Пламя

Глава 1

ВОЗМОЖНО В БУДУЩЕМ

ВОЗМОЖНО НА ЗЕМЛЕ

Из дневников потерянного странника.

Сегодня был первый день, когда я увидел небо. Оно было прекрасно… Чистое. Спокойное. Я не спал всю ночь, любуясь огнями, которые старики называли звёздами. Впервые в жизни я почувствовал что-то, кроме холода. До самого утра я не хотел опускать голову, но у бури были свои планы. Я пытался запомнить каждую звезду. Использовал каждый миг, что у меня остался. Чтобы эта картина навсегда отпечаталась в моей памяти.

Это был последний раз, когда я видел небо…

[Несколько лет спустя. Где-то в ледяных пустошах. В 178 днях пути от Норзхолд]

Сидя на небольшом островке земли, средь гладкого ледяного паркета, дрожал маленький ребёнок, закутанный в меховую накидку. У самых его ног тихо горел огонёк. Маленький, слабый… Казалось, даже неровное дыхание могло задуть его навсегда.

― М-мам… Папа ведь… скоро вернётся? – Дрожащим голосом спрашивало дитя. – Мам… Ответь… Пожалуйста…

По голосу ― девочка. Её обнимала тощая женщина в старой шинели. Тело её покрыло инеем, волосы побелели, а пальцы рук почернели. Да. Она уже была мертва…

Какое-то время я осторожно наблюдал за ними из укрытия. Не могла полураздетая женщина с ребёнком оказаться посреди ледяной пустоши. Им бы не хватило сил даже дойти досюда.

Поколебавшись, я решил не вмешиваться и, натянув на нос шарф, стал тихо спускаться по подготовленному пути. Эта тварь должна была отстать, но, если задержусь, она опять нагонит меня… Такой огромный котлован она не пропустит.

Тогда же за моей спиной раздался плач. Я остановился. Всеми силами отговаривая себя: Успокойся… Не ходи. Это опасно! Но чем дольше думал, тем сильней становились рыдания девчонки.

― Тебе помочь? – Я не знал, как по-другому начать разговор и ляпнул первое, что пришло на ум.

Плачь прекратился. Слёзы продолжали стекать с красных щёк, ледяной коркой застывая на лице. Ресницы побелели. Но девочка взяла себя в руки. Стиснула зубы, чтобы перестать дрожать. И внимательно вслушивалась в каждое моё слово.

Вблизи она оказалась старше. На вид ― лет 5-6. Выглядела забавно. Длинные каштановые волосы до ног, под стать глазам, и хрупкое тельце, держащее их. Осмотрел её руки и ноги. Как в такую погоду она до сих пор не получила обморожение, я мог лишь гадать.

Одежды на ней почти не было, как и у матери. Тонкая длинная кофта и носки. Словно они в спешке покинули укрытие поздно ночью… Посмертная гримаса плачущей женщины заставила меня отшатнуться. Благо, ребёнок не заметил моего страха.

Пламя у её ног постепенно гасло. Хорошенько осмотревшись по сторонам, я старался вслушиваться в каждый шорох, каждый треск. Ничего… Необычно. Стихия стихла. Даже ветер почти исчез. Эта царящая вокруг тишина была для меня громче бурана. Странное чувство тревоги зашевелилось внутри.

Лёд хорошо умел прятать свои тайны. Заметать следы. Погребать в своих пучинах жизни неугодных ему агнцев. Вдруг и в этот раз он пытался что-то скрыть?

Тогда я вновь задал вопрос, но ближе подходить не стал, ― Тебе помочь? Почему вы здесь оказались? И как дошли до сюда?

Последний вопрос волновал меня больше всего. Тон был такой, словно я пытался уличить её во лжи ещё до получения ответа. Но в душе я надеялся, что она не испугалась.

— Я-я-я не помню… М-мама схватила меня, и мы… Бр-росились бежать… И… – Она закрыла руками лицо и прикусила губу, стараясь не заплакать.

Это объясняло их внешний вид, но не ситуацию. За ними гнались? Но кто? И когда? Тут даже следов не осталось… Как долго они тут пробыли? Обычный человек в такую метель не протянул бы и часа. Но, судя по лежащему снегу и оголённому бетону, они просидели здесь не меньше дня…

Я аккуратно снял с портфеля стеклянную лампу и, стянув перчатку, постучал ногтем по стеклу. Внутри тихо горел огонёк. Спокойный и красивый. Стоило открыть дверцу, как он тут же вылетел прямо ко мне на ладонь. От удивления глаза девчушки округлились.

Огонь медленно тлел, колебался, словно живой. Пламя не обжигало, а лишь не давало мне застыть. Я сжимал его мягко и тепло, как руку любимой девушки. Повинуясь моей воле, огонёк загорелся сильнее. Ногами я расчистил дорожку, формируя небольшие бортики, и, достав кожаный кулёк, рассыпал вокруг нас мелкую древесную стружку. Огонь игриво спрыгнул вниз и в пару мгновений слился с кругом, отделяя нас от внешнего мира. От беспощадной стужи.

Рядом с кольцом поставил песочные часы. Ровно пять минут.

Через пару минут внутри стало теплее. Начав разбирать вещи и аккуратно уложив мёртвое тело, принялся осматривать его. И, закрыв обзор спиной, принялся обследовать, краем глаза поглядывая на девчонку. Нож был наготове…

Ран у женщины не оказалось. На вид ― не старше 25. Красивая… Все зубы на месте. Органы вроде тоже. Таких в старину называли моделями. Все их одаривали вниманием и красивой одеждой. Что-то я отвлёкся…

Судя по состоянию тела, смерть наступила от обморожения. Однако… девушка была истощена. Одна кожа да кости. А вот малявка выглядела здоровой.

Шинель старая, без нашивок и гербов. Из какой она колонии? Впрочем, не моё это дело. Не моя специальность. Просто запишу.

[В дневнике этот момент записан на самой корке, на которой почти не было места]

[День 1915. Время около 4 часов до заката. Девушка 25 лет, без имплантов и дефектов. Мышечная ткань без деградации. Смерть от обморожения. Отличительные особенности отсутствуют]

Убедившись, что угрозы в этих двоих не было, дышать стало легче.

Стянув шарф и подняв на лоб защитные очки, я с облегчением вздохнул. Лицо девочки вдруг посветлело, когда перед ней появился живой и тёплый человек.

Но она всё никак не отрывала глаз от моего огня. Странно… Обычно это был бы глупый вопрос, но заметив, что пламя у её ног почти угасло, я спросил.

— Что-то не так?

— Дядь, а что ты сделал? Огонь… слушается тебя?

Какой я тебе дядя? Мне всего 15! Хотелось закричать на всю округу, но я смог сдержаться. Лишь после внутренней борьбы с острым языком моё внимание пало на вопрос.

― Просто переместил на временное кострище и разжёг посильнее. Тебя разве мама не учила? ― Глазами указывая на затухающий огонь.

― Н-но… это м-мамина свеча… У меня такой нет!

― Как это? У всех людей есть своё пламя. Неужели это…

Быстро всё осознав, я вернул в ладошку немного огня и поднёс к почти затухшему пламени. Нехотя оно слилось с моим и полностью пропало.

Успел… Хоть мне и кажется это неправильно, оставить его вот так я просто не мог.

Девочка смотрела на меня беспокойными глазами. Падающие хлопья снега скрыли мой шок. Руки затряслись. Зря я всё это затеял… Нужно было просто пройти мимо. Но мне ведь не показалось? Не бывает людей, что рождаются без пламени…

Сделав лицо попроще, я вернул огонь на место и, глядя на песочные часы, начал в спешке собираться. Заодно решив проверить её реакцию на холод.

Стоило огню пропасть, как у неё из носа потекли сопли, а ноги задрожали. Она поджала их к груди, стараясь руками отогреть. Другой реакции на -40 С° я и не ожидал.

В этот момент что-то внутри меня надломилось… Около минуты я стоял почти неподвижно, как заворожённый. Даже сейчас не могу объяснить, что такого я в ней увидел. Но хорошо запомнил свою реакцию.

[Почему-то слово «заворожённый» было обведено множество раз]

Сердце бешено заколотилось. Мотнув головой и накинув лямки рюкзака, я поправил снегоступы и приготовился в спешке уходить. Внезапно что-то дёрнуло меня за штанину.

Жалостливые глаза девчушки впились в моё лицо. Я растерялся и нервно одёрнул её. Сиротка упала голыми коленями на холодный лёд. Выставила нижнюю губу вперёд, а глаза заплыли подходящими слезами. Явные признаки скорой истерики. В этот миг мир ожил. Звуки вернулись, а с ними холод. Ветер начал усиливаться, пробирая до костей. Словно пытался отыграться за минуты спокойствия.

---

Спустя несколько часов пути сквозь морозную стужу. По безжизненным полям и ледяным морям, цель была передо мной! Ноги с трудом нащупали твёрдую поверхность. Из-под снега почти незаметно торчала серая полоса. Должно быть, это верхушка стен одной из баз искателей «Аркадии». Однако высотой она должна быть метров пять…

Область перед моим взором была огромной. Просто, чтобы обойти её, ушло бы несколько часов. Оглянувшись, я стал всматриваться в метель. Снег сыпал и сыпал. Бесконечная белизна мира сводила с ума. В моменте мне показалось, что где-то вдалеке, на самом краю горизонта, стояло две высокие фигуры. Проморгавшись, больше я их не видел.

Было то удачей или нет, но я быстро нашёл проход в уцелевшее убежище. Бывший перевалочный пункт странников, возможно, последний из десятков и сотен. Затхлый запах ударил в нос с порога, но выбора не было. Ночь уже близка. Как и они…

Ветер продолжал усиливаться. Истошный вой прокатился по пустоши. Забравшись поглубже и завесив проход в комнату меховой накидкой, я наконец мог выдохнуть и присесть.

Сил не было даже снять рюкзак. Надоевший за годы скитаний багаж больше не сковывал. Приятно держа в своём плену, он одаривал теплом. Тело расслабилось… Веки неумолимо тянуло вниз. Последним усилием воли я достал лампу и, приложив к ней руку, усилил пламя в несколько раз.

Кромка льда треснула от резкого жара. Постепенно комната начала возвращаться в былое обличие. Вскоре показался и пол. Так бы я и уснул, но была ещё одна мелочь, не дававшая мне покоя весь день…

― Дядя! А как это работает? Это тоже магия? ― Девочка, закутанная в шинель матери и огромную меховую шапку, пыталась понять всю прелесть электрического фонарика. Включая и выключая, она водила им по стенам, играясь с тенями.

Да. Забрал. И что? Я ведь не изверг, чтобы бросить ребёнка на произвол судьбы! Но чувствую, ещё пожалею о принятом решении… Всю дорогу мне пришлось нести её в рюкзаке.

Во мне не было ни сил, ни желания что-либо объяснять. Выхватив ценный инструмент и убрав его на место, я смог выдавить из себя лишь одно.

— Ложись спать.

На любой последующий вопрос или просьбу я отвечал молчанием. Вскипятили воду и разделили на двоих три кусочка вяленого мяса. Один и тот же солоноватый вкус хоть как-то сглаживал тяжесть дня.

Вскоре мы улеглись спать. Ради безопасности мне пришлось держать её на привязи. Она не сопротивлялась. Для меня всё ещё было загадкой её происхождение. Вдруг она одна из них? В этом безумном мире возможно всё.

Время шло.

Комната прогрелась достаточно. Приведя в порядок и старую шинель, я отдал её девчонке и забившись в угол, уселся поудобнее. Лицом ко входу. Рядом стояла лампа. Огонёк слегка угас.

Со всех сторон доносились скрипы трущихся об камни льдин и завывания ветров. Какофония мира льда и снега, от которой не скрыться. Всё, что оставалось ― смириться и дать телу немного отдохнуть.

Пока было время, провёл расчёт. За день ушло целых три часа. Слишком много… С головой, полной навязчивых мыслей, я уснул.

---

Спустя какое-то время я почувствовал, как что копошится под боком. Медленно приближаясь. Всё ближе и ближе… Аккуратно приоткрыв левый глаз, я попытался понять, что это.

Ворочающаяся во сне девчонка, вместе с накидкой подобралась к моему рюкзаку вплотную спиной. Верёвка оказалась слишком длинной… В этот раз я не стал её отгонять и просто продолжил тихо дремать.

Ещё через несколько часов, когда пламя стало прежним, а в комнату постепенно начал пробирался мороз, меховая пелена встрепенулась. Кто-то схватил её с другой стороны… Медленно, почти незаметно, она поднималась. Даже сидящий в лампе огонёк заколебался.

Тлеющие в углах угли зашипели, начав быстро остывать. Словно что-то высасывало из них тепло… Нечто, стоящее на пороге, не спешило заходить. Оно терпеливо ждало, пока всё в комнате обратиться в лёд.

Когда из источников света и тепла осталось лишь моё пламя, накидка поднялась выше. Считая каждый шорох и дуновение ветра, мне пришлось проявить стойкость. Сердце было готово вырваться из груди, но я держался.

Стоило незнакомцу коснуться стекла у порога, как я сделал выстрел! Красные искры посыпались во все стороны. Пуля пробила одеяло насквозь и, готов поклясться, попала точно в лоб высокому силуэту! Не желая отпускать, я погнался за ним, выскочил в коридор!

Ничего не было. Оно бесследно исчезло, растворившись во мраке ночи. Я достал фонарик, но даже его силы не хватало, чтобы пробить чёрную пелену. Никого… Оно бесследно исчезло.

Даже больше. Все звуки словно испарились. Гигантская музыкальная шкатулка внезапно замолчала. Я слышал, как моё сердце бьётся, перегоняя кровь. Изо рта клубился пар. Тяжело дыша, около минуты я стоял на месте почти неподвижно в одной лишь кофте и штанах.

[В каждой черте, в каждой букве ощущались пережитые им эмоции]

Нас не могли найти… В этом я был уверен. Ведь специально спустился на три этажа под снег.

Глядя на пол, я не мог поверить своим глазам. Никаких следов не осталось. Кромка льда и тонкий слой снега остались нетронутыми с нашего прихода.

Невозможно…

[Несколько строк автор пишет одно и то же слово, всё более резко и резко]

И чтобы не сойти с ума, я сделал ещё три выстрела в разные стороны! Эхо разнеслось по всему зданию. Три гильзы стукнулись об лёд. Развеяв гнетущую тишину, я с облегчением выдохнул и вернулся в комнату.

Девчонка уже сидела в противоположном углу, поджав колени и закрыв уши руками. По щекам текли слёзы страха. Запахло тревогой…

Стоило мне подойти, как она попятилась назад. Словно перед ней был голодный дикий зверь. Лишь взглянув на самого себя со стороны, всё встало на свои места. В её глазах я выглядел, как сумасшедший, что начал палить в темноту поздно ночью.

Это даже хорошо… Страх будет мне на руку. Пока не выясню, кто она такая, лучше не подпускать её ближе.

Чтобы не доводить девчонку до истерики, я решил не вмешиваться и молча занялся комнатой. Движения были топорные. Состояние шока не отпускало.

Первым делом нужно было усилить пламя и заново нагреть комнату. На это я сжёг 12 часов…

Взялся за накидку. Для надёжности пришлось поставить небольшую ловушку. Натянул тонкую нить и подвязал несколько валявшихся жестяных банок. Ветру не хватит сил их сдвинуть, а человек ― без труда.

Следом взгляд упал на ледяные угли. В голове не укладывалось, как кто-то мог их так быстро охладить. Но без них дальнейший сон станет пыткой. Нужно было больше источников тепла. Стоило поднести к ним руку, как жар охватил кожу. Резко одёрнув руку, сердце забилось с удвоенной силой. Они вновь были горячими…

К тому моменту мой разум отказывался воспринимать любую информацию, не давая мне лишних поводов для беспокойства. Я спокойно принял это, нагрел их посильнее и разложил по местам.

В конце концов, тело само увело меня подальше. И сев поудобнее в свой угол, попытался отрубиться, спрятав под одеялом уже подготовленный пистолет. В этот раз дуло было направлено в сторону девки.

[Эта страница была написана лениво и с множеством ошибок. Видимо, автор писал её сразу после случившегося. Однако почерк был красивый и ровный]

Так наступило утро.

Девчонка спала, как убитая, пока один дурак решил полураздетым выйти на улицу. Как и полагал, на протяжении всего пути не было никаких следов. Неужели мне действительно всё померещилось? Но куда тогда делась первая пуля? Вопросы, на которые не было ответов.

Открыв хлипкую дверь, кожу защипало, а лицо поморщилось от мороза. На удивление, было тихо. Ветра почти не было, а метель решила отдохнуть. Тихое и безмятежное утро. Пожалуй, самое любимое мною время.

На термометре -25°С. Сказка!

Взобравшись повыше, я встал напротив бесконечной белой пустоши и, открыв фонарь, достал огонёк. Подобно белке, он бодро пробежался по моей шее, залез под рукав и, слегка опалив ткань, остановился в ладони.

С улыбкой на лице я поднял руку к небу и сжёг сразу несколько дней жизни!

Огромный столб пламени устремился высоко к небесам! Десятки метров огня всполошили мир холода и стужи. Вокруг меня клубится пар. Почему-то в этот момент я расхохотался.

― Ха-ха-ха! Да! Вы ведь все видите? Этот мир ещё не умер! Я жив! Слышите?

[После каждого такого момента автор любил изображать свои эмоции необычными рамками. Сейчас она была в виде огня]

Вскоре, после моего утреннего ритуала, мороз ударил с двойной силой. В этот раз девчонка шла сама. Подогнав старую пару обуви под её размер и набив её старой бумагой, она смогла хоть как-то ходить.

Мы покинули убежище и, ориентируясь по небольшим заснеженным холмам, двигались вперёд. К одной из самых больших колоний на планете. Следующие три дня были неотличимы друг от друга. Сколько бы мы ни шли, пейзажи не менялись.

[В 182 днях пути от Норзхолд. Четвёртая стоянка перед Аркадией]

Прыгая от одной древней развалины к другой, мы постепенно приближались к цели. Внезапно девчонка остановилась. Верёвка между нами натянулась.

Хоть и шла за мной по протоптанной дорожке, каждое движение ей давалось тяжело. Обхватив себя руками, она невольно присела. Я развернулся. Она указывала пальцем на мою лампу.

― М-можно с-согреться об н-него? — Челюсть бешено стучала.

Она серьёзно? В нашем мире просить кого-то использовать пламя считается дурным тоном. Её мать точно должна была это знать.

― Нет. Как будет привал, согреешься.

― Н-но…

― Ты ведь даже не знаешь цену этого огня, ведь так? Никто в этом мире не станет сжигать своё время и жизнь ради кого-то просто так. Скажи спасибо, что я тебя не бросил.

После этого девчонка больше никогда и ни о чём не жаловалась. Даже взгляд стал взрослее.

[После этой сцены несколько страниц теряется, и сразу начинается 5 день]

Под конец пятого дня мы наконец достигли границы Аркадии. Четыре каменных башни возвышались вдали, но на улице уже темнело. В спешке мы добрались до очередного укрытия.

Внутри мы нашли тело странника. Умер он совсем недавно, скорее всего, от лихорадки. К счастью, у него с собой были неплохие запасы провизии. Свежее мясо было ценнее патронов. Среди вещей нашлась и старая механическая зажигалка. Бесполезная, мёртвая ― но механизм рабочий. На всякий случай оставил.

Избавившись от тела, я принялся разбирать новые запасы еды и приводить комнату в порядок.

Пожарил находку. Из приправ у меня осталась лишь соль. Не густо… Девчонка не торопилась есть свой кусок, но голод заставлял.

Около недели мы прожили вместе, но её имени я так и не узнал. Сама она даже не пыталась назвать его. Тогда я спросил её напрямую, но она замялась и расплакалась. Похоже, она и сама не помнила его…

― Как насчёт Адель?

Она резко подняла голову, не понимая, о чём я.

― Твоё имя. Жить среди людей без имени нельзя. Если не помнишь старое, то лучше взять новое.

Девочка повторила его несколько раз и заулыбалась. Странно… Какие бы проверки я ни устраивал, оно не ведётся… Неужели она и вправду человек?

Её милота не давала мне воспринимать её врагом. Казалось, пропасть между нами немного уменьшилась. Тогда последовал вопрос.

― А что моё имя значит?

Хотел бы, и я знать… В одной из найденных книг было это имя. Оно показалось мне достаточно красивым и милым. Под стать новой хозяйке. Но такой ответ давать было нельзя. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить хоть какие-то подробности. Тогда меня осенило!

― Благородная…

Получив новое имя, Адель посветлела быстро и уснула. Больше я её не привязывал, и она спала рядом. С моей реакцией она не ранит меня, даже если захочет.

Но даже моя неприкаянная душа уняла тревогу и успокоилась. Впереди нас ждал трудный путь. Однако не было и мысли о том, что что-то могло пойти не так. Вскоре вырубился и я.

---

Немного подремав, я проснулся от жжения в горле. В нос ударил запах мороза. Изо рта клубился пар. Температура упала слишком низко и слишком резко… Гораздо ниже прошлого раза. Я аккуратно осмотрел комнату, не шевеля головой. Всё чисто.

Огонь почти не горел. Потянувшись к лампе, мой взгляд невольно упал на блеснувшее в углу разбитое стекло. Почему я его не заметил раньше?

Ледяные узоры покрыли поверхность стёклышек. Присмотревшись повнимательнее, они стали напоминать мне глаза… Блики пламени создавали чувство, словно каждое из них следило за мной. Тогда я поднял взгляд выше. Стены комнаты и даже потолок покрыло инеем, и каждый их сантиметр сливался в бесконечные узоры глаз. Десятки и сотни. Большие и малые. Все без исключения смотрели на меня… Сам мороз следил за мной, уставившись мириадами глаз.

Снаружи стали доноситься звуки. Резкие и ритмичные. Словно барабаны. Бродящие в пустотах ветра оборачивались флейтой. А где-то, на самой границе восприятия, запевали призрачные голоса. Много голосов. Никогда не слышал, чтобы ветер был способен на такое…

Рука застыла в сантиметре от лампы. Я не знал, что делать. Неожиданно под ухом раздался тихий вскрик. Адель сидела, закрыв руками рот и дрожала. Она тоже это видит? Или её разбудили звуки? В любом случае, это уже не сон… Резко схватив лампу, я усилил пламя и, открыв дверцу, покрыл им всю комнату. Вмиг растопив презренный лёд!

Тени, тянущиеся отовсюду, скрылись во тьме. Вслед за ними исчезли и звуки. Мощный порыв ветра прокатился по коридорам, застонав своей привычной мелодией.

Оно ушло.

Приложив ладонь к груди, несколько секунд я ждал заветного удара сердца. Я жив. Я жив…

На миг мне показалось, что Адель пыталась повторять за мной, успокаивая себя. Ей не помогло… Она вцепилась обеими руками в свою кофту, тяжело дыша.

Паническая атака…

Недовольно цыкнув, пришлось подсадить её к себе ближе. Я по-братски прижал её к себе, успокаивая. Хоть и сам от ужаса дрожал.

― Не бойся. Пока я и мой огонь рядом, тебе ничего не грозит.

Сейчас я и сам не понимаю, что движило мной. Она враг, но в то же время и единственный человек, кто тоже видел эту чертовщину. Мне уже тяжело считать её врагом… Потому что давно не встречал живых людей? Возможно. Но может и просто потому, что мне не хочется считать её врагом. Она лишь маленькая девочка в этом проклятом мире…

[Описания чувств заняло ещё несколько страниц, каждый раз сводясь к идее одиночества]

[Теперь возле каждого обращения к Адель он помечал её имя]

Адель несколько раз кивнула, стараясь не расплакаться. Чтобы хоть как-то сгладить ужас ночи, я достал из закромов два особых кусочка вяленого мяса. Они были гораздо темнее и красивее. Всю поверхность покрывал толстый слой специй. От одного лишь вида текли слюнки.

[Он не шутил… На странице было несколько больших пятен]

Вкусная трапеза прогнала тревогу, и мы смогли спокойно досидеть оставшуюся ночь.

На следующий день мы отправились в путь. Адель уговорила меня забрать рюкзак мертвеца для неё. Она хотела разделить хоть часть груза со мной. Идея казалась мне неплохой, и я согласился. Немного подогнав его под размер ребёнка, подарок был готов.

Утро нас встретило белой пеленой. Ветер, не меньше 15 метров в секунду, и крупные хлопья снега. Денёк обещает быть насыщенным…

Избегая тяжёлых маршрутов, мы медленно продвигались вперёд. Снега было слишком много, и пришлось в полевых условиях мастерить для Адель снегоступы. Мы заметно ускорились, но ветер пробирал до костей. Брови побелели.

Каждый час мы останавливались возле каких-то развалин и холмов. Налепили стены из снега и льда, прячась за ними. Выживали как могли.

Чтобы хоть как-то согреться, приходилось включать смекалку. Рюкзак послужил тёплой опорой. Усевшись по удобнее, я накрыл нас меховой накидкой и поставив под ней лампу, мы постепенно отогревались. Лишь моё пламя отделяло нас от неминуемой гибели.

Спустя десять минут даже меня начало клонить в сон. Но тут что-то блеснуло снизу. Адель держала что-то в руках. Я сглотнул, незаметно проверяя на месте ли нож. Из снега она выудила металлическую пластину и протянула мне. Без лишних слов я взял…

После нескольких таких привалов мы оказались перед пропастью. Огромный обрыв, уходящий метров на 30 вниз и шириной от горизонта до горизонта.

Если я уже привык к столь безнадёжным ситуациям, девчонка смотрела на это выпучив глаза. Выбора нет. Нужно спуститься в самый низ и подняться. Думал я, пока не повернул голову назад.

Снова. Просто стоят и смотрят. Их уже было пять… А за их спинами росло нечто более ужасающее.

В нашу сторону неслась ледяная буря! И не простая, а губительная. Именно такие бури и уничтожили большую часть человечества сотни лет назад. В мгновение ока она накрывает температурой ниже 100 градусов. Спастись от такого почти невозможно. Человек умирает за несколько секунд…

Я посмотрел вперёд. До той стороны было метров десять. Недолго думая, я взял Адель на руки и попросил держаться как можно крепче. Увидев бурю, она вцепилась меня намертво. Достав огонёк и взяв разгон, мы прыгнули!

Огонь распалился до невиданных масштабов и своей силой помог нам долететь!

Месяц жизни сгорел в огне.

[Возле последней фразы была небольшая чёрточка, видимо, так он считал, сколько уже дней потерял]

Приземление было тяжёлым… Одно ребро точно сломал, но девчонка была цела. И на удивление молчаливой. Рюкзак Адель мы, к сожалению, потеряли. Времени думать о потерях не было. Буря была слишком близко.

Через пять минут мы добежали до первого попавшегося здания и пытались найти самую дальнюю комнату из всех. Швырнув рюкзак, я быстро повесил накидку над проходом, гвоздями вбив её в бетон. Прижал концы осколками стены и усилил огонь в несколько раз, подогревая угли и разжигая костёр.

Адель не вмешивалась, за что ей большое спасибо.

Звук бьющихся мелких ледышек достиг нас. Буря уже догнала нас… Я чувствовал, как её губительный ветра пробирались к нам. Этаж за этажом. Используя всё, что только можно, мы уселись в углу, прижавшись друг к другу.

На моих глазах прекрасный соболиный мех костенел и белел. Ветер пытался снести преграду, но сил не хватало. Казалось, каждый костёр и камушек отчаянно боролся за наше выживание. Несколько минут мы балансировали на грани жизни и смерти. И вскоре давление ослабло. Белая смерть не достигла наших шей. Мы выжили…

---

― Это называется фонарик. Внутри есть батарейки. Их энергия заставляет прозрачные камушки внутри светиться. Но чтобы он не горел постоянно, между ними есть небольшая стена. И когда я нажимаю кнопку, преграда исчезает. Надеюсь, понятно объяснил…

Адель заворожённо смотрела на меня, словно рассказал что-то сверх гениальное. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время.

После бури мы выдохнули и, разбирая вещи, разговорились.

― А ещё что-то есть? ― Повертев в руках фонарик, спрашивала она.

Показывать ей весь арсенал я, конечно же, не стал. Но такие вещи, как стальной выдвижной крюк на руке, экзоскелет на ногах и терморегулируемый костюм, всё же дал осмотреть. Вскоре полетели и ожидаемые вопрос.

― Дядь! Откуда у тебя всё это? Ты сам сделал?

― Нашёл.

― А где?

― Вот всё тебе скажи! ― Потерев костяшками по голове, с улыбкой отвечал. ― Я много путешествовал и успел побывать в разных местах. Всё же я искатель, и такова моя задача.

― Искатели ищут крутые штуки?

― Не все. Кто-то ищет знания, кто-то животных или растения, а я ищу технологии. Таков закон искателей: Находить артефакты прошлого и применять их во благо будущего.

Хоть я так и сказал, но за 5 лет так ни разу и не вернулся на родину. Пока не достигну цели, мой путь не будет окончен.

― Адель. Ты знаешь, что такое звёзды? ― И зачем я это спросил…

Адель покачала головой. Желание высказаться, впервые за несколько лет, почти взяло верх, но я сдержался. Мягко улыбнулся и коротко ответил.

― Скоро я тебе их покажу.

Даже если она враг, пока сама не будет в безопасности, предать не решится. Поэтому, хотя бы сейчас, можно расслабиться.

Когда ледяная буря стихла, и температура воздуха поднялась, мы рискнули и вышли на улицу. Дверь с трудом поддалась. Прежде аккуратно лежавший тонким слоем белый снег превратился в ледяной панцирь, покрывавший всё вокруг.

Ветер дул с такой силой, что снежинки замерзали налету, образуя то тонкую ледяную паутины, то подобие лиан, которые рисовали в древних трактатах о природе. Казалось, словно снег оживал, пока никто не видел.

Не хватало только животных изо льда. Тогда бы мир точно переродился. Да… Давно я не видел овцебыков или тюленей.

Сменив снегоступы на ледоступы, мы продолжили путь. Дорога была спокойной. У Адель даже поднялось настроение, и она частенько убегала смотреть на необычные ледяные творения: застывшие волны океанов, древние корабли, ставшие горами. Один их вид внушал надежду. Насколько же люди были великими в те времена?

Спустя пару часов мы наконец достигли цели. Павшая колония «Аркадия»!

Защитная стенка, выложенная из камня, всё ещё была видна.

Когда-то это был город, но его дома давным-давно оказались под километрами снега и льдов. Основой колонии стали четыре самых высоких башни, соединённые между собой. Когда зима только началась, люди прошлого продолжали строить их всё выше и выше. Сотни этажей уходили глубоко под землю. Дом для десятков тысяч людей. Колония, что продержалась сотни лет. Башни, скребущие небеса! Теперь все они лежали в руинах…

Адель смотрела, открыв рот. Я подтянул ей шарф, помотав пальцем перед глазами. Хотя и сам широко улыбался. Вздохнув полной грудью, я двинулся вперёд.

[В самом углу страницу он начал вести какой-то отсчёт. Почерк изменился]

Целый город был в нашем распоряжении. Внешне все башни выглядели заброшенными, но третья смогла уцелеть. Оставим её напоследок. Сначала исследуем то, куда легко попасть.

---

Выбрав место для нашей постоянной базы, первый день мы потратили на сбор ресурсов. Адель носила обломки мебели, кроватей, ткани, а я облагораживал целый этаж дома, стоявшего близь башен.

Для меня стало открытием, что его построили уже после оледенения. Похоже, технологии Аркадии были способны создавать дома в считанные дни. Дом был пятиэтажный, но заняли мы лишь самый верх. К вечеру нам выпал шанс проверить плоды трудов на деле. Ветра было почти не слышно, а холод не мог пробиться через множество слоёв защиты.

Центральные комнаты стали основой дома, а крайние ― буферной зоной между нами и улицей.

Встроенная печка и подготовленные кострища, позволили мне беречь собственное пламя.

Для меня это была самая спокойная ночь за последний год. Так начались наши долгие исследования Аркадии.

[В 185 днях пути от Норзхолд]

Башни оказались гораздо больше, чем я думал, и гораздо старее. Каждый день как испытание. Вторая из них стала для нас непреодолимым препятствием. Настолько холодный лёд я видел впервые. Даже моё пламя почти бесполезно. Решили вернуться и искать вход с другой стороны. Адель не жаловалась, но к вечеру еле держалась на ногах. Пришлось нести в рюкзаке…

К лагерю подобрались затемно. Прогрелись и растопили печку, я поставил чайник. Адель свернулась калачиком у огня и через минуту уснула.

Сел рядом, достал дневник. Нужно было записать маршрут и все события за день. Подточил карандаш, сохранив опилки. Открыл страницу ― и не смог вспомнить, сколько этажей мы сегодня прошли. Три? Или четыре? На третьем этаже была закрытая дверь с трещиной. Или на втором?

Перелистнул назад. Вчерашняя запись: «поднялись на пять этажей». Но вчера мы прошли три. Я точно помню три, потому что считал и метки оставлял. Три метки. В записи ― пять…

Зачеркнул, написал «три». Ладно.

[Почерк был ровный]

[Зачёркнутая пять была написана крупнее и с нажимом. Словно другой человек]

Записал сегодняшний маршрут, Адель спала как убитая. Огонь в печке приятно трещал, и я задремал над дневником.

Проснулся от холода. Не резкого ― мягкого, словно кто-то приоткрыл дверь и забыл закрыть. Лично убедившись, что накидка на месте, вернулся к огню. Адель спала в той же позе. Но одеяло, которое я набросил на неё, было на полу. Цыкнув про себя, я вновь укрыл её и сел обратно.

И тут заметил: лёд на дальней стене не таял. Мы уже здесь неделю, но именно этот кусок всё никак не поддавался. Тратить на такое собственную жизнь слишком расточительно, но его природа не давала мне покоя.

Я подошёл поближе. Кусок был размером с ладонь, но почему-то изменил форму. Приложив к нему руку, я почувствовал нечто странное. Холодный. Стеклянный. Даже не ледяной, а какой-то… спокойный и гладкий. Словно это и не лёд вовсе.

Постучал ногтем. Звук был глухой. Не как по стене ― как по пустоте… Когда сел на место, Адель пошевелилась во сне, и я увидел, что её глаза были полуоткрыты. Глянцевые белки блестели в свете пламени. Она не моргала.

― Адель?

Не ответила. Дыхание было ровное и спокойное. Спит. Просто спит с открытыми глазами. Вспоминая академию, многие спали так же. Я отвернулся к стене. Лёд был на месте, но не изменилась ли его форма? Ещё утром он был круглым. Сейчас ― вытянутый. Словно чей-то глаз.

Списав всё на усталость, я закрыл дневник.

[Несколько недель спустя]

Не теряя надежды, мы облазили все три здания. Адель быстро всему училась и уже могла в одиночку проходить по тяжёлым маршрутам. Даже гулять убегала одна на пару часов. Обновил ей одежду, и теперь она хотя бы не запиналась об собственное пальто.

В один из дней я поймал себя на мысли, что только и думаю, где бы достать термокостюм и помочь Адель. Для меня это был шок… Неужели я действительно успел привязаться к ней?

[Рядом появился миленький рисунок той самой Адель в длинном пальто]

И вот, взобравшись на самый высокий из уцелевших этажей второй башни, нам на глаза попалась закрытая комната. Выглядела она облагорожено. Наледь и иней были, но снега почти не осталось.

На всякий случай, отведя Адель в безопасное место, используя пламя, расплавил замочную скважину и пинком выбив дверь! Пистолет был наготове. Зловонный смрад ударил в нос похлеще обычного.

Разглядев содержимое комнаты, я настрого запретил Адель даже приближаться. Не хотелось показывать ей склеп десятка человек… Они не превратились в статуи, а остались гнить, как трупы, хоть и подмёрзли немного.

Но, честно говоря, мне было всё равно. Моё внимание было полностью поглощено содержимым полок. Это был вещевой склад и мастерская. После стольких лет появилась надежда… Около часа, зажав нос, я перебирал каждый сантиметр комнаты, но нужного так и не нашёл.

Адель кинула снежок в дверцу. Сигнал. Вечер уже близко. И с пустыми руками мы вернулись на базу. В тот день я больше не сказал ни слова.

---

[Количество уцелевших страниц становилось всё меньше. В этот раз пропало уже 3]

Спустя ещё несколько дней момент настал! Мы обошли все три башни вдоль и поперёк. Оставалась лишь самая крайняя. Благодаря размерам Адель и её наблюдательности мы нашли вход.

Однако вместо двери нас ждала ледяная стена толщиной где-то в метр… Взяв старые строительные инструменты, мы принялись прорубаться внутрь. Пустив в горелку своё пламя, я смог придать ему нужную форму.

Огненный клинок прогрызал ледяную твердь. Сантиметр за сантиметром. Спустя полчаса всё было готово. Выпилив проход, мы протолкнули льдину внутрь. Грохот разбивающегося льда прокатился по пустующим коридором Аркадии.

В какой-то книге я вычитал, что раньше люди проводили бессмысленные представления, изображая перед остальными тех, кем они не являются. И перед выходом на сцену у многих был мандраж. По какой-то причине я думал, что сейчас понимаю их…

Включив фонарик. Держа оружие наготове, первым внутрь вошёл я. Похоже, это была комната приёма. Ничего особенного. Большая железная коробка. Вся поверхность была покрыта льдом. Во втором проходе стояла приоткрытая металлическая дверь, из которой сочился мрак. Лёгкий ветерок подул за спиной, и она покачнулась. Скрип металла ударил по ушам.

Перед глазами мелькнула бледно-ледяная фигура! Не задумываясь, я сделал выстрел! Дверь вновь качнулась и остановилась, дав возможность получше разглядеть цель. Как оказалось, это была лишь ледяная статуя. То, чем становятся людьми долгих лет в пустошах…

Взгляд упал на Адель. Повидав уже не мало тел людей, она немного свыклась со всем, но продолжать испытывать её психику не было желания… Немного пересобравшись и оставив всё лишнее на входе, я взял её на руки, и привязав к себе несколькими шарфами, сказал держаться крепче.

Она легонько прижалась и закрыла глаза. Мы вошли внутрь. Огромное тёмное пространство встретило нас тишиной. Лишь гул ветра, доносившийся с улицы, развеивал её. Сделав пламя ярче и врубив фонарик на полную, я пытался охватить как можно больше за раз.

Но от увиденного душа ушла в пятки… Всё вокруг было усеяно сотнями ледяных статуй. Сколько лет они уже не видели внешнего мира? Сколько лет их ледяной покой никто не тревожил?

[Почему-то именно этот фрагмент он выделил рамками]

[Почерк был резкий]

Само здание больше походило на ледяную пещеру. Как оно успело так преобразиться, если долгое время проход был запечатан?

Я шёл медленно, стараясь держаться подальше от скоплений ледяных фигур. За 5 лет странствий я впервые видел что-то подобное. Оно было слишком неестественным… И чем сильнее пугался сам, тем сильнее прижимал голову Адель к груди. Свет снаружи почти не проникал.

На стенах были какие-то надписи на неизвестном мне языке. «Нелр»? Что это вообще значит? С каждым шагом вопросов становилось больше.

Вдруг я понял ― все фигуры бежали прочь от входа. И чем дальше заходил, тем разнообразнее были их формы. Тут мои ноги встали, словно налились свинцом… Даже сейчас, вспоминая это, меня пробирает до дрожи.

Одна из статуй свалилась на спину и пятилась назад, словно пыталась отбиться одной рукой. Пока пять других фигур, склонившись, тянулись к ней. Мой взгляд стал шире. Теперь я видел, как половина фигур в округе была направлена в их сторону…

[Рядом с подписью автор пытался набросать картину происходящего, но тут же зачеркнул получившиеся каракули. Лишь образ лежащей на спине фигуры у него получился достойно]

Зачем? Почему они не пытались сбежать? Может, именно он и был виновен в гибели убежища? Что вообще способно уничтожить колонию таких масштабов в столь краткий срок? Мой разум полнился такими вопросами. И, сделав глубокий вдох, с трудом оторвал ноги от снега, продолжив путь. Тут же в ужасе отскочив в сторону!

Рука рефлекторно потянулась к пистолету. Я не поверил своим глазам… Клянусь всем, что есть в этом мире! Одна из статуй повернула голову в мою сторону. Она ведь точно смотрела прямо! Фонарь покачивался от тряски. Казалось, словно тени танцевали при виде нас.

Ветер, дувший с улицы, стих… Я нервно отвёл взгляд в сторону. Картина за спиной изменилась. Не скажу ничего конкретного. Среди сотен фигур было сложно уловить малейшие изменения. Но на уровне инстинктов точно знал. Часть статуй изменила свои позы.

Когда же понял, что входная дверь была закрыта, меня пробило на холодный пот. Как я мог этого не заметить? Её просто невозможно закрыть тихо. Или это я случайно захлопнул её?

Разбираться было некогда. Достав пистолет, я медленно попятился назад, стараясь запомнить положение каждой из фигур. Адель тихо-тихо, почти плача, спрашивала меня: Что происходит?

Мог ли я ответить? Если скажу вслух, и они все оживут, сможем ли мы убежать? После всего пережитого даже такие безумные вещи были не исключены.

Примерно оценив расстояние и возможные пути до главной лестницы, я тихо шепнул Адель держаться крепче и, достав огонь из лампы, создал огненную завесу! И тут же бросился бежать. Никто не рискнул пробираться через огонь, и я вернул его обратно.

[Рядом была подпись о двух неделях]

Однако на самой периферии зрения я чётко улавливал движущиеся силуэты. Статуй было слишком много, и поймать нужную взглядом было невозможно. Но кто-то точно гнался за нами! Ледяной покров захрустел со всех сторон. Топот усиливался. Теперь за нами гналось не пара статуй, а несколько десятков!

Не оборачиваясь, я продолжал бежать, пока не достиг лестницы. Растопив пламенем огромный ледяной сталактит, в последний момент мы проскочили внутрь и завалили проход!

Поднявшись на пару этажей выше и убедившись, что рядом нет никаких статуй, мы наконец могли выдохнуть.

Адель расхныкалась от страха. Мне же расслабляться было нельзя. Выход перекрыт, и что нас ждёт дальше, неизвестно. До сих пор я не мог поверить в увиденное.

Неужели они реальны? Не может ведь лёд так трескаться сам по себе? И дверь… Она была сломана. Металл погнулся, и даже ветер мог её пошатнуть. Но как она закрылась? От стресса я не выдержал и выругался в слух. Адель боялась оставаться одна, но сейчас и подходить ко мне не спешила.

Я посмотрел на неё. В голове промелькнула мысль: что если всё происходящее её вина? С тех пор как забрал её, мне только и приходится, что выкручиваться из передряг. Но она физически не смогла бы ничего сделать с дверью…

Взяв себя в руки, я склонился над ней и попытался успокоить. Через несколько минут мы выдвинулись дальше.

[Почерк автора стал часто меняться. На этой странице каждый новый абзац словно писал другой человек]

Этаж был частью жилого корпуса. По какой-то причине ни в одной из комнат мы не нашли тел или статуй. Глядя на окно, стало понятно, почему мы уже давно не слышали ветра. Двойные рамы и толстое стекло обеспечивали хорошую защиту. Большинство окон заколотили.

Прежде всего мы пытались найти хоть что-то съестное. Привыкнув возвращаться в укрытие, я перестал таскать с собой все наши запасы. Еды у нас было ровно на три раза. Но перерыв все кладовые и комнаты, мы так ничего и не нашли.

Время поджимало… Ночь не за горами.

[Спустя ещё 3 часа]

Чем больше мы бродили по тихим и тёмным этажам бесконечной башни, тем сильнее становилась моя паранойя. За каждым углом я видел врага. В каждом шорохе – опасность.

Один раз, пока я подогревал воду в фляге, Адель вела себя странно. Стояла напротив длинного тёмного коридора и куда-то смотрела. Там ничего не было. Правда ведь? Я спросил её, но она промолчала. На всякий случай осветив фонариком каждый угол, подхватил её, и мы поднялись ещё выше.

И так продолжалось, пока мы не поднялись до десятого.

Атмосфера изменилась уже на ступеньках. Цвет стен и пола отличался. Коридоры были на удивление пусты. Вспоминая Норзхолд, на ум сразу пришли образы медкабинетов. Белые и чистые. Резкий запах чего-то едкого и противного пробился сквозь шарф. Захотелось прокашляться и вздохнуть чистого воздуха.

Воспоминания нахлынули лавиной. Самое мерзкое, что я помнил, это запах старых таблеток… Достав из сумки ещё рабочий респиратор, дальше я отправился один.

Первая комната была открыта. Я осторожно потянул дверь на себя, источник зловония был найден. Таблетки были раскиданы по столу. Когда мой взгляд оторвался от белой заразы, количество удивлений превысило лимиты.

Мороз пробился внутрь, но ничего не испортил. Весь мир словно замер. Комната медиков и одновременно лаборатория. Позабыв о всём, я вновь начал обшаривать углы, пока не нашёл желанное…

В ящике с реагентами, в самом конце, стояла небольшая металлическая баночка с тёмным покрытием. Дрожащей рукой я достал её. Целая и тяжёлая… Мне казалось, в этот момент у меня потекли слёзы. Даже сейчас я с трудом их сдерживаю, вспоминая первые эмоции.

[Вся страница была промокшей от слёз…]

Взяв себя в руки, я вернулся за Адель и, нацепив ей на лицо свой респиратор, поднялся наверх. Этаж управляющей верхушки был роскошен. Подготовив одну из комнат и забрав всё необходимое за собой, мы сели на ночлег. Как сказала Адель позже, в тот вечер улыбка не сходила с моего лица.

[Улыбки он рисовать не умел]

Никакие ветра и холода более не заботили меня. Всё оставшееся время я посвятил подготовке. Смешав все необходимые элементы у меня получилось. Пиропатрон был готов! Успел… Наконец-то я их увижу. Тело било мелкой дрожью несколько часов.

И ещё столько лет осталось в запасе…

Ночь мы провели на предпоследнем этаже. Выше только крыша. Последняя трапеза перед знаменательным днём. Сегодня мы не экономили и съели всё подчистую. По пути мы нашли старые игрушки. Адель была безмерно рада. Вскоре мы уснули.

Всю оставшуюся ночь меня мучили кошмары. Различные ведения и образы волна за волной накрывали меня, пока я не проснулся весь в холодном поту. Тяжело дыша, я посмотрел наверх. Рядом сидела Адель и гладила меня. Сказала, что я говорил с собой во сне и что мне было плохо.

Она даже воду подогрела… Поднявшись, я сел поудобнее и, раз мы оба не спали, стал рассказывать вещи, дорогие моему сердцу. Объяснил, что такое электричество, механизмы и как работают все мои артефакты. Она слушала, затаив дыхание. Всё же я рад, что встретил её. В одиночку я бы до сюда не дошёл…

---

Час пробил.

Дверь открылась. Шквальный ветер ударил по стали. Силы в руках не хватило, и дверь с грохотом ударилась об стену! Ветры выли, со всех сторон. Казалось, именно сегодня зима решила отыграться по полной. Впереди виднелась белая смерть.

Но мы не колебались. Выйдя наружу и закрепившись в самом центре крыши, я зажёг оба патрона. Мощные порывы ветра, способные снести даже человека, уносили вдаль плоды многолетнего труда.

Всё это я пишу прямо сейчас! Часть страниц вырвало, но и пусть. Главное, что я могу всё записать. Белая смерть уже рядом. Приложив руку к фонарю и дав волю пламени, нас накрыло пеленой огня. Сейчас каждая минута будет стоить месяца жизни. Если верить расчётам, патроны должны подействовать уже через 20.

[Несколько предложений было испорчено порванной бумагой]

Адель сидела у моих ног, вцепившись всеми четырьмя конечностями. Буря уже накрыла нас с головой. Я чувствовал, как беспощадный холод пытался затушить моё пламя. Ветра выли, как голодные псы. Ледяные частицы мгновенно таяли, дождём накрывая нас.

Каждая минута была боем не на жизнь, а на смерть! Десять. Пятнадцать. Двадцать! Двадцать пять… Время шло, но ничего не происходило. Буря не кончалась, а облака неумолимо плыли вслед за ней.

Когда надежда почти покинула меня, Адель дёрнула несколько раз за штанину, пальцем указывая наверх. Ветер становился слабее, как и мороз. Снял защитные очки и поднял голову к небесам. Еле-еле, хоть всего и на мгновение, я увидел её!

― Звезда!

Спустя ещё минут десять белая смерть ушла далеко вперёд. Вся пустошь погрузилась в тишину. Впервые га долгие годы этот мир увидел свет звёзд. Пока я стоял заворожённый, Адель несколько раз дёрнула меня за штанина. Перед моим лицом появился очередной артефакт прошлого.

Адель держала маленькими ручками старинный фотоаппарат. В Норзхолд последний сломался очень давно, но фотографии остались. Она часто убегала одна. Искала его ради меня?

Я с улыбкой принял его. Снял защитную крышку и навёлся на небо. Спокойное, чёрное и чистое…

Щелчок!

Вниз упала фотография.

Щелчок!

За ней и вторая. Я фотографировал небо до тех пор, пока не заснял каждую из звёзд. В груди были совсем новые эмоции. Чувство полного удовлетворения.

Когда запасы бумаги закончились и облака вновь затянули чёрные небеса, я наклонился к Адель и от всей души обнял её. Она прошла со мной через все невзгоды и поддерживала, пусть и сама была лишь ребёнком.

Момент был испорчен режущим по ушам скрипом! Что-то царапало стальную дверь с той стороны. Вой ветров вернулся, но не как прежде. Он был глумливый. Я оглянулся. С края крыше к нам что-то ползло. Кто-то резко выбил стальную дверь! Металл пнули с такой силы, что она отскочила до другого края.

Все пути были перекрыты. Не задумываясь, я взял Адель на руки и спрыгнул вниз! Высота была около 40 метров. Используя выдвижной крюк, я впился им в обшивку здания, тормозя падение. Огонь помогал сохранять баланс. Лишь теперь её пробило на визг.

Всё же и она умеет так кричать. Я же страха не испытывал. Больше не было вещей, способных пошатнуть мою волю. С трудом достигнув земли, мы побежали к убежищу, но Адель дёрнула за воротник.

Я остановился и пригляделся. Со всех сторон высокие силуэты облепили наш дом. Их были десятки… Несколько смотрели на меня своими бездонными колодцами вместо глаз. Один наклонил голову.

Сделав пару выстрелов, пистолет заклинило! Со стороны башни доносились звуки. Неужели статуи? Выбора не было. Используя остатки энергии экзоскелета около часа, я просто бежал, не оглядываясь. Пока одна за другой части не отвалились.

Мы не умрём здесь! Я не дам этому случиться! Продолжал твердить себе, пока ноги ещё двигались. Где-то к утру стало понятно, что мы забрели в пустошь. Некогда это было море…

Если я прав, то на много километров вперёд нас ждёт лишь бескрайний океан снега и льдов. Дьявол…

Адель к тому времени вырубилась и мёртвым грузом лежала у меня в руках. Последним усилием воли я сжёг целый год жизни и прямо во льду пропилил неглубокую пещеру, чтобы укрыться от ветра. Большего я сделать не мог.

[6 часов спустя]

Вот и всё… Это конец. Еды больше нет, а моё время на исходе… Пальцы дрожат так, что приходится писать по слогам…

Вой ветров сводит с ума. Я чувствую, они рядом… Ждут, пока моё пламя угаснет. Дурачьё!

[Несколько коряво написанных предложений было зачёркнуто]

Ради чего я отправился в путь? Стоило ли оно того? Раньше эти вопросы мучили меня каждый день… Не повернуться ли назад? Или поселиться в колонии?

Одни сомнения и сожаления. Лишь вид ночного чистого неба не давал мне сойти с ума. Но и свет звёзд вскоре угас. Я хотел закончить всё, но нашёл её…

Всего месяц мы провели вместе, но эти 30 дней были наполнены большим смыслом, чем мои последние 5 лет… Я смотрел на неё, и сердце кровью обливалось.

Уснула. Хотя бы не увидит моего конца. Ещё немного, и она остынет навсегда… Но вы не бойтесь. Я не дам ей умереть. Это пламя будет гореть ещё год. Цена всего в 5 лет меня больше не страшит. Когда-нибудь мой дневник найдут, и для тех, кто пойдёт следом, я пишу эти слов…

[Карандаш соскользнул]

[Вся страница утонула в тонне хаотичных черт, в попытках написать всего одно слово]

Чёрт… Правая… рука… совсем не слушается… Если… если найдёте Адель… прошу вас… Помогите ей… она станет путеводной звездой… Пламенем надежды… Я… верю в это.

У меня осталось несколько минут. Ног уже не чувствую… Мысли замедляются… Лишь мои изуродованные пальцы продолжают писать. Хотя бы она сможет выжить и без… чт… Ч-что? Т-ты очнулась? Твоя кожа посинела! Почему… ты не отвечаешь? Адель! Что с твоими глазами? О боже…

[Всё записывалось на ходу, не глядя]

[Страница обрывается на середине, половину вырвали]

[Что-то взяло карандаш и перелистнуло страницу…]

[Буквы были печатными и неровными]

Спа си бо. Это бы ло ве се ло. Сле ду ю щий уже ря дом.