Прощание

Глава 1

Тисча-Хаш поклялся помнить её вечно. И он был уверен – он её запомнит. Она была рядом с ним всегда. Он помнил – это её лицо было первым, что он увидел, когда скорлупа его яйца рассыпалась осколками и над миром разнёсся первый жалобный писк. Он помнил – это её смех звучал с земли, когда он в первый раз расправил крылья и неловко, смешно бултыхаясь в воздухе, пролетел над рекой. Он помнил, как она однажды забралась ему на шею, погладила мягкие, пёстрые перья на его голове, и тихо сказала – «Лети!». В тот день её голос впервые звучал сверху. В тот день они оба поняли – нити их жизней сплетены отныне и во веки веков. И как же он хотел, чтобы тот день вернулся к нему, остаться в нём навсегда. Но увы – даже такому могучему птериксу, как Тисча-Хаш не дано поразить время своим клювом, сжать его когтями и приказать вернуть всё как было.

Он помнил, как девочка превратилась в женщину, женщина – в воительницу, а воительница – в богиню, имя которой заставляло трепетать не только ей собственный народ, но и птериксов, ну а птериксы – криком своим заставляли трепетать небеса. Но вместе с тем – он видел, как она меняется. Взрослеет? Едва ли… Как каменеет. Девочка – плясала босиком в зелёной траве, радовалась солнышку, а с наступлением ночи – пряталась под пёстрое крыло Тисча-Хаша, льнула к перьям в поисках тепла. Женщина – носила ему в большом железном ведре сладкие фрукты и солёное мясо, смеялась, когда он по самые глаза погружал клюв в мякоть громадных ягод сайи. Воительница – облекла его грудь и голову в металл, что холодил тело даже через перья, а седло украсила парой многоствольных пулемётов. С того дня, как она впервые подняла его в небо не ради охоты, а чтобы поразить других таких же, как она – смеха её Тисча-Хаш не слышал.

Он услышал его вновь уже из уст богини. Услышал сквозь рокот пулемётных очередей, гудение пламени и вой падающих бомб – да, богиня сделала его ношу ещё тяжелее. Он помнил, как его чуткие уши разрывала боль каждый раз, когда она нажимала гашетку. Как пылала под его крыльями земля. Как он, что было сил, кричал ей, просил остановиться, но та, принимая этот протяжный визг за боевой клич, лишь смеялась и отвечала одной единственной командой – «Бей их!». И, что самое страшное – не подчиниться он не мог. Не потому, что для него она была всё той же девочкой, ради которой он готов был сделать очень многое. Нет. Просто потому, что теперь она была богиней – а богине не подчиниться просто нельзя – ни человеку, ни птериксу. Как гласят легенды её народа – птериксы помнят всё, что когда-либо видели, слышали и чувствовали. Тисча-Хаш, видимо, стал исключением из правил. С тех пор, как девочка стала богиней – её имя он забыл.

Не вспомнил он его и после – когда увидел её в последний раз, лежащую перед шатром со струйкой крови, стекающей изо рта, устремлёнными, как и прежде, к небу глазами и ножом, по рукоять погрузившимся в её грудь. Ножом, с помощью которого один из её народа решил прекратить наконец бесконечные налёты и грабежи, спасти своё племя от неизбежной расплаты от соседей. Тисча-Хаш знал, кто это. Знал, и даже отсутствие брони, бомб и седла с пулемётами не остановило бы его, если бы он захотел ринуться на него сейчас, сжать чудовищными клещами клюва и, подняв к самому солнцу – сбросить на камни. Если бы он захотел отомстить. Вот только…

Народ отпрянул, когда Тисча-Хаш мягко опустился рядом с той, что всегда была рядом с ним. Он видел, как убийца попытался скрыться за пологом шатра, спасаясь от его взгляда, но не сдвинулся с места. Потому что понимал – девочка, что когда-то играла с ним и радовалась первому полёту – давно уже убила сама себя, променяв свободу, дарованную всякому крылатому – неважно, телом или сердцем, и дружбу Тисча-Хаша на… По её словам – на процветание деревни, но он-то понимал – всего-навсего на власть. Тот же, кто убил её второй раз – всего лишь совместил внешнее и внутреннее, вот и всё. А это для птерикса – не такой уж и страшный проступок.

Осторожно подняв её когтями, Тисча-Хаш вновь поднялся в небо. Поднялся, и направился к скалистым утёсам, что виднелись у самого горизонта – туда, куда она так хотела слетать, ещё когда была собой. На самом высоком из них он и оставил свой скорбный груз, дабы исполнить её мечту, хотя бы напоследок. Мечту о том, чтобы вечно смотреть на всех – людей ли, птериксов или ещё кого – с самых высоких вершин. Сам же – двинулся назад, унося с собой свою мечту. О том, что когда они встретятся вновь – под другими небесами, он сможет сделать так, чтобы из девочки не выросла богиня, и имя её не растворилось в вечности, сменившись на устрашающее прозвище…