Последний ценитель грубого помола

Глава 1

Меня опять разбудила пушечная пальба со стороны порта.

Последнее время такое случалось довольно часто — это корабли Адмиралтейства, заходящие в доки на Темзе, развлекали горожан, устраивая приветственные канонады по всякому случаю. Разумеется, я не придал этому особого значения. Лишь когда начали дубасить в дверь, я насторожился — в столь ранний час я ещё не ждал посетителей, тем более столь нетерпеливых.

Я был занят обычными утренними приготовлениями в кофейне: прокаливал инжир на сухой плоской сковороде и шуровал деревянной лопаткой, следя за тем, чтобы плоды равномерно твердели, но не поджаривались. Это не так просто сделать правильно, ничего при этом не испортив, так что я не реагировал ни на приглушённый расстоянием пушечный залп, ни на грохот кулаков и каблуков, тарабанящих в дверь моей кофейни… Ни на последовавший за всем этим треск дерева…

Двое вломившихся молодчиков явно не были джентльменами. По виду — докеры… не удосужившиеся или же попросту не сумевшие прочитать вывеску.

— Эй! И что здесь у нас? — тут же заорал один из них.

Скорее всего, он впервые в жизни переступил порог приличного заведения, а потому и не особо церемонился. Оба почему-то смотрели куда-то под потолок, а потому заметили меня далеко не сразу.

Не спеша, я убрал сковородку с огня, ссыпал прокалённый инжир на расстеленную рядом салфетку. Плоды хорошо подсохли — стучали по столу, как твёрдые камушки. Я сложил их в мельницу вместе с кофейными зёрнами, потом укоротил фитиль и вышел к этим двоим прямо в фартуке, вытирая руки о свежее полотенце.

— Джентльмены! — поприветствовал их я. — Кофейня ещё закрыта, к вашему сведению. Вынужден попросить вас вернуться немного позже…

Они едва не подпрыгнули, потом переглянулись — почему-то скорее удивлённо, чем пристыженно.

Я молча их рассматривал… Один оказался лысым здоровяком со здоровенным шрамом поперёк черепа. Другой же, напротив — долговязый, худой, с засаленными, и как будто седыми, несмотря на довольно молодой возраст, патлами. Одеты они были одинаково — в какие-то яркие, но неимоверно грязные жилеты поверх странного вида мундиров с воротниками стойками, как у заправских кавалерийских офицеров. Но оба были без усов или баков — даже не припомню, когда мне в последний раз приходилось разглядывать столь неприлично-голые лица.

— Кофейня? — повторил за мной здоровяк — будто решив, что ослышался… и даже обернулся на своего спутника. — Ты слышал, что он сказал?

Тот промолчал, озираясь вокруг себя тем цепким, намётанным на мелочи взглядом, который с головой выдаёт истинного шаромыжника. Наверняка — подмечал, что можно стащить при случае… Руки он, однако, держал на виду, да и сам стоял навытяжку, будто изо всех сил стараясь и дальше выдавать себя за кавалергарда. Получалось у него из рук вон плохо — из-за нарочитой этой выправки он лишь стал казаться ещё более нескладным, чем был.

— Почему не открыли, когда нам потребовалось обыскать здание? — продолжал напирать здоровяк, которого тощий как будто бы пытался отгородить от меня плечом. — Нам что, думаете — больше делать нечего, кроме как высаживать все двери без разбора?

— Если вам дано право врываться во все без исключения заведения, сударь — тогда вам стоило бы потребовать этого именем короля! — спокойно возразил я.

— Короля? — возмутился здоровяк, едва не перепрыгнув через заслоняющее меня тощее плечо. — Какого ещё, к дьяволу, короля? — он ринулся было ко мне, но снова напоролся на плечо своего спутника и застрял на нём, будто клипер на рифе. — Тогда именем любого из чёртовых королей… что вы вообще здесь делаете?

— Как вы могли сами заметить — я готовлю свою кофейню к открытию, достопочтенный сэр! — я поклонился, пытаясь держаться учтиво даже с этими грубиянами.

— Кофейню? — здоровяк тут же опять взорвался, что твоя пороховая бочка… — Что вы такое опять несёте? Здесь сроду не было ни кофеен, ни пабов, да и вообще никаких забегаловок — это же бывший электромеханический цех, чёрт вас дери!

Он вообще, кажется, не умел говорить спокойно — сразу начинал орать по малейшему поводу. Должно быть, слыл умалишённым даже среди грубиянов-докеров. Молол несусветную чушь… я не понимал и половины из его слов.

— Подождите-ка… Вы утверждаете, что в этом здании есть работающие предприятия общественного питания? — подал, наконец, голос тот долговязый. Он сыпал столь же непонятными словами, но… хотя бы говорил их спокойно. — И как давно?

— С тех самых пор, когда Георг Третий, король милостью Божьей, жаловал мне кофейную лицензию… — кротко ответил я.

— Во как?! — на этот раз здоровяк заорал так, что побелка посыпалась с потолка. — Неужели сам король? И как давно? Не прямо вчера ли?

Он был невыносим.

— Нет, джентльмены… далеко не вчера. Но поверьте — сразу же, как только лично отведал кофе, сваренный по моему рецепту… джентльмены…

Я по праву гордился этим фактом. Даже здесь, в Лондоне, сварить подобный кофе способны очень немногие. Тот самый — загадочный и чёрный, как континент, с которого парусными судами везут зёрна… С той же тревожной горечью в каждом глотке, и с ароматом, который делает из любого зеваки мудреца, преисполненного думами о вечном…

Я готовил так: робуста грубого помола в равных долях с высушенным на сухой сковороде толчёным инжиром. Серебряный турецкий кофейник был на треть прикопан в чаше с разогретым песком. Изливаясь из тонкого носика, этот кофе поначалу казался землистым, словно река, подмывшая берег, но зато в обрамлении дорогого голубоватого фарфора становится пристально-чёрным, гипнотическим, как взгляд пантеры…

Сам король Георг пришёл в неописуемый восторг от его аромата и вкуса… по крайней мере, именно так было начертано на полях королевской специальной лицензии, и мне приятно думать, что эту приписку король сделал собственной рукой, а не поручил секретарю.

Здоровяк опять заорал и, кажется, вовсе полез бы на меня с кулаками, если б долговязый вновь не остановил его.

— У вас есть какие-нибудь документы на это помещение? — спросил он.

Я вздохнул, сходил за стойку и предъявил ему купчую на флигель, а также саму лицензию… чтобы уж не ходить дважды.

— Как ваше имя… сэр? — с запинкой, но уже довольно учтиво спросил меня долговязый.

Конечно, заправлял в этой паре именно он, а вовсе не лысый здоровяк. Тот годился только для драк и криков, предваряющих драки.

— Алек Ворчестер, к вашим услугам… — ответил я, коротко поклонившись по очереди им обоим.

— Где вы проживаете? — не унимался тот.

— Я владею этим флигелем больше пятнадцати лет! — сказал я, понемногу теряя терпение, а потому ещё раз вытирая полотенцем уже абсолютно сухие руки. — Кофейня занимает весь нижний этаж, а жилые комнаты располагаются на верхнем, как и в любом приличном доме.

Они оба опять молча обменялись взглядами — долговязый смотрел затравленно, здоровяк по прежнему неистовствовал.

— Так вы утверждаете, что живете в этом же здании, только этажом выше?

Быть может, он и был сдержаннее и благороднее своего подельника, но вот намного умнее — уже вряд ли. Чтобы сохранить остатки спокойствия, я вновь вернулся к плите. Песок под вторым, бо́льшим примусом, уже раскалился — лёгкое марево дрожало. Размеренно вдыхая и выдыхая, я несколько раз провернул рукоять ручной мельницы, ориентируясь целиком и только по слуху. Кофейные зёрна лопались, нож растирал их по медному диску.