Оставь надежду

Глава 1

Словно приговор сухо щелкнул боек.

-Беги!- истошный крик Петровича сорвался на хрип, когда челюсти мутанта нависшего над опрокинутым стариком, сомкнулись на шее. Дед выронил из рук бесполезный карабин. На губах выступила кровь. Но даже тогда в глазах старика не было страха. Понимая, что проклятая тварь не разожмет смертельного хватки, он одной рукой обхватил зверя и прижал к себе, а второй скользнул за голенище сапога. Нож мгновенно оказался в широкой ладони, словно швейная игла стальное жало замелькало в воздухе. Разрывая плоть и шкуру, клинок рвал извивающееся тело мутанта пока Петрович не замер в обнимку с затихшим противником.

Опешивший двадцатитрехлетний парнишка с всклокоченными волосами растерянно замер на краю провала. Волна нечеловеческого страха ледяной волной прокатилась по спине. Ноги отказывались слушаться. Все произошло настолько быстро, что он никак не мог прийти в себя за ускользающие мгновения. Минуту назад, его спутник был еще жив, а теперь, он остался совсем один в чужом городе. Словно в ступоре парень хлопал выпученными глазами не в состоянии пошевелиться пока…

Ветви густого кустарника разомкнулись и на поляну не спеша, один за другим, вышли мутоволки. Склонив к земле оскаленные морды, они не сводили хищных взглядов с испуганного парня, словно пытаясь его загипнотизировать. Под густой свалявшейся шерстью перекатывались бугры мышц, впалые бока от долгого забега ходили ходуном. Медленно, они приближались к телу человека застывшего с мутантом в крепких объятиях. И только тогда Пашка очнулся и… рванул.

Скатившись по пологому склону, он подскочил к отвесной противоположной стене провала, подпрыгнул и, ухватившись за край выступа, стал взбираться наверх цепляясь за торчавшие корни кустов и крупные обломки плит. Оглянувшись, он самодовольно ухмыльнулся. В этот момент одна из тварей в отчаянном прыжке дотянулась до него. Лязгнули зубы, ухватившись за край штанины. Пальцы парня соскользнули с края плиты. Лишь в последний момент он ухватился за рифленую поверхность торчавшего куска арматуры и, сдирая с ладоней кожу, закричал от боли. Ткань, не выдержав веса зверя, с треском порвалась.

Разъяренный мутант рухнул вниз. Задрав морду, зверь в бешенстве метался под стеной, провожая голодным взглядом ускользающую жертву. Взобравшись по отвесной стене Пашка не раздумывая, подхватил с земли обломок кирпича и запустил им в монстра. В следующий момент он уже исчез за неровным краем провала.

Пробираясь по завалам строительного мусора оставшегося от рухнувшего дома, Пашка проклинал себя за нерасторопность. Если бы не страх сковавший его при виде мутанта, он вполне мог успеть подобрать выпавший из рук Петровича карабин. Но вот успел бы он им воспользоваться? Вот в чем вопрос. В тощем рюкзаке подпрыгивающим за его плечами лежало не менее дюжины патронов, еще пара позвякивала в боковом кармане куртки. Судя по весу рюкзака, там лежало еще что-то увесистое. Вещи принадлежали старику. Вчера, в надвигающихся сумерках, Пашка столкнулся с ним на одной из станций. Кажется, это была Пятилетка. Петрович предложил присоединиться к своей общине. Пашка тогда крепко задумался над предложением, косясь на пожилого бродягу, когда тот тревожно добавил: «Лишь бы не наткнуться на Вестников». Для парня, прибывшего на старой утлой лодчонке с другого берега Волги, тогда было невдомек о ком идет речь. Старик, заметив его недоуменный взгляд, пояснил: «Так называют мутантов произошедших то ли от гиены, то ли от волков. Их вой не предвещает ничего хорошего. Живут и охотятся стаями. Появляются всегда неожиданно, принося весть о бедах и смерти. Если возьмут след, считай что ты труп». Кто тогда мог предположить, что на этих тварей они и наткнуться?

…Позади раздался приближающийся вой Вестников. Разъяренные твари видимо нашли обходной путь и, напав на его след, с каждой секундой сокращали расстояние. Пашка припустил во все лопатки. Огибая торчавшие из склона крупные фрагменты плит, он перемахнул через широкую трещину в полу и, подскочив к единственной уцелевшей стене дома выбрался на улицу через оконный проем.

Ближайший подъезд многоэтажки привлек его внимание. До заветной цели нужно лишь преодолеть заросший кустарником двор с видневшимися в зарослях качелями и детской горкой. Не останавливаясь, он поспешил к дому и еще до появления тварей исчез в дверном проеме.

***

Человеческие следы привели стаю на самый верхний этаж. В пустой квартире по комнатам блуждал сквозняк, перелистывая страницы разбросанных по полу книг. Единственная дверь закрывала проход в комнату. Рослый вожак оперся на нее лапами, но она не открылась. Он стал скрести двухдюймовыми когтями, пытаясь просунуть лапу между косяком и дверным полотном. Еще один мутант нетерпеливо вцепился зубами в деревянные наличники, кроша их в щепки. Ничего не добившись, вожак отступил назад и с короткого наскока прыгнул на дверь всем весом. С третьего раза дверь поддалась, подпиравший ее стул отлетел в сторону. Еще не выветрившийся запах вел на балкон. Но человека там не оказалось. Мутоволк выглянул наружу. Парень, ловко цепляясь за выступы, спускался вниз по балконам. Еще пару мгновений и он спрыгнул на землю и припустил в сторону зеленеющего парка.

Жуткое рычание, раздавшееся с верхнего этажа, перешло в леденящий душу вой. Бежавший внизу человек услышав рев, оглянулся. Не останавливаясь, он в выразительном жесте ударил ладонью одной руки по сгибу второй, предназначая сей жест Вестникам в надежде на то, что они его поймут.

Когда мутанты выбрались на улицу и добрались до того места, где человек спустился, его уже и след простыл, но запах … запах остался.

***

Парк Гагарина.

Сейчас в нём едва ли можно было признать парк развлечений еще четверть века назад пользующегося огромной популярностью в городе. Местами здесь встречались редкие воронки, заросшие высокой травой. Они угадывались по своеобразным углублениям с кольцевым валом вывернутой земли. Аккуратные аллеи превратились в дебри смешанного леса. Корявый карагач рос вместе с кленом, березами, осинами и тополями. Встречались здесь и дубы. Павел пробирался через разросшийся кустарник, пока не уткнулся в завал.

Поваленные тополя сплелись корнями и ветвями с растущим кустарником и молодыми осинами. Узловатые корни с комьями прилипшей Земли тянули свои щупальца в небо. И вся эта стена казалась неприступной.

Пашка с трудом продирался сквозь сухие, цепляющиеся за одежду ветки норовившие хлестнуть или ткнуть в глаза. Местами ему приходилось ползти узкими проходами между корнями по грязи и прелой листве. Он не был уверен, что поваленные деревья надолго задержат Вестников. Умные твари вряд ли откажутся от преследования. Своим поведением он разбудил в кровожадных мутантах чувство азарта, необузданной ярости и безумной ненависти.

Пашка не переставал размышлять над тем, как избавиться от преследователей. Извивающийся по дну оврага ручей оказался весьма кстати. Только откуда он взялся в городе? Все необычное всегда настораживало, но он тут же отмахнулся от этой мысли. Да мало ли? Может где трубу прорвало? Какая разница!

День перевалил за полдень, а во рту со вчерашнего вечера не было ни крошки.

Осмотревшись, Пашка пришел к выводу, что овражек на дне которого он находился, скорее всего, появился из-за большого потока воды образовавшего довольно широкое русло. Пологий склон с одной стороны порос сорняком, а с противоположной – обрывистый, так и нависал над журчащим потоком.

Пашка склонился над ручьем, зачерпнул ладонями воды, принюхался и только потом, не уловив постороннего запаха, умылся и набрал полную фляжку воды.

Кругом насколько хватало глаз одни развалины, обломки панельной высотки из последних сил пытающихся сохранить свою горделивую осанку. Только ничего не получалось. С каждым годом они все больше и больше напоминали согбенных немощью стариков. После Дня когда остановилось время и пошло вспять многие пытались бежать из города. Одни сгинули на Рубеже? другие раздобыли лодки и спешили уйти на другой берег Волги. Были и те, кто остался в городе. Павел готов был примкнуть к группе Петровича, только где они? Куда идти? Старик так и не успел рассказать даже примерного маршрута.

Пашка пробирался по отмели вверх по течению. В стороне, сквозь кроны, показалось «Колесо обозрения», слышался скрип раскачивающихся под порывом ветра кабинок.

Его охватывало странное чувство, когда среди зарослей попадались маленькие домики и детская площадка. Яркая краска со временем осыпалась, а ржавые трубы прятались, сливаясь с деревьями. Когда - то здесь не смолкал детский смех, а что сейчас? Призраки погибших в огненном пламени детей незримо присутствовали на этом клочке заросшей земли. Он чувствовал их взгляды и был уверен, что они и сейчас стоят рядом с ним.

Дальше, за ютившимися в ряд домиками блеснула водная гладь. На берегу искусственного пруда завалившись на корму в густых зарослях камыша уткнувшись носом в берег замер деревянный кораблик. На его борту еще угадывались некоторые буквы, но целиком название он так и не смог прочесть.

Парк неожиданно закончился. За расступившимися деревьями показалась изгородь за которой виднелся широкий проспект.

Уже через минуту Пашка оказался по другую сторону кованых прутьев изгороди, вышел на середину дороги и осмотрелся. Десятки брошенных машин проржавевшими корпусами напоминали земляные пригорки. Упавшие светофоры, покосившиеся столбы с провисшими словно паутина провода. Среди пробившейся травы еще угадывался растрескавшийся асфальт. Чуть дальше искореженные остановки. Разбитые витрины магазинов. Закопченные стены высоток с чернеющими оконными проемами. Полуразрушенные здания с сорванными крышами и полностью развалившиеся до основания строения. В стенах уцелевших домов зияли огромные провалы, через которые видны трепетавшие стяги изорванных в лохмотья обоев и сломанную мебель.

Мертвый город.

Пашка не представлял: куда идти дальше? Самары он не знал. Только крутил бестолково головой в надежде увидеть хоть какой-то знак. Наверняка придется долго петлять по улицам и проулкам в поисках помощи. Сюда он добрался в надежде найти тех, к кому можно прибиться. Он уже жил в небольшой группе из 5 человек… на той стороне Волги. Они его бросили в момент опасности, когда вопрос встал ребром: всем погибнуть или только Пашке. Сложная ситуация. Он не винил их, хоть в тот момент и проклинал. Зажатый мутантами на чердаке бревенчатого домика Пашка выжил вопреки законам логики. Тогда в нем и зародилось желание найти своих, чтоб посмотреть им в глаза. И это желание частично сбылось. Он нашел их…мертвыми, но не смог заглянуть в глаза, к тому времени их уже выклевали вороны.

В Самаре он случайно наткнулся на Петровича. На первый взгляд жизнь налаживалась, но не прошло и суток, как он снова остался один, с рюкзаком погибшего старика на руках за жизнь которого с него могли спросить как с мародера-убийцы.

***

На вход в метро Пашка наткнулся совершенно случайно. Изогнутые стебли мутировавшего плюща цеплявшиеся за трещины и выступы неровным густым ковром взбирались по отвесной стене, скрывая едва заметный вход. Если бы не три буквы не успевшие обрасти зеленью Пашка бы наверняка прошел мимо.

«МЕТ…»

Чуть ниже, на частично осыпавшемся мраморном фасаде, виднелась надпись из двух слов.

«Оставь надежду…»

Следы потеков засохшей краски тонкими дорожками спускались почти до земли.

-Ну, уж нет,- возмутился Пашка.- У меня еще есть надежда.

Он вошел под тень зеленого ковра. Холл встретил его мертвой прохладой. Словно песок на зубах захрустели под ногами осколки стекла и разбитого кафеля. У дальней стены створка заклинившей гермы замерла в 30 сантиметрах от пола.

-Хреново у них здесь с безопасностью,- недоуменно вымолвил Павел. Его голос эхом прокатился по пустому помещению.- Лишь бы помогли связаться с общиной Петровича. Нужно предупредить их о смерти старика. Может его ждет кто.

Он скинул с плеч рюкзак просунул его в проем под створкой ворот и распластавшись на полу скользнул следом. Прижимаясь к холодному бетонному полу, протиснулся внутрь комнаты. Проникавшего через незапертую герму света вполне хватило что бы рассмотреть ближайшие стены с грязными панелями и грязный кафельный пол, а дальше –тьма, густая и непроглядная. Затхлый, тяжелый воздух, сырость и мусор повсюду. С каждым мгновеньем крепла уверенность, что здесь не живут.

Пашка скинув с плеч рюкзак, с трудом развязал тесемки и, пошарив внутри, извлек фонарь. Луч света скользнул по стенам и полу, выхватил опрокинутые стеллажи, стоявший в углу шкаф и пару электрощитов на стенах и разный хлам: от пустых пластиковых бутылок и консервных банок до полиэтиленовых пакетов и отсыревших книг, отсыревших буклетов и газет. На ведущих дальше металлических воротах фонарь выхватил запечатывающие вход сварочные швы.

В левом углу комнаты оказалась распахнута настежь дверь, которую Пашка почему-то не сразу заметил.

Донесшийся из-за двери звон упавшей на пол металлической трубы, заставил Пашку вздрогнуть. Он робко заглянул в коридор. Никого. Чувство тревоги, затаившееся в груди сдавило сердце. Вполне могло статься, что здесь могли обитать и мутанты.

Борясь с желанием окликнуть неизвестного, находившегося в темноте, Пашка сделал шаг вперед и подпрыгнул от неожиданности, наступив на хвост пискнувшей под ногами крысы. Пот мелким бисером выступил у него на лице. Расслабляться не следовало. Здесь мог шариться кто угодно. Идти дальше совершенно не хотелось. Пашка вспомнил об оставленном у входа рюкзаке. Может там есть пистолет? Хотел вернуться, но почему - то передумал.

Немного поколебавшись, он все же решил идти дальше решив поискать выход на перрон станции, с которого по тоннелю было бы проще добраться до жилых станций, чем бродить в одиночку по поверхности.

Через несколько метров на стене узкого коридора попалась еще одно слово написанное белой краской.

«Беги».

На грязном кафельном полу тянулся широкий бурый след словно кого-то волоком тащили по коридору. Бурая дорожка исчезала за дверью санузла, откуда доносилось монотонное шкрябанье. Смазанные следы того же цвета оказались и на стене. Там же отпечатался след человеческой ладони. Стараясь не шуметь, Пашка заглянул туалет. Из ближайшей кабинки виднелась часть спины и ноги человека в потрепанных обносках. Казалось он склонившись над унитазом пытался напиться воды.

-Я уж думал никогда не найду людей,- обрадовано воскликнул Паша не обращая внимание на странное занятие одетого в обноски человека. Тот чертыхнулся и замер, боясь пошевелиться.

Легкий шорох позади заставил Пашку обернуться. Краем глаза заметив едва уловимое движение попытался уклониться от обрезка трубы, но не успел. Колени подогнулись, ускользающее сознание еще цеплялось за реальный мир, в то время как его лицо неслось навстречу полу. Удар. Мир померк, и он погрузился в царство тьмы.

***

Пашка с трудом разлепил веки. Темнота. Несколько раз моргнул. Ничего не изменилось. Затекшее тело отозвалось вялой болью. От страшной духоты пересохло в горле. Нещадно болела голова, мешая сосредоточиться. Что за хрень? Где он? Попытался сесть, но ткнувшись лбом в преграду снова оказался на спине. Зашарил руками вокруг. Перед лицом – стена, по бокам - тоже. Вентиляция? Как он попал в нее? Зачем они его сюда засунули? Через пару минут дальнейших обследований он сделал неутешительный для себя вывод – замурован.

Сделав глубокий вдох, он замер судорожно соображая. Еще раз на ощупь обследовал все вокруг и пришел к выводу, что он находится в ящике из плотно подогнанных друг к другу досок.

Гроб!

Жар огненной волной прокатился с головы до ног.

Хотелось орать до хрипоты, скрестись, ломая ногти, биться в истерике. Сердце учащенно забилось, глухо отдаваясь в висках. Пашка понимал, что за то время пока он находился в отключке, произошло непоправимое,- его погребли живым.

-Эй, люди…

Звук словно увязнув в толстом слое ваты, не разносился за стены узкой темницы. Хриплый голос сорвался на крик, так и не пробившийся наружу через толщу земли.

***

Вожак взревел от бессильной злобы. Стая сбилась со следа. Первые капли начавшегося дождя упали на землю. Потемневшее от туч небо не предвещало ничего хорошего. Вскоре небесные хляби разверзлись потоками мутной воды. Стая вестников вернулась к тому месту где человек вошел в ручья и, растянувшись в длинную цепь, направились в другом направлении.

***

Павел пытался собраться с мыслями, но не находил ответов ни на один из своих вопросов. Орать нет смысла, вряд ли его услышат под землей. Он еще пару раз обследовал свою темницу. Все подозрения подтвердились. Совладать с нахлынувшей паникой и ужасом удалось не сразу. Решил действовать последовательно. Сначала он, подтянув ноги к груди, уперся коленями в крышку пытался ее приподнять до хруста в суставах. Никакого эффекта. Крышка даже не шелохнулась. С учетом прошедшего времени воздуха надолго не хватит. Вспомнился фильм «Убить Билла», где героиня выбирается из гроба, разбив доски ударом кулака. Как оказалось, версия предоставленная режиссером фильма была бесполезной и смехотворной. Тело, находившееся в постоянном полуонемении, действовало на нервы.

Что дальше? Мучительная смерть от удушья? Черт! Ну и перспектива. Пашка в который раз обследовал крышку сантиметр за сантиметром. В одной из досок его пальцы нащупали небольшое углубление. Изучив его, он выяснил, что это отверстие, через которое в гроб поступал воздух Значит ли это, что его не хотят убить? Или же наоборот, продлевают его мучения?

В сложившемся контексте смерть Петровича выглядела быстрой и легкой. Павел даже завидовал ему, но изменить ничего уже не мог.

Оставалось только ждать…

***

Счет шел на часы. Все это время Павел обследовал гроб. Возможно, виной всему была иллюзия, растянувшая минуты до бесконечности. Иногда он дремал экономя силы. Наконец он услышал шорох лопаты отчетливо шкрябнувшей по крышке. Темница дрогнула. Скрипнули жалобно гвозди в отдираемой крышке. Вопреки ожиданиям Павел не ослеп от солнечного света.

-Выползай, пришло твое время,- проскрипел противный голос, и его обладатель довольно хохотнул.

Онемевшие ноги не слушались проклинающего всех заключенного. Охватившая злость выплеснулась наружу отборной бранью, он готов был вцепиться в глотку ближайшего силуэта проявившегося во мраке, но удар лопатой отрезвил его, чуть не вернув в мир снов. Поплыв, Пашка опустился на колени. Его подхватили под мышки и бесцеремонно поволокли по коридорам. Через пару минут, когда он, мотая головой, пришел в себя осознал что лежит на кушетке жестко зафиксированный по рукам и ногам кожаными ремнями.

-Какого хрена вы делаете?

-Успокойся. Крики не помогут.

Он осмотрел лежак на котором оказался. Скрутили его профессионально, не вырваться. Обвел взглядом комнату, обставленную как больничную операционную. Две керосиновые лампы нещадно чадили, освещая помещение. Вдоль стен стояли стеллажи с различными инструментами: скальпели, зажимы, ножи, пилы, бинты. В углу сиротливо приткнулся старый советский холодильник ЗИЛ. У массивного разделочного стола стоял худощавый человек с поблескивающей на голове лысиной в затасканном врачебном халате и перебирал что-то перед собой. Кроме него в кабинете стояло еще двое плечистых верзил.

-Развяжите меня, - потребовал Павел.

Ему не ответили.

Лысый повернулся. Противная физиономия испещренная морщинами, словно выточенная из коры дуба, растянулась в улыбке. В холодных глазах без намека на эмоции отразился свет керосиновых ламп.

-Позвольте представиться, молодой человек,- заговорил бархатным голосом худощавый.- Хирург.

Павел отвернулся, его тошнило от вида этого слащавого типа.

-Как пожелаешь,- продолжил лысый, не обращая внимания на реакцию парня.- Когда-то я был врачом. Хорошим врачом… Кажется это было в прошлой жизни, - с ностальгией в голосе заметил он предаваясь воспоминаниям,- ах какие это были времена. Не то, что сейчас…

-Да, да. Понимаю. А зачем меня закопали?

-Чтоб не убежал,- ответил тот.

-Бежал?- взорвался Пашка.- Вы свихнулись? Зачем мне от вас бежать? Я наоборот искал людей.

-Поверь мне. Если бы ты знал всю правду, ты бы захотел убежать. Но теперь это в прошлом.

-Почему?

-Видишь его? – спросил доктор, указав на мужчину средних лет.

Только сейчас Павел заметил сидевшего на полу между стеллажей одноногого инвалида с измученным выражением лица. Вместо правой руки у него торчал жалкий обрубок. Он как - то неловко попытался встать, но резкий окрик Хирурга прервал его попытки:

-Сядь.

Тот поспешил выполнить указание.

-Причем здесь инвалид?- не понял Павел.

-Инвалид? – сухо засмеялся доктор.- Н-е-е-ет… Мясо…

Хирург сделал жест одному из громил. Тускло блеснуло лезвие ножа, с треском разошлась ткань на штанах. На пол упала срезанная штанина.

-О чем ты, сумасшедший?

-Кормить нас.

Беспорядок царивший в голове Пашки растаял, словно все возникшие ранее вопросы разложили по полочкам и в следующее мгновение пришло озарение.

Каннибалы!

Доктор распахнул дверку холодильника. Въевшаяся в пластик кровь видимо уже не отмывалась. Стоявшие внутри банки еще сохраняли на дне части человеческой плоти. К горлу подкатил ком. Рвотный спазм скрутил узлом желудок, но облегчения не пришло.

-Если тебя это успокоит, то мы не убьем тебя. Мы берем столько сколько нам нужно для выживания. Ни больше, не меньше.

Павел побелел. Задергал руками пытаясь разорвать ремни.

-Лучше убейте меня сразу.

-Зачем? – удивился Хирург.- Одной ноги нам пока хватит.

Верзилы взяли двуручную пилу.

-Я бы на твоем месте зажал это зубами, - предупредил Хирург, впихнув в зубы жертвы обломок ветки толщиной в палец.- Будет больно. Уж извини, анестезии у нас нет. Крепко зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.

-Да идите вы к черту, – закричал Пашка в ответ, выплюнув палку.- Выродки, жалкое подобие людей…чтоб вы подавились…

-Как пожелаешь,- хмыкнул доктор, кивнув подручным.

Верзилы подхватили двуручную пилу. Заточенные зубья коснулись обнаженной ноги. В следующий миг они врезались в кожу, рванули мышцы, разрывая плоть.

-Ублюдки-и-и,- заорал Павел во все горло.

На третьей секунде, когда зубья пилы стали крошить берцовую кость он отключился.

***

Несколько дней Павел метался в бреду. Жар одолевал его, но молодой организм справился и пошел на поправку. Одной из причин выздоровления как не странно оказался Хирург каждый день наведывающийся к больному в палату. Он поил Пашку противным на вкус пойлом после которого температура на время спадала, и наступало облегчение.

Мечущегося в бреду парня кормили объедками, оставшимися от его же ноги. Температура нормализовалась и только пульсирующая боль в обрубке напоминала о произошедшем. Пашка и представить не мог, что так запросто оказался для кого-то пищей. С каждым днем он все больше и больше осознавал себя в положении скотины приготовленной на убой. И такой расклад его не устраивал. Только сделать ничего не мог. Сколько он еще протянет здесь, прежде чем недолюди лишат его всех конечностей?

Ко дню своего полного выздоровления он узнал, что на одного человека приговоренного к роли мяса стало меньше. Положение было безвыходным. От мысли покончить с собой пришлось отказаться, клокотавшая внутри ярость росла с каждым днем. Нет, он не наложит на себя руки, а вот в следующий раз, когда его поволокут на разделочный стол, не упустит момент вцепиться зубами в глотку кому-нибудь и обязательно заберет с собой на тот свет. А пока нужно ждать. И он ждал.

Община каннибалов оказалась не большой и едва ли насчитывала дюжину человек. Жили они в комнатах под эскалатором. Во всех помещениях совершенно отсутствовали двери. Как оказалось, их намеренно сняли в доказательство полной открытости. У сектантов все было общим и даже женщины услугами, которых мог воспользоваться любой член общины. Стариков среди людоедов не было совсем. Как потом узнал Пашка старики дали возможность выжить молодым и сильным. Однако «мясо» было не единственным продуктом питания. Община частенько устраивала охоту на крыс, прибегая к человеческой плоти только в самые тяжкие времена. Если после ампутации конечности «мясо» не шло на поправку его окончательно пускали под нож.

После удачной охоты, когда ловчие возвращались с гирляндами связанных хвостами крыс, на станции в больших бочках зажигали костры и жарили мясо. Лишенные конечностей не могли убежать, и поэтому им разрешалось передвигаться по коридорам в пределах установленных правилами, пока в один прекрасный момент их подхватывали под руки и тащили к хирургу. Кроме Пашки в незавидном положении находилось еще двое. От них он и узнал, что одному все же удалось сбежать и предупреждающие надписи снаружи были тому подтверждением, как и единственная уцелевшая дверь у каморки Хирурга, где всегда на посту находился один из каннибалов.

Лежа на отсыревшем матрасе, Пашка уже в который раз думал о несправедливости судьбы сыгравшей с ним злую шутку, когда на пороге появился Хирург.

Положив на прикроватную тумбочку жареную крысу, он, улыбнувшись, буркнул:

-Это тебе.

Павел отрешенно уставился на тело грызуна покрытого румяной корочкой.

-О чем думаешь?

-Странная штука-жизнь. Сегодня мне перепала жареная крыса, а завтра я сам стану пищей для других.

-Только давай без философских мыслей и иронии. Напрасно. Пойми, ты в некотором роде – миссия, который своей жертвой дарит жизнь другим людям.

-Людям? - с сарказмом хмыкнул Пашка и криво улыбнулся.- Это вы-то люди?

-А ты задумывался, почему мы такими стали?

-Так разве в этом моя вина?

-Нет. Тебя никто не обвиняет. Но те, кто развязал войну, должны были подобное предвидеть. В их руках были бразды правления, власть и ядерная триада. Нужно оказаться дураком, не понимая очевидного, что в подобной войне не будет победителей. Но, нет. Приятно чувствовать себя Богом и решать судьбы миллионов.

-Но почему?

-Что почему?

-Вы выбрали именно этот путь, неужели не было других?

-Когда исчезают законы, границы морали становятся настолько призрачными, что желание выжить преобладает перед всем, занимая первое место. Радиация, мутанты, отсутствие еды. Мы пошли путем наименьшего сопротивления. Когда пропадают законы, перестает действовать и человеческая мораль. Человек превращается в зверя безжалостного и беспощадного. Остается только одно желание – выжить. Любой ценой.

-А как же вера?- не сдавался Пашка.

-А кому она помогла?

-Говоришь как мозгоправ.

-Я - Хирург.

-Хрен редьки не слаще. В вашем подсознании засела мания своей исключительности. Чем люди, которых вы сожрали, были хуже вас? Судя по черепам в том кабинете, количество съеденных значительно превышает состав твоей секты.

Хирург закивал.

-Ты не представляешь, как здесь скучно без хорошего собеседника.

-Сказал удав кролику, - поддел Пашка.

-Ничего, у нас еще полно времени поговорить. А сейчас мне пора. Надеюсь, ты простишь меня?

-Даже не подумаю… К тому же как я могу осмелиться отрывать вас от дел, ваше величество?- съязвил Пашка.

-Сарказм? Напрасно.

Хирург ушел. Чуть позже Пашка узнал, что один из общины во время охоты упал в шахту и сломал обе ноги. Пользы от него не было и парня пришлось пустить в расход. Без особых изощрений ему проломили голову молотком. Еще несколько дней жизни существования отыграно в партии со смертью. Ничтожного, но тем не менее.

За следующие пару дней Пашка познакомился с такими же неудачниками как и он. До поры до времени их единственным занятием оставались разговоры. Но все хорошее заканчивается.

Первым людоеды съели Сашку. Вечно недовольный он постоянно кидался в них дерьмом и крыл трехэтажным матом. Его привязали к столу, полоснули ножом по горлу и, набирая в кружки кровь, пили блаженно прикрывая веки. Пашка наблюдал за этим сквозь грязное стекло пыточной, спрашивая себя: почему эти исчадия продолжают жить, в то время как хорошие люди гибли? Для чего они существуют? Кому и за что в наказание?

В погибшем мире никого не удивишь запахом жареной плоти. Всякое мясо пахнет одинаково. Но в тот день все было иначе. К прогорклому запаху обожженной кожи примешивалась тошнотворная нотка вспыхнувших как порох паленых волос и плавящихся ногтей. Именно смешение всего этого и вызывало рвотный спазм.

Пашка не мог взять в толк как голод мог довести людей, переживших день Великой скорби, до такого состояния? Как долго они сопротивлялись по пути к точке не возврата? Что пережили? Желание выжить в них оказалась сильнее. Чувство стыда и отвращения со временем прошло и поблекло. И что самое страшное они не хотели меняться.

На следующее утро Пашку разбудил Семен - последний собрат по несчастью, и тихо прошептал:

-Ты должен бежать. Они уже сутки не просыхают.

-Бежать? Но куда?

-Под эскалатором есть коридор. Он не длинный. Метров через 20 упирается в тупик. Ты его знаешь. Там каморка Хирурга. Справа дверь. За ней лестница из вмурованных в стену скоб. Что бы достать до нижней скобы, придется встать и прыгнуть. А я тем временем буду держать дверь.

-Ты же понимаешь, что они догонят меня на улице?

-А вдруг повезет? На поверхности ты сможешь спрятаться или наткнуться на людей. Вот,- Степан всунул Пашке в руки костыль из обломка швабры с лямкой из веревки, что бы вешать через плечо.- На нижнем конце острый штырь из арматуры. Идти не помешает, а если что пригодится как оружие.

-А наверху я не заплутаю? Как добраться до ворот среди лабиринта коридоров?

-Я расскажу тебе как выйти. Слушай и запоминай.

***

Как и говорил Степан, лестница находилась в конце коридора за дверью. Ее никто не охранял. Повесив за спину костыль, Пашка поднялся на единственную ногу и прыгнул. Только с третьего раза ему посчастливилось уцепиться за скобу и, напрягая все силы поползти наверх к виднеющемуся пролому.

Пришлось спешить. Передвигаясь на животе, услышал позади грохот. Каннибалы ломились в удерживаемую Степаном дверь. Впереди мелькнул знакомый поворот. Заветная надпись на стене белой краской. Просторный холл. Рюкзак все еще лежал на своем месте. Заглянув внутрь, Пашка обрадовано воскликнул, обнаружив нож. Сунув его за пояс, забросил рюкзак под гермодверь, скользнул под ворота, поднялся, опираясь на костыль и закинув рюкзак на плечо, заковылял прочь.

***

Бесновавшийся Хирург поносил всех почем зря, сметал со стола посуду и, поднимая взгляд к потолку, бешено орал точнее даже ревел, словно зверь у которого отняли кусок мяса. Схватив топор с пожарного щита, он бросился к двери и стал размашисто ее крошить.

-На ремни порежу!

Дверь поддалась не сразу, и как только она рассыпалась взбесившийся старикашка отбросил топор в сторону, схватил Степана за волосы и не говоря ни слова вогнал нож в шею. Пара резких движений и хрипящий пленник распластался на полу в луже крови.

-Догнать!

Молодая сектантка первой вскочила на лестницу и выбралась наружу. Замелькали заученные наизусть коридоры, холл, ворота. Здесь она немного замешкалась, привыкая к свету. На земле отпечатался след от костыля. Девушка ухмыльнулась и, нырнув в узкий проем, поспешила по следу.

***

Пашка спешил изо всех сил, стараясь как можно быстрее уйти от страшного места. Ничего, можно жить и с одной ногой, главное убраться как можно дальше, спрятаться, забиться в какую-нибудь щель, чтобы его не могли больше найти.

Позади послышался разъяренный женский крик. Чёртова баба с растрепанной рыжей копной почти догнала его. Она даже не торопилась, наслаждалась его бессилием.

Вскоре ей надоело за ним наблюдать и девчонка напала. Пашка ждал этого момента и в следующую секунду метнул в неё заостренный костыль. К его удивлению рыжая увернулась и тут же сбила его с ног. Взобравшись на него сверху, она истерично визжала, нещадно полосуя ногтями Пашкино лицо и тот не остался в долгу. Широкий клинок вошел девчонке меж ребер, с противным хрустом задев кость. Следующий удар пришелся в шею. Захрипев рыжая отшатнулась, упала и теряя силы поползла прочь. Но разъяренный Пашка не хотел ее отпускать. Развернувшись, обдирая о камни ладони, нагнал ее и вцепился в икру.

-Что не ожидала? Сука! – Перебирая руками Пашка каждый раз, втыкая в нее нож, продолжал ползти, подминая под себя девчонку. Когда он взобрался на нее сверху, рыжая была уже мертва.

В этот момент жесткий носок сапога врезался ему в лицо. Лязгнули зубы. В глазах потемнело. Каннибалы долго пинали сжавшееся в комок тело, затем схватили за волосы и поволокли к входу в метро.

Надежда пропала. Пашка пытаясь вырваться кричал, звал на помощь. Но никто его так и не услышал. В темноте станционного холла рюкзак соскользнул с его плеч. Последним усилием пальцы зацепились за ускользавшие лямки, и он прижал его к груди. Пашку бросили на пол. Кто-то с ноги саданул ему в челюсть, клацнули зубы, во рту появился привкус крови.

Голос хирурга Пашка узнал не сразу, в голове гудело.

-Попался сученыш! Никто еще от нас не убегал.

-Врешь,- огрызнулся Пашка,- убегал.- Комкая тощий рюкзак в руках он, сжавшись от града ударов, нащупал сквозь ткань два тяжелых рифленых кругляша.

-Стойте! У меня для вас подарок. - Пашка разжал ладони, на которых лежало по гранате и огрызнулся: - Ну, кто теперь мясо?

Хирург чертыхнулся в жалкой попытке убежать. Не вышло. Два взрыва слились в один.

Грохот прокатился по коридору. Осколки смертельным ураганом с лязганьем и визгом пронеслись по коридору не оставляя никому ни малейшего шанса спрятаться, ломая кости разрывали сухожилия, вырывали куски плоти превращая людей в фарш. Кафель брызнул осколками керамогранита. С потолка посыпалась штукатурка. Все заволокло пылью.

***

Вожак, привлеченный отдаленным шумом, навострил уши. Свернув с тропы, он повел стаю к источнику звука. Через несколько сотен метров он почуял резкий запах немытых тел, среди которых мутоволк распознал тот, что он искал уже очень давно. След ненавистного человека вел к узкому проходу в стене заросшей вьюном. Зверь побрел к ней, и стая послушно подалась следом.

***

Хирург приподнялся с пола на костлявых руках и, волоча поврежденную ногу, прислонился к стене. В животе торчал осколок кафеля, еще несколько незначительных царапин на руках и ногах.

Боль пульсировала в сломанной ноге, но он терпел, сплевывая сгустки крови. Кровь, капая с подбородка пачкала на груди рубаху.

«Сопляк. Решил меня порешить. А вот хрен тебе, сученыш.»

Доктор засмеялся, смех перешел в болезненный кашель и кряхтение. Зацепило таки. Ну ничего главное добраться до своего кабинета, а там он себя подлатает.

Тихий шелест из соседней комнаты привлек внимание Хирурга. С той стороны донеслось грозное урчание и в коридор заполненный трупами и еще стонущими каннибалами один за другим выходили исчадия мертвого города, Вестники скорой смерти.

***

-Скоро гроза, переждем непогоду здесь, а потом двинем дальше,- предложил бородатый сталкер, заглядывая за плотный ковер вьюна, скрывавший вход на заброшенную станцию с надписью на стене.

«Оставь надежду…»

Второй, разглядывая оставленное кем-то странное предупреждение, подцепил извивающиеся стебли и рванул их, открыв окончание странной фразы.

«…всяк сюда входящий».

-Послушай Борода до грозы еще минут двадцать, - обратился второй к товарищу.- За это время можно протопать пару километров и найти другое убежище. Чувствует мое сердце не хорошее здесь место. Идти туда совсем не хочется.

-Вечно ты недоволен,- возмутился Борода.- А знаешь что? Ты как хочешь, а я остаюсь.

Второй проводил взглядом растворившегося в темноте напарника и, выразительно харкнув под ноги, пошел следом.