По серому снегу

Глава 1

Всюду, сколько хватало глаз, простиралась лишь серая мгла. Макс и так чувствовал себя не в своей тарелке, стоя позади пилотского кресла, в котором сидел Хамки – такой непривычно огромный и мохнатый. Найденный фиолетовым зверем деградатор позволил уменьшить Макса достаточно, чтобы саланганский «мотылёк», едва превосходящий по размеру обычный туристический рюкзак, смог без проблем вместить спецназовца.

Путь от Салангана до Земли занял всего шестнадцать часов, и сейчас истребитель, пилотируемый фиолетовым хомяком, медленно плыл над поверхностью родной планеты Макса. Но радость возвращения домой с каждым мгновением всё больше уступала место отчаянию. Перед тем как начать снижение, Хамки, на котором был пилотский шлем, мельком сообщил. Что они почти на месте и снижаются в районе Экватора. Макс тут же подскочил с пола кабины (кресла бедолаге не нашлось – саланганские истребители одноместные) и, встав позади друга, стал вглядываться в большие иллюминаторы.

Без пилотского шлема, обеспечивающего носителя любой нужной информацией об окружающей обстановке, Макс видел лишь то, что позволяли его собственные глаза – серую пелену вокруг.

– Густые облака... – пробормотал он, понимая, что происходящее внизу – не просто густая облачность.

– Угу, – как-то подозрительно тяжело вздохнул Хамки. – Где там, говоришь, твой дом, уточни ориентиры?

Макс хотел было сказать свой адрес, быстро сообразил, что Хамки его не поймёт, открыл рот, чтобы начать описывать родной город, но вдруг осёкся, испугавшись сам не зная чего.

– Э... А мы можем немного... Осмотреться? – осторожно уточнил он.

Хамки заметно поник.

– Осмотреться?.. Можно осмотреться, если хочешь. Что смотреть будем?

Тон саланганца не нравился Максу, страшные догадки всё больше превращались в уверенность, но выдержка спецназовца пока позволяла контролировать разум и эмоции.

– Ну, всегда хотел Статую Свободы увидеть... Можно?

– Можно. Как выглядит, сориентируешь?

Макс описал известную на весь мир скульптуру, не забыв упомянуть про шипастую корону и факел в поднятой руке.

– Секунду. Вот, – Хамки снял шлем и обернулся к другу. – Выходить очень просто – думаешь, что хочешь оказаться снаружи – автоматика тебя телепортирует и сразу вернет твой привычный человеческий размер. Также входить обратно, уменьшишься в процессе и в кабину влезешь без проблем.

– Мы на месте? – удивился Макс.

– Макс, – закатил глаза Хамки. – Мы миновали расстояние, превышающее размер известной человечеству Вселенной за шестнадцать часов, так почему в пределах планеты мы должны тратить время на перемещение, раз знаем конечную точку? Ты хотел «Статую Свободы» – она впереди нас, иди, любуйся.

– Спасибо, – промямлил Макс, глядя на серую пелену вокруг.

***

Макс брёл вперёд, не видя буквально ничего впереди. Серый снег неестественно хрустел под ногами, ледяной ветер завывал так, что парень едва слышал собственные мысли.

– Откуда ветер, откуда это снег? Что здесь случилось?

Макс сделал ещё несколько шагов и запнулся обо что-то, торчащее из-под снега. Не упал он лишь благодаря силовому полю – нечто невидимое окружало его, не давая ощутить холод пронизывающего ветра или увязнуть в снегу – его шаги были словно невесомыми – сапоги спецназовца оставляли на глубоком пухлом снегу лишь неглубокие следы. Защитило оно его и от падения – установленная саланганской машиной защита пассажира надёжно берегла его даже вне корабля.

Макс наклонился и стряхнул снег с попавшейся на его пути помехи. Какой-то камень.

Работая руками, парень начал откапывать его, и через несколько минут понял, что этот камень – часть чего-то большого.

Вдруг впереди что-то хлопнуло, весь снег впереди исчез, ветер стих, и в слабом свете, исходящем откуда-то позади Макса, человек увидел картину целиком – огромный каменный факел торчал из толщи льда, засыпанной двухметровым слоем серого снега.

– Ты это искал? – Макс обернулся на голос – Хамки сидел на снегу чуть поодаль, а над его головой висела небольшая шаровая молния, освещавшая окрестности. – Я телекинезом расчистил немного снега. Так ты это искал?

Макс молча кивнул. Очевидное становилось всё очевиднее и для него.

– Кремль, – вдруг сказал он. – Московский Кремль. Тут штаты, берег океана, мало ли какое наводнение могло произойти, а там континент... Перенеси нас туда. К Кремлю. Ориентир – большая красная звезда на высокой кирпичной башне с огромными часами.

– Но за... Хорошо, – Хамки начал было возражать, но передумал. Обстановка резко изменилась.

***

Хотя точнее будет сказать, что она резко не изменилась. Да, яма в снегу с торчащим изо льда факелом осталась где-то далеко, но в остальном окружающая действительность решительно ничем не отличалась от американского побережья.

Всё тот же серый снег и пронизывающий ветер.

В этот раз пси-способности Хамки для расчистки снега не потребовались – Макс оказался буквально в двух шагах от обгорелого металлического каркаса, в котором угадывался «скелет» звезды.

– Оно? – сухо спросил из-за спины Хамки.

Ответить Макс не смог, помешал стоящий в горле комок. Парень сумел лишь кивнуть, не заботясь о том, увидел это собеседник или нет.

Несколько минут он молча стоял, глядя в серую мглу перед собой.

– Хоть где-то? Хоть что-то? Осталось? – он обернулся на едва заметную фиолетовую точку на снегу всего в паре метрах от него.

– Ты сам всё понимаешь, – Хамки услышал его, но ответил телепатически, как и всегда. – Осталось. Руины мёртвых городов, снег, лёд, потерявшая основную массу кислорода атмосфера. Горные кряжи, изуродованные землетрясениями, выгоревшие леса, замёрзшие моря и океаны.

– ...

***

Человеческие следы тянулись по тому, что некогда было улицей разрушенного ныне города. Снег и ветер не стихали. Куда неслась вьюга, где брала начало – сказать было нельзя. Было лишь ощущение, что она абсолютна, и теперь вся Земля – лишь пустое поле, где царит холодная серая мгла с пронизывающим ветром.

Следом за отчаявшимся другом брёл Хамки, оставляя едва заметные отпечатки маленьких лапок.

– Что здесь произошло? – мысленно спросил Макс, понимая, что через разделяющие их несколько метров при таком вое метели его вряд ли услышит даже тонкий слух Хамки. – Метеорит? Или что?

– Ты снова задаёшь вопрос, на который сам знаешь ответ, Макс, – вздохнул Хамки. – Не было никакого метеорита. Случилось то, о чём я тебе говорил как о вероятном варианте – пока тебя не было – люди успели уничтожить себя и свой мир. Твои сородичи сожгли свою планету в огне глобальной ядерной войны. Мы опоздали, прости.

Макс остановился.

– Но... Неужели просто вот так...

– Просто, – кивнул Хамки. – Вот так. Мой корабль уже провёл ретроспективный анализ обстановки. Всё просто. Полгода назад – массированная ядерная бомбардировка планеты. Все точки пуска – с поверхности или из атмосферы – это не было инопланетное нападение. Огненный ад быстро сменился бесконечной ночью – массы пепла поднялись в атмосферу. Активное воздействие взрывов на литосферные плиты привело к многочисленным извержениям вулканов и землетрясениям, что породило новые извержения и цунами. Итог – ещё больше пепла. Часть атмосферного кислорода выгорела в ядерных взрывах, но всё произошедшее напрочь отравило радиацией даже оставшийся воздух.

Солнечные лучи не могут пробиться сквозь столь плотный слой находящегося в атмосфере пепла – за прошедшее время температура на поверхности упала до минус семидесяти градусов и постепенно продолжает снижаться. Ничего живого на этой планете больше нет, Макс. Нет. И не будет уже никогда. Она непригодна для жизни. Она не представляет ценности для колонизации. Её теперь даже адаптировать для жизни невыгодно – проще голый камень цветущим сделать, чем этот отравленный радиацией разрушенный мир.

***

Макс стоял больше получаса, не шевелясь и не меняя позы, а просто глядя в серый снег у себя под ногами.

– Ну что, Макс, тут нечего делать, как видишь. Полетели обратно, на Зелирию? Там хотя бы есть чем дышать и что кушать... Ну, тебе кушать, – решился прервать скорбное молчание Хамки.

– Нет, Хамки, спасибо, – не оборачиваясь, ответил спецназовец. – Ты уже выполнил мою просьбу. Я уже прилетел, куда мне нужно. Я прилетел к себе домой. Какой бы дом ни был, но я тут живу... Тут моё место... Прикажи «мотыльку» отключить моё силовое поле.

– Макс, – Хамки устало покачал головой. – От нехватки кислорода ты умрёшь через три минуты, от холода – через семь, от радиации – через двадцать. Здесь невозможно выжить человеку. Эти условия даже я бы назвал скотскими, хоть и могу их вынести. Они мало чем отличаются от открытого космоса, но там хотя бы нет этого мерзкого серого снега, состав которого я и представить боюсь. – Летим обратно.

– Нет, Хамки, я остаюсь, – Макс выпрямился, но так и не обернулся. – Это мой дом. Какой уж есть. Ты был прав во всём – люди – идиоты, которым, как ты и предсказывал, было суждено погибнуть, так и не дотянувшись до звёзд. И я – один из этих идиотов. Я разделю с ними нашу общую дурацкую судьбу, – с грустной ухмылкой он покачал головой. – Я ведь уже и так дотянулся до звёзд. Спасибо тебе за это, Хамки. Спасибо. И прощай. Отключи защиту и возвращайся домой.

– Ты уверен? – проворчал саланганец. – Пути назад не будет. НОРЫ тут нет.

– Уверен. Всё, хватит. Отключай, я устал.

– Что ж, как скажешь, Макс... Прощай.

***

Вторая полоска маленьких следов протянулась между отпечатками человеческих сапог. Возвращался к кораблю саланганец в одиночестве. Он несколько раз останавливался и оборачивался – его зрение даже с большого расстояния позволяло ему рассмотреть свежий холмик снега, которым занесло его уже неживого друга за считанные минуты. Пройдёт ещё полчаса, и на серой глади не будет и намёка на погребённое под ней тело. Никто больше не узнает, что здесь, в этом самом месте, на безымянной улице безымянного мёртвого города, на теперь уже безымянной планете, оставшейся лишь в памяти единственного саланганца, покоится последний Человек.

***

Хамки аж помотал головой – обычно он так живо не представлял себе какие-то моменты, которых с ним не происходило.

– Нет, Макс, я не выключу поле, – проворчал он.

– Хамки, я... – начал было спецназовец, но саланганец его перебил.

– Я не выключу защиту. И я хочу, чтобы здесь и сейчас ты узнал обо мне ещё одну вещь.

– Какую? Хамки, о чём ты? – взвыл Макс.

– Макс, я – сволочная, мстительная и злопамятная скотина! И ты только что мог в этом убедиться.

– Что?!

– Макс, это – не Земля.

– ЧЕГО?!

– Того. Я не знаю, как называется этот мир, и тут всё произошло ровно так как я описал, но это не Земля. До неё нам ещё три часа лететь на полной скорости. И с ней всё в порядке, не переживай, я проверял перед вылетом. Так что сейчас очухаешься и можем выдвигаться.

– Но... Факел Статус Свободы... Звезда Кремля?..

– Смешно получилось. Во многих культурах есть статуи со звёздами и факелами, человечество не слишком оригинально в этом – подобрать подходящие места не было проблемой.

– Но тогда... Но... Почему?! Зачем?!

– Я же просил не звать меня хомяком, а ты не слушал. Ну вот! Месть сладка.

Впервые с тех пор, как на безымянной планете стих грохот ядерных взрывов и воцарился вечный вой мёрзлой вьюги, нашёлся звук, способный заглушить его.

– ХОМЯК, ГРЁБАНАЯ ТЫ СУКА, МАТЬ ТВОЮ!!!