Пепел нового мира: хроники выживания

Глава 1

Война. Что вы знаете о войне? Наверняка вы скажете, что это плохо. Кто-то скажет, что это смерть и тому подобное. Но вот что я вам скажу: отчасти вы правы, но не совсем. Я был на войне, и это страшно. Для одних война — это деньги и способ заработать. Для других война — это способ скинуть свои маски и начать творить всякую мерзость.

Кто-то, кто не участвует в войне, всё равно страдает. Словами военных это сопутствующие жертвы, которые ложатся в удручающую статистику. Умирают сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч людей по вине тех, кто сидит в своих уютных кабинетах и решает, кто будет жить, а кто не стоит и толики их внимания.

Я был на войне и скажу вам так: ничего хорошего в этом нет. Всё началось буднично. США вновь выступило со своим заявлением, что, мол, Россия нарушила границы Евросоюза. И если мы не отступим, то они будут вынуждены предъявить нам санкции. А если и продолжим наступать, то США выставят свои войска для защиты их союзника. Мы же, в свою очередь, говорим, что границ ничьих мы не нарушали, а просто помогаем своим союзникам стабилизировать обстановку вблизи их и своих границ.

Евросоюз, в свою очередь, наращивает свою группировку войск вблизи наших и союзных границ. Обуславливает своё поведение тем, что мы якобы своими действиями во внутренней политике вынуждаем их послать освободительные войска на нашу территорию, чтобы освободить людей от тирании власти. Пока эта война была политической, вместо военных в полях воевали политики на политической арене, чтобы урегулировать конфликт и заключить мирное соглашение. Ведь никто не хотел настоящей войны.

Но, похоже, так думали только мы. Когда политики не пришли к общему знаменателю, то Евросоюз вторгнулся на наши территории и территории наших союзников. Первым в этой войне пал Калининград. Так как он был изолирован, его захватили относительно быстро. Но не без потерь, так как там всё-таки были наши войска, а мирных жителей наши власти постарались вывезти заранее. Поэтому потерь среди мирного населения почти не было.

Наши военные сражались примерно месяц, а под конец, когда стало известно, что им не осилить, они решили подорвать все склады с продовольствием, оружием и всем мало-мальски полезным. Мда... Решили захватить наши склады с добром, а получили лишь дымящиеся руины. Вот тогда они офигели и начали нас в интернете поливать грязью, что, мол, бросили своих людей на произвол судьбы. И чтобы замести свои следы позора, решили подорвать целый город целиком, населённый как мирными, так и военными.

Одновременно с этими действиями на основной территории ввели комендантский час одновременно с военным положением. Начали проводить частичную мобилизацию. Под неё попал и я с моим братом. Мне тогда было лет двадцать, а брату двадцать два. Нас направили на одно из направлений, которое проседало под натиском врага. Мы оба были обычными штурмовиками, но война заставила нас стать и инженерами, и водителями. А также пришлось научиться стрелять почти из всего, что только стреляет. И всё ради призрачного шанса, что завтра ты выживешь.

Шёл уже год, как наши войска бились с недругом, но успехов как таковых не было ни у нас, ни у них. Множество городов было стёрто с лица земли. Спустя ещё полгода мы подписали временное перемирие. Правда, перемирие не продлилось и месяца. США, видя всю тщетность попыток нападения на нас Евросоюзом, решили ввести свои войска на нашу территорию. Естественно, нам это не понравилось, но это их мало интересовало.

Началось новое противостояние, ещё сильней и ожесточённее. Нас тогда отправили в какой-то посёлок, название уже не помню, да это уже и не важно. И вот нас с братом и группой отправили в посёлок. По наводке, там обитает группа войск, и нам нужно убедиться в этом, и если они действительно там есть, то нужно будет устроить небольшую диверсию. Походу, нас тогда слили, так как, зайдя в деревню, мы увидели лишь пустые дома. И вот, когда мы должны были пройти уже до середины деревни, нашему командиру поступил приказ о немедленном отступлении, и что это подстава.

Эх, как мы тогда бежали, побыстрее всяких спринтеров! Успели убежать в рядом росший подлесок, когда деревню накрыло обстрелом из артиллерии. Тогда и нас посекло немного, просто рядом упал снаряд, но то ли сдетонировал как-то не так, или чего ещё, я не знаю. Но взрыв был меньше, чем у тех, что были в деревне. И вот этим взрывом нас и посекло немного. Все в нашем отряде выжили тогда, а вот тех, кто нас сдал, нашли быстро, и над ними был проведён трибунал.

Потом на то место, где мы базировались, было совершено нападение. Мы отбились, конечно, но вот выжило примерно половина, а все, кто выжил, были ранены так или иначе. Тогда я получил свою контузию: снаряд взорвался рядом со мной, правда, ни один не попал, зато взрывной волной меня и контузило. Наш отряд тогда перевели в другое место. Но скажу вам так, и в другом месте не было лучше. Дальше нас с братом отправили на захваченную нами территорию, для усиления наших позиций и людей, там находящихся.

В тот момент, когда на нас началось усиленное давление, я думал, что умру, но, к счастью, пронесло. Правда, там мало кто выжил. Я видел, как в человека, стоявшего всего в паре сотен метров от наших позиций, попал артиллерийский снаряд. Скажу вам так: от человека там мало что осталось. Видел, как людей разрывало на части от пулемётных очередей, что прошивали насквозь бетонные стены.

Кого-то разрывало от попадания снаряда или ракет в их позиции. Кому-то отрывало руки, ноги от гранат или мин. Мне тогда повезло: с моего фланга было только стрелковое вооружение. Из нашего отряда выжила лишь половина. Меня тогда ранили и отвезли в госпиталь, а брат остался там. Примерно месяц я провалялся в госпитале, и после выписки поехал обратно туда. Таким макаром прошло ещё полгода.

Тогда меня ранили ещё раз, уже в бедро, и теперь я хромаю. В этот раз меня отвезли в госпиталь куда-то в глубь. А брат остался там. И вот тогда случилось страшное: США не выдержали и запустили по нам свои ядерные боеголовки. Вот тогда стало действительно страшно. Мы не остались в стороне и тоже выпустили свои боеголовки, как по всей Европе, так и до США дотянулись. Множество городов по всей стране в одночасье превратилось в разрушенное ядерным огнём пепелище. Нам повезло: наш город был расположен на Волге, рядом была расположена ГЭС и завод по производству моторов, а так же всяких тягачей, что в период войны был переделан для производства военной техники.

Первые часы и дни все люди были в панике от всего происходящего. Но потом паника сменилась отчаянием, и множество людей стали устраивать беспорядки. Кто-то от отчаянья наложил на себя руки, а кто-то и на других. Военная полиция, наряду с обычной, пыталась устранить беспорядки, но куда там. Люди в порыве страха начали убивать друг друга.

Военные и полиция пытались хоть что-то сделать, но это у них плохо получалось. Спустя неделю обстановка в городе немного стабилизировалась. Военные с полицией смогли организовать некий лагерь выживших, где собрали всех тех, кто хоть сколько-то важен: докторов и врачей, пожарных и спасателей, всяких инженеров, технологов и просто людей, которые работали на всех тех производствах, что тут были. Я тоже присоединился к ним, а что поделать?

И вот в то время, пока в лагере стабилизировалась обстановка, в городе начали появляться всякие лагеря выживших и банды отморозков, которые мочат людей направо и налево, чисто ради удовлетворения своих мерзких желаний. Обосновались мы на одном из заводов, что тут были, так как территория окружена бетонным забором с колючей проволокой. Плюс по всему периметру завода расположены камеры. Также здесь есть уже оборудованное КПП. На территории организовали палаточный лагерь, но это временно, пока мы не разберёмся с продовольствием и постоянным местом для проживания.

Ах да, забыл сказать, что, так как единое командование пропало, во власть вступило местное самоуправление. Ну и, так как я служил, то и тут меня взяли на службу. Командиры собрали пару отрядов и поставили меня командиром в один из этих отрядов. У наших отрядов были разные задачи: у одних – охрана лагеря, у других – охрана собирателей, которые выходят на вылазки в город за едой, лекарствами, одеждой и топливом. Другие отряды были посланы на разведку в город, а мой отряд и ещё два других были отрядами зачистки.

И вот в один момент разведчики заметили лагерь бандитов. Передали данные командованию, а командование, после изучения, дало команду нам действовать. В том лагере бандитов было всего тридцать человек, но были у них и пленники: кто просто сидел привязанный к трубе, а кто-то – в клетках. И от этого вида нас немного было в большинстве. После того как мы окружили их, я включил мегафон и начал говорить, что, мол, если вы сложите оружие и отпустите пленников, всех убивать не будем, а представим перед судом. Но, как и следовало ожидать, они не стали выполнять наши приказы.

И мы начали подавление сопротивления. Они огрызались, но против военных в полном обмундировании у них не было и шансов. Мы перебили их всех. После этого мы освободили пленников и вызвали помощь с вывозом добра из этого лагеря и перевозки бывших пленных. После этого мы ещё пару раз выезжали для уничтожения мелких банд, но потом это стало невыгодно и затратно. Да и мелкие банды не представляли нам угрозы, ведь они знали, что, если они нападут на нас, то будут уничтожены. И вот со временем ситуация вроде как урегулировалась. Потом, спустя года три, в городе возле церкви выросла небольшая община. Мы попытались с ними начать контактировать, но они отказались и сказали, что они мирные и ничего не планируют нам плохого, но ничего с теми, из-за кого случился крах их мира, не желают иметь ничего общего.

Мы смирились и ничего делать не стали. А зачем? Они ничего плохого не делают, так выращивают еду да молятся целыми днями. Потом ещё один лагерь объявился, но долго не продержался. Просто из-за большого выброса гамма-излучения из ядерных боеголовок многие животные умерли, а те, кто остался, мутировали в разных чудовищ. И лишь малая часть животных подверглась незначительным изменениям. И вот одни из чудовищ собрались в стаю и уничтожили тот лагерь.

Мы хотели выяснить и уничтожить этих монстров, но командование решило, что это не наше дело. Потом с нами начали выходить на связь выжившие из разных городов. А также и разная шваль тоже вышла на нас и начала угрожать, выставив счёт в виде женщин, еды и оружия, иначе они нас уничтожат. Ну, мы их и послали, но восприняли их угрозу всерьёз и начали готовиться к обороне.

Спустя примерно полторы недели на наш завод напала довольно крупная банда, подъехав к границам нашего лагеря. С их стороны выехала машина с парламентером. А с нашей стороны послали одного командира и меня с несколькими моими парнями в прикрытие. И вот, когда наши машины встретились, мы вышли из машин, как и их парламентеры.

Ничего нового они сказать не смогли и повторили свои требования, что, мол, вы нам еду, боеприпасы и женщин, а они нас не трогают. Мы, в свою очередь, отказались от таких весьма "привлекательных" предложений. После таких своеобразных переговоров мы вернулись в свой лагерь и стали готовиться к обороне. У них в наличии было всего две машины, оборудованные для того, чтобы таранить стены. Ещё пяток переделанных легковушек на манер "Безумного Макса". Ну и пара "Уралов" для перевозки бойцов и боеприпасов.

Я с бойцами справедливо решил, что для нас большей проблемой являются две машины для тарана стен. В нашем распоряжении было всего два РПГ и четыре снаряда к ним, плюс коробка гранат, ну и пару подствольников с ВОГами. Для уверенного попадания из РПГ нужно было подпустить их машины поближе, но тут и увеличен риск: если мы промахнёмся, то они протаранят стену, и вражеские бойцы проникнут на нашу территорию, и преимущество с нашей стороны будет нивелировано тем, что нам придется воевать на два фронта.

Так как у нас в общем было всего четыре снаряда, скрепя сердцем я сказал, что два потратим на пристрелку. И вот первые два снаряда вылетели с наших позиций. Один снаряд попал рядом с первой машиной, из-за чего её немного накренило и повело в сторону, а вторая смогла увернуться. Практически сразу после запуска первых снарядов я приказал зарядить последние и по готовности выпустить их в машины, но перед этим внести поправки.

И вот, спустя ещё полминуты, с нашей стороны вылетело ещё два смертоносных снаряда. В первую машину, которая была повреждена первым попаданием, прилетел и второй, прямо в двигатель. А вот со второй машиной произошла заминка. Снаряд попал под неё, да, по факту он подорвал её, но вот машина от этого подскочила и на лету со всей скорости протаранила забор, и лишь после того, как приземлилась на крышу, она взорвалась.

** Прода будет выходить примерно раз в три дня и если вам понравиться данное произведение то есть небольшая просьба, поставить лайк и написать комментарий. Спасибо )**

Глава 2

В образовавшуюся брешь тут же направились легковушки, на которых были закреплены пулемёты и автоматы. Я приказал подпустить их слегка поближе, так как дальность стрельбы из подствольника довольно мала, ну и я не совсем уверен, что мои бойцы попадут на предельной дальности по движущейся цели.

И вот когда, когда первые машины уже приблизились достаточно близко, я скомандовал начать обстрел из подствольников. Одну машину удалось подбить, но хоть и попадание было удачным, но не прямым. Просто снаряд попал под заднюю ось машины, там, где как раз расположен бензобак. Ну и вот снаряд взорвался, пробил бак, ну а пламя от взрыва подожгло бензин, что послужило детонации. И вот машину подкинуло и перевернуло, и перекрыло путь другой машине. И, видимо, водитель то ли неопытный, то ли просто испугался. Но увернуться он не смог и на полном ходу протаранил собой первую машину.

И вот пока счёт четыре один в нашу пользу. Но ещё ничего не кончено, ведь у них ещё три машины боевых и две для перевозки бойцов. И вот оставшиеся машины развернулись и направились обратно к Уралам, для того чтобы взять их под конвой и направиться к пролому в стене. После того как они перегруппировались, и под конвоем выдвинулись в нашу сторону. Подъехав поближе, они открыли плотный огонь по нашим позициям, для того чтобы мы не мешали им. И из-за того, что они так ожесточённо палили по нашим позициям, мы не могли безопасно высунуться из укрытий.

Я принял решение, что половина бойцов с подствольниками останутся на заборе прикрывать нас, а я с другой половиной пойду в пролом и буду сдерживать рвущихся через пролом бандитов. Спустя пару минут мы уже встали на импровизированные позиции и ждали, когда эти гады хлынут. И вот спустя ещё пару минут мы услышали рёв движков и свист тормозов, а также ожесточённую пальбу с обоих сторон.

И через пару мгновений мы увидели, как несколько десятков человек, одетых кто во что горазд и вооружённых чем попало, с криком и угрозами ринулись на нас. Мы открыли огонь из своих автоматов, а где-то рядом заработал пулемёт. И вот мы видим, как множество людей умирает под градом пуль. Их разрывает на куски от брошенных гранат, да ещё сверху прилетело из подствольников. Люди из первой машины довольно быстро кончились, и через пару мгновений, которыми мы успели воспользоваться для перегруппировки и перезарядки, начали идти уже куда более грамотные бойцы. Сначала кинули пару дымовых гранат для перекрытия нам обзора.

Но это палка о двух концах, ведь обзор перекрыт и у них. После того как дым заполнил почти всё пространство на данном участке, они выдвинулись на нас. Они начали стрелять не хаотично, как первая партия, а более грамотно. Распределились по группам и начали выходить с разных сторон, а перед тем как начать прямое столкновение с нами, они кидали пару гранат на наши позиции. И после взрывов резко выходили и стреляли во всех, кого увидят.

С этими было сложнее всего, ведь мы их не видели и, соответственно, не знали, с какой стороны они выйдут. И мне вдруг пришла мысль, а что если стрельнуть в них из сигнальной ракетницы? И вот спустя пару мгновений я уже заряжал ракетницу, ещё спустя несколько секунд я уже целился в туман. И вот после выстрела в туман и попадания в стену он ещё немного посветил и перестал, но мне этого хватило. Ведь пока он летел через туман, а потом, врезавшись в стену, он своим светом немного просветил туман, и я увидел, как множество силуэтов идут как в нашу сторону, так и в сторону других наших бойцов. Я тут же выхватил рацию и сказал, что мол кидайте фальшфейер.

Кто-то послушался, а кто-то нет, но спустя пару минут дым немного прояснился светом, и мы увидели, как вражеские бойцы подбираются к нашим позициям. И как только мы их увидели, сразу же открыли огонь. Началось ожесточённое сражение, которое продлилось примерно минут десять. Дальше дым начал развеиваться, и нам предстала жуткая картина. Почти вся техника была жуко повреждена, но некоторые пострадали не очень сильно, и их можно спокойно восстановить и использовать. Но это только лишь часть всей этой жуткой картины.

Множество людских трупов лежали изломанными куклами возле пролома. Кто был просто истерзанный пулями, у кого не хватило части тела. Были и те, кого взрывом разорвало на части, и вот теперь это всё нам нужно будет прибрать, чтобы не начали гнить и не разнесли никакой заразы. Ну и, соответственно, трофеи, что на разборку, а что на починку.

И вот спустя пару дней всё было прибрано, что-то из трофеев уже было переделано, а что-то разобрано. Забор тоже успели не только починить, но и даже немного модернизировать.

Прошёл месяц с момента нападения на нас банды отморозков, и пока на нас ещё никто не нападал. Но в лагере пошёл слушок, что в лесу объявились некие сектанты, что режут людей направо и налево во славу своего бога. Командование не восприняло этот слух всерьёз, так как это был слух ничем не подтвержденный. Но послало часть разведчиков к церкви, а другую просто в город и окрестные территории. Спустя сутки пришла часть разведчиков, что была послана к церкви.

Я был на их докладе, и что они докладывали, мне не понравилось. И так, если кратко изложить суть их доклада, то выходило вот что. В общине, что была расположена в церкви, произошёл раскол. Бывшие церковники предали свою веру и решили уйти, но церковники начали препятствовать, за что и поплатились. Пострадавших, конечно, было мало, но всё же они были, и, скорее всего, они были и среди будущих сектантов. На этом доклад был окончен, и мы ждали вестей от другой группы.

Спустя ещё два дня сектанты были найдены, они расположились в лесу возле озера, где был старый охотничий домик. Командование решило не вмешиваться, мол, пока они не опасны и нас не трогают, то нечего и их трогать, но сказали слежку не прекращать. В таком темпе прошло ещё полгода, на нас никто не нападал, и каждый жил своей пусть и тяжёлой, но жизнью. Слежка за сектантами не давала ничего путного, а только тратила ресурсы лагеря, и поэтому слежку было решено прекратить.

И буквально через неделю после того, как наши разведчики перестали наблюдать за сектантами, они решили, что им всё можно, ведь их вера единственная правильная. Они подошли к церкви и закидали её коктейлями Молотова. Мы было выдвинулись к ним на помощь, но помогать там уже было некому, да и нечему. Сектантов и след простыл, хотя мы выдвинулись практически сразу, как увидели дым, но мы опоздали.

После этого случая мы были в боевой готовности, но они не нападали. Мы послали к ним разведчиков, но на прежнем месте их не было. Мы начали их поиски, но нигде их не было видно, и вот спустя ещё пару дней к нам вышел человек, который был одет в чёрную рясу. Мы его остановили и спросили, кто он и что он здесь делает. Ну и он ответил, что, мол, он всего лишь посланник, а прибыл к нам по поручению его главного настоятеля. И в общем, суть его речей была в том, что, мол, причаститесь к нашей вере, и тогда на вас снизойдёт благословение, и все мы после смерти попадём в рай.

А чтобы причаститься, нужно было истинно уверовать в их бога и пожертвовать самым ценным, что у нас есть. По вопросу, что значит пожертвовать, нам ответили, что если это дети, то отдать их на воспитание храмовникам. Если ты мужчина и у тебя есть жена и взрослая дочь, то ты должен отдать их в пользование старшим, а если у тебя уже взрослый сын, то ты должен в священном ринге убить его в доказательство своих искренних намерений.

Если честно, то я уже начал не выдерживать его трёп в самом начале. Поэтому после того, как он сказал, где они расположены, чтобы мы знали, куда идти исповедаться, я вынул из кобуры пистолет и выстрелил ему в голову. Все, конечно, были в шоке от моего вмешательства, но по некоторым людям и их взглядам, они были благодарны мне.

Мне, конечно, после этого знатно влетело, но в конце всё равно были больше благодарны. И вот после всего этого мы начали усиленно готовиться к боевой операции. Разведчики шерстили все здания в том районе, где, по словам этого посланника, у них расположено что-то вроде храма. Спустя примерно пару дней разведчики пришли с докладом.

И, судя по их докладу, то место, которое нам указал посланник, было ловушкой. Туда заманивали людей, говорили, что они молодцы и сделали правильный выбор. После чего происходила молитва, потом пускался некий газ, и все засыпали, спустя примерно пять минут газ развеивался, и приходили другие люди и уносили всех в другое место. Наши разведчики проследили за ними и выяснили точное расположение их лагеря.

Располагался их лагерь в частном секторе, который был частично затоплен, но через время затопленная часть стала болотом. По докладам разведчиков почти вся половина не затопленного частного сектора была занята сектантами. Вторая половина, которая была заболоченна, была чем-то вроде священного места, туда они устраивают паломничество. Когда просто молятся, когда проводят какие-то обряды, и вот один из этих обрядов. Суть этого обряда заключалась в том, что сначала они молятся, потом приносят в жертву кого-то, кто либо достоин этого, или кто сильно накосячил.

Дальше, после жертвоприношения, происходит оргия всех со всеми. Как наши люди сдержались, чтобы не перебить их там всех, они не знают, но пришли и доложили, и теперь рвутся, чтобы в первых рядах начать вырезать данную мерзость. После недолгих раздумий мы вооружились по-полному и выдвинулись на броневиках в сторону этого гадюшника. Нас было несколько отрядов, чтобы наверняка уничтожить данную заразу.

И вот спустя пять минут наша колонна въехала на территорию частного сектора и начали подъезжать к территории сектантов. Остановились у наспех сколоченных ворот и стали ждать. Через пару минут к нам вышел седой мужик в красной рясе и с таким выражением лица, как будто мы отвлекли его от настолько важного занятия, что мы ему задолжали полмира.

Тогда вышел и я. После чего мы с ним поиграли в гляделки и только после этого приступили к беседе. Мне он сразу не понравился, так как он сразу начал причитать, мол, мы такие-сякие отвлекли его, святого человека, от его святых дел, но ничего, он на нас не в обиде, ведь всё равно все мы скоро будем веровать только в одну веру, которую он начал проповедовать. Я стоически перенёс этот поток бреда и после того, как он закончил, начал говорить я.

Я стал говорить про то, что он перешёл все доступные границы разумного, перечислил, что он и его подручные делали против людей и их воли. И я озвучил им их выбор, ну или приговор. Выбор заключался в том, что все, кто совершал противоправные и аморальные действия в отношении других людей, будут казнены, а те, кто пострадал или не был причастен ко всему этому, могут быть свободны, но если они никуда не уйдут, а будут и дальше стоять и препятствовать казни, будут приравнены к организаторам и пособникам тех людей, которые всё это организовали. После этого я развернулся и пошёл в машину, и перед тем как сесть в машину крикнул, что у них десять минут на всё про всё.

*** Извините за задержку, просто произошли непредвиденные обстоятельства, в следующий раз буду либо предупреждать или стараться выпускать в срок. Спасибо) **

Глава 3

Сев в машину, я передал по рации запустить парочку дронов для разведки местности. Кстати да, пока готовились, мы всё же смогли собрать пару коптеров, и вот теперь наблюдаем, что происходит. А происходит вот что: почти все мужчины засели или на стенах, или в домах. Но в основном они вместе с главарем засели в своём главном храме.

Также почти все жители попрятались в храм, только малая часть собралась в ближайших домах, да и то в основном дети да пара женщин с мужчинами. Что ж, нам же лучше. И вот спустя отведенное время мы начали штурм. Чуть отъехав, чтобы взять побольше разгону, мы протаранили ворота. И въехав на территорию, мы начали обстреливать те места, в которых засели сектанты, с помощью установленных на крышу броневиков пулемётов.

Уничтожив сектантов на стене, начали методичное уничтожение сектантов, расположенных в домах. Да, патроны улетали просто с кошмарной скоростью, но это не исключает их эффективность. Стены домов разлетались просто в щепки, и буквально за считанные секунды дома превращаются в развалины, хороня под собой как трупы, так и живых. И вот буквально за пять минут от прилично выглядевшего частного сектора остались только пара домов и сплошные руины. После того как мы убедились в том, что по нам не ведётся ответного огня, мы перезарядились и направились в сторону затопленного участка.

Через две минуты мы были на месте, но заехать на затопленную территорию мы не могли. Да, мы можем подобраться поближе, но потом будут трудности с разворотом и выводом техники с данной территории. И вот мы встали в некую линию из трёх машин и начали расстреливать небольшой самодельный храмовый комплекс. Стреляли, не жалея ни пулемётов, ни патронов к ним, и стреляли до тех пор, пока ни один пулемёт не перестал извергать из себя потоки свинца.

После такого обстрела мало кто должен был выжить, но проверить надо. Вышли из машин и начали свой аккуратный путь до храмового комплекса. Подойдя ближе, мы увидели, как из отверстий в стене вытекает кровь, что было жутко, но означало, что они там или убиты, или очень сильно ранены. Открыв дверь главного храма, мы закинули туда светошумовую гранату, а после взрыва вошли внутрь. И то, что мы там увидели, нам очень не понравилось, а у кого-то не выдержал желудок, и он освободил место.

А было там всё очень плохо: множество людей истерзанных и окровавленных, с оторванными конечностями лежали плотным слоем на полу и друг на дружке. Мы прошли дальше и начали проверять каждое помещение. В основном в них всё так же находились трупы, много трупов. Но в одном из помещений мы обнаружили множество окровавленных тел, что были заключены в кандалы. Некоторые лежали на столе связанные по ногам и рукам и выпотрошенные. Дальше мы нашли холодильник, в котором висели части тел, как и сами тела.

Мы вышли оттуда с твёрдым желанием поскорее сжечь это место, но нам осталось проверить последние пару комнат, и можно будет уходить и постараться забыть это место как страшный сон. В одной из комнат, по ходу, был личный кабинет твари, которая это тут всё устроила. Мы взяли парочку папок с документами для доклада и вышли оттуда. И осталась последняя комната, которая выглядит целее всех. Открыв дверь, мы впали в ступор, который по мере осознавания переходил в бешенство.

Там по середине стоял жертвенник, слева были трупы детей, лежавшие изломанными куклами и со страхом, застывшим в их глазах. А в правой части стояли ещё живые в кандалах девочки и мальчики разных возрастов и без одежды. Они стояли и ждали, пока их лидер приносил в жертву своему богу очередного ребёнка. После этого я, стараясь сдерживаться, приказал мужикам стоять и ничего не делать. Надо было захватить его живым, как бы не хотелось его убить. А для чего нам его захватывать? А для того, чтобы казнить прилюдно, ведь мы вели запись с самого начала всего этого пиздеца.

Я подошёл к нему сзади и со всей силы ударил его ногой под колено, отчего послышался громкий хруст, а после дикий вой этой падали. Я приказал мужикам освободить детей и увести их, а ещё, чтобы они полили это место хорошо бензином и были наготове. Как бы не хотелось убить эту мразь, но он должен пожить ещё немного, но это не отменяет того факта, что его нельзя бить! Подумав над этим, кивнул и принялся его аккуратно, но сильно и больно бить. Бил в основном по рукам и ногам, изредка в торс, ещё реже в голову.

И вот, когда он уже перестал орать, а начал просто хрипеть и, по ходу, терять сознание, я чуть было не убил его, начав доставать пистолет, но меня остановили. Да, он тоже взглядом испепелял его, но он понимал, что его смерть здесь ничего хорошего не принесёт. В итоге, взяв это хрипящее и булькающее тело, я подошёл к машине и закинул это тело в кузов, как мешок с дерьмом, но, сказав мужикам, что тихонько пинать можно, но так, чтобы не умер и потом пришёл в сознание.

Детей мы забрали и уже было начали движение, но тут я вспомнил, для чего приказал разлить бензин. Мы встали, мне передали детонатор, вздохнув, я нажал на кнопку. И спустя пару мгновений прозвучал небольшой хлопок, и через пару мгновений весь комплекс вспыхнул ярким пламенем. После чего я сел обратно в машину, и мы поехали. Ехали примерно минут десять, после чего остановились и ждали, пока нам откроют ворота.

После того как нам открыли ворота, мы въехали на территорию лагеря, и к нам подошли как командующие лагерем, так и обычные бойцы. Как только мы остановились на свободном пятачке, я выскочил из машины и сказал подбежавшему солдату срочно вызвать врача и подготовить комнату на десять детей. Посмотрев на меня удивлёнными глазами, он кивнул и убежал. А я приказал своим высаживать детей.

Подошедший ко мне командующий начал было возникать по поводу того, что я делаю, я молча всунул ему камеру, которая была закреплена на броннике. После подбежавший врач, увидевший состояние детей, быстро начал разводить бурную деятельность, и спустя пару минут их увели в лазарет. А после того как детей увели, я приказал вывалить тело.

И буквально через пару секунд послышался приглушённый звук удара тела об землю и сдавленный стон с хрипом. После данного представления уже почти все командиры начали было кричать, на что я просто сунул им в руки документы, которые мы прихватили оттуда, и сказал, что всё, что вам нужно, на видео и в тех документах, что я им передал. После чего я просто ушёл и сказал мужикам, что они свободны и пусть делают, что хотят, кроме всякой дичи, которой и так на сегодня хватит.

После командиры ушли и собрали совещанье, а тело отнесли в лазарет и сказали врачам, что сохраните его таким и следите, чтобы не сдох. А после принялись читать документы, и им очень не понравилось, что они там прочитали. Там было и то, как, когда и где он приобретал людей, кто кого отдал, также подробно расписаны все ритуалы и их нюансы, также были расписаны все те зверства, что он совершил, прикрываясь верой. После документов они просмотрели запись не только мою, но и всех бойцов, что были с камерами.

И увидели всё то, что видели мы, а после просмотра они уже сами порывались его придушить без суда и следствия, но сдержались и сказали запись отредактировать для показа на публику, но оставить ключевые моменты. После чего на следующий день эту мразь привели в чувство, правда, получилось это не сразу. После того как он пришёл в себя, его привели на площадь и поставили на колени прямо перед толпой. После чего за ним на стене показалось изображение, которое очень многим не понравилось.

После просмотра видео толпа просто молчала. Мужики очень злобно глядели на сатаниста, а женщины тихонько плакали и неверя смотрели на сатаниста. После чего зачитали его приговор и привели в исполнение. А приговор был прост: заключить сатаниста в клетке и повесить на заборе, чтобы помучился перед смертью. После всего этого я и мужики, которые там были, ушли на неделю в запой.

Нас особо не трогали, ведь понимали, что мы видели и что делали. Но примерно на половине второй недели нас начали потихоньку выводить из состояния саморазрушения. Правда, от половины участвовавших в этой миссии они не добились никаких результатов, и вскоре от чересчур выпитого алкоголя часть из них умерла. После потекли обычные деньки, пока на нас не начали выходить монстры.

Мы успешно отбивались от множества нападок монстров, и в конце концов они перестали на нас нападать, правда, и уходить не желали. Так и просидели примерно лет десять, но случилось неприятное событие: большая часть командования лагерем, а также военных, забрав с собой и большинство жителей с оружием, патронами и припасами, просто уехала. Провели они эту «эвакуацию» тайно, но кто-то всё равно узнал, и начавшийся было бунт начали жестоко подавлять. И тогда я выступил на защиту мирных жителей.

Я просто сказал, что от того, что они нас просто перестреляют, они ничего не получат, кроме зря потраченных патронов, нервов и, возможно, будущего бунта от тех людей, которых они возьмут. А если они возьмут тех людей, кто этого захочет, и возьмут, что могут увезти, и просто уедут, они согласились. И спустя ещё пару часов в нашем некогда хорошем лагере царило запустение.

В лагере осталось десять бойцов и пяток жителей, трое мужиков и одна женщина с ребёнком, которые не захотели покидать насиженные места. И вот мы уже как пару месяцев сидим в здании и думаем, что делать. Я периодически поднимался на вышку и связывался с соседними городами. Спрашивал, что да как, что нового у них происходит и так далее. Пока я пытался придумать, как быть, мои люди сделали два броневика из оставшихся запчастей. Больше сделать мы не сможем, разве что только починить немного. Собрали все патроны, снаряды и оружие, начали запасаться провизией.

Я полагаю, они думают, что мы собираемся переезжать, но нет, да и куда? Везде смерть и разруха, как-токовых лагерей очень мало, и до них ещё добраться надо, а по пути нам может встретиться всякое. Так что я сидел думал, что нам делать, как вдруг по радиостанции раздался голос. Говорил человек из соседнего крупного города, что, мол, разведчики доложили, что в нашу сторону движется поезд. Прибудет примерно через пару дней, потому что на пути есть завалы небольшие.

Но этого мне было уже достаточно. Я стал готовиться к прибытию поезда, ведь неясно, с добрыми он намерениями едет к ним или просто едет, и кого встретят, убивают. Сказал всем оставшимся, что, мол, так и так, к нам едет поезд, но я не знаю, что ему надо.