Прошли века

Глава 1

Прошли века, быть может тысячелетия. Ссохшиеся до точек аккуратных и мертвых городков места обитания текнов больше не выказывали угрозы. В момент близкий к заходу красного и грустного светила были призваны мы направляющей силой на разведку в одну из таких капелек скорбной жизни. Там почти не осталось текнов в основной форме, но там могли водиться прекрасные бактерии, единственное, что неподвластно текнам в их странном стремлении заполнить внутренней пустотой внешнее пространство. Вооружившись копьями и камнями мы небольшим отрядом двинулись на уставленную кубическими камнями поляну, городок. Пространства между ними были заставлены чахлыми деревцами из стали, по ночам от них исходило глупое свечение, ведь текны давно видят во мраке. Мы двинулись по пустым улочкам, текнов не было. Они слишком любили вещи называя их предметами. Вкладывая в них свои души, они растеряли тела и утеряли основную форму. И хорошо это было для нас, ибо самые опасные они были в основной форме. Но не теперь. Они никогда не могли думать вместе, но словно научившись их умы в едином порыве пришли к заключению, которое и стало таким грустным концом. Из домика раздалась речь, будто кто-то говорит сам с собой

- Обратщая внимание на свою форму я неизбежно выворачиваюсь в порыве тошноты. Но в своем нынешнем виде я лишен возможности тошнить, что конечно неплохо, но тошнота преследовавшая меня всю жизнь и находившая свое естественное завершение в акте очищения желудка имела метафизические причины, теперь же она имеет и метафизическую форму. Тошно жить, тошно жить, тошно жить, тошно жить, тошно жить...

Речи раздавались из шкатулки с катушками и конденсаторами соединенными в диковинно-архаичные узоры, старая работа текнов. Мы видели тени без того, что могло бы их отбрасывать и тени говорили свои темные сердца.

- Ты безусловно знаешь про жутких демонов живущих в пещере глубоко в шахте, не говори что это выдумки, я лично их запечатывал туда, я лично таскал их за шиворот, чтобы они узрели глубины шахт.

- Поделил общество?

- Поделили и они поселились там. Теперь эта конченая история... окончена. Окончена окончательно. Оконечена окончательным образом.

- Демоны вырвутся на свободу...

- Нет, это уже невозможно. Точнее возможно, но им тут совсем нечего делать. Смысл в их заточении пропал как и само заточение, смешно сказать, я один помню про это заточение, иначе бы все забыли, так все равно. Стражи давно не нужны там.

Город теней и безумных голосов. Мы слышали и видели их пустое дыхание слегка колышащее мертвые цветы. Подбираясь все ближе к самой большой доме мы были уверены, что не столкнемся с иными формами жизни, однако они говорили между собой на языке намеков и притч.

- Вы можете тут остаться... - говорила особь с двумя тонкими ногами.

- Мне здесь... нечего делать... - отвечала особь с ногами по сильнее, утопленными в просторные штаны. Мы не решились напасть на них в том не было нужды, хотя и интересно посмотреть внутреннее строение основной формы. Основные формы разделились прямо около высокой домы со шпилем: направо и налево. Мы искали места будущего промысла и не были торопливы: на нашей стороне время и природа. После недолгих отношений вокруг поднявшихся вопросов, мы усмотрели в доме существо похожее на стул, шевелящий своими стальными ножками точно винтами. Рядом с ним стоял обруч на котором балансировала фигура, напоминающая силует. Фигура не выступала за пределы обруча и подобно флюгеру сохраняла его направление. Табуретка не желала остановиться и ее пришлось пнуть.

- Как невежливо. Это же я, - раздался со всех сторон стонущий голос неизвестного происхождения. Мы были ограничено осмотрительны, так что этот голос был сущностно принадлежен к фигуре на обруче и табуретке, - я владетель городка, все сведующий и все понимающий. Последние люди были здесь недавно, но таких странных существ как вы мне не приходилось верить. В каком-то смысле я пускаюсь в авантюру полагая вас разумной или хотя бы понимающей речь сущностью. Предметы, к которым все сводится, не всегда обладают пониманием происходящего, хотя и в понимании скоро отпадет необходимость вместе с тем, что может понимать. Понимание без понимающего не существует. Раньше, много раньше, когда вас не было как сущности волевой, были дискуссии, стоит ли одушевленному сущему придавать те же права что и душе обремененной телом. В конечном счете суд постановил считать душу сущим и таким образом любое сущее, любой объект может быть наделен сущностью. Когда неустойчивость и непрочность человеческой жизни стала очевидной мы перестали быть такими несвободными. На немой вопрос отвечаю только то, что больше нечем заняться, как не пересказывать старые истории сущему с неопределенным статусом...

Кажется, табуретка снова хотела затянуть свой монолог.