Последний Новый год

Глава 1

Город покрыл первый снег. Кто знал о небольшом городке рядом с Псковом, в котором редко случалось что-то, что могло пошатнуть привычный распорядок дня его немногочисленных жителей. Последнее громкое дело случилось здесь около двух лет назад, когда в одном из окрестных сел произошла авария со смертельным исходом. Тогда, глубокой ночью, водитель дальнобойного автомобиля не справился с управлением и влетел в одну из легковых машин. В автомобиле находилась небольшая семья, водитель машины скончался. Тогда, как и сейчас, только выпал снег и дороги покрылись слоем льда, на котором несложно было потерять управление. Тогда это происшествие потрясло жителей города, но с тех пор никаких катастроф с городе не случалось. В городе все было спокойно и, как казалось, так будет всегда.

Потихоньку приближались праздники. На дворе стояло десятое декабря — довольно-таки поздно для первого снега, но зато он обещал быть постоянным. Конечно, заморозки были уже давно и, возможно, снег уже выпадал, но его было так мало, что уже к утру он таял.

По тротуару в сторону магазина за покупками двигалась небольшая, но дружная семья Бариновых. Состояла она из двух родителей и двух детей. Родителей звали Алексей и Ирина, детей Дарья и Матвей девяти и одиннадцати лет соответственно. Обычно они готовились к праздникам заранее и этот раз был не исключением. Потом, с приближением Нового года, дел будет становиться все больше и больше, а цены на подарки будут расти, так что стоило позаботиться об этом заранее. Жили они в небольшом пятиэтажном доме в трехкомнатной квартире на четвертом этаже и с соседями были очень дружны. Конечно, не обходилось и без разногласий, но в целом большинство друг с другом ладили.

— Сейчас в пару магазинов зайдем, — говорила Ирина, — а потом можно быстренько кино заскочить. И домой. К ужину как раз успеем!

По дороги они удачно встретились с семьей Перелозовых, живущей этажом ниже их. Состояла она из трех человек — жена Ольга, муж Евгений и уже взрослый сын Павел. За годы соседской жизни они очень сдружились, так что их можно было назвать лучшими друзьями, хотя ни те, ни другие об этом никогда не задумывались.

— О! Какие люди! — первым заметил знакомых Алексей. — Здравствуйте! Тоже за покупками или просто погулять?

— Да нет, просто смотрим, — ответил Евгений. — Мы не вы, чтоб так рано закупаться. Так, поесть, попить, может по мелочи чего-то. Вы уже, видимо, к Новогому году готовитесь?

— Да. А что нам еще делать. Мы тоже все думали-думали, когда идти закупаться, снега все нет. Уже даже решили и не праздновать в этом году, а тут раз — и снег! Ну мы решили и не откладывать.

— Да уж, в этом году снег запоздал. Я где-то вычитал, что все это с испытаниями ракетными связано. Что-то у меня предчувствия плохие — одни оружия заграницу переправляют, другие к границе войска отправляют, ядерные испытания проводят. Страшно все это. Может не так уж и долго нам жить осталось, как думаете? Может и не понянчим внуков.

— Ну не перегибай палку, Жень. Ты думаешь, что Третья мировая на носу?

— Предпосылки есть. Тревожно мне, Лех, тревожно. Какие-никакие, а опасения есть. Я, конечно, не думаю, что все это будет завтра или через месяц, но видишь — государства по всему миру уже готовятся, а значит есть причины для беспокойства.

— Да брось ты, что теперь уж — границы не охранять что ли? А про поставку оружия — простая торговля. Время сейчас неспокойное, мало ли?

— Хотелось бы верить. Ну ладно, мы пошли. Вы сейчас куда?

— Да вот туда вот. — Алексей указал рукой их направление. — Походим, посмотрим. Раз уж говоришь, что Третья мировая на носу, то встретить ее нужно сытым и довольным.

— Да ну тебя, — махнул рукой Евгений. — Не говорил я ничего, просто выразил свои опасения. Тебе лишь бы пожрать. Пошли уж, чего стоять, мерзнуть, нам по пути. На Новый год к вам?

— Можно и к нам. К нам родственники должны приехать, если не передумают, так что у нас многолюдно будет.

— Ну ничего, живем рядом, рассортируем как-нибудь ваших родственников — половину к вам, половину к нам. У нас тоже может приедет кто-нибудь, так что не волнуйтесь, придумаем что-нибудь.

— Это хорошо, больше людей — больше веселья. Главное, чтобы обошлось без разрушений. Мы потом в кино пойдем, давайте с нами, — предложил вдруг Алексей. — Боевик.

— Что за кино? — поинтересовался Евгений.

— Да рекламируют сейчас все время, про войну. Мол самый крутой фильм за последнее время. Кучу народа посмотрело, ни одного плохого отзыва. Пошлите, посмотрим что за кино такое. Что вам еще делать? В пять начнется, к семи как раз успеем досмотреть.

— Пойдете? — обернулся Евгений к своим. — Говорит кино очень интересное, войдет в фонд мировой киноклассики, будет изучать его в школах и писать про него хвалебные оды.

— Насчет од не знаю, — ответила его жена Ольга, — но хвалебные рецензии уже есть. Как раз хотела тебе предложить сходить.

— Я за, — согласился Павел, — что мне еще делать? Если интересно, то это хорошо.

— Ну что, — пожал плечами Евгений. — Единогласно. Значит, мы с вами. В пять говорите? Тогда давайте без пятнадцати у кинотеатра встретимся, полтора часа у нас есть. Пока!

— Пока!

Перелозовы удалились, а Бариновы зашли в магазин.

Выйдя из кинотеатра, два семейства дружно начали обсуждать только что просмотренный фильм, постепенно подходя к дому. Не замечая панику вокруг, они медленно зашли в подъезд, а затем разбрелись по своим квартирам.

— Пока! — крикнул Алексей Евгению, когда тот закрыл дверь, но Перелозов не ответил.

Дверь открылась, Бариновы зашли в квартиру и сняли с себя одежду. В квартире было намного теплее, чем на улице, где не помогала даже теплая куртка, поэтому, почувствовал тепло, они расслабились, уж точно не ожидая звонка в дверь. А он произошел.

— Кому там что от нас надо? — рассерженно произнес Алексей и подошел к входной двери. В подъезде стояла старушка, Валентина Марковна, она жила во второй квартире и частенько захаживала к ним в гости, когда нужно было приглядеть за детьми. Она, в бывшем воспитатель в детском саду, пользовалась уважением окружающих благодаря своей доброте и отзывчивости. Наверное, никто в мире не думал о ней ничего плохого, ведь разве можно думать что-то плохое о крайне положительном человеке? Что принесло старушку — никто не знал.

— Что такое? — спросил Алексей, открывая дверь. — Что произошло?

— Леш! — запричитала она. — Ой что будет-то, что будет?

Из глаз пенсионерки текли крупные слезы. На плач вбежала Ирина.

— Что случилось, Валентина Марковна? — спросила она. — Что у вас произошло?

— А вы разве не слышали? — спросила она, подняв голову вверх. — Уж все талдычат об этом. Все одно, все одно. На всех каналах, все люди... Странно, что вы не знаете до сих пор, вроде и телефоны, и все прочее. Вы правда не знаете?

— Нет, — непонимающе ответила Ирина. — Вы о чем? Что случилось?

— Война! — Старушка вновь залилась слезами. Алексей замер. И Ирина тоже. На миг мир для них будто остановился, а потом вновь раздался звонок. На этот раз за дверью стоял Евгений Перелозов.

— И вы туда же, — раздраженно произнесла Ирина. — Знаем мы уже. Только уж поподробнее расскажите мне что за война. Я не думаю, что все так серьезно, чтобы бросаться к нам на порог и реветь.

— Все более чем серьезно, — мрачно произнес Евгений. — К Новому году можешь не готовиться.

— Как так? — не понял Алексей. — Все настолько плохо? Ну не преувеличивай уж!

— Первого января ровно в полночь нас не станет, — уже более спокойно и без слез на глазах сказала Валентина Марковна. — Мы их, а они нас, все честно. Так что этот Новый год будет последним в истории человечества, все решено за нас. От нас ничего не зависит, единственное, что мы можем сделать — умереть достойно. Я-то много прожила, а вот вы... Ваши дети...

— Что мы? — вбежал в прихожую Матвей. — Что случилось?

— Ничего, Матюша. Ничего, — махнула рукой пенсионерка. — Ступай, не слушай взрослых. Все будет хорошо...

Последняя фраза вылетела из уст старушки с большим трудом и неохотно, так как врать в глаза ребенку ей не хотелось, но сказать правду она тоже не могла — это задача родителей.

— Пошлите к соседям в гости, поговорим, — предложил вдруг Евгений.

— Пошлите. Им, наверное, нужна поддержка. Но без меня. — Валентина Марковна, поблагодарив всех за понимание («Еще раз повторить это я не смогу, сердце не выдержит»), вышла за дверь. Бариновы с Перелозовым решили начать с одиннадцатой квартиры, за стенку от Алексея с Ириной. Там жил бывший военный, а ныне алкоголик Олег Михайлович, потерявший жену в автомобильной катастрофе, поссорившейся с единственным сыном и теперь страдающий от одиночества в тесной квартире. Сосед он был не буйный, особо никому не мешал и вызывал больше жалость, нежели гнев. Он был пример человека, который потеряв одно, потерял все. Без жены он лишился работы, сына, став простым бедным алкоголиком.

— Кто там? — довольно трезво произнес он в ответ на стук. — Не мешайте медленно умирать! Не хочу все это видеть!

— Михалыч! — крикнул Алексей. — Открывай, посидим, поболтаем. Знаешь, говоришь, про политическую ситуацию в мире?

— Какая, блин, политическая ситуация? — заорал он. — Я военный и знаю, что такое политическая ситуация и что такое конец! Конец всего! Закат! Только зайдет не солнышко, а все мы!

— Тише ты, тише, — произнес Алексей. — Нам думаешь, спокойно? А пить ты бросай, хоть последние дни проживи трезвым.

— Не вам учить меня, щеглы. Вы знаете, как мне одиноко. Умирать одному, да еще таким молодым. Не в бою, как я мечтал, а под дождем из огня. Глупость. Мерзость. Все, пока. Я спать.

Он ушел.

— Все, — пожал плечами Евгений. — Пошлите теперь туда, — он указал на двенадцатую квартиру.

— Как мне их жалко, — запричитала вдруг Ирина. — Они же молодые совсем, ребенок только родился. Давай не будем?

Вдруг раздался крик. Алексей, Евгений и Ирина выбежали на улицу, где уже собрались люди. За домом лежало мертвое тело. Это был пенсионер с четырнадцатой квартиры, все его называли Васильич, а имя даже не спрашивали — вечно злой пенсионер постоянно на всех шипел и отмахивался.

— Вот и первая жертва только начавшейся войны, — произнес кто-то за спиной Алексея. Виктор. Как раз тот самый молодой родитель, к которому они собирались зайти.

— О, Виктор, — поздоровался Алексей. — Ну как дела у вас? Как Ангелина?

— Плохо. И ребенок захворал. Эх, надеюсь, что все это неправда...

— Похоже, правда.

— Точно.

Глава 2

Первые два-три дня всем жилось более-менее спокойно, люди перестали ходить на работу, в магазинах все было бесплатно, так как деньги ни продавцам, ни владельцам не были нужны — все равно жить им оставалось меньше месяца. Огромные толпы людей сметали с полок все. Часто происходили драки, много убийств, но полиция в этих случаях была бессильна. Били и мужчин, и женщин, и детей, и пенсионеров. Били и за дело, и просто так, и ради того, чтобы что-нибудь отнять, и просто ради развлечения. И их дом эта беда не обошла стороной. Совсем недавно один малец, живущий в пятнадцатой квартире в неблагополучной семье, попытался ограбить беззащитную Валентину Марковну. Она, забыв запереть дверь, что-то готовила, когда в ее квартиру завалился этот пацан — лет пятнадцати-шестнадцати, вечно мешающий спокойно жить соседям даже в хорошие времена, с татуировками на руках и ногах, взял кухонный нож и поднес его к лицу пенсионерки. Та, не в силах как-либо обороняться, разрешила ему взять все полезное, что находится в ее квартире, только бы остаться живой. Ей повезло, что малец забыл закрыть за собой дверь и проходящий мимо сосед со второго этажа, переехавший сюда совсем недавно, о котором мало что было известно, совершенно случайно заглянул в квартиру в надежде удостовериться, что все хорошо и увидел эту сцену. Тихо подкравшись со спины к пареньку, он схватил его за руки и повалил на пол, нависнув над ним. Малолетний преступник мельком выдал ему все свои планы и, получив от него несколько сильных пощечин, пацан вылетел из открытого окна на улицу. Благо, этаж был первый, и сильных ранений он не получил. Потирая больной бок и щеки, он попытался войти внутрь подъезда, но встретил там нового соседа, из-за чего желание идти домой мгновенно отпало.

Чтобы лучше понимать население этого подъезда, стоит упомянуть о всех его обитателях. На первом этаже было немноголюдно. Жившая в первой квартире многодетная семья в первый же день уехала к своим родственникам, чтобы провести остатки своих дней вместе. Во второй квартире жила Валентина Марковна. Третья квартира пустовала несколько месяцев после того, как с нее съехали.

На втором этаже жило больше народу. В четвертой квартире проживала пожилая пара. Василь Егорычу и Екатерина Палне, как называли их соседи, было на вид лет по семьдесят, если не больше. Они не слишком общались с соседями, лишь иногда заходили на чай к Валентине Марковне, но и ссор ни с кем не держали. Шестую квартиру снимал молодой студент Виктор. Он приехал сюда с деревни учиться в техникуме и снял небольшую квартиру.

Третий этаж, как и первый, был не слишком населен. Девятая квартира оказалась покинута, а в восьмой недавно умерла пенсионерка. В седьмой квартире жили Перелозовы — лучшие друзья Бариновых.

Про жителей четвертого этажа уже было сказано — в десятой квартире жили Бариновы, в одиннадцатой бывший военный, а ныне вполне дружелюбный алкоголик Олег Михалыч, а двенадцатой же молодая семья — Виктор, Ангелина и дочь Лиза.

Пятый этаж был самый неблагополучный. В тринадцатой квартире жило семейство Бугаевых, не самые добрые и общительные люди, но их вполне можно было терпеть. Они покинули город через два дня после объявления войны и что с ними стало, как и с остальными уехавшими соседями, никто не знал. В четырнадцатой квартире жил Васильич — вечно злой старикан, выпрыгнувший из окна своей квартиры. В пятнадцатой жила та самая неблагополучная семья Николиных, чем отпрыск чуть не убил Василису Марковну. В общем счете сейчас в подъезде проживало девятнадцать человек, считая новорожденного ребенка. Не считая детей — четырнадцать. Не считая пенсионеров и Николиных — девять. А если оставить только мужчин, то всего шесть. А обороняться как-то надо!

Никто не сомневался, что однажды наступит момент, когда нужно будет всеми силами защищать дом от будущих набегов бандитов, желающих обогатиться в последние дни жизни. Именно тогда надо будет объединиться и всеми силами держать оборону дома. А значит стоит наладить контакт с соседями.

— Пятнадцатую квартиру считать не будем, — говорил Евгений. — Они сами кого хошь ограбят, будьте уверены. Виктор, Михалыч... С ними подружимся, если уже не подружились.

— С Михалычем-то? — засмеялся Алексей. — С ним-то мы давно дружны. С Махиными вроде не в ссоре. А третьем этаже только вы... На втором у нас...

— С пенсионерами контакт найдем. Тот соседушка, который над Валентиной Марковной, кажется, солдат. Ну ладно, вроде спас старушку, значит и нам поможет. Что насчет студента... Думаю, не бросит нас.

— На первом этаже только Валентина Марковна. Все! Не знаем мы только про студента и солдата, будем так его называть. Николины нас бросят, все остальные, думаю, по возможности нас поддержат. Пошли, зайдем к ним.

— Можно я с вами? — попросила Ирина.

— Не, — ответил Евгений, — иди к Ольге. Мы пойдем налаживать контакт, не женское это дело. Все, пока! Пусть жить нам осталось недолго, но мы и этот срок проживем не обворованные и целые. Но, если надо будет, можно и погибнуть. Я вчера в магазине был, еле смог хоть что-то урвать. Два пакета. И то еле ноги унес — меня чуть не убили. Жуть!

— До Нового года оставь. Отпразднуем его. Вместе, как одна большая семья.

— Да. Как семья.

Три дня прошли как один. Шестнадцатого числа впервые произошло громкое происшествие. Ночью, когда все спали, в подъезд проникла банда воров, собираясь разворовать все ценное и поубивать людей, живущих внутри.

Первой отреагировала Валентина Марковна. Она, услышав, как кто-то ломает дверь в первую квартиру, позвонила по телефону Алексею Баринову. Тот вызвал Евгения. Выходя из квартиры, Алексей постучал Михалычу и втроем они стали спускаться к ворам. Дойдя до первого этажа они увидели открытую дверь и до их ушей донеслась громкая матершина.

— Ха! Никого! Черт возьми, да они же ничего не увезли! Нажива!

— Зачем тебе это? Все равно сдохнем скоро. Пожрать бы чего. И выпить.

— Не. Я отсюда не уйду. Я тут буду жить. У-ху-ху! Я теперь не бомж!

— Заткнись, людей разбудишь! Вдруг тут не одни бабки живут?

— Ой, да брось! Одни здесь бабки!

— Стой...

В этот момент трое мужчин набросились на незванных гостей, шныряющих по пустой квартире. Но и грабители оказались не так просты — у них оказалось собой оружие, чего горе-защитники совсем не предусмотрели.

— Подождите! — крикнул Михалыч. — У меня ружье есть, охотничье! Я сейчас, быстренько смотаюсь! Туда-сюда, обратно. Получай! — Он двинул кулаком грабителю, ловко увернувшись от выстрела.

— Куда собрался? — крикнул ему один из грабителей. Всего их было четверо. У каждого пистолеты. Все они носили черные прикиды — кожаные куртки, штаны, начищенные до блеска ботинки. Один из них имел длинную прическу, двое ходили с короткой стрижкой, четвертый, самый большой и, кажется, главный, был лысым. — Я чет не понял? Вы думали, что мы тебя отпустим? Вы думали, что если мы вас не пристрелили до сих пор, то не пристрелим потом?

— Да. — Алексей почувствовал, что дрожит. Евгений пока держался. — Ты вообще знаешь, кто я? — Олег Михалыч осмелел.

— Алкаш какой-нибудь, — засмеялся бандит. — Бомжара бывший. Ни жены, ни детей, спившийся мужик. Да какой ты вообще мужик? Отброс! Червь!

— А теперь хочешь узнать правду? — Олег Михалыч взглянул вору в глаза. Где-то щелкнул затвор, но тот, кажется, его даже не услышал. — Вообще-то я бывший военный. Спецназ, не слышал?

— Допустим слышал. И че?

— А то, что...

БА-БАХ!!! Михалыч вновь успел увернуться от пули, но в этот раз она оказалась не единичной. За ней последовал целый залп из трех пушек. Стреляли почти вслепую — свет в помещении не горел, а уличные фонари были выключены. Пользуясь темнотой, Евгений запрыгнул на одного из преступников, за что получил пулю в ногу. Громко крича, он повалил щуплого вора и со всей силы врезал ему пистолетом в голову. Потом, перезарядив оружие, он, заметив очертание лысого громилы, нажал на курок. Послышался крик. Михалыч.

— А-а-а-а! Какого черта? Я вам сейчас устрою, псы вонючие! Я вам сейчас! — Повезло, что целился он в грудь, а не в голову.

Алексей в это время лежал на полу с пулей в животе. Кажется, он весь истекал кровью и был уже не жилец, но уверен в этом не был. Смутно ориентируясь в пространстве, он схватил за ногу первого попавшегося и тот, не ожидая такой атаки, с громким грохотом упал, случайно нажав на курок, который был направлен на его сообщника. Двое бандитов с короткими стрижками — один потолще, другой потоньше, свалились на пол. Вдруг в квартиру вошел кто-то еще.

— Кто здесь? — крикнул Алексей.

— Не ждали?

В дом завалился сосед с пятой квартиры, довольно грузный и большой, но не из-за лишнего веса, а наоборот из-за спортивного телосложения. В его руках был автомат, которым он целился в нападающих.

— Тише, — громко произнес он. — Замрите.

Никто не понял что произошло, но за то время, пока все уставились на него, он успел сделать три громких выстрела, а потом, включив фонарь, обойти комнату, растолкав еще живых. Увидев четыре дрожащих тела, он подал им руку и трое из них встали. Четвертого он сильно пнул ногой, но тем не менее встать помог.

— Михалыч, какого черта? — спросил он. — Ты же военный, не додумался оружие взять?

— Я... — прозаикался он. — Я не думал, что они такие... Они убиты?

— Не знаю. Если убиты, то хорошо. Четвертого я оставил, чтобы отомстить ему. Один будет отвечать за четверых.

— А кто вы такой, если не секрет? — спросил Евгений. — Вы солдат? Нам просто очень интересно знать с кем мы живем по-соседству, тем более, если он умеет вытворять такие штучки. Ну хотя бы имя ваше назовите, мы же должны вас как-то называть.

— Зовите меня Лис. Отличное прозвище!

В это время квартира пополнилась еще двумя обитателями. Нежданно-негаданно в помещении, где только недавно происходила отчаянная схватка, оказалась пара пенсионеров — Василий Егорович и Екатерина Павловна. В руках старушка держала спицу.

— Я, знаете, в молодости на скотобойне работала, но таких тварей мне убивать еще не приходилось. Они сдохли? Один, вижу, дышит.

— Этот один нам еще понадобится, Екатерина Пална, — произнес Лис. — Не одной вам наслаждаться радостью пытки.

Пенсионерка, пригрозив ему спицей, двинулась обходить трупы.

— Меня одно интересует — откуда вы знаете наше имя? — спросила она. — А так... Куда ему — в сердце или в легкое? А ткну-ка я в висок!

Пенсионерка, не брезгая человеческими трупами, била их спицей, а потом, подняв валявшийся на полу пистолет, сделала пару выстрелов.

— Нас учили на скотобойне — один меткий выстрел в висок и корова мертва! Для этого выстрел — слишком мягкое наказание, но раз он уже мертв, то что поделаешь? — Стоявший у входной двери старик боязно пожал плечами и, взяв супругу за руку, повел ее по лестнице домой.

— Неожидал я такого от хрупкой старушки... — сглотнув Алексей. — Эта ночь мне надолго запомнится... — И его вырвало.

— Ну что ж, — робко произнес Олег Михайлович. — Спасибо вам. Мне вот эти твари в грудь попали. Болит. Ладно, надеюсь, выживу.

Мужчины поочередно пожали руку Лису и, хромая, двинулись по домам. Весь подъезд к тому времени не спал. На ночь решили выставлять охрану.

Время тянулось медленно, но верно. Иногда мимо дома проходила всякая нечисть, но на них старались не обращать внимание. Виктор с Ангелиной проводили вместе все время, общались с остальными, помогали. Пару раз Виктор сбегал в город за неразграбленными товарами с другими. Это случалось четыре раза — первый раз был семнадцатого декабря, сразу после драки. Тогда его спутником стал Лис. Поход был удачным, удалось раздобыть пакет еды. Второй раз произошел через два дня. Тогда его спутником стал Евгений. Они добыли много вещей, полезных по хозяйству. Третий поход был двадцать второго декабря, в тот день он ходил вместе со студентом Виктором. Поход был неудачным, произошла крупная драка, но двое Викторов показали себя молодцами и вышли из заварушки победителями. Но награбить ничего они не смогли. Четвертый поход произошел двадцать пятого числа. Он, Олег Михайлович и Лис пошли добывать оружие, полезное в защите он врагов, которые возможно появятся вновь на пороге их подъезда. Оружие им добыть удалось — Лис имел хороших знакомых, которые поделились с ним пистолетами совершенно бесплатно — зачем нужны деньги, когда стоишь одной ногой в могиле?

— Валентина Марковна! — закричал студент Виктор. — Обед готов? — Обедом занимались Ольга, Ирина, Ангелина и Валентина Марковна. Екатерина Павловна и Василий Егорович готовили себе сами, но иногда захаживали к остальным — в основном они ужинали в большой компании на первом этаже, в квартире Валентины Марковны. Она разложила большой стол в гостинной и отныне трапезы проходили там.

Вскоре все, за исключением Николиных, стали одной дружной семьей. Те нечасто выходили из своей квартиры и совсем не контактировали с остальными, но и остальные избегали контакта с ними. Пару раз они пытались напакостить, но усердствовать не стали — история, произошедшая с Лисом и их сыном Славиком, была для них примером того, как делать не стоит. Если кто-нибудь из их семейства и выходил из квартиры, то направлялись они прямиком на улицу — за алкоголем. Приходили побитые, не всегда с набитыми пакетами, но тем не менее они не останавливались и, кажется, никогда не трезвели. Но, что бы ни происходило, главное было то, что они не чувствовали страха смерти. У них не отключили отопление, было тепло, было электричество, ничто не говорило о том, что осталось жить этому миру меньше чем половина месяца. Единственное, что изменилось в мире — перестало работать телевидение и Интернет, что было тяжелой потерей. Нельзя было узнать последние новости, хотя если бы война перенеслась, то скорее всего об этом бы рассказали. Но ведь тогда бы тем, кто все это объявил не простили бы это — мир никогда не стал бы прежним. А сколько людей не дожили несколько недель до своего последнего Нового года из-за глупых воров и убийц? Миллионы!

Сколько разговоров прошло по этому поводу среди соседей — не счесть. Не реже были разговоры о конце света. Каждый предполагал свое видение ситуации. Кто-то говорил о том, что ракеты ударят ровно в полночь, кто-то говорил, что они полетят чуть позже. «Возможно, — говорил Олег Михайлович, — к нам придут солдаты и будут по одиночке убивать! Ну или наши отобьются и до нас бомбы не долетят... Да кому мы вообще нужны? Кто знает про наше захолустье? Кто знает про нашу дыру?» От обсуждений воздерживался лишь Лис.

Однажды утром Алексей Баринов обнаружил, что его дверь измазана чем-то коричневым и плохо пахнущим. Обойдя все населенные квартиры он обнаружил на них ту же картину.

— Проклятые Николины, — яростно произнес он. — Избить надо этих тварей, чтоб не повадно было чужие двери измазывать!

В тот день произошла крупная ссора и каждому из их семейства крупно попало, пусть они и утверждали, что сделал это кто-то другой.

— Но кто? — спрашивали у них.

— Добрые люди.

Днем двадцать седьмого декабря мимо окон первого подъезда прошли люди. Их было штук двадцать. Они осматривали дом, тыкали в двери, а до ушей притаившейся у окна Валентины Марковны долетали их слова.

— Этой ночью. Сначала в первый подъезд, потом в другие... Недолго... Семь или восемь... В каждый... А потом в четвертый, пятый, шестой... И, кажется, нам хватит... Одни пенсионеры там живут, не бойся... Устроим им горячий душ...

Старушка замерла, а после задрожала. Тихо отойдя от открытого окна, она постучала в квартиру к Лису и сообщила ему обо всем услышанном. Вскоре весь подъезд узнал о шныряющих вокруг дома преступниках, а Алексей с Евгением тихонько пробрались во второй и третие, чтобы сообщить людям за стенкой о надвигающийся беде.

Ночью того же дня на улице раздался громкий свист. Было три часа ночи, когда поочередно дверь в подъезд вскрылась, а находящиеся внутри него оказались в большой опасности. Восемь громил в дубинами и автоматами влетели в подъезд, когда молодой родитель Виктор, сидевший за дверью на втором этаже вместе с Лисом, Алексеем, Евгением и Михалычем, позвал своих напарников.

— Они тут! — шепнул он, когда услышал громкие голоса. — Готовьтесь!

Лис выскочил из-за дверей мгновенно.

К этому все были готовы. Дети и женщины — Ольга, Ирина и Ангелина с Павлом, Дашей, Матвеем и Лизой сидели в квартире под номером тринадцать, за стенкой от пенсионеров. Их тоже отправили наверх, в квартиру номер четырнадцать, совсем рядом с Николиными. Они в обороне участие не принимали.

— Тише! — шепнула Ирина. — Они уже пришли!

Дети замерли. В дверь тихо постучали. Ольга тихо выглянула в глазок. Там стояла дрожащая Валентина Марковна.

— Боже, как вы меня напугали! — воскликнула Ольга. — Что такое?

— Они пришли, — прошептала старушка. — Они внизу. Там... стрельба...

— Я знаю. — Старушка вошла в квартиру и Ольга заперла дверь. — Как там остальные?

— Екатерина Пална вяжет, Василь Егорыч дрожит весь от страха. Как и я.

В этот момент в подъезде раздался второй выстрел. Это был один из бандитов, поднимающийся на верхние этажи. Но к этому был готов студент Виктор. У него был с собой пистолет Олега Михайловича, которым тот научил его пользоваться. Он выскочил из квартиры на четвертом этаже и выстрелил. Не готовый к этому преступник на мгновение впал в ступор, но пуля пролетела мимо него. Виктор, поняв, что у него не получилось убить преступника, выстрелил снова. Вор, искавший в темноте студента, не ожидал второго выстрела и упал с лестницы. В этот момент Екатерина Павловна со спицей в руке выбежала из квартиры и с громким криком стала добивать его спицей, крича яростные проклятия. Но услышав стрельбу наверху, глава преступников по кличке Ворон выслал еще двух парней, чтобы разобраться с беспределом, творившимся на верхних этажах.

Старушка схватила пистолет и пару раз выстрелила, ни разу не попав. Разъяренные бандиты кинулись палить наверх, когда к студенту и пенсионерке подключилась Ирина. В ее руках был тяжелый молоток. Преступники к тому времени включили фонарь, чтобы видеть куда стрелять. Когда они побежали наверх, в лицо одного прилетел инструмент.

— Черт! — крикнул он и нажал на курок, направленный на испуганную Ирину, но магазин был пуст. У второго бандита ситуация была такая же. Они медленно поняли руки и... Рванули вниз. Виктор с Екатериной Павловной принялись палить им вслед, но и их патроны закончились.

В этот миг снизу раздался громогласный вопль. Олег Михайлович. Кажется, его подстрелили. Лис старался не пускать бандитов выше второго этажа, но тем не менее нескольким удалось проникнуть наверх. Так как лестница была достаточно узкой, то не пропускать через нее людей было достаточно просто. Так как основным оружием были пистолеты, в которые вмещалось не так уж и много патронов, выстрелы приходилось делать не так часто. Расположение защитников было такое — посередине лестничной клетки стояли Лис и Михалыч, за дверями стояли Евгений и Алексей, а на лестнице повыше, прямо над бандитами, находился Виктор. Троим бандитом удалось прошмыгнуть наверх — один из них был уже мертв, а два остальных без патронов сидели на третьем этаже и, кажется, собирались прыгать. Виктор мог их запросто пристрелить, но ему нельзя было отлучаться со своего поста, да и зачем тратить патроны на людей, которые все равно никак ему не навредят.

Вдруг раздался крик.

— Михалыч, ты? — спросил Виктор.

— А! — крикнул он. — Прям в грудь шандарахнуло! — снова раздался выстрел. Лис попал кому-то прямо в голову. — Я, кажется, умираю.

— Евгений, — скомандовал Лис, убегая с опасной зоны, — тащи Михалыча в квартиру и положи на кровать. Если он сможет ходить, пусть обработается сам, не сможет — тащи наверх, к женщинам. Мы без тебя какое-то время обойдемся. Виктор, смотри в оба — чья-то голова появится — стреляй прямо в нее!

Алексей взял под руки Олега Михайловича и потащил в квартиру. Над ним в это время хлопнула дверь и послышался громкий крик. Николины.

Семейство выбежало из-за дверей с громким криком. В их руках были ножи и вилки. Николины с криком вбежали в квартиру, где находились дети. В это время послышался крик. Двое бандитов спрыгнули из окна чьей-то квартиры, вероятно, с переломами, хоть сугробы и смягчили их участь. Славик, отпрыск семейства, запер дверь на все оставшиеся целыми замки (один оказался прострелен, для того, чтобы зайти женщинам внутрь, так как ключей от квартиры ни у кого не было), а также подпер дверь большим шкафом для одежды. Игорь, глава семьи, поставил женщин в угол, не давая им двинуться, а Марта, держа в руках топор, угрожала детям.

— Что вам от нас нужно? — закричала Ангелина. — Зачем вы нас заперли?

— А зачем вы нам нужны? — засмеялся Игорь. — Просто мы хотим с ними. Просто мы хотим... — Послышались выстрелы в дверь. («Два патрона! — крикнул кто-то за дверью. — Долго еще?») Шкаф потихоньку сдвигался и Игорь задрожал. — Мы хотим быть с ними. Провести остатки дней хорошо! Весело! С огоньком, а не в одиночестве!

— Но почему именно нас?

— Потому что вы слабее! — Игорь залился хохотом, когда на его шею запрыгнул подросток. Мгновенно все сорвались с места. Вероника Павловна с детьми запрыгнули на Марту, Славик попытался побороться с Валентиной Марковной, но когда она отобрала у него нож, подросток замер. Павел вступил в бой с Игорем. В неравном бою побеждал отец. Когда к горлу подростка подступил нож, он начал прощаться с жизнью, но Игорь упал. Его сковородой по голове ударил Матвей.

Алексей, тащивший тело Олега Михайловича по лестнице, получил пулю в ногу. Тут же пуля влетела в Виктора, который, отвлекшись, не заметил преступника на лестнице. Лис выстрелил в него и тот упал. Они не слышали, что происходит наверху, но Лис, которому надоело стоять на одном месте, вдруг крикнул:

— В атаку!

Виктор, Евгений во главе с Лисом бросились на преступников. Всего их оставалось трое. Один был застрелен наверху, еще двое спрыгнули с третьего этажа, двое были убиты или сильно ранены. Послышались выстрелы. Бросив полумертвого Михалыча, Алексей скатился по периллам вниз, поменяв магазин. Увидев три мертвых тела, он скатился ниже. Евгений лежал с простреленным животом, Лис схватился за левую руку, целее всех был Виктор. Он встал на ноги и принялся бить ногами мертвых преступников. Евгений в это время пополз наверх, а Лис решил, что стоит остаться внизу и покараулить, поэтому оставил Алексея и Евгения внизу и послал Виктора наверх тащить тело Олега Михайловича и рассказать всем о победе.

Драка в квартире номер тринадцать к тому времени еще не завершилась. Виктор крикнул: «Наша взяла!», когда в ответ ему послышалось: «Николины заперлись в квартире с детьми!» Пока он поднимался по лестнице, вновь оставив Михалыча без сознания лежать на лестнице, Николины стали проигрывать. Взяв ножи в руки, толпа пленников окружила их, заставив поднять руки вверх. Николины повиновались. В тот же момент дверь в квартиру отворилась. Воспользовавшись мгновенным ступором, Николины выхватили ножи из рук окружавших их и растолкали детей. Игорь схватил Ангелину и подставил нож к ее шее, Славик растолкал детей, угрожая им ножом, а Марта со всей силы ударила Валентину Марковну в нос, врезав ногой Павлу.

Муж Ангелины Виктор влетел в квартиру, направив пистолет на Игоря.

— Не смей! — крикнул он Виктору. — Если ты нажмешь на курок, она умрет. Если вы все нажмете на курок, то она умрет.

— Н-нет! — прошептал Виктор. — Ты не сможешь! У меня пистолет, а у тебя нож.

— Смогу. Попробуем?

Студент, перезарядивший магазин, исподтишка нажал на курок. Пуля полетела прямиком в Игоря. Но тот перед смертью успел перерезать Ангелине горло, и молодая мать упала замертво. На мгновение все замерло. Через три секунды уже бывший муж Ангелины направил пистолет на Марту и выстрелил прямо в голову. Славик, взяв маленькую Лизу себе на руки, выпрыгнул вместе с ней из окна. Отчаявшийся Виктор прыгнул вслед за ними, в полете прострелив себе череп.

Тридцатого декабря весь подъезд погряз в радостной суматохе. Люди собирались встречать Новый год — свой последний, а значит самый важный праздник в их жизни. Провожать жизнь нужно достойно, иначе зачем ее проживать?

— Эх, — вздыхала Валентина Марковна, меся тесто для пирога. — Махиных мне жалко, прям жуть. Геля, такая молодая. Виктор сам не в себе был, плакал... Бедный. Чуть-чуть не дожил до общей смерти. На скольких готовим? Нас же тринадцать?

— Да, — ответила Ирина. — Виктор-младший, так будем его звать, сказал, у него что-то в квартире завалялось. Вкусное. Занесет попозже. Не знаю, что такое там, сюрприз. Может фрукты там. Овощи.

— Посмотрим-посмотрим что там такое. О, а вот и Ольга пришла.

— Привет всем! — В ее руках дымилась кастрюля с супом. — Зовите остальных, обедать пора. Я куриный сварила, у меня две курицы завалялось. Я думала долго, взять их или нет, но решила, что стоит. Куриный суп полезный, вкусный. Больным всегда рекомендуют есть, а мы все здесь не здоровые. Пускай спускаются, поедим вместе, поболтаем.

— Я сейчас сбегаю! — крикнула Ирина и помчалась звать остальных к обеду. — Вы накладывайте пока, нас тринадцать!

Вскоре все собрались в тесной квартире Валентины Марковны. На улицах никого не было — ни бандиты, ни простые прохожие не тревожили уставших соседей, которые только месяц назад и не думали, что их ждет в ближайшем будущем. Обед прошел тихо и мирно. Ночь прошла без происшествий.

А дальше наступил Новый год.

Эпилог

Не смотря на все потери, что постигли соседей в последнее время, не смотря на то, что практически каждый сидящий за одном большим столом был ранен и ранен очень тяжело, никто не обращал на это внимание. Наступал Новый год, последний Новый год в истории человечества. Возможно, где-то в бункерах сидели люди, но их было совсем немного. Большинство же погибнет в этот день. Вот такой вот праздник.

Так как еда больше не нужна была — все, что было в холодильниках пошло на стол. Заработало телевидение. Целый день шли новости, старые фильмы и музыка. Работало три или четыре канала. Никто не думал о смерти, хотя, как говорилось в телевизоре, смерть была неизбежна. Ровно в полночь, после боя курант, ракеты ударят по всей территории земного шара. Не выжить никому — это тоже было подтверждено. Наконец, собравшись за одним общим столом, Михалыч, с глубокой раной в груди, тяжело дыша, страдая от рвоты каждые пятнадцать минут, первым поднял бокал и произнес:

— За последние несколько дней на нас обрушилось много бед, но мы стойко их выстояли. Пускай это было тяжело, не обошлось и без потерь, но зато мы поняли, что есть еще богатыри на Руси. Но не только богатыри — богатырши! — Он посмотрел на Елизавету Павловну. — И это очень хорошо. За нас — за смелых, отчаянных и верных своей семье — а ведь мы сами уже одна семья! — Он мельком осушил бокал.

— Ну, — встала Валентина Марковна, — Михалыч сказал все за меня. Нужно сказать только то, что если мы едины — мы не победимы и никакие бомбы не разъединят нас. Уничтожение мира — не победа, это варварство. Ну, за единство.

— А теперь, — встал Виктор, — я. Ну... Во-первых я даже и подумать не мог о том, что я такой смелый. Оборонять дом от воров с пистолетом в руках... Это сильно. Я думаю, что многие не ожидали от себя такого. За смелость!

— В молодости я работала на скотобойне, — произнесла Екатерина Павловна, — но даже там коров не так мучили, как сейчас нас. Они были уверены, что их потомство будет жить, хоть и недолго. Но мы, кажется, хуже скотов. И это досадно.

— За человекоподобие! — крикнул Василий Егорович, подняв бокал. — За человечность!

— Я многое видел, — встал Алексей, — но окончательно меня добила не пуля, а смерть молодых Виктора и Ангелины Махиных. За них! — Все зааплодировали его словам.

— За разрушенные судьбы, — дополнила мужа Ирина. — Наша жизнь могла бы сложиться по-другому, но... Пускай.

— Все говорят про гражданских, — поднялся Лис, — а я хочу рассказать про солдат. Я сам военный, я знал про это и сбежал. Я бросил всех, мы все бросили всех, мы убили многих людей и мне за это стыдно. Если вы думаете, что нам это надо, то я скажу, что нет. За невинных солдат!

— Возможно, это мои последние слова, — произнес Евгений. — Но я хочу сказать, что ни о чем в своей жизни не жалею. Надеюсь, что вы тоже. И на Лиса я не злюсь. Он молодец. За жизнь!

— Короче говоря, — встала Ольга, — за мир! Мир после нас! — И снова послышались хлопки.

Каждый произнес последние слова, поднимая бокал. Дети спокойно сидели в уголке, тихо, совсем не плача. Все, что они испытали за последние дни — страх, потери, ужас прошло. Они наконец освободятся от этого и станут другими. Возможно, они даже улыбнулись, но подтвердить это никто не мог. Наконец все закончили говорить тосты и уставились на экран.

За пять минут до полуночи вместо поздравления президента экран показал толпу солдат, несущихся в бой, пока над ними ярким огнем полыхало небо. Появилась надпись: «Выхода нет». А после ответ: «Выход есть всегда». Потом запись прервалась и на экране появилась горячая свеча. Из темноты вышел неизвестный человек со стаканом в руках и начал свою речь:

— Друзья. В последнее время мы все испытали много потрясений. Надеюсь, что все вы простите нас, но я хочу сказать вам, что не от нас зависело решение конфликта. Уничтожить мир — значит уничтожить войны, сделать так, чтобы такое не повторилось никогда! В утешение вам скажу, что погибнет не только простой народ, но и мы, виновники этого страшного конфликта. Прямо перед вами.

Он вылил содержимое стакана на пол и уронил свечу. Вмиг жидкость загорелась, после чего в большое помещение вошли другие люди. Их было штук тридцать, у каждого в руках была канистра. Они обильно поливали студию, пока огонь не поглотил их.

После появились часы. Они показывали, что до полуночи оставались считанные секунды. Наконец стрелка дошла до двенадцати. Пробили куранты.

Ничего не произошло.

«Что такое? — промелькнуло в голове у каждого находящегося в этом помещении. — Неужели ничего не будет?»

Вдруг в небе появился самый яркий салют за всю историю человечества. В небе стело светло, как днем, а потом каждый различил большое грибообразное солнце. Никто не дрожал и не плакал. Каждый взял друг друга за руки и чьи-то губы прошептали:

— Все кончено?

— Да.

Следующие пару минут были самые долгие в их жизни. А потом пришли Смерть.