Обложка книги Пустоши Урсии Трилогия
Роман

Пустоши Урсии Трилогия

0.00 оценок 0 отзывов0+

Мир после Падения не стал добрее. Он стал тише — и от этого страшнее. Города обратились в пепел, дороги — в ловушки, а те, кто уцелел, научились не смотреть друг другу в глаза.

Ветер завывал в фермах моста, и где-то далеко, за горизонтом, небо стало мутным — то ли пыль поднималась, то ли тучи собирались.

О книге

Мир после Падения не стал добрее. Он стал тише — и от этого страшнее. Города обратились в пепел, дороги — в ловушки, а те, кто уцелел, научились не смотреть друг другу в глаза. Пустошь раскинулась на сотни вёрст: серая, выжженная, пропахшая соляркой и гарью, полная аномалий, от которых не спасает ни броня, ни оружие, ни отчаянная удача. Посреди этого мёртвого мира стоит Норфлер — маленькая деревня охотников, которая держится на трёх вещах: порохе, страхе и привычке не сдаваться. Здесь живёт Белка — шестнадцатилетняя девчонка, которая хочет доказать, что она уже не ребёнок. И здесь же обитает Кот — человек, который знает о прежнем мире больше, чем говорит, и который прячет за ленью и равнодушием прошлое, способное изменить всё. Когда Серые — банды пустошей, для которых люди стали добычей — обрушиваются на Норфлер, мирная жизнь заканчивается в одну ночь. Старик Хуггин умирает, не успев договорить. Деревня горит. И Белка, схватив отцовское ружьё, уходит в Пустошь за местью. Примечания автора: Планируется продолжение

Читать фрагмент

Читать ещё

Часть I "Назовите себя"Солнце стояло в зените, выжигая из земли последние соки, наверное, хотело стереть с лица мира всякую зелень и оставить только голую, растрескавшуюся глину. Лучи били прямо в жестяные крыши Норфлера, раскаляя металл до такой степени, что он не просто блестел — он дышал жаром, выпуская в воздух дрожащие волны зноя. Даже ветер, обычно приносивший хоть немного прохлады с пустоши, сегодня затаился где-то среди ржавых остовов машин, словно боялся высунуть нос в эту печь.Самодельное ружьё в руках Кота было старым, потёртым, но ухоженным до педантичности: каждая царапина на ложе прикрыта слоем масла, каждый винт затянут так, чтобы не люфтил даже в тряске. Он водил по стволу промасленной тряпкой неторопливо, даже лениво, будто время здесь текло по другим часам — медленно, тягуче, как смола в полдень. Именно таким его и знали в деревне: вечно неспешным, вечно с ки…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.