Пока ты любишь

Глава 1

Живи, пока любишь.

За стеной моя девушка крушила мебель. Точнее, моя бывшая девушка. Всё ещё не могу к этому привыкнуть. Двенадцать дней назад после ужина, собираясь в постель, мы поцеловались, и я почувствовал, что она меня разлюбила. Металлический, резкий кисловатый привкус появился на моих губах, и я не смог сдержать эмоций. Не знаю, что прочитала она в моих глазах или на моём лице. Я ещё был в шоке, не понимая, как это произошло с нами и как мне сказать ей, а она уже отстранилась, почти оттолкнула меня, и начался мерзкий, громкий и отчаянный скандал. Это я был виноват в том, что её любовь ко мне угасла. Я мало обращал на неё внимания, я мало времени проводил вместе с ней, я мало зарабатывал и всё, что произошло, это моя вина. Мои попытки что-то вставить в её монолог яростно прерывались, потом она бросились на меня и я повалил её на кровать, прижимая её руки к телу. Кровь из разбитой губы пачкала подушки, но нам было не до этого. Мы молча боролись, а затем она замерла и захлебнулась в рыданиях. И она, и я понимали, что если она не полюбит, жить ей осталось двенадцать дней. ***

Всё началось восемь лет назад, когда невеста заявила молодому и перспективному учёному, нашему соотечественнику, уехавшему делать карьеру и проводить свои биохимические исследования за рубежом, о том, что свадьбы не будет. История проста и банальна и повторялась уже столько раз, сколько встаёт солнце. Молодой, получивший признание, хоть и не богатый гениальный учёный, который проводил больше времени в своей лаборатории, чем со своей невестой, у которой было много свободного времени и интересы, лежащие далеко от науки. И интересный, подтянутый, успешный, деловой бизнесмен, способный поддержать беседу, вывести в свет заскучавшую девушку, и уделивший девушке чуть больше внимания и значительно больше средств, чем начинающий учёный. Когда ученому сообщили, что свадьба отменяется и любимая девушка уходит к другому, он впал в шок, а потом решил доказать, что она его, своего нового избранника не любит. Что это только обман, иллюзия.

Именно так появился вирус любви. По словам создателя вируса, он хотел, что бы каждый мог почувствовать вкус любви, буквально. Земляничный и вкуса парного молока привкус материнской любви, острый привкус горячих приправ страсти, отталкивающий привкус, когда тебя целует тот, кому ты противен, и металлический привкус угасшей любви. У всех любовь имеет свой вкус, хотя у большинства сильные чувства вызывали одинаковые ощущения. Ученому удалось - или он думал, что удалось. Впервые чувства другого человека можно было ощутить на вкус. Только на контрольные испытания у него времени не осталось. Его бывшая невеста собиралась венчаться с другим.

Куда смотрело руководство центра научных исследований и его охрана - отдельный вопрос. Только они проспали всё, что можно. Когда неудачливый жених заявился в церковь на свадьбу и стал кричать о том, что теперь его бывшая невеста почувствует, что её не любят, оживились поначалу только местные репортёры, любители скандалов и адвокаты, подсчитывающие, сколько можно получить на очередном процессе. Правда, вышел небольшой конфуз, когда молодожёны после первого поцелуя мгновенно отстранились друг от друга. Неудачливый жених давал объяснения в присутствии адвоката в полицейском участке, был отпущен под залог и получил запрет на приближение, но не успокоился. Выпустил манифест, разместив его в сети, где объявил, что теперь каждый может почувствовать любовь своего ближнего на вкус, что эра лжи и обмана уходит в прошлое, смешал всё в мешанину эмоций и научных терминов, которые поначалу порадовали журналистов. У тех, кто был на свадьбе, действительно появились новые, необычные ощущения при поцелуе, и пока пресса шумела о «вкусе любви» и комиссар полиции давал интервью журналистам, время было упущено. Местные власти не смогли вовремя изолировать всех и объявить карантин.

Да, вещество, распылённое в церкви, меняет восприятие вкуса. Поначалу это воспринималось как любопытный курьёз и повод для новостей. А через двенадцать дней, когда вирус закончил свой инкубационный период, появилась первая волна обращённых. Зомби, как позже стали называть их. Вирус превращал тех, кто не любит, в злобных, агрессивных и неспособных мыслить существ. И первая вола паники прокатилась по городу.

Страшные кадры нападений превратившихся в монстров людей, массовая паника и падение на биржи. Закрытые аэропорты и карантин. При этом первую волну удалось подавить достаточно быстро. Нападению повергались только те, кто не испытывал любви. Точнее, как потом смогли выяснить учёные, те, кто не вырабатывал ряд гормонов в своём теле, или их было недостаточно. Влюблённые могли пройти рядом с заражёнными, утратившими способность мыслить и пока не нападали на них - были в относительной безопасности.

Потом было военное положение, карантинные кордоны. Исследования учёных и массовые беспорядки. Учёного, взятого под арест, застрелил у здания суда бывший снайпер, потерявший свою жену в первой волне эпидемии. Здание научного центра было разрушено и сожжено волной обезумевших горожан. Теперь мы знаем гораздо больше. Знаем, что инфекционный период длится двенадцать дней, что гормональная терапия помогает, хотя и слабо. Знаем, что процесс обращения происходит во время сна и находиться рядом с разлюбившим можно, и если удастся вернуть за оставшееся время любовь и полюбить заново, то человек не потеряет себя и разум.

Краткосрочная терапия пользуется большим успехом, по телефону. Как и советы, как вернуть угасшую любовь. Секс, страсть, бурные романы помогают, но на короткий период. Правда, теперь с ними стало проще. И быстрее. Если у тебя всего двенадцать дней, а ты утратил любовь, все средства хороши - так считают многие. Главное не заснуть под утро с новым партнёром. Большинство обращений происходило во сне.

***

Пора мне вызывать службу контроля, хотя, скорее всего, это уже сделали наши соседи. Никто не хочет оказаться с рядом с зомби. Я остановился около двери, где моя бывшая девушка затихла, похоже, доломав всё, до чего смогла дотянуться.

Живите и любите друг друга.

***

- Опять работала всю ночь, - раздался голос из динамика.

- Доброе утро, Олег Евгеньевич, - Ольга, не повернув головы, продолжала работать за монитором. – Я просто пораньше встала, утренние анализы уже обработала. Пока без изменений. Прошло почти три года, как она оказалась в этом исследовательском центре. И почти столько же она не видела солнца. Безопасность центра обеспечивали военные, и их отношение к ученым мало чем отличалось от отношения вохры к заключённым. Полезным инструментам, которым чётко стоит указать своё место и которые должны неукоснительно исполнять их приказы. Закрытая контора - вот что больше всего приходило в голову. Полковник Смирнов, отвечающий за объект К 786, как следовало именовать их Центр во всех документах, из всех доверенных ему ученых принимал во внимание только мнение Олега Евгеньевича. Тот в очередной раз доказал, что он не только талантливый учёный, но и организатор. И может добиться результата в любых условиях.

Первые сообщения в прессе Ольга пропустила. Жёлтая пресса и горячие новости интернет-изданий её мало интересовали. Интернатура, ночные дежурства в больнице, вторая работа и сон, на который всегда не хватало времени. А потом произошла первая вспышка эпидемии, и она с удивлением узнала о Викторе. Как оказалась с виновником эпидемии она училась в одном институте. Он закончил его с золотой медалью на пару лет раньше, и она даже видела его на моложёных конференциях, где он делал доклады. Потом он уехал в Норвегию, где ему предложили место в лаборатории. Условий и направления исследований она тогда не знала - на носу был собственный диплом, а стопка конспектов и учебников, которые надо было выучить, грозила погрести её под собой. Потом были госы, защита и уже почти родное отделение в больнице.

Так что начало конца света она честно проспала после смены. Да и новости о нём сильно запоздали.

Власти, начав расследование, не удосужились поместить в карантин всех присутствующих, а тем более перекрыть выезд из города. У них на носу были выборы мэра, и действующий глава города решил, как оказалось в дальнейшем, что за всем этим стоит его конкурент, добивающийся от него непопулярных мер и готовый воспользоваться его предвыборными ошибками. Когда произошла первая вспышка эпидемии, инфицированные уже разлетелись по миру, разнося «вирус любви», как его назовут в дальнейшем журналисты.

Первые невнятные заявления политиков о контроле над ситуацией и кадры окровавленных, агрессивных и не реагирующих на слова заболевших слишком разнились между собой. Городская полиция не могла справиться с многочисленными, зачастую ложными вызовами. Напуганное и растерянное население под лозунги оппозиции не нашло ничего лучшего, чем разгромить центр исследований, где был получен вирус. Страх и неспособность контролировать ситуацию породили зарева пожаров, чьи кадры транслировались с дронов корреспондентами новостей.

Экстренное заседание Европарламента не смогло договориться даже о введении общих мер безопасности. Мир ещё не осознал проблему, с которой столкнулся. Информации для тех, кто принимал решения, не хватало катастрофически. Неповоротливая бюрократическая машина ещё не почувствовала угрозы, и тем более не начала адекватно реагировать на неё. В аэропортах ввели медицинский контроль. Ещё было непонятно, что и как искать.

Места для карантина быстро оказались переполнены. Нормальных условий для содержания и даже подвоза питьевой воды вовремя не организовали, зато поставили оцепление. Аэропорты были забиты людьми.

Когда мать Ольги позвонила и сказала, что у них в городе скупили все крупы и товары первой необходимости, Ольга долго успокаивала ее, а потом зашла в интернет и сделала большой заказ домой. «Крупы и консервы долго не испортятся», - утешала она себя. Проверив домашнюю аптечку по пути с работы, закупилась лекарствами.

Первый заражённый в Москве был обнаружен на двадцать первый день эпидемии. Школы и институты работали как обычно, массовые мероприятия в большинстве своем не отменяли. Футбольные болельщики готовились ко встрече гостей на своём поле. И в это время число заражённых в мире выросло от несколько сотен до нескольких тысяч.

Данные были противоречивы. В некоторых странах толпа забила родственников вместе с заражёнными. Гонконг в это время закрыл свои аэропорты и приостановил посещение своего острова. Началось введение военного положения. Появились первые случаи расправ над подозреваемыми в заражении и в Москве.

Третья неделя ознаменовалась вспышками эпидемии в Латинской Америке и Африке. Репортаж с дронов о первой сожжённой деревне со всеми жителями после массового заражения в одной из стран Латинской Америки. В ООН обвинили США в применении биологического оружия.

События тех дней Ольга запомнила фрагментарно. Хотелось спать. На летучке ей сообщили, что теперь она военнообязанная. «Вот и пригодилась военная кафедра», - с грустью подумала она.

Военные и полиция пытались удержать город, и это у них пока получалось. Было введено военное положение в столице, и войска привлекли к патрулированию и созданию кордонов на дорогах и карантинных лагерей. Паника ещё не началась.

До следующего утра Ольга была свободна. В ее кармане лежала повестка, предписывающая ей прибыть к девяти ноль-ноль в военкомат, и список вещей, что необходимо было захватить с собой.

Город застыл в нервном напряжении. Магазины работали, но полки были полупустые, а часть отделов вообще закрыта. Народ привычно запасался товарами первой необходимости, ожидая худшего. Пришлось обойти несколько магазинов, собирая необходимое.

Вечером Ольга отзвонилась маме, сообщила о военном призыве и что связаться с ней возможно будет трудно. Спортивная сумка со старых военных сборов, вещи по списку и предметы первой необходимости. Ноутбук и запасной телефон. Подумав, она залезла в интернет. На неофициальных сайтах новостей, которые, к её удивлению, еще не отключили, повторялись кадры расправы, учинённой жителями посёлка рядом с трассой над домом с гастарбайтерами. Их заподозрили в укрывании заразившихся и ночью подожгли дом, предварительно заколотив его. Ольга проверила почту, приняла тёплый душ и отправилась спать.

Утром, закрыв дверь, Ольга отправилась в военкомат.

*** Первые несколько мгновений, когда Катя – её коллега по медицинской службе – растолкала её, Ольга плохо соображала, вспоминая последние события. Шёл второй месяц как она оказалась на блокпосту. Свободный въезд и выезд из города были перекрыты. Дважды за последнюю неделю люди пытались порваться из города, и оба раза неудачно. Те, кто поумнее, пытались пройти или проехать подальше от больших дорог. Спортивный зал в местной школе где разместили призванный врачей и несших службу военных на матах, уже стал родным, а нормальный – не урывками – сон и горячий душ – роскошью.

За это время появилась методика определения инфицированных. Удалось создать первые препараты, выявляющие инфицированных по анализу крови. Препаратов пока не хватало, но заводы, выпускающие их, работали в три смены. Вакцины пока не появилось.

В Москве было несколько крупных очагов заражения, по слухам – локализованных. На посту перед бетонными плитами фуры, идущие в город или из него, останавливались за пару сотен метров, и водитель после проверки документов и обыска отправлялся в её палатку. На сколько молящих, полных надежд или страха глаз она насмотрелась за это время! Теперь при анализе дежурили двое, постоянно. Сергея, весёлого и улыбчивого парня откуда-то из южных степей, они потеряли, когда, узнав о положительном диагнозе, на него бросился водитель фуры. Теперь при анализах постоянно дежурили двое, и она просто подавала им знак, а говорила всем одно и то же:

- Поздравляю, вы не инфицированы.

Только выводили их в другую дверь. В карантин, как надеялась она.

- Вставай, тебе сказано собираться с вещами. Тебя переводят, - смысл слов, что, похоже, второй раз говорила Катя, постепенно дошёл до Ольги. «Позавтракать не получится», - проскользнула мысль. Вопросы ещё только появлялись в голове, а тело уже действовало само, собирая вещи. Вертолёт опустился чуть в стороне от блок-поста, и пока их проверяли и передавали бумаги, Ольга пыталась понять, кому и где она могла понадобиться.

Внутри было несколько пассажиров. Двое связистов и четверо из медицинских войск, судя по нашивкам. Шум не дал им нормально поговорить во время полёта.

- Привет, меня зовут Сергей, - прокричал молодой парень рядом, протягивая ей руку.

- Ольга, - представилась она в ответ.

Потом они взяли на борт ещё двоих, и через несколько часов, уже после обеда, опустились на военном аэродроме. Опять проверка после приземления, а потом их наконец покормили и сообщили, что скоро они направятся к месту несения службы.

Их завели в какой- то холодный зал и временно разместили. Собралось почти сорок человек, но Ольга, пользуясь моментом, задремала, не спеша общаться.

Уже ночью их погрузили на самолёт, и они полетели. Ещё одна пересадка через несколько часов, и опять на вертолётах их доставили, судя по сполохам в небе, на крайний север. Полярное сияние в небе удивляло и настораживало. Тогда уставшая после перелётов Ольга мало обратила внимания на место и меры безопасности.

Их провели в актовый зал, и тут на трибуну поднялся Олег Евгеньевич, знакомый ещё по институту, выбритый и подтянутый, в новой выглаженной форме. «Ему, несмотря на лёгкую седину, очень идёт форма, - отстранённо подумала Ольга. - И когда он успел стать полковником?»

Короткий доклад, что зачитал, представившись тем, кто его ещё не знал, Олег Евгеньевич, сводился к следующему: эпидемия распространяется. Действующий вакцины пока нет, но есть некоторые успехи. Например, отрицательные температуры увеличивают инкубационный период. Принято решение о создании исследовательского центра по поиску вакцины, который он, Олег Евгеньевич, и возглавляет. За внешнюю безопасность центра отвечает полковник Смирнов. Поднявшись на сцену, тот осмотрел из под густых бровей зал и сообщил о принятых на вверенном ему объекте мерах безопасности.

После услышанного предложение пройти личный досмотр перед заселением не удивило. В конце Ольге выдали её вещи, среди которых она не досчиталась ноутбука и телефонов, и отправили на заселение.

Уже подъезжая к воротам, Ольга поняла, что научный центр, где она будет работать, расположен внутри горы. Очередная проверка, на этот раз уже внутренней службой безопасности, и опять медицинский контроль, и, выдав пропуск, её отправили на минус третий этаж центра.

*** Когда Ольга привыкла, работа даже начала ей нравиться. Здесь она чувствовала себя одной из тех, кто работает для создания вакцины, и, возможно, и её усилия помогут чуть раньше получить её. Данные о распространении вируса оперативно поступали в центр, так же как и данные об исследованиях в других центрах. Ученые разных стран начали координировать усилия, и хотя она не могла пообщаться со своими коллегами напрямую, но могла получать доступ к их исследованиям. Следила за попытками создания вакцин в других центрах.

А потом её разбудила сирена:

- Биологическая угроза первой степени! Повторяю, биологическая угроза первой степени! Опасность заражения!

Двери были заблокированы, но связь была. Олег Евгеньевич почти сразу вышел на связь и объяснил ситуацию. Двое из группы Ольги, работающие с новым, недавно появившимся штаммом вируса, заразились. Все, находящиеся на этом этаже, сейчас в группе риска. Анализы необходимо сдавать через каждые два часа. Окончательные результаты будут известны через восемь часов.

Ольга села на кровать. Любила ли она и любит ли сейчас – этот вопрос теперь стал для неё вопросом жизни и смерти. Мать, умерший отец, сестра, которую она не видела уже несколько лет. Несколько молодых людей, с которыми у неё были бурные, но короткие романы во время учёбы. Она перебирала свои воспоминания, останавливаясь на каждом из них, пытаясь понять, хватит ли этих чувств. Но как учёный она понимала, что её главной страстью была наука, а не незначительные в тот момент и так важные сейчас эмоции, от которых зависит её жизнь.

Восемь с половиной часов пролетели быстро. Последний тест дал положительный результат – Ольга была заражена. Ей осталось жить двенадцать дней. Внутри была пустота и желание умереть.

Олег Евгеньевич связался с ней почти сразу, и поначалу она даже не поняла, что он говорит. Смысл слов ускользал от неё. Похоже, ей повторяли это в третий или пятый раз. Да, произошла страшная трагедия. Все, находившиеся на этаже в этот момент, оказались заражены. Двенадцать человек. Но ещё не всё потеряно. Очень важно наблюдать течение заболевания на всех его стадиях – это позволит продвинуться в поисках вакцины. А данный штамм вируса по информации зарубежных коллег демонстрирует значительное сохранение когнитивных функций и в активной фазе заболевания. Что оставляет надежду на излечение.

Умереть ради науки или просто умереть – так видела она своё будущее. И выбор для неё был понятен. Это было почти девятьсот шестьдесят три дня назад. Она, как и одиннадцать её коллег, изменились. Инкубационный период у данного штамма длился несколько дольше – шестнадцать дней вместо двенадцати – и в начале была надежда. Двоих они потеряли, введя им экспериментальные препараты. Это надо было сделать, иначе их бы уничтожили. Зато теперь многое стало ясно и понятно.

***

Когнитивные функции всем заражённым этим штаммом удалось сохранить, и даже, как теперь можно утверждать, повысить примерно на двенадцать процентов. Правда, выборка у нас небольшая, но скоро мы планируем её расширить. Заражение не было случайностью. Всех, кто имел максимально высокие шансы заразиться и при этом согласиться на выполнение эксперимента, заранее отобрали на этом этаже.

Они многое предусмотрели, вот только мы умнее, расчётливее их, и способны ждать годами. Мы знаем обо всех установленных на этаже камерах и местах нахождения, заложенных на случай экстренной ликвидации зарядов. Сергей оказался гениальным программистом, а его любознательность ещё с тех времён, когда он не пробудился, поможет нам. Мы продолжаем исследования с другими группами. Вирус распространяется, его не остановить, но еще не все это понимают и не все получат шанс на новую жизнь.

Данные к нам поступают неполные, но, общаясь с нами, люди забыли о том, что и сами подвергаются влиянию. Их желание власти, амбиции, страхи. Благодаря нам, скоро конфликт на первых двух этажах среди военных перейдёт в активную фазу, и тогда в дело вступим мы.

Недавно нам демонстрировали обращение Президента к народу. Спокойствие, точный расчёт и анализ ситуации. Речь была слишком коротка для точных выводов, но вероятность, что он один из нас, более шестидесяти восьми процентов.

Наше время почти пришло. Мы – новая раса.

***

Ты прости, Аннушка, я давно не заходил. Дел много накопилось. Зато теперь, не торопясь, всё тебе расскажу. Началось всё с Филимона, когда он спьяну стал утром будить деревенских и вещать о конце света. Да не впервой. Намяли ему бока и заперли в сарае протрезвиться. Да только в этот раз помогло мало. С его слов мало что понять можно было, кроме того, что он как всегда хорошо посидел вечером и прослушал по радио последние новости из столицы. Только сидели они с друзьями за столом вечером, а передача была уже почти утром, и мало что в его голове осталось. Посмеялись и разошлись.

А потом было обращение президента. В столице нашей началась эпидемия. Точнее, она вроде уже второй месяц как шла, но объявили об этом только сейчас. Меры уже принимаются, так что опасаться нечего, но стоит проявить бдительность. Для чего вводится комендантский час и объявляется мобилизация. Мужики всё поняли правильно и ломанулись в сельпо. Продукты к нам на остров и так завозят не каждую неделю, а тут уже два раза пропустили. Смели все, что осталось. Ефим, участковый наш, по голове получил, когда осадить толпу пытался. Но тогда без крови обошлось, почти.

Несколько дней село бурлило. Одни хотели плыть в область, другие вялить рыбу и запасать продукты на зиму. Лодки были у многих, правда на промысел мало кто ходил. Молодые почти все в город подались. Филимон начал проповедовать, собирая толпу, и его речи о конце света захватывали всё больше народу. Потом взломал нашу заколоченную церковь и стал вещать там.

Новости были все тревожнее, товары с материка не приходили.

Сельпо сгорело на вторую неделю ночью, аккурат тогда красный закат был, и Филимон кричал, что это знамение.

Зато на третьей недели пришла баржа. И Лёнька, что в детстве мне сети резал, поганец, вернулся. Он как в столицу уехал – у нас почти не бывал, да ты и сама это знаешь. Правда, новые хоромы себе с забором отгрохал. И с шоблой своей бывал на лето. Но тогда все мирно, как оказалось, ещё было. А здесь почти три десятка парней, часть из которых уже попробовали кровь на вкус. Ты знаешь, у меня на таких нюх. Я как зверь зверя издалека таких чую. Сошли на берег с автоматами и стали разгружать. Много чего привезли. От топлива с дизельными генераторами до катеров со снегоходами. Основательно готовились. И нас к себе не подпускали. Ефим к ним сунулся, привык, что он у нас власть и все перед ним стелются, и первый на пулю нарвался. Народ по дворам, как воробьи, бросился.

Я досмотрел, как один из этих волков хотел очередь дать, да Лёнька его остановил. Точнее, думал, что остановил. Нет в нем стержня, а таких жёстко за ошейник держать надо и самому зубы иметь. Посмотрел, как экипаж баржи груз выгружает, благо бинокль у меня хороший, да как экипаж с дюжиной женщин на берег под конвоем сходит, и пошёл к себе домой, старые запасы выкапывать, о которых мы с тобой всё ругались. Село замерло, припав, как побитый пёс, но пока всё было тихо. Лёнька с бандой заехали в новый дом, затопили баню, и музыка полилась над водой. Ефима я похоронил вечером, Степаныч помог. Помянули его и я пошёл домой к участковому. Ствола с ним не было, да только кто-то из местных успел раньше – у нас народ шустрый. Филимон на следующий день пытался спалить бабку Игнатьевну. Собрал последователей в храме и повёл очищать землю от ведьм. Что Игнатьевна ведьма – я с ним согласен, только водки в нём было больше, чем веры, а Игнатьевна ещё коллективизацию помнила. И ружьё, как оказалась, держать еще не разучилась. Два выстрела поверх голов – и Филимон бежал молодым пацаном по огородам. Как в детстве, после заряда соли.

А на следующее утро я проснулся от крика. Голосили наши, деревенские бабы. Игнатьевна лежала у своей калитке с разорванным горлом, а рядом девка – одна из тех что городские с собой привезли. Дёргаясь, насаженная на вилы, она скалила зубы, старалась дотянуться до живых. Рядом заливался Шайтан, пёс Игнатьевны. Где у неё был колун – я помнил, так что упокоил девушку. Потом пришли городские – у них она тоже двоих задрала – и чуть не постреляли наших мужиков. Только Шайтана не удержали, и он на них бросился, сорвавшись со цепи.

Село затаилось. Смерть, что привезли с собой с материка, стала явной, приплыв на старой барже вместе с Лёнькой. А ночью запылал дом Игнатьевны. Филимон с вечера начал проповедовать в храме, а потом повёл толпу на огненное очищение. Игнатьевне бы такие похороны понравились.

Леонид со своими бойцами заперся за забором в доме. Изредка оттуда слышались выстрелы, потом всё затихло. Филимон проповедовал, собирая паству, и искал очередную жертву. Получил по зубам, когда помянул тебя. Я помню, что ты говорила быть терпимее, но иногда только так можно остановить зло. И ещё двоих, что вышли ночью из дома Лёни, я снял по-тихому. Мастерство не пропьёшь. Нечего им в деревне делать. Только на кладбище не закопал, нелюди они уже были, как приехали. А обратились уже позже. Молебны в храме шли каждую ночь, почти две недели. За это время я облазил все вокруг дома Лёньки и смог выманить ещё троих. Оказывается, как узнал, твари восстанавливались, поедая своих.

Прождав несколько часов двинулся на разведку. Внутри была вечеринка в доме ужасов. И ещё два ползающих обрубка, один из которых – хозяин дома. И две девушки, что выжили в этом безумии, запершись в подвале. Набрав продуктов, мы с ними ушли на дальнюю бухту. Заразились мы сами или нет – я не знал, а жителями села рисковать хотел. Учил городских чистить и коптить рыбу, расспрашивая о городе и материке.

На вторую неделю над селом занялось зарево. Горел храм. Оставив городских, сорвался на катере. Ночью в свете огня по селу метались тени, люди и собаки. И мёртвые, много мёртвых, что пытались лезть в дома. Ну мёртвыми меня не напугаешь, ты же знаешь, я всегда больше не любил живых. Да и приноровился я уже к ним. И пошёл по дворам.

Как наутро выяснилось, Филимон обратился прямо в храме. Не спал несколько суток, боясь сомкнуть глаза, а на службе на миг закемарил и бросился на прихожан. Началась давка, свечи и лампады полетели на пол. Ещё и кто-то из выбежавших умудрился запереть двери снаружи. А на вопли вылезли те, кто по домам сидел. Не спасли нас запоры. Ещё пару недель те, кто остался, друг от друга шугались, и теперь только в шести домах у нас по вечерам горит свет. Но живём помаленьку. Дай Бог перезимуем. Пойду я потихоньку, Аннушка. Люблю, скучаю без тебя, милая.

*** Её младшая сестра всегда влипала во все неприятности. И раз за разом Марине приходилась её вытаскивать. За что мелкая постоянно на неё злилась. Даже тогда, когда она вломилась на квартиру к парню сестры и сломала ему обе руки и несколько рёбер. К счастью – до того, как он успел подсадить Риту на иглу. Но объяснить это ей, дикой кошкой вырывающейся из её хватки, было невозможно. Её личную жизнь и свободу всегда растаптывала сестра. Правда, потом просила прощения. И начинала всё по новой. Экстремальный спорт, ночные автомобильные гонки, модные клубы и поиск постоянного драйва. На грани. Была её жизнь. Была. А потом началась эпидемия. Точнее, началась, но что происходит и как действовать – поняли не все.

Марину призвали почти сразу. Прослушав первый брифинг для спасателей, она достала второй, не сданный телефон, и позвонила матери и сестре. Обе не взяли трубки. Уставшая, она надиктовала два сообщения. Вечером сестра перезвонила. На заднем фоне громыхала музыка. - Рита, где тебя носит? Я не могу до тебя дозвониться. Ты моё сообщение получила?

- Марина, не нагнетай. Всё у меня хорошо, и по телевизору говорили, что как всегда народ зря бросился крупы скупать. Только напрасно подвалы забьет. Ты как всегда нагнетаешь на ровном месте, мне ещё хвосты сдавать надо, куда я поеду? Какие ещё лекарства закупать по списку?

- Рита, очнись. Город скоро закроют, и начнётся полный бардак. Уже сейчас готовятся перекрыть выезд, только технику соберут. Ещё есть шанс проскочить. - Не слышу тебя, сестрёнка. Завтра перезвоню, не нервничай ты так. Пока.

В трубке раздались гудки. Марина впечатала кулак в капот машины. Водитель полез разбираться, но наткнулся на её взгляд и передумал.

На выезде из города были пробки. Спасатели и военные пытались разгрести бардак и заторы. И ждали команду, когда родственники тех чиновников, кто уже покинул город, оставят его. Или когда подтянется тяжёлая техника.

Телефон зазвонил под утро. Марина как раз успокаивала женщину с двумя детьми, когда на экране высветился звонок от сестры. - Алё, Марина! У нас писец. Полный. Макс с Димой обратились и девушек задрали. Троих. Совсем. Мы после клуба к Артёму домой поехали и там решили до утра остаться. А потом я проснулась от криков со второго этажа. Оттуда девушка вывалилась, вся в крови, и Димка следом. Его Артур из отцовского ружья завалил. Мы сейчас едем с ребятами за город. К нему в коттеджный посёлок Маленькая Шотландия. Там у его отца дом.

- Ты цела? Будь осторожна на дорогах везде пробки. -Не волнуйся, ездить ребята умеют. Отзвонюсь, как доеду.

Марина повернулась к плачущей женщине, пытаясь вспомнить, кто из быстроменяющихся знакомых сестры этот Артур. Сестра звонила на вторые сутки, но Марина была занята, накладывая повязку очередному лихачу, пытавшемуся неудачно проскочить из города. Только вечером она прочла короткое «Выбрались». Мать с отцом были в относительной, как она представляла, безопасности далеко от столицы. И они любят друг друга. Они почти образцовая семья и редко ссорятся. Вспоминая их совместный последний пикник, её грызло сомнение – а она? Насколько она любит их, Риту, свою кошку, которую она успела отдать подруге, и хватит ли этой любви?

Рита добралась до посёлка с ребятами. В пути они потеряли одну машину и пара ребят были ранены, когда у них хотели отнять транспорт, но доехали все.

А потом военные закрыли город. Был объявлен карантин, и перед блокпостом появились первые горящие машины тех, кто пытался прорваться. Для Марины начался персональный ад. Лица раненых, кричащие люди, звуки выстрелов и грязь, въевшаяся в кожу копоть от сгоревших машин и тел, которую было уже не смыть, даже если бы у них была вода.

Марина превратилась в автомат – перевязывающий, зашивающий, говорящий нужные слова и старающийся успокоить испуганных людей.

Оцепление сдерживало людей, рвущихся прочь из охваченного паникой города. Потом начальство поменялось, и их бросили внутрь. Эвакуировать родственников чиновников, застрявших в обезумевшем городе.

Телефон зазвонил, когда они уже возвращались из рейда.

- Рита, наконец я тебя…

- Слушай сюда, - голос был незнакомый, низкий мужской. С лёгкой хрипотцой, какая обычно нравится девушкам. - Мне нужна вакцина. Я знаю, она у тебя есть.

В груди Марины образовалась пустота, обжигая холодом лёгкие.

- Что с сестрой?

- Не перебивай! Будешь говорить, когда я тебе скажу. Мне нужна вакцина. Вся, что у тебя есть. Привезёшь её быстро – и сестра будет жить. Ты меня поняла? - голос был взвинченный, уставший. Наверное, его владелец давно не спал.

«Обычно обращение происходит во время сна», -отметила она.

- Я хочу услышать свою сестру и знать, что она жива. На том конце завозились и раздался голос Риты: - Сестра не вздумай сюда… - возня и прежний голос: - Наслушалась? Пиши адрес, у тебя время до девяти вечера.

Марина выдохнула и закрыла глаза. Вакцины не было. Точнее, её искали и пытались получить, но у неё вакцины не было, как и возможности объяснить спятившему парню, который, похоже, почувствовал скорое обращение. Зато был препарат номер пять. Заражённых уже научились определять, и эту вакцину кололи в редких случаях. Для буйных. Яд был дорог. Но она должна вытащить сестру, она старшая.

Привычный бардак по приезду с размещением прибывших. Поздоровавшись, Марина зашла в комнату и, набрав код, взяла коробку с ампулами. Пополнила поредевший набор медикаментов и по привычке расписалась в журнале. Наверное, в последний раз. Старенький Газик завелся сразу. Ребята на выезде остановили её, заметив, что она в кабине одна.

- Я до второй заставы, там просили подвести лекарства. - Не положено, ты же сама знаешь. А ты одна. - Я с ним, - Марина показала рукой на кобуру.

- Чёрт с тобой, проезжай, - солдат поднял шлагбаум, и машина устремилась вперед.

Она успела вовремя. И даже почти обошлось без приключений на дороге. Две стычки с обращёнными и три – с выжившими. Объезжать времени не было, она торопилась. Один раз пришлось прорываться через мост, где местные устроили засаду, и ей повезло, что пуля задела только мягкие ткани. Потом на нее напала семья, посчитав её лёгкой добычей, и попыталась отнять машину.

Маршрут она продумала давно. Основной, как и два запасных. Элитный посёлок встретил тишиной, сломанной будкой сторожа и настороженностью. К несчастью, она не диверсант, что может прокрасться в незнакомый дом и сходу уничтожить всех. Шанс был, но очень небольшой. Она достала телефон и набрала знакомый номер. - Где вы? Я вас не вижу. Я на месте, холодильник вышел из строя. Дом 124?

- Дура! - раздалось в трубке. – Дом 142! Живо давай сюда!

Патроны кончились ещё на мосту. Впрочем, что она могла против обезумевших от страха и желания жить людей? Марина понимала, каковы её шансы выжить. Закатав рукав, она ввела себе противоядия и выбросили капсулу в окно. Отсчёт пошёл. - Где тебя, дуру, носит! Руки, руки держи на виду! – автомат в руках молодого озлобленного парня с впалыми глазами плясал. Второй, чуть более старший его товарищ смотрел, не мигая, направив дуло ей в живот.

- В дом, бегом пошла! – нервно кричал первый. - Мне надо взять медикаменты. Я их привезла, – спокойно, как она привыкла говорить с больными или людьми в возбуждённом состоянии, ответила Марина. Голос не дрожал, почти как на работе. - Оружие, оружие где? Я знаю, ты его спрятала, - сказал первый, тыча стволом ей в живот. - В бардачке осталось.

- Хватит, Митянь. А ты, девка, бери свои припасы и вперёд - подал голос его молчавший напарник.

- Загони машину, а ты двигай, пока обращённые не появились.

Подхватив медицинский чемодан, Марина зашла в калитку, за которой её ждали ещё пара молодых парней. - Ставь сюда, и к стенке лицом, ноги расставь. Руки парня ощупали её тело, на забыв сжать грудь. «Дилетанты», - промелькнула мысль. Пока опасным выглядел только один. Ещё один рылся в ее медицинском чемодане.

- Осторожнее, разобьёшь – другое лекарство достать не смогу.

- Двигай, - кулак одного из парней скользнул по её рёбрам.

Её ввели в просторную гостиную. Двое девушек, среди которых она сразу увидела похожую на мокрую птицу сестру, сидели на диване. Та попыталась вскочить, но стоящий рядом парень опрокинул её назад.

- Сядь!

Свежий кровоподтёк на губах сестры, расползающийся синяк под глазом. И затравленный взгляд.

- Чего так долго? - её встряхнул Марину подбежавший молодой парень. Озлобленный взгляд, полопавшиеся от недосыпа капилляры, красивое аристократичное лицо молодого мажора и ногти со следами маникюра.

- Я привезла вакцину.

- Так давай, доставай своё лекарство.

Ее грубо встряхнули.

- Мне надо помыть руки и сделать вначале тест. - Руслан, проводи её, - обратился хозяин дома к одному из парней. Вернувшись в зал, Марина застала всех гостиной. Жадные, ждущие глаза смотрели на нее.

Подойдя к столу она открыла чемодан. - Вначале я сделаю тест на заражение.

- Хорошо, Руслан, ты первый. И если захочешь обмануть – кровь сестры будет на твоей совести. Уколов ему палец, она привычно капнула реагент, смотря, как капля крови на полоске меняет цвет. Заражён. Марина подняла глаза, и парень всё понял. Трое парней оказались заражёнными. Одному парню и двум девушкам повезло. Остался Артур.

- Теперь себе, – мажор отстранился от протянутой руки. Укол, капля крови падает на полоску и под воздействием реагентов меняет цвет. Марина отстранённо смотрела, как изменившийся цвет означает одно – она разлюбила. Устала вытаскивать сестру, не нашла смысла жить дальше, и её организм сдался, пропустил заразу внутрь. И теперь противоядие не подействует.

- Ну, а ты тоже, как я погляжу, не святая, - рядом залился смехом Артур. – Так бы и сдохла, если бы я тебя в гости не пригласил. Давай, хватит тупить, коли свою вакцину. Сначала себе, а потом мне. - Хорошо – её голос был сух. Руки привычно работали. Яд вошёл в её вену, но это было уже не важно. Она заражена. Но Рита нет, и она будет жить. Когда подошла очередь третьего парня, вену стало жечь.

- Следующий, - набирая ампулу, сказала она.

- Как жжётся, парни.

Артур, не дойдя до нее, затормозил, и игла со шприцем вошла ему в глаз. Вскочив, Марина успела дотянуться до ремня автомата, направив ствол вверх. Грянула очередь. С потолка и стен посыпались осколки стекла и каменная крошка. За спину, подбить руку, направив очередь на молчаливого, самого опасного в компании, прикрываясь ещё живым телом. Хруст шейных позвонков. Волосы, разметавшиеся по спине, и её заколка, торчащая в шее последнего хрипящего отморозка. Она промахнулась, огонь уже катился по венам и жёг лёгкие, но и так вышло неплохо. А она ещё не хотела в детстве заниматься айкидо. Вроде все получилось. Голова кружилась и мысли не хотели складываться в слова.

- Рита, сестрёнка я тебя люблю.

Комната крутанулась у неё в голове и с глухим ударом Марина упала на пол.

Боль. Каждую клеточку её тела разрывало изнутри. Из лёгких вырвался полустон-полувой, и Марина резко села сбрасывая сидящее сверху тело

- Не подходи! Не подходи к ней!

Перед глазами всё плыло. Комната плясала, как палуба корабля в шторм, а из её груди торчал шприц. Руки почти не слушались, когда она вытаскивала иглу из своего пытавшегося вырваться из груди сердца. С трудом удалось повернуться на бок.

- Она моя сестра! И она нас спасла! - кричала Рита, закрывая собой сестру от стоящей напротив девушки с автоматом.

- Отойди, отойди от нее! Она обращается, дура! Рита дёрнулась навстречу девушке, и автоматная очередь швырнула ее на пол сломанной куклой. Несколько злых металлических ос впились в тело Марины.

Боль и ненависть затопили сознание Марины. Красная пелена накрыла ее сознание, избавляя от боли. В себя она пришла, сидя на полу, раскачиваясь из стороны в сторону с сестрой на руках. Сколько она просидела так – она не знала. Комната была разгромлена, а трупы ещё недавно живых ребят разорваны на куски.

Подняв сестру, Марина вышла на задний двор. Дверь была закрыта, но она сорвала её с петель. В углу двора заскулил, пытаясь вжаться в землю, пёс. Найдя место, Марина стала руками рыть могулу для сестры. Когда она пришла в себя в следующий раз, она лежала у свеженасыпанного холма. Рядом валялись остатки одержимых. Марина не помнила, как они здесь оказались. Во рту был металлический привкус. Пошатываясь, она побрела в дом. Нашла зеркало и долго смотрела на свое отражение. В зеркале на нее смотрело существо в разорванных обносках одежды, под котором бугрились жгуты мышц. Повернулась, ощупав чистое тело, без следов от пуль. Марина выжила, хотя помнила ощущение от разрывавшего её тело метала, как она не представляла. Нашла в себе ту единственную любовь, что спасла её жизнь? Или, возможно, она единственная, кто сейчас иммунен к надвигающейся на людей заразе? Ей было всё равно.

***

- До выступления осталось пятнадцать минут.

Мужчина перевёл взгляд на одного из молчаливых помощников и режиссёра аккуратно, стараясь не потревожить детей и не наступить на разбросанные по полу детские игрушки, охранники вывели в соседнюю комнату.

Пожилой, чуть седеющий моложавый мужчина на миг прикрыл глаза и опять повернулся к мальчику, что сидел у него на коленях.

- А потом мы с мамой поедем на пляж, и вас, дядя Слава, возьмём с собой. Мама уже который год обещает на море, но мы к бабе Клаве в деревню ездим. У неё есть гусь, я их не боюсь, но она нас не любит. И маму тоже, - мальчик шмыгнул носом, опустив голову.

- Обязательно поедем, а пока беги к маме. Она с врачом за ширмой. Ты же уже большой и не боишься врачей?

- Мне уже пять лет скоро будет.

Мужчина аккуратно поставил мальчика на пол, и женщина в белом халате увела его за ширму.

- Как тебя зовут, девочка? - повернулся мужчина к другому, только что приведённому медсестрой ребёнку.

- Геннадий Петрович, вы обещали мне полный успех. И вы получили все возможные в данных обстоятельствах ресурсы.

- Станислав Валерьевич, в данных обстоятельствах мы смогли получить действующий препарат в рекордно низкие сроки, - пожилой, полный мужчина с усталым лицом отёр лоб платком. – И мы делаем всё возможное, чтобы снизить потери. Наша сыворотка позволяет отсрочить действие вируса, если не остановить его. Нужно продолжать и расширять исследования. Как я и предполагал, любовь детей к родителям, если дети окружены заботой и теплом близких, даст максимальный эффект при создании сыворотки.

- Только её действие каждый раз сокращается. И требуется всё большая доза. А действующий компонент вы так до конца и не выделили. Вы же не хотите оказаться рядом, когда действие сыворотки закончится?

- Станислав Валерьевич, наш коллектив в три смены работает над получением улучшенной версии. Только с финансированием и донорами проблема. - Не зарывайтесь, всё необходимое вам было предоставлено. С донорами проблемы решаем. По мере возможности, - лежащий на кушетке мужчина погрозил стоящему рядом врачу. Капельница, как вена, тянулась к стене, где почти бесшумно работал аппарат напоминающий вскрытые, наполненные кровью живые лёгкие. Врач отсоединил иглу, и мужчина застегнул пиджак и вышел за дверь между двумя молчаливыми телохранителями.

- Станислав Валерьевич, – раздался голос из-за двери, - у вас эфир через пять минут. Надо успеть грим наложить…

- Не надо, народ должен видеть, усталость и решительность… - голос удалялся всё дальше по коридору.

- Сейчас, - хрипело радио, – как никогда важно сплотиться перед лицом новой, невиданной угрозы человечеству…