывшем лице друга. Он был где – то глубоко, очень глубоко. Скорее всего, Егор раз за разом переживал те секунды, когда практически на его руках от подлого выстрела в спину погибала его любовь. Такая нежданная и от этого самая настоящая любовь. Любовь, которой больше никогда не будет, потому что такой больше не может быть никогда. Она возникла из ниоткуда, такая неожиданная и долгожданная, будто отозвавшись на какие – то тайные и робкие молитвы Егора, и ушла в никуда, забрав с собой все то, что было у него внутри. Вместе с Татьяной у Егора умерла душа. Не было смысла больше жить, ибо не для чего было жить дальше. Можно было только существовать, разменивая день за днем, не зная, зачем просыпаться утром и для чего наступает рассвет. Исчезли все эмоции, положительные и отрицательные, потому, что не было в них больше проку. И только глупые слезы, бессмысленные в своем появлении, катились по щекам раздавленного в пыль и тлен мужчины.

- Егор, - еще раз позвал Дима, хотя знал, что ответа не дождется.

Веки Егора дрогнули, уронив на пол очередную слезинку. Он медленно повернулся к Дмитрию.

- Ведь это я виноват в ее смерти, - тихо произнес он, - Я ее привел сюда. Зачем?

Потом он вновь уставился в прежнюю точку.

- Это я ее убил.

Где – то в темноте лязгнула металлическая дверь. В почти звенящей тишине помещения звук пронесся оглушительным эхом и неприятно резанул по ушам. Послышались шаги, многократно отражающиеся от невидимых стен – одни тяжелые и размеренный, другие легкие и частые, словно вместе шли мужчина и женщина. Шаги приближались, и в круг света вошел Комендант.

- Подожди там, - сказал он кому – то, стоящему за спиной.

- Здравствуйте, - обратился он к пленникам.

При его появлении у Дмитрия сжались кулаки, а Егор, сорвавшись с койки, бросился на решетку, стараясь дотянуться рукой до стоящего перед клеткой человека. Однако Комендант предусмотрительно не стал подходить близко.

- Я пришел сообщить вам, - начал Комендант, - что Реактор полостью перешел под наш контроль. Войска распределены, работа налаживается.

- Где Степан? – сдерживая себя, сказал Дмитрий.

- Где – то на территории, - сказал Комендант, - налаживает совместную работу наших и ваших. Очень, надо сказать, оказался полезным человеком. Без него было бы сложнее найти общий язык с местными. А так он быстренько договорился с командирами, обрисовал, так сказать, сложившуюся ситуацию, и переход Реактора произошел без единого выстрела. Ну, почти без единого.

С этими словами он посмотрел на Егора. Тот с новым силами бросился на решетку, сдвинув клетку на пару сантиметров.

- Где Лена? – спросил Дмитрий.

- Сидит в командном блоке в уютной комнатке, под охраной. Все необходимое у нее есть. Не сюда же с ребенком ее сажать? Да, кстати, у вас сын, если вы не знали.

Дмитрий хотел еще спросить кое – что у Коменданта, но в последний момент сдержался, не желая унижаться перед ним. Видимо, по выражения его лица Комендант понял, что Дима хотел спросить.

- Да, конечно, у вас будет возможность повидаться с ними. Когда подуспокоетесь. А пока посидите здесь. Питание и необходимые удобства вам будут предоставлены. Если пожелаете, можем вам почитать что – нибудь принести. Посидите, подумайте, а там посмотрим. Ваше будущее напрямую зависит от понимания и принятия сложившейся ситуации. То, что с вами так хорошо обращаются и то, что вы вообще еще живы, вам надо благодарить одного человека.

С видом конферансье, приглашающего на сцену артиста, Комендант отступил в сторону и вытянул руку.

Того, кто появился в кругу света, Дмитрий ожидал увидеть меньше всего. Егор тоже онемел от неожиданности, перестав бросаться на железные прутья клетки.

- Оксана, - прошептал Дима.

Оксана, стоявшая перед ними, как и Комендант, была одета в черный противорадиационный костюм, какие носили оккупанты. Теребя руки, она мельком взглянула на Диму и Егора, а потом снова уставилась на пол.

- Оксана! – закричал Дмитрий, не веря своим глазам, - Как ты? Давно очнулась?

Потом какая – то липкая волна понимания и отвращения нахлынула не него.

- Ты что, с ними?

Оксана опять глянула на Дмитрия и кротко пожала плечами.

- С нами, с нами, - ответил за нее Комендант, - ее ко мне ваш Степан привел. Сказал, что она в медблоке с чем – то лежала. Очень рекомендовал. И знаете? У вашей подруги действительно есть кое – какие экстрасенсорные способности. С ее помощью мы выявили пару неблагонадежных товарищей, которые что – то там замышляли в будущем. Теперь ими занимается наш спецотдел. Как докажут, сразу казним. Она очень просила вас не трогать. Ну как ей откажешь?

Комендант рассмеялся. Оксана все это время стояла, понурив голову.

- Ну ладно, - отсмеявшись сказал Комендант, - общую картину я вам обрисовал. Сидите, думайте. Ужин через пару часов. Пойдем, Оксана.

С этими словами Комендант повернулся и скрылся в темноте. Оксана, еще раз глянув на друзей, молча последовала за ним. Послышался лязг закрываемого замка.

- Оксана! Не может быть! – Егор уже снова сидел на койке, но его взгляд, ставший горящим и осмысленным, горел яростью. От былой тоски и апатии не осталось и следа, - Как она могла?

Дмитрий смотрел на него, тихо радуясь, что его друг снова с ним. Он мысленно прокручивал речь Коменданта, стараясь понять, что мимолетно резануло его слух. Когда, наконец, он понял, то тихо засмеялся, качая головой.

- Что? – резко спорил Егор, не понимая причину странного веселья.

- Он сказал, что у Оксаны «КОЕ – КАКИЕ экстрасенсорные способности?

Егор, поразмыслив над Димиными словами пару секунд, тоже захихикал.

- Она скрывается от него, Егорушка. Она с нами! Что – то назревает.

Глава 12

Глава 12

Потянулись дни практически одиночного заточения Дмитрия и Егора. Дима предполагал, что что –то начнет происходить в ближайшее время и морально держал себя в тонусе, но тянулись дни и все оставалось по – прежнему. Единственный, кто к ним приходил, это был молчаливый солдатик, приносивший им еду и опорожнявший ведра. На вопросы он не отвечал, делая вид, что просто их не слышит, однако по просьбе Дмитрия все же принес и поставил перед ними большие электронный часы, показывающие не только время, но и день недели. Часы для друзей были жизненно необходимы. Через пару – тройку пробуждений в закрытом, полутемном помещении организм реально начал давать сбой. Утомленный однообразием мозг перестал понимать, когда вечер, а когда ночь. Когда надо спать ложиться, а когда просыпаться. Надо принимать пищу или нет. Оказывается, что осознание своего положения во времени для организма человека так же важно, как и в пространстве.

Дмитрий и Егор практически не разговаривали. Между ними как – будто разорвалось связывающая ранее их связь. Каждый в своей клетке занимался своим делом. Дмитрий ходил из угла в угол, рисуя в голове различные планы их чудесного спасения и не менее чудесного вероятного будущего. Егор опять впал в ступор, но сейчас он, по крайней мере, менял положение тела, то вставая у решетки, глядя в темноту, то ложась на койку и глядя в потолок. Диму очень беспокоило состояние старого друга, но он ничего не мог с этим поделать. Поэтому, периодически глядя на Егора, он продолжал стоить планы победы над захватчиками из далекого Бункера.

Однажды, во время одной из ночевок (Дмитрий категорически отказывался называть эти часы «ночью»), друзья проснулись от того, что пол под их койками вздрогнул, а по замкнутому помещению пронесся гул, словно от далекого взрыва. Они медленно поднялись, глядя друг на друга.

- Началось, - сказал Дмитрий.

Они одновременно натянули на ноги берцы. Потянулись минуты ожидания.

Лязг открываемой двери ударил по натянутым нервам, словно взмах острой бритвы. Дмитрий с Егором одновременно подскочили и прижались к прутьям клетки. Послышались торопливые шаги. Вскоре в свете потолочной лампы появился Степан. Его друзья ожидали меньше всего. Егор сжал в руках решетку и зарычал. Степан резко остановился.

- Воу, друзья. Давайте сразу расставим все точки над И. Все успокоимся. Я вас, так - то, пришел освобождать и времени на разборки совсем нет.

- Что ты тут делаешь? – сдерживая в себе гнев, спросил Дмитрий.

- Я. Вас. Пришел. Освободить, - медленно повторил Степан.

- Почему мы должны тебе доверять?

Степанобернулся вокруг себя.

- Да тут вроде бы больше некому? Только мне.

Егор со всей силой ударил по решетке.

- Ты предатель! Они убили Таню, а ты им помогал! Ты убийца!

Степан вытянул руку вперед.

- Так, давай сразу разберемся. Твою женщину я не убивал. Это сделал Комендант. А что за то, что я с ними, так посуди сам. Где бы мы все были, если бы я в тот момент бросился на него. Да нас бы всех перемолотили в кашу. Я это понял еще тогда, когда они по мосту жахнули. Ну, а когда этого отбитый без раздумий применил пистолет, тут уже сомнений не осталось, что действовать надо по - хитрому. И вообще, не ожидал я от вас, господа милиционеры, такой реакции. Один с голыми руками на врага бросается, другая - под пули лезет ради любимого. Санта – Барбара какая – то, ей Богу. Если бы все вели себя спокойно, то и не было бы ничего из этого.

Степан провел рукой вокруг себя.

Дмитрий скрипнул зубами. Хитрожопая скотина цинично разложил все по полочкам и, если отбросить в сторону все эмоции, то он был абсолютно прав. Если бы друзья не поддались сиюминутному гневу, то все пошло бы по – другому. И Татьяна была бы жива. Стоп, скомандовал себе Дмитрий. Если бы, да кабы… Если бы у бабушки… Опасные мысли, могут привести совсем не туда куда надо. Дмитрий с опаской посмотрел на Егора. Тот, поникши, стоял у решетки, глядя в пол. Руки безвольно висели по бокам. От прежней агрессии не осталось и следа. Жестокие слова Степана попали точно в цель.

- Егор, - сказал он громко, - соберись.

- Да, Егор, соберись, - Степан уже сам понимал, что сболтнул лишнего, - Если раскиснешь, то мы твою тушу физически не вытянем. А ты нам нужен.

Егор посмотрел на Диму и коротко кивнул.

- Вот и хорошо, - обрадовался Степан, - Я могу?

Он показал на замки.

- Давай.

Пока Степан возился с замками, Дмитрий продолжал спрашивать.

- Так что там с Реактором?

- Хана Реактору. Полный и окончательный. Хотя и ожидаемый.

- Давно про это знал?

- Давно. Еще Половник про это знал. Да все про это знали, просто не знали когда. А за пару дней до вашего появления один мой надежный источник сообщил, что все – конец. Даже примерную дату назвал.

- Угадал?

- Практически, до минуты.

Дмитрий несколько секунд обдумывал его слова.

- И ты никому не стал говорить?

Степан перестал греметь ключами и взглянул на Диму.

- А зачем? Создавать панику? Да и куда нам бежать? Мы и так все заражены по самые не горюй. Нам всем каюк. Отдельные личности уже отдали Богу душу от лучевой болезни. А у вас еще есть шанс. Особенно у ребенка. Зря его сюда притащили. Не надо было.

Он вернулся к замкам.

- Где Лена? – встрепенулся Дмитрий.

- Оксана за ними пошла. Сейчас там неразбериха. Все носятся с выпученными глазами, как – будто это может что – нибудь изменить. Оксана под шумок приведет их сюда. За ангаром я поставил старую «Газель». Бак полный, салон набил припасами. Кое – что фонит, но извини, другого нет. Как жену твою с ребенком приведут, погрузитесь в «Газель» и рванете.

- Куда рванем? – спросил Дмитрий.

Степан на секунду оторвался от взламывания замка.

- Я что, и об этом долен подумать? Отсюда. И подальше. Хочешь, в Новосибирск возвращайся. Хочешь, куда – нибудь еще. Но я бы посоветовал в Новосибирск.

Замок Диминой клетки щелкнул и дверца открылась

- Вот так, - удовлетворенно произнес Степан и переключился на клетку Егора.

- А что рвануло – то? – спросил Дмитрий, выходя на свободу.

- А пес его знает, - со вторым замком у Степана пошло лучше и вот уже Егор открывал свою темницу, - Но, судя по тому, как забегали яйцеголовые, что – то очень значительное.

Дмитрий посмотрел на Степана.

- А я сначала подумал, что ты подлец и гнида, как и все реакторские, с которыми я раньше встречался.

- А я и есть подлец и гнида, - ответил Степан, - И то, что я вам помогаю, не делает меня лучше других. Просто обстоятельства сложились в вашу пользу. Я - то думал с новосибирцами союз создать. Равноправный. А они все под себя подмяли. В первый же день девятерых моих лучших офицеров расстреляли. А, когда я попытался повозмущаться, намекнули, что я запросто могу стать десятым. Твари!

Взгляд Степана внезапно стал злым.

- Повыгоняли всех с ключевых постов, поставили своих. Решили, что сами всем смогут управлять. Ну, Бог в помощь. Я и не стал им говорить, что скоро всему звиздец. Хотите Реактор – получите с ленточкой.

Свет многочисленных неоновых ламп залил пространство, ослепив на секунду друзей. Дмитрий от неожиданности застонал и закрыл глаза руками. Через мгновение пришло осознание, что все для них кончено.

- Интересный рассказ, - произнес Комендант.

Он стоял в окружении вооруженных до зубов солдат, в небрежной позе, откинув за спину шлем с пристегнутым к нему противогазом. Без маски друзья видели его впервые. Сухое, словно высеченное из камня , лицо и холодные жестокие глаза выдавали в нем жесткого и бескомпромиссного вояку. С таким не договоришься, не достигнешь компромиссов. Можно было только выполнять, что он прикажет, или умереть. И, похоже, что приказывать Комендант им не собирался.

Справа от Коменданта, опустив голову и тихо всхлипывая, стояла Оксана. На ее левой щеке Дмитрий явственно разглядел наливающийся кровоподтек. Слева от него, уставившись на Дмитрия полными слез глазами, стояла Лена. Она по – прежнему прижимая к груди сумку – переноску, из которой доносился громкий детский плач.

- Очень интересный рассказ, - повторил Комендант, - жаль, только не верю я в него ни капельки.

Он сделал несколько шагов вперед, обходя замерших товарищей.

- Зря не веришь, - хрипло произнес Степан. Он уже оправился от первичного шока и теперь старалсясделать хотя бы видимость контроля над ситуацией.

- Реактору конец, - крикнул он Коменданту, - Окончательный и бесповоротный. Ничего нельзя изменить!

Тут Степан перестарался с эмоциями. Даже Дмитрий заметил это, и последняя фраза Степана выглядела максимально жалко.

- Все ты можешь изменить, - тихо, но с нажимом проговорил Комендант, - вопрос в том, что ты ради этого готов потерять. Наручники на них.

Метнувшиеся тут же солдаты стянули руки Димы, Егора и Степана пластиковыми хомутами. Оксану и Елену оставили в покое. Видимо, решили, что Оксана не опасна в силу своего безволия, а у Елены и так руки постоянно были заняты.

- В комнату управления их.

Пленников выстроили гуськом, и повели по бесконечным коридорам.

- В комнату управления? – крикнул Степан и разразился театральным смехом, - И что ты там собираешься делать?

- Исправлять, Стёпа, - чуть ли не по – отечески ответил Комендант, - Исправлять все, что ты и твои дружки ученые наворотили.

- Дебил! – крикнул Степан и тут же получил чувствительный удар прикладом по спине.

Не особо церемонясь, солдаты натянули на них противогазы и стволами автоматов подтолкнули в сторону, куда им предстояло двигаться.

Помещение, где их содержали, действительно оказалось чем – то подземным. Пройдя через короткий коридор и несколько лестниц, идущих вверх, они вышли на открытое пространство.

На улице стояла привычная для Томска и Закрытого города пасмурная погода. Небо было затянуто серыми тучами, а порывы ветра гоняли по земле клубы пыли. Дмитрий оглянулся. Здание, откуда они вышли, представляло собой неприметное одноэтажное строение непонятного назначения. Со стороны оно напоминало сторожку охранника. «Видимо так и должен был выглядеть вход в секретный подземный бункер», невпопад подумал Дмитрий.

Вокруг царил хаос. Люди, группами и по одному, бегали вокруг, казалось безо всякой цели. Где – то вдалеке опять что – то взорвалось, заставив всех пригнуться на секунду. Мимо пролетела колонна «Камазов», чуть не раздавив бегающих вокруг людей.

- Вперед! – приказал Комендант, указав рукой на стоящий поодаль грузовик. С помощью конвоирующих их солдат, пленники залезли внутрь. Через секунду их уже мотало по всему кузову. Водитель явно спешил, стараясь при этом не задавить никого их пробегавших мимо людей. Дмитрий, судорожно цепляясь кончиками пальцев связанных за спиной рук за деревянную лавочку, не отрываясь, смотрел на сидящую чуть сбоку Елену. Со стоны она казалась безликой статуей, облаченной в маслянисто - черный костюм и только Богу было известно, что творилось в душе этой уставшей от всего женщины, недавно ставшей матерью. Дмитрию хотелось оказаться сейчас рядом с ней, обнять, утешить, но он ничего не мог сделать. Ему оставалось лишь беспомощно сидеть и смотреть на нее. А еще он начал с ужасом осознавать, что может умереть, так и не увидев лицо своего сына.

Вскоре машина резко остановилась, бросив всех сидящих внутри людей вперед.

- На выход!

Солдаты грубо стали выталкивать пленников наружу. Там их построили и гуськом повели к высокому серому зданию, особенностью которого было абсолютное отсутствие окон. Они зашли через широкие двери и очутились в вестибюле, переделанном под шлюз. Солдат в черном костюме вытянулся по струнке и козырнул Коменданту. Двое других с брандспойтами стали окатывал вошедших пенящейся жидкостью. После того, как всех обработали, Комендант повел их дальше.

Спустя сотню метров коридоров и десяток поворотов процессия подошла к высоким дверям. Изнутри в дверь стучали чем – то тяжелым и слышались крики. Охранявшие ее солдаты встали по стойке смирно.

- Они там? – спросил Комендант у одного из них.

- Так точно. Собрали всех.

- Что говорят?

- Требуют, чтобы их выпустили.

- А про Реактор?

- Что ничего нельзя сделать.

Комендант пожевал губами, покачиваясь взад – вперед.

- Ну, это мы еще посмотрим.

Он кивнул одному из солдат. То бросился к двери и повернул ключ в замочной скважине. Дверь распахнулась, и в коридор выбежал невысокий пожилой человек с седой бородкой клинышком. Позади него топились люди в белых халатах.

- Вы не имеете право! – закричал он с ходу, - Вы должны…

Выстрел из тяжелого пистолета отбросил мужчину назад. В толпе завизжали, и, казалось, не только женщины. Люди метнулись обратно в помещение.

- Всем назад! – приказал Комендант. Он произнес это тихо, но услышали его слова все.

Комендант с пленниками и конвоирами прошел вслед за учеными внутрь. Дмитрий огляделся. Они оказались в большом, ярко освещенном зале, забитым различной аппаратурой. На широких стола, высоких шкафах и высоких стенах мерцали лампочки и мигали кнопки. На больших мониторах вырисовывались таблицы, диаграммы и графики. Со всех сторон раздавался электронный писк. Дмитрий невольно залюбовался этим многообразием цветов и мерцания, хотя его несколько встревожило преобладание красного цвета во всем этом великолепии.

Скулящие от страха ученые жались по стенам и прятались под столами. Кто – тихо, но явственно молился, и Дмитрию показалось, что в воздухе неуловимо пахнуло мочой.

Видимо, Комендант тоже это почуял и брезгливо поморщил нос.

- Господа ученые, - громко начал он, - Как вы все знаете, у нас сложилась некая неприятная ситуация. Мне тут много говорили, что ситуация непоправимая и взрыв Реактора неизбежен. Я же считаю возникшую ситуацию спланированной диверсией и саботажем. Согласитесь, как – то не вяжется, что Реактор десятилетия стоял и работал, а как только сюда пришли мы, то сразу стало все непоправимо. Кто – то из вас знает, как все исправить. И я намерен найти этого человека любой ценой в ближайшие несколько минут. И мне надоело слушать, что все бесполезно! За любой подобный ответ я лично буду расстреливать. Из вот этого пистолета. То, что я на это способен, вы все уже видели. Начнем с простого.

Комендант повернулся к пленникам.

- Это ваши люди, - обратился он к Степану, - Прикажи им починить Реактор.

- Ты до сих пор не понял…, - начал было Степан, но осекся, уставившись в черный провал ствола.

- Приказывай!

- О кей, - примирительно поднял руки Степан, не сводя глаз с пистолета, - Приказываю всем немедленно починить Реактор.

В этот момент даже те, кто лежал на полу и выл, перестали истерить и уставились на Степана.

- И все? – спросил Комендант, видя, что никто не трогается с места.

- Да, - пожал плечами Степан, - это максимум, что я и все остальные могут сделать. Пойми, Реактору конец!

Лицо Коменданта побагровело. Он скрипнул зубами.

- Чушь! - заорал он, - Что – то можно сделать, я уверен! Ты!

Комендант вытащил из – под стола дрожащего ученого лет сорока и приставил к его голове пистолет.

- Ты кто?

- Н-н-нефедов К-к-кирилл.

- Кем ты работаешь здесь?

- М-м-младшийн-н-научный с-с-с-отрудник.

- Ты знаешь, что происходит с Реактором?

Ученый мелко закивал головой.

- Что же? – не унимался Комендант.

- С-с-с-система о-оо-охлаждения вышла из строя, - пытаясь справиться с пляшущей нижней челюстью, быстро сказал бедолага, - стержни греются. Воды не хватает. Раньше из Томи брали, а сейчас нет.

- Можешь починить систему охлаждения?

- Н-н-нет.

- Почему?

- Нет ресурсов. Да и поздно уже, перегрев не остановить.

Выстрел ударил по ушам, а пол и белые халаты находившихся рядом людей оросились алыми каплями. Люди закричали.

- Неправильный ответ!

Комендант повысил голос, стараясь перекричать заложенность в ушах.

- Ты! – он схватил сидящую на полу женщину, - Это правда, что он сказал?

Та, безвольно болтаясь в его руках, завыла в голос. Слезы, сопли и слюни текли по ее лицу одновременно и, казалось, что женщина окончательно потеряла разум. Комендант с силой тряхнул ее.

- Не слышу!

Женщина, дрожа всем телом, кивнула.

- Можешь что – нибудь сделать?

Вместо ответа женщина завыла еще громче.

- Понятно.

Выстрел и новые капли крови окропили пол.

Комендант, похоже, совсем слетел с катушек. Горящие безумием глаза выискивали новую жертву. Ноздри расширились, грудь часто вздымалась, а адреналин переполнял кровь. Он шагнул к мужчине, зачем – то сидящим с ногами на столе. Тот взвизгнул, свалился со стола и попытался отползти, но был остановлен солдатом. Комендант уже поднял пистолет, видимо решив больше не тратить время на вопросы. Мужчина закричал в голос и совершенно по – детски закрыл глаза руками.

- Стой!

Комендант дернулся и чуть не спустил курок.

- Что еще?

Степан сделал шаг вперед.

- Ты прав. Аварию можно предотвратить. Только я знаю, как это сделать.

Комендант опустил оружие и улыбнулся.

- Ну вот. Я же знал. Стоило только надавить куда надо. Что нужно сделать?

Дмитрий непонимающе уставился на Степана.

- Ты реально знаешь, как все остановить? – тихо произнес он.

Степан состроил неопределенную гримасу, означающую все, что угодно. От «Отвали», до «Я знаю, что делаю».

- Нутес, - подошел Комендант, - Исправляй.

- Не здесь, - сказал Степан, - На сам реактор идти надо. Там поломка.

Глава 13

Глава 13

Под прежним конвоем они покинули зал управления и направились к выходу. Комендант сдержал слово и не стал расстреливать оставшихся ученых. Впрочем, он оставил несколько солдат, велев им держаться на связи, тем самым намекнув, что если что – то пойдет не так, то казнь может продолжиться. Спустившись вниз и выйдя на улицу, все разместились по нескольким грузовикам.

- На какой энергоблок путь держим? – спросил Комендант у Степана.

- На первый, - ответил Степан.

- Знаешь, где это? – обратился Комендант к водитель головного грузовика. Тот коротко кивнул, - Хорошо.

Комендант поехал в первой в колонне машине. Пленников же распределили по остальным грузовикам, рассадив в тентованные кузова. Намеренно или по недосмотру и отсутствия опыта у конвоиров, Дмитрия и Степана посадили в один грузовик, разместив их в глубине кузова, подальше от выхода. Сами же конвоиры уселись с краю, подальше от них и пленники, наклонив друг к другу головы, смогли, наконец – то, поговорить.

- Ты реально можешь все это остановить? – спросил Дмитрий, косясь на охрану.

- Нет, конечно, - ответил Степан.

- Тогда зачем все это и куда мы едем?

- Просто тяну время. Есть у меня какое – то предчувствие. Да и должен же я был остановить этого маньяка. Он бы там всех перестрелял. Упертый, как баран.

- А что на первом энергоблоке?

- Без понятия. Ляпнул, что первое на ум пришло.

Дмитрий пришел в ужас.

- Да нам гарантированно конец! Нам жить осталось полчаса!

Степан пожал плечами.

- Нам и так конец. Если ничего в ближайшие полчаса не придумаем.

- А что мы можем придумать? – чуть ли не в голос крикнул Дима.

Охранникам, видимо, надоели их разговоры.

- Отставить разговоры! – привстал один из них.

Пленники отодвинулись друг от друга и замолчали. Дмитрий, как тогда в клетке, лихорадочно прокручивал в голове различные сценарии их чудесного освобождения. Не смотря на все попытки Дмитрия придерживаться реальности, все они в итоге сводились к действиям а – ля Джеймс Бонд, с обезвреживанием пары десятков вооруженных охранников, выпрыгивания на ходу из грузовика и перестрелки с превосходящими силами противника. В действительности, для Димы и Степана все бы, скорее всего, закончилось в этом же кузове. Очень уж выразительно смотрели на них стволы лежавших на коленях охранников автоматов.

Несмотря на видимую безнадежность ситуации, Дмитрий все же не оставлял попыток перетереть стягивающие его запястья пластиковые хомуты. Видимо, делал это он недостаточно скрытно, потому что заметил, как один из охранников пристально посмотрел на него сквозь черные светофильтры противогаза, а потом, покачав головой, отвернулся на убегающую из – под колес дорогу.

Поведение охранника, говорящее о невозможности побега в принципе, повергло Дмитрия в тоску и уныние. Не ожидал он, что приключение, начавшееся чуть больше года назад, закончилось для него и Елены так скоро и печально. А тут еще и ребенок, которого он еще в глаза не выдел. Не держал на руках его крохотное тельце. Не касался губами нежных, теплых щечек. Наверное, ничего из этого уже не случиться.

«Надо будет попросить подержать ребенка, перед тем, как все закончиться» - неожиданно отрешенно подумал Дмитрий. Он оставил попытки разорвать хомут и тоже уставился на пейзаж позади грузовика, местами скрытый клубами пыли.

Мерное покачивание машины на дорожных неровностях и бесчисленные повороты начинали убаюкивать. Несмотря на серьезность происходящего, глаза Дмитрия начали слипаться. Может, сказалось напряжение последних дней, а может его разум сдался под прессом обстоятельств и перестал бороться.

Страшный рев вырвал его из теплых объятий дремоты. Грузовик резко затормозил. Охранников бросило на связанных пленников. Дмитрий оказался зажат между бортом грузовика и здоровенной тушей новосибирского солдата. Автомат, оказавшийся между ними, больно впился в многострадальное тело бывшего милиционера. У другого борта также барахтались на полу Степан с другим охранником.

Рев снова сотряс воздух. Спереди раздались крики и автоматные очереди. К теперь уже не прекращающемуся реву прибавились другие звуки – вой, визг и лаяние.

- Что происходит? – спросил Дмитрий, с трудом вылезая из – под солдата.

- А хрен его знает, - ответил тот, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Непонятная ситуация на какое – то мгновение сделало из них чуть ли не лучших друзей. Однако, через секунду, оба пришли в себя, вспомнив, кто они такие и где и почему они находятся. Дмитрий напрягся, ощущая связанные за спиной руки. Солдат замер, уставившись на лежащий на Диме автомат. Потом, сообразив, что Дмитрий все равно не может его взять в руки, осторожно поднял оружие и погрозил Дмитрию пальцем.

- Не балуй, - промычал солдат сквозь маску противогаза.

Стрельба и крики на улице не прекращались. Солдаты переглянулись.

- Пойдем, посмотрим, что там, - сказал один другому, а потом посмотрел на пленников и снова погрозил пальцем, - Не двигаться.

Оба солдата исчезли за брезентовой шторкой тента. Дмитрий почувствовал, что у ним появился шанс. Какой и что с ним делать еще предстояло выяснить. Да и со связанными руками особо не побегаешь. Тем более непонятно было, что твориться снаружи. Ясно было, что ничего хорошего

- Дима, помоги, - услышал он голос Степана.

Дмитрий повернулся и увидел, что Степан держит в стянутых за спиной руках армейский штык – нож от автомата Калашникова.

- Ты где его взял? – не веря своим глазам, спросил Дима.

Степан кивнул в сторону выхода.

- У того выпал, когда он на меня упал. Давай аккуратненько, а то если я его выроню, то уже не подниму.

Товарищи по несчастью повернулись друг к другу спинами, и через минуту оба были свободны. Степан оставил трофейный нож себе. Дмитрий не возражал. Почем – то он был уверен, что его новый друг умел обращаться с ножом гораздо лучше, чем он.

- Ну, пошли? – произнес Степан и первым перепрыгнул через борт кузова. Дмитрий, не раздумывая, последовал за ним.

Оказавшись на земле, они на мгновение замерли, глядя на нереальность происходящего вокруг.

На колонну нападали полчища зверей. Некоторых Дмитрий видел еще в свою первую ходку за пределы Томска. Головную машину рвал на части плешивый, покрытый язвами медведь. Комендант, ползя на спине прочь от чудовища, палил в него из своего пистолета. Впрочем пули не приносили тому какого – либо вреда, застревая в толстой шкуре, а иногда и вовсе отскакивая в сторону. Стаи облезлых, полуслепых собак по три – четыре особи бросались на облаченных в черное солдат. Солдаты яростно сопротивлялись, паля во все стороны из автоматического оружия, но численность противников и скорость их перемещения не приносили каких – либо результатов. Командиры что – то орали в рации, но общий гвалт заглушал их крики. На площадь, где происходило сражение, стали подтягиваться новые силы новосибирцев. На какое – то время ход битвы переломил прибывший танк. Вылезший на башню танкист огнем из «Корда» отбросил волну нападающих мутантов назад, разметав некоторых в кровавую пыль, но спикировавший с неба монстр, напоминавший одновременно летучую мышь и городского голубя, вырвал несчастного из – за орудия и унес вопящую жертву в серые облака. Следом за этим в незакрытый люк ринулся поток крыс. Внутри танка дико заорали, послышался одинокий выстрел, и крики резко оборвались. Танк замер, намертво закупорив въезд на площадь. Атака мутантов возобновилась с новой силой.

Дмитрий осмотрелся, выискивая среди кровавого хаоса свою любимую с ребенком. Вскоре он нашел ее, сидящую под грузовиком рядом с Оксаной. Обе жались друг к другу, вздрагивая при каждом выстреле или предсмертном крике. Чуть поодаль, под другим грузовиком, Дмитрий заметил лежащего Егора. Тот уже раздобыл где – то Калаш, но ввязываться в бой явно не торопился, предоставляя заклятым врагам разобраться между собой самостоятельно.

Еще Дмитрий заметил, что чудовища, жестоко атакующие новосибирцев, обходили стороной его и других членов «его команды». Пробегавший мимо солдат внезапно остановился, заметив сидящих рядом с машиной Дмитрия и Степана. Видимо, это был один из конвоиров, сопровождавших их недавно в поездке. Зарычав нечто нечленораздельное, он вскинул автомат в явно намерение пристрелить беглецов, но мгновенно был снесен парой облезлых волков, утащивших вопящее тело в свалку битвы. Степан подхватил упавший на землю автомат и торжественно потряс им перед лицом Дмитрия. Дима поднял вверх большой палец, ибо из – за окружающего грохота отвечать что – то вслух было бессмысленно.

Постепенно Дмитрий стал замечать некую системность в атаках мутантов. Ими точно кто – то руководил. Он переместил взгляд за пределы побоища, туда, где, по его мнению, должен был располагаться командир, и от увиденного у него отвисла челюсть.

На трубах непонятного назначения, идущих метров на десять выше площади, сидел Голум. Тело маленького мутанта было размалевана зелеными полосками, по типу американских коммандос, а на голове повязана полоска ткани. Крепко вцепившись когтями на задних лапах, он внимательно следил за битвой. Взмахами лап он направлял атаки то влево, то вправо. Мутанты слушались его беспрекословно. Периодически, он выставлял ладонь вперед, явно сдерживая медведя, рвущегося разорвать следующий грузовик, под которым прятались Лена с Оксаной. Контроль за ходом битвы находился полностью в его маленьких когтистых лапах. Голум был этаким дирижёром этого кровавого оркестра.

Степан тоже заметил маленького мутанта. Он хлопнул Дмитрия по плечу, привлекая внимание, а потом указал на Голума. Дмитрий кивнул, давая понять, что тоже его заметил. Поняв этот жест по – своему, Степан вскинул автомат, намереваясь снять мутанта выстрелом. Дмитрий ударил по стволу рукой, едва не выбив оружие из рук Степана. Степан немедленно вцепился в Дмитрия, прижав его к дверце грузовика.

- Ты чего творишь? – проорал он, прижав вплотную свой противогаз к противогазу Димы.

- В него нельзя стрелять, - закричал в ответ Дмитрий.

- Ты чего несешь? Это он руководит атакой! Убьем его, звери разбегутся. Надо вальнуть его, пока он нас не заметил.

Дмитрий с силой оторвал руки Степана от себя.

- Нельзя, - повторил он громко, - Это друг.

- Ты дурак? Какой друг, это же мутант, менталист к тому же. Я такого сильного еще не видел.

Внезапно, Степан отшатнулся и наставил на Диму автомат.

- Друг. Ну, конечно. Он и тебя захватил.

Дмитрий, подняв руки, прижался к грузовику. Степан взял плотнее автомат, явно намериваясь выстрелить. В тот же миг между Степаном и Димой возникли две рыси и волк. Глухо зарычав, они шагнули в сторону Степана. Их, порытые язвами морды были оскалены, рваные уши прижаты к голове, а с желтых, местами обломанных клыков, капала тягучая слюна. Животные были готовы рвать насмерть. Оба человека, Дмитрий и Степан, медленно обернулись в сторону висящих над землей труб. Маленький мутант, замерев, смотрел в их сторону. Степан снова нацелился на Дмитрия. Голум оскалился, а животные, зарычав, сделали еще один шаг вперед. Степан понял, что проиграл. При первом же выстреле, неважно куда, в одержимого, по его мнению, Дмитрия или в мутантов, его разорвут на части. Единственным выходом из сложившейся ситуации он посчитал отступление. Немного опустив ствол автомата, он шагнул назад. Животные остались стоять на месте. Его отпускали. Степан шагнул назад еще раз и опустил оружие. Направив на Дмитрия указательный палец, он прокричал:

- Еще встретимся!

Завернув за кабину грузовика, он бросился бежать. Почему – то Степан был уверен, что никто из атакующих мутантов на него не нападет.

Как только Степан исчез из виду, животные, защищающие Дмитрия, бросились в рассыпную, вернувшись в бой. Дмитрий снова посмотрел на Голума. Тот жестом указал на машины, под которыми прятались девушки и Егор, а потом в сторону стоящего неподалеку здания. Дмитрий пригляделся и заметил на серой бетонной стене овальную железную дверь. Такие двери Дмитрий видел в детстве в старых фильмах про корабли и подводные лодки.

Ему показывали путь к спасению.

Сам Голум выглядел уставшим. Видимо, управление таким количеством мутантов отнимало у него немало сил. Судя по всему, бой шел к завершению, и Дмитрию предлагалось покинуть место битвы до того, как маленький мутант потеряет последний контроль над опьяненной от крови сворой озверевших чудовищ.

Отбросив се сомнения и полностью положившись на маленького друга, Дмитрий понесся сквозь кричащую, рычащую и стреляющую кучу – малу к машине, под которой прятались Лена и Оксана.

- Как вы? – спросил он, нырнув под днище грузовика.

Лена тут же вцепилась в него одной рукой, другой машинально придерживая переноску. Ребенок внутри заливался плачем. Дмитрий сразу подумал, что его сын должен быть жутко голоден. По крайней мере, Дима не смог вспомнить, когда у Лены в последнее время предоставлялась возможность его покормить.

- Что происходит? – сквозь рыдания, прокричала Лена, - Ты где был? Почему ты так долго? Откуда все эти звери?

Вопросы сыпались из испуганной женщины, как из рога изобилия. Накопленные страхи и эмоции лились бурным потоком на Дмитрия, не давая тому возможность ответить. Да и он понимал, что нет необходимости на них отвечать.

- Так, слушайте меня внимательно, - он жестом прервал Лену, - нам надо прорваться вон к тем дверям.

Он указал на серое бетонное здание. От услышанного глаза Елены округлились от ужаса.

- Нет, - закричала она, нам туда нельзя! Нас растопчут! Разорвут! Ребенка разорвут!

- Не разорвут, - сказал Дмитрий, - пока Голум их контролирует. Но времени у нас мало.

- Какой Голум?

Дмитрий вспомнил, что Елене еще не представился случай познакомится с маленьким мутантом, и она понятия не имеет, о чем говорит Дмитрий.

- Вон тот, - указал он пальцем на трубы.

Лена мельком выглянула из – под машины.

- Мутант? Он то тут причем?

Дмитрий собрал все свое терпение в кулак, понимая, что Лена в панике, ничего не понимает и вообще она молодая мать, находящаяся в стрессовой ситуации.

- Это друг, - медленно сказал он, стараясь, чтобы каждое слово дошло до женщины, - Я его давно знаю. Это он управляет зверьем и сдержит их, пока мы доберемся до туда. Ты должна мне довериться.

Лена схватилась за голову.

- Какой друг? Что ты несешь, Это же мутант, такой же, как и все это.

- Он прав.

Голос Оксаны, такой тихий и нежный, прозвучал, казалось, прямо у них в головах. Лена перестала истерить и повернула к ней голову. Даже ребенок в переноске перестал плакать. Дмитрий с облегчением и благодарностью посмотрел на девушку. Та лежала на земле и прижимала указательные пальцы к вискам.

- Он добрый, - произнесла она, - Он нам поможет.

Оксана словно была на связи с маленьким мутантом. Она медленно оторвала пальцы от головы и посмотрела на Лену.

- Поверь ему.

Лена кивнула.

Дима внезапно вспомнил, что его подруга тоже обладает чудесными способностями. Он дотронулся до руки Оксаны.

- Ты же тоже можешь ему помочь.

Оксана медленно, даже с грустью покачала головой.

- Нет, я не могу тратить свои силы, - загадочно произнесла она, - Они мне еще понадобятся. Все.

Дмитрий вздохнул. Он выглянул и посмотрел на Голума. Тот, почувствовав его взгляд, несколько раз ткнул лапой в сторону двери, словно требуя поторопиться.

- Сейчас, - сказал Дима, - Это надо сделать сейчас.

Он посмотрел на лежащего под соседним грузовиком Егора. Друг внимательно следил за ними из – под своего укрытия, догадываясь, что сейчас что – то начнется. Дима указал на металлическую дверь. Егор, проследив взглядом в указанном направлении, поднял большой палец.

- Погнали!

Дмитрий выскочил из – под грузовика, вытянув за руку Елену. Следом выскочила Оксана. Дмитрий мельком глянул в сторону Егора. Тот уже вставал на ноги.

И они побежали.

Несмотря на усталость, Голум сдержал слово. Толпа дерущихся мутантов и людей расступалась перед ними, словно льдины перед идущим ледоколом. Звери, случайно попавшиеся на их пути, отскакивали в сторону, а иногда отталкивали других, освобождая им путь. Дмитрию, тащившим за собой Лену с ребенком, некогда было оглядываться назад. Он просто надеялся, что друзья следуют за ними.

Подбежав к железной двери, Дима отпустил Лену и начал вращать ворот запорного механизма. Ожидаемо, колесо шло туго и Дмитрий, наваливался всем телом, сантиметр за сантиметром сдвигая механизм в сторону. Наконец, дверь распахнулась, и Дима отступил на шаг в сторону, пропуская женщин внутрь. Одновременно с этим он посмотрел на Егора.

Его друг бежал изо всех сил, но, казалось, слишком медленно. Может, так проявлялось действие адреналина, плещущего в крови.

Внезапно, откуда – то сбоку, появился Комендант. Весь его костюм, с ног до головы, был покрыт кровью, и непонятно было, его кровью или нет. Держа Калашников за ствол, как дубинку, он с размаху врезал по коленкам бегущего Егора. Егор, закричав то ли от неожиданности, то ли из – за боли, покатился кубарем по бетонным плитам. Комендант мгновенно оседлал упавшего Егора, прижав автоматом его голову к земле. Подняв черную маску в сторону Дмитрия, Комендант резко ударил Егора прикладом по голове. Тело друга обмякло. Дмитрий застонал и дернулся было спасать товарища, но воспоминание о жене и ребенке, находящихся внутри, заставило его остаться на месте.

В это же время Голум, видимо потеряв последние силы, закатив глаза, рухнул с труб на землю. В последний момент, уже на краю сознания, он зацепился за конструкцию когтями и смог замедлить падение. Мутировавшее зверье, потеряв внешний контроль, кинулось врассыпную, видимо руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения. Ошалевшие солдаты, покрытые, как и Комендант, кровью и внутренностями, поднимались из – за укрытий, оглядываясь вокруг. Казалось, они не верили, что все вот так внезапно закончилось. Многие остались лежать на бетонных плитах.

Комендант все еще сидел на бездыханном Егоре. Не отрывая маски от Дмитрия, он жестом подозвал солдат к себе и указал на лежащего Голума.

Дмитрий, понимая, что ничего не может поделать, шагнул в темноту помещения и захлопнул дверь. Сдерживая подступающие к горлу слезы, он повернул запор.

Уже во второй раз он бросал друзей на произвол судьбы.

Глава 14

Глава 14

Они крались по темному коридору, подсвечивая себе путь фонариками на костюмах. Коридор шел полукругом, постоянно заворачивая влево. По обе стороны располагались двери, где запертые, а где и открытые. В открытых комнатах виднелись следы разрухи. Сломанная мебель и разбросанные по полу бумаги говорили о том, что помещениями давно не пользовались. Вообще, назначение места, куда попали Дмитрий с девушками, представлялось крайне смутно. Это было какое – то технологическое помещение. Впереди, куда продвигалась группа, слышалось ровное, слышимое на самой грани осязаемости, гудение, иногда прерываемое шипением и свистом, как – будто из закипевшего чайника.

Оксана шла впереди, взяв на себя роль проводника. Дмитрий и Елена, взявшись за руки, шли позади. Дмитрий шел, механически переставляя ноги, не обращая внимание на происходящее вокруг. Его мысли были там, снаружи, где остались два его друга, которых он, фактически, бросил на произвол судьбы. И то, что теперь у него на руках была жена с маленьким ребенком, не приносило ему внутреннего оправдания.

Лена, видя, что происходит с мужем, просто шла рядом, держа его за руку. Она понимала, что творится у него на душе и ощущала какую – то иррациональную вину, поэтому что – то говорить не видела смысла

Только Оксана один раз повернулась и, положив руку Дмитрию на плечо, тихо произнесла:

- Ты ничего не мог сделать.

Дмитрий, молча, кивнул, и они продолжили движение.

Наконец, пройдя через очередные металлические двери с поворотным механизмом, они вышли в большое помещение с потолками, уходящими в незримую высь. Шаги гулко отдавались в пространстве, эхом отражаясь от стен. Повсюду, куда доставал свет фонарей, находились различные приборы, манометры и трубы. Иногда из какого – нибудь вентиля вырывалась струйка пара, издавая тот самый свист, который беглецы слышали в коридоре. Пол состоял из ячеек. Именно из – под пола доносилось то, еле слышимое, гудение.

Дмитрий прошелся вдоль стен, разглядывая необычные приборы. Судя по мигающим огонькам и замершим в определенном положении стрелкам, все здесь работало.

- Где мы? – прошептала Лена, но ее тихий голос, усиленный пустым пространством, разнесся по всему помещению.

- На Реакторе!

Громкий командный голос, прозвучавший так неожиданно, заставил беглецов вздрогнуть. Лена нервно прижала к себе переноску, а Дмитрий покрылся под костюмом холодным потом страха. Оксана прижалась спиной к стене.

Белый свет залил помещение, открывая каждый закуток огромного открытого пространства. У входа в зал стоял Комендант, окруженный солдатами. Его маска была снята и свободно болталась за спиной. Чуть позади стояли двое крепко связанных пленника. И, к великому удивлению Дмитрия, это были не те, которых ожидал он увидеть. Точнее, один был не тот. Вместо ожидаемого Голума, перед Димой стоял связанный и побитый Степан. У него с Егором противогазы тоже были откинуты назад. Оба мрачно смотрели на друзей. В глазах всех плескалась безысходность и понимание скорого конца.

- На Реакторе, - продолжил между тем Комендант, - в самом его сердце, в энергоблоке. Как же вы сразу не узнали это место? Вы ,а точнее, мы все сюда столько времени стремились. И вот мы здесь. Чудесно, не правда ли?

Комендант прошелсявдоль рядов датчиков и манометров, внимательно разглядывая каждый из них. Сейчас, при свете ламп, Дмитрий заметил, что подавляющее большинство стрелок находились в красной зоне. Вообще, вся приборная панель, как и на пункте управления, переливалась всеми оттенками красного. Каждому из присутствующих было ясно, что дело плохо. Комендант махнул рукой, и к нем вытолкнули Степана. Дмитрий понял, что наступает финальная сцена этой затянувшейся трагикомедии. По приказу Коменданта со Степана срезали пластиковые хомуты. Степан встал перед ним, растирая затекшие запястья. Комендант кивнул на приборную панель.

- Давай, чини.

Степан беспомощно обернулся на Дмитрия, но то ничем не мог ему помочь. Степан шагнул к ряду кнопок и тумблеров. Он неуверенно протянул руку к одному из них, затем отдернул. Потянулся к другому и тоже не решился переключить его. Было ясно, как Божий день, что любое действие не смыслящего в этом деле Степана, приведет только к ухудшения положения. А может и к мгновенному взрыву. Он обернулся к стоящему у него за спиной Коменданту и развел руки.

- Извини, - сказал он, - я не знаю, что делать.

Комендант опусти голову и грязно выругался. Какое – то время он молчал, что – то прикидывая у себя в голове. Потом резко поднял пистолет и прицелился в Степана.

- Не хочешь, значит? – угрожающе прошептал он.

Все сжались, ожидая кровавой расправы. Степан невольно поднял руки.

- Это невозможно, - ответил он. Голос его дрожал. Он говорил медленно, словно тщательно подбирая слова.

- И я не стал бы стрелять здесь, - Степан обвел пространство вокруг себя, - Пуля наверняка пройдет навылет. Повредишь чего – нибудь и не успеешь уйти на достаточное расстояние. Уходить надо.

Комендант снова задумался. Затем подозвал к себе одного из солдат.

- Передай всем. Мы немедленно уходим. Пускай бросают все. Просто грузимся и уезжаем.

Солдат мгновенно испарился, побежав исполнять приказ. Похоже, что никому не хотелось находиться в этом месте ни единой лишней минуты. За ним, один за одним, помещение стали покидать другие солдаты. Комендант схватил Егора за рукав и толкнул к остальным.

- А вы остаетесь здесь.

Друзья замерли, осознавая эти жестокие слова.

- Нет! - первой закричала Лена.

Дмитрий кинулся вперед, но наткнулся на поднятый ствол пистолета.

- Мужик, не дури, - в панике затараторил он, забыв про все чины и звания, - Не оставляй нас. Дай хотя бы шанс. Не надо с нами так поступать.

Не опуская оружия, Комендант начал отступать к двери. Дмитрий кинулся на него в отчаянной попытке хоть что – то сделать, но выстрел, хлопнувший у него у самого уха, заставил его упасть на пол. Пуля, просвистев в сантиметре от Диминой головы, отрикошетила от стены и пробила какую – то трубу. Из нее немедленно со свистом стала вырываться струя белого пара. Все присели и зажали уши руками. В замкнутом помещении выстрел произвел эффект удара молота. В голове у Дмитрия все плыло, а в ушах стоял оглушающий звон.

- Вот, что ты наделал, - Комендант указал на пробитую трубу

- Ну, хоть ребенка забери, сволочь, - простонал он, но его слова вряд ли кто услышал.

Комендант шагнул за порог. Напоследок, он оглядел энергоблок и вздохнул.

- А как все могло быть хорошо.

Дверь с лязгом захлопнулась, колесо запорного механизма повернулось, отрезая пленников от спасения.

Степан бросился к колесу и задергал его в разные стороны. Ожидаемо, колесо не поддалось ни на миллиметр, надежно заблокированное с другой стороны. Степан со стоном осел на пол, а потом снова вцепился в колесо. У стены рыдала Лена, прижимая к себе плачущего ребенка. Дмитрий подполз к жене и обнял ее, желая последние минуты провести вместе со своей семьей. Выхода из сложившейся ситуации он не видел. Судьба столько раз отводила от него беду, что он не верил в очередное спасение. Лимит удачи был исчерпан. Он осторожно заглянул в окошечко на переноски и тоже заплакал, глядя на личико своего сына.

Тем временем, Оксана освободила Егора и, откинув противогаз за спину, стала осматривать зал. Стрелки всех датчиков упали глубоко в красную зону и больше не шевелились. Лампочки бешено мигали, а гул из – под пола усилился. Было понятно, что выстрел Коменданта значительно ухудшил и без того отчаянное положение узников. Неизвестно было, сколько времени оставалось им изначально, но теперь счет шел на часы, если не на минуты.

Оксана прижала пальцы к вискам, как делала это неоднократно ранее, закрыла глаза и замерла. Она повернула голову вправо – влево, словно прислушиваясь к чему – то, что находилось за пределами энергоблока. Ее губы что – то прошептали, а затем изогнулись в легкой улыбке.

- Помощь уже идет, - громко сказала она.

Все обернулись к ней. Лена с Димой перестали плакать, в их глазах затрепетал огонек надежды. Степан, перестав воевать с запертой дверью, повернулся и подошел к девушке.

- Какая помощь? – спросил он, - Откуда идет? О чем ты вообще толкуешь?

Оксана только улыбнулась, не объясняя ничего. Дмитрий понял, что Степан ничего не знал о способностях Оксаны и понятия не имел, о чем она говорит.

Внезапно, сидя на полу и глядя издалека, Дмитрий понял, как изменилась Оксана за время их путешествия. Он вспомнил ту забитую испуганную девочку в потайном свертке в туннеле новосибирского метрополитена, смотрящую в пол и не знающую, куда девать руки. Даже Оксана, сидящая рядом с ним в разрушенном муравейнике и рассказывающая свою страшную историю, была нежной и ранимой. Сейчас она казалась Дмитрию постаревшей, как стареет молодой еще человек, прошедший сквозь череду горестей и лишений. Уголки ее рта опустились, а у глаз появились еле заметные морщинки. Глаза, которыми она смотрела на него, доселе ясные и невинные, стали глазами мудрой матушки, с грустью глядящей на своим нерадивых детей. В глазах Оксаны застыло тайное знание, и это знание никак не радовало ее.

Он оставил жену и подошел к девушке.

- Голум?

Оксана кивнула.

- Какой Голум? – не унимался Степан, - Что тут вообще происходит?

- Послушай, Оксана, - Дима не стал обращать внимания на истерящего Степана, - А почему ты не сделала с Комендантом то же, что и с Пастором? Ты же могла?

Оксана рассмеялась.

- Ты что, Дима? Я на него одного все силы потратила, в коме почти неделю валялась. А их тут несколько было. Да и силенки мне еще понадобятся.

- Ты уже говорила, что силы тебе еще понадобятся, - вспомнил Дима, - Что это значит? Для чего понадобятся?

В этот момент раздался громкий треск и из – под пола, где располагались активная зона Реактора, в потолок ударил сноп искр. Люди закричали и сбились у закрытой двери.

- Вот для этого, - прокричала Оксана и потом добавила про себя, - Не знала, что так быстро. Голум, где ты?

Искры теперь сыпались без перерыва. К ним присоединились голубые молнии, бьющие в стены и приборы. Гудение стало оглушающим. Пленники сжались у стены, крича и вздрагивая при каждом ударе искр и молний. Никто уже не верил ни в какое спасение. Всем было просто страшно.

Неслышимо в общем грохоте повернулось колесо двери и все уставились на уродливую мордашку с большими черными глазами – Дима с Егором с радостью, Степан и Елена с ужасом. Степан было дернулся от двери, но остановился. Так он и замер, глядя то на молнии, сверкающие над стержнями, то на маленького мутанта, не зная, чего от него ожидать.

Оксана схватила Дмитрия за плечи.

-Бегите наружу, - закричала она, стараясь перекрыть треск молний, - ищите транспорт и убирайтесь из Томск. Быстрее. У вас очень мало времени.

- У вас? – прокричал Дмитрий, - Что значит – у вас? А ты?

- Я задержу это, - Оксана указала на разрушающийся Реактор, - Я смогу. Выиграю для вас немного времени.

- Нет! – закричал Дима, вцепившись в девушку, - Идем с нами. Я не смогу тебя потерять! Я устал вас терять!

«Дмитрий, времени нет, - прозвучал у него в голове спокойный и уверенный голос Оксаны, - У вас еще есть шанс. Не упусти его. У тебя теперь есть ребенок, подумай о нем. Подумай обо всех остальных. А я должна. Только так вы сможете спастись. Теперь все в твоих руках. Не сделай так, что у меня все пройдет впустую»

Дмитрий отпустил девушку. Волна понимания и спокойствия наполнила его разум. Может это Оксана внушила ему, а может он сам все понял и осознал. Плакать он будет потом, а сейчас, когда каждая секунда на счету, он не имеет права раскисать. Последний раз глянув в светлые и мудрые глаза, Дмитрий повернулся к остальным.

- Все на выход! – закричал он, - Бегом!

Он подхватил жену, Егор схватил Степана и они, не оборачиваясь, выбежали в коридор. Голум проскользнул внутрь. Он захлопнул дверь и повернул колесо запора. Подойдя к Оксане, он заглянул своими бездонными глазами ей в лицо

- Помогу, - просто сказал он.

Оксана кивнула. Потом она наклонилась и что – то зашептала маленькому мутанту на ухо. Тот внимательно слушал, потом расцвел в подобии улыбки.

- Мы сможем это сделать.

Они повернулись туда, где, среди искр и молний, начал вздуваться пульсирующий, переливающийся всеми оттенками синего, волдырь, состоявший, казалось, из чистой энергии. Он наливался, стараясь заполнить все возможное пространство и только два необычных существа, чудесная девушка и маленький мутант, вытянув в его сторону руки и закрыв глаза, не давали волдырю этого сделать. Они прекрасно понимали, что не смогут его остановить, но старались выиграть каждую минуту для тех, кто стал для них настоящей семьей.