Площадь пяти углов

Глава 1

Я уже 8 циклов шёл по пустыне, ведомый лишь небольшим слухом. Слухом про место, где нет насилия и где безопасно. Палящее солнце, казалось, не оставляло ни единого шанса на выживание, но впервые за всё время, которое я прожил в этом мире, у меня была хоть какая-то надежда. Именно она вела меня дальше пока тёмные ночи, полные звёзд, сменялись долгими периодами света и смерти.

Я уже не помню, сколько циклов назад я впервые услышал об этом месте. Расколотая луна над моей головой успели сменить множество фаз за то время когда я находился в пути. Я, казалось уже, бесконечно шёл из одного места в другое. Где-то правители царствовали жёсткой рукой, и эти места были ещё относительно нормальными. Где-то приходилось спать, держа под рукой заточенный кусок стали, заменявший мне оружие, потому что там работало право сильного. Я шёл, пытаясь найти новые детали, обменивая последние крохи провианта на такие же крохи информации. И чем дольше я шёл, тем сильнее слух обрастал деталями, становясь всё меньше похожим на легенду.

В последнем поселение, где я остановился, мне лишь смогли подсказать направление, откуда иногда приходили другие люди и рассказывали про город без насилия. Но именно это направление стало для меня единственным маршрутом, который вёл меня сейчас.

На 9-й цикл, на рассвете, я увидел тень на горизонте. Эта тень походила на спящего исполина, шкура которого топорщилась огрызками старых зданий и каких-то вышек.

— Неужели это то самое место? — подумал я.

Приближаясь, я начал понимать, что тут я был не один. Я увидел ещё нескольких людей, которые подходили к этому остатку былого мира, от которого сейчас остались лишь смутные обрывки историй. Их рассказывали нам немногие старики, которым повезло прибиться к бандам — я сам ходил с такими на рассвете своей жизни, ещё до того, как в первый раз услышал историю об этом городе.

Каждый шаг приближал меня к цели моего долгого путешествия, длиною больше половины моей жизни.

На входе в город меня встретила группа людей, чьи лица были скрыты капюшонами.

— Добро пожаловать, путник. — Один из них сделал шаг вперёд. Его голос был сух, но при этом звучал очень уверенно и ободряюще. — Мы рады здесь всем, кто пришёл. Здесь действует лишь одно правило: ты должен оставить оружие на входе в город, и тогда мы пропустим тебя дальше.

Он махнул рукой в сторону груды металла. Приглядевшись, я понял, что всё это когда-то было оружием. А ещё я увидел несколько тел разной степени свежести. И как только я обратил на них внимание он продолжил:

— Это те, кто пришёл сюда за наживой. Они не хотели мира на самом деле, а пришли лишь из жадности, поэтому и закончили свой путь здесь. Мы их предупредили. Они не послушали. Иногда сюда приходят те, кто думал, что место без сражений будет лишь местом, где они смогут поживиться. Надеюсь, ты не из таких? — Я увидел блеснувшие глаза под капюшоном, которые были явно направлены в мою сторону.

— Нет, конечно нет, всё это время я мечтал лишь о покое! — поспешил заверить я его.

— Тогда брось своё оружие и иди спокойно вперёд. Припасов у нас не так много, но мы честно оплачиваем труд людей, кто пришёл сюда с благими намерениями.

Я аккуратно достал своё подобие клинка и, пару секунд поколебавшись — ведь он долго защищал мою жизнь, — выбросил его в общую кучу. Я заметил, что у некоторых из охранников на поясах висели не ножи, а короткие жезлы — видимо, чтобы не нарушать запрет на оружие внутри. Я показал им, что больше ничего у меня нет, кроме скромных остатков еды и воды, и меня пропустили дальше, примерно объяснив, куда мне идти.

В тени зданий, пусть их величие и осталось в далёком прошлом, солнце уже не казалось беспощадной сущностью, которая жаждала лишь высасывать влагу из всего, куда дотягивались его убийственные лучи. Я, воодушевлённый тем, что наконец-то нашёл то самое место из легенд, быстро добрался до указанного мне места.

Чем дальше я шёл, тем выше становились здания вокруг. Если сначала это были лишь поражающие своей монументальностью дома в 5–10 этажей, то дальше они были настолько огромны, что я почти перестал видеть свет, а этажей в них было больше, чем я знал чисел. Мой путь привёл на площадь о пяти углах, где сходилось сразу несколько улиц, а в центре её стояло очень блестящее здание.

На зданиях вокруг я увидел множество прямоугольников, на которых проглядывали какие-то остатки цветных пятен, смысла которых я не понимал, так как время и вездесущий песок практически не пощадили их. Но больше всего меня поразило то, что рисунок на самом большом здании в центре был живым! И издавал звуки! Этот рисунок был высотой по меньшей мере в 10 моих ростов и постоянно переливался от чёрного к белому, словно солнце пробивалось через колеблющуюся на ветру тряпку. Звук, который шёл от рисунка, также напоминал ветер, который перекатывает песчинки.

Около этого рисунка сидело множество людей и заворожённо смотрели на него, словно это была главная святыня этого мира. Один из них, заметив меня, встал и махнул мне рукой в приветственном жесте. Я подошёл к нему. Его голос был тих и наполнен почтением.

— Я не видел тебя здесь раньше. Видно, ты один из тех, кто пришёл найти Откровение.

— Я пришёл не за Откровением, — ответил я, — а лишь за миром.

— Мир — это тоже прекрасно. Мне кажется, ты сможешь найти здесь своё предназначение.

В этот момент шелестящий звук внезапно сменился на непонятное жужжание, сквозь которое пробилось что-то, напоминающее мелодию. Рисунок на экране на секунду сменился на что-то непонятное, но очень яркое, цветом напоминающее раскалённый металл. Люди вокруг сразу радостно загудели, и несколько из них, в таких же капюшонах, как и те, кто встретил меня на входе в город. Некоторые из них лихорадочно скребли углём по дощечкам, другие замерли, будто боясь спугнуть видение.

— Вот видишь, ты уже нашёл Откровение, хоть и не искал его. — улыбнулся он. — Это хороший знак. Я не видел, чтобы экран показывал что-то кроме шума, уже множество циклов.

Экран? Шум? Что всё это значит? Я спросил об этом своего спутника, и он объяснил мне, что те люди в капюшонах называют себя монахами. Именно от них все узнали название этого чуда. Многие луны назад, так давно, что уже никто не помнит, сюда случайно пришёл один человек в поисках убежища. И внезапно перед ним явилось чудо. Как только он вступил на площадь, перед ним зажёгся свет. Этот свет переливался всеми возможными красками, после чего он увидел видение воды и услышал слово божье. После этого он вернулся и смог убедить других пойти с ним. С тех пор здесь священное место, где люди не трогают друг друга и слушают Откровения.

— С каждой луной нас становится здесь всё больше — тех, кто устал просто существовать и пытаться выжить. И ты теперь один из нас.

Так я присоединился к тем, кто жил в этом месте.

Цикл сменялся циклом, луна сменялась следующей луной, и я постепенно входил в привычный ритм. Мы все по очереди работали. Здесь, в глубине, были чудесные источники воды, которые изливали её, стоило лишь попросить. В подвалах я слышал гудение, которое наполняло мою душу трепетом. И этого хватало, чтобы выращивать скромный урожай, которого было достаточно для пропитания всех, кто решил отринуть прошлую жизнь, полную насилия и убийств, и найти здесь пристанище. Я научился слушать шум экрана так, что он перестал меня раздражать. Иногда я ловил себя на том, что жду очередного всплеска, как другие ждут дождя. Именно здесь я впервые отдал часть своего пайка чужому ребёнку, без тени сомнений и мыслей о своём выживании.

В один из дней, выполнив свою норму работ, я, как обычно, пошёл на площадь и сел перед экраном. Я растворился в этом шуме и, погружённый в свои мысли, практически не замечал ничего вокруг. Как вдруг меня вырвал из транса непривычный шум. Оглядевшись, я увидел, что к площади приближалась большая группа людей, которых я раньше тут не видел. Взгляды их были мрачны, а лица недобры.

К ним вышел один из монахов и потребовал объяснений.

— Зачем вы пришли в это священное место с оружием? — спросил он.

Только после его фразы я осознал, что на их поясах висели самые разные ножи, дубинки и прочие вещи, которые я пытался выкинуть из своей головы как часть своего прошлого. Это явно была какая-то банда, которая прознала про это спокойное место и решила, что здесь можно поживиться. Я сразу понял: они не верят в наш запрет. Для них это не святыня, а просто место, где все слишком боятся драться. Меня прошиб холодный пот от ужаса при мысли о том, что сейчас начнётся.

— Так это и есть то самое послание бога, про которое ходит молва? — вперёд вышел здоровенный человек, который возвышался на голову над всеми. — Мы слышали про ваш запрет. Но нас больше, чем ваших псов у ворот. Кто нас остановит? Может, я тоже решил стать святым человеком. Ну-ка, покажи, как здесь всё работает.

Сказав это, он схватил монаха за грудки и оттолкнул в сторону. Все вокруг стояли будто парализованные страхом, и я в их числе.

— Больше похоже, что вы смотрите просто в пустоту и зря тратите своё время! — крикнул он, после чего подобрал камень и со всей силы швырнул в экран.

Десятки глаз лишь заворожённо проследили взглядом за этим камнем. Казалось, что он летел целую вечность и одновременно прошло не больше пары ударов моего сердца.

Раздался глухой стук, и внезапно экран погас. Вокруг раздались крики ужаса.

— Неужели бог оставил нас? — воскликнул я.

И вдруг экран снова загорелся. Я упал на колени, потому что он явил лик божий. Во всю свою огромную высоту показывал он лицо божье. Лицо, которое явно не было годами под палящим солнцем, улыбалось.

И тут раздался голос.

— Вы устали от всего этого?

Практически все на площади тут же попадали на колени, на ногах остались стоять только бандит и пара его приспешников.

— Тогда чего же вы ждёте? — продолжил голос. — Смените фазу и попробуйте наш чудеснейший мармелад!

Изображение сменилось на какую-то цветную коробку с надписями, где были изображены какие-то непонятные существа.

— Просто смените фазу!

После чего экран снова погас.

Все, ошарашенные, стояли на коленях и смотрели друг на друга. Что это было? Это не похоже на послания бога.

И тут мы все услышали хриплый смех. Человек смеялся так сильно, что почти начал задыхаться, и сквозь этот истеричный смех я смог различить слова. Это был тот самый старик, с которым я говорил в первый день.

— Так… это… всё это время… была просто… реклама!

Я смотрел на погасший экран, на свои руки, всё ещё сжатые в молитве. Я не до конца понимал, что означало это слово — реклама. Но я понял: то, во что мы верили, умерло. Вокруг кто-то уже поднимался с колен, кто-то плакал, кто-то смеялся тем же безумным смехом, что и старик. Только самый старый из монахов перестал писать и долго смотрел на экран, будто прощаясь.

А я встал и пошёл к выходу. Место без насилия всё ещё было здесь. Но бог, которому мы молились, умер.