Прислужники смерти

Глава 1. Обострённое чувство реальности

Глава 1. Обострённое чувство реальности

Мечты осуществились — Альберт Мейсон наконец-то получил повышение, теперь он стал старшим кредитным менеджером в банке. Теперь он мог взять ипотеку на нормальную квартиру, ему по карману хорошая одежда и нормальные врачи. И он, наконец, может начать ухаживать за Джудит. И вот он уже подходит к девушке своей мечты и приглашает её на свидание, и в ответ Джудит взрывается на мелкие кусочки с такой силой, что у Мейсона закладывает уши. Потом взрывается банк, любимое кафе Мейсона и даже его родной дом лопается как мыльный пузырь.

И, наконец, Альберт понял, что это уже не сон, а пугающая действительность, которая стучится к нему в окно. Он вскочил с кровати и подбежал к балкону, чтобы увидеть это собственными глазами: на город падали бомбы, они летели без разбора, без конкретной цели, словно кто-то ради развлечения стрелял дробью в большую мишень. Мейсону открылся отличный вид из окна его квартиры с седьмого этажа на ужасающую красоту — пока истребители сражались за господство над воздухом и сбивали бомбардировщики, внизу целые кварталы превращались в огненные руины, грохот от взрывов выбивал окна, куски бетона разлетались на многие километры и валялись на проезжей части. Огромная летающая махина, объятая пламенем, прямо на глазах Мейсона рухнула на парк в километре от дома. И когда сдетонировал боезапас целого бомбардировщика, то по земле прокатилось землетрясение, от которого появились трещины на асфальте и зданиях в округе.

Мейсон ещё несколько минут смотрел на это шоу, пока не отошёл от ступора. Потом он схватился за голову и подбежал к телевизору — на всех каналах как и положено транслировали экстренные новости: гражданская война, южный округ и восточная автономия объявили о своей независимости и начали упреждающую атаку — первый удар был нанёс по столице, и она исчезла в огне вакуумных бомб. Правительство, президент, парламент и большая часть министров погибли, а оставшиеся чиновники сразу же принялись драться за власть. Уже три различные группировки заявили, что являются единственными законными представителями государства. Мейсон слушал этот поток информации и не понимал, как такое вообще могло быть?

— Какой ещё южный округ?! — кричал Мейсон на телевизор, — какая ещё восточная автономия?! Ещё вчера этого ничего не было!

Конечно Мейсон знал о тяжёлом экономическом состоянии в государстве, о проблемах между регионами и центром, и о том что происходили массовые акции протеста и скандальные выборы. Но он даже и представить себе не мог, что мир настолько хрупок, что всё может улететь в пучину войны за один вечер.

У Мейсона закружилась голова. Опьянев от действительности, он машинально взял в руки телефон — связь не работала, пять пропущенных звонков, куча сообщений и одно от Джудит: “Альберт! Возьми трубку! Нам нужно бежать”. Мейсон рухнул в ближайшее кресло и горько заплакал — именно в этот тяжёлый понедельник он принял снотворное и спал без задних ног. Он спал так крепко, что умудрился пропустить половину бомбёжки. Все жители его дома уже давно разбежались, и теперь он остался один в предвкушении своей горькой участи.

Мейсон снова кинулся к окну, чтобы оценить ситуацию на улицах: внизу уже бегали солдаты с автоматами и готовились к отражению атаки десанта. Знакомые очертания города превращались в лабиринты из руин, баррикад и колючей проволоки. И чёртова бомбёжка только продолжала набирать обороты — взрывы раздавались уже совсем близко с районом, где жил Мейсон.

Альберт вытер пот со лба, он понял, что уже поздно спасаться бегством — момент был упущен и теперь нужно было полагаться на дьявольскую лотерею. Нужно было просто ждать и надеяться, что его дом не заденет.

— Может быть нужно спуститься в подвал? — подумал Мейсон, прежде чем увидеть здание напротив, которое сложилось как карточный домик.

Это была наглядная иллюстрация того, что внизу ждала участь быть погребённым заживо.

— Уж лучше умереть сразу, чем задыхаться в подвале или в обломках собственного дома, — решил Мейсон и присел на диван перед телевизором.

Теперь перед ним был очевидный факт — простой офисный работник как он, почти беззащитен перед лицом большой катастрофы. Мейсон попытался отогнать мысли и прислушаться к тому, что текло из телевизора:

— Все жители города должны немедленно пройти в призывные пункты! — вещал диктор с кругами под глазами, — только вместе с силами Народного Фронта Свободы мы сможем защитить свою родину.

— Что ещё за Фронт Свободы… — ответил Альберт диктору и переключился на другой канал.

— Вступайте в ряды Демократического Ополчения! Мы должны покончить с угнетателями и добиться полной независимости нашим регионам! — бубнил ещё один оратор в телевизоре.

— Мда уж… — тяжело вздохнул Мейсон, прежде чем пропала связь, и на телеэкране появился белый шум, — наверное мы это заслужили. Никто из нас не интересовался политикой. Мы все молча смотрели как наша страна разлагается от коррупции и деградации чиновников. Мы считали, что ничего нельзя изменить и даже не пытались просчитать последствия…

Мысли в голове Мейсона не утихали, они кипели, заставляли ходить кругами по комнате и вызывали в нём самые странные чувства. Он хотел что-то сделать, но не видел никаких путей к спасению. И наконец Альберт Мейсон дошёл до точки:

— К чёрту всё! Вся моя жизнь — это сплошной стресс и страх! Страх оказаться без работы, без жилья, без доступа к медицине и средств к существованию! А теперь я ещё должен и умирать в страхе?! Да сколько можно… — махнул рукой на окно, за которым разгоралась война и отправился к шкафу, где хранилось дорогое шампанское, приготовленное на случай тесного знакомства с Джудит, и он даже не обратил внимания, что огонь бомб сменился на зловещий серый туман.

Теперь Мейсон никуда не спешил, он спокойно открыл пробку и выпил несколько бокалов напитка. Перед его глазами проходила жизнь, все его маленькие мечты и успехи. Подведя итоги, он вернул бутылку на место и обратился к “небу”, раскинув руки в сторону:

— Смерть, я готов!

И смерть ответила Альберту Мейсону — бомбардировщики взялись за его район. Он увидел как серые взрывы стремительно приближаются к его дому, как они проходят по соседним улицам и зданиям, и вот уже подарок с неба падает прямо в его двор. Взрыв обрушил внешнюю стену многоэтажного дома, и теперь Мейсон мог наблюдать во всей красе как серое облако окутывает его и окружающий мир.

Мейсон слегка удивился и начал инстинктивно отгонять туман рукой. Неожиданно часть газа превратилась в пыль и осела на его ладони. Она выглядела как невинный пепел и не производила никакого эффекта — Мейсон не чувствовал удушения, ожога и даже мигрени:

— Ну, будем надеяться, что это гуманное оружие, — снова подумал он вслух, а потом пожал плечами и отправился допивать шампанское в единственной уцелевшей и свободной от газа комнате.

Он собирался напиться и хоть раз в жизни выспаться — всё-таки ему завтра не нужно было идти на работу.

Глава 2. Ненасытное небытие

Как ни странно, но на утро у него не болела голова. И более того, он проснулся ни в аду и ни в раю, а на своём маленьком диванчике на кухне. Первое, что услышал Мейсон, это крики агонии и безумия, доносившиеся с улицы. Кричали так, словно пытались поднять мёртвых.

Альберт, не торопясь отряхнулся от серой пыли, которая теперь была повсюду, и подошёл к разбитому окну на кухне. Он увидел, что на улицах разрушенного города происходило что-то зловещее — остатки гражданских и военные скрывались друга от друга, стреляли в воздух и дрались с собственными тенями. Они почти не ориентировались в пространстве и топтались на одних и тех же местах.

Мейсон усмехнулся — стоило ему только распрощаться с жизнью, как судьба подкинула шансы на выживание. Но несмотря на хорошее самочувствие, в психологическом плане он всё ещё жил со смирением смерти — он считал, что это небольшая и случайная отсрочка перед неизбежным концом, что можно расслабиться и просто принять свою судьбу. Поэтому первым делом Мейсон принялся готовить завтрак — электричество, вода и газ уже отсутствовали, и пришлось довольствоваться сэндвичами и кукурузными хлопьями. Мейсон жевал бутерброд и краем уха вслушивался в истерику какого-то солдата перед его домом, который не мог выбраться из танка. Что-то странное было в его словах — слишком много повторений, “аханий”, бормотаний и нечленораздельных звуков. Человек давно уже сбил дыхалку, но продолжал что-то мычать и отгонять невидимых врагов.

У Мейсона появилось любопытство — что произошло с людьми и почему на него не подействовала серая пыль? Тогда он решил пойти в гостинную и посмотреть на город через “новое панорамное окно”. И как только он схватился за ручку двери, то понял, что она не настоящая — она выглядела слишком идеально ровной и не имела никаких лишних деталей, никакой текстуры поверхности, никаких бликов и даже знакомых небольших трещин. И чем больше он разглядывал дверь, тем больше убеждался в том, что она плод его фантазий:

— Забавно, это мой первый опыт применения галлюциногенных препаратов, — сказал Мейсон и открыл дверь в никуда.

И там он снова встретился лицом к лицу со смертью, но уже не метафорически, а буквально — там был трёхметровый скелет в балахоне с косой в руках и в окружении космической пустоты. Он пристально смотрел ему в глаза, но не предпринимал никаких действий.

Мейсон просунул голову внутрь и огляделся. Ему показалось, что внутри этой пустоты был целый легион теней и неведомых существ:

— Ну, конечно, впечатляет, но непонятно почему из-за этого люди теряют голову, — закрыл дверь и вернулся в холодильнику, чтобы пожевать что-нибудь ещё и обдумать ситуацию.

Разум Мейсона заметил кое-что общее в безумии солдата и в его собственных галлюцинациях с дверью. Это слово вертелось на языке и уже почти вырвалось наружу:

— Он кричал словно во сне… Словно не может проснуться! — и всё сразу стало на свои места. — Во сне мы не отличаем реальность от вымысла, мы переживаем там любой бред по настоящему! И эта серая пыль толкнула наши кошмары и страхи из подсознания в сознание! И поэтому “дверь” также плохо детализирована как и все видения сна. Мы не видим там буйство красок и тысячу мелких вещей как в жизни, там есть только образы и абстракции.

Торжествующий Мейсон снова открыл дверь и присмотрелся к скелету в чёрном саване:

— Могу поклясться, что у тебя не было пояса на животе, пока я о нём не подумал! И песочных часов тоже! Ты не смерть, ты лишь её жалкое подобие, которое создаёт мой разум.

— А что если смерть хочет поговорить с тобой через меня? — ответил скелет.

— Не думаю! Кто я такой, чтобы быть ей интересным?

— Я ненасытное небытие, а вы мои дети, которых насильно вытащили из моей утробы. И я хочу получить вас всех обратно.

— Потерпи немного. Наверное, мне не так уж много и осталось.

— Мне нравятся такие как ты. Ты не стал отворачивать от меня свой взгляд.

— У тебя на меня какие-то планы?

— Ты согласился прыгнуть в мои объятия. Теперь твоя судьба в моих руках, и я направлю её в ту сторону, которая мне больше нравится.

— Это всё конечно безумно весело, но уже попахивает шизофренией. Можно я уже пройду к себе в гостинную? Я хотел поглядеть на то, что ты сотворила с городом.

Мейсон сделал шаг веры и завеса тьмы испарилась в одно мгновение — он оказался внутри своей пыльной гостинной с разрушенной стеной и видом на город.

— Ха! Всё оказалось довольно просто — один шаг и галлюцинации исчезли! — приободрил он себя.

Не успел Мейсон обрадоваться своей маленькой победе, как обнаружил, что вместо кухни теперь была геенна огненная с потоками лавы, в которую кидали живых людей, а над всем этим летали скелеты с серпами и отрезали руки тем, кто пытался выбраться из огня.

— Надо же! И это всё уместилось у меня на кухне!

— Тебе понравилось? — кто-то положил костлявую руку ему на плечо.

Мейсон подпрыгнул от испуга и потом схватился за сердце:

— Видимо не стоило разговаривать с собственными снами! Наверное мозг, считая персонажей реальными, выдумывает им ответы и поступки. Это всё иллюзии и я должен их игнорировать! Чтобы они угасали и не развивались! И именно поэтому я пережил это безумие. Я был в спокойном состоянии и мой разум не откликнулся на страхи, мои галлюцинации остались в зачаточном состоянии. Особенно если судить по тому, что творится со всеми остальными.

Логические рассуждения и поиск взаимосвязей помогали ему успокоиться. Уже ближе к концу речи он почувствовал, что мир снов отступил, и ему ничего не мешало ходить по своей собственной квартире.

Потом Мейсон выдохнул и приблизился к пропасти — к месту, где раньше была стена, а теперь открывался дивный вид на руины и безумных людей, блуждающих по лабиринту, кто-то из них уже выдохся, но многие продолжали буйствовать и кричать во всё горло. Первым делом глаз Мейсона заметил обилие серой пыли, которая то испарялась, то выпадала на землю, образовывая небольшие “барханы”. Её было слишком много — бомбардировщики просто не могли принести с собой столько вещества, и видимо она вступала в какую-то реакцию и “размножалась” или это была и не пыль во все. Потом Мейсон заприметил несколько армейских джипов, припаркованных рядом с его домом — они были абсолютно целыми и стояли с открытыми настежь дверями. И мало того, но позади них была относительно проходимая дорога, которая вела в местный парк. Естественно, путешествовать в бронированном джипе было гораздо более привлекательной идей, чем прогуливаться пешком. Осталось только добраться и воспользоваться подарками судьбы. Мейсон поднял первый попавшийся кусок упавшей стены и кинул его в сторону джипов — в ответ сразу же показался какой-то безумный солдат, который начал бить прикладом автомата по несчастному булыжнику. Человек был очень уставшим, вскоре он выдохся и буквально упал на асфальт, его лихорадило, и он отбивался от теней вокруг себя.

Альберт не знал своих шансов на успех: ему предстояло пробираться сквозь руины, неразорвавшиеся бомбы и безумных врагов, чтобы выбраться из одного ада в другой. Но ему было всё равно, он просто хотел себя развлечь.

Мейсон надел свой самый дорогой коричневый костюм с белой рубашкой и галстуком-бабочкой — он берёг его на самые яркие дни, но их уже не осталось, и поэтому не было смысла откладывать его в дальний ящик. Потом он начистил ботинки, взял в руки красный кухонный топорик для обороны и наконец вышел из своей квартиры. Там его уже ждал десяток человек, “отдыхающих” на полу. Они оживились и попытались подняться на ноги, а потом как зомби поползли к открытой двери, чтобы погасить этот ненавистный им источник света. Но что хуже всего, на весь этот шум прибежали какие-то странные люди с недобрыми намерениями и автоматами.

— Не очень-то и хотелось, — сухо прокомментировал Альберт и закрыл дверь обратно — там уже разгоралась какая-то вакханалия.

Он вернулся в гостинную и ещё раз поразмыслил над ситуацией: с одной стороны ему некуда было спешить. Можно было остаться в квартире и просто подождать, пока безумцы не умрут от обезвоживания и голода. Но тогда пришлось бы слушать их вопли и продолжать вдыхать зловещую серую пыль. И единственное с чем не мог согласиться Мейсон — это риск сойти с ума. Вполне возможно, что эта штука могла добить его позже, а ему очень не хотелось терять рассудок и переносить безостановочную агонию, как эти несчастные внизу. Для него это было страшнее смерти.

Мейсон подошёл к краю и заглянул в квартиру этажом ниже. Решение пришло само собой — нужно было всего лишь заняться скалолазанием. Альберт закинул топорик, а потом и сам прыгнул к соседям. Фрагмент пола под его ногами треснул и провалился вниз, и Мейсон рефлекторно зацепился руками за ковёр, который начал вылезать из-под книжного шкафа. На секунду ему показалось, что ситуация стабилизировалась, но потом вся поверхность квартиры накренилась на тридцать градусов вниз, и мебель стала скользить в его сторону. Мейсон испугался и разжал пальцы. Он упал в следующую квартиру и сразу же совершил кувырок в глубь помещения, едва спасшись от падающего пианино, дивана и книжного шкафа.

Альберт Мейсон поднялся на ноги и стряхнул пыль, потом он обнаружил что находится в комнате не один — в углу на кресле сидела девушка в чёрном вечернем платье с бесконечно милой улыбкой.

— Мадам, а что вы тут делаете?

— Собираю урожай и приглядываю за тобой.

Мейсон пригляделся к её длинным и распущенным чёрным волосам. Они были как чёрная бездна, в которой можно было утонуть без остатка. Она была очередным фантомом, который нужно было игнорировать. Мейсон молча поднял топор и продолжил спуск. В этот раз он был более аккуратным и осторожным. Пятый и четвёртый этаж дались ему легко. А потом случилось непредвиденное осложнение — кто-то начал стрелять в его сторону из пулемёта. Он сразу же испугался и спрятался вглубь квартиры. Мейсон лежал в углу комнаты за диваном и ждал пока у безумца не кончаться патроны. Но мерзавец стрелял одиночными выстрелами, словно видел в этой квартире мишени как в тире.

Оказалось, что в современных пулемётах вмещается более сотни патрон. Альберту стало скучно, и он начал ползком пробираться к выходу из квартиры. Дойдя до прихожей, он наконец поднялся и тщательно отряхнулся — всё-таки это был его любимый костюм. Потом он подготовился к выходу, в этот раз Мейсон закрыл все источники света в прихожей и действовал максимально медленно. Он очень неспешно открыл дверь и прислушался к темноте — где-то рядом на лестничней клетке был человек. Он царапал стены чем-то металлическим и постоянно проклинал демонов. Этот безумец преграждал путь к выходу, и его нужно было обойти. Поэтому Мейсон бросил зажжённую зажигалку к лифту. Человек сразу же отреагировал на промелькнувший источник света и побежал к нему. Он поднялся наверх и прошёл мимо двери Мейсона.

Альберт затаив дыхание и прижавшись к стене, спустился на нижние этажи. Больше не было никаких сюрпризов, он вышел на свет и увидел припаркованные джипы и солдата в другом конце улицы, который продолжал стрелять в квартиру на третьем этаже. Мейсон не стал ждать, пока он увидит, что кто-то вышел из подъезда и бросился к джипу. Он закрыл за собой дверь, убедился, что джип пуст, и дал задний ход. Резкий разворот и через пару минут Мейсон уже заехал в парк, на который вчера вечером упал целый бомбардировщик — теперь там была воронка метров на тридцать, разорванные стальные останки и барханы из серой пыли. Мейсон объехал кратер и остановился в тени упавших деревьев, которые создавали естественный камуфляж. Он наконец вздохнул с облегчением и почувствовал, что приток адреналина плохо сказывался на здоровье в сочетании с психотропной серой пылью — перед его глазами мелькали тени, которые пытались стать объёмными монстрами из гниющей плоти и сотканных из разных частей людей и животных. Эти видения давили на разум и пытались погрузить Мейсона в сон.

Но он слишком просто относился к ситуации, чтобы пойти по дороге безумия, он не переживал за успех или за выигранные у смерти минуты. Весь его мир рухнул, и уже ничего не имело смысла — это просто театр теней, игра плохого актёра на сцене, который кривляется и корчится свой час на сцене, а потом его уже и не видать.

Альберт заметил армейскую рацию с дешифратором. Устройство было простым, словно его сделали для дураков, и он смог с лёгкостью включить его и даже выйти с кем-то на связь:

— Приём, — Мейсон не знал с чего начать разговор.

— Ковальски! Мать твою за цензуру! Ты где был?! — сразу же раздался разгневанный голос.

— Я не Ковальски, я Альберт Мейсон, гражданский, кредитные услуги и аудит.

— Чего?!

— В общем, офисный планктон, — голос генерала был настолько карикатурным и шаблонным, что Мейсон еле-еле сдерживался от шуток.

— А мои парни где?!

— Нейтрализованы.

— Да как так-то?! Какой-то планктон выжил, а мои солдаты уже всё? Что там вообще происходит?

— Массовое безумие. Психотронное оружие, которое кажется размножается само собой. Этой пыли становится всё больше и больше. И похоже, что вещество нарушает функции сна, и сновидения начинают возникать прямо при бодрствовании. Мозг не отличает их от реальных вещей и окончательно запутывается в ситуации.

— Ты откуда такой умный взялся?

— А что мне делать на работе? Приходиться читать умные статейки из интернета — иначе совсем деградируешь... Послушайте, а можно я к вам заеду? Хотелось бы оказаться в каком-нибудь безопасном месте среди нормальных людей. Ну или хотя бы среди военных.

— Ты совсем дурак, умник? Это теперь всё зона отчуждения! Мы тут возводим кордоны, патрули, организуем массовую эвакуацию и отстрел всех паникёров и мародёров. Сиди там и не высовывайся! Будешь обстановку докладывать!

— А можно не надо?

— Ну почему вы гражданские не можете просто беспрекословно выполнять мои приказы?!

— Ох, — Мейсон больше не мог сдерживаться от смеха, — кажется я всё-таки тоже малость сошёл с ума, и наверное этот разговор перемешался с нелепым сном. Я вам на днях перезвоню, — и бросил трубку.

Мейсон почувствовал привкус нереальности происходящего. Потом он обратил внимание на свои часы — уже прошло двадцать минут, как он сидел в джипе. Это не означало того, что он вообще ни с кем не разговаривал по рации, но вполне возможно, что многие фразы собеседника были искажены и пропущены.

— Уже ничему и никому нельзя верить! Даже самому себе! — немного разочаровался Мейсон. — Но с другой стороны мне подкинули хорошую идею. Вряд ли я просто так могу выбраться из города. Все основные дороги уже должны быть перекрыты военными, которые отстреливаются от безумцев.

Рассуждения прервал звук взрыва рядом с домом Мейсона. И первое о чём подумал он — это о солдате в танке, который мог случайно нажать не на ту кнопку. Вторая мысль пришла следом — а что если попробовать кого-нибудь “отрезвить” и пробудить от сна? Тогда вылеченный военный установит связь со своими и их пропустят на волю.

— Чем чёрт не шутит!

Альберт подъехал к своему дому с обратной стороны, где мирно стоял одинокий танк. Он подошёл к бронированному монстру и постучал по его корпусу:

— Живые ещё есть?

В ответ раздалось тяжёлое мычание уставшего человека. Но это было даже к лучшему — такой пациент не мог сопротивляться. Мейсон поднялся на башню и заглянул в открытый люк. Безумец сразу же оживился и начал отмахиваться от невидимых призраков вокруг себя.

— Ау, мистер! Очнитесь! Вы спите!

— Умри же ты наконец, чудовище! — принялся душить собственную ногу.

— Вы меня слышите?

— Изыди гадина!

— Огонь! Повсюду огонь!

Солдат принялся тушить одежду на себе. Но это длилось недолго, и вскоре он снова вернулся к своим привычным агрессивным страхам.

— Ну, уже лучше. Значит ты меня всё-таки слышишь.

Альберт спрыгнул вниз и попытался разбудить человека с помощью пощёчин и сильной тряски. Но ничего не помогало, военный продолжал бредить и бороться с собственными фантазиями. Мейсон даже пробовал нашёптывать ему успокоительные речи, но ничего хорошего из этого не вышло. Он оставил эту затею и выбрался наружу. Ему показалось, что он был на правильном пути, но чего-то не хватало:

— Вряд ли так просто можно вылечить человека от последствий психотропного оружия. Особенно без специальных знаний и медикаментов… — в голову пришло озарение. — Ну конечно же! Здоровые и вменяемые люди сейчас остались только в дурдомах и хосписах для безнадёжно больных. Там должны были быть люди, которым была безразлична смерть и они могли пережить безумие также как я!

Радостный Альберт запрыгнул в джип и отправился в ближайшую психушку. Ему приходилось петлять между упавшими домами и ехать напролом через беспорядочную стрельбу. Периодически кто-то кидал в него гранаты и стрелял из автоматов. А некоторые даже попытались броситься на капот джипа, но Мейсон не сбавлял ходу и продолжал упорно ехать к цели.

Ближе к пригороду, где находился диспансер для душевнобольных, дорога стала совсем непроходимой. Ему пришлось выйти из машины и красться словно партизан, боясь словить пулю или наткнуться на “спящего” психа. Мейсон дошёл до площади, заваленной мусором, ящиками и остовами сгоревших автомобилей. Он затаился в ближайших кустах и стал приглядываться к обстановке — подозрительно тихо.

С неба упал огромный стальной коготь. Мейсон машинально поднял голову наверх и понял, что это и не коготь вовсе, а наконечник циклопической косы в руках смерти. Она сошла с небес и била своим оружием по земле. От каждого её удара наверх поднималась кучка людей, которых уносило в царство мёртвых. Там среди тёмных островов кипели огненные реки, исходившие от ровного круглого озера лавы.

— Минуточку! Да это же не огненное озеро — это солнце пробивается сквозь тучи!

Как только он понял, что видит на самом деле, его разум сразу же убрал фантазии и заменил их реальностью — наверху было облачно, а внизу кто-то баловался миномётом. И именно его хаотичные взрывы и стали выглядеть как удары смерти.

Поняв, что ждать пока его накроет случайным огнём нет смысла, он просто побежал вперёд к цели. И уже на половине пути ему пришлось ускориться — кто-то побежал за ним следом с криком: “Верни мне мою голову!”. Мейсон выбежал с площади и оказался на аллее, ведущей прямо к воротам больницы. Ему пришлось перепрыгивать через упавшие фонарные столбы и раскуроченные автомобили. А позади него уже пробуждалась стая разношёрстных людей со случайными намерениями. Кто-то завидев Мейсона пугался и забивался в угол, а кто-то воспринимал его как очередного демона или врага, которого нужно уничтожить. И как только один безумец пытался нагнать Мейсона, то за ним тоже началась погоня, которая заканчивалась дракой.

В отличие от остальных у Мейсона ещё было много сил для бега. Он смог оторваться от преследователей и запрыгнуть на ворота клиники для душевнобольных. Он перелез через заграждения и оказался в тихом и спокойном месте — все сидели в своих палатах как обычно.

Мейсон зашёл внутрь и прошёлся по просторному залу для гостей, украшенного папоротниками и карликовыми пальмами.

— Кто-нибудь здесь есть из вменяемых?

В ответ тишина, словно сегодня у всех психов был отпуск. Мейсону даже показалось, что лечебницу успели эвакуировать перед началом войны и здесь просто никого не было. Он прошёл дальше и зашёл в чистую столовую, что ещё раз свидетельствовало о том, что скорее всего здесь действительно никого не было — иначе освободившиеся психи уже давно бы устроили погром.

Мейсон прогуливался по помещениям и всюду обнаруживал пустоту и отсутствие людей. Он продолжал звать на помощь, но это занятие с каждой минутой казалось ему всё более бесперспективным:

— Да кого я обманываю! Нет здесь никого!

И он ударил со злости кулаком в первую попавшуюся дверь. Она открылась, и Мейсон увидел почти раздетого человека, медитирующего в позе лотоса прямо на письменном столе.

— Здрасьте. А почему вы не откликались?

Человек тяжело вздохнул и открыл глаза:

— Надеялся, что вы меня не найдёте.

— Я не представляю угрозы, я пришёл сюда с добрыми намерениями.

— Я вижу. Но мне всё равно. И в этом всё дело.

— Вы пациент этой клиники?

— Да.

— И в чём ваша проблема? Почему вы здесь оказались?

— Из-за моего стремления к нирване.

— Я вас не понимаю.

— Все страдания человека происходят из-за того, что он хочет добиться того, чего не может. Но если человек начнёт освобождаться от своих рабских желаний, то он разорвёт порочный круг. И в этом и есть путь нирваны — полное освобождение от всех желаний, это угасание, которое заканчивается блаженной смертью от голода.

— Класс. И теперь вам никто не мешает осуществить задуманное?

— Я тоже так думал до вашего прихода.

— Вы тут одни? Вас забыли в спешке?

— Забыли тех, кто хотел, чтобы их забыли. И они все не настроены на общение.

— Какие у вас ненормальные безумцы. Извиняюсь за беспокойство, но мне необходима ваша помощь.

— Ну, говорите. Всё равно вы так просто не уйдёте.

— Тут люди с ума посходили. И единственный способ вернуть им разум — это внушить смирение перед смертью, тогда их страхи обнулятся, и они придут в норму.

— Опять эти мелкие проблемы, суета и борьба за жизнь! Как мне всё это надоело!

— Помогите хотя бы советом! Вы должны знать, с помощью каких препаратов людям создают сильное внушение.

— Я ничего никому не должен!

— В моей организации не согласились бы с таким подходом. У всех есть долги, просто не все об этом знают.

— Знаете что, уважаемый, я тут подумал и понял, что лучше я буду вас игнорировать, чем стану погружаться в эту противную жизнь.

Человек закрыл глаза и вернулся к медитациям. Он перестал реагировать на любые слова, звуки и прикосновения. Мейсон не хотел заниматься насилием, и поэтому он отправился в местную столовую. От всей этой беготни у него сводило живот. После обеда он вернулся к обыскам больницы, пока не обнаружил в кабинете главврача бутылку дорогого виски. Тут он сразу понял, что ему нужен отдых.

Ради спокойствия он закрыл дверь кабинета изнутри и принялся отдыхать небольшими порциями. Потом он перешёл на крупные порции отдыха, пока не почувствовал усталость и не уснул на уютном диванчике для пациентов.

И снились ему чудесные сны про то, как он ходил на ненавистную ему работу, раздавал кредиты и надеялся на свидание с Джудит. Какой это был прекрасный мир!

Глава 3. Инъекция смерти

Альберт Мейсон уже не помнил, что ему нужно было делать. И был ли у него план вообще? Он поднялся с дивана, подошёл к окну и посмотрел на парк отдыха для душевнобольных. Повсюду была гадкая серая пыль, её барханы уже поглотили кусты шиповника и продолжали расти дальше. Мейсон решил, что ему пора убираться отсюда и вышел из комнаты.

Что-то было не то. Мейсон осмотрелся по сторонам, но ничего не обнаружил. Пожав плечами он продолжил свой путь, пока снова не услышал этот еле уловимый шорох. Альберт опустил голову вниз и увидел, что к его ботинку прилипла записка, которую оставил медитирующий человек у двери кабинета главврача:

— Черт возьми! — начиналась записка. — Ты испортил мне всю нирвану! Я просто не мог сидеть и не думать о том, что простой человек хочет помочь людям, а я отказываю ему в помощи! Так и быть, я дам тебе самый сильный препарат из тех, что знаю. Это как раз то, что тебе нужно — он погружает человека в транс и делает его внушаемым, — далее следовали подробные инструкции как применять сие чудо и где его найти в достаточных количествах.

— Что за интересные времена! Приходиться доверять психам, чтобы лечить нормальных.

Мейсон усмехнулся и отправился на склад. Там он внимательно изучил предлагаемый в записке препарат и разложил его по карманам пиджака. Дело оставалось за малым — найти подходящего пациента для опытов. Но Мейсон не спешил просто так выходить за пределы больницы и полагаться на удачу. Он хотел использовать имеющиеся возможности по максимуму. Поэтому он прошёлся по хозяйственным помещениям в поисках полезных вещей. Так он раздобыл электрошоковый пистолет и шприцы с успокоительным. Но самое главное отыскалось в гараже — машина скорой помощи с мигалками. Как раз то, что нужно, чтобы отпугивать от себя особо буйных, оставляя только тех, кто не сможет бежать.

На полной скорости Мейсон проломил ворота и выехал на аллею — эффект превзошёл все ожидания, безумцы вокруг прятались, лезли на столбы или валялись в судорогах. Но Мейсон не знал сколько будет длиться эффект и поспешил убраться из многолюдного места в более спокойное. С площади он выехал на дорогу в сторону местного торгового центра.

Там было почти пусто, если не считать метровые горки из серой пыли и ямы от бомб. Один из кратеров предательски засыпало пылью и машина Мейсона провалилась вниз. Сработали подушки пожарной безопасности, и он отделался лёгким сотрясением. Он выбрался наружу, в который раз отряхнулся, откашлялся и отправился к немногочисленным машинам припаркованным у центра. Там он заприметил уже знакомые армейские джипы. Он подошёл к одному из них и обнаружил солдата, сидевшего за рулём и пристёгнутого ремнями безопасности. Этот человек не мог выбраться из ловушки, он уже потерял силы и находился в измождённом состоянии:

— Джекпот! — подумал Альберт и поспешил использовать волшебный препарат.

Он сломал две иглы шприцов, прежде чем добиться своего. И вскоре беспокойный пациент размяк, создавалось впечатление, что в его голове кипел целый мир, готовый лопнуть в любое время.

— Ты не боишься смерти, ты смирился с ней, рядовой, — начал своё лечение Мейсон.

Солдат выпучил глаза и схватился за руль, он держался за него как за гроб, в который его хотели положить.

— Ты не можешь от этого убежать, смерть неизбежна, она перед тобой, и ты готов её принять.

Человек принялся искать оружие в своём внутреннем кармане униформы. Он достал пистолет и начал стрелять куда-то вперёд сквозь лобовое стекло.

— Ты не можешь её остановить. Это же смерть!

— Нет! — солдат выпустил всю обойму, а потом прижался к креслу, он отвернул свой взгляд и закрыл глаза.

— Человек, смирившийся со своей судьбой, получает успокоение, — не унимался Альберт, — ты не можешь спастись от неё, так прими её, чтобы остановить мучения.

Солдат проглотил ком в горле и очень медленно открыл глаза, он вспотел и дышал полной грудью. Наконец он собрал всё своё мужество в кулак и повернул голову вперёд. Несомненно, сейчас перед его глазами была сама Смерть. Он успокоился, обмяк и потерял сознание. Но теперь сон не вызывал у него приступы страха, солдат больше не бредил и не сражался с невидимыми демонами.

Мейсон тоже вздохнул с облегчением, теперь у него был хоть какой-то опыт и надежда на успех. Осталось только дождаться, когда проснётся первый подопытный, чтобы убедиться в правильности подхода. Альберт освободил своего пациента от ремней безопасности и перенёс в относительно хорошо сохранившийся торговый центр, где уложил беднягу на ближайшую скамейку. И пока он спал, Мейсон обыскивал огромное здание в поисках еды и полезных вещей. К сожалению, многие помещения оказались обжиты “гостями”, и ему приходилось держаться от них подальше.

Через несколько часов ожидания солдат очнулся. Вид у него было такой, словно его мучало тяжелейшее похмелье:

— Где я? — старался не двигать головой и лежать ровно.

— На грешной земле. В местном супермаркете.

— Где мой отряд?

— Чёрт его знает. Я нашёл только вас.

— Кто вы?

— Альберт Мейсон. Кредитные услуги и аудит, я просто гражданский, который пережил эту катастрофу.

— Я Рик, просто Рик, Боже мой, кажется я никак не могу проснуться. Перед глазами летает всякая дрянь.

— Не поддавайтесь страху, не разговаривайте со своими галлюцинациями и старайтесь их по возможности игнорировать.

— А вы сами то реальны?

— Да. Можете меня ущипнуть.

Солдат сразу же приподнялся со скамейки и очень больно схватил Мейсона за руку. Тот вскрикнул от неожиданности и даже немного обиделся.

— Извините, но я должен был проверить.

— Ну у вас и хватка!

— Знаете, мне сейчас половина мира кажется плодом воображения.

— Нам всем придётся жить с этим.

— Мне снился такой страшный сон. Просто череда ужасов с неописуемым концом…

— Свидание со смертью?

— Да! Боже мой, как вы догадались?!

— Так я и вызвал этот сон с помощью этого препарата, — продемонстрировал шприц из кармана.

— Сукин сын! — в порыве гнева схватил Мейсона за горло. — Я такое и врагу не пожелаю пройти!

— Я спас вас от безумия! — прохрипел из последних сил. — Это был единственный способ вернуть вам рассудок! И мы должны проделать тоже самое с вашими людьми!

Рик отпустил Альберта и упал обратно на скамейку:

— Вы правы, простите меня, я не в себе.

— Слава богу, что вы ещё не в форме, а то боюсь, вы бы мне шею сломали!

— Да, это точно, надо бы перекусить. А где остальные выжившие?

— Мы можем рассчитывать только на самих себя.

— Ну и штуку на нас сбросили! Я слышал, что это было какое-то экспериментальное оружие со складов. От него не спасают никакие противогазы и антидоты. Просто кошмар с непредсказуемыми последствиями.

— Невозможно не согласиться. Но вернёмся к делам. Я предлагаю не тянуть резину и как можно быстрее покинуть этот город. К тому же у меня такое ощущение, что ночью тут будет настоящая пылевая буря. Я пока пройдусь по торговому центру в поисках пациентов, — достал электрошоковой пистолет, — чем больше мы вылечим людей, тем будет проще нам преодолевать неприятности. А вы пока можете перекусить, отдохнуть и воспользоваться радиостанцией из джипа, чтобы связаться со своими. Вдруг они окажут нам помощь или даже вызовут вертолёт?

Как ни странно, но Мейсон чувствовал, что у него всё получится. Он бегал по этажам, заходил в магазинчики и с энтузиазмом набрасывался на больных. В конце концов он даже составил и выучил текст речи, которая максимально быстро отправляла больного на окончательное смирение со смертью и восстановительный сон. Конечно, не всё было так гладко и около половины людей не переносило процедуры. Они не могли взглянуть ей в глаза и оставались в состоянии перманентного безумия.

Через час кропотливой работы, Мейсон почувствовал усталость и вернулся на первый этаж к Рику. Тот уже окончательно пришёл в себя и ждал своего спасителя на той же самой скамейке.

— Как успехи, док? — сразу начал Рик.

— Ну, если всё пойдёт хорошо, то через несколько часов у нас будет около дюжины относительно здоровых людей. Мы приведём их в порядок и отправимся в путь. А что сказали твои коллеги по рации?

— Ничего хорошего. Эти бомбы сбросили на множество городов. Сейчас вся наша страна покрыта разрастающимися язвами, и никто не знает как это остановить. Начальство в панике, идёт массовая эвакуация населения из ближайших городов. Хаос повсюду и до нас просто никому нет дела.

— В принципе ничего неожиданного, — развёл руками, — готовимся к выходу и надеемся на лучшее.

Рик вытер пот со лба:

— Как ты только держишься в этом аду?

— Я просто устал бояться и жить в страхе. Пусть будет, что будет.

— Я имею в виду эти галлюцинации. Они появляются в самых неожиданных местах и мой разум изо всех сил пытается убедить меня в том, что они реальны. Мне приходиться прилагать все усилия, чтобы не обращать на них внимания.

— Видимо, я пострадал меньше других. У меня похожая дрянь, но в лёгкой форме. Что тут сказать, придётся терпеть. Главное не паниковать — от этого становится только хуже.

Глава 4. Судьба Альберта

В окружении хоть какого-то общества человек получает моральное подкрепление. Когда очнулись первые выздоровевшие, то Мейсон и Рик вздохнули с облегчением. Они, наконец, могли отвлечься от страхов и банально занять себя полезными делами. Уже вскоре дюжина самых разнообразных и поистине случайных людей собралась в продуктовом отделе и ужинали при свечах. Среди них были и молодые женщины-продавщицы, и пара студентов, и один ветеран войны, и учитель химии, и естественно солдаты в форме, которые сразу же начали кучковаться и организовываться вокруг Рика. А гражданские в свою очередь по всем вопросам обращались к Мейсону.

Было много чувств, истерик, но в конце концов люди были гораздо крепче, чем они сами о себе думают. В критической ситуаций мы можем собраться с силами и действовать. Несмотря на то, что многие из них ещё чувствовали припадки и сильные галлюцинации, они решили выдвигаться до наступления тьмы и разгара пылевой бури. К тому же вместе они гораздо лучше переносили приступы. Когда кто-то замечал ступор и паралич у ближнего, то сразу же принимался будить его от сна.

Они погрузили в джипы всё самое необходимое и на самой медленной скорости отправились в путь. Было всего три машины в колонне и Мейсон ехал впереди как самый здоровый из всех. За остальными водителями приглядывали соседи, чтобы вовремя остановить машину и избежать аварии. Периодически им приходилось выходить, отстреливаться от последних безумцев в городе и разгребать пыльные завалы, которые уже превращались в сугробы.

Наконец выжившие покинули злосчастный город. Они ехали по дороге и объезжали брошенные автомобили. И чем дальше они отдалялись от источника серой пыли, тем им становилось легче — всё-таки постоянное дыхание этим веществом не шло людям на пользу.

Но судьба не спешила так просто отпускать своих жертв. Позади них собирался серый ураган. Его тучи взметнулись вверх и закрыли лучи солнца. Он набирал свою силу, и машинам пришлось ускориться, чтобы не попасть в лапы очередной трагедии.

— Всем успокоиться! — командовал Рик по рации остальным экипажам. — Нельзя поддаваться панике! Мы уже дышали этой дрянью раньше и смогли выжить. Даже если придёться остановиться и идти пешком, то мы сможем дойти до конца. Нам осталось совсем немного!

— Парни, — Мейсону тоже захотелось почувствовать себя в роли сильного лидера, — мы уже все смотрели в лицо смерти. Так чего нам теперь бояться?

Из-за горизонта показался вид на цель их путешествия — на небольшой город, не пострадавший от химической бомбардировки. Он выглядел относительно целым, особенно если сравнивать с тем, что осталось от их родных домов. Радость сменилась тревогой. Им пришлось остановиться перед огромным затором из автомобилей беженцев, которые буквально заполонили всё поле перед городом.

А сзади их уже нагоняли потоки серой пыли. Путники взяли самое необходимое в ранцы, надели очки от пыли и обвязались верёвкой, чтобы не потерять друг друга в предстоящем урагане. Мейсон опять возглавил колонну, он держался лучше всех и на него смотрели с надеждой:

— Рик, а там точно остались люди? — ещё раз уточнил Альберт.

— Да, я выходил с ними недавно на связь, они пытаются создать герметичные помещения и лечить первых пострадавших. Нам нужно идти на купола храма, вокруг него оборудован главный полевой госпиталь.

Они шли вперёд со смешанными чувствами, с одной стороны им хотелось ускорить шаг и как можно быстрее добраться до города. Но Мейсон постоянно оглядывался на своих подопечных и видел, что среди них назревает паника. А он не мог позволить вспышке адреналина погубить всё дело — он знал, что это может вызывать приступы галлюцинаций и вернуть кого-нибудь в безумное состояние.

Ему пришлось принять волевое решение и приказать остановиться, чтобы взглянуть надвигающейся бури в лицо:

— Разве она страшнее Смерти, что вы видели собственными глазами?

— Нет, — ответили хором и совершенно искренне его подопечные.

— Тогда чего вы боитесь?

И в этот момент их настигли первые потоки серого вещества. Никто не испугался, все вспомнили, что им пришлось пережить и теперь это путешествие казалось не таким уж и сложным.

Самая сложная доля выпала Альберту Мейсону. Ему нужно было найти дорогу в разрушенных каменных джунглях в условиях минимальной видимости. Он шёл по “памяти” и интуиции, но с каждым шагом у него появлялась неуверенность в выбранной дороге. И когда он наконец понял, что окончательно заблудился, то увидел девушку в чёрном платье с очаровательной улыбкой и волосами цвета космической бездны:

— Тебе туда Альберт, — указала рукой в сторону и там сразу же расступились облака пыли.

Он молча отправился по указанной тропе, но внутри него появлялся страх нового типа. Страх перед сверхъестественным. “Нет, это не может быть настоящая Смерть!” — говорил он себе и тем не менее шёл по предложенной ею дороге. Она появилась снова и ещё раз указала на правильную дорогу — прямо на золотые купола храма. Мейсон на время закрыл глаза и мотнул головой, чтобы выбросить девушку-фантом из головы, напоследок он сказал самому себе: “Нет! это просто мои видения и совпадения. Зачем Смерти помогать мне?! Это просто бессмыслица!” и отправился заветной дорогой вперёд.

Путники вышли из бури на главную площадь и подошли к вратам храма. Часовые на вышках уже видели их появление и сообщили коллегам внизу, чтобы те как можно быстрее открыли двери и впустили новых уцелевших, пока ураган не достиг самого лагеря. Но им банально не поверили. И тогда Мейсону пришлось стучать изо всех сил, чтобы им открыли заветную дверь.

И лишь только после этого их впустили внутрь шлюзовой комнаты и провели обеззараживание одежды.

Альберт Мейсон вышел из шлюза навстречу ошеломлённым людям. Там было полно больных, которые получили лёгкие дозы отравления и держались исключительно на тяжёлых успокоительных. Он ничего не успел объяснить, как его сразу обступили со всех сторон:

— Мы видели своими глазами, — начали часовые спустившиеся с дозорных башен, — как он вышел из бури и вёл за собой других уцелевших! Без противогаза, без костюма и в окружении этой заразы! И он абсолютно здоров, это ведь правда?!

— Да, всё так.

— И у тебя нет припадков, ты не теряешь сознание и не погружаешься в бесконтрольные сны? — сразу же перебил Мейсона какой-то врач.

— Да, не страдаю. Есть некоторые видения, но я отличаю их от реальности и отгоняю прочь.

Образы, символизм и ассоциации с прошлым сделали своё дело, не потребовалось и пяти секунд, чтобы кто-то из толпы выкрикнул слова, которые уже давно носились в воздухе:

— Он мессия! Он пришёл даровать нам спасение! Дай нам ключ от этой болезни!

И тут Альберт Мейсон оценил масштаб переплёта, в котором он оказался. Он очень не хотел брать на себя ответственность за судьбы миллионов. Но с другой стороны он также и не мог жить с осознанием того, что по его вине может произойти трагедия огромного масштаба. Эти люди ждали спасения и надежды. И разве может случиться что-то плохое из-за правды. И Мейсон дал им то, что они так просили:

— Вы должны принять смерть. Без каких либо оговорок и сомнений. Смиритесь с ней. Живите так, словно готовы умереть в любое мгновение. Это единственный ключ к спасению и наш новый образ жизни. И любое отступление от него приведёт к безумию и потери рассудка. Не бойтесь — это не так страшно, как выглядит на первый взгляд. Главным образом это отказ от первобытного страха сидящего в нас.

Мейсон почувствовал, что сейчас начинается долгая проповедь и основание новой религии, которая изменит ход истории. В этот момент кто-то положил ему на плечо холодную костлявую руку и прошептал на ухо:

— Молодец, Альберт, молодец.