Размен

Глава 1

ТРВ 312, Рэйвен Ту, с трудом открыл глаза. Ну, что там ещё?

- Привет, командир!

Голос диспетчера из динамика пульта управления. Как всегда, радостно-восторженный. Кто и зачем это придумал – загадка, но уж так заведено: все диспетчеры разговаривают всегда бодреньким и радостным тоном, вне всякой зависимости от сообщаемых новостей.

- В регионе существенных происшествий нет. Имеющиеся силы находятся в состоянии готовности. Угрожающих сил не наблюдается. Аналитика по стратегии не видит возможности нанесения ударов. В локальном плане наблюдаю группу на рокаде Д2-58. По трассе следует легковая машина, предположительно, семья беженцев, предположительно, направляется к землям Верных. Машину преследует группа битников. Предположительно, беженцам угрожает опасность. Следует ли нам предпринять какие-либо действия?

М-да… Вот что тут предпримешь? С одной стороны, превалирующая задача любого ритера – защищать и спасать детей. И женщин с детьми. Дикое сообщество битников, нападающее и убивающее всех подряд, конечно, надо бы просто прихлопнуть «мухобойкой» или сжечь «примулой»… Но вот ведь какое дело – у них тоже есть дети и женщины. Ну хорошо, можно уничтожать только отправившиеся на грабёж группы боевиков, но не вернувшиеся не накормят свои семьи, и те опять же умрут с голоду или превратятся в рабов, а может, и в еду… Тогда как? Вот и приходится смотреть сквозь пальцы. Ну хорошо, а что мы имеем конкретно сейчас?- Диспетчер, дай мне камеры ближайших микродронов!

Рэйвен Ту, заглянул глазами ближайшего дрона в кабину. Ну да, двое взрослых, трое детей – надо спасать.

- Диспетчер! Срочно отправить ближайший штурмовой беспилотник!

- Слушаю, командир!

Глава 2

Снег пошёл ещё гуще, и при нулевой видимости пришлось полностью довериться радару. Дороги не видно, только летящая в лобовое стекло вращающаяся галактика из снега. Передний радар рисует разметку дороги, задний, — группу объектов… преследователи.Надо оторваться, во что бы то ни стало оторваться. Машинка у Андрея старенькая и простенькая, но перебранная по винтику собственными руками с помощью деда. Дед талантливый механик, и простенький движок, несмотря на крайний напряг, держится отлично. Ходовка не слишком комфортна, скрипит и стучит, но тоже держится. Хорошо держится. Только бы не влететь в какой-нибудь сугроб или яму, или не поскользнуться на ледовом участке. Остановка, авария, вылет с дороги — это конец. Конец верный и страшный. Где-то по сторонам трассы, в хороводе снега стонут сосны и ели, где-то в небесах за снежным хороводом слегка просвечивает луна. Андрей от неожиданности дергает руль и чуть не уходит в занос, — навстречу, прямо в лоб, чуть выше кабины, проносится тень. Нечто плоское, мощное, мертвое, бездушное. Как кипятком обваривает внутренности от шока.

— Что это пап?! — Кричит Марк. Сердце колотится прямо в горле и Андрей физически не может ответить, да и не до того, стабилизировать курс машины, прийти в себя. Только через несколько минут в сознании формируется понимание, когда мозг полностью разбирает виденное глазами. Распластанное в форме морского ската, пролетевшее над ними сейчас — дрон. Скорее всего штурмовик, слишком большой для разведчика, да и не станет разведчик так низко летать. Теперь вопрос чей дрон и какую задачу выполняет. Дрон бандитов? Дрон местного Куратора? Просто случайный и не контролируемый никем? Просто изучает, или собирается уничтожить? Мог бы и сразу ударить из-за пурги, даже испугаться не успели бы… Нет, вряд ли. Скорее местный охранник, контролирует трассу. Хочет разобраться что тут происходит, или будет уничтожать чужих в любом случае? Запросит код свой-чужой? Уже запросил? Мы этого не узнаем, нет аппаратуры. Что теперь? Зайдёт на второй круг и ударит? Что делать? Что? Резко затормозить и прыгнуть в кювет? В это момент, дрон проносится над головой второй раз, уже чуть выше, — значит разобрался. Не ударил, — значит решил оставить в живых. Зато сзади, там где преследователи, раздаётся грохот и отсвет пламени пробивает сквозь метель. Вздрагивает трасса под колёсами. Андрей немного сбрасывает скорость, опасности от преследователей больше нет. Зато становится слышно, что двигатель стучит как-то слишком громко. Нет кажется, это просто кажется. Это ничего, доедем до ближайшего поселка Верных, там и посмотрим, отремонтируем. Просто перегрелся, надо долить масла. Остановиться и долить масла прямо сейчас или ехать пока возможно? Андрей принял компромиссное решение. Остановиться и долить масла, но мотор не глушить. Можно ведь потом и не завести, а это верная смерть. Не спеша проехали ещё сотню метров, остановились. Двигатель устало молотит, дребезжит капот. Снег идёт гуще и медленнее. Мотор жадно сглатывает свежее масло, но облегчения не заметно, стук продолжается, дело плохо. Только бы дотянуть до поселка. Сказывается всё напряжение дня и усталость становится нестерпимой, трясутся руки. Андрей бросает взгляд в зеркало заднего вида: спит Лика и спят прижавшиеся к ней дети. Им холодно во сне, но это ничего, теперь всё ничего. Неизвестный дрон спас сегодня наши жизни, теперь надо только держать трассу и ехать. Всё будет хорошо. Теперь только добраться до пункта назначения. Доберемся! Обязательно доберёмся! Трасса контролируется, так что нападения теперь можно не бояться. А движок дотянет, главное не останавливаться и не выжимать из него последние силы, а ехать неспешно и плавно… Да быстро тут и не поедешь — вон как пурга разыгралась… Мириады снежинок крутятся, крутятся в своём гипнотическом танце, и сознание медленно плывёт вслед за ними…

— Командир! — радостно доложил диспетчер, — дрон уничтожил битников, но у беженцев проблема с мотором, далеко им не уехать.

— Отправили группу?

— Нет, ждём директивы!

— М-мать!!! Отправляйте немедленно! Примите все возможные меры к спасению.

— Слушаю, командир!

Андрей резко дёрнулся и проснулся. И сразу сердце окатило кипятком — заснул! Машина заглохла, мы стоим! Господи, Господи, нет! Не может быть! Нет! Сейчас быстро заведу и всё будет хорошо! Сейчас… Андрей торопливо повернул ключ, — ничего, только тихий щелчок. Ничего, сейчас ещё раз… всё получится, не может не получиться… Он поворачивал ещё и ещё и давил на газ, но всё было бесполезно, мотор уже видимо замёрз. Завести его снова не получится, шептал в ужасе внутренний голос, — всё пропало! Теперь точно всё пропало! И Лика и дети, теперь они умрут. Из-за меня умрут. Нет-нет, я что-нибудь сейчас придумаю. Обязательно придумаю. Это не может так закончиться. Мы столько проехали, вырвались из зоны боёв, ушли от преследования бандитов. Мы не должны так просто умереть. Андрей дёрнул ручку капота, застегнулся поплотнее и выскочил на мороз. Он раз за разом пытался запустить двигатель, поочерёдно перепробовав все способы пуска стартера, но ничего не получалось, а руки замёрзли так, что он уже ничего не чувствовал и даже не понимал, двигаются ли они. Всё было бесполезно, но он всё равно отчаянно цеплялся за жгущие холодом железки в мёрзлом масле и нагаре, пока подошедшая сзади Лика не обняла его:

— Пойдём в машину, к детям. Брось, ничего уже не сделать, ты совсем обледенел, давай просто будем вместе в последние минуты. Они сели в машину и прижались к друг-другу всей семьёй. Так и пришла смерть. Тьма тихо влилась в них, и Андрей уже ничего не чувствовал кроме горечи и сожаления, что не смог спасти своих. Тьма затопила мир и он медленно плыл куда-то вниз в этой тьме, пока не засветилось радужное сияние. В этот момент Андрей окончательно перестал что-либо ощущать.

Глава 3

Абсолютная тьма была беззвучна и неподвижна, и не было в ней ничего — ни времени, ни пространства, ни света. И сознания почти не было, кроме без эмоциональной констатации тьмы, пустоты и безвременья. Но потом незаметно появилась сначала просто слабая пульсация, на краю сознания, а потом и собственно осознание собственного существования. Я есть, я существую, это я вижу тьму и чувствую пульсацию в ней. Постепенно пульсация обрела вид смутно узнаваемых техногенных звуков… Ага, это где-то перещёлкиваются электрические датчики. Тихо и монотонно, почти сливаясь с тишиной зудит электричество. Открываются и закрываются клапана вентиляции, двигается воздух в вентиляционных шахтах. А вот теперь и вода. Точно вода! И она не только течёт где-то далеко, она тут, близко, совсем близко! Очень тихая, но всё же ощутимо колеблющаяся. Да и тьма теперь не кажется такой мёртвой. Это уже не полное отсутствие всего и вся, не мировая пустота, а всего лишь ночная удушливо непроглядная темень. И глаза как по волшебству вдруг начинают видеть слабо заметные, но всё же видимые очертания крупных предметов и стен. Ага комната! И даже чуть более светлый квадрат огромного, во всю стену окна: оно не угольно-чёрное, но темно-серое…

Понемногу возвращается память. Снег, дорога, вставший двигатель… Что с семьёй? Где я? Мы умерли? Есть тут кто-нибудь?

А вот и сгусток тьмы, появился откуда-то из глубины помещения и медленно приближается. Остановился. На фоне окна его видно лучше, теперь это выглядит как высокая фигура и кажется что за спиной у неё топорщатся огромные чёрные крылья. Смерть наверное… А может и что похуже… У Смерти вроде нет крыльев, у неё черный балахон с капюшоном и коса. Чёрные крылья… Демон? Сам Враг рода человеческого?

— Ахх, — невнятно, но глубоко выдыхает Тьма.

— Где я? — еле ворочая языком спрашивает Андрей, — и где мои…

Тьма как будто слегка вытягивается в его сторону и невыносимо долго молчит.

— Не беспокойся, все живы. Вы в безопасности.

Голос спокойный, бесцветный и как будто задумчивый.

— Что со мной?

— Вы все получили серьёзное обморожение, мы вас поместили в специальные ванны с поддерживающим и восстанавливающим раствором, введены необходимые препараты.

— А где моя семья?

— В другом помещении.

— Почему?

— У нас нет достаточно места, чтобы разместить всех в одной комнате, это обычный дом, а не специализированная больница, мы сделали всё возможное.

— С ними всё будет хорошо?

— Да, с ними всё будет хорошо.

— А со мной?

Тьма снова глубоко и задумчиво вздохнула…

— Ситуация более тяжёлая. Ты дольше пробыл на морозе… кроме прочего ледяной ветер, контакт с ледяным железом в двигателе… Часть кожных покровов уже безвозвратно отмерла, часть в процессе… Мы делаем всё возможное.

— Почему тут так темно?

— Глаза также пострадали, мы делаем всё возможное чтобы сохранить зрение, но пока свет нежелателен.

— А кто ты?

— Я ТРВ 312, киборг, местный Куратор. Зовут меня Рейвен Ту. Это не настоящее имя, это скорее кличка, — у нас так принято, потому что номер долго произносить, а кроме того… Кроме того это создаёт приятную для нас иллюзию что мы люди…

— Я… Я благодарен, что вы нас спасли и делаете всё возможное, но почему так поздно, мы чудом не погибли.

— Да, верно, мы пришли поздновато… У нас ушло немало времени, чтобы пробиться на трассу. Наш посёлок в стороне от шоссе.

— Здесь есть люди?

— Нет, они давно ушли. Посёлок пуст, только наша группа и стратегическая база ПВО. Собственно мы осуществляем внешнюю охрану на подступах, и сами на территории базы никогда не бываем. У меня нет сведений, но по косвенным признакам на территории базы людей также нет. Только законсервированные казармы, склады и пункты управления. Там шахтные ракеты. Управляются дистанционно из центрального штаба.

— Но я слышал, что центральный штаб давно уничтожен…

— Да, но это ничего для нас не меняет. Наверное было бы плохо, если бы до шахт с ракетами добралась какая-нибудь шваль, правильно? Представь: битники полезли туда потрошить склады с оружием и продовольствием, и заодно залезли бы в пункт управления… Стали бы там всё громить, глядишь и замкнули бы что не надо, или просто полезли бы в шахту и с ракетами и что-нибудь учудили? Так что базу надо продолжать охранять в любом случае… Не охраняли бы, не присматривали за шоссе, и дрон бы вас не заметил, давно бы уже в лёд превратились.

— Понятно. Значит думали спасать нас или нет и насколько ситуация потенциально опасна для базы?

— Нет, битников мы накрыли сразу, как заметили, а вот отправить за вами группу оказалось непросто. Я уже говорил, мы не у самого шоссе, а глубине, в посёлке. До трассы ещё доехать надо. Нам ездить в общем-то незачем, мы и не ездим. Дорожка, что от нас к шоссе выходит, маленькая и извилистая, на полдороги ещё и овраг глубокий. Завалило всё снегом… Поэтому по дорожке не прошли. Краулер в низину съехал, а дальше никак и обратно никак, снегом завалило, над крышей десяток метров. Вытащить не смогли, краулер с группой там и остался… По речке попробовали, — съехали на лёд нормально, а ближе к шоссе подошли, там всего-то с пару сотен метров оставалось, но густой подлесок — снегу намело, и кромка берега невысокая, но уступом — ни как не взобраться. Опять возвращаться пришлось. С третьего захода только получилось, малый егерский вездеходик, от Верных ещё оставшийся, — смогли на нём пройти среди деревьев, прямо через лес до другой заброшенной деревушки, а там поле до шоссе: снег по поверхности разметает и не так глубоко, пройти можно. Да и вездеходик лёгонький. Вот и дошли. Поздновато, но детей и жену твою мы восстановим полностью, гарантирую.

— Я так понимаю, у меня шансов мало, но какая-то надежда есть?

— хм… Я не хотел говорить об этом сразу, чтобы ты сначала немного пришёл в себя, собрался. Но с другой стороны, времени у нас не особо много, так что пожалуй дальше тянуть не буду. Дело в том, что шансов у тебя нет совсем. Всё что мы можем, — это пока поддерживать жизнь, погрузив твоё тело в этот раствор. Где–то мы даже можем получить временный прогресс и восстановление под влиянием мощных препаратов, но в целом это временное улучшение и временная стабилизация… Общее разложение развивается и неминуемо приведёт к летальному исходу. Вот так…

Больше говорить было нечего. Они замолчали. Андрей боролся с горечью в груди, а подсознание металось в поисках спасения. Но какой смысл врать местному командиру? Да и на его некомпетентность рассчитывать не приходится, он исходит из данных анализатора медблока.

Глава 4

Рэйвен куда-то незаметно испарился, а потом так же незаметно появился вновь.

- Я посмотрел последние данные, сейчас есть временное улучшение по зрению, и я могу дать немного освещения и убрать с окна шторы, хочешь?

- Да, убери, давай посмотрим на звёзды. Сейчас ночь?

- Ночь, только звёзд мы не увидим – метель…

- Ладно, тогда давай посмотрим на метель.

Слабый свет плавно выплыл из ниоткуда, и стала видна комната – пустой зал в пару десятков квадратов, выплыли из тьмы очертания бортиков ванны, в которой лежал Андрей, и какие-то медицинские блоки. Выплыл из тьмы и сам Прокуратор. С виду человек как человек – ничего особенного. Только металлом отсвечивает номер на щеке, и ещё весь он очень прямой, правильный – осанка, черты лица. Движения и мимика скупы и идеально точны. И никаких крыльев. Ни чёрных, ни каких других.

Отъехала в сторону портьера, и открылся вид из окна – ничего нового, всё то, что он уже видел долгие часы в дороге – крутящийся хоровод снежинок. Их танец подсвечивался прожекторами, находящимися на крыше здания. Как ни странно, Андрей ощутил покой и даже уют.

- Слушай, Рэйвен, я надеюсь, вы позаботитесь о моей семье?

- Позаботимся, конечно… Но что я должен сказать… Тут нет людей, как я говорил, тут пустой, мёртвый посёлок, наш пост и база, закрытая периметром. У нас есть где жить, мы обеспечим тепло, воду. Только нормальных человеческих продуктов у нас немного. На базе склады есть, но туда не попасть. А наш собственный склад состоит в основном из специализированных пайков. Наш метаболизм несколько отличается от человеческого, мы можем потреблять гораздо более простые и концентрированные фракции. Люди на таком долго не протянут, и болезненная смерть от проблем с кишечником и желудком будет обеспечена в течение полугода… Так что остаться им тут – не вариант. На какое-то время да, но не на совсем.

- Вы можете их отправить в земли Верных?

- Маловероятно. Свой транспорт и бойцов в сопровождение я выделить не могу. Нас слишком мало, и мы должны выполнять основную функцию – охранять подход к базе. Отремонтировать вашу машину мы сможем, но кто её поведёт? Можно надеяться на прохождение по трассе дружественного конвоя в нужном направлении или с избыточными возможностями для выполнения побочной миссии, но шанс ничтожен. Из центра двигаться просто некому, там всё разрушено, и тактических наземных подразделений нет, как и самого штаба. Так кого мы можем надеяться тут увидеть? Таких же, как вы, беглецов? Но кто мог, давно уехал, боюсь, что вы из последних, кто уйдет по этой трассе, если не самые последние…

- Ты… Ты хочешь сказать, что вы нас спасли без всякого смысла, и надежды нет ни для кого? Что нет совсем никаких вариантов спасти хотя бы жену и детей?

- Один вариант есть… Не самый приятный, но зато вполне реальный – РАЗМЕН.

Глава 5

- И что ты хочешь за их жизни, Рэйвен?

- Я хочу стать человеком.

- Ты, наверное, шутишь? Это же невозможно! И как мы можем тебе в этом помочь??

- Ты можешь. Ты, скорее всего, не в курсе, но все мы когда-то были людьми. Да, нам сделали тела, но использовали реальный мозг вполне реальных людей. Мы все изначально имеем сознание своей личности, и мы сохраняем что-то, что называется душой.

Рэйвен Ту, заложив руки за спину, не спеша прохаживался по комнате и рассказывал:

- Для всех нас, ставших полумашинами, стало очень важно остаться хоть немного людьми, сохранить душу. Мы по-настоящему стали ценить то, что от нас ускользнуло. Вы, нормальные, обычные люди, на эту тему даже не особо и задумываетесь, а для нас это очень важно. Вы, наверное, будете удивлены, но среди нас нет неверующих в Бога. При этом мы не понимаем своего реального положения. Кем мы стали, воспринимает ли нас людьми Спаситель? Осталась ли у нас душа на самом деле, или это только тень былой личности, сохранившиеся эмоции? Однозначного ответа нет даже у наших создателей... И все мы мечтаем снова стать людьми, верим, что если вернёмся в человеческое тело, то будем приняты Господом, понимаешь?

Киборг остановился и надолго замолчал, а выдержав внушительную паузу, продолжил:

- Итак, это было обо мне и моих нуждах. Теперь о тебе и о твоих нуждах. Ты скоро умрёшь и не сможешь ничем помочь своим детям и жене, которых отсюда надо вывезти. Эвакуировать их отсюда, кроме тебя, больше некому. В принципе, надежда есть, но она исчезающе мала. Для тебя важнее всего не ты сам и не твоя жизнь, а спасение семьи, верно?

Так вот… В нашем квадрате потерпела крушение транспортная платформа с медицинским оборудованием, в том числе уникальным, для прошивки сознания. Оборудование не пострадало, его мы и используем сейчас для поддержания твоей жизни и лечения членов твоей семьи. Но это оборудование способно на большее…

Мы можем с тобой поменяться… Переписать сознание. Поменяться телами. Понимай как хочешь, но суть такова: я вернусь, хоть и ненадолго, в тело человека, и я умру человеком. Кроме того, я пожертвую своей жизнью ради других. Это даёт мне надежду, умерев, быть принятым Господом. Это самая большая мечта и счастье для меня. Ты получишь моё тело – здоровое и мощное, способное противостоять неприемлемым для человека повреждениям, с запредельной для человека реакцией и аналитическими возможностями, а также большой библиотекой знаний и набором умений. В этом теле ты получишь как встроенное оружие, так и возможность управляться с боевой турелью, носить которую человек просто не может физически. Ты легко сможешь защитить семью от многих опасностей, отремонтировать или просто дотащить машину до нужного места, как игрушку за верёвочку. Ты сможешь связаться по внутренним каналам с находящимися поблизости дронами, постами и подразделениями, все они идентифицируют тебя как «свой», и ты получишь помощь и информацию. Кроме того, ты получишь кучу встроенных приборов, от системы глобального позиционирования до лидаров и инфракрасного зрения.

Подведём итог: я стану человеком и в ближайшее время мучительно умру в твоём разлагающемся теле, ты перестанешь быть человеком, но получишь недосягаемые ранее возможности для спасения и защиты своей семьи, ты сам сможешь доставить их в комфортное и защищённое сообщество людей. Ты сможешь их всех защищать и там. Статус твоей семьи будет выше, и их примут охотнее в любом посёлке или городе, если главой их семьи будет киборг статуса ТРВ, способный внести серьёзный вклад в защиту данного населённого пункта…

Подумай, я жду твоего решения.

- Что тут можно решать? Да, конечно, другой надежды, как я понимаю, нет... После обмена я сохраню память?

- Да.

- Чувства, эмоции? Понимаешь… Мне, конечно, немного страшно… Не получится так, что я буду воспринимать жену и детей как чужих, незнакомых людей? Не превращусь в бесчувственного робота?

- Мы с тобой уже некоторое время общаемся, как по-твоему, я произвожу впечатление бездушной машины? Я, конечно, не могу знать, что будет происходить у тебя внутри, но, скорее всего, ты будешь видеть и ощущать мир несколько непривычно, но эмоции и память останутся. Думаю, даже в большей мере, чем у любого из нас. Нам всем принято изначально стирать память, чтобы исключить лишние переживания о времени нашей человеческой жизни. Это действительно может мешать. Но у тебя память останется, её стирание на данной аппаратуре даже и не предусмотрено.

- Хорошо. Извини за лишние вопросы. Конечно, да, и спасибо тебе.

- На всё Воля Божия. Надеюсь, это Его подарок, и так будет к лучшему для нас обоих. Приступим.

Рэйвен подошёл ближе к изголовью и протянул руку. Потолок размыло, и сознание улетело за небеса.

Глава 6

Маленькие зелёные точки одна за одной выстроились горизонтально в темноте.

Затем пошёл ряд цифр и командных строк.

Глубоко внутри что-то включалось, защёлкали невидимые триггеры и взвывали привода, второй командный центр проверял работоспособность организма.

Теперь Андрей знал, то есть скорее чувствовал, что есть два центра управления, две командные площадки. Собственно, основной центр – голова, с мыслями, знаниями, личностью и душой, с аналитикой и внешними коммуникациями. Второй – резервный, более компактный и спрятанный гораздо глубже и надёжнее – за мощные защитные плиты глубоко в спине. Резервный отвечает за перезагрузку и восстановление при серьёзных повреждениях. Он же командует наноботами в особом тубусе. Когда организм практически мёртв, когда поражён основной центр, резервный начинает спасать и восстанавливать тело. Второй центр анализирует данные о повреждениях и отправляет отряды наноботов на восстановление конкретных узлов и линий нервной связи. Резервный даже может вести бой, правда, в чисто автоматическом и очень усечённом виде. В такой ситуации тело действует как зомби, не приходя в сознание, не видя и не слыша – просто лупит по любому находящемуся рядом объекту, не разбирая, свой или чужой. Резервный не имеет доступа к чувствам, мыслям, осознанию себя как личности, к органам зрения и слуха. Он действует только по данным сенсоров и лидаров. Аналитики резервного хватает только на исследование и восстановление повреждений, и чисто механическое управление экзоскелетом, все живые органы остаются мёртвыми и не действуют. Задача резервного – быстро залатать дыры, помогать с ситуационным анализом и перезагрузить основной центр командования, включить сознание и восстановить его связи с другими живыми органами.

Ну так, кажется, всё…

Во тьме появилась фраза: «Перезагрузка завершена, система готова к работе».

Андрей мгновенно поднялся и сел. Знакомая комната теперь освещена солнцем из огромного окна, снаружи сияет и переливается тысячами бриллиантов снег. Андрей прислушался к себе. Абсолютная лёгкость и спокойная уверенность в силе и возможностях тела. Он усмехнулся. «А это, оказывается, вовсе не так неприятно, как я ожидал. Надо же. И что же я теперь, киборг? Кстати, а где Рэйвен? Окно сейчас правее, чем было, значит, ванна, где я лежал и где теперь лежит Прокуратор в моём теле, должна быть левее. Хм, интересно, как сейчас работает мозг! Раньше я стал бы ворочать головой, осматривая комнату, сейчас за доли секунды блок аналитики установил точно то место, куда мне нужно посмотреть, чтобы увидеть своё бывшее тело… Ну да, вот прямоугольное вместилище (ванной это слишком грубое и в то же время явно высокотехнологичное сооружение назвать сложно), и в нём плавает знакомое тело. Такое ощущение, что уже мёртвое, впрочем, лицо расслабленное и скорее удовлетворённое. Рэйвен Ту стал человеком, или, точнее, уверен, что, скорее всего, стал, вот и доволен. Сейчас он отпустил уже всё мирское и отправился по сияющей лестнице к своему Господу. Счастливый... Всё у него позади, и всё теперь должно быть хорошо. Ну подумаешь, смерть, подумаешь, боли, он, наверное, их и не воспринимает даже, не до того…

Ну ладно, а вот у меня дел по горло, и тянуть смысла нет никакого. Теперь Андрей откуда-то чётко знал, что хоть он, точнее, его тело, и не является больше командиром поста, а все его бойцы в курсе, и его заму уже перенесены все допуски и статусы, но у тела по-прежнему осталась возможность получать информацию обо всём, что происходит в подразделении. Он знал, что машина для него подготовлена, знал, как пройти в ангар, где она стоит, знал, что она заправлена под завязку, что его там же ждёт оружие и боезапас, продукты и тёплые пледы для жены и детей. Стандартный медицинский кофр, полный бак горючего и микродрон разведки в специальном гнезде на крыше. Всё хорошо, всё готово. А вот семья пока спит после процедур, но с ними уже всё в порядке, и когда они проснутся, можно трогаться в путь. Так и поступим. Пойду пока к ним и просто посижу рядом, подожду, пока проснутся…

Глава 7

Андрей вышел в коридор и сразу остановился. Все они были тут, немногочисленные защитники Базы построились вдоль стены. Интересно, что они сейчас чувствуют, что означает этот парад? Пришли проводить в последний путь своего командира и его бывшее тело как символ? Последний раз молчаливо отдать почести или им просто любопытно? …Или завидно? Вот командир улетает на небо, а они остаются здесь, в этой метели навсегда, в мёртвом опустевшем посёлке, перекрывать дорогу к мёртвой базе, где в своих подземных норах спят огромные, начинённые смертью зубы дракона. И видят они в своих заледенелых, атомных снах лишь смерть и чёрный снег…

Андрей двинулся по коридору, они просто стояли. Никто не шелохнулся. И стояли без движения, просто глядя перед собой. Странно так. Вроде и не на вытяжку, а наоборот, расслаблено. Вроде и не смотрят, но чувствуется, что всё их внимание направлено исключительно на него. И определённо было в этом стоянии что-то торжественное.

Андрей уже прошёл всех, но вдруг подумал, что будет как-то неправильно сейчас просто уйти, а потом и уехать отсюда. Он развернулся и сказал им: «Спасибо». Просто сказал, постоял минуту и пошёл дальше.

Глава 8

Внутренний блок обмена информации и аналитики сообщил, что надо поторапливаться. Опасность. Нераспознанно. Боевая тревога. Бойцы гарнизона тоже резко повернулись и быстро двинулись гуськом вниз по лестнице. Они направляются к боевым постам по штатному расписанию. Андрей внутренностями ощутил, что вся эта местность перекрывается и сканируется магнитными волнами. Что-то большое и очень мощное. Мёртвое и спокойное. Смотрит и ощупывает. Ждёт команды, прихлопнуть или нет. Анализирует, с чем имеет дело. Надо, пока не поздно, убираться отсюда… от греха…

Андрей прибавил скорости, а потом и побежал к комнате, где была его семья. Отлично! Уже в порядке и уже готовы! Он буквально влетел в комнату, схватил Альку и закинул на плечи, она дико заорала и стала вырываться. Марк и Маська тоже завопили и заплакали и стали колотить его кулачками. Он хотел закричать, что это же я, ваш папа, но ничего, кроме хрипа, не получалось. Сбой речи, — подсказал аналитический блок, — это временно, работа по восстановлению ведётся. Сердце у Андрея сжалось: ясно, как им сейчас страшно, и как они ничего не понимают, и, конечно, не могут узнать его в новом теле. Но сейчас не до объяснений в любом случае. Мощный встроенный экзоскелет дал возможность мгновенно сгрести всех в кучу и, подняв на руках, вынести их к машине. Лика сама, вопя от ужаса, кинулась следом за утащившим её детей сумасшедшим киборгом.

Глава 9

Великолепный «Егерь» легко взбивает своими огромными колёсами снежную пыль. Тропинка между деревьями знакома, будто в голове открыт навигатор. Хотя почему будто? Навигатор и есть. И опыт движения по этому маршруту есть. По нему сутки назад группа пробивалась за ними на трассу и возвращалась обратно в лагерь.

«Егерь» раскачивается на сугробах, и серебряные ветки елей хлещут по лобовому стеклу, бортам и крыше… Андрей взглянул через плечо: Машка и Марк прижались к Лике с Маськой на руках. Теперь все они молчали и только смотрели на него со страхом и ненавистью. Он попытался улыбнуться и сделать успокаивающий жест рукой. Нет, не понимают, конечно, бесполезно... Ну это ничего, подумал Андрей, это ничего. Сейчас главное — выйти на трассу и дальше лететь по прямой до ближайшего поселения, где будет тепло, еда, где будут люди… Ещё пару часов, и речевой аппарат будет в порядке. Я всё им объясню. Теперь всё будет хорошо.

Москва. Декабрь. 2023г.