Подъём

Глава 1

Она пришла в себя, с сипением втягивая воздух. Что? Что такое? Створка перед глазами, приоткрытая, как будто смотришь из стиральной машинки. А. Ячейка камеры умедления. Открыто? Кто открыл? Внутри темно, снаружи ярко. Снаружи никого. Наверное, советник Айшман открыл меня и ушел. Неужели уже все? Неужели?

Она замерла, слушая, как тяжело стучит сердце. Мы выжили? Все кончилось? Мы живы?...

Подождав и ничего не дождавшись, она с трудом поползла из приоткрытой камеры. Встала на руки, вытянула себя до пояса. Прямо перед ней на пол с оглушительным шорохом вывалилось что-то маленькое. Блокнотик. Бисерный почерк советника, аккуратно расчерченные вручную столбцы. Она укрепилась на одной руке, подняла блокнотик, засунула через горловину одежды в верхнюю часть рукава.

Выбралась, оглянулась. Напротив нее закрытая створка ячейки, мигают зеленым светодиоды показателей, в глубине, как в аквариуме, спящее лицо рейнджерши Сулы. Руки по-детски сложены под щеку, тени от ресниц.

Она села, огляделась. Ячейка советника Айшмана… выключена? За закрытой дверцей виднелось что-то, что она долго не могла сложить в единую картинку, а сложив, быстро отвернулась. Ячейка его дочери? Мигает зеленым, внутри путаница волос, за ней - ох, ура, живое спящее лицо. Дальше…

Она села на пол, сглотнула несколько раз, подавляя рвотные позывы. В уходящих рядах камер зеленым светились от силы половина ячеек. Она знала, что камеры выключаются, если в них нет живого человека. Но почему умершие так ужасно выглядят? Они не похожи на мирно отошедших во сне. Она несколько раз сморгнула и тяжело, медленно вздохнула, прогоняя видение женщины, сжимающей в руке вырванную нижнюю челюсть. Нет, нет. Это не может быть Ханна.

Она с трудом, пошатнувшись, встала на ноги и побрела по знакомым коридорам к лифту.

Камера все равно не рассчитана на повторное умедление. Если еще не окончено, она так и так скоро умрет.

Лифт не работал.

Она постояла, прижавшись к немой двери лбом, медленно дыша. Убежище в полутораста метрах камня ниже поверхности. Если… Надо проверить остальные лифты.

Второй лифт гулко заурчал, открыл хромированные створки. Она вошла, нажала кнопку с изображением уголка вверх, печально вздохнула, глядя на среднюю из трех кнопок - со знаком звоночка, хорошо бы сейчас вызвать поддержку, да уж.

В помещениях наверху стояла та же тишина. Она подошла к дверям наблюдательного пункта, ввела механический код, дернула кольцо замка. Камеры, конечно, не работали, а вот механический перископ будто бы даже не запылился. Его линза, насколько она помнила, должна была выглядывать между камней где-то высоко и показывать предгорья и равнину за ними на много километров вперед. Что там?

Небо было затянуто облаками, но между ними мелькала синева. Атмосфера уцелела. Она почувствовала, как снова задрожали ноги. Обошлось? Или просто… восстановилось?... Сколько реального времени прошло? Как это понять?... Потом. Потом. Она открыла одни за другими, вводя коды, несколько массивных дверей, откатила самую последнюю, тяжело прогудевшую на гладких рельсах вглубь дикого камня, и вышла в пещеру. Справа от нее невыносимо ярко светился выход наружу.

Ее пробил озноб. Градусов десять наверное? Но ведь плюс. Плюс. И дыхание, обычное дыхание, только вот голова немного кружится, наверное содержание кислорода изменилось. Или? Она сосредоточенно дышала, изучая, как действует на нее каждый вдох. Ничего. Холодный воздух. Хороший холодный воздух. Острый тревожный запах чего-то живого.

Внизу дикий камень, какая-то зелень. Запах показался вдруг неприятным, будто кто-то смотрел в спину. Она вспомнила, где чувствовала похожее - в детстве, в зоопарке. Ну… Лучше уйти. Она шустро, удивившись собственной скорости, вернулась за откатную дверь.

Итак, биосфера в порядке.

Один лифт работает.

Советник… Нет. Она снова несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя тошноту. Так. Ясно. Ясно. Она почувствовала бумагу блокнотика на предплечье под рукавом комбинезона, сжала зубы и побрела обратно к лифту.

Бригада первого развертывания лежала совсем рядом с лифтом, в большой коллективной камере. Заперто было не паролем, а простым кодом, который она знала тоже наизусть. Выключить умедление, включить стартовое освещение. Она прошла мимо длинного настила, покрытого во много слоев пузырчаткой и по ней набросанными впопыхах одеялами. Все живы. Все живы. Люди в синих комбинезонах медленно шевелились, кто-то поднимал голову, кто-то кряхтел.

- Что?

- Алекс?

- Виктор, что случилось?

- Сам не знаю.

Звук движений шестидесяти человек словно согрел комнату, она вдруг осознала, что дрожит.

- Пан Иржи, - сказала она громко, - пан Иржи, где вы?

- Тут, тут, кто здесь?

- Пан Иржи. Белое небо окончено. Воздух пригоден для дыхания, видна зелень. Один лифт работает.

- Неужто подъем? - радостно хохотнул пожилой мужчина с моржовыми усами.

- Многие мертвы. Что случилось, пока не знаю.

- Погоди… - он всмотрелся в нее, - ты же… ты же помощница Айшмана?

- Он мертв. Подробностей пока не знаю, сама только сорок минут как на ногах.

- А тебя кто поднял?

- Не знаю. Проснулась, дверца открыта. Съездила наверх, посмотрела. Там небо обычное, зелень внизу. В пещере воняет, как будто зверь какой-то живет.

- А как долго?

- Не знаю. По протоколу подняла вашу команду первыми, сейчас подниму кого-нибудь из рейнджеров и охрану.

- А взрослых… - он запнулся, - ну да, ну да, пароли. Ладно, работаем. Какой лифт работает?

- Да вот этот, возле вас. Проверяла еще из синего крыла, тот молчит. Остальные сами посмотрите.

- Добро, - сказал бригадир и позвал двоих из команды. - Антон, Петро, ступайте к грузовым лифтам, проверьте. Остальные проверяют инструмент, Ирвин, Макс, Стен, наверх, общее обследование. Ллойд, Ваня, на вас связь.

- Стоп, - сказала она.

- Что?

- Если окажется, что лифт рабочий один, по трое в нем лучше не ездить. На него тогда вообще лучше не дышать резко.

Пан Иржи сердито посмотрел на нее, но кивнул.

- Ирвин, слышал? Едешь вторым рейсом, возьми наверх сразу пару мотков кабеля.

Она вернулась в свой коридор, почти зажмурившись прошла между рядами камер, присела на корточки рядом с Сулой, набрала ее код - дверка отщелкнулась, и вполголоса прошептала пароль доверенного активатора. Сула не шевельнулась, только ресницы ее выдали, задрожали.

- Сула, это я, Фима. Снаружи голубое небо, активная биосфера. Здесь, внизу, что-то очень не в порядке, много мертвых в камерах. Айшман мертв. Вставай.

- Как же ты поднимешь военных? - не открывая глаз, сказала Сула.

- Не знаю пока. Подняла бригаду первоочередной развертки и сразу к тебе. Ничего еще не смотрела, только наш коридор.

- Сколько времени прошло?

- Да кто ж его знает. Электроника вся или спит, или сдохла.

- Небо голубое?

- Голубое, только облака.

- Ночью по созвездиям прикину, если совсем не затянет, - деловито рассудила Сула, спустила руки и вытянула себя из камеры.

Ее угловатое индейское лицо почти не изменилось, когда она провела взглядом по ряду камер напротив своей.

- Да, отсюда надо уходить, что бы это ни было, - заключила рейнджерша, - кто там следующий? Медики?

- Нет, что ты. Пока наверху что-то развернут, пока ты… ну еще кого смогу поднять… разберетесь, что там снаружи, я основное население трогать не буду. Даже смотреть не пойду.

- Кхм… Да, пожалуй, - согласилась Сула, стрельнув глазами через плечо собеседницы.

- Тебя кто поднял?

- Не знаю. Погоди, - она залезла рукой под одежду и достала блокнот, - сейчас...

- Где ты его взяла? - ахнула Сула.

- Прикинь, у меня в изголовье лежало.

- Это же Айшмановское.

- Вот именно.

- Никому не показывай. Там же поди всё.

Она полистала блокнотик, нахмурившись, вчиталась в аккуратные закорючки справа налево.

- Да. Тут всё… Вообще всё.

- Никому. И мне зря показала.

- Я только час сама как на ногах, - обиженно сказала она рейнджерше, - скаталась наверх, вышла на воздух, вернулась, подняла бригаду и тебя, ну вот не успела почитать.

- Лифты работают? - сменила та тему.

- Один точно, остальные бригада проверяет.

Сула кивнула, встала и собралась уходить.

- Постой.

- Что?

- В пещере наверху пахнет как будто зверем.

Сула пожала плечами.

- Разберусь. Но спасибо.

После ухода Сулы она сидела некоторое время неподвижно, соображая, что и как. Наконец решила сходить к пану Иржи.

Тот сидел за уже собранным столом с работающими экранами и покрикивал то в один, то в другой.

- Что лифты? - спросила она.

- Один рабочий. Мои смотрят грузовые и снизу и сверху, но шанс невелик.

- Тогда надо экстренно поднимать наверх всех живых. Уязвимость слишком большая. Сколько последний лифт еще протянет?

- Пока некуда. Вверху помещений двести квадратов всего.

- Наружу. Рейнджер пошла наверх, сейчас подниму еще военных кого-нибудь, и осваивайте пещеру.

Пан Иржи крякнул, но спорить не стал, только иронически осмотрел ее всю.

“Раскомандовалась, сопля!” - услышала она как будто вслух.

- Из пещеры выглядывать, пока рейнджер не разрешит, нельзя, - сказала она твердо, - но там я точно помню, в верхних уровнях пещеры были выходы на глухие площадки над обрывами, там солнечные батареи раскидать можно.

- А карта пещеры у кого?

- У военных должна быть.

- Ну, буди.

В секции охраны она помедлила. Да, конечно, пароли доверенного все были записаны у нее в блокнотике. Но Сула сказала блокнот не светить. Если разбудить кого-нибудь из офицеров, они спросят, откуда пароль. Два-три пароля она могла сказать, что помнит - сама все вводила когда-то в базу. Но не все. Не все. Значит, рано или поздно придется сознаться. Но лучше поздно. Она прошла между рядов, отводя взгляд от окошек с потухшими огоньками - здесь их было меньше, но были, были. В самом углу, в ряду у самого пола, она с облегчением увидела знакомый номер и внутри - знакомое лицо. Присела, набрала по памяти код, приоткрыла дверцу, шепнула пароль.

- Фимка?

- Вставай, Андрей.

- Что случилось?

- Айшман мертв, а твой код я знаю.

- Сколько мы лежали?

- Не знаю, Сула обещала выяснить. Много погибших, работает единственный лифт. Нужно готовить эвакуацию. У пана Иржи нет карты пещеры.

- Что с атмосферой?

- Обычная. Голубое небо, облака.

За это время, не прерывая града вопросов, Андрей успел выбраться и поприседать, размять руки и натянуть лежавший прямо с ним в камере бронежилет.

- То есть на ногах ты, я, Сула и ремонтники?

- Да.

- Можешь из наших еще кого-нибудь поднять? Я наверх пойду, а надо же внизу обследовать, раз есть вопросы.

- Я твой пароль знала.

- Пароль Вернона - орегон-орегон.

- Вернон урод, Андрюш, - тихо сказала она.

- А что делать? - буркнул он, - работать-то кому? Ты, что ли, будешь смерти расследовать?

- А ты больше ничей не знаешь?

- Каждому говорили за одного кого-то.

- Дебилы, - огорченно буркнула она.

- Ну, - хмыкнул Андрей.

- Так. Ты тогда поднимаешься наверх и разговариваешь вниз только со мной и паном Иржи. Лучше вообще только с ним. Мне, если надо, с рабочими записку передай. Я не хочу, чтобы ты Вернону подчинялся.

- Да как же я могу ему не подчиняться-то? - весело удивился Андрей, - он капитан, а я сержант.

- Не входя во взаимодействие. Если он не допетрит записку послать, то и никак. Понятно, что это не навсегда, но моя задача - подъем убежища, а не захват власти. Иди, и разберись с пещерой. Рабочий лифт - средний, возле ремонтной базы.

- Слушаюсь, - без улыбки ответил Андрей и ушел.

Она с досадой вздохнула, поразмыслила, вытащила, сидя на полу, блокнотик и внимательно изучила несколько страниц. На странице военных нашла капитана Дитриха Вернона и несколько раз прочла всю строку, содержание каждого столбца. После чего встала и осторожно, прислушиваясь и заглядывая за углы, пошла на нижние этажи, чтобы разбудить пару электриков второго эшелона и кого-нибудь из айтишников. На развертывание полного подъема всего убежища команда пана Иржи рассчитана не была. Внизу она задержалась - увидела мельком надпись “жизнеобеспечение”, обругала себя дурой, подняла двоих из кухонной команды и кастеляна рабочих этажей. Нужно было ввести в рабочий режим и поднять все, чтобы есть и спать наверху. Нечего людей лишний раз гонять через бутылочное горлышко. Она чувствовала полтораста метров лифта как тоненькую трубочку, воткнутую в ее горло, как будто она вдыхает и выдыхает только через нее, а восемь тысяч спящих - как тяжесть на спине. Ей придется пропихнуть всех наверх. Как-то.

- Это не медведь, - сказал ей пан Иржи, не оборачиваясь, когда она поднялась в его рубку, - я вообще не знаю, что это за тварь.

- Медведь?

- Когда стемнело, пришла эта зверюга, Андрей ее пристрелил, измерил. Два с половиной метра длиной. Морда… Не смотри, короче. В глубине там логово, кости валяются. Еще он воду нашел и несколько удобных залов для расселения, мои там огораживают пока и тянут кабеля. Карта у него, он говорит, врет. Или пещера поменялась.

- Сула?

- Не возвращалась.

- Я бужу второго военного, нужно разобраться, почему столько мертвых.

- Кого?

Она поколебалась. Но Сула сказала - никому, а Сула не дура.

- У Андрея был пароль Вернона.

- А ты ж всех коды должна знать?

- У военных и рейнджеров кроме кода ячейки, еще пароль доверенного лица есть. Они иначе… нестабильны будут.

- Как будто капитан Вернон хоть с паролем стабилен, - проворчал старик.

- Да вот повезло, не знаю прямо, что делать.

- А рейнджеры?

- Их трое было. Двое мертвы.

Пан Иржи выругался.

- Ну, предупредила, и хорошо. Хоть так, хоть сяк, кого-то будить еще из военных нужно, кто-то ж это все устроил, я одного отрядил семьи проверить, он пришел весь трясется.

- Семьи? - ахнула она.

- Да. Одна радость - в детских все в порядке. А взрослые… ну, считай, половину поднимать не придется. Но кто это сделал и как - я даже думать пока не могу, мне работать надо…

- Я не додумалась сама предложить проверить семьи, - с досадой сказала она, - извините, пан Иржи.

- Работай, советник, - буркнул он, не поворачиваясь, - мне нужны еще электрики и оператор бурильной машины, найди, я точно помню, был где-то. За поваров спасибо, вовремя, а то мы уже думали медведя жарить…

- Я не советник, - сказала она, - я координатор подъема.

- А это не тебе решать, - отрезал пан Иржи, включил звук на одном из экранов и начал орать на кого-то:

- Куда, куда ты ее тянешь? Ты что, разметки не видишь, верблюд чесоточный?

Вернон выбрался из ячейки, не ответив на ее приветствие. Попрыгал, забрался по пояс обратно, вытащил не только бронежилет, но и шлем и собрался уходить, не сказав ни слова.

- Подождите, капитан, мне же вас надо в курс дела..., - начала она, но не стала договаривать в удаляющуюся спину. Вместо этого она спустилась по ближнему пандусу к запасной группе техников и подняла их всех десятерых.

Любопытно. Группы выживают. Дети лежат большими группами - человек пана Иржи сказал, с ними тоже все в порядке.

Проходя мимо кухни, она вдруг поняла что страшно хочет пить, нырнула внутрь, там выдвигали и перефасовывали большие ящики еды из технических умедлителей двое из иржиных.

- Тебя бригадир искал, зайди к нему, - сказал один из них, едва на нее глянув.

- Зачем еду перекладываете?

- Тяжело сложено для гражданского лифта.

- О, точно, - кивнула она, взяла со стола пузырь протеинового коктейля и такой же с водой и двинулась к рубке, вдруг припомнив, как советник Айшман пробивал “этого поляка” в группу начального развертывания. Запретила себе думать о том, как не хватает советника и Ханны. Завернула в пустой блок, села на пол, вытащила блокнотик, тщательно перечитала профессии и компетенции у списка гражданских. Бурильщица была мертва, надо было кем-то ее заменить. В пищепроме значилось три оператора сельхозмашин, поди разберутся. Как машины поднимать? Их же не раскидаешь, как пайки? Боже, боже, людей надо поднимать срочно, но нельзя поднимать, пока наверху ничего не готово, а ресурс лифта неизвестно какой, нет, нет, об этом я тоже не буду думать, Иржи послал людей чинить грузовой лифт, если даже нас запрет, их наверху шестьдесят человек, они придумают что-нибудь, поднимут всех на тросах, все хорошо, все хорошо, мы выжили, это уже рабочие проблемы, все хорошо, тише, тише. Она отдышалась, опершись на руки и тупо глядя на полупустой пакет воды перед собой. Тише. Раз ищут бурильщика наверх, машина наверное и так наверху? Вот и хорошо, хорошо. Пан Иржи просил подойти.

- Капитан уехал наверх, - мрачно сказал бригадир, - выкинул из лифта половину груза, ничего слушать не стал. Сказал, что он здесь старший по званию и ему все должны подчиняться. Я своим свистнул, что они подчиняются только мне, и военная система их не касается, Андрей ушел сразу разведывать верхние штреки, часов шесть продержится там.. Посмотрим, может ему еду и спальник мои закинут. Рейнджерша приходила, передала тебе записку.

Она жадно схватила листок, вырванный из такого же стандартного блокнота, что лежал у нее подмышкой.

“Сотни тысяч лет. Точнее пока никак, облачность. Биота отличается кардинально, в стандартных условиях на пол-эпохи, какие были условия, хз. Спектр отличается незначительно. Радиация ниже нормы. Световое загрязнение ночью зеро во всех направлениях с верхней четверти пика”

- Мы пролежали все возможные предельные сроки, - сказала она пану Иржи, опустив листок, - чудо, что еще что-то работает.

Тот только хмыкнул.

Она спустилась и подняла одного за другим комбайнеров и весь исследовательский блок - ну, как исследовательский блок, двух эпидемиологов, картографа, синоптика и гидролога; остро пожалев, что ученым предоставили одиночные ячейки. Упала на гидролога, тот помог ей добраться до рубки. В рубке сидел незнакомый мужик.

- Где пан Иржи? Спит! Тридцать часов на ногах, шутка ли? Что? - сказал мужик, задумчиво посмотрел на них и добавил, - парень, отведи-ка ее в нашу ячейку, она же тоже с самого старта бегает. Вон туда, положишь там на нары и укрой чем-нибудь.

Ее разбудил капитан Вернон.

- Вставай. Мне нужны другие военнообязанные, я не могу работать с этими тараканами, они половина просто не понимают, что от них требуется.

Она не стала ничего отвечать, да он и не ждал ответа. Убедившись, что она проснулась, он исчез.

Она чувствовала, что спала, видимо, совсем недолго. Или долго, но просто недостаточно. Чувствуя себя еще менее уверенно, чем сразу после пробуждения, она спустилась в самый нижний, “пассажирский” блок, который был сразу над випами, и отыскала там среди пенсионерских ячеек то, что искала.

- Генерал Эффельбаум, - сказала она, - вставайте.

Старик молча глядел на нее, потом слегка улыбнулся.

- Что случилось? Полный подъем?

- Полный подъем, да. Но еще много работы. У вас указаны непрофессиональным увлечением наладка и проектирование оптических сетей?

- А что, со специалистами беда?

- Не то, чтобы совсем беда, но руки нужны. И, генерал… У нас проблема с военной субординацией. Вы нам нужны прежде всего как окончательный аргумент.

- А с чего вы взяли, что я позволю использовать себя как аргумент?

- С того, что у вас здесь, за стенкой, правнуки. Мы работаем на подъем, время против нас. Надо выстроить охрану так, чтобы не мешать техническим службам развертывать эвакуацию.

- Скольких военных вы подняли? Дайте угадаю - двух?

- Двух, - невольно засмеялась она.

- Зачем понадобился второй?

- Я надеялась, он возьмет на себя расследование смертей в одиночных камерах, пока первый развертывает охрану наверху.

- Много смертей?

- Очень, - шепотом сказала она.

- Мой зять, Эрик Шеллунд, до пенсии работал следователем по особо опасным делам, - сказал старик.

- Поняла, - быстро сказала она, - вы помните дорогу ко второму пассажирскому лифту? Там у техников координационный центр, они вас отправят наверх.

- Что наверху-то?

Она улыбнулась.

- Синее небо, зелень и странные животные. Рейнджер говорит, следов человека не нашла.

- Рейнджер Сула или Махсаль?

- Сула. Махсаль и Джек мертвы.

- Понял, - сказал он и осторожно пополз из ячейки. Она подставила плечо, он тяжело оперся, выбрался, потянулся назад и достал трость.

- Дойду сам. Работай, детка.

Генерал ушел, стуча палкой. Она присела у стены, прижавшись спиной к окошку камеры с потухшими огоньками. Хотела подвинуться. Обнаружила себя лежащей на полу с поджатыми ногами. Отлежанные на твердом бок и щека ныли. Кажется, пролежала долго. Сколько?

Шеллунд. Эрик Шеллунд. И пора поднимать врачей.

Шеллунд выбрался чуть легче, чем его тесть, но тоже не пренебрег помощью. Выслушал ее внимательно, без улыбки, задал множество вопросов о том, как просыпалась она сама, попросил выделить кого-нибудь из медиков ему в ассистенты. Вместе они дошли до медблока, она подняла команду первой помощи, старший врач, подумав, порекомендовал двух женщин из группы запасников. Те, впрочем, оказались обе мертвы, врачи переглянулись между собой и неохотно оставили молодого парня, взяв обещание, что Шеллунд его отпустит, как только сможет. Шеллунд утащил их с медиком к ее собственной камере, дотошно выспросил, не изменилось ли что с ее последнего прихода, и сколько раз она сама заходила сюда с тех пор, как встала - один раз, за Сулой, да, точно, больше ни разу. Она спросила, можно ли поднять Лизу Айшман, почвоведа, на подмогу биологам, Шеллунд запретил и сказал в этот коридор в ближайшие часы вообще никому не заходить.

Она пошла вниз и будила поваров, энергетиков, взрывотехников, связистов, настройщика дронов, операторов радиоразведки и астролюбителей, пока за ней не пришел кто-то, кто потребовал, чтобы она поела.

Два стола стояли в широком проходе у рубки, за столом сидели и жевали люди со смертельно уставшими лицами, двое молодых ребят из группы жизнеобеспечения таскали подносы с какими-то мисками. Пан Иржи зыркнул на нее через край кружки.

- Ешь быстрее. Виктор, найди мне экран с Ирвином и пусть главврача позовет.

Она ела, совершенно не чувствуя вкуса. Текстура у еды какая-то была, не то чтобы прямо жевать, но и не совсем пюре. В кружке оказался… кисель? Что-то густоватое. Она поморщилась, но выпила. Принесли экран с наклоненными друг к другу головами - врач и кто-то еще, видимо Ирвин. Ну да, должен кто-то быть ответственным за технические вопросы там, наверху.

- Насколько вы там готовы?

- Не очень, - мрачно сказал Ирвин, - холодает, солнца не видно, энергия уходит как в прорву. Ветряк сломали, чиним.

- Доктор? - спросил пан Иржи.

- Я готов работать человек на четыреста в сутки. Пока больше некуда девать.

Иржи тяжело закряхтел.

- У меня для вас плохая новость, ребята. Лифт начал скрипеть.

Она ахнула.

Иржи тяжело посмотрел на нее.

- Я потерял двоих в грузовой шахте. Если этот сломается, мы, конечно, пойдем туда снова, но…

- Я поднимаю гражданских, - твердо сказала она.

- Детей, - отрубил пан Иржи.

- К детям нужны сопровождающие. Примерно один… одна на троих.

- Именно, - сказал врач.

- Задачу понял, - тоскливо сказал Ирвин и исчез из кадра.

- Дам двоих в помощь, вытаскивать, провожать, - добавил пан Иржи и проследил за ее взглядом, - что?

- Тележки, - сказала она, - тележки пищеблоковские. Детей будить не будем. Будем подвозить к лифту как есть, сонных.

Детских было пять. Каждая закрывалась на простой код. Она сказала техникам подкатить побольше тележек, а сама разбудила подряд десяток молодых женщин, кое-как собрала их и проинструктировала, молясь про себя, чтобы ни одна из них не застряла в лифте с малышами. Открыли первую детскую, потащили малышей на тележки, подростков будить. Первая женщина уехала с двумя спящими детьми на руках и двумя едва проморгавшимися школьниками, схватившими ее за талию. Кто-то тоненько зарыдал, женщины сгрудились вокруг, плач затих, превратился во всхлипывание.

- Сразу помногу детей не подвозите. Вот как уйдет лифт с предпоследней группой, тогда поднимайте следующих, - сказала она ребятам, - а я пойду еще женщин приведу.

Ее кто-то взял за плечо. Шеллунд?

- Вы знаете, что это? - спросил он, показывая какую-то ниточку.

- Нет.

- Посмотрите внимательно.

Ну, ниточка. Оптоволокно? Может, и нет. Она пожала плечами, вопросительно посмотрела на Шеллунда.

- Это было натянуто между замком вашей ячейки и блоком индикаторов ячейки Айзека Айшмана. Замок вашей ячейки разрушен, судя по всему, микровзрывом. Тут есть саперы?

- Наверху, да, - автоматически сказала она и осеклась, - кто-то подорвал мою ячейку?

- Ваша ячейка автоматически открылась, когда погиб советник Айшман. Вот это установили, когда ваша ячейка была уже заблокирована.

- А… - сказала она, растерянно пытаясь понять, что из этого следует.

- Интереснее то, что тело советника Айшмана пролежало в режиме пассивного сохранения не менее сотни лет.

- В смысле?

- Биологичное умедление энергоемко. Каждая камера переключается на режим пассивного умедления, если получает сигнал, что человек умер. Ну, на тот же режим, что хранение пищи.

- То есть я пролежала сто лет с открытой ячейкой?

- По крайней мере сто. Камера не повреждена, работала штатно, логи показывают, что отключено трое с половиной суток назад по потере объекта.

- Кто же меня разбудил?

- Вот это и интересно, - сказал Шеллунд, повернулся к ней спиной и исчез за углом.

Она потрясла головой и пошла будить сопровождающих. На шестьсот детей надо сотни полторы человек. Полтораста ходов лифта. Миленький, миленький лифт, только дотяни.

Они заканчивали эвакуацию четвертой детской - осталось ребятишек на три ходки, и можно выключать умедление в пятой - когда в рубке поднялся крик.

Кто-то ругался матом, забасил пан Иржи, вдруг все стихло.

Она вдруг осознала, что не слышит тихого гудения механизма лифта. Попыталась вдохнуть, воздух не шел. Ноги дрожали.

Из рубки выскочил кто-то, подбежал, потащил ее за руку, навстречу вышел бригадир, черный как туча.

- Всё? Лифт отказал? - просипела она.

- А?... Тьфу, нет. Хотя. Генерал умер.

- От чего?

- Не знаю. Может, вообще от старости. Капитан застрелил Андрюху, мои разбежались кто смог, врачи закрылись с ребятишками. Теперь этот дурак заблокировал лифт и требует, чтобы ты подняла ему подчиненных.

- А, - сказала она, внезапно успокоившись, - так лифт не сломан.

- Нет, нет, технически не сломан. Он его просто вниз не пускает.

Она обошла бригадира, села перед экраном.

- Капитан Дитрих Вернон?

- А, ты, хорошо. Я тебе прошлый раз сказал - поднимай военных, мне не нужны начальники. Сейчас либо ты присылаешь мне людей, либо вы там останетесь все навсегда. Ты меня хорошо поняла?

- Вы должны кое-что знать, капитан Дитрих Вернон, - сказала она почти шепотом. Он приблизил лицо к экрану.

- Что ты лопочешь там?

- Вы должны кое-что знать, - повторила она еще тише, и сказала громко и четко:

- Орегон-орегон, дамиен-дамиен.

На первых двух словах его лицо стало удивленным, на вторых взгляд ушел в себя, лицо капитана исчезло из вида экрана. Раздался шорох и мокрое "плюх".

Наступила тишина.

Она с трудом, всхлипнув, вздохнула. Еще раз.

- Что происходит? - над ее плечом наклонился пан Иржи, - куда он делся? - он сглотнул, - пароли… и такие тоже?

- На военных и рейнджеров, да.

- А на нас?

- Вас же без пароля будили, как всех гражданских. У вас связь по другому экрану есть с верхом?

- Да конечно...

Он отошел в сторону с другим экраном, о чем-то вполголоса потолковал, присел, держа экран в руках. Она медленно и ровно дышала. Сейчас. Сейчас. Все обошлось. Сейчас.

Загудел лифт.

Бригадир поднял голову.

- Он жив, - осторожно сказал он.

- Андрей? - ахнула она.

- Андрей? - удивился бригадир, - да нет, Вернон жив. Дышит, и говорят даже смотрит.

- Ну да, - она пожала плечами, - зачем было совсем-то летальный блок сажать, они и срабатывают хуже… Паралич, и в общем, если врачи постараются, он еще и ложку сам держать будет, и сидеть сам… Ходить вряд ли, конечно. А Андрея врачи не посмотрят?

Пан Иржи переспросил в экран и покачал головой.

- Нет, дочка. Андрею не помочь.

Приехал лифт. В него загрузили небритого подростка с четырьмя малышами, и тут же отправили наверх. Бригадир некоторое время смотрел на нее с сомнением, потом взял за руку и отвел к столам, усадил там, потребовал горячего питья, выпил сам и заставил ее осушить всю кружку. К последнему глотку зубы уже не клацали о край кружки, но дрожь ее бить так и не перестала.

- Кого ты будишь следующими?- Остались три группы: гражданские пассажиры, военные и випы.- Военных, я так понимаю, будим последними.

Она пожала плечами.

- Випы не слаще. Я помню, там были семьи с детьми, их подниму сразу после всех пассажиров, а остальные... Очень непредсказуемые они, их еще укладывать было спектакль ужасов.

- Ну, по условиям мы вообще не должны их поднимать до полной организации комфорта наверху, - задумчиво ответил бригадир, - а так пока там совсем не идеально… Детей, понятно, вынем, а остальные пусть ждут условий, я так думаю. Их там сотни три, нет?

- Было сотни три.

- Этот, следак, разобрался, что к чему? Он только поесть и приходит со своим патологоанатомом.

- Он врача не отпустил?

- Ну, там парень сказал, что пока не оприходует мертвецов, подниматься не станет.

- Ну уж нет, - твердо сказала она, - кто его увидит, гоните наверх, врачом рисковать мы не можем. Шеллунд пусть сам уже расследует, или будит кого-нибудь себе в компанию из пассажиров.

- Как скажешь, - коротко отозвался пан Иржи.

Она посидела еще несколько минут, поняла, что начинает клевать носом и поплелась к последней детской. За спиной зашуршал спустившийся лифт, кому-то помогали ухватить сонных малышей на ручки поудобнее, загремела ей вслед опустевшая пищеблоковская тележка, которую катил кто-то из ее помощников. Еще сто двадцать детей. И дети випов, двенадцать человек. Потом она поспит.

- Держись, держись, немного осталось, - сказал советник Айшман Андреевым голосом, - потом сдашь вахту, и всё. Всё хорошо. Мы выжили.

Она хмыкнула. Выжили. Кто выжил, а кто и нет.

Она выкатывала тележку с вип-ребятишками - их, к счастью, тоже сложили группой, все они были целы - наверх, когда откуда ни возьмись снова появился Шеллунд.

- Я разобрался, насколько смог. Думаю, что ситуация не криминальная.

- В смысле не криминальная?

- В смысле, что мы имеем дело не с убийствами, а с эпидемией суицидов. Марк отсмотрел восемьдесят тел, картина примерно одна, потом я его уже отвел к лифту, отправил наверх, парень, конечно, устал.

- Но?... - в недоумении спросила она.

- Мы пролежали черт знает сколько лет. Может быть, они просто просыпались и не могли уснуть обратно.

- В умедлителе?

- Ну все возможно. Полежишь так лет двести в сознании, потоскуешь… не старея, не голодая, не дыша, - его передернуло, - ну я, само собой, искал улики как мог. Но я видел суициды запертых заложников. Они узнаваемы. Только что здесь им… приходилось прилагать больше усилий, чтобы полноценно себя испортить. И времени на это у них тоже было больше. И все, кроме вас, не могли выбраться.

- То есть тут, внизу, острой угрозы нет? - спросила она.

- Я бы не гарантировал, - педантично ответил он, - но сумасшедшего убийцу в темных коридорах мы, кажется, не предполагаем. Я напишу отчет. Мне ехать наверх?

- Да, возьмете… - она критически осмотрела грузного следователя, - возьмете пару ребятишек и езжайте. Там найдите рейнджера, вы с вашей квалификацией можете ей пригодиться. Отчет, конечно, да, но когда немножко утрясется. А кстати, почему все группы целы?

- Не знаю. Я вообще не спец по умедлителям, я по убийствам.

Они подошли к лифту. Из рубки высунулся один из помощников пана Иржи и крикнул:

- Сула застрелила второго медведя! И говорит, что биологически он кенгуру!

- Зачем? - тупо спросила она.

- Как зачем? В пещеру лез.

- Кенгуру? - восхитился Шеллунд, - великолепно!

Она отправила наверх воодушевленного следователя с парой спящих малышей на руках, сдала остальных кому-то вместе с тележкой и побрела в рубку. Внизу оставались еще почти тысяча человек. Но если она сейчас не поспит, то врежется в стену.

А у нее еще столько работы.