Противогаз

Глава 1

За окном светит солнце. Яркие лучи вызывают резь в глазах, заставляя их слезиться. Несмотря на это, я продолжаю следить за происходящим через прозрачный барьер стекла.

Беззаботные малыши бегают по детской площадке. Их голоса и смех сливаются с щебетанием птиц. Самые маленькие деловито вышагивают по деревянным помостам под чутким присмотром взрослых. Те, что чуть постарше, штурмуют бастионы из металла, дерева и пластика. Группка детей лепит куличики в песочнице. Вокруг оцеплением стоят скучающие родители.

По дорожкам и аллеям двора среди зелени ходят люди. Одни безмятежно прогуливаются. Другие спешат по делам. Третьи возвращаются из магазинов. В их руках полные продуктов пакеты. Мясо, свежий хлеб, газировка. При мысли о содержимом рот наполняется слюной.

Я сплевываю в пепельницу и делаю новую затяжку. Горький аромат табака перекатывается на языке, прежде чем опуститься дальше в легкие. Отвратительный вкус и отвратительный запах. Но это единственный способ справиться с постоянной тревогой, давящей изнутри. Также это приглушает чувство голода.

Старый приемник хрипит свою извечную песню. Теперь он всегда говорит одно и то же. Аварийная запись на всех частотах.

“В связи с чрезвычайным положением всем выжившим необходимо оставаться в своих домах. Ни в коем случае не выходить из дома и не открывать окна. Ждать сотрудников экстренных служб для эвакуации”.

Пока они дойдут, подохнешь с голода. Уже три месяца прошло. Никто не пришел. Да и зная, что творится там, за дверью подъезда, есть стойкая уверенность, что никто не придет.

Каждое утро я стою и смотрю на картину за окном. Мне кажется, что я сошел с ума. То, что я вижу там, никак не вяжется с той реальностью, в которой мне приходится жить. В моем мире от смерти отделяет несколько сантиметров бетона или миллиметры резины защитного костюма. А там, за стеклом, течет жизнь. Обычная жизнь без страха и борьбы за выживание. Так хочется открыть окно и выйти к ним, но пять этажей высоты останавливают меня. К тому же, я не знаю, не сменится ли этот пейзаж ядовитым воздухом моего мира.

Это случилось пять месяцев назад. Началось все с сообщений о природных катастрофах. Наводнения, смывающие населенные пункты с лица земли. Землетрясения, разрушающие дома до основания. Извержения вулканов, закрывающие небо. Разломы в земле, простирающиеся на много километров.

В первые недели еще поступала информация по многим каналам. Тем не менее, казалось, что это нас не касается. Но потом пошли аномалии. Странные вспышки, которые перерастали в нечто, напоминающее северное сияние. Только это сияние было не высоко в небе, а у поверхности земли.

Просачивались слухи, что в этом сиянии видны тени чудовищ. Кто-то говорил, что эти чудовища стоят на пороге в наш мир и готовятся в него войти. Очевидцы описывали жуткие образы, которые они заметили среди мерцающих огней. Мы списывали все это на панику, бред безумцев и фанатов мистических теорий. Теперь я готов поверить и в это, хотя не видел еще ни одной твари.

А потом все пропало. Нас накрыли нескончаемые сумерки. Облака заслонили солнце. Пришел Мертвый ветер, как назвал его Сергей, мой сосед. В одночасье погибли все живые существа, находившиеся на улице в тот момент. Это случилось ближе к вечеру во вторник. В тот день его жена не вернулась с работы. Тогда я был еще на больничном. Серега работал в ночную смену. Больше половины жителей нашего подъезда умерли на улице или от просочившегося в открытые окна и щели отравленного воздуха. Выжило всего лишь восемь человек. Нам повезло, что у нас на вентиляции была новая система фильтрации воздуха, которая каким-то образом спасла нас от этой участи.

Тогда и появилось это сообщение. По всем каналам, как на ТВ, так и по радио, и практически на всех сайтах. “Сидите дома, ждите помощи”.

Оставалось только следить за новостями и ждать. Кучка выживших из нашего подъезда организовалась, чтобы обеспечить себе жизнь. Мы законопатили всем, чем могли, щели и отверстия в подъезде.

Констаниныч, старый выживальщик, поделился с нами консервами из своих запасов. Также он вытащил из своих закромов три ОЗК. По его словам, он выкупил их лет десять назад у какого-то заведующего военным складом.

Когда мы узнали, что Мертвый ветер не отравляет еду, мы начали рейд по пустующим квартирам. С помощью ломов и подручного инструмента мы выламывали двери и забирали то, что еще не испортилось, и готовили на всех. Питались тоже вместе, но при этом каждый предпочитал большую часть дня проводить в своей квартире. После еды каждый уходил к себе, чтобы остаться наедине со своими мыслями и тревогами.

До родных я так и не дозвонился. Даже не знаю, живы ли они. Хотя, может, лучше смерть, чем эта жизнь. Да и не жизнь это, похоже. Каждый оттягивал свой час.

Потом через несколько дней пропало электричество. Внешний мир окончательно закрыл непроницаемый занавес. Все, что осталось – это радиоприемник на батарейках, который для этих случаев был у Константиныча. У него дома был еще более мощный передатчик, но без нужного питания он не работал. Константиныч говорил, что у него в гаражах остался дизель-генератор, и надо его только притащить. В один из дней он отправился за ним на своем допотопном УАЗе, но так и не вернулся. Я не знаю, что с ним случилось. Может, его сожрали те самые жуткие тени из огней. Может, он свалил в свой бункер и теперь сидит там спокойно. В ту сторону я даже не ходил.

У нас остались еще два защитных костюма. Со временем мы начали вылазки за продуктами. В неудобном и жарком резиновом костюме, который был явно рассчитан на меньший рост, приходилось таскаться по полдня, а то и целый день в поисках еды, медикаментов и инструментов. Поначалу было неудобно дышать в противогазе. Постоянный запах резины и собственного пота въедался в ноздри. Временами мне казалось, что я задыхаюсь в нем. В такие моменты приходилось справляться с подступающей паникой и желанием снять его как можно быстрее.

Мы приспособились. Сейчас, наверное, мне уже будет непривычно пройтись по улице, как те люди за окном. Защитная оболочка костюма стала родной. Теперь это неотъемлемая часть меня. Шкура, из которой я выбираюсь, только когда возвращаюсь в безопасное укрытие квартиры. Я забыл, что такое свежий воздух. Только запах квартиры и прорезиненная духота противогаза.

За порогом подъезда нас встречала серая пустота. Мрачные тучи закрывали небо. Голые деревья жалобно склонялись под ветром, протягивая к нам свои мертвые ветви. Бетон и голая земля, на которых лежали разлагающиеся тела. Люди, птицы, животные. Угнетающее зрелище поначалу сдавливало сознание, но мы привыкли и к этому. Чтобы немного снизить деморализующий эффект, мы с Серегой похоронили всех, кто лежал во дворе, на клумбе за домом. Одиннадцать человек, три собаки и кошка. Я до сих пор не могу забыть, как держал маленькое тельце зверька с белой, запачканной грязью шерстью.

Первым не выдержал Серега. Все время с начала катастрофы он не оставлял надежды найти свою жену. Каждую вылазку он тратил дополнительное время на ее поиски. Спустя три недели он ее нашел. Лена не дошла всего лишь два квартала до дома. Он нашел ее в одном из подъездов лежащей на лестничной площадке с другими такими же несчастными, которые не смогли спастись. В тот же вечер мы ее похоронили у подъезда.

Что-то в Сергее надломилось после этого, и он запил. При каждой вылазке он доставал по две-три бутылки вина, пива, водки и так далее. Ему неважно было, что пить, главное затопить отчаяние внутри. Но и это помогало только поначалу. По ночам я лежал в своей кровати и слышал, как он рыдал и звал свою Лену. С каждым днем он становился все хуже и хуже. В конце первого месяца он вышел пьяный на улицу, лег возле могилы жены и просто снял противогаз. Я похоронил его рядом.

Потом посыпались остальные. Таня вышла в окно. Дамир застрелился из ружья. Старушка тетя Галя просто перестала есть и быстро угасла. Вадим пропал в середине следующего месяца, и у нас остался один костюм. В один день Кристина с третьего этажа в панике побежала открывать подъездную дверь. Ее муж Валера попытался ее остановить, но она отталкивала его и кричала, что увидела свою Настеньку, и ее надо забрать. Она кричала, что мы все сошли с ума и все в порядке. Утверждала, что никакого Мертвого ветра нет. Что она откроет дверь, и все будет как прежде.

Я все это слышал, надевая защитный костюм. Когда я вышел на лестничную площадку, все закончилось. Мне осталось только спуститься, взять из-под лестницы лопату и сделать свое дело.

Я понимал Кристину. Видимо, не один я наблюдал из своего окна картину иной жизни. Другой, не вяжущейся с нашей реальностью. В первые дни я не придавал значения происходящему снаружи, за своим окном. Просто люди, считающие, что происходящее их не касается, пытаются жить своей жизнью. Но после того, как пришел Мертвый ветер, все изменилось. То, что происходило за стеклами квартиры, входило в диссонанс с событиями внутри и за дверью подъезда.

Погода сменялась в то время, как в моем мире ничего не было, кроме мрачных туч и голой земли. Даже срывающийся временами с серого неба дождь не совпадал с дождями на той стороне. Поначалу мне казалось, что происходящее за окном – это плод моего воображения. Тоска по лучшим временам превращалась в галлюцинации во времена одиночества. Но картина той жизни не повторялась. Изо дня в день она менялась, текла своим чередом. Казалось, что я вижу через стекло другую реальность. Мир в котором катастрофа не произошла. Там даже не подозревали о произошедшем, потому что ужасов нашей жизни там не было.

Мне казалось, что я схожу с ума. Принять эту версию было проще всего. Не может же быть, что окна моей квартиры являются порталом в другую Вселенную. В параллельный мир, где все иначе.

Но эта идея казалась мне привлекательной. Каждое утро и в свободные часы я стоял у кухонного окна, курил и наблюдал. Следил за жизнью, недоступной мне. Вначале это придавало мне сил. Внутри теплилась надежда на то, что этот Мертвый ветер и мерцающие огни – всего лишь плод моего болезненного разума. Верилось в то, что настанет день, и я вновь окунусь в этот мир. Вернусь к жизни более яркой и насыщенной. Что близкие, родные и друзья меня встретят, и все будет как раньше. Может, даже лучше.

Но чем больше проходило времени, тем тяжелее было на душе. Я не знал выхода в этот мир. Все, что меня связывало с ним, так это вид из окон квартиры. Временами меня посещало сильное желание открыть окно в надежде, что это и есть портал в иное измерение. Но что, если я открою его, и последним, что я увижу, будет пустынный двор, тучи и могилы соседей, прежде чем Мертвый ветер наполнит мои легкие? Вдруг эта картина – всего лишь отпечаток иной жизни на стекле? А вдруг, если я выйду, то приведу в этот беспечный мир Мертвый ветер, и в своем желании спастись погублю этих людей?

Сегодня я принял решение. Я устал бороться. Устал видеть одно, а чувствовать другое. Мне надоел бесконечный и бесполезный хрип радио. Надоело скрывать лицо за маской противогаза. Окно останется закрытым.

Вчера я увидел мерцающие огни. Переливающееся всеми цветами радуги сияние за два квартала отсюда. Единственное яркое явление в моем сером мире. Я решил пойти к нему. Хочу разглядеть его поближе. Пускай меня растерзают таящиеся там чудовища. А если нет, то я все сделаю сам.

26.07.2030

*** Сигарета догорела и заняла свое место в пепельнице среди таких же потухших окурков. Я натягиваю привычную шкуру камуфляжного цвета.

Хрустнул открывающийся замок. Дверь жалобным скрипом оповещает пустой подъезд о моем выходе. Прорезиненные ботинки спускаются по лестнице, вздымая облачка пыли. Тишину нарушает только тяжелое, гулкое дыхание. Первый пролет. Второй. Третий… Тяжелая металлическая дверь с нежеланием открывает унылый пейзаж. Справа из земли торчат кривые, собранные из веток кресты. Восемь штук.

Я иду по мрачному мертвому миру. С каждым метром сияние все ярче. Разноцветные призрачные блики ложатся на серые стены, делая их более мрачными, а пейзаж безжизненным. Но свет становится ярче. Кажется, что я подхожу к границе дня.

Вот это место. Эта грань. Яркий свет волнами переливается от одного цвета к другому. Кажется, что я смотрю на поверхность реки. Необычной, яркой. Грань между жизнью и смертью.

В этом разноцветном мареве пляшут тени. Гротескные, меняющие форму и размеры. Кажется, что они выплывают из цветного омута и снова погружаются в него. Этот танец отдает противоестественным ритуалом, неизвестным нашему миру. Временами они подходят к грани так близко, что их можно разглядеть в деталях, но волны света быстро их скрывают от глаз.

Я вступаю, пересекая барьер сумрака и света. Будь что будет. Пусть эти огни поглотят меня. Свет слепит. Глаза слезятся так, что нельзя ничего разглядеть. Тени все ближе. Тонкие щупальца направляются в мою сторону, цепкие пальцы тянутся. Тело окутывает тепло. Больше никаких укрытий, никаких масок, скрывающих лицо, никакого страха. Я закрываю глаза и снимаю противогаз. Неочищенный воздух наполняет легкие, принося с собой неожиданные ароматы. Давно забытое ощущение тепла на лице. Я чувствую, как меня поглощает свет. Но больше ничего не происходит.

Я открываю глаза.

Какого...?!