Последняя пандемия

Глава 1. Последняя пандемия

Глава 1. Последняя пандемия

Никто не знает, откуда взялся этот вирус, но число историй о его происхождении переваливает за пару десятков. Может, поэтому в них уже никто и не верит. Среди версий о новом апокалипсисе есть самые разные. Например: вторжение пришельцев, месть экологии человечеству или заговор мирового правительства. А есть и такая, что якобы ученые разработали его для каких-то далекоидущих целей, а потом все вышло из-под контроля. Какая из них настоящая и есть ли такая вообще, я не знаю. Когда последствия ужасающие, уже нет дела до того, почему все это произошло.

Два года вирус исследуют лучшие умы планеты, но так и не стали ближе к созданию вакцины. Больные умирают быстро, не оставляя возможности довести до ума клинические испытания. Единственное, что, кроме высокой летальности, является несомненным фактом – это способность легко распространяться в воздухе.

Ему дали имя ЛиК-7. Когда в организме появляется этот вирус, он словно отключает все органы, делая смерть безболезненной и почти мгновенной. Иммунитет не воспринимает его как что-то инородное, а потому верующие люди, каких стало в разы больше с началом пандемии, распинаются, что это промысел дьявола или другого его прототипа, в зависимости от близкой им религии. Но я не думаю, что это так. Даже у черта есть цель и свои правила. У вируса же только одна задача. Заразить всех.

Также загадку представляют и пути передачи этого вируса. Безусловно, он передаётся воздушно-капельным путем, но были необъяснимые случаи заражения на изолированных территориях. Оттого сделать окончательные выводы не получается.

Когда только все началось, многие смеялись и говорили: уж их-то это не коснётся. Спустя пару месяцев таких людей стало меньше. Слишком поздно люди стали понимать: только изоляция спасёт человечество. Многие побежали в магазины скупать продовольствие и патроны, потом сели в машины и уехали в отдалённые от больших городов деревни. Чудо, что таких оказалось в разы больше, чем думали до этого.

Предприятия закрывались, количество грабежей и мародерств росло в геометрической прогрессии, процветало беззаконие. Однако, недолго. Оказалось, выходить на улицу даже в противогазе – небезопасно, и порой многие не успевали донести награбленное до своего убежища, умирая прямо на улице.

Страшно представить, какое настроение царило у людей в душе, когда они, забившись в своих подвалах, коротали последние дни человечества.

Изоляция помогала, но по каким-то причинам болезнь все равно проникала в укрепленные дома и убивала. Население сократилось в более чем десять раз.

Мир медленно привыкал к новой жизни, полной страха и отчаяния, принимая неизбежность своего конца.

Путеводитель по мирам, часть 1

Анжелика жила в отдалённой деревушке с родителями и сестрой. Сюда они переехали ещё в самом начале карантина. Так как множество домов пустовало, беженцы из больших городов находили такие строения и селились там. Частная собственность стала общественной и лишь условно контролировалась государствами. Считалось, что на одну семью безопасным будет квадратный километр пространства. Только так можно было остановить распространение пандемии, говорило правительство, ссылаясь на какие-то математические исследования и компьютерные симуляции. И это работало. Смертность действительно снизилась.

Анжелика была безумно красивой девочкой с длинными тёмными волнистыми волосами и идеальными чертами лица. Раньше её называли самой настоящей красавицей, но оказавшись вдали от всех, она совсем потеряла веру в себя – комплименты стали редкими. Удивительно, но именно это было для неё самым тяжким при переезде в отдалённый городок.

Она сидела на крыше домика, в котором обосновалась её семья, и смотрела на осенний оранжевый закат. Солнце лениво скатывалось за горизонт и медленно меняло цвет в отблеске стёкол старой теплицы. И хоть девушка была в респираторе с фильтрами очистки воздуха, все равно чувствовала тот самый сладковато-гнилой запах осени.

«Люди стали так мало общаться между собой, – подумала она про себя, – эта изоляция сделала нас такими пугливыми и осторожными на слова... Вернётся ли когда-то все на круги своя, или теперь, после этого урока, человечество станет другим? Может, и правда кто-то контролирует весь этот ад и в нужный момент нажмет кнопку спасения? Все закончится…»

– Эй, красотуля моя! – Крикнула мать девочки с порога дома. – Сегодня твоя очередь ехать за продуктами. Вчера звонила тётя Альбина. – Тут мать изобразила улыбку. – Сегодня заедет к нам… Погостит пару дней. Сейчас не часто получается с кем-то встретиться… – Грустно закончила она, немного потопталась на пороге и, развернувшись, зашла обратно.

Анжелика, вздохнув, начала спускаться с крыши. Сам дом, в котором они поселились, был большой и раньше принадлежал какой-то обеспеченной семье. Но хозяева этого коттеджа давно почили, и потому семья Анжелики обжила эту территорию, не задумываясь о других претендентах на жилплощадь.

Крыша, на которой девочка сидела летними вечерами над большой террасой, была с лёгким наклоном, и вид оттуда именно в это время был просто великолепный. Анжелике доставляло удовольствие сидеть там в тишине и смотреть вдаль – туда, где раньше она была совсем другим человеком. Беспечной, юной, полной планов на жизнь.

На крыше она устроила свой пост, перетащила наверх мягкие части сломанного дивана, какую-то тумбочку и кофейный столик. Также там были припрятаны разные вкусности.

– Надо зайти домой и надеть защитный костюм, – грустно подумала Анжелика и направилась в свою комнату. Она спустилась по металлической лестнице и, обогнув крыльцо, зашла с заднего входа.

В доме были большие комнаты и дорогая мебель, но уже давно эта роскошь ничего не значила, и старинный раритетный шкаф был забит крупами и макаронами, а на столе для бильярда стояли ящики из-под продуктов и много разного хлама. Его стаскивал отец девочки. Купить необходимое было сейчас трудно, и потому, если где-то что-то можно было открутить, оно демонтировалось и стаскивалось сюда для хранения.

Комната Анжелики была на втором этаже. Тут же хранились множественные платья и другая одежда, которую девочка приволокла из опустевших домов. Красоваться в них она могла разве что перед зеркалом или по видеосвязи через интернет. Но, тем не менее, она часто отправлялась на прогулки и проникала в запертые пустые дома, где с каким-то странным наслаждением, мародёрничала.

Одев обтягивающий чёрный, сшитый под неё комбез, и надев респиратор помощнее, Анжелика вышла во двор. Там стоял квадроцикл. Подобная техника стала востребована, так как была довольно экономичной и имела хорошую проходимость. В настоящее время заниматься ремонтами дорог никто не спешил.

Магазины в привычном понимании уже несколько лет не существовали, а продукты получали в специальных центрах. Туда их доставляли и распределяли между нуждающимися особые службы. Для каждой семьи было выделено свое время получения и тем самым пересечения между людьми были минимизированы. Что касалось работы, за которую можно было получить деньги, то тут проблем не возникало. Оказалось, что множество вещей можно делать и из дома, за исключением крупного производства, но без этого пытались обходиться. Так как численность населения стремительно падала, выпущенных до эпидемии товаров хватало на всех. В то же время сфера услуг приобрела новые направления. Например, те, кто разбирался в технике, предлагал свои услуги в интернете, и если кому-то было необходимо, скажем, поменять масло в двигателе квадроцикла, он отвозил его в специальное место, где механик брался за работу. Преступить закон было достаточно опасно, так как даже за простую кражу могли отправить в лагеря на исследования по борьбе с вирусом, и хоть преступность, безусловно, существовала, до крайностей не доходило.

Главным образом, экономику спасал интернет, он достаточно исправно работал и в это тяжелое для человечества время.

Охотники продавали мясо, рыбаки – рыбу, кто-то шил одежду. Жить было можно, хоть и тяжело. Удивительно, но люди быстро привыкли к новому режиму и не сильно протестовали. Разговоры о былых временах, конечно, были, но часто преподносились с каким-то печальным сарказмом и ностальгией. В сознании общества привычный мир стал жестокой реалией, где ждать перемен стало, по меньшей мере, глупо.

Бросив короткий взгляд на дом, Анжелика уселась на кожаное сиденье своего квадрика.

– Ну что, милый, прокатимся? – Сказала она ему и, одев наушники, повернула ручку газа.

Двигатель зарычал, и девушка понеслась вдаль. Разбитая дорога сменилась наезженной колеей. Путь был не долгий, около двух километров, через полностью заброшенную деревню с разрушенной часовней и заполонившей все сады высохшей травой. На выезде располагался склад, куда грузовики привозили гуманитарные припасы. Внутри находились кабинки на замках, там прибывший мог забрать заказанный провиант. Анжелика ожидала, что на этот раз все же доставят её любимые печеньки с шоколадной начинкой.

Остановившись, она зашла в большое помещение старого склада. Повернув ключ кабинки с ее фамилией, она стала копаться в коробках. Её ожидания не оправдались: были лишь соки, витамины, хлеб и макароны. Ещё какие-то консервы. Разочарованная Анжелика прикусила губу. На старенькой гарнитуре мелодия сменилась на печальную композицию. Сейчас не хотелось слушать подобное, и девушка заковырялась, ища на плеере кнопку «следующий трек»

Раздался звук шагов. В темном углу ангара кто-то был. Это её немного напугало, и она, ускоренно схватив коробки и пакеты, поторопилась вернуться к квадроциклу. Не хотелось с кем-то пересекаться. Выйдя из здания, она оглянулась на неизвестного человека и удивилась. Мужчина был без какой-либо защиты, одетый лишь в строгий тёмный костюм. Он изучающе осматривал помещение, а в его руке был маленький мигающий фонарик. Он раз за разом на него просматривал, будто детектор о чем-то сигнализировал.

Каким бы странным ни был незнакомец, оставаться тут не имело смысла, и Анжелика запрыгнула на сиденье квадрика. Тут произошла ещё одна странная вещь. С неба со стороны приближающейся тучи стремительно двигалась шаровая молния. Зависнув над ангаром, она взорвалась, осветив яркой вспышкой металлическую крышу.

Трек на плеере снова сменился – на этот раз на быстрый дабстеп, и девушка, восприняв это как знак, повернула ключ зажигания.

Грозовая туча приближалась, и вот-вот должен был начаться ливень. Стоило поторопиться.

Анжелика прибавила газу и направилась обратной дорогой. Усиленный ветер бил в спину, подгоняя скорее вернуться домой. Послышались громыхания, и на панельном приборе транспортного средства стали потихоньку появляться мелкие капли. Музыка в ушах переключилась на что-то очень тревожное. «Откуда вообще взялась эта песня? – пронеслось в голове девочки. – Я такую вроде не закачивала».

Она взяла в руки плеер, и прямо на ходу стала листать загруженные треки. Устройство воспроизведения музыки, старенький айпод, был найден в одном из домов этой деревни и, возможно, неудачная песня была загружена давно – прежним владельцем.

***

Пустые улицы разрушенного поселка накрывает непогода. Колонна грузовых машин одна за другой грозно заезжают на бывшую центральную площадь. Весь асфальт давно потрескался и покрылся линиями травы. Медленно образовываются маленькие лужи, в которых, подхваченные течением, плывут опавшие листья. Шум дождя смешивается со звуком тяжёлых двигателей. Кабина одного из грузовиков открывается, и оттуда вылезает водитель, одетый в ОЗК и противогаз. Проверив что-то на непонятном приборе в одной руке, он снимает защиту дыхательных путей и достает пачку сигарет. Следом из другой машины вылезает ещё один человек. Второй одет также.

– Мы на месте? – Спросил первый, прикуривая сигарету. Из-за дождя это сделать сложно, но спустя пару попыток все же удается поджечь несчастный окурок.

– Ага, – кивнул второй, дернув головой в сторону домов.

– Сейчас сложно поверить, что мир когда-то был другим. – отстраненно отвечает водитель первого грузовика.

– Отчего же? Я помню те дни. Но согласен, кажется, то была другая жизнь. А сейчас что?... Во всем виновато правительство… До сих пор скрывают причину. Я уверен, это все военные разработки.

– Нет, к чему им это… – Запротестовал собеседник и недовольно помотал головой

– А атомное оружие для чего? Им наверху нравятся такие игры. Чем страшнее придумаешь, тем круче себя чувствуешь. Они, наверно, вообще там себя богами-фараонами считают.

– Не говори глупостей, тут другое. Апокалипсис, вот что сейчас происходит. Такое мое мнение. Человечество приговорило себя. Нагрешили мы, вот и расплачиваемся.

– Нет, ты не прав. Как можно верить в богов, когда мы грузовиками вывозим трупы? Хорошо, что мертвые вирус не переносят. Живых бояться надо, не покойников. Мне так мамка говорила. Права оказалась.

– Это да. Эх, от начальства поступил приказ тут одного живца забрать – ну, помимо жмуров.

– К остальным посадим, – второй водитель выкидывает окурок.

Дождь догнал девушку на середине пути, и к порогу она доехала уже вся мокрая и грязная от брызг. Спрыгнув с квадроцикла, Анжелика заметила возле дома неизвестную машину. Это значило, что тетя Альбина уже приехала.

Переступив порог, девушка вдруг поняла, что случилось плохое. Давящая тишина, нарушенная осторожными шагами, молотом бьёт по душе. Тихо работает телевизор, показывая какое-то очередное обращение глав государства к своим оставшимся жителям. В горле застывает горький комок. Подсознание уже сообразило, что произошло, и пустило по телу нужные сигналы. Двигаться становится как-то сложно и вязко. Отсутствие привычного шума и бытовой суеты – это особенный тип тишины. Руки начинают дрожать, подкатывает тошнота. Телевизор говорит:

– Помните, вирус действует непредсказуемо, вы можете болеть и не знать об этом.

Анжелика входит в гостиную, уже зная, что там произошло. Мать, сестра и тётя Альбина мертвы, они спокойно сидят на диване, словно просто уснули. Но это не так. На долю секунды можно попробовать обмануть себя, но зачем?

– Будьте бдительны и не пускайте никого в свой дом, – говорит телевизор.

Тут Анжелика видит отца, он жив. В его руке бутылка, он через каждые пять секунд прикладываеться к ней и молча ждёт конца. Он ещё жив. Надолго ли? Это картина режет сердце девушки ещё сильнее, чем все остальное. Наконец он замечает дочь и, повернувшись к ней, произносит:

– Я люблю тебя, красотка моя.

Сказав это, он медленно сползает по стене и замирает. Глаза открыты.

Анжелика слышит, как кровь течёт внутри неё. Она жива, но, без сомнения, вирус заразил и её.

– Мы уже создали специальные центры по изучению вируса и надеемся, что скоро найдём лекарство, – пытается приободрить девушку ничего не понимающий телевизор.

– Для меня уже слишком поздно, – отвечает ему Анжелика и смотрит на свои ладони.

То, что происходит в её голове, в душе, не поддаётся описанию. Чувство обреченности совсем не такое, каким можно его представить. Первая стадия принятия неизбежного прошла за секунду. Глупо отрицать, что не больна.

Она ставит чайник на плиту. Накрывает мёртвых. Внутри неё все горит. Не раз она прокручивала в голове себе картину, где заразятся или умрут её родные. В каком-то плане каждый был готов к этому. Чёртова тётка, неужели она не знала, что больна? Почему она не сдохла по дороге?

– Помните, некоторые заражённые могут быть носителями вируса многие недели, пока не передадут его другим, – отвечает голос президента из телевизора.

«Интересно, сколько у меня есть времени? – Думает она про себя. – Хватит, чтобы попить чаю и выкурить первую и последнюю сигарету в своей жизни? Может быть, у меня ещё есть время? Пусть несколько недель, ещё чуть-чуть…»

Ответ – тишина. На экране – заставка с инструкциями от органов безопасности.

– Молчание значит согласие, – снова разговаривая сама с собой, она кидает пакетик чая в кружку и заливает кипятком. Достав у отца пачку сигарет, вытаскивает одну и неумело крутит в руках.

Усевшись поудобнее в кресло, она поджигает сигарету и откидывается на спинку. Горький дым попадает в рот. Она кашляет, но делает вторую затяжку. Дым попадает в лёгкие, никотин впитывается, заставляя голову слегка кружиться. Непривычная лёгкость проходит по её телу. Самое время накидаться алкоголем. Приподнявшись с кресла, она вынимает бутылку из мёртвых рук отца. Секунду смотрит на застывшее лицо.

– Прости, пап, но в наше время здоровый образ жизни похож на шутку... Глупую и несмешную. Смерть – она вот какая… Всё меняет в твоей жизни. Прерывая её, стирая будущее… Я тоже люблю тебя, хотя уже и не помню когда говорила тебе это последний раз. А сейчас можно. Сейчас все можно.

Сделав несколько глотков джина, она морщится. Алкоголь не очень приятный на вкус. Опьянение настигнет её спустя минуту, она ведь почти ничего не ела. Чайник свистит, оповещая о готовности, но пить чай уже нет желания. Анжелика сидит в комнате одна, с трупами всей её семьи… Они перестали существовать, став лишь воспоминаниями. Когда сам на краю гибели, времени оплакивать мертвых почти нет.

Тут ей в голову пришла мысль, что когда её найдут мёртвой, ей необходимо красиво выглядеть. Поднявшись в свою комнату, она вышвыривает все вещи из шкафов и среди них находит блузку и короткую юбку. Решив, что это то, что надо, она одевается, на скорую руку делает макияж. Выходит немного криво. Наконец она спускается обратно. В руках по-прежнему бутылка, от которой Анжелика отпила уже половину. Её шатает. Страх притуплен и смешан с какими-то непонятными эмоциями.

– Мы справимся с этой эпидемией, – все ещё трещит телевизор, но замолкает, когда в него летит бутылка джина.

Алкоголь кружит голову, и Анжелика, спотыкаясь добирается до стерео системы. Подключает свой айпод. Систему ни разу не включали, но девочка разбирается, как это сделать и врубает на полную мощность свой любимый трек. Басы и скрипка наполняют комнату звуками.

– Ну где же ты? – кричит девушка, – забери меня уже! Что мне теперь делать?

Тут она замечает черную кошку, что сидит на окне. Этот зверёк часто навещает их, но сейчас выглядит испуганным. Он спрыгивает на пол и осторожно приближается к Анжелике. Она вдруг замечает, что слезы уже давно текут из её глаз.

– Не… не бойся, – говорит девушка, – скоро и я исчезну, стану куском мяса. Прости, что бросаю тебя, но ничего не поделаешь. Ещё никто не остался жив после этого. Лекарства нет, и не будет. Это не болезнь, это самоуничтожение. Наказание за наше лицемерие, точка в истории глупого человечества. Прости, что умру раньше, чем ты. Что не смогу позаботиться о тебе.

Девушка достает еще одну бутылку джина из холодильника. Не успевает выпить, как её рвёт.

– Вот черт. – Она вдруг понимает, что слишком пьяна и решает выйти на улицу подышать воздухом. Слишком душно. Дождь закончился, оставив на земле множество маленьких луж. Почти темно.

Дойдя до прихожей, она ищет сапоги, их нигде нет. Не думая, что может простудиться, Анжелика, босая, выходит на веранду дома.

Сначала она просто смотрит на стоящие возле дома военные грузовики, потом хочет бежать, но поскальзывается и падает. Её снова рвёт. Один из военных в защитной форме помогает ей встать. В голове девушки пробегает мысль, что уж как-то быстро они узнали о смертях. Но это не кажется важным.

– Она тут, в порядке, – говорит военный, – берём её.

– Ммммоооя кошка, – заплетающимся языком произносит Анжелика, – она пследняя моя семья.

– Что?

Девушка вырывается из рук и выбегает в комнату. Перепуганное животное прячется под столом. Анжелика тянет руку и гладит её. Затем берет под лапки и вытягивает из убежища. По неизвестной причине кошка не сопротивляется и даёт себя взять на руки. Анжелика прижимает животное к груди. Руки тащат девушку из комнаты

– У неё кошка, это не опасно?

– Нет, животные не болеют. Пусть берет, сама убежит. Скорей, этот дождь уже в печенке сидит.

– Ладно, давай её к остальным, во второй грузовик.

Голоса доносятся словно издалека, кто-то накрыл её пледом и ведёт в фургон. Краем глаза она видит, как другие выносят носилки. Становится грустно. Она хлюпает по лужам босыми ногами. Капли грязной жижи попадают на ее щиколотки и стекают черными дорожками. У неё по прежнему нет обуви – никто не предложил ей ничего обуть. Видимо, они не верят, что девушка продержится ещё хотя бы час. Анжелика чувствует колкие камни под ногами. Тёплая кошка греет её грудь и мурчит. Ее жизнь летит со скалы.

Глава 2. Харон

Обогнув грузовик, Анжелика видит, что в кузове на деревянных скамьях сидит десять-пятнадцать человек. Они все безучастно и слепо замерли, погруженные каждый в свои мысли. Это живцы – те, кто умирает не сразу: вирус словно отбирает некоторых заражённых и не даёт им умереть, пока те не распространят болезнь. Видимо, её тётя была одной из таких.

– Неужели и я теперь такая? – думает Анжелика. – Неизвестно, сколько буду ожидать смерти. Куда меня везут?

На улице становится совсем темно и холодно. Густой туман прячет за собой мир, в котором больше нет места для слабой девушки. Дрожь пробирает все тело, а перед глазами мелькают последние события. Её вырубает на какое-то время. Озноб сменяется жаром.

Анжелика открыла глаза и осмотрелась. Дурацкий сон медленно уплывает из памяти, оставив лишь жалкие обрывки. Кажется, ей снилось странное место, там были каменные перила и вид на город... А еще какие-то люди.

В фургоне много таких же, как она. Один мужчина лет сорока уже мёртв, его стеклянные глаза смотрят в пустоту. Испуганная женщина со смятой прической смотрит на девочку и, не отрывая взгляда, что-то бормочет про себя, её руки постоянно дёргаются. Симптом живца, психологический эффект, появившийся вместе с эпидемией. Человек, сломленный отчаянием, становится подобием зомби – вообще теряет какое-либо понимание ситуации и не реагирует на общение.

Грузовик подпрыгнул на кочке, и мертвец свалился на пол. Это заметил молодой парень, с недовольным лицом встав со скамейки, он подошёл к телу. Не думая о том, как надо поступить, потащил мёртвого мужчину к открытой задней части фургона и, чуть поднапрягшись, выкинул тело. Оно ударилось о землю, словно мешок и медленно удалилось от грузовика. Уже ночь, и тьма быстро съела мертвеца.

Кошка лежит на коленях девочки и смиренно ждёт. Анжелика все ещё потеряна в мыслях, но потихоньку начинает складывать все, что произошло. События дня проникают внутрь души и, словно спрут, обволакивают сердце. Нет боли, сожаления, злости. Пустота и бессмысленность заполняют все, что имело значение. Четвёртая стадия принятия.

– Куда нас везут? – Громко спрашивает она у всех.

Необходима информация. Что-то должно быть в голове. О чем-то непременно нужно думать. Мысли теперь стали очень хрупкими и перекладывать их одну за другой нужно аккуратно, так, чтобы не разбить. Одно неверное движение – и осколки стекла вонзятся прямо в мозг.

Никто не отвечает, и лишь спустя секунд тридцать тот парень, что выкинул мертвеца, отвечает:

– В лабораторию, – его взгляд прикован к стене.

– Зачем? – так же громко удивляется девочка, заметив про себя неестественность своего голоса.

Молодой человек смеётся.

– Это же очевидно! Мы живцы, парадоксы пандемии. Все думают, что в нас есть то, что поможет найти вакцину.

– А-а, – кивает Анжелика.

– Официально мы мертвы, – поясняет он же, – и теперь нам предстоит стать подопытными крысами, пока мы не умрём на самом деле. Но ты если не хочешь, можешь бежать. Прыгай с грузовика, – махает рукой парень в сторону открытого проёма, – Никто не остановит тебя. Спишут на коэффициент боя. Потери от разбития стеклянной тары при транспортировке. Мы больше не люди.

Анжелика смотрит во тьму и замечает, что позади едет такой же грузовик, как и тот, в котором сидит она. Сколько ещё она проживёт, неизвестно, но коротать последние дни в неизвестной закрытой больнице не кажется приятной вещью. Она встаёт на ноги и тут же падает. Грузовик налетает ещё на одну кочку. Анжелика снова встаёт и движется к краю кузова. Схватившись за перегородку, она смотрит на преследующую машину. Если она сейчас спрыгнет, то, скорее всего, попадёт под колеса. Она даже не уверена, что водитель будет нажимать на тормоз – скорее всего, просто собьёт как незначительное препятствие и продолжит свой путь. В какой-то момент из человека девочка превратилась в подопытное животное. Она смотрит на свою кошку, у которой даже нет имени. Никто из её семьи – да и она сама – не давали его. «Что же произошло с этим миром, что он стал таким?» – думает она. Ответ известен. Правила, что были созданы обществом, рухнули, оставив лишь пункты и параграфы о выживании. Решение бежать быстро исчезает.

Анжелика вернулась на свое место и снова взяла кошку на руки. Давно она не была в помещении, где так много народу. Теснота давит.

– Интересно, нам ещё долго ехать? – недовольно ворчит толстая тётка, – я хочу есть.

Ей никто не отвечает. Анжелика снова проваливается в сон. А возможно бредит.

Девочка видит, как в небе зависает огромная сфера из стекла и движется за ними. Она преследует грузовик, но вскоре растворяется в воздухе. Уже светает. По какой-то причине Анжелика понимает, что почти приехали. Ее снова бьёт жуткий озноб, ступни ног ледяные, и даже трясёт от холода. Одеваться в блузку и юбку оказалось идеей не из лучших, но кто же мог знать, что так повернутся события.

Они едут по дороге через огромное поле высохшей травы, вдали мелькают разрушенные постройки и заброшенные дома. В голову приходит мысль, что на самом деле она уже мертва и просто попала в ад, ну или куда там положено попадать. А может, это случилось уже давно? Весь мир провалился под землю… Ко всем чертям.

Наконец спустя какое-то время они останавливаются. Грузовик, что ехал позади, перестраивается параллельно первому. Появляются солдаты с автоматами и собаки. Все одеты в костюмы химической защиты и выглядят агрессивно-недовольными.

– Приехали, выходим! – Крикнул один из военных, видимо главный. – Живо!

Анжелика не торопится, она медлит – продумывает в голове план побега, но понимает: начни она сейчас бежать, получит пулю. Перспектива умереть сейчас её не пугает, но ранение может быть не смертельным, и ей придётся долго мучиться от боли. Как-то все стало слишком сложно... Смерть стоит совсем рядом, потешается.

В итоге приходится подчиниться. Спрыгивая на землю, Анжелика чуть не падает, кошка послушно сидит на руках, так, словно хочет быть с девушкой до конца.

– Встать в колонну по одному! Быстро, быстро! – Кричит безымянный командир. – В левый барак. Пошли!.. Стой. Животное отпусти.

Анжелика понимает, что это ей. Посмотрев в глаза, девочка отпускает кошку на землю.

Вот и настал момент расставания. Кошка остаётся стоять, а девушка смиренно идёт в какую-то постройку.

Они проходят по территории военной части. Всюду техника и радиолокационные станции, натянуты провода, стоят маленькие палатки и ящики с оборудованием. Помимо военных, девочка замечает несколько групп людей в белых халатах. Они ведут себя как-то рассеяно, но видно, что они тут главные. Солдаты держатся от них на расстоянии. У одного из белохалатных в руках ноутбук. На экране какой-то человек даёт распоряжение или что-то рассказывает. Следуя в колонне, Анжелика идёт дальше.

Длинное здание оказывается бараком. Половина окон разбито и заколочено, на остальных решётки. Сопровождающие живцов солдаты проходят вперёд, открывая двери.

– Заходим! Там о вас позаботятся.

Девушку разместили в одной большой пустой комнате. Тут достаточно тепло, но из окон явно дует. Дверь заперли. Не уйдёшь.

– Что ж, теперь я пленница, – говорит она сама себе и садится на железную кровать со старым полосатым матрацем. От него пахнет гнилью и мочой.

Изучив обстановку, она обнаруживает, что в комнате совсем недавно кто-то жил. Тут есть книги, на стене нацарапан гвоздём рисунок. Помимо кровати, есть тумбочка и стул. Ещё есть ведро, видимо, служащее туалетом, и в углу стоит небольшой столик. На нем – письменные принадлежности и бумага. В воздухе витает запах смерти и хлорки.

Анжелика кутается в тонкое одеяло и смотрит на окно. Седые облака в небе медленно движутся вдаль.

– Потерпи, – вздыхает она, успокаивая себя. – Скоро все закончится.

Она сидит так целый день, вставая лишь в туалет и чтобы получить еду. Питание довольно плотное, но абсолютно безвкусное. Яичница с резиновой тушенкой и макароны утоляют голод, но кажется, что эта пища – лишь топливо для продления жизни…

Из окна она видит, что это не простая военная база, а особый тип госпиталя или военного медучилища. Это можно понять по старым плакатам на плацу и вывескам на входе в главный, как она полагает, корпус. Здание четырёхэтажное, из белого камня. На входе – пожелтевшие колонны поддерживают огромный балкон, видимо, служащий некой трибуной. Тут очень много народу, Анжелика отвыкла видеть столько людей в одном месте. Это так непривычно после двух лет изоляции! Ей невыносимо тесно. Липкая апатия сковывает, отбирая силы. Постоянно слышны звуки шагов на верхних этажах, приглушенные разговоры, шум от проезжающих грузовиков. Правда, несмотря на все это кажется, что тут невыносимо тихо. Звуки стали так плохо пробираться в голову... Их словно кто-то не пускает. Они только скользят по черепу, слегка просачиваются, а потом просто исчезают. Стираются.

Глава 3. Материал

Два дня прошли без каких либо происшествий, видимо это было необходимо, чтобы отсечь более стойких людей от непригодных для исследования, выбрать лучший материал для экспериментов. В окно Анжелика видела, как привозили новых людей и расселяли по баракам. Все были как зомби, апатия сковывала их нрав, делая послушным скотом. Наверное, таких лагерей десятки, а может сотни. Сейчас, когда поиск лекарства стал единственной надеждой на спасение, даже тысячи невинных жизней стали допустимой жертвой. Анжелика понимает это. Догадывается, какой приказ отдан сверху и чем готовы пожертвовать власти, чтобы спасти мир. Хотя, что значит спасти? Вирус угрожает лишь людям. Когда исчезнет человечество, планета не перестанет существовать.

Дверь медленно открылась, и в комнату к Анжелике вошёл человек в робе. На груди какой-то значок. У него маленькие очки и тёмные брови. Он посмотрел на свои записи в маленьком блокноте, потом на девушку.

– 717, сегодня твой первый день лечения, – он ухмыльнулся, видимо, посчитав свои слова шуткой.

Анжелика ничего не ответила и лишь просверлила взглядом незнакомца. Одежду она сменила на мешковатую серую робу, которую выдали. В ней она выглядит глупо и уродливо, отчего чувствует себя слабой. Красота всегда была её оружием, а сейчас, непричесанная и без косметики, она думает, что ужасна.

– У тебя есть вопросы почему ты здесь? – спросил, как девушка поняла, молодой надзиратель. Не получив отклика, он продолжил, но было видно, что эта беседа ему безразлична. – В общем, сама понимаешь какая сейчас обстановка в мире. Ты теперь материал.

– Материал, – повторила Анжелика, в голове привязывая привычное понимание этого слова к себе. Раньше оно всегда значило для неё кусок ткани, из которого сделаны платья или рубашки. Она прокручивает в голове то, как от большого полотна отрезают часть и пускают под нож. После изготавливаются части необходимой формы, они сшиваются вместе, потом утюжатся... Готовое изделие отдают на контроль. Если все в норме, его передают на склад. Но если есть брак, оно отсеивается и идёт на переработку. Сейчас Анжелика чувствует себя не красивым платьем. Она, как выразился тот молодой человек, – материал. А значит, первое, что её ждёт – это нож.

– Я человек, – шипя, отвечает она.

Надзиратель качает плечами и с неприятным выражением на лице внимательно изучает девушку. Это продолжается около минуты, после чего он, наконец, говорит:

– Пойдём за мной.

Анжелика повинуется. Ей не хочется быть послушной куклой, но просто сидеть в комнате невыносимо.

– Куда вы меня ведёте?

– На медосмотр. Стандартная процедура. – Монотонно и немного грубо отвечает надзиратель.

– Ясно.

Девушка всегда ненавидела больницы, но то место, где она находилась, вселяло ужас от одного только вида и атмосферы, наполняющей полупустые коридоры и залы.

– Сдашь кровь, мочу и все остальное. – Говорит сопровождающий её надзиратель.

– Что остальное? – не поняла Анжелика

– Мазки всех выделений, слюну, а потом… ну, в общем, небольшая процедура. Все это проходят.

Анжелика фыркнула. Ей не понравилось, что говорит этот чудак. Страх смерти давно прошёл, если был вообще, а апатия сменилась жаждой бороться. Правда, веры в то, что здесь ей помогут, нет совсем.

Они вышли из барака и направились в один из корпусов. Желания общаться Анжелика не имела и молча игнорировала неприятного Надзирателя. Тот, в свою очередь, так же молча привёл её к дверям.

– Заходи, заберу тебя, как пройдёшь всех.

Девушка вошла в узкую комнату. По одну сторону – отделения с закрытыми окнами, где сидят врачи. Впереди расположены столы с приборами и инструментами.

– Подойди к столу и возьми шприц, – говорит рупор, – распакуй, аккуратно вставь иглу в вену. Возьми материал.

Опять это слово. Анжелика понимает: всем наплевать, что она не умеет пользоваться подобными инструментами, её жизнь больше не стоит ничего. Наверно, именно так чувствует себя мышка в руках исследователя. Когда маленький грызун умирает, берут из коробки другого.

Так проходит один анализ за другим. Ей говорят, что делать, она выполняет. Продвигаясь по комнате, она оставляет свой биоматериал, который впоследствии заберут.

Она мочится в баночку и ставит её на стол. Режет палец, засовывает ватные палочки в носоглотку, отрезает части ногтей и волос.

Врачи стоят за стеклом – видимо, для чистоты анализа. Или, быть может, они единственные, кто тут ещё здоров. Солдаты и Надзиратели явно больны. Каким-то внутренним чутьем Анжелика поняла: как и она сама, они не умерли сразу и были завербованы – на неизвестных условиях. А может, люди шли сюда, узнав, что в любой момент могут перестать дышать? Неизвестно почему, но что-то их сюда привело…

Всё сдано, что теперь?

– Выйди из комнаты, – командует голос безликого врача.

Следующее помещение совсем маленькое. Лишь одно кресло стоит посередине. Грязное и рваное.

– Садись, – говорит ещё один рупор, – представь, что ты в лесу.

– Зачем? – не понимает девушка.

– Это тест на твоё психическое состояние, – безэмоционально говорит кто-то на той стороне провода. – Опиши место, которое придёт тебе в голову.

Анжелика вздохнула и уставилась на старую шершавую стену. Краска вся облуплена, подтеки от воды… Она воображает, что это деревья.

– Опиши то, что ты видишь, – повторяет голос.

Внизу стены – дырка, словно там когда-то проходила труба, трещины на стене ветвятся. Свет исходит от одинокой лампочки над потолком.

– Высокие сухие деревья, – говорит девушка, – стоят редко, все серое. Много дубов.

– Ты одна?

– Да.

– Ты видишь зверя, кто это?

– Это медведь, огромный бурый медведь, – Анжелика в пятне отвалившейся краски различает очертания этого существа.

Пауза, видимо, на той стороне кто-то отвлёкся.

– Что ты предпримешь?

– Ничего, – отвечает Анжелика, – бежать глупо, бессмысленно. Может быть, он не тронет меня. Что за вопросы, зачем они?

– Не сбивайся. Ты видишь дом. Какой он?

– Пустой, разрушенный! – Кричит девушка в стену. – А ещё он горит, и лес вдруг горит, и медведь тоже… Пожар, мать вашу, все сгорит сейчас!

– Понятно. Ещё два вопроса, – спокойно говорит невидимый психолог.

Девушка переводит взгляд на дверь. Она надеется, что это последнее на сегодня и её отпустят назад в палату… камеру.

– На земле лежит какой-то сосуд, что это?

– Разбитая ваза, когда-то была красивой, – отвечает Анжелика, – сейчас просто мусор, бессмысленный кусок фарфора. Лежит в грязи. Огонь не тронет ее, но уже никто не поставит ее у себя дома.

– Хорошо, и последнее. Что ты сделаешь с этой вазой? – Заканчивает допрос голос.

Девушка сама про себя поворачивает в голове ту картину, что только что описала. Что бы от неё не хотели, эти дурацкие вопросы ничего не решат.

– Что ты сделаешь? – рупор повторяет вопрос.

– Отобью осколок, – медленно говорит Анжелика, – и порежу свои вены. Можно я пойду?

– Иди.

Девушка встала и пошла к двери, надеясь, что дальше не будет таких комнат. Тусклый луч солнца пробился сквозь щель между стеной и рамой сального окна. Видимая только в этом луче пыль кружится маленькими звёздочками.

За дверью её встретил тот же неприятный молодой человек, что и привёл её сюда. Он несколько секунд, улыбаясь, смотрел, а потом сказал.

– Ну что? Закончила? Давай, пошли. Впереди самое интересное.

– Вы ведь тоже больны? Да? Сколько времени? – ухмыльнулась девушка

– Долго, больше года. – Ответил так и не представившийся молодой человек. – Сначала я был таким, как ты, но не умер. Все, кто не умерли – они все здесь. Кто год, кто пару месяцев.

– Может, уже пора? – издевательски корчит рожу Анжелика.

– Заткнись, тут есть один профессор, – растягивая слова, говорит надзиратель, – в общем, по его расчётам, живцы умрут, лишь когда распространят вирус и оставят такого же, как и он сам. Это самая эффективная стратегия для вируса, имеющего мгновенный смертельный исход. Будь все иначе, больные бы просто вымерли, и болезнь исчезла бы с лица земли. Понимаешь, мы тут в своеобразной защищенности. Хотя я видел, как умирают живцы. Но вот меня это пока не коснулось.

Анжелика молчит. Она начинает догадываться, почему некоторые люди идут сюда работать. Тут в своем роде безопаснее, если ты болен. В этом есть какая-то ирония, жестокая.

Они прошли через развязку коридоров и вышли к лестнице. Спустившись вниз, в полуподвальные помещения, она увидела огромное количество компьютерной техники, наскоро установленной на специальные стенды, силовые кабели толстыми змеями лежали прямо под ногами. Пришлось ступать осторожно. Наконец они свернули в коридор со множеством закрытых дверей и, дойдя до последней, остановились. Чувство тревоги наполнило сердце девушки. Ничего хорошего не сулило это место. Надзиратель улыбался. Фоновой шум вентиляции глушил все звуки, не давая понять, что находится за проклятой дверью.

Анжелика почувствовала, какими ватными стали её ноги и как вспотели ладони. Кто-то с той стороны открыл дверь и быстро отошел в сторону. Девушка медленно ступила вперёд и увидела помещение, бывшее когда-то бассейном. Воды не было, но в центре стояло кресло, похожее на стоматологическое. К нему тянулись провода, несколько компьютеров стояли на железных столах и стендах. В голове быстро родилась мысль бежать отсюда, сломя голову. Словно понимая это, окружившие её медики или просто люди в белых халатах схватили за плечи и руки. Анжелика дернулась, но схватившие её знали свое дело. Однако девушка не собиралась сдаваться и предприняла ещё несколько попыток освободиться. Где-то краем взгляда она видела, что дверь за ней закрыта и что шанса спастись нет. Тем не менее, мириться со своим положением она не собиралась. Ногой она ударила в причинное место одного из людей, а потом, выкрутив лбом, выписала прямой толстой женщине, которая также ее держала. Она вырвалась и метнулась к двери. Та, конечно же, была закрыта. Дергая ручку и крича от паники, она поняла, что не уйдёт. Развернувшись, она зашипела как кошка. С ней не стали церемониться, и кто-то оглушил её электрошокером. Сильный удар пронзил ее тело электроимпульсом, выбив сознание.

Глава 4. В дыре

Анжелика открыла глаза. Она привязана к креслу и не может шевельнуть даже пальцем ноги, почти каждый дюйм её тела туго связан ремнями. Робу с неё сняли, подключив сотни датчиков и вогнав под кожу какие-то трубки. Она чувствует боль в каждом месте, где те подключены. Головой повернуть не получается и потому её взгляду предоставлены лишь собственные ступни. Каждый её пальчик обмотан маленьким ремешком, от которого тонкие нити уходят в какой-то особый блок. То же она чувствует и на руках. Толстая трубка не даёт возможности кричать или закрыть рот. Это устройство вызывает рвотные порывы. Воняет чем-то медицинским и хлоркой.

– Включайте, она в сознании, – говорит тот урод, что привёл её. – Она должна прочувствовать всю агонию. Вводите инъекции. Приказ Черного, помните? Включить запись.

Кто-то, кого Анжелика не видит, включает на ноутбуке программу. Она замечает лишь непонятные графики и строки программного кода. А потом – чувствует адскую боль по всему телу! Ее хрупкое тело бьётся в конвульсиях, и кажется, что кости вот-вот треснут. Голова заполняется чем-то непонятным, в глазах искры, кровь начинает гореть огнем, обжигая все изнутри. Она, должно быть, кричит, но не слышит ничего, потому как теряет сознание от болевого шока.

Пустая голова начинает наполняться мыслями. Всплывают воспоминания: «Кто я и что тут делаю? Ах да, точно... Я не умерла. Что это было? Где я?..»

Анжелика, наконец, соображает, что лежит на холодном бетонном полу в одной только больничной сорочке. Жутко холодно и больно. Вязкая сырость оседает на коже липким потом. Во рту – привкус блевотины и крови. Комната, в которой она оказалось, иная, чем та, в которой была. Тут нет ничего, кроме кирпичной стены и одной единственной железной двери. В углу помещения – небольшая дыра в несколько сантиметров, кровати нет, только кипа полусгнивших тряпок. Попробовав встать, девушка падает. Ноги не слушаются её, как и все тело. Из некоторых мест на её теле идёт кровь, вынутые сотрудниками этой адской лаборатории датчики порезали кожу и, возможно, занесли заражение. Зачем все это – не ясно, бессмысленно. Некоторое время она сидит, чувствуя, как ягодицы, и без того больные, обжигает холод. Согреться нечем, и несмотря на то, что у нее явно жар, озноб колотит все тело. Она подползает к стене и, опершись, все же встаёт. Вдруг часть кладки стены расходится в стороны и оттуда начинает что-то вылезать. Медленно извиваясь, из темноты появляются руки с длинными пальцами, они тянутся к девушке, пытаясь её схватить. Сначала две, потом ещё две, и вот уже не менее восьми кривых конечностей, у которых, ко всему прочему, отсутствуют локти, почти дотягиваются до Анжелики. Ей страшно, и она вжимается в шершавую стену. Её сердце бьётся как-то неравномерно, то ускоряясь, то почти замирая.

Галлюцинация рассеивается. Снова пустая комната. Откуда-то сверху капает вода. Кап. Кап. Теперь в углу комнаты снова что-то возникает. На этот раз это силуэт человека. Он не движется, но кажется, наблюдает за ней. Развернувшись, он проходит внутрь стены и исчезает. Холод и боль отбирают все крохи сил, что ещё оставались. Она падает и уже не встаёт. Свернувшись калачиком и обхватив колени она просто лежит и ждёт, когда смерть наконец заберёт её. Но та не торопится и вместо этого посылает ещё несколько галлюцинаций. К ней приходят её мёртвые родители и смотрят, как она лежит. Потом возникает огромный пёс, что нюхает стены и, наконец, нечто, напоминающее козла с телом человека. Все это ей безразлично, так как воображение не убьёт её, а вот холод – вполне.

Через несколько часов жар увеличивается и холод исчезает. Приходит лихорадка, и у неё неизвестно откуда возникают силы. В полусумасшедшем бреду она стучит по двери своей тюрьмы и кричит бессвязные фразы.

– Молчите, молчите, прекратите это делать! Он слушает. Заткнитесь. Я ненавижу, ненавижу... Уроды!

Сколько прошло времени с того момента, как она оказалась тут, определить трудно, но какое значение имеет время, когда даже неизвестно, выпустят её отсюда или нет? Освещение тут электрическое, несколько ртутных ламп под самым потолком. Безумие почти забирает девушку, медленно отключая её сознание. Это чем-то напоминает опьянение, когда какой-то долей мозга ты понимаешь: некоторые твои слова и действия идут от чего-то иного, чем логика и здравый смысл. Анжелика пытается поймать себя в мыслях.

– Это я, я жива и нахожусь в запертой комнате. Это мои руки, а это мои ноги. Я человек. Почему я человек? Почему бы не стать кошкой? Черной – так, чтобы исчезать в темноте. Я бы могла путешествовать через тьму. Я бы могла лазить по деревьям и жить на чердаке. По утрам я бы грелась на солнышке и смотрела на ленивых голубей.

Тут раздаётся скрип ржавого металла. Железный стук – и дверь медленно открывается. Лёжа на земле, Анжелика видит, как несколько человек берут её под руки и выносят из комнаты. На них кричит какой-то молодой одетый в белый халат человек с короткими, но кудрявыми волосами.

– Идиоты, бараны, зачем держать её тут? Это не вылечит её, это никого не вылечит. Это все идиотизм, вирус не защищает ее от боли. И потом, я же приказал не трогать семьсот семнадцатую.

– Она вела себя дерзко, пнула меня, – оправдывается один из безликих людей. – Ваши расчеты бесполезны, а тут мы хоть какой-то прогресс видим.

– Какой? Заткнись. Быстрее её в тёплую комнату, накормить, согреть, отмыть. Сделать несколько уколов антибиотика. Позже мне надо с ней поговорить, пришли её анализы.

Анжелика не теряет сознания и видит, как её выносят из подвальных помещений на самый верхний этаж лаборатории. Там большие залы с хорошей мебелью.

Скорее всего, тут живет руководство этого лагеря. Явно не заключённые. Подходит какая-то светловолосая женщина с очень добрым, покрытым первыми морщинками лицом. Очень аккуратно она делает укол в руку Анжелике. Совсем не больно.

– Спи, дитя. – Слышит девушка, чувствуя, как снотворное распространяется по крови.

Лекарство отключает девушку почти моментально. Снов нет, и когда она открывает глаза, ей кажется, что прошло всего несколько минут. Но это не так. В окнах можно увидеть свое отражение. На улице глубокая ночь. Когда она уснула, был день. Наверное. Сложно сообразить.

К Анжелике подошла светловолосая женщина. На ней платье в горошек, перетянутое поясом. Легкая косметика нанесена на уставшие глаза.

– Проснулась? Хорошо. Сейчас я займусь тобой. Пора привести тебя в порядок. Первым делом сходи в душ. Можешь не торопиться.

Анжелика ничего не ответила и, покорно встав, оглянулась в поисках ванной комнаты.

– Меня зовут Диана, – улыбаясь, говорит приятная женщина, – тебе туда.

Девушка последовала указанию и оказалась в удивительно большой комнате. Пол и стены были отделаны мраморной плиткой чёрного цвета. По периметру стояли душевые стояки хромового оттенка. Все блестело чистотой. Анжелика была по-прежнему в одной только сорочке, грязной и изорванной. Потянув за ворот, она разорвала эту материю и, обнажённая, подошла к крану. Все её волосы были скомканы и спутались между собой. Повернувшись спиной к стене, она обнаружила, что напротив стоит огромное, во всю стену, зеркало, метров десяти длиной и почти до потолка. «Кто мог спроектировать такую странную душевую?» – подумала она и стала искать шампуни и гели. Скоро она обнаружила их на небольшой меленькой полочке. Все баночки имели серебряный цвет. Открывая одну, она вылила чуть ли не половину себе на руку, на волосы, и с каким-то безумием стала втирать в себя. Изучая свое измученное тело, обнаружила не менее двадцати ран, куда подключали странные датчики и трубочки. Ей было сейчас безразлично, что её касались, что-то делали с ней. Возможно, это снова апатия. Этапы принятия, которые человек проходит, не идут по порядку, а меняются и прыгают один через другой.

Наконец она включила воду и стала крутить ручки, чтобы настроить приятную температуру. Это удалось не сразу, но контраст горячей и холодной словно привел её в чувство. Наверное, этому поспособствовал адреналин. Оставив удачную комбинацию, она замерла, наслаждаясь тем, как течёт вода – обволакивая, лаская больные мышцы и раны. Анжелика была готова так стоять хоть час, но требовалось заняться собой.

Она снова начинает втирать в себя шампуни, тщательно моет каждую точку своей кожи. Наконец-то она возвращает свою красоту. Теперь – стадия торга. Она ещё не мертва и, быть может, сможет победить болезнь. Что же говорил тот кудрявый парень? Что она нужна ему. Может, она особенная? Но с чего вдруг?

Закончив водные процедуры, она нашла полотенце и, укутавшись в него, вышла обратно в зал, где проснулась.

Там сидит тот, по всей видимости, профессор, что вытащил ее из холодного подвала. Он выглядит уставшим, но улыбается.

– Я рад, что ты не погибла в дыре. Мы так называем то место. Ты не должна была там оказаться. – Сказал молодой мужчина и опустил взгляд. – Прости.

Анжелика молчит – и не знает почему. После всего, что с ней произошло, как-то сложно стало произносить слова. Мужчина, чувствуя в каком состоянии находится бедная девушка, продолжил:

– Это моя супруга, – указал он на представившуюся Дианой женщину, – она только вчера приехала. Я отговаривал её, потому как тут не безопасно, что бы не говорили другие. А сейчас иди в комнату вперёд по коридору, оденься и отдохни. Там есть телевизор, но сейчас смотреть там нечего.

Анжелика кивнула, так и не сказав ни слова.

Когда девушка покинула комнату, молодой мужчина повернулся к Диане.

– Как там сейчас обстановка?

– Все только хуже. Изоляция не спасает, что бы не рассказывали по телевизору. Города стоят пустые, даже воздух стал каким-то странным.

– Чистым?

– Мёртвым. Но дело не в том, что мы видим. Я чувствовала духоту, даже когда были открыты все окна.

– …Не в том, что мы видим, – повторил мужчина.

– Макс, я не могла оставаться там и не видеть тебя. А что если бы ты умер? Я так не смогу. Если уж провести последний день, то лишь с теми, кто дорог тебе.

– Тут не безопаснее. Ходят слухи, что живцы не умирают. Это не так.

– А что если умрут все, кроме тех, кто уже болен? Может тогда все кончится? – Диана посмотрела в дверной проем, в котором скрылась Анжелика. Макс тоже бросил туда взгляд.

– Живцы тоже умирают. Проживают год, но все равно их дни сочтены. Эта девочка, она нужна мне. У меня есть гипотеза, и на ней я хочу кое-что испробовать. Мне передали анализы. Я посмотрел их. Там все чисто, однако один из врачей скончался после того, как она вышла из кабинета.

– Это всего лишь испуганная девочка. Такая же, как и все сейчас.

– Да. Знаю. – Макс поднял взгляд на супругу. – Знаешь профессора Чёрного?

– Конечно. Он тоже здесь?

– Нет, но он прислал инструкции со своими исследованиями. Исходя из тех экспериментов, что он провел, заражённый, живец, удивительно живуч. Все болезни, кроме вируса класса ЛиК-7 он подавляет с поразительной быстротой. Эту девочку кинули туда по его распоряжению. Не только её. Они думают, что при доведении человека до состояния полусмерти, вирус как-то иначе себя проявляет. Или, может, переходит в иную форму.

– Ты должен поговорить с ним, – твёрдо говорит Диана, – милый, это слишком жестоко. Если плата за спасение человечества – муки невинных, то лучше отказаться от сделки.

– Возможно, ты права, только мои слова не изменят ничего. Добыть вакцину любым способом – стало лозунгом каждого исследователя.

– Уже ночь, – говорит Диана и встаёт с кресла. – Я спать.

– Хорошо. Мне надо ещё раз перечитать анализы. Я уверен, там есть ответ на эту загадку.

Макс встал и подошёл к супруге. Нежно поцеловал её в лоб.

– Отдыхай. Люблю тебя.

– И я тебя.

Глава 5 Прощание

Комната, в которой оказалась Анжелика, очень маленькая, но уютная. Тут тепло и сухо. На простынях лежит роба. Девушка одевает её. Стены звукоизолированы, и оттого тишина одновременно успокаивает и раздражает. Кем бы ни был этот человек, он не хочет причинять боль. Подсознание сразу начинает доверять ему. Но сознание не столь податливо. «Никому нельзя верить» – помнит девушка и осторожно ложится на кровать. Смотря в потолок, она пробегается по своей судьбе. Вспоминает детство. Кажется, что прошлое ей не принадлежит, все, что было раньше, произошло с какой-то другой девушкой, красивой и наивной.

Вошёл профессор Максим

– Не спишь?

– Нет, – Анжелика произнесла первое слово за долгое время молчания.

– Знаешь, попробуй не бояться. Я понимаю, что это сложно, но мне кажется, я близок к тому, чтобы найти лекарство. Если все получится, ты спасешь этот мир.

– Я и не боялась, – Анжелика все так же смотрит в потолок, – сначала мне казалось что да, а потом у меня словно отобрали это чувство. Эта эпидемия, она что-то делает с нами. Она как будто отбирает у нас все, что мы так… кхе, кхе, – закашлялась Анжелика, – я, похоже, приболела.

– Ты скоро выздровеешь, – молодой профессор что-то ищет в листах бумаги и хмурится, – твоё имя неразборчиво написано. Как тебя зовут?

– Анжелика, – отвечает девушка, глубоко вздохнув.

– Какое кра... – Макс замолкает и испуганно смотрит на девушку. – Мне срочно надо кое-что проверить.

Макс сломя голову вылетел из комнаты. Дверь тихо закрылась, вернув тишину. Анжелика мысленно пожала плечами. Место, где она сейчас находится, – явно не остров спасения от неизвестной чумы, и хоть в итоге дни существования сочтены, её будут использовать, пока она не превратится в кусок бесполезного мяса. Не о такой смерти она мечтала. Решив пока ничего не предпринимать, Анжелика снова повернулась на бок и отключилась.

Разбудил её надзиратель сто один. Он противно улыбнулся и поторопил её встать:

– Тебе пора в свою камеру

Анжелика оглядывается. Добрая женщина и её муж исчезли.

– Пока ты спала, госпожа Диана отдала концы, – кривит рот надзиратель. – Её муженек носился тут и говорил какую-то несуразицу. Что-то о цене, которую он заплатил и о том, что мы обречены. Дурак.

– А ты что скалишься? – ощетинилась Анжелика, – рад, что у кого-то горе. Ну и мерзкий же ты человек! Лучше бы ты сдох. Кусок говна, вот ты кто.

– Тебя не должно волновать, какой я. Ещё раз откроешь рот – снова полетишь в дыру. На этот раз он уже не спасет тебя. Просидишь там неделю, подумаешь о своем поведении.

Приходится послушаться, единственный ее защитник потерял близкого ему человека. Вирус ударил в спину тому, кто захотел его победить.

Вот она снова в казармах. Народу прибавилось, и многие расположены уже внутри коридора. Комнат на всех не хватает. Но это временно. Сразу ясно, кто тут новенький. Какой-то подросток с пирсингом в ухе и татуировками почти по всему телу таращится в одну точку. Анжелика проходит мимо и возвращается в ту комнату, где она была до того, как пошла сдавать анализы. Тут все её немногочисленные вещи. Ничего не происходит, и она лишь сидит в пустоте и думает о том, что смерть уже рядом. Эта женщина, Диана, умерла. Ни о какой безопасности и речи быть не может. Но что могло ее убить, если она и так была больна, как видимо и ее муж? Как и Анжелика. Профессор Максим выбежал тогда с таким видом, словно понял что-то. Что, если он ошибся и тем самым вместо того, чтобы спасти жену, убил ее? Не хочется даже думать, что ее смерть – это просчет.

Следующий день не принёс ничего хорошего. Едва наступило утро, её отвели на очередные анализы, покормили и отправили на процедуру. Теперь это было иглоукалывание. Бессмысленность экспериментов бросалась в глаза, но ничего не делать было нельзя и потому, думала девушка, делали что-нибудь. Терпеть было проще, чем сопротивляться, из-за чего Анжелика, стиснув зубы, молча переносила все тяготы этого «лечения».

Потом были ещё десятки разных методов, которые чередовались в бессмысленном порядке. Среди самых страшных были лечение химиотерапией и холодная комната. Смысл последней вообще был непонятен. Каким образом сидя в холодильнике можно выздороветь. А может никто и не пытался её вылечить. Неясно. Но одна процедура её приятно удивила. Это была солёная ванна, в которой она пролежала около пяти часов. Улучшений она не почувствовала, но тем не менее и хуже себя чувствовать не стала.

Каждый день кто-то умирал и по коридору раз за разом протаскивали мешок с телом. Мертвецов, естественно, не хоронили, посреди плаца в центре этого госпиталя был огромный костер. Каждый вечер его разжигали и скидывали трупы туда. Профессор Максим куда-то исчез и Анжелика о нем как-то странно забыла. Она потеряла счёт дням уже давно и может так бы и умерла в этих стенах, но спустя пару месяцев кое-что произошло.

Вошёл сто первый и сказал, что её хочет видеть профессор. Вид у надзирателя был недовольный. Когда он говорил, все время цокал языком и подергивался, словно мысли о профессоре били электрическим током. Её провели в какой-то кабинет на самом краю госпиталя в бывший когда то актовым зал. Молодой мужчина сидел за столом и что-то писал в блокноте. Вокруг были тысячи исписанных листов бумаги, сотни плакатов и графиков, доска – забита формулами и статистическими графиками. Макс поднял взгляд на Анжелику. На его лице застыла печальная улыбка. Он сильно высох после их последнего визита. Глаза провалились, а кожа стала пепельно-серой.

– Знаешь, – начал он, – кем я был до того как стать… тем кто я сейчас?

– А кто ты сейчас? – спокойно спросила девушка, грустно изучая труды странного профессора.

– Не знаю, кто-то…

Анжелика вскинула бровки, изобразив ухмылку

– Да, да, ты права. Уже и сам не знаю, кто я, – коротко кивнул профессор Максим, – а был я мошенником, плохим человеком. Стратегом всяких серых схем. Но вирус все изменил. Теперь я провожу статистику лечения и формирую стратегии. Правда, меня уже давно перестали слушать, и вместо моих советов они выдвигает свои бессмысленные гипотезы. Одна абсурднее другой. Знай они, как дела обстоят на самом деле... Но я им не скажу о том, что нашёл. – Последнее он произнёс как будто для самого себя.

– Я сочувствую вашей утрате, – сказала девушка и вдруг почувствовала странную неуместность этих слов.

– Диана была замечательной женщиной. Слишком доброй. Её смерть – моя вина, – опустив голову, произнёс Максим.

– Нет, – перебила Анжелика, – не ваша. Это все вирус. Все смерти – на совести того, кто его создал. Скорее всего, я никогда не узнаю, есть ли такой человек, и не смогу заглянуть ему в глаза, но нельзя брать чужую вину на себя.

Молодой профессор молчал. Анжелика, наблюдая за ним, поняла: он взволнован и хочет принять какое-то трудное решение. А ещё высказаться.

– Я знаю, как остановить вирус, но мне нужно провести ещё один эксперимент. – Сказал он наконец. – Контрольный тест.

Было видно, что он волнуется. Видимо, смерть его жены и правда была ответом на какой-то вопрос. Но ведь он не мог сделать это с ней специально? Ведь он любил ее. Тут столько людей… Почему именно она?

Анжелика подошла к профессору ближе, почти на расстояние метра. На секунду она бросила быстрый взгляд на окно. Ей показалось, что кто-то смотрел из него, но когда повернулась, что-то чёрное быстро исчезло.

– Что бы ты ни хотел сделать, я считаю, это правильно, – сказала девушка, – сейчас не то время, чтобы думать, какой выбор сделать, время действовать.

Эта фраза вызвала короткую улыбку у молодого мужчины. Всего секундную, но и такая в эти времена была редкостью.

– Я и не сомневаюсь, что это так. Поступать правильно нас учат с детства. А вот хорошо поступать уже надо учиться самому.

Девушка не поняла, что тот имел в виду. И снова кинула взглядом в сторону окна. На этот раз там прямо в небе она увидела большой зеркальный шар. Но и он тоже исчез, лишь попав в зону чёткой видимости.

– Я должен буду провести ещё один эксперимент – повторил он, теребя в руках блокнот. – Хотя я уже и так знаю, что будет.

– Хорошо. Жаль, что пришлось заплатить такую цену.

– Если я прав, то все скоро изменится. Но я вряд ли увижу это. Скорее всего, мне недолго осталось. Но если я умру, это будет значить, что нашел ответ.

– А зачем вам я? – спросила Анжелика. Было не совсем понятно, почему из всех больных именно она нужна ему. Еще в первую встречу было ясно, что профессор как бы отобрал ее.

– Ты меня вдохновила на открытие, – сказал молодой профессор. – И потом, скоро ты все поймёшь. Пришло время открывать карты. – Последнее он произнес с выдохом, словно с чем-то смирился.

Создалось чувство, что он прощается с ней. Что бы профессор ни задумал, это явно опасно для жизни. Сейчас, когда он потерял любимую, жить в таком мире он не собирается. Жалости к нему у Анжелики не возникло, это чувство давно затерялось где-то на отдаленных участках сознания и покрылось пылью. Но, тем не менее, она помнила, что такое бывает, когда люди умеют принимать чужую боль.

– Этот мир слишком уродлив, – прошептал он, – для такой, как ты. Скажи мне, что может спасти его?

– Ничего. Говорят, что красота или любовь спасут мир, но, видимо, это не тот случай. Мы обречены на погибель неизвестной силой. – Так же тихо ответила Анжелика, помотав головой. Она вздохнула и сделала шаг назад.

– Возьми мой блокнот, там есть все ответы. Но прочитай лишь тогда, когда узнаешь, что меня больше нет.

– Зачем мне их знать? Это ведь не спасёт мир.

– Могло бы спасти, – все ещё тихо ответил молодой мужчина, – но, да, не спасёт. Да и кому такой мир будет нужен...

Целую минуту они оставались в таком положении и просто молчали. Он сидел на кресле, зажав блокнот, а она стояла, сложив руки на груди и думая о том, что конец наступит уже скоро.

– Может быть, в каком-то другом, параллельном мире, все лучше. И там живут, как и прежде, и не боятся любить. – Грустно сказала Анжелика. – Живут семьями и здороваются по утрам с соседями, и гуляют в парках.

– Надеюсь, что хоть где-то есть счастливые люди. – Ответил Максим. – Пусть даже в иных мирах.

– Какие глупости мы сейчас говорим, – быстро хихикнула девушка. Жаль, что мы разучились надеяться.

– Да. Разучились. – Профессор протянул блокнот. – Прощай, Анжелика.

Девушка взяла записи и, медленно развернувшись, направилась к двери. Перед выходом она обернулась на профессора и сказала:

– Прощайте.

Глава 6 Ответы

Когда Анжелика вышла из кабинета, её ждал сто первый.

– Что он хотел от тебя? – пробубнил он, демонстрируя одновременно брезгливость и недовольство.

– Ничего особенного. Н вообще, это не твоего ума дело.

– Не дерзи мне тут! Этот идиот хоть и мнит себя профессором, у него давно кукуха поехала, все бегает что-то вынюхивает, записывает. Я как-то посмотрел его расчёты. Это просто бессмыслица.

Анжелике не понравилось то, что сказал её сопровождающий, но промолчала. Она лишь молчаливо дошла до своей камеры и закрылась там. Сто первый секунду недовольно постоял возле двери и скрылся из виду. Девушка повернулась к окну, чтобы увидеть, как в небе кружат первые в этом году крупные хлопья снега. Солнце уже собралось опускаться. Накатила жуткая тоска, во рту вдруг появился горьковатый вкус. Она вдруг решила, что профессор на самом деле ничего не нашел. Просто сошел с ума от горя.

Вдруг нечто чёрное появилось на карнизе окна. Меньше секунды потребовалось Анжелике, чтобы узнать кошку, у которой не было имени.

– Можно я буду называть тебя Ночкой? – сказала она через стекло. – Я поняла, как важно имя. И не только для того, чтобы удобней обращаться к кому-либо, и не для какой-то отчетности. Нет. Все дело в том, что безымянность – это пустота. А она засасывает тебя. В свое бессмысленное измерение, где нет ничего и никого.

Кошка уставила свои большие зеленые глаза на девушку. Всё это время зверёк где-то жил и вот, наконец, решил вернуться к Анжелике. Это должно было что-то значить. Не знак и не призыв, нет. Что-то вроде предзнаменования. Наверно, конца. Все говорило об этом.

Девушка достала одежду, в которой она прибыла сюда, сняла робу и оделась как в тот день, когда покинула дом. Зеркал в комнатушке не было, но сейчас, когда уже сильно стемнело, окна совсем неплохо отражали уставшее и больное тело Анжелики. Кошка все также сидела на окне.

– Эй, болезная! – Послышался насмешливый голос сто первого. – Твой дружок-то помер. Ха-ха! Нашли его. Даже из-за стола не встал. Как ты ушла, так и откинулся. Видать, ты на него так подействовала. Наверно, даже не от вируса, а от тебя. Дурочки такой. Ха-ха!

Анжелика промолчала. Смерть Макса означала, что тот удачно провел эксперимент. Стало ясно, подопытным был он сам, и это убило его. В горле застыл комок. Она подошла к окну и со всей силы ударила по стеклу. Раздался звон, руку обожгло болью. Кровь быстро окрасила ладонь в красный цвет. Не воспринимая боль, девушка уставилась на разбитое окно. Не совсем соображая, почему именно делает все это, Анжелика отколупала оставшиеся куски стёкол и выкинула их наружу.

Кошка снова запрыгнула на карниз. Решётки на окнах – для неё не преграда, и она просачивается в комнату.

Сто первый исчез.

Холодный воздух проникает в помещение и заставляет девушку вздрогнуть. Несколько осколков стекла попали в комнату, и Анжелика отошла подальше, боясь наступить на них. Снежинки, подхваченные потоком воздуха, кружась, начинают залетать внутрь. Некоторые попадают на прутья и быстро тают, некоторые все же проходят мимо и медленно оседают на пол, превращаясь в капли. За дверью слышны шаги и Анжелика понимает: это надзиратель и охранники идут сюда, чтобы разобраться в нарушении порядка.

– Что там происходит? – Спрашивает грубый голос.

– Она окно разбила, – поясняет кто-то второй.

– Дура, замёрзнет же! – Снова первый.

Дверь открывается, и на пороге появляется двое вооруженных солдат. Они оценивают обстановку. Девушка сидит на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и дрожит. Краем глаза она замечает, как сто первый переминается с ноги на ногу, теребя руки. Это как бы свидетельствует, что появление охраны – его рук дело. Очевидно, Анжелика, будучи очень симпатичной даже в такой обстановке девушкой, явно ему нравится. Но она недоступна, так как отношения заводить по правилам нельзя, да и такому скользкому человеку, как он, явно не ответят взаимностью. Сто первый, понимая это, просто испытывает странное удовлетворение от того, что имеет призрачную власть над девушкой. Вот же урод!

Несколько секунд проходят в полном непонимании всего. Солдаты сбиты с толку и решают, что делать, девушка вообще безразлично ко всему смотрит на них. И тут кошка Ночка решает покинуть комнату. Второй, который покрупнее, вскидывает автомат и стреляет в зверька, что исчезает в темноте оконного проёма.

Анжелике вдруг показалось, что небо упало на неё. Звук выстрела и понимание, что у Ночки нет шанса выжить, выбили из неё дух. Она не соображает ничего, вскакивает с пола и кидается на убийцу. Сейчас её тело рвёт ненависть и агрессия. Удар прикладом по голове сбивает её с ног. Ещё удар – на этот раз предупредительный, слабый, означающий «лежать и не двигаться».

– Она сумасшедшая, оставь её, пусть насмерть замёрзнет, – говорит первый охранник и поворачивается к выходу. Второй еще некоторое время смотрит на свернувшуюся калачиком девушку, потом следует за товарищем.

Они покидают комнату, заперев девушку одну. Профессор умер, Ночка умерла. Имена стираются, оставляя бессмысленные многоточия.

Сколько она пролежала на полу, медленно замерзая, не ясно, но тут в голове всплывают слова молодого профессора:

– Возьми мой блокнот, там есть все ответы. Но прочитай лишь когда узнаешь, что меня больше нет. Там ответ на все.

Это заставляет её встать и двинуться к своим немногочисленным вещам. Она быстро находит блокнот и несколько секунд просто исследует его, всматриваясь в кожаную потертую обложку, затем открывает и листает где-то до середины.

Нет никакой логики в тех, кто заражён. Однозначно есть те, кто не контактировали с зараженными, но заболел. Это не поддается логическим выводам. Выявить болезнь не могут ни врачи, ни учёные. Симптомы странные и противоречивые. Что же не так… кто ошибается и в чем именно?

Анжелика переворачивает несколько страниц.

Надо провести несколько экспериментов в чистых условиях. Но как?

Далее следует перечисление каких-то фамилий и мест. Все перечеркнуто. В голову приходит мысль, что люди умирали быстрее, чем автор дневника успевал что-то предпринять. Ещё несколько страниц с описанием идеального условия эксперимента.

…- Только заразился.

- Выжил в течение двух дней.

- Физически крепок и не болен ничем другим…

У меня родилась гипотеза. Она безумная, и несколько моментов необходимо уточнить. Если эксперимент будет удачным, она верна. Сегодня свяжусь с военными… Диана говорит, что так нельзя, что это жестоко, но в то же время согласна со мной… ещё мне нужны программисты. Я сам отправлюсь в лагерь и прослежу за чистотой исследования. Если я не найду решение, Диана и я умрём. Рано или поздно. Я не должен пропустить этого.

В одном из посёлков живёт семья... Они мне подходят. По данным они здоровы и не контактировали ни с кем. Если я направлю к ним зараженного, есть шанс сгенерировать живца. Я заберу его… только надо поспешить предупредить военных и отряд Харона, очень часто живцы убегают и прячутся, а мне нужен свежий.

У семьи есть дальний родственник, с которым они давно не общались. Это сестра женщины, сейчас находится в сто пятой палате, отправим её. Пусть позвонит и предупредит о своём приезде. Нужно пообещать ей исцеление. Да, это обман.

Она заразит и убьёт всех, оставив одного, нового, чистого. Согласно статистике, так и произойдет. Вирус в среде новых зараженных всегда действует согласно такой схеме. Убивает всех, кто слаб, и переходит на более здорового. Мне нужен именно такой, иначе эксперимент будет бессмысленным.

Анжелика понимает, что читает сейчас о себе. Так вот почему она попала сюда! По странной причине злиться на молодого профессора она не может. Он не изменил ничего, лишь ускорил. А теперь он мёртв.

Она у нас, совсем юная девушка. Если бы я только знал, что уничтожу её жизнь! Тяжело с этим жить… Диана была права...

…Она прошла комиссию и заразила врача. Как ей это удалось? Она не контактировала ни с кем. Надо забрать все результаты и вбить их в компьютер, моя программа должна рассчитать все возможные вероятности, опираясь на биометрические данные, историю болезни и даже психическое состояние. Конечно, сейчас мало людей со здоровой психикой, но все же.

Записи прерываются графиком и формулами расчёта. В конце стоит вопросительный знак. Анжелика кутается в одеяло и продолжает читать.

Я сегодня встретился с ней и все понял. Мне достаточно было просто увидеть её – и сразу все стало ясно. Неудивительно, что врачи не могли понять, почему вирус распространяется так быстро и легко. Да и как такое вообще возможно. Я забрал запись разговора пациентки и психолога, которая умерла сразу после диалога с семьсот семнадцатой, Анжеликой.

Я уже тогда догадывался, как вирус может попасть в изолированные территории… СЛОВА! Это все слова. Этот вирус спрятан не в организме человека, а в его коде. Только что же это за слово, думал я… и теперь понял. Если бы я догадался раньше, то смог бы спасти Диану.

Анжелика перечитала несколько раз последние слова автора дневника. Вот значит как заразились её родные! Конечно, её тётя что-то сказала. Вирус попал к ним, но оставил Анжелику.

Но ведь она не встречалась со своей тётей! Может, она и не больна вовсе? Только вот слова отца: «Я люблю тебя, моя красотка» – все изменили. Если бы он не произнес их, если бы он не любил свою дочь, но он любил...

В конце дневника большими буквами было написано лишь два слова любовь и красота (ЛиК).

– Ни красота, ни любовь не спасут мир, – вспомнила она свои слова, что произнесла не так давно бедному профессору. Последний эксперимент и был её встречей с Максом. Это она прервала его жизнь. Вернула долг, о котором даже не подозревала. Смерть за смерть. Она поставила точку в этом эксперименте. А тот убил свою жену. Все встало на свои места.

Последней записью, которую сделал автор, была:

«Просто скажи всем, что любишь их»

Это он обращался к ней. Он дал ей ключ от дверей этой темницы. Оружие и приговор.

Анжелика уже не думала, как поступит дальше. Она подошла к двери и стала громко стучать:

– Эй, вы там! Откройте!

Подошёл сто первый.

– Что кричишь, дуреха? – Издевательски скривил он свою рожу. – Замёрзла? Хочешь, согрею тебя?

– Почему бы и нет, заходи, – коварно улыбнулась девушка, – у меня для тебя, кстати, сюрприз.

Она прикусила губу и отошла к разбитому окну. Противиться её взгляду глупый надзиратель не мог и, ведомый наваждением, открыл дверь.

– И что же ты хочешь мне показать? – Недоумевает сто первый, бросая взгляд на обнаженные ноги Анжелики, потом на её глубокие тёмные глаза. Он видит, как меняется лицо девушки, как гнев и ярость наползают на милое личико.

– Люблю тебя, мразь! – произнесла она.

– Правда?

– Нет, глупец! Ты отвратительный человек. И сейчас ты умрёшь. Ты первый в моем списке. Жалко смотреть на тебя. Чувствуешь, как отказывают твои органы? Как силы покидают тебя? Умирай, мри, бездушная тварь, умри без любви и имени. Пусть твой труп гниёт здесь, как сгнила твоя душа в этой поганой оболочке, что ты по какой-то причине считаешь человеческой.

Анжелика поняла, как работает вирус. Заражённых человек передаёт его словом красота или любовь, вирус либо убивает его, либо оставляет жить, чтобы жертва заразила других. Но повторно произнесенное слово убивает и тех, кто болен. Есть небольшая ирония в том, что в настоящее время эти слова стали редкими, а если говорить об этом месте, то совсем вышли из обихода.

Сто первый уже сидел в углу и медленно дышал. Вирус убивал безболезненно, быстро лишая сил и способности противится. Казалось, в этом есть частичка милосердия того, кто создал это чудовище, но это было не так. Подобная механика была необходима, чтобы более эффективно распространять болезнь и не давать возможности её распознать. Да и было ли это вообще какой-то заразой? Больше походило на систему уничтожения человечества...

Дверь оставалась открытой, и Анжелика, не обращая внимания на предсмертные хрипы парня, забрала свой айпод и вышла в коридоры. Она быстро продумывала, что же хочет теперь. Когда ей стали известны секреты вируса, сбежать не составляло проблемы. Но это не единственное, что пришло ей в голову. Два охранника, увидев её, поспешили к открытой камере. Они заглянули в помещение и, заметив мёртвого парня, быстро развернулись, подняв автоматы на девушку

– Что ты с ним сделала? – Спросил первый безымянный, вытаращив глаза. Он уже сообразил, что надзиратель умер, но вид девушки, вышедшей из камеры, так поразил охранника, что тот мешкал.

– Его убила любовь, – чётко произнесла Анжелика.

– А? Ты задушила его? – Второй охранник, сбитый с толку, подошёл к трупу.

Каких-то пять-десять секунд они просто стояли, раздумывая о том, как следует действовать в таких ситуациях, а затем почти одновременно упали без сил. Автоматы выпали из их рук. Поднимать их девушка не стала, понимая, что в её руках нечто более сильное, чем эти железки.

Анжелика смотрела на все, что только что сотворила, и не понимала, почему ещё до сих пор жива. Передав вирус, она должна была умереть, но, видимо, смерть к ней придёт лишь когда она заразит ещё несколько здоровых. В схеме распространения она все ещё рабочее звено. Вздохнув, она пошла в сторону главного корпуса. В голове родилась безумная идея, мотивы которой ясны не были, но кому, к черту, они сейчас нужны? Уничтожение цивилизации уже давно запущенно и остановить его невозможно. Вирус это или что-то иное – совсем не важно. Сейчас надо лишь одно – отпустить всех, кто живет в этом замке скорби, и навсегда закрыть входные двери. В главном корпусе, знала она, есть громкая связь. Через сеть рупоров она на весь госпиталь запустит программу уничтожения и, угнав один из грузовиков, отправится на восток.

Пройдя к выходу из барака, она встретила ещё пару солдат. Те упали, едва услышав ставшие смертельными слова. Сила вируса увеличивается с каждым новым убитым человеком – решила она и продолжила идти. Минуя небольшую аллею покрытых первым снегом деревьев, она вышла к широкой лестнице главного корпуса. Торопиться было некуда, и какое-то время девушка просто стояла и смотрела на здание, покрытое пушистым осенним снегом. Ей почему-то казалось, что холод не наносит ей совсем никакого вреда и она может так стоять целый день, совсем не замерзая. Анжелика достала свой айпод из кармана блузки и, надев наушники, направилась заканчивать то, что начала. Прокручивая треки, она снова наткнулась на тот тревожный трек, что когда-то обнаружила в своем плейлисте. Включив его, она грациозно зашла в здание и крикнула:

– Я люблю вас!

Никто не понял, что произошло и долю секунды люди просто смотрели на девушку. Возможно, кто-то решил, что она сумасшедшая, но было уже слишком поздно. Словно подкошенные, все упали на колени, а затем и совсем отключилась. Совершенно не испытывая никаких эмоций, Анжелика направилась вдоль комнат, ища радиоцентр. Она перешагивала через трупы, слушая музыку и считая все происходящее каким-то абсурдом. Ей потребовалось минут десять-пятнадцать, чтобы найти нужное помещение, и когда она вошла туда, испытала странное чувство власти и успокоения. Сейчас она приговорила около тысячи людей к смерти, которой те ждут уже долго. Кто она во всем этом? Сможет ли изменить что-нибудь в этом мире? Метаться в правильности своего выбора ей не хотелось. Она сделает это. И пусть многие осудят её, не поймут или даже возненавидят, ей все равно. Она не вершит правосудие, не мстит и не желает сделать мир лучше. Сейчас она – струна судьбы в каком-то роковом инструменте, что играет прощальную симфонию человечества.

Радиоцентр находился на последнем этаже и окна выходили на тот самый балкон, что некогда она приметила на плацу. Сейчас там около сотни людей. Всё чем-то заняты, из грузовиков выпрыгивают фигуры и становятся в длинные колонны. Ещё несколько секунд, а может минут, Анжелика смотрит на жизнь, пусть и весьма помятую, но все же живую. А потом словно начинает обратный отсчёт, медленно подходит к микрофону, поворачивает ручку включения и, облизнув губы, произносит фразу, когда-то написанную тем, кто разгадал тайну вируса и погиб от рук бедной девочки.

Больные упали разом, прямо на снег. Кто-то чуть быстрее, кто-то медленнее. Словно сработал нужный выключатель и просто отрубил механизмы из сети. По телу девушки пробежали мурашки и закружилась голова. К горлу поступила небольшая тошнота, а уши наполнились тихим гудением.

– Я сделала то, что должна была. Конечно, могла постараться спасти всех, начать объяснять, что нужно лишь убрать пару слов из своего лексикона. Только вот зачем нужен такой мир – без любви и красоты? Какие ценности остались бы в нем?

Тут она увидела одного человека, которого узнала даже с такого расстояния. Конечно, лица его она увидеть не могла, но ведь она и не знала. Однако, несомненно, это был тот самый мужчина, которого она встретила в день, когда заразилась. Одетый в простой строгий костюм, он стоял и, сложив на груди руки, смотрел на сотни мёртвых тел. По его фигуре и телодвижениям можно было прочитать странное довольство.

Вирус не убил его. Что бы это не значило для неё, не имеет особого значения. Возможно, он стал живцом и теперь, наконец, сочтены и её часы. Что ж, пора отправиться на восток.

Спустившись по пустым коридорам, пройдя сквозь горы трупов, она вышла к гаражам, где стояли тяжёлые армейские грузовики. Стальные бездушные машины с большими кузовами ждали, когда снова отправляться за добычей. Но этого уже не произойдёт. Скорее всего, этот лагерь умер насовсем.

Почему то именно в этот момент Анжелика почувствовала, что дико замёрзла и решила найти тёплую одежду. Подвернулся старый бушлат с пушистым воротником и шапка на меху. Решив, что её красота уже стерпит все, она надела и это. Было неимоверно тихо, даже ветер перестал шуметь. Тихое сумрачное солнце катилось к горизонту. Грустно посмотрев на мертвый госпиталь, что большой каменной глыбой скрывал больных, девушка залезла в кабину грузовика. Разобраться с управлением вышло не сразу, и хоть она умела водить квадроцикл, это оказалось не одним и тем же. Вскоре, подергавшись, машина громко зарычала. Быстро сообразив, что ей нужно хоть какая-то еда в дорогу, она оставила машину на прогрев и сбегала к корпусу, где жили врачи. Там она отыскала маленькую кухню. Сгребя все в пакеты, она поторопилась назад. Надо скорее покинуть это мёртвое логово и умереть в каком-нибудь красивом месте. Когда она наконец отъехала, то увидела в зеркале заднего вида того самого человека. Но всматриваться она не стала, впереди были ворота и грузовик вынес их, отправляя девушку в последнее её путешествие.

Глава 7. Преступление и наказание

Человек в тёмном строгом костюме стоял посреди плаца и с наслаждением наблюдал результаты стараний одной глупой девушки. Он был очень симпатичным по мужским меркам молодым человеком с тёмными волосами и белоснежный кожей. В его руках был странный фонарик, который часто мигал, меняя частоту. Пройдя до одной из машин, стоящих на краю плаца, он вдруг остановился и, нахмурив тёмные брови, начал озираться по сторонам.

– Выходи. Я знаю, что ты здесь, – брезгливо сказал он.

Со стороны одного из грузовиков медленно появилась фигура женщины в длинном красном вечернем платье. Её пышные рыжие волосы блестели застрявшими в них снежинками.

– Конечно ты это знаешь. После того, что ты здесь устроил, следовало ожидать, что за тобой придут.

Мужчина улыбнулся, словно получил комплемент, и немного поклонился.

– Это всего лишь эксперимент, милая моя. Мне было интересно, сможет ли человечество выжить без того, что так превозносит. Ведь согласись, без этого можно прожить. Но нет, им не удалось.

– Тебе не одобрили проведение подобных вещей. Это слишком жестоко, бессмысленно. Да и какого результата ты ждёшь? – Женщина подошла ближе и достала небольшую шкатулку. – Тебе придётся сдать свои часы.

Мужчина посмотрел в сторону ворот, которые несколько секунд назад Анжелика выбила бампером грузовика.

– Я бы сказал, что эксперимент удался. Посмотри и скажи, что ты видишь вокруг. Разве не великолепно? Глупая девчонка погубила две тысячи жизней.

– Это просто ужасно! – Нахмурилась женщина и повернула голову в ту же сторону.

Секунд пять они стояли, молча наблюдая за удаляющейся точкой – машиной.

– Разве я спросил об этом? – Ехидно улыбнулся человек в костюме. – Человечество погибнет, если забрать у них те чувства, что они так высоко ценят.

– Возьми любое другое слово, и результат будет тем же. – Быстро проговорила рыжеволосая и злобно посмотрела на собеседника.

Было ясно, что этот разговор ей не нравится, но переходить к насилию она не собирается.

– Да, скорее всего. Но я смотрю не на количество смертей. Подумай сама, кому именно мы говорим те самые слова, что я занёс в программу? Тем, кем дорожим. Понимаешь, что я сделал? Я убивал не кого попало.

– Ты чудовище! – Грозно сказала женщина, теряя терпение. Она сделала осторожный шаг вперёд.

– Вольфрам так не думал, он понимал, что только такими опытами мы сможем понять, как создать идеальное будущее.

Женщина не выдержала и выхватила фонарик из рук мужчины. Она что-то нажала на нем, и тот, наконец, перестал моргать.

– Я отключила твою программу. Хватит этого. Фосфор, вы задержаны за превышение полномочий и будете переданы в суд Энигмы. Игра закончилась.

Мужчина улыбнулся.

– Уверена, что справишься со мной?

– Конечно! – Отзывается женщина и проводит рукой сверху вниз, но ничего не происходит.

– Такими вещами меня не возьмёшь. – Снова улыбнулся Фосфор. – Попробуй что-нибудь посильнее.

Женщина, не торопясь, сложила пальцы в какой-то жест. Как только она совершила это, рядом стоящий грузовик словно сжался вовнутрь, за ним – второй, стоящий неподалёку, и ещё пара автомобилей. Всё металлическое, что есть поблизости, вдруг начало отрываться и, дребезжа, тянуться в эпицентр прямо над головой противника. Туда полетело все: бляхи с ремней мёртвых солдат, обручальные кольца, заколки, булавки и другой мусор, свистя, стал примагничиваться к образовавшемуся шару.

– Это тоже не поможет, – издевательски оскалился неприятель и, подняв голову вверх, поправил лацкан пиджака.

Шар, изменив форму, превратился в железную клетку и та, упав, запечатала молодого мужчину внутри. Фосфор вздохнул, словно разочаровался в своей сопернице, раздвинул прутья, будто те сделаны из пластилина, и вышел наружу.

– Когда же ты поймёшь, – сказал он, – ваши алгоритмы для меня не представляют угрозы. Я лучший математик в Энигме, помню все коды и знаю все законы физики, химии и атомологии. Вам никогда, понимаешь, никогда не победить меня! Я абсолютен, идеален!

Женщина в красном платье опустила руки.

– Что ж, признаю, недооценила тебя, – вздохнула она.

Высоко над ними снова появился зеркальный шар и медленно поплыл по небу. В его поверхности отражалось серое осеннее небо, и потому он был едва различим.

Дама опустила глаза к земле.

– Но ты ведь знаешь, я не человек, в отличие от тебя.

– Это ничего не меняет. Даже наоборот – я рад, что пришла именно ты. – Мужчина сложил руки на груди. – Знаешь, а ведь мы бы могли договориться.

Женщина в платье кривит губы

– С тобой? Ни за что! Отдай часы! Ты недостоин их носить.

– А если не отдам?

– Сюда придут и другие агенты. Сотни, со всеми ты не справишься, насколько бы умен не был.

Почему-то эти слова веселят противника. Он снял часы и подкинул их в воздух. Поймав, издевательски улыбнулся.

– Я всегда могу убежать. Но вдруг это ловушка? Представь, я специально хочу заманить всех лучших агентов. А потом – бам! И все.

– Ты это только сейчас придумал, – женщина делает неуверенный шаг вперед.

– Не-не-не, – вскинув брови и подразнив пальцем, сказал Фосфор. – Не пытайся даже. Я не отдам часы. Ты права, я не планировал этого. Зачем мне, скажи, кого-то убивать? Вместо нас с этим отлично справляется время. Хотя… знаешь, а… я передумал.

– Что передумал? – без интереса к беседе проговорила женщина в платье.

– Я отдам часы – Фосфор, не мигая, проследил за реакцией собеседницы. Та лишь дернулась. Но, видимо, это была нужная ему реакция. – Да, да, отдам. Если ты…. Сделаешь кое-что для меня.

– Я? Нет… Ты не в том положении, чтобы торговаться.

– А по-моему – как раз в том.

– Нет.

– Да, да, ведь я знаю технологию стирателей миров. Ту самую! Ой, испугалась? А ты можешь мне помешать, тебя сразу сделают главной во всей сфере. Соглашайся!

Женщина не решается ответить, обдумывает.

– Снимай каблуки и встань на колени передо мной. Побори свою гордость. Ты спасешь миллиарды людей. Простая математика. Ответ очевиден.

Несколько тихих секунд дама просто стоит. Решение принять не трудно. Ничего не говоря, женщина нагибается и расстегивает ремешки на своих туфлях. Это кажется разумным. Противник и правда опасен, если он исполнит то, о чем говорит, последствия будут плачевными. В таких случаях гордость лишняя. Согнуть колени перед врагом – меньшее из зол. Медленно она снимает одну, а затем и другую туфлю. Босыми ногами она стоит на первом снегу. Мужчина скалится и кивает головой вниз, указывая, что делать дальше. Женщина покорно опускается, не теряя зрительного контакта.

– Отдавай часы, – сквозь зубы говорит она, – видишь? Я сделала, что ты просил.

Но мужчина, приподняв брови, ехидно улыбается

- Ой, я не хочу… Да и вовсе не собирался. А ты повелась! Дура искусственная. Ну ты и ничтожество, стоишь у моих ног как покорная сучка. Тут твое место... всегда было!..

Но договорить он не успевает – собеседница, словно разъяренная кошка, бросается на него и резко выхватывает часы. Ее глаза горят огнем.

– Ты омерзителен, ты, ты… Берите его!

Прямо из воздуха появляется десяток людей в комбинезонах как у аквалангистов и окружает Фосфора. Тот не спеша поднимает руки. Он противно улыбается.

– Поздравляю, ты победила. Сука рыжая.

Анжелика наконец нашла место, где будет ждать смерть. Остановив грузовик на краю большого оврага, она вылезла из кабины и пошла за ветками для костра. Фары машины она оставила включёнными, чтобы видеть хоть что-то.

– Если вирус меня не убьёт, умру сама. – Говорит девушка сама с собой. – Невыносимо жить в таком мире.

К тому времени солнце уже почти закатилось за горизонт, что застывает красно-синим градиентом. На душе невероятно тоскливо и одновременно как-то спокойно и легко. Холодный воздух проникает под куртку и кажется, что её состояние как-то связано с погодой.

Собрав крупные палки и валежник, она чуть льёт бензин из канистры, найденной в кузове грузовика, и поджигает костёр. Огонь быстро разгорается и начинает греть. Анжелика наконец перестаёт трястись. Тут она понимает, что голодна и лезет в пакет с продуктами. Там обнаруживает консервы и лапшу, которые тут же летят в военный котелок. Воды нет, но в овраге течёт река. Спустившись за водой, она наконец ставит ужин на огонь. Среди продуктов также есть сухофрукты, какие-то шоколадки и – о чудо! – её любимые печеньки с шоколадной начинкой. Идеально подходит для последнего приёма пищи. В небе снова возникает стеклянный шар и медленно плывёт куда-то.

Анжелика сидит и смотрит на небо. Прокручивая в голове всю свою жизнь – детство, юношество и то, что произошло за последние два года, она вдруг осознает: по большей части, ничто не имело особого смысла. Если бы молодой девочкой она знала будущее, то, наверно, вообще покончила бы с собой. Последние годы принесли лишь боль. Она даже не успела влюбиться, разочароваться в любви и понять, почему эти чувства превозносят.

Тут она замечает: что-то не так. Снег кончился и остался лежать тонким ковром. Это очень красиво. Почему солнце ещё не зашло? Действительно? Такого не может быть, сколько сейчас времени?

– Тебе больше ничего не угрожает, – слышен голос за спиной.

Анжелика резко оборачивается и видит позади себя стройную женщину в красном платье. Незнакомка босая и выглядит печальной, но в то же время чем-то довольна. Она странная и как-то совсем не вписывается в происходящее.

– Кто вы? – спрашивает девушка удивленная и немного испуганная.

Женщина крутит в руках небольшую шкатулку, затем, наконец, поднимает сильно накрашенные глаза на девушку.

– Меня зовут Виктория, – отвечает женщина, – я видела, как ты убила тех людей. Да, именно убила, ведь вирус – это лишь пуля, а нажать курок удостоилась именно тебе.

– Если вы пришли меня осудить, я готова, – тихо говорит Анжелика и отворачивается от собеседницы.

Слова об убийстве возрождают события последних часов. Каким-то образом те странно туманились в её сознании. Картина того, как она с балкона приговаривает сотни людей к смерти, всплывает яркими красками.

– Не многие поступили бы так же, как ты, но на самом деле не это важно. Для меня главное, что ты уже сделала это. Приняла решение и не дрогнула.

– Ну и что? После всего этого я уже и не знаю, кто я. И кем была, тоже не знаю. – Девушка вспоминает разговор с профессором Максимом. Как легко было давать характеристики людям, когда все правильно! А в такие времена все иначе, все неправильно…

Женщина вдруг оказывается по другую от девушки сторону костра. В свете живого огня глаза Незнакомки ярко горят каким-то таинственным светом. Дорогие серьги блестят золотом и камнями.

– Ты запуталась, понимаю. Хочешь знать правду?

– Не знаю. А от этого станет легче? – Анжелика доскребает остатки лапши и облизывает ложку.

– Нет.

– Тогда рассказывайте. – Пожимает плечами девушка. Сейчас этот момент кажется ей нереальным.

Виктория садится, скрестив под собой ноги и, достав из ниоткуда термос с чаем, наливает кружку Анжелике. Солнце, как и небольшие линии облаков по-прежнему недвижимы.

– То, что случилось в этом мире, эта пандемия… это непредвиденные обстоятельства. Кое-кто решил поиграть в бога, но проиграл. Столько жизней было прервано ради ничего…

– А у вас есть алкоголь? – Нахально перебивает Анжелика.

Виктория вытягивает руку вперёд и прямо на глазах в ней материализуется бутылка дорогого виски.

– У меня есть все, – улыбается женщина и, открыв бутылку, первой делает глоток прямо из горла.

– Кто вы? – Спрашивает девушка, которая совершенно спокойно восприняла казавшееся волшебством преобразование атомов в новую материю. Вытянув руку, она забирает виски и делает глубокий глоток напитка.

– В далёком будущем существует такое место – Энигма. Наука того времени совершенна и все законы подвластны нам. Мы можем путешествовать во времени, в пространстве, управлять материей и энергией так, как захотим. Мы живём в гармонии с эфиром и следим за законами вселенной.

– Сложно в это поверить, – мотает головой Анжелика. – Я схожу с ума, правда?

– Боюсь, что нет, – твёрдо отвечает Виктория и снова забирает бутылку у Анжелики.

На небе все ещё висит стеклянная сфера. Девушка кивает в сторону нее:

– Что это такое?

– Сфера.

– Зачем она здесь?

– Я там работаю, – Виктория тоже делает глоток из бутылки.

– Вы ведь тут, чтобы забрать меня к себе. Я права?

– Только если ты сама того хочешь.

Девушка жестом просит бутылку виски, встаёт, подходит к краю оврага и, всматриваясь в небо, произносит:

– А мне уже не за что держаться. Я никто, я безымянная кошка.