Проект "Ева"

Пролог

Областная инфекционная больница. 3 марта 2045 год.

-Ева Александровна, там новый пациент, снова те же симптомы, - раздаётся голос медсестры по ту сторону двери ординаторской.

Я с трудом раскрываю глаза и хлопаю в ладоши, чтобы включить свет. Быстро тру ладонями лицо, чтобы немного взбодриться. Тело гудит от усталости, но ноги будто сами поднимают меня с дивана и несут к двери. Я смотрю на наручные часы, которые показывают полночь. Видимо, ночь обещает быть долгой.

Во всём стационаре приглушен свет, по дороге я заглядываю в прозрачные двери боксов, все пациенты мирно спят. Во всей больнице царит мертвая тишина, прерываемая только звуком работы аппаратуры, поэтому особенно хорошо слышны звуки истошного крика, прерываемого неудержимой рвотой. Я ускоряю шаг, надевая перчатки и маску.

Несмотря на то, что я работаю уже несколько лет, я волнуюсь каждый раз, принимая нового пациента. Всё внутри неприятно сжимается от истошных стонов боли, доносящихся из приёмного отделения.

Многие говорят, что со временем врачи черствеют по отношению к эмоциям своих пациентов. Я в это не верила, мне всё также больно было наблюдать страдания людей, как и в первый раз на практике в университете. Всё также моя душа рвалась помочь или хотя бы облегчить страдания.

Двери распахнулись и я зашла в палату. На кушетке корчился молодой мужчина. Кожа была бледной, практически белой, лишь пунцовый румянец выделялся на щеках. Больной хватался руками за голову, был практически готов вырвать себе волосы. Я переступила через лужу рвоты на полу, подходя ближе. Медсестра подала мне планшет, в котором указывался краткий анамнез пациента.

-Болеет около четырёх дней. Болезнь началась остро с резкого подъёма температуры до сорока градусов, затем присоединилась головная боль и рвота, которая не приносила облегчения. Со слов жены перестал идти на контакт, стал излишне агрессивным, - доложил мне врач, который доставил пациента.

Мозг начал интенсивно анализировать анамнез, выцепляя из анамнеза необходимое, что могло бы натолкнуть на диагноз.

-Клещевой энцефалит? - послышался голос Марка прямо над моим ухом. Он только начал работать, поэтому я была его наставником. Не сказала бы, что я самый опытный врач в этой больнице. Но никто больше не согласился возиться с новичком.

-Было бы странно... Ладно, начнём с того, что снимем болевой синдром и возьмем ИФА[1], спинномозговую жидкость...

Я продолжила перечислять список, а медсестра ловко вбивала данные в систему, выписывая направление. Одновременно я проверяла наличие менингеальных симптомов, наклоняя голову пациента вперёд. Затем я распорядилась вколоть пациенту обезболивающее, после чего он немного успокоился, но на контакт не шёл.

У него были явные неврологические нарушения, потому что говорил он несвязно, а взгляд его был блуждающим, будто он не понимал, где находится.

Самым странным было то, что это был четвёртый такой пациент за последние три дня. Два из которых уже впали в кому. Но нам всё ещё неизвестно, что за возбудитель вызвал такие проявления.

Все мои коллеги молчали, напряжённо глядя на пациента. В помещении повисло ощущение смятения, которое, казалось, можно было ощутить физически, настолько оно было тяжёлым и гнетущим. Я стремительно вышла из кабинета. Из-за усталости и нависшей угрозы эпидемии у меня начало пульсировать в висках.

-Ева, неужели стоит думать о новой эпидемии? - Спросил Марк, догоняя меня.

Я резко обернулась, его слова попали прямо в самое больное место. Это всегда было самым ужасным в этой профессии. Осознание того, что не всем я могу помочь и бывают факторы, над которыми я не имею власти.

-Я говорила с Глуховским, он сказал, что к нам уже едут учёные из исследовательского центра. Только, пожалуйста, перестань так громко говорить об этом.

-Вы выглядите уставшей. Наверное, оставаться на вторую смену не стоило. Тем более, вам ещё нужны силы, чтобы ухаживать за мамой.

Я внимательно посмотрела в лицо рыжего молодого парня, который, судя по всему, искренне волновался за своего куратора.

-Не волнуйся, я не умру от усталости. По крайней мере, написать рекомендацию для Глуховского я успею, Марк. - пошутила я. Его щеки моментально покраснели.

-Я не из-за этого...

Я понимала, что волнуется он не из-за этого. Только вот я упорно не хотела продолжать тему болезни моей матери. Слишком сильно меня ранило то, что моя активная и жизнерадостная мама теперь вынуждена проходить долгую реабилитацию из-за пересадки сердца, но даже после она возможно останется немощной на всю жизнь. Я с трудом проглотила сожаления, скопившиеся в горле колючим и вязким комком. Я должна быть благодарна судьбе за то, что она хотя бы жива и проходит реабилитацию в лучшей клинике Республики. Я должна быть благодарна некоему человеку, который пожертвовал деньги в фонд на счёт именно моей матери. Я не знала его, но каждый день благодарила его.

-Нужно ещё раз прочитать их истории болезни, вдруг мы что-то упустили... - сказала я, взяв под руку Марка.

-Вы же знаете, что мы не могли ничего упустить, я уже выучил их наизусть. Мы приглашали врачей из других больниц. Ни один анализ не дал совпадений. Это что-то совершенно новое.

На последних словах он понизил голос до шёпота и смотрел на меня немного испуганно. Он был ещё очень молодым и неопытным, поэтому его не любили другие врачи. Но у меня он вызывал лишь симпатию, возможно это из-за того, что и я сама не так давно была на его месте. Мне нравилась его пытливость и желание помочь, он всегда помогал мне, когда я никак не могла прийти в себя из-за страха потерять мать. Даже если он иногда путался под ногами. Он был человеком, с которым у меня, кажется, завязывалась дружба.

Он увидел моё смятение.

-Ладно, я заварю вам кофе и мы проведём эту ночь за незабываемым изучением историй болезни, - сказал Марк, направляясь на кухню для персонала.

Когда я пришла в ординаторскую, села за стол и открыла первую историю, то не заметила, как буквы стали сливаться, превращаясь в сплошную черноту.

Проснулась я за столом, укрытая пледом. Откуда-то был слышен страшный нечеловеческий рёв.

На кресле, покрытый листами с историями болезни, дремал Марк, который тоже резко подскочил от испуга, рассыпав все листы по полу. Затем послышался другой крик, я услышала громкие топающие шаги. Мы с Марком переглянулись.

От паники у меня задрожали колени, но вопреки этому, я шагнула к двери. Марк хотел остановить меня, но не успел.

Выглянув в коридор я увидела пятна крови, размазанные по стенам. Грохот слышался из соседней палаты. Я даже предположить не могла, что меня там ожидает. Раздался женский крик. Скорее всего, это была медсестра.

-Чëрт!

Я осторожно зашла в палату, оставляя дверь открытой. В сумраке палаты было плохо видно, однако, даже эта сцена повергла меня в шок.

Пациент, который ещё недавно лежал в коме, теперь сидел на полу над медсестрой, издавая нечеловеческие звуки, продолжая неистово колотить её головой об пол. Вокруг охрана пыталась оттащить его от неё. Он кусался и царапался, изо рта текла слюна, вперемешку с кровью. Пациент толкнул охранника, пытающегося его стащить, тот упал и ударился головой об стену.

Я почувствовала, как за рукав халата меня тянет Марк.

-Ева, мы уже здесь никому не поможем. Я нажал тревожную кнопку, скоро сюда приедет полиция.

Пациент обернулся на наши голоса. Всё внутри меня сжалось в панике.

-Прошу вас, мы хотим вам помочь...

Мне хотелось верить, что это всего лишь больной человек. Однако, он уже не выглядел как человек. Весь в крови моей коллеги и дергающимися конечностями.

Мы начинали медленно отходить назад, пока больной стоял и наблюдал за нами. Внезапно он сорвался с места и кинулся в нашу сторону. Из груди вырвался неконтролируемый крик страха, я споткнулась о собственную ногу. Марк сильнее потянул меня за собой.

Мы захлопнули дверь в палату. Но за рукав меня ухватила сильная рука, пальцы которой были перепачканы кровью. Меня объял непреодолимый страх. Я взглянула в глаза пациенту через стеклянную дверь.

-Отпусти! - закричала я от бессилия, стараясь вырвать руку из этих лап смерти. По щекам покатились крупные солёные капли. Я сама не заметила, что начала плакать.

-Твою мать... - шипел Марк, пытаясь ослабить хватку больного. К нам помощь пришли другие коллеги, которые налегли на дверь, пытаясь закрыть её.

В другом конце коридора появились два мужчины.

-Наконец-то полиция! - выдохнул кто-то с облегчением.

Однако лицо одного из них показалось мне знакомым. Под воздействием такого количества эмоций, я до конца не понимала, что происходит. Меня пробирала дрожь. Две фигуры стремительно приближались. Один из них, который показался мне знакомым, схватил со стены огнетушитель и одним уверенным движением нанёс несколько ударов по руке больного. Кости запястья и пальцев истошно хрустнули, из размозженной раны потекла кровь. Пациент взревел и отпустил мою руку. Я наконец была свободна и обессиленно упала на колени.

Вокруг царила настоящая неразбериха, я обхватила лицо ладонями, пытаясь успокоиться. Кто-то положил мне ладонь на плечо.

-Ева? Всё в порядке, он тебя больше не тронет.

Этот голос я узнала бы из тысячи других голосов. Голос, который я когда-то любила, сейчас во мне вызывал лишь отторжение с привкусом горечи от предательства. Это был Лука Демьянов, один из лучших учёных России, а также мой бывший жених.

Я подняла глаза и взгляд упал на его лицо. Челюсти были плотно сжаты, выдавая его внутреннее напряжение. В серых глазах плескалось сожаление и беспокойство. Лицо бледное и изможденное, синева под глазами выдавала глубокую физическую усталость.

-Так это тебя прислали из-за тех пациентов? - мой голос всё ещё дрожал. Люди вокруг помогали мне подняться. Рука неприятно ныла.

На секунду, когда я увидела своего бывшего жениха, мир вокруг перестал существовать. Его вновь заполнил океан боли. Но сейчас я огляделась вокруг.

Люди со страхом смотрели в сторону палаты, откуда мы только что вышли. Я с замиранием сердца обернулась. Пациент продолжал колотить в стекло. Его безумные глаза были налиты кровью, а рот не прекращая издавал вопли, которые невозможно было слушать.

-Что нам делать... - задал вопрос Марк дрожащим голосом.

-Прежде всего необходима седация, пока он здесь всех не перебил, - послышался голос главного врача больницы, Глуховского.

-Нужно вытащить оттуда Елену! Неужели мы оставим людей там с ним! - начали раздаваться голоса негодующей толпы вокруг.

-Седация не поможет. Этим пациентам уже ничего не поможет, - спокойно произнёс Лука.

Эта фраза вызвала целую лавину негодования, отдельные фразы отрицания превратились в сплошной гул. Люди сходили с ума от паники.

-Кто вы такой, чтобы делать такие заявления? - спросил Глуховский строго, подходя к Луке и его коллеге.

-Лука Демьянов. Я из научного центра эпидемиологии. Я изучаю этот вирус. Пока мы не нашли иного выхода, кроме как изоляция больных. Но вирус чрезвычайно контагиозный. Кроме того, с каждым заражением уменьшается период от заражения до появления специфической симптоматики...

Лука не успел договорить, на полуслове его оборвал чей-то крик, больше похожий на рык, но доносящийся уже со стороны лестницы.

Нет ничего страшнее, чем напуганная толпа. Это правда. Сегодня я испытала это на себе. Люди кинулись врассыпную, стараясь поскорее покинуть коридор. Началась давка. Я потеряла Марка из виду. Кто-то толкал меня в бок, кто-то давил ноги. Толпа зажала меня со всех сторон. Мне стало не хватать воздуха, лёгкие сжимало всё сильнее. От страха или в помещении и правда стало нехватать кислорода. Кто-то кричал, кто-то падал, под ногами я чувствовала чьи-то части тела.

В конце концов толпа начала рядеть, кто-то спустился по лестнице вниз, кто-то спрятался в кабинетах. С разных сторон до меня доносились чьи-то крики, грохот и звук бьющегося стекла. Именно так звучит безумие.

Я не заметила, как я уже брела по коридору одна. Вокруг валялись бумаги, чьи-то вещи, стекла в некоторых палатах были выбиты. Я услышала хрип, доносящийся со стороны поворота. Шаркающие шаги раздавались всё ближе.

Внезапно я почувствовала, как кто-то крепко ухватил за локоть, затаскивая меня за угол. Меня прижали к себе чьи-то мужские руки. Я хотела что-то сказать, но холодная ладонь прижала мне рот. Страх сковал тело.

-Только молчи, это я,- прошептал Лука мне на ухо.

Из груди вырвался облегчённый выдох. Никогда бы не подумала, что буду так рада, что прижата в углу своим бывшим. Мир, должно быть, действительно сходил с ума.

Мимо шёл пациент в пижаме, испачканной кровью. Его руки подрагивали, поэтому можно предположить, что он тоже был заражён.

Мы сильнее вжались в угол, стараясь даже дышать через раз, чтобы больной не услышал нас. На какое-то время пространство вокруг поглотила оглушающая тишина, прерываемая лишь биением наших сердец.

Наконец опасность миновала, Лука выпустил меня.

-Что это такое? - спросила я шёпотом.

-Это апокалипсис, - ответил Лука.

[1] ИФА(Иммуноферментный анализ) - лабораторный иммунологический метод качественного или количественного определения различных низкомолекулярных соединений, макромолекул, вирусов и др.

__________________________________________________________

От автора: дорогие читатели, буду рада, если оставите свой отзыв о данной главе

Глава 1

Казалось, что время остановилось. Я сидела на полу кабинета, подогнув ноги под себя, виском уперевшись в стену и закрыв глаза. Веки тяжелели, тело готово было сдаться и погрузиться в сон от накопившейся усталости. Вместе с этим в душе скреблось неприятное чувство тревоги.

-Почему нас всё ещё не пытаются вытащить отсюда? - спросила я уже в который раз.

Сжать кулаки. Разжать кулаки. Вдох. Выдох. Я всеми силами старалась не поддаваться панике.

Сквозь жалюзи уже проникали лучи ещё холодного мартовского солнца, наполняя кабинет радостью пришедшей весны. Ведь весной всё кажется более живым и жизнерадостным. Но всё это резко контрастировало с сложившейся ситуацией, отчего выглядело крайне неуместно. Мой взгляд упал на окровавленный халат, валявшийся в углу, который я сразу же поспешила снять.

Мне не верилось в происходящее. Я в нетерпении встала и подошла к окну, отодвигая жалюзи. За окном был рассвет. Вокруг больница была окружена парком. Вдалеке виднелись небоскрёбы-гиганты, в окнах которых переливался оранжевый рассвет. Отсюда сложно угадать, что творится в городе. На первый взгляд, всё выглядит очень спокойно. Подозрительно спокойно.

Если прислушаться, всё же можно было услышать отдалённые звуки сирен от проезжающих мимо машин.

-Нужно выбираться. Нужно узнать, что происходит в городе, в конце концов! - не выдержала я.

Похлопав по карманам костюма я осознала, что телефон остался в ординаторской, поэтому у меня нет никакой связи с внешним миром.

-Даже если бы у тебя был телефон, связь не работает, - сказал Лука. Он всё это время сидел в кресле в пол-оборота, опустив голову на стол.

Я перевела на него взгляд. Солнце освещало его профиль, я засмотрелась на его выдающийся нос с горбинкой, который напоминал о его грузинских корнях. Желваки под высокими скулами напряжённо заходили, так было всегда, когда он нервничал.

Я поймала себя на мысли, что скучала по его лицу всё это время после расставания, ведь я стёрла все наши совместные фото, стараясь вытеснить его своей жизни, а потом и из своего сердца. У меня почти получилось, но кто бы мог подумать, что судьба снова столкнет нас таким изощрённым способом? Я резко остановила эти мысли.

Меня раздражало само его присутствие здесь, а из-за такого спокойного поведения я начинала испытывать к нему настоящую ненависть, на которую может быть способен уставший от недостатка сна человек, который, к тому же, пережил нападение сумасшедшего пациента.

Я подошла к столу и оперлась на него ладонями.

-Ответь мне на один вопрос. Почему прислали людей из вашей лаборатории. Я ведь не забыла, где ты работаешь. С каких пор ты сменил род деятельности с разработки смертельного оружия на изучение патогенных микроорганизмов во благо людей? - мои слова были пропитаны желчью. Впрочем, я и не пыталась это скрыть.

Он ухмыльнулся. оборачиваясь в мою сторону. От Луки не скрылась моя неприязнь. Он прекрасно знал, как я отношусь к его работе.

Я борюсь за жизнь людей, вылечивая их от инфекций, а он их создаёт. Исход наших отношений был предрешён, как только он рассказал мне, куда устроился работать. Он выбрал эту работу, предав этим меня.

-Ты думаешь, меня ранят твои слова? Отнюдь. Просто ты не понимаешь, что кто-то должен выполнять грязную работу. Мы оба спасаем людей, только методы у нас разные. Я пользуюсь менее очевидными для простого обывателя. Только благодаря распространению вируса Западный Союз отступил и не начал с нами конфликт, чтобы ты понимала. Не благодари.

Я отшатнулась как от удара. От такого оружия страдают не только мирные жители, но и обычные люди. Я ездила

в места распространения подобной инфекции, как медик - доброволец от Красного Креста. Тогда эта инфекция не имела проявлений в виде бешенства заражённых. Общая картинка в голове начала складываться.

-Это вы разработали эту дрянь! - воскликнула я в ярости. - Ну и стоит ли такая победа того, что теперь ваше чудо-спасение от войны дало толчок для эпидемии?!

В дверь кабинета стал кто-то безостановочно долбить.

-Твою ж мать, Ева! - прошипел Лука с выпученными от негодования глазами и начал прижимать указательный палец к губам, призывая меня молчать.

Я в испуге закрыла рот ладонями.

Шум за дверью не стихал.

Лука задвинул меня себе за спину. И потянулся рукой за спину, доставая что-то из-за ремня темно-синих брюк. Это был пистолет. Внутри меня всё сжалось в страхе, я попятилась назад.

Внезапно шум за дверью прекратился. Пистолет был убран обратно.

-Откуда у тебя... -спросила я тихо дрожащим голосом.

Он вздохнул и провёл рукой по своим каштановым волосам, пытаясь убрать пряди с лица, но непослушные волосы всё равно ниспадали на лоб, который покрылся лёгкой испариной из-за стресса.

-Если бы ты послушала меня, а не начинала осыпать потоком упрёков, то я бы рассказал тебе.

Весь его вид выдавал глубокую усталость. Из-за нервов я совсем потеряла крупицы самообладания и забыла о том, что даже не выслушала его. Я кивнула, соглашаясь слушать и присела на стул рядом с ним, стараясь не обращать внимания на напряжение между нами.

-В нашей лаборатории разработан этот вирус. И да, это именно его вспышки были в провинции Лакутта. И мне прекрасно известно, как ты к этому всему относишься, но я хочу, чтобы ты поверила в то, что я не хотел всего этого. Не хотел, чтобы вирус мутировал, доводя людей до летальности или безумия. Мы не планировали распространять вирус на гражданских. Мы хотели лишь остановить назревающий конфликт. Но Грачёвский не хотел останавливаться...

Он говорил на одном дыхании и видно было, что он давно носил на сердце этот груз, не имея возможности поделиться с кем-то. Мне стало жаль его, ведь единственным человеком, которому он мог рассказать это, была я, которая испытывала к нему теперь неприязнь.

Лука достал из кармана флешку.

-Здесь все файлы, касающиеся проекта. А ещё я прихватил все образцы лекарств с собой, оставив Грачевского ни с чем. Естественно, пока об этом никто не знает, но скоро они поймут, что образцы украдены, а все файлы стёрты. Они не собирались разрабатывать лекарство для всех, только для избранных.

Всё это с трудом укладывалось в голове. Мне всё казалось каким-то сюрреалистичным. Будто кто-то решил поиздеваться надо мной. Или я сейчас всё ещё сплю в ординаторской? Я незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки, проверяя свою догадку.

К большому моему сожалению, это не было страшным кошмаром. Я всё ещё была здесь, напротив сидел мой бывший парень, выкравший информацию, нужную какому-то очень влиятельному и опасному человеку, а коридоры больницы, возможно и вся страна были заполнены обезумевшими людьми, готовыми убивать.

-И теперь тебе нужно связаться с другими лабораториями, чтобы распространить лекарство? - предположила я, глядя на него с недоверием. - Но что ты забыл в нашей больнице?

Его губ коснулась горькая усмешка. Видимо, его огорчали мои слова, но я не могла ему верить, слишком поздно.

-Я не такой плохой человек, каким ты меня видишь. Просто я не смог бы жить с мыслью о том, что ты думаешь, будто я устроил всё это специально...

Он отошёл к окну и выглянул на улицу, аккуратно отодвинув жалюзи. Всё его тело напряглось.

-Я должен уходить. Мы должны уходить. Мы сидим здесь уже пять часов. Люди Грачевского здесь, - сказал он.

-Что? Я никуда не пойду! Я просто подожду, когда власти со всем разберутся, - фыркнула я, сложив руки на груди.

Неужели он думал, что я собираюсь бежать с ним от какого-то ополоумевшего чиновника, который обладает огромными связями? К тому же, я была уверена, что скоро власти со всем разберутся и не было смысла выходить из укрытия прямо в лапы заражённым. Вспомнив недавний инцидент в палате, я потерла руку, на которой теперь начинал проявляться синяк. Меня передёрнуло от мыслей о пережитом, кожа покрылась мурашками.

Лука в нетерпении протягивал мне руку.

-Ева, они знают о тебе... Они будут искать тебя, чтобы надавить на меня, - с сожалением произнёс он.

-Что? С чего бы им...

-Ева! Пожалуйста! - он схватил меня за плечи и встряс, - Сейчас нет времени. Здесь есть выходы, о которых знает только персонал больницы?

Он был прав, нам всё же нужно было выбраться отсюда. Если бы нас собирались спасать, то здесь уже были бы службы спасения. Сердце похолодело от осознания некой обречённости.

-Ты прав. Только если через подземный переход. Он выведет нас в парк, только там придётся вылезать через люк.

-Веди!

Времени на обдумывание чего-либо у меня не оставалось. Лука не стал бы врать о том, что я зачем-то нужна Грачевскому. Причина оставалась для меня загадкой, но я обязательно во всём разберусь, как только всё вернётся в прежнее русло.

За моей спиной раздался хруст. Обернувшись, я увидела, что Лука вертит в руках отломанную ножку стула.

-На всякий случай, - он протягивает её и я немного помедлив, беру её. Мне хватило одного столкновения с заражённым, чтобы понять, что больше я не хочу быть жертвой.

Лука осторожно повернул ручку двери, открывая замок и выглянул в коридор. Адреналин разлился по венам, предчувствуя опасность. Мою сонливость сняло как рукой. Я была готова бежать, спасая свою жизнь. Удивительно, на что может быть способен человек в случае угрозы.

Мы вышли в коридор. Вокруг было тихо. Мы медленно направились к лестнице, постоянно оглядываясь по сторонам. Нам нужно было попасть с третьего этажа в подвал. Я была максимально сосредоточена, готовая в любой момент сорваться и бежать.

Внезапно с первых этажей послышалась стрельба. Сзади нас раздались быстрые шаги и рычание. Мы помчались вперёд. Я боялась оборачиваться и смотреть назад. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Я ускорилась, догоняя Луку.

Мы выскочили на лестничную площадку, не успев закрыть за собой дверь. Поэтому гонка со смертью продолжалась. Лука несколько раз выстрелил из пистолета. Одному пуля попала в ногу, он запнулся, сбивая с ног второго. Чьи-то родственники, любимые люди. Сердце сжалось от сожаления. Они не заслужили этого. Я в страхе повернулась к своему спутнику.

Внизу слышались чьи-то голоса, мы замедлили шаг и прислушались.

Преодолев один лестничный пролёт я увидела впереди человека, в одной руке у которого был автомат, а в другой он держал бумажку, которую тыкал в лицо кому-то свернувшемуся на полу. Я узнала захлебывающийся голос Марка. Внутри всё заклокотало от ненависти.

-Смотри сюда! Узнаешь этих двоих? Говори! - грозно кричал человек с оружием, он наставил автомат ему в висок.

Лука хотел воспользоваться тем, что человек нас не видит и пройти мимо. Я осуждающе посмотрела на него и ткнула в плечо. Он отрицательно замотал головой, хватая меня за руку и как-бы говоря, видимо, что у нас нет на это времени. Я резко выдернула руку.

-Иди к чёрту, - одними губами прошептала я.

Пока противник нас не видел, я, обезумевшая от злости, кинулась к нему, со всей силы ударяя ножкой стула по голове, он отшатнулся и начал терять равновесие, когда Лука выпустил пулю ему в шею. Кровь брызнула на меня, я вскрикнула и брезгливо отскочила.

-Больше не делай так! Он мог прикончить тебя или его. И чего ты бы этим добилась?!

-Ева? - спросил Марк, сплевывая кровь. Один глаз у него распух и он не мог его открыть, из разбитой губы сочилась кровь.

Что за монстры работают на Грачевского? Не укладывается в голове, что кто-то может быть способен на такую жестокость. Я всегда крайне болезненно реагировала на это. Мой подопечный мог умереть. Меня заполнила злость и сожаление.

Лука схватил Марка за воротник, рывком поднимая на ноги.

-Нет времени на любезности! Бежим.

На фотографии, которую держал в руках мёртвый человек, были изображены мы с Лукой. Я делаю селфи, положив подбородок на макушку Луки. Мы улыбаемся, счастливы и влюблены. В горле встал ком. Я хватаю фотографию из рук убитого и кладу в карман, пока никто не видит.

Совсем скоро сюда прибудут другие. Выше по лестнице раздаётся звук тяжёлых быстрых шагов.

-Демьянов! Тебе не спрятаться! Ты сильно разозлил босса, - кричит чей-то грубый мужской голос.

Мы бежим к двери, ведущей в подвал. Я провожу ключом-картой по замку. Раздаётся сигнал. Дверь открывается. Мы забегаем внутрь до того, как автоматная очередь превратила бы нас в решето. Или они хотели нас только напугать.

Мне не хватало воздуха. Лёгкие горели от долгого бега, но останавливаться было нельзя. Вниз вела крутая лестница, освещённая одной тусклой лампочкой. Внезапно сзади полетели щепки, который сопровождал звук выстрелов.

Нужно было бежать ещё быстрее. Марк хромал, но старался не отставать. Мы бежали по коридору. До нас донёсся грохот. Дверь была выбита.

До выхода оставалось совсем немного. Я уже видела лестницу, ведущую наверх. Ноги отказывались подниматься. Лука взобрался по лестнице, ловко открутил вентиль и толкнул крышку люка.

Нас ослепил свет с улицы. Холодный мартовский ветер пробирал до костей. Выбора не было. Лука вылез наружу, протягивая мне руку. Я ухватилась и одним мучительным рывком, забравшим, кажется, все мои силы, выбралась наружу, упав прямо на мокрую ледяную землю. Лёгкие заполнились холодным воздухом. Тело начало дрожать. Марк с трудом выполз последним. После чего люк был закрыт.

Мы выбрались на поляне среди парка. Побег ещё не был завершён.

-На моей машине нельзя, они её знают, - сказал Лука.

Сердце пропустило удар, когда я осознала, что ключи от машины остались в шкафчике раздевалки.

-У меня есть, - прохрипел Марк, вставая с земли и поднимая у себя над головой ключи.

Я побежала в сторону парковки, увлекая всех следовать за мной. Ноги промокли, каждый раз погружаясь в промерзшую весеннюю грязь. Бег помогал немного разогнать кровь, не давая мне окончательно замёрзнуть.

Подходя к зданию больницы со стороны внутреннего двора, Лука осмотрел окна больницы и территорию вокруг на наличие угроз. Никого не оказалось. Судя по всему, все находились в больнице, не зная, что здесь есть подземный выход. Тем не менее, медлить было нельзя, о чем напоминали голоса, приближающиеся к нам со стороны люка, откуда мы вышли.

Спустившись вниз, мы быстро нашли машину Марка на подземной парковке.

-Да уж, надеюсь, она хотя бы сможет вывезти нас с парковки? - фыркнул Лука, садясь за руль.

Марк недовольно посмотрел на него, сплюнув кровь на асфальт, губа его призрительно изогнулась.

-Мне 27, это моя первая машина. Дареному коню в зубы не смотрят, понял? - с этими словами он завалился на заднее сиденье.

Я осуждающе покачала головой, глядя на Луку.

Лука завёл машину и резко вжал педаль газа в пол, меня вжало в кресло. Я предусмотрительно пристегнула ремень. Всё тело дрожало после холода и бега, кажется, что я не чувствовала ног от усталости.

При выезде из парковки я приложила карту доступа. Дверь со скрипом стала отодвигаться в сторону. Парковка была пуста. Видимо, многие уже сбежали, не надеясь дождаться здесь спасения.

Я понятия не имела, что нас ждёт. Казалось, мы окружены со всех сторон. Нельзя было позволить панике захлестнуть себя. Я всеми силами старалась унять дрожь и сохранить разум холодным.

Лука разогнался максимально сильно. Окрестности больницы стремительно мелькали за окном. Я направила Луку к старым воротам, которые находились с другой стороны от главного входа, чтобы постараться не привлекать внимание.

По мере приближения к воротам, мы заметили очертания нескольких машин у выезда.

-Держитесь, - велел водитель, подъезжая к воротам и продолжая набирать скорость. Он выглядел решительно, сильно сжав руль руками так, что костяшки пальцев побелели.

-Лука, мы разобьëмся! Они не дадут нам проехать! - начала кричать я, хватая его за рубашку.

Я поняла, что он не собирался останавливаться. Сейчас мы умрём. Мне не хватало смелости наблюдать свой конец, поэтому я сомкнула веки и закрыла уши руками, продолжая кричать и ожидая столкновения.

Три.

Два.

Один.

Глава 2

-Ева! - слышу я голос сквозь собственное мычание. Я открыла глаза. Лука продолжал гнать по дороге, то и дело оборачиваясь. Люди Грачевского не рискнули остановить нас.

-Так ты знал, что они не протаранят нас?

-Я не знал... - медленно произнёс Лука, нервно сглатывая.

-Мы могли умереть! - воскликнула я.

-Ты нас чуть не угробил... - подал голос Марк с заднего сиденья.

-То есть набрасываться на человека с автоматом, имея только ножку от стула это верх осторожности? - парировал Лука.

Я замешкалась, ответить мне было нечего. Это и правда было глупо.

-Но выбора не было! - продолжала спорить я.

-О боги, дайте мне сил! Почему ты так любишь спорить со мной? - не выдержал Лука, тяжело вздохнув.

-Не надо так вздыхать!

-Вы как старики, честно...- взвыл Марк.

Мы с Лукой переглянулись. Сначала его лицо было мрачным, но потом он издал смешок. Я тоже не выдержала и начала хохотать.

-Просто безумие какое-то, - прошептала я, вытирая слезы. Мне не было смешно на самом деле, просто эмоции, скопившиеся внутри, рвались наружу и сдержать их было чертовски сложно.

Я ввела Марка в курс дела, умолчав о лекарстве и причастности нашего спутника к этому всему.

-Чëрт, они нагоняют, - процедил Лука, смотря в зеркало заднего вида.

Я в панике обернулась. Два чёрных внедорожника стремительно приближались.

Мы выехали на Кустанайскую улицу и сразу же пожалели об этом.

Люди куда-то спешили с сумками и чемоданами, магазины закрывались. Всюду раздавались недовольные выкрики и сигналы машин. Впереди образовалась пробка, люди пытались проехать в объезд, сталкиваясь друг с другом. Кто-то выходил и оставлял свои машины, отчаиваясь проехать. Полицейские пытались сдержать толпу людей, которые противостояли закрытию торгового центра. Откуда-то из толпы вылетел камень, угодив прямо в окно первого этажа. Дождь из осколков стекла осыпался на людей. Толпа взревела одобрительными возгласами. Кто-то вскрикнул от боли. Все расступились. Женщина хваталась за лицо руками, сквозь её ладони заструилась алая кровь. Некоторые люди стали разбегаться, не желая быть причастными к преступлению. Раздался свист.

-Она мертва! Не дышит! - закричал кто-то.

-Нужно бежать, затеряемся в толпе. Уехать мы не сможем.

Внутри меня боролись две противоположности. Одна требовала помочь женщине, другая твердила, что нужно спасаться.

На площади перед торговым центром столпились митингующие с плакатом, гласившим: "Хотим правды!". Я двое суток была на работе, не выходя на связь с внешним миром из-за загруженности. Общественность хотела правды о том, что происходит с заразившимися этим новым вирусом.

Мы вышли из машины. В воздухе летал запах гари, кто-то жёг шины. Марк накинул мне на плечи свою толстовку. Внедорожники тоже остановились.

Мы двинулись вперёд, в самую гущу людей и машин. Не оглядываясь, я протискивалась мимо людей, стараясь не потерять своих спутников. Совсем скоро нам удалось затеряться в толпе.

Я не переставая дрожала. Пальцы на ногах практически не ощущались.

У нас не было чёткого плана, куда идти. Мы понимали, что вернуться к себе домой больше не сможем. Меня окутывала тревога и чувство потерянности. Мой прежний мир рушился, а я не могла с этим ничего сделать, лишь наблюдать. Нам нужно было как можно скорее уйти от митингующих и разозлённых людей.

Длинные небоскрёбы тянулись, кажется, к самому небу. Я знала, где в этом районе можно выпить вкусный кофе, но совершенно точно не знала, где можно переждать наступивший апокалипсис.

Мы старались идти быстро, стучась в дверь каждого магазина и ресторана. Работники даже не хотели слушать нас, захлопывая перед нами двери. От безысходности опускались руки. Мне казалось, что я умру на улице от переохлаждения.

Мы свернули на Кустанайскую ули

Впереди раздались оглушительные выстрелы. Затем все звуки резко прекратились, не было слышно ничего. Мы начали метаться из стороны в сторону, Марк бил по ушам и что-то кричал. Я слышала лишь оглушительный писк, сводящий с ума. В ужасе я схватилась за Луку, стараясь что-то сказать, но не слышала даже себя. Меня толкали другие такие же напуганные люди. В страхе я хваталась за уши, стараясь пробудить слух. Лука схватил моё лицо ладонями и что-то кричал. Его глаза были широко открыты. Я будто оказалась в вакууме, под стеклянным колпаком, который отделял меня от остального мира.

-... ва,.... Шум... Гра... Мы... Беж...- начала я слышать голос Луки сквозь писк, будто откуда-то издалека.

Когда слух начал возращаться, до меня начало доходить, что так пытаются разогнать бушующую толпу. Как только я это поняла и обернулась, то увидела бегущих к нам людей, на лицах которых также выражался страх. За ними следовал огромный жёлтый бульдозер, сметая на своём пути мусорные баки и дорожные знаки. Полиция перешла к радикальным методам. Слух окончательно вернулся и теперь я слышала рёв мотора этого зверя, перемешавшийся с криками толпы.

-Администрация города Москвы призывает жителей к порядку и самоизоляции до тех пор, пока органы правопорядка не разберутся с проблемой, - раздался голос через громкоговоритель.

С другой стороны улицы я увидела заражённых, которые пришли на шум. Их было около десятка. Бежавшие от бульдозера люди стали останавливаться и метаться, ища выход. Заражённые начали нападать на людей.

Мы кинулись в первый попавшийся переулок. Кто-то бежал за нами. Лёгкие жгло. Пульс зашкаливал. Я отставала от ребят. Ноги отказывались бежать, я поскользнулась, упав в грязь, кожу обожгло холодным снегом. Здесь было гораздо тише, поэтому я услышала судорожные хрипы кого-то, нависшего надо мной. Я резко перевернулась на спину. Заражённый схватил меня за ногу и потащил на себя. Из горла вырвался нечеловеческий вопль отчаяния. У меня не осталось сил отбиваться, холодные, липкие от крови пальцы, впились в щиколотку. Заражённый навис надо мной, схватив за горло.

Мимо пробегали другие люди и заражённые. Справа от меня прогремело несколько выстрелов, пули угодили в стену и асфальт.

В общей суматохе никто не замечал меня, лежащую на земле, все лишь в страхе оббегали, будто обычную преграду на пути.

-Помогите... - только и смогла выкрикнуть я.

Ещё несколько выстрелов попали нападавшему в бедро. Он отшатнулся, но не отпустил меня.

Пальцы моих рук вцепились в плечи заражённого. В его безумных глазах не было ни капли разума, лишь безумие. Чистое безумие, жаждущее крови.

Больной обхватил мою голову руками, ударяя её об асфальт. Перед глазами посыпались мелкие блики. Затылок запульсировал болью. Мне не хватало кислорода. Перед глазами всё плыло. Я слышала как люди кричат, сбитые с ног заражёнными.

-Ева! - послышался чей-то голос. Я постаралась повернуть голову на голос, картинка сливалась. Глаза улавливали лишь очертания. Лука отбивался от людей и заражённых, пытаясь пробиться ко мне.

Сердце сильно билось, отчаянно перекачивая остатки кислорода, снабжая им клетки изможденного тела.

Внезапно кто-то прыгнул на нападавшего больного, снося его к стене всем своим весом. Послышался хруст. Я осознавала все отрывками, но мозг отказывался анализировать.

Последними вспышками умирающего сознания были воспоминания о ком-то родном, вроде это была моя мама. В груди разрослась тревога. Как она останется совсем одна? Затем эта мысль потухла, как-будто кто-то нажал выключатель. Больше я ничего не помнила.

На голубом небе безмятежно плыли облака. Им было всё равно на царившее где-то внизу безумие. Совсем скоро мне тоже стало безразлично. Тогда мир погрузился во тьму.

-Нет! Я не могу поверить, что это он! - со смехом произнесла я, тыкая в фотографию пухленького мальчика, измазанного клубникой и сидящего на коленях у усатого чернобрового мужчины.

-Это он, он просто обожал клубнику в детстве! Потом мы с его мамой уставали подмывать его после того, как он ею объедался, - смеялась бабушка Майя, разливая чай по маленьким милым чашечкам с изящными виноградными лозами, изображенными на них. У неё был приятный бархатистый голос с грузинским акцентом. Поэтому некоторые слова она произносила особенно забавно.

-Ба, перестань... Мне уже 36 лет, а ты все ещё всём рассказываешь эти истории, - строго повторял Лука, спрятав лицо в ладони.

Мы каждую субботу приходили к бабушке Луки на чай. Она долго воспитывала внука одна, поэтому он был для неё жизнью.

В её доме всегда пахло выпечкой и играла музыка из приспособления, которое называлось странным словом "патефон". Здесь мне всегда было спокойно, сердце наполнялось теплотой от царившего уюта.

-Как мама, дорогая? - спросила Майя, накрывая своей тёплой морщинистой ладонью мою руку.

Из кухни послышался писк духовки, которая сообщала о готовности блюда.

-Я вытащу, сидите!

Я вскочила, как ошпаренная, желая уйти от неприятных вопросов о матери.

Кухня наполнилась ароматом грецкого ореха и карамели, как только духовка открылась.

Я перекладывала гаты на тарелку, когда почувствовала на своей талии тёплые ладони. Меня окутал хвойный запах мужского парфюма, который теперь ассоциировался лишь с одним дорогим человеком.

-Лука... - прошептала я и обернулась к нему.

Он убрал прядь каштановых волос с моего лба, заправляя её за ухо. Глаза блуждали по моему лицу с нежностью, уголки его губы были приподняты в непринуждённой улыбке.

-Что? - спросила я игриво, проводя рукой по его груди.

Из гостиной доносились звуки музыки из патефона. Лука увлёк меня в медленный танец, легко покружив меня, держа за руку. Затем приобнял меня за талию, мы продолжили танцевать в такт музыки, кружась посреди небольшой кухоньки. Я положила голову ему на плечо.

-Ничего... Просто люблю тебя, - прошептал он мне на ухо.

-И я тебя... Но ты что-то недоговариваешь... - я уклонилась от его руки, поглаживающей мою щеку.

-Я хочу помочь тебе с лечением мамы... Хочу согласиться на ту работу. Грачевский обещает огромные суммы, это бы покрыло все расходы на её лечение.

Улыбка с моего лица исчезла, а сердце вдруг наполнилось свинцом, становясь невыносимо тяжёлым. Я не хотела, чтобы он ввязывался во всё это. Огромные деньги не предлагают просто так.

Медленно воспоминания начали таять, превращаясь в ничто.

Глава 3 Лука

Обернувшись через плечо я увидел, как Ева упала. Ни секунды не думая, я бросился к ней, раскидывая попадающихся на пути людей. Сердце усиленно билось в груди.

Кто-то ухватил меня за плечо. На меня смотрела пара разъяренных, наполненных кровью, глаз. Заражённый схватил меня за ворот пиджака, пытаясь повалить на землю. Вывернувшись из пиджака и оставшись в одном рукаве, я ударил его локтем в нос, тот отшатнулся, запрокинув голову. Клянусь, казалось, что все мои силы были потрачены на этот удар.

Краем глаза я уловил, что Еву схватили за щиколотку. Сердце будто пропустило пару ударов. Вытащив пистолет из-за пояса, я направился к ней. В суматохе прицелиться было сложно, с разных сторон меня постоянно пихали локтями. Выстрел. Промах. Выстрел. Пуля угодила в бедро нападавшему. Стрельба из пистолета не мой талант. С губ слетели ругательства. Обойма была пуста. Совесть не позволила бы мне оставить её так. Только не её.

Толпа стала понемногу редеть. Кто-то кинулся на нападавшего, снося его к стене своим весом. Марк. Как бы он мне не понравился с первого раза, сейчас я испытал к нему искреннее уважение. С остальным разберёмся потом.

Подбежав, я понял, что Ева без сознания, вокруг её головы расплылся кровавый ореол. Веки были прикрыты. Из груди вырвался судорожный выдох, руки непроизвольно задрожали. Приложив ухо к грудной клетке, можно было услышать медленное сердцебиение.

-Жива, - констатировал я.

-Хватаем и бежим отсюда, - сказал Марк, перебрасывая её руку себе на плечо. Я подхватил вторую.

Нам нужно место, где можно спрятаться.

Мы побежали до ближайшего укрытия. Я начал колотить кулаками в двери. Сейчас я не приму отказа.

Марк оглядывался по сторонам, выискивая опасность.

Роллеты поднялись. По ту сторону стекла появилось испуганное лицо девушки, кассира. Она со страхом смотрела мне в глаза, мотая головой.

-Пожалуйста! - я сложил руки в молящем жесте. Девушка увидела Еву, повисшую на плече Марка.

Дверь открылась.

-Только быстро! - скомандовала девушка, впуская нас внутрь.

Мы забежали внутрь. Роллеты с грохотом закрылись. Девушка смущённо поправляла розовый платок на голове. Руки её дрожали.

-Что с ней? - осторожно спросила работница магазина, тонким дрожащим пальцем указывая на Еву.

-Она не заражена, - "надеюсь", - на неё напали люди, когда мы убегали с площади. Мы не тронем тебя, нам самим нужна помощь. Меня зовут Лука, это Марк и Ева, - я протянул руку для пожатия.

-Меня зовут Аиша. Я не буду жать вам руку, извините, - она густо покраснела. Я понял, что не учёл её вероисповедание и быстро убрал руку, коротко кивнув.

Магазин был небольшим. У дальней стены расположилась касса. По обе стороны от нас тянулись прилавки с различной выпечкой и сладостями. Желудок сжался, напоминая о голоде.

Марк положил Еву на спину, я сел на корточки рядом и начал нащупывать сонную артерию, проверяя пульс.

-Зрачки нужно посмотреть... - напоминал Марк, стоя у меня за спиной. Меня задело, что он считает меня некомпетентным.

-Сам знаю, - бросил недовольно я, оглядываясь через плечо. Открыв её веко, я немного растерялся. Я давно не работал вне лаборатории, поэтому мог растерять некоторые навыки.

Марк грубо отпихнул меня в сторону.

-Эй! - недовольно выкрикнул я.

- Есть фонарик? - спросил он, оборачиваясь к Аише, та протянула смартфон, недоверчиво поглядывая на нас.

-Реакция зрачков на свет есть. Потеря реакции на свет говорила бы о вклинивании... - начал объяснять он. Его лицо выдавало волнение, речь была немного сбивчивой. Он так переживал за Еву или из-за всей ситуации?

-Знаю, - фыркнул я.

Всё это моя вина. И это сводило с ума. Злость на самого себя ядовитым плющом оплетала сердце. Если бы я оставил Еву в покое, то она никогда бы не пострадала, а продолжала бы спокойно жить дальше. Но при мысли о том, что мне нужно было отпустить её так больно щемило сердце. Я предал её, выбрав работу, поэтому она имела право вычеркнуть меня из жизни.

Аиша принесла аптечку, вытаскивая оттуда перекись и бинты. Марк бережно приподнял голову Еве и начал промакивать рану на голове.

Нужно было думать о деле. Руками нащупал в кармане пробирки, нужно будет найти для них более безопасное место. Мне придётся проделать путь в одиночку.

Холодный свет ламп в зале освещал и без того бледное лицо Евы, подчёркивая синеву, пролегавшую под глазами. Внезапно веки распахнулись. Раздался резкий вдох. Аиша вскрикнула, а Марк выронил марлю из рук.

Ева зажмурилась, прижимая ладонь к затылку.

-Что?... - произнесла она хриплым голосом.

Марк начал медленно и вкрадчиво объяснять, что произошло. Аиша села на корточки и подала бутылку воды, представившись. Тревога начала медленно отпускать, когда я понял, что она в порядке и отделалась лёгким сотрясением. Марк заметно оживился.

Аиша любезно разрешила нам остаться на какое-то время в магазине, пока на улице всё не успокоится. В магазине было электричество, поэтому она ушла в подсобку, чтобы разогреть чайник и еду. Её гостеприимство грело душу.

Я хотел помочь Еве подняться и присесть, но она отказалась, одарив меня холодным взглядом. Намёк был понят мною без слов.

Мы сели за стол, Аиша принесла пироги и чай на большом подносе, исписанном какими-то этническими узорами.

-Последнее воспоминание заканчивается тем, что я падаю на землю, когда мы убегаем от толпы, - она немного нахмурилась и обняла себя руками. Марк положил руку ей на плечо и печально посмотрел на неё, Аиша подвинула чашку с чаем ближе к ней, сочувственно улыбнувшись. Их сочувствие она принимала.

Я отвёл глаза, стараясь спрятать горечь обиды во взгляде.

Аиша ушла в подсобку.

-Что дальше? - спросила Ева, испытующе глядя на меня.

-Для вас двоих ничего. А мой путь лежит в Арзамас, я связывался с лабораторией там. У них есть нужные компоненты и они также против планов Грачевского, как и я.

-А что за планы у этого Грачевского? - спросил Марк с набитым ртом.

-Ты бы прожевал сначала, - поморщился я, - Грачевский просто засранец, ненавидящий людей и верящий в то, что жить заслуживают лишь сильнейшие. Думаю, мне не нужно объяснять, кого он считает сильнейшими. Спойлер: "точно не простых людей, как мы с вами". Сильные те, кто может оплатить себе билет в "Новый Порядок", подземное убежище для толстосумов, и вакцину. От богачей,желающих спасти свой зад не было отбоя.

-Но ведь ты сказал, что лекарство пока в стадии разработки... - неудомевала Ева.

-Грачевский не думал, что кто-то будет ставить ему палки в колёса и мы быстро пустим вакцину в производство. Но вирус распространился с ошеломительной скоростью. Толстосумы, которые уже заплатили свои денежки, начинают негодовать. На обычных людей им глубоко плевать.

Повисла гнетущая тишина. Ева о чём-то напряжённо думала, массируя виски. Марк перестал жевать, ошеломленно глядя на меня с приоткрытым ртом. Я пожал плечами. Они понятия не имеют, каково было несколько месяцев скрывать всё это в себе, но теперь было лишь смирение, мой разум охладел. Мне нужно было всё исправить и этому никак не поможет паника и самобичевание.

-Я уже жалею, что связался с вами, - пошутил Марк.

Кажется, кое-кто не до конца понимает всю серьёзность ситуации. Я одарил его взглядом, полным ярости.

-Если бы ты не связался с нами, то жалеть бы уже совсем ни о чем не смог, потому что твои мозги размазали бы по стене, - выплюнул я недовольно.

-Лука! - осуждающе произнесла Ева.

-Не из-за тебя ли Еву чуть не растоптала толпа? Если бы не я... - начал Марк. Мы оба привстали. Он начинал меня дико раздражать. Зря он надавил на больное место, упомянув об этом. Воздух будто электризовался вокруг нас.

-Эй! Прекратите это! Чем вы лучше тех тварей, что чуть не убили меня, если будете грызться! - закричала Ева, влезая между нами. - Лука, поговорим наедине?

Я кивнул. Мы все устали, стоило успокоиться и всё обдумать.

Мы вышли в в другое небольшое помещение, где располагались стеллажи с коробками.

-Я жду ответов. Почему они искали нас, а не только тебя? Я вообще ничего о тебе не слышала уже год, так какого чёрта? - Ева оперлась о стенку, сложив руки на груди и недовольно сведя брови к переносице.

-Не знаю... Решил, что ты единственный рычаг давления на меня. Больше ведь никого не осталось, - последние слова прозвучали несколько жалко, от чего я поморщился.

Она ни в коем случае не должна знать о том, что я просто идиот, который назвал смертоносный вирус её именем. Я и так выгляжу в её глазах злобным безумным учёным. Хотя, возможно так оно и есть?

-Удивительно, что даже после расставания ты доставляешь мне проблемы! Я ведь предупреждала тебя! А теперь ты затащил в это дерьмо и меня! - не выдержала она, яростно тыкнув пальцем мне в грудь. Видимо, негодование очень долго копилось в ней.

Её губы дрожали, а в глаза полыхал гнев. И он был праведным. Я это понимал. Эта злоба на самого себя долго была заперта внутри, не находя выхода. Но то, что случилось с Евой сегодня, когда я видел, как она чуть не погибла, как погибали другие люди в мясорубке, которую создал я сам. Мой холодный рассудок пошатнулся.

-Да, прости, что допустил ошибку. Я думал, это правильно! Не все такие идеальные, как ты, знаешь ли! Я хотел помочь, предотвратить войну! Помочь твоей ма... - последние слова сорвались с губ прежде, чем я понял, что сказал.

-На эти грязные деньги ты ещё и помогал моей матери?! И чего ты теперь добился?! Возможно, она уже мертва или её укусил заражённый! - она кричала так, что голос её сорвался, а из глаз прыснули слезы.

Сердце моё сжалось от боли. Её слова были как пощёчина. Смотреть на неё такую было пыткой для меня, но слышать эти слова, так сильно бьющие по самому больному... Она никогда не поймёт, насколько мне жаль, никакие слова и поступки больше не заделают дыру в её сердце, которую оставил я.

-Я поеду в центр мамы, я должна знать, что с ней всё хорошо, - прошептала она, вытирая слезы и успокаиваясь.

-Это плохая идея, Ева... - начал было я, но понял, что мои слова она не воспримет.

Грачевский мог поджидать нас где угодно. К счастью, он не знал, в какой именно реабилитационный центр я делал взносы. Надеюсь, что не знал.

Она всегда была импульсивна и готова бросаться в огонь, если там будет гореть дорогой для неё человек. Я не стал говорить о том, что даже если её мать жива, то без надлежащего ухода долго не выдержит. Она была обречена. Никто не знает, сколько продлиться моя миссия по изготовлению вакцины. Возможно, на это уйдёт год или больше. Но можно ли взывать к рассудку человека, чей единственный родственник в опасности?

Когда мы вышли, Марк обеспокоенно начал кружиться вокруг Евы, распрашивая о причине её слëз. Я обошёл кассу и спрятался за ней, сев на полу, чтобы никого больше не видеть.