Палач

Палач

Я хотел бы оставить его здесь, среди высоченных крепких камышей. Захлёбываться собственной кровью и болотной мутью, которую назвать водой нельзя даже с натяжкой.

Но не мог: это было бы неправильно.

Возможно позже кто-нибудь из мужиков спросит: «Рейн, на кой ляд ты его домой приволок? Оставил бы, где нашёл. Главное, что он больше никому не навредит». Но только решать судьбу пленника совсем не мне. Нет, я не считаю, что поимка мною для этого идиота - событие судьбоносное, пресловутая отправная точка в один конец. Его судьбу будет решать Медведь, по справедливости, как положено. Я только помог и смогу помочь ещё, если этот архаровец решит сбежать куда подальше.

Связал, отобрал вещи: автомат, из которого он пытался меня убить, и скудный провиант. Если бы я не знал, кто он такой и что за его головой объявлена охота, то мог бы подумать, что сталкер напал, чтобы поживиться.

Я поднял его за грудки и посмотрел в светлые глаза – с укором, чтобы он смог прочувствовать свою вину за содеянное. Но встретил лишь злую насмешку, которая разбудила во мне заснувшую неуверенность.

Будь я тупым героем боевика, то сказал бы: «Допрыгался, подлец!», но в жизни часто слова бывают лишними. Я знал кто он, он – знал кто я, и что сказать хочу тоже наверняка догадывался. Я молча оттолкнул его и пихнул вперёд, чтобы шагал. Дамьян повиновался.

Когда мужики из группы обсуждали этого парня, я представлял его себе совершенно иначе. Теперь отчасти был разочарован, что доставивший столько хлопот сталкер оказался неприметным человеком. Прытким, изворотливым, возможно хитрым, но совершенно обычным, которых по Зоне бродит не одна сотня. На первый взгляд и не скажешь, что он мог расправиться с кем-то из моих товарищей. Но, факт – есть факт: руки Дамьяна испачканы в их крови.

Он силён ровно настолько, насколько и отчаян. Тягаться с группой Медведя – задача не из простых, потому как берут в неё далеко не каждого встречного. Все бойцы, как один: опытные, прожжённые местной жизнью, её ритмами и правилами. А когда старший группы дал добро на моё вступление - счастью не было предела. Это значило, что ещё вчерашний одиночка Рейн стал достаточно опытен и силён для того, чтобы в ряду неформально лучших помогать более слабым. Обрёл кров, довольно стабильную работу и какую-никакую опору в лице новых товарищей, чья рабочая слаженность считалась местными чуть ли не эталонной.

Меня приняли в группу незадолго до смерти одного из бойцов. Да какой глупой, на мой взгляд: зарезали в пьяной драке под стенами бара. Я не знал его и поэтому не скорбел, но усвоил, что будь ты хоть трижды успешным укротителем монстров, от простой человеческой слабости защитить не сможет даже самая крепкая броня.

Вскоре погиб второй боец и его смерть уже не выглядела как досадная случайность. Целенаправленное убийство, подлое и неаккуратное, словно преступник не сильно то и старался замести за собой следы. Будто хотел, чтобы о нём знали. Пока разбирались, деталь за деталью складывались в картину, на которой вырисовывался как раз этот Дамьян. Медведь, недолго думая, объявил, что убийцу нужно найти, а причины его решений объяснил банальной обидой – мол, в своё время в группу не взяли, вот и мстит. Наводит беспорядок. И кто знает, как скоро из желания насолить он перестанет ограничиваться только группой Медведя, начав бросаться на обычных вольников из Пригорода. Я понимал, что подставлять под бесчинства территорию, доверенную нам Смотрителем, категорически нельзя, поэтому приказ о поиске принял беспрекословно. Не допускал и секундной мысли, чтобы спорить. Поступил в целом, как и остальные члены группы.

- Некоторые так тупо подыхают иногда! – Я бодро прервал мучившую меня тишину. В драке оказался сильнее пленника и хотел ещё больше блеснуть своим превосходством. – Давятся фасолью, захлёбываются рвотой… Лезут на тех, кто сильнее.

- Выпендриваешься? – Дамьян шёл впереди и не оборачивался, но я и без этого смог расслышать насмешку в его вопросе. – Ну-ну. Ты же просто боишься. Не меня, а того, что с тобой за провинность сделает Зона.

- А с тобой что сделает? – Парировал я. – Как вообще дебилы, вроде тебя, ухитряются тут выживать? Ещё и так долго. Разумный человек не станет кого-то убивать тупо из-за того, что его не взяли в тусовку. Нормальный плюнет и будет устраивать свою жизнь дальше.

- Ох, простите нас, быдло необразованное. Ведь, чтобы вылизывать жопу Медведю и его подсосам нужен академический ум. С дипломом шараги не возьмут, магисторка - не ниже.

Саркастичный тон сталкера и посыл слов заставили меня снова приложить к нему руку. Дамьян упал, но всё равно не умолк.

- Они, кстати, те ещё ублюдки, и ты зря корчишь из себя белого рыцаря. Ты же даже не в теме, что случилось. Как собачонка делаешь то, что приказали, и ведёшь себя так же – как принято в вашей вшивой стайке.

Пленник не поднимался на ноги, неуклюже ворочаясь в попытке встать. То ли изображал, что связанные руки мешают, то ли правда никак не мог изловчиться и подняться.

Его возня стала затягиваться и я решил поторопить:

- Хватит херню нести. Вставай или я поволоку тебя мордой по земле. - Обошёл его сбоку, по дуге, чтобы видеть лицо, и остановился, когда Дамьян замер. - Неудивительно, что никто не захотел иметь с тобой дел. Работать с такими – себя не уважать.

Облака стали сгущаться, день медленно перетекал к концу, а до деревни вольников было ещё несколько часов пути. Желая поторопиться, я не учёл, что Зона слушает наши желания и иногда коверкает их, исполняя иначе. Либо - вовсе тыкает палки в колеса, чтобы ничего никогда не сбылось. Я остановился, чтобы бросить очередное оскорбление, и, ослепленный своим превосходством, не сразу заметил, что мои ступни по щиколотку погрузились в вязкую болотистую жижу. Отпускать она вовсе не собиралась.

Стараясь выбраться, я слышал хохот Дамьяна, и с каждым движением всё глубже погружался в аномалию, в которую вступил по невнимательности. От досады и глупости ситуации моё лицо обдало жаром, а тело никак не могло расслабиться, чтобы ослабить хватку жижи. Понимал, что из-за напряжения выбраться не смогу, но никак не мог себя контролировать.

Когда пленник с самодовольной ухмылкой подошёл к аномалии ближе, я понял, что его кривляния не были бессмысленными: он пытался высвободиться из пут и успешно это сделал. Оставалось надеяться только на то, что этот урод просто сбежит, а не пустит мне пулю в лоб на прощание.

- Ой, как неловко получилось! – Дамьян иронично изобразил досаду и окинул быстрым взглядом округу – наверняка присматривается, не помешает ли кто побегу.

Однако, уходить не спешил. Напротив, уселся на землю и наблюдал за мной с какой-то то ли жалостью, то ли снисхождением. От его взгляда злость во мне закипала с новой силой.

– Спорим, если бы я оказался в аномалии, ты бы уже ушёл?

Я промолчал.

- Как насчёт того, чтобы послушать мою херню? Не в тишине ж тебе подыхать.

Я всё так же молча смерил сталкера хмурым взглядом. Было плевать на него и его ядовитый язык. Тело не расслаблялось, а всосавшая меня по голени цепкая жижа зарождала где-то под рёбрами непрошенную панику. Желания говорить не было.

- Так спросил, как будто у тебя выбор есть. – Не затягивая время, бывший пленник начал монолог. – Медведь сказал, что я мщу из обиды? Он прав, но только частично. Я обижен не на то, что он не взял меня к себе, а на то, что он убил моих друзей. Таких же наивных дурачков, как ты, которые верили ему на слово и прохлопали, что зверина по кликухе оказалась реально тупым животным. Помнишь, пару месяцев назад в Пригороде гуляла ещё одна группа? Нас было сильно меньше, и мы не покушались на Медведевы лавры. Просто тоже хотели жить своей толпой, работать. Так ведь проще, согласись? Чем выживать в Зоне в одиночку.

Мы поселились на элеваторном комплексе – неподалёку от вас, кстати, - и помогали вольникам, по возможности. Кондрат даже со Смотрителем договорился, чтобы иногда и нам подкидывали работёнку. И после этого в нашей жизни возник ваш косолапый. Стал крутиться вокруг со своими шакалами. Я уже потом понял, что он просто разнюхивал всё и ни о каком сотрудничестве речи никогда не шло. Хотя, на словах он именно это и предлагал. Чтобы мы решили, под чьим контролем какая часть земель вольников будет находиться, какую работу какая группа будет выполнять. Говорил, что всё круто, что наше появление разгрузит его ребят. Обещал помогать, если бандосы пристанут или охрана периметра начнёт доматываться – у него ведь и там связи.

Только как потом выяснилось, он планировал от нашей группы избавиться. Как видишь - получилось. Напел Смотрителю, что мы склады на деревне тайком обносим и всё толкаем бандосам. Ещё и шабашим на них периодически. Смотритель вроде толковый мужик, но Медведю поверил сразу: репутация - вещь такая… Да и бандосы эти ему прилично попили крови: и на деревню саму нападали, и машины с поставками грабили. Вольников-самоходок периодически обдирали и отправляли гулять по Зоне с голой жопой. Да и было уже, что кто-то изнутри поселения на них работал, так что Смотритель даже не сомневался в донесении верного работничка. Разрешил нас убрать, а Медведь с радостью всё исполнил. Добился чего хотел. Уж не знаю, грызёт ли его совесть за это, но сомневаюсь.

Я выжил, потому что был в ходке и остался переночевать на хуторе по пути к лагерю. Думал, раз так душе неспокойно, то нечего по ночи шастать. А оно вон как всё обернулось…

Дамьян болтал, я слышал, но почти не слушал. Его бубнёж помог мне поймать ритм, выровнять дыхание и сконцентрироваться, немного расслабляясь. И хватка аномалии стала ослабевать. Я смотрел на этого поникшего мужичка и почему-то верил его словам. Мысленно понимал, что озвученная Медведем причина поимки действительно была не убедительной, да и подробностей никаких никто не рассказывал.

- Меня бесит просто, что крыса Медведь живет припеваючи, закосив кучу невинного народа. – Продолжил Дамьян. – Я не делаю сейчас из своих пацанов святых – безгрешных людей не существует в принципе, но то, как этот ушлёпок поступил… Он говорит вам о чести, вы слушаете, соглашаетесь, но готовы ею поступиться в любой момент, потому что так велят правила в группе.

Я пытался найти себе помощников, чтобы не лезть на Медведя одному, но все отказывались. Никто мне не верил. Даже бандосы, и те работать не стали: возможно, у твоего командира и с ними договорённость есть – подумай на досуге. Поэтому пришлось действовать в одиночку. Я не смог оставить пацанов не отомщёнными. Начал с его друзей, чтобы косолапая тварь успела как следует насытиться болью потери перед тем, как я доберусь до него.

Почувствовав послабление ловушки, я резко дёрнулся вперёд в надежде выбраться, но аномалия только сильнее вцепилась и затянула по колени. Дамьян, как-то устало усмехнувшись, поднялся на ноги. Вынул из штанов тактический ремень, намотал один конец на руку, а другой – кинул мне. Половина пластиковой пряжки со шлепком приземлилась на поверхность жижи, и я быстро подхватил этот хвост, не дав аномалии поглотить и его. Шумно выдохнул и медленно наклонился вперёд, стараясь расслабить ноги, а через несколько мгновений спасательная тактика дала свои плоды. Наступил на твёрдую землю одной ногой, затем – другой, наконец-таки выбравшись из плена жижи.

Я был удивлён поступку Дамьяна и поблагодарил бы его, но не стал. Сталкер продолжал быть моим пленником – очевидно, не самым разумным, упустившим удачный момент для побега.

- Я тебя, кстати, не помню. Ты у них новенький? – Спросил тот уже без едкой насмешки. – Не обессудь, новенький. Я не мог пройти мимо попавшегося «медвежонка».

- Если ты думаешь, что заморочил мне голову и сейчас будешь свободен, то ошибаешься. – Я всеми силами старался показать свою несломленную позицию, отчётливо понимая, что вру сам себе. На самом деле прежде, чем отправлять сталкера на смерть, хотел бы разобраться в ситуации как следует. Но, приказ – есть приказ.

Снова связал его усталые покорные руки, на этот раз повторив узел дважды.

– Шагай, раз не додумался сбежать.

- А смысл? - Его обречённость ошпарила мои пальцы и третий узел остался не завязан. - Вы не отстанете от меня, а я – от вас.

Дамьян посмотрел на меня со странным облегчением и тяжело зашагал по тропе в сторону Пригорода.

***

Ребята Медведя окружили его словно голодные коршуны. Отволокли на окраину деревни, избили и привязали к старому фонарному столбу, оставив дожидаться своей очевидной участи. Я смотрел на них, бездействовал, и мне казалось, будто я сам у позорного столба.

Медведь похвалил меня, по-отечески потрепал за плечо, но думал я только о том, что рады поимке сталкера только его подопечные. Большинству вольников, казалось, было абсолютно плевать, и громкие слова Медведя об «избавлении от угрозы и обретении безопасности» звучали настолько пафосно и фальшиво, что игнорировать это было невозможным.

Меня грызли сомнения. Я понимал, что слепо верить рассказам преступника не следует, но услышанное снова и снова прокручивалось в голове, не оставляя места покою.

- Так за что он убил наших двоих? – Спросил я у Медведя, словно невзначай, когда тот перестал меня нахваливать.

- Да-к обиженка, я же говорил. – Буднично бросил он. – Когда уходил, грозился после нас вообще всю деревню вырезать. Мститель хренов.

Я кивнул, стараясь принять это объяснение как истину, чтобы не позволить разбиться сформированному в моей голове образу группы. Той, частью которой сам являюсь. Медведь, похоже, разглядел сомнение в моих глазах, и поспешил уверить в истинности собственных слов:

- Что бы он тебе не наговорил – всё брехня. Такие ублюдки только и делают, что поганым языком чешут, и выживают за счёт этого. Ты ведь парень не глупый. Не стоит принимать всё, что слышишь, за чистую монету.

Медведь подытожил, а я так и не решился сказать ему, что именно это и делаю – ставлю под сомнение. Он точно не даст времени на разбирательства, ведь так торопится покончить с преступником, и этим лишний раз тревожит моё сомнение. Представление о группе рушилось в моей голове, словно карточный домик под ветром, а я, как дурак, старался его безуспешно удержать.

В заплывшем взгляде Дамьяна не было ни мольбы, ни злости – он был устал, тяжёл, словно сталкер уже смирился с приговором. Я стоял рядом, твердо сжимая в потной ладони пистолет. Его чёрный холодный глаз смотрел в голову пленника. Медведь устроил целое представление, как будто он не вонючий бродяга, а средневековый инквизитор. Собрал вокруг людей, что-то пояснял назидательным тоном, но, судя по лицам сталкеров, они откровенно скучали и эти напыщенные речи им даром были не нужны. Я подумал: разве будут так относится к избавлению от настоящей угрозы?

Сглотнул вставший в горле ком, кадык тяжело ударил в нёбо. Я стоял ровно, старался выглядеть надёжным, чтобы никто не увидел моего истинного состояния. Когда Медведь выкрикнул моё имя, я без раздумий нажал на спусковой крючок, дав отдаче дернуть плечо. Дамьян замертво повалился на землю, а я чувствовал, как со звуками ликования моих товарищей, внутри что-то бесповоротно ломается.

Правды я не узнаю, да и не нужна она, если дело уже сделано.

Угрюмо заливая водкой свои сомнения, я пытался убедить себя в том, что поступил правильно. Пусть погибший сталкер, возможно, и был прав; пусть и на моих руках теперь кровь невиновного, но, Дамьян верно подметил – жизнь в группе требует соблюдения её правил и отыгрыша роли.

И я буду играть, какой бы жестокой не была роль. Жить и каждый раз доламывать изнутри то, что ещё осталось целым.