Олдтаймер Лимбо

Глава 1

***

- Встава-а-й, соня моя. Завтрак продрыхнешь!

Кирилл легко коснулся губами её щеки, а Лика всё медлила открыть глаза, хотя уже давно проснулась. Мягкая щетина на подбородке парня так приятно щекотала кожу.

- Ки-и-р.- жмурясь, протянула она, глубоко вздохнула и попыталась обхватить его за шею.

Легко увернувшись, Кирилл с радостным хохотком одним ловким движением спрыгнул с постели.

Босые ноги звонко и вместе с тем увесисто шлепнули по дереву пола, зашагали из спальни прочь.

Всполохи его смеха, отрывистого, по-мальчишески беззаботного - самые лучшие звуки в утренней тишине нового дня. Мягко рокочущий баритон голоса, от которого в груди куда-то вниз, к животу, стаей юрких рыбок разбегаются крохотные искрящие токи...

Как же хорошо снова его слышать,но смотреть на Кира ещё лучше.

Лика медленно выдохнула и открыла глаза.

- Какие у тебя планы на сегодня? - энергично жуя, спрашивает Кирилл.

Окна прозрачной лоджии широко распахнуты, и Лика, сидящая в кресле в одной короткой футболке, с удовольствием ощущает на себе свежий ветерок.

Безмятежное июньское утро широко простирается над густо зеленеющими Воробьевыми горами. Отражаясь в россыпи бликов реки, заполняет собой раскинувшуюся внизу повсюду, деловито снующую Москву.

- Планы? - она откладывает палочки и с нахмуренным видом смотрит на мягко освещенные солнцем строения университета. Над шпилем главного корпуса, похожая на далекий самолёт, блестит какая-то яркая жёлтая точка. - Думаю, самое время устроить революцию, не находишь? Нарушить естественный ход вещей. Все расслаблены, никто не ждёт подвоха. Впереди отпуска, Европа, острова, дачи, а тут бабах - и внезапная смена власти. Что нужно сделать, так это дать знак сообщникам расчехлить оружие, перекрыть дороги, вот это всё.

Кирилл сокрушенно трясёт светлыми спутанными кудрями. Он смотрит на Лику с таким несчастным видом, что ей стоит определенных усилий сдержать улыбку.

- Ли-и. - печально басит Кирилл, растягивая по своей привычке гласные. - Я с радостью пойду с тобой на баррикады, вообще во всякий ад, you know. - его ладонь опускается на ликино колено и начинает осторожный поход в сторону белоснежной футболки. - А умереть за идеалы русской революции - это и вовсе смерть моей мечты... Пальцы Кирилла достигают края футболки, и Лика, уже не сдерживая смеха, сбрасывает его руку.

- Но сегодня так некстати открытие моей выставки, - продолжает он уже обычным тоном, - и мне обязательно надо быть в галерее, ну и потом тоже... И так весь месяц. Ты не очень обидишься, если мы отложим вооружённый захват действующей власти... Ммм... Скажем, до осени?

Всё ещё смеясь, Лика обхватывает парня за шею, нагнувшись над небольшим столиком между их креслами. Словно впервые, с пристальной нежностью всматривается в серое пространство мужских глаз.

- Ради вас, маэстро, - произносит она торжественным шёпотом, - я поменяю свои планы и так и быть, отложу революционный переворот. Но только до осени...

Лика легонько целует Кирилла в губы, проводит рукой по его гладкой, выпуклой груди, мускулистому животу, задерживается на волнующем бугорке под пуговицей песочного цвета шортов.

- Конечно я еду с тобой в галерею, hun. Ну её к черту, эту революцию.

В квартире оставалась одна единственная картина, с которой Лику связывало необъяснимое личное чувство. Девушка стояла перед ней, в который раз разглядывая живописную драму, что находила в её душе такой сильный отклик.

Большое полотно изображало пустынное шоссе, посреди которого прямо на зрителя, сверкая хромом деталей в свете яркого дня, стремительно мчался кабриолет 50-х годов с округло выпученными фарами.

Место водителя пустовало, а на переднем пассажирском месте, трогательно подложив под щёку ладошки, мирно спала девочка лет восьми.

Яростно скаля пасти, кошмарные хвостатые существа с вытянутыми безглазыми головами догоняли кабриолет по обе стороны дороги, вот-вот готовые вскочить в открытый салон машины.

Один из них уже предпринял эту попытку, но застыл над капотом автомобиля в прыжке, изогнувшись всеми конечностями, как от страшной боли.

От достижения цели тварь остановило голубое сияние, что исходило из круга в груди летящего над шоссе бородатого супергероя, больше похожего на древнерусского былинного богатыря. Некогда золотистого цвета, доспехи его были измяты, обожжены и расцарапаны, светлые кудрявые волосы на голове без шлема развевал ветер, лицо выглядело спокойным и усталым. Раскинув мощные руки, громадой нависающего самолёта богатырь парил над кабриолетом. Словно не замечая стаи чудищ, он грустно и нежно смотрел на спящую девочку.

Картина завораживала реалистичностью и динамикой поставленного на паузу буйного действия. Казалось, что живописец мастерски воспроизвел на холсте кадр из фантастического блокбастера или компьютерной игры, но Лика знала, что это не так.

Девушка не могла отделаться от глупого чувства, что картину нельзя забирать на выставку, её нельзя отдавать. Да, она центральная вещь всей экспозиции, безусловный хит, но если этот холст увезти отсюда, он утратит свою внутреннюю энергию, которая так нужна Лике здесь.

Больше того, стоит только дать увидеть картину массе других людей, среди которых, конечно, полно их с Киром общих друзей и знакомых, как она, Лика, начнёт терять нечто очень для себя важное. Картина словно приоткроет некую правду, которую надо хранить при себе.

Невыразимый словами секрет, личную тайну.

Неважно, поймут ли этот секрет зрители. Скорее всего, конечно нет... Но они будут его трогать.

Щупать. Делиться своими догадками, праздно о нём рассуждать. И важная неприкосновенность тайны начнёт понемногу распадаться, а вместе с ней разрушится нечто большее, нечто такое, о котором не хочется думать даже краешком мысли, чтобы не допустить самую малость вероятности, что это может случиться...

- Ли, ты не передумала? Надо упаковать картину. Пора ехать. - Сзади неслышно подошёл Кирилл.

Девушка медлила. Её охватило гнетущее ощущение дежавю. Кир так уже говорил, а она сомневалась в том, чтобы увозить картину... И это было совсем недавно, может, вчера?..

Но ведь было. Голова закружилась, заполнилась непривычной, посторонней пустотой, в которую стали падать, быстро ускоряясь, это утро, Кирилл, его полотно и сама она, Лика, а потом все замерло.

Привычная жизнь растворилась в пространстве, как истаявший кристаллами сахар в кипятке. Только что поток мыслей, возникший от соприкосновения с искусством Кира, переполнял сознание - и вот разом исчез в никуда, в бесцветную пустоту, в которой ничего не осталось. Ничего, кроме двух мерцающих невообразимо далеко и совсем рядом желтых слов. Послание, адресованное ей из прежней и жестокой жизни снова напоминает о себе, смутно догадывается она, но отталкивает эту мысль всем своим существом. Нет, она не будет вспоминать, ни за что не будет!

Болезненное наваждение длилось несколько секунд. Лика встряхнула головой, стараясь изо всех сил сконцентрироваться на самой себе, и жизнь снова обступила её привычной, надёжной стеной. Она будет жить и наслаждаться, и ничто не помешает ей. Неважно, какую позицию ты занимаешь в видимой реальности - пассивного созерцателя или творца собственной судьбы - эта самая реальность исчезнет в любом случае. Главное - об этом не думать, не допускать самой этой мысли, не дать ей шанса установиться в голове. Сосредоточиться на самом важном для себя и жить этим. А сейчас во всём мире нет события важнее выставки её Кира.

- Конечно не передумала, солнце. Я с тобой до конца.

Кирилл ласково толкнул её плечом.

- Я ужасно этому рад. И знаешь, я так люблю, когда на тебе мало одежды... А лучше, когда нет совсем. - его глаза скользнули по белой футболке. - Но даже в нашей артистической тусовке с её широкими взглядами, увы, тоже есть определенные стереотипы насчёт гардероба... Скажем, к футболке на голое тело вполне можно добавить что-то вроде юбки...

Очень серьёзная девушка внимательно смотрит на Лику широко расставленными голубыми глазами из салонного зеркала автомобиля. Чёлка поверх высокого лба острижена чуть ниже бровей, светло-русые пряди обрамляют заострённое вниз треугольником лицо, анимешное личико, как шутливо именует его Кирилл.

Лика слегка улыбается своему отражению. Тёплый ветерок игриво ерошит ей волосы, солнечные лучи мягко касаются рук, могучий двигатель машины рокочет уверенно и надёжно.

Наслаждаясь, она прикрывает глаза, сливается с движением, отмечая про себя отсутствие всяких тревог и ненужных эмоций.

Всё так хорошо сейчас.

Автомобиль Кирилла мчит молодых людей сквозь июньское марево нового дня, и уже неважно, куда они едут, пусть только никогда и нигде не останавливаются.

Как грузовик, неожиданно появившийся на встречной полосе, нарастающей точкой из пустоты блаженного покоя возникает тревога. Догоняет, пытается запрыгнуть, будто монстр с картины Кира.

Лике отчётливо вспоминается другая поездка, она ехала в чёрном автомобиле, и ей тоже не хотелось останавливаться, но не потому, что было хорошо, а оттого, что было очень страшно.

Когда?

Девушка широко открывает глаза.

Глубоко вдыхает горьковатый воздух Ленинского проспекта, на удивление пустынного в этот час, и чувствует в нём острый, по-осеннему промозглый запах хвои.

Так пахнет осенью в загородном доме её родителей, но откуда это здесь, посреди городской магистрали, почти лишённой растительности?

Неведомо как возникший, хвойный аромат неожиданно пробуждает в душе Лики затаившуюся горечь, отголосок скрытой недавней боли, которую нельзя, невозможно до конца забыть.

- Правда странно, Кир?

Кирилл никак не реагирует. Небрежно распахнутую золотистого цвета рубашку шевелит ветер. Похоже, даже не расслышал, что спросила Лика, так он увлечен поездкой, играючи управляя своим любимцем, фиолетовым “Бьюик Ривера” 1971 года.

- Кир, я тебя очень люблю. - неожиданно с усилием произносит Лика и не узнает собственный голос - звенящий, неестественный. Её вдруг накрывает волна такой безысходной печали, что она готова разрыдаться. Так не должно быть. На этом месте она всегда целовала его в щёку, а Кир быстрым движением правой руки хватал её за голову, взлохмачивая волосы.

- Я всегда буду тебя любить, ты слышишь!?

Запрокинув голову, Кирилл радостно хохочет, мелко подергиваясь всем телом. Но Лика не слышит ни его смеха, ни шума автомобиля, вообще никаких звуков. Она будто оказывается в аквариуме, полном подводной, непроницаемой тишины. В аквариуме, за невидимой стеной которого остаётся её Кир, его машина, их счастливое, быстро исчезающее лето. Они должны приехать в галерею, открыть выставку, снова прожить до конца свой прекрасный день, но окружающий мир тает на глазах, иссякает, заканчивается.

Словно подтверждая ликины мысли, Кирилл несколько раз судорожно кивает, с каждым движением головы становясь всё дальше, исчезая за нарастающей прозрачной стеной, лицо и руки продолжают еле заметно подергиваться, пока машина мчится и мчится куда-то вперед, и уже без Лики.

Её никогда и не было в этом автомобиле, наконец позволяет она себе это осознать.

Не было, потому что нет никакой машины, нет выставки в галерее, потому что...

Прозрачная стена, разделившая мир на две части, мутнеет. В толще сумрачного стекла загораются огромные жёлтые буквы:

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫХОД ИЗ КОНТЕНТА

Нет.

Нет, она не хочет отсюда уходить! Она хочет остаться с Кириллом, быть с ним, не покидать его!..

Теперь Лика видит перед собой совсем другую дорогу.

Шоссе перегорожено бетонными блоками, за которыми скопилось множество автомобилей. Девушка откуда-то знает, что они со включенными двигателями, гудят клаксонами, но по-прежнему не слышит ни звука. Полицейские патрули и угрожающего вида военные машины железными динозаврами проступают в пасмурном осеннем воздухе. Похожие на чёрных космонавтов, фигуры спецназовцев держат оружие в руках, готовые открыть огонь.

Лика мчится по пустому проспекту прямо на них.

Какой-то военный в противогазе стоит на заграждении, держа в руке мегафон, возвышаясь над запертыми за блоками машинами. Кажется, он обращается к ним, пытается в чём-то убедить, он угрожает, все в той же невыносимой тишине, как в кино без звука...

А оттуда, из-за бетонных блоков появляются люди в масках и респираторах, вылезают из своих машин, машут руками, отчаянно жестикулируя, пытаются перебраться через препятствие, им позарез нужно сюда, на пустую ликину трассу.

Лика цепенеет.

Она уже видела это, она понимает, почему те, за ограждением, хотят вырваться, она знает, что будет дальше.

Военный яростно размахивает мегафоном в сером, туманном воздухе.

Спецназовцы прицеливаются в людей, лезущих на преграду.

Они будут стрелять.

Лика хочет избавиться от этого кошмара, но не может закрыть глаза, не может кричать. Невидимая сила приближает её к стрелкам так близко, что она видит, как озаряются оранжевыми вспышками стволы винтовок, медленно, невыносимо медленно выпуская из себя крошечные сгустки неизбежно настигающей смерти.

И только тогда наступает спасительная темнота.

***

...Капля за каплей вода медленно вытекает из-под крана, неторопливо собираясь в струйку.

Стоило определённых усилий добраться до умывальника в этой маленькой комнате, погруженной в полумрак.

Тонкая струя стекает по лицу, льется в сложенные ладони. Как же хочется пить, пить. Там, над краном, зеркало.

Она медлит взглянуть в него, догадываясь, что увидит в маленьком квадратике.

Я не хочу ничего знать, бормочет она с закрытыми глазами. Я только хочу вернуться к Кириллу. И больше с ним не расставаться.

Дрожь снова пронзает всё тело, с трясущихся ладоней разлетаются капли, подсвеченные красным миганием.

Я не хочу здесь оставаться, срывается её голос в хриплый стон.

Я не хочу.

... Она пришла в себя, полулёжа в комфортном кресле в маленькой комнате без окон. С трудом подняв руки, избавилась от серебристого предмета, полукольцом охватившего голову. Устройство перестало функционировать. Разрядилось. Сколько времени она провела внутри дримки, день, сутки, больше?

На маленьком столике рядом с креслом - пустые бутылочки из-под воды, смятые стаканчики от йогуртов, засохшие овощи.

Слабое свечение на потолке, красные огоньки аварийной сигнализации над дверью, отражением в зеркале над умывальником.

Как болит голова.

Попыталась встать - маленькая фигурка в серой рубашке без пуговиц, в серых коротких штанах, шатаясь, сделала трясущимися ногами мучительный шаг, другой; оперлась на стену, пытаясь успокоить дрожь во всём теле, оглушительный стук сердца, умывальник на расстоянии вытянутой руки, своё неясное отражение в зеркале над краном.

...А теперь струйка воды колеблется, дробясь на частые мелкие капли - вот-вот иссякнет.

Женщина поднимает голову и все-таки смотрит в зеркало, узнавая в коротко остриженной, исхудалой женщине с пустым взглядом только свои широко расставленные синие глаза. Впалые, обведенные черными кругами, потухшие.

Она трясёт головой, не желая это принимать.

Кнопка вызова персонала не работает. Выключатель на стене тоже - что-то случилось с электричеством. Похоже, именно это повлияло на такой мучительный выход из симуляции... Она слишком долго лежала в кресле с т-шлемом на голове, снова и снова проигрывая свою дримку. Про неё просто забыли. В её собственном доме.

Ещё одна капля после долгой паузы срывается с крана, падает, и в наступившем ватном безмолвии оглушительно звенит в ушах.

"Доброе утро, Лика", - сипло произносит женщина потрескавшимися, бледными губами.

"Всем привет!

Меня зовут Максим Черняк, я и моя команда “ДримЛимбо” счастливы предложить именно вам уникальный контент, не имеющий аналогов ни в нашей стране, ни за рубежом. Вы получите не товар, не продукт, но воплощение вашей мечты в буквальном смысле этого слова!

Воплощение, созданное с невероятным вниманием к вашим личным предпочтениям.

Это яркая реальность вашей мечты! Мечты, в которой вы проживаете свои самые восхитительные чувства, воспоминания и ощущения как захватывающую историю. Это не виртуальная реальность.

Это дримрил."

...Замок двери маленькой комнаты сработал на отпечаток пальца и открыл дверь, истощив резервы питания. Аварийное освещение на стенах погасло. В кромешной темноте Лика выбралась наверх, в пустой холл дома, где мрак рассеивало тусклое свечение из окон. Здесь никого нет, сразу поняла она.

Жилище не выглядело разграбленным, скорее, покинутым в спешке - на полу валялась одежда, распахнутые сумки, непонятные обрывки.

Содрогаясь от холода, лихорадочно дыша и щурясь, она подошла к окну.

Снег.

Неторопливый снежок с низкого неба, медленно опускающийся на двор, на коттеджный посёлок за забором. Ни единого движения за окном, кроме тихого падения снежинок. Не видно охраны, дворовых рабочих, никого. Нет, там что-то ещё... Громоздкие серые облака над забором дома, на горизонте, еле заметно перемещаются, прячась за идиллическим узором снега.

Часто мигая, она всматривается в облака, не сразу понимая того простого факта, что это клубы дыма.

Дым. На въезде в посёлок что-то горит. Или горит там, в городе, в Москве.

Лика закрывает лицо дрожащей рукой.

Нет, говорит она, отгоняя страшную догадку. Этого не может быть, мы ведь защитились от зла, отгородились от него. Оно не могло проникнуть сюда.

Помимо воли в голове одно за другим начинают всплывать воспоминания, образы, переживания, от которых она пыталась здесь избавиться.

И вот память об этом возвращается.

Кирилл. Кирилл...

Зубы непроизвольно начинают стучать, голова мелко трясётся, дрожь волной растекается по телу.

Нет, нет...

Ноги подкашиваются и она падает.

"Дримрил - это то, что можете позволить себе только вы!

Верните себя в молодость и снова ощутите впечатления этих прекрасных лет как в первый раз. А мы поможем дополнить их, сделать ещё ярче!

Вообразите себя римским императором, голливудской кинозвездой, бесстрашным покорителем дальней планеты - и предоставьте нам возможность убедить вас в абсолютной реальности происходящего!

Хотите спеть с Джоном Ленноном, пожать руку Юрию Гагарину, получить совет от Махатмы Ганди? Просто сообщите нам об этом, чтобы мы помогли вам отлично провести время с вашими кумирами!

Или быть может, вы давно желали снова увидеть близкого вам человека, услышать его голос, заключить его в свои объятия?..

Бережно и скрупулезно воплощенное, ваше самое дорогое воспоминание вернется в дримриле."

...Лика знала о существовании компании “ДримЛимбо” еще задолго до эпидемии. Она видела известный демо-ролик в исполнении основателя компании Максима Черняка, полного рыжеволосого мужчины лет тридцати, распространённый в её кругах.

Несколько ликиных друзей опробовали модную новинку и с восторгом отзывались о небывалых ощущениях и поразительном правдоподобии симуляции реальности в дримриле.

Дримрил представлял собой симбиоз необычайно правдоподобной компьютерной игры с интерактивным фильмом.

Сценарий такого контента генерировался под конкретного пользователя, учитывая мельчайшие детали, а выбор сюжета и степени его реалистичности ограничивались лишь фантазией и финансовыми возможностями заказчика. И что важно, новейшая технология не требовала никаких особых кресел, громоздких костюмов с датчиками, беговых дорожек и прочих устаревших VR атрибутов. Посмотреть этот свой персональный фильм, а точнее, напрямую поучаствовать в нём, предлагалось с помощью одного единственного устройства - транскарниального шлема, или попросту т-шлема.

Шлем, разомкнутым ободом широко обхватывая голову на уровне лба, посылал сигналы с определённой частотой непосредственно в мозг, воздействуя при этом на те его участки, которые создавали у человека полноценное ощущение реальности и её физических аспектов - прикосновений, запахов, боли. В более поздних версиях, говорили некоторые, даже оргазма.

Транскарниальная стимуляция мозговой коры позволяла создать полный эффект присутствия в симуляции, и в большинстве случаев находящийся внутри контента совсем забывал о подлинной реальности, настолько симулятивная её превосходила.

Другое объяснение заключалось в том, что сигнал, исходящий от шлема, кратковременно блокировал в мозгу области памяти о настоящей, базовой реальности, которую на момент просмотра контента с успехом подменял собой дримрил. Более того, в настройках была возможность усилить реалистичность дримрила, подавляя базовую реальность, тем самым в буквальном смысле отключаясь от реальной жизни.

"ДримЛимбо” - контент для того, кто может позволить себе блокбастер с собой в главной роли, разработанный для него персонально.

“ДримЛимбо” - это глубоко личный подход к вашим мечтам профессионалами высочайшего класса.

Выбрав наш контент, вы получаете

техническую поддержку и мгновенный ответ специалистов бесплатно на неограниченный срок времени!

Каждый наш клиент - это клиент на всю жизнь, и это действительно так.

Обратитесь к нам в любой момент, и “ДримЛимбо” готовы ответить на любой вопрос."

Очевидно, что стоимость персональных, предельно реалистичных дримрилов достигала значительных сумм.

Конечно, люди из круга Лики могли себе это позволить. Многие из них воплотили в симуляции свои самые откровенные фантазии, мастерски собранные в увлекательные трипы искусными сценаристами, а некоторые и вовсе подсаживались на дримки, так их скоро начали называть, будто на наркотик. И как всякий наркотик, симуляция “ДримЛимбо” имела свои побочные эффекты. Несмотря на подкреплённые различной аргументацией доводы компании, довольно скоро выяснилось, что подобное воздействие на мозг спустя какое-то время после выхода из контента порождает своего рода абстинентный синдром и вытекающую из него депрессию.

Но самое неприятное, стали обнаруживаться провалы в памяти пользователей, подмена реальных воспоминаний пережитыми в дримриле, визуальные и слуховые галлюцинации.

Специалисты компании, проанализировав прецеденты и накопленные данные, выявили определённый лимит нахождения в симуляции, безопасный для того или иного пользователя - по крайней мере, так тогда казалось.

Внутри контента появились маяки - условленные знаки и символы, появление и нарастание которых должно было указывать потребителю симуляции на приближение к опасному порогу, после чего следовало медленное затемнение и конец просмотра. Кроме этого, в использовании дримрилов были введены ключевые слова - для прекращения симуляции и в случае некомфортных ощущений достаточно было произнести: "Выход из контента", если конечно, в настройках реалистичность симуляции не была установлена на максимум.

...Холод проникает в дом через полуоткрытую дверь, забирается под тонкую ткань одежды. Дом пуст. Все покинули его, бросили её здесь одну. Что погнало людей отсюда, из надёжного укрытия? Защищённое убежище, островок посреди наступившего кошмара...

У них было так мало времени.

Самые осведомленные покинули страну в числе первых, остальные наткнулись на стены из наглухо перекрытых транспортных сообщений. Ни деньги, ни положение уже не имели силы, позволяющей уехать за границу. Оставалось только скрыться от мира, отгородиться от его безумия, переждать.

Дополнительно укреплённые посёлки за высокими заборами, усиленная вооруженная охрана и блокпосты на въездах, строжайший контроль над состоянием и температурой каждого - так они хотели переждать вал этой новой чумы, и поначалу всё удавалось.

...Сейчас ей нужно пробраться в кабинет. Там должны быть средства связи, если всё на месте. Мысль о том, с кем она может связаться в такой ситуации, сейчас не надо обдумывать. Главное - дойти до кабинета, недалеко.

Может, там будет теплее. Люди ушли из дома, возможно, из посёлка, но видимой опасности нет и значит, худшее позади. Наверное. Самое главное, что она жива. Надо добраться до кабинета. Только бы постараться встать...

...Лика проигнорировала моду на дримки. Красочный мир изощрённых симуляций не вызывал большого желания его исследовать . Куда больше её привлекала настоящая жизнь и реальные события в ней, а главное - союз с любимым человеком.

Начавшись на втором курсе университета, отношения с Кириллом оставались неизменными на протяжении долгих лет. Их обоюдная верность порой вызывала удивление у некоторых общих знакомых, не отягощавших себя подобными обязательствами, однако в случае Кирилла и Лики всё обстояло очень просто. Они идеально подходили друг другу. И до мелочей зная и понимая друг друга, не нуждались в посторонних источниках дополнительной страсти.

“Самодостаточная система,” - посмеивался N., общий друг со студенческих времён.

По окончании учёбы молодые люди имели все перспективы для блестящей карьеры в государственных структурах, а после нескольких лет совместного проживания решили узаконить свою связь.

Медовый месяц негромкой свадьбы прошёл в Штатах, которые планировалось пересечь на машине.

Именно там Кирилл, с его страстью к классическим автомобилям, или к олдтаймерам, чуть было не приобрел неплохо сохранившийся Buick Riviera 1968 года, но ездить по стране на машине такой давности всё же не рискнул, и с сожалением отказался от сделки. Однако запланированное путешествие от Нью-Йорка до Сан-Франциско конечно, всё равно состоялось.

Поглощая мили бесконечных хайвеев, сменяя друг друга за рулём и непринуждённо болтая по-английски, молодожёны изображали из себя американцев, на ходу выдумывали себе имена, время от времени останавливаясь на ночлег то в крупных городах, то в придорожных мотелях дальней глухомани.

Однажды вечером, где-то в Неваде, Кирилл с Ликой притормозили на обочине пустынного шоссе. Не сговариваясь, вышли из машины и прислонясь к ней, стали молча наблюдать, как яростное пламя американского солнца беззвучно угасает в доисторической чаше далеких гор.

Они остались одни в безлюдном мире - двое влюбленных, затерянные среди глубоких теней на древнем песке.

Сердце Лики сжалось, замерло в бескрайнем и величественном молчании от разом нахлынувших грусти, любви и нежности.

"Кир, я тебя очень люблю. И всегда буду любить", - прижавшись к мужу, прошептала девушка. А он обнял её в ответ, легонько взлохматил волосы и что-то неразборчиво ответил...

И жизнь помчалась дальше.

Помчалась, наполняясь новыми событиями, достижениями, приобретениями.

Лика и Кирилл быстро продвигались по служебным лестницам своих ведомств, обзаводились связями и знакомствами, удачно инвестировали, положительно влияя на динамику роста семейного капитала. Кирилл увлёкся коллекционированием современной живописи. Он успел выгодно продать почти все своё собрание незадолго до очередного нефтяного кризиса, того самого, что послужил первым тревожным знаком будущих перемен.

Непростые времена, предсказуемо наступившие для российского государства после обвала цен на углеводороды, практически не оставили отметин на финансовом положении их самодостаточной семейной системы, ну а личные отношения только укрепили.

К очередной годовщине свадьбы Кирилл сделал Лике неожиданное предложение.

"Мне предстоят кое-какие командировки в Китай, насколько долгие, пока неизвестно", - сказал он тогда. - Давай навестим офис этой модной компании, что торгует сногсшибательными иллюзиями. Закажем свой собственный блокбастер, с нами, суперзвездами в главных ролях. А может, романтическую комедию, как ты думаешь? Вернёмся в юность, в нулевые, придумаем себе забавные биографии... Скажем, мне вполне подойдет роль живописца, что скажешь? Молодой талантливый художник и его прекрасная жена - к примеру, актриса... Или нет, известная писательница... Ли, я серьёзно, не смейся."

Лика, приняв всё в шутку, стала отнекиваться, но Кирилл настаивал на своём, как будто догадываясь, какую роль сыграет в ближайшем будущем это приобретение.

Нефтяной кризис оказался лишь предвестником настоящей беды.

Беды, с которой человечество, казалось, научилось справляться.

Каким это оказалось заблуждением, выяснилось очень скоро.

Первые смерти от появившегося вируса, начавшись точечно, в течение нескольких недель стали распространяться лавинообразно. Режим ЧС, незамедлительно введённый российским правительством, лишь ненадолго отсрочил катастрофу, вновь пришедшую от китайских границ.

Как и прежние штаммы, новый вирус поражал дыхательные пути, несколько дней развиваясь внутри человека бессимптомно, практически незаметно, проявляясь затем в сильном кашле, экстремальной температуре, большом поражении легких, провоцируя тяжелейшие осложнения, с которыми не успевали справляться. Начавшаяся эпидемия убивала больных в острой фазе в считанные дни. Но кроме этого, вирус оказывал крайне негативное влияние на психику - заболевшие в течение болезни начинали проявлять сильнейшее беспокойство, граничащее с агрессией, лихорадочную тягу к бессмысленной деятельности, спонтанному перемещению в пространстве. Поражённые вирусом в острой фазе заболевания словно повреждались рассудком - необъяснимым образом их угнетало замкнутое пространство, которое они всеми силами стремились покинуть. Подобная вспышка крайней степени активности почти всегда оказывалась верным симптомом скорой и быстрой агонии.

Китайские города переполнялись больными и умершими, очаги заражений один за другим возникали на территории Сибири, быстро доходя до Центральной России.

Число жертв переходило на тысячи. Армия и МЧС были переведены в режим полной готовности, населённые пункты наглухо перекрывались, но уже через несколько очень напряжённых дней первых носителей вируса выявили в Москве. Нельзя было терять ни часа.

Родители Лики к тому времени давно жили в Лондоне, а она, как и другие чиновники среднего и выше рангов, в срочном порядке укрывались в своих подмосковных закрытых посёлках. Кирилл же, несколькими неделями ранее отправившийся в китайскую командировку, оказался заперт в охваченном эпидемией Чунцине.

...Тяжёлая чёрная куртка, брошенная исчезнувшим охранником, доходит маленькой Лике до колен. Кажется, Николай. А может, Василий. Так его звали, охранника… Содрогаясь от дрожи на ледяном полу, она ухватилась за эту чужую и отталкивающую одежду, забравшись в неё, как в спасительный скафандр.

Боже мой, как здесь холодно.

На ногах по-прежнему лёгкие сабо, в которых она покинула свою маленькую комнату счастья. Похоже, что надолго. Впрочем, какая теперь разница.

Дверь кабинета оказалась открытой, однако следов разгрома там не было.

Как не было ни ноутбука, ни мобильного. Может, стоит поискать в других комнатах дома... Попозже. Немного попозже. В баре есть алкоголь.

Сейф нетронут. Стационарный телефон не работает, электричество отсутствует, но здесь такой удобный диван. Она провела в своей келье виртуального затворника несколько дней. Выходила из симуляции только для того, чтобы опорожниться, выпить воды, без аппетита съесть салат или йогурт, даже не думая о том, почему никто из персонала за всё время не поинтересовался, отчего это хозяйка так долго не выбирается из своей норы. Она отключалась от дримки всего на несколько минут, чтобы как можно быстрее снова нырнуть в блистающий мир персонального счастья...

Как ей теперь жить, в этой серой и безмолвной реальности?..

Большой глоток виски, и поднявшийся вал воспоминаний, осознание новых обстоятельств - всё то, что грозило смять её сознание после выхода из симуляции, теряет свою остроту, оплавленное алкоголем.

Но не исчезает.

Лика поднимает взгляд на стену за столом и неожиданно для себя разражается коротким нервным смешком.

Там висит одна из немногих картин, оставшихся от распроданной коллекции Кирилла, она ему так нравилась.

Холст выглядел кадром из комикса, в котором по улицам причудливого города в панике разбегались жители - хвостатые монстры с вытянутыми безглазыми головами из серии фантастических фильмов "Чужой", некоторые с детёнышами. Художник изобразил чужих мирными обывателями, привычную жизнь которых нарушило вторжение безжалостных пришельцев. Враждебные инопланетяне парили над городом - три огромных девицы в символических полосках ярких купальников, сверкающие белоснежными улыбками. Демонстрируя впечатляющие формы, девушки стреляли по несчастным ксеноморфам оранжевыми лучами из гигантских фаллоимитаторов.

Лика трясёт головой, глаза жгут слёзы. Любимая картина Кирилла... Она делает глоток прямо из бутылки, и сразу после него ещё.

Её всегда так забавлял контраст между убедительным отчаянием беззащитных монстров и вальяжным поведением девиц...

Но сейчас, помимо её воли, через весёлый гротеск истребления ксеноморфов в памяти с безжалостной ясностью проступает другая сцена.

Воспоминание, от которого она старалась закрыться, тщетно пыталась выбросить, избыть из своей головы.

...Лика покидала Москву, эвакуируясь в свой загородный посёлок, пребывая в сильнейшем волнении.

Кирилл всё ещё оставался в закрытом на въезд и выезд Китае. Однако его постоянные сообщения, остроумные, смешные и даже расслабленные, казалось, писались им с Калифорнийского побережья, а не из самого пекла смертоносной эпидемии.

Потом сообщения стали приходить все реже, по одному - два в день, по-прежнему бодрые, но краткие и односложные, пока позавчера не прекратились совсем.

Абонент недоступен. Попытки выяснить ситуацию, используя свои каналы и связи, наталкивались на одни и те же размытые абстрактной корректностью ответы, сводящиеся в итоге к тому, что члены делегации, включая Кирилла, находятся в изоляторе, где возникли временные проблемы со связью.

"Ситуация очень, очень непростая, Лика. Полагаю, даже мы с тобой здесь не совсем представляем подлинных масштабов происходящего сейчас в Китае", - подбирал слова N., наконец-то ответив на её звонки.

"Но тем не менее, нужно сохранять спокойствие. Уверен, ситуация в Чунцине прояснится в самое ближайшее время, и с нашими, с твоим супругом всё будет в порядке. Со своей стороны, обещаю выяснить, что там с Кириллом. Надеюсь, ты уже выехала из Москвы, есть большие опасения серьёзных беспорядков, город вот-вот закроют".

Закончив разговор, Лика посмотрела в тонированное стекло своего чёрного BMW, проносившегося по пустому шоссе в сторону области. Глухое небо бетонного цвета всё ниже и ниже опускалось на Москву, словно выдавливая оставшуюся жизнь из кварталов, опустевших улиц, безлистных серых деревьев.

Машина Лики двигалась по выделенной для спецтранспорта с пропусками на выезд полосе, то там, то здесь виднелись бронетехника, полиция, отряды ОМОНа.

Паника уже началась, и невзирая на запреты, на перегороженные улицы, жители пытались выехать из мегаполиса. Да, многие запирались в своих квартирах, выполняя предписания властей, но общий психоз быстро достигал критической точки. Перепуганную массу людей не останавливали ни штрафы, ни угрозы принудительной изоляции, ни воздействие полиции. Во многих районах города всё чаще вспыхивали стычки. Горожане самовольно убирали заграждения, освобождая дороги. В ответ полицейские начинали пускать в ход силовые методы воздействия, ситуация грозила выйти из-под контроля с каждым часом.

Несмотря на блокировку дорог, на выезде с Рублёвского шоссе скопилось много автомобилей, водители которых твёрдо намеревались покинуть город. Бетонные блоки, окружённые полицией и спецназом с оружием в руках, преграждали путь беженцам. Другая половина шоссе, по которой передвигались транспорты чиновников, была открыта на выезд. Сквозь плотно закрытые стекла машины до Лики тем не менее доносились шум клаксонов, крики людей и усиленный мегафоном голос полицейского, стоящего на заграждении. Обращаясь к горожанам, он настойчиво предлагал им вернуться обратно, не создавая паники.

Лика почти физически ощутила пульс животного страха, волнами переходящего в исступленную ярость, что исходила от беспокойной толпы за ограждением. Она невольно поежилась. Надо было уезжать отсюда раньше, ждать возвращения Кирилла можно было за городом...

Её автомобиль приостановился возле поста и в него почти уткнулся едущий следом серебристый Audi. Лика нетерпеливо побарабанила пальцами по корпусу телефона, мельком замечая в чёрном зеркале экрана своё сосредоточенное лицо - широко расставленные усталые глаза, короткую стрижку высветленных волос. Да, она чересчур затянула с отъездом из города… Эпидемия прибавила работы департаменту, где она служила чиновником, поэтому покидать Москву ей приходится в числе последних. Женщина разблокировала мобильный, пытаясь отвлечься от происходящего на дороге. Сегодня она обязательно получит новости о Кирилле. Может, Кир уже в России, возможно даже в аэропорту, оттуда он сможет добраться до их посёлка, ведь несмотря...

Мощный удар обрушился на стекло передней правой двери. Ошеломленная неожиданностью, Лика отпрянула назад, инстинктивно прикрываясь руками. Водитель импульсивно дал газ, машина дёрнулась, набирая ход, что-то гулко прокатилось по крыше. Послышался глухой хлопок. Приподнявшись, она с ужасом увидела покрытое сеткой трещин, вогнутое внутрь салона изувеченное стекло.

- Куском бетона зарядили, мерзавцы! - осипшим голосом выкрикнул шофёр, повернув лицо, наполовину закрытое респиратором. Длинная прядь волос, которой он прикрывал плешь, сползла со своего места и комично нависала над округлившимися глазами.

- Если бы не бронеплёнка, вынесло бы нахрен... Матерь божья!..

Взгляд водителя застыл на чём-то позади Лики, и она обернулась.

Следовавшая за ними серебристая Audi как-то нелепо, боком застряла посреди дороги, преградив дорогу остальным. Лобовое стекло автомобиля провисло, превратившись в мешанину осколков, из салона шёл дым.

Произошедшее на проезжей части Лика осознала только через несколько секунд после увиденного.

Люди в медицинских масках, в респираторах быстро выбирались из-за преграды, которую контролировали полицейские, но почти сразу падали как подкошенные на шоссе, падали нелепо и страшно, валились большими неуклюжими марионетками, которым разом обрезало веревочки кукловода.

Глухие хлопки срезали эти невидимые нити одну за другой.

Укрывшись за военными машинами, чёрные спецназовцы, похожие на обугленных космонавтов, вели прицельный огонь по запертым за блоками беженцам, пытавшимся выбраться. Оттуда вылетали какие-то дымящиеся свертки, доносились ответные хлопки.

Несколько человек неподвижно замерли на шоссе, так и не выпустив мегафон из руки, возле заграждения лежал полицейский.

- Быстрее! Прочь отсюда, прочь! - задыхаясь, Лика заколотила руками по спинке водительского сиденья, хотя просить об этом шофера не было нужды.

Автомобиль уже мчался вперёд. В разбитое окно прорвался резкий и сырой запах осеннего леса - хвойный аромат, дух палой листвы, запах дома, где она будет под защитой. Она глубоко вдохнула и выдохнула, ещё раз и ещё, сердце продолжало бешено стучать, руки тряслись.

Господи, она жива, жива. С ней всё в порядке. Ей есть где укрыться, и там её ждут. К ней вернётся Кирилл, вместе они переживут этот ужас, каков бы он ни был. Переживут всё, чтобы потом уехать отсюда и больше не возвращаться, забыть как страшный сон, тяжелый стон, айфоновский рингтон...

Испуская мелодичную трель, где-то в стороне глухо жужжал мобильный. Телефон лежал на полу, видимо, скатившись туда во время столкновения. Трясущимися руками она схватила аппарат. Звонил N.

- Алло.

- Лика... Привет. С тобой… С тобой всё хорошо, ты в безопасности?

- Да, да, я в порядке, со мной всё хорошо. - часто кивая головой, скороговоркой ответила Лика. - Теперь всё в порядке, всё будет в порядке... Когда ответит Кирилл, ты с ним связался? Ты мне поэтому звонишь, правда?

- Да.- натянуто ответил N. после паузы.

Пауза невидимой тяжестью влилась в автомобиль, замедляя его ход. Тусклая, непроходимо вязкая масса заполнила салон, обступила грудную клетку, мешает вздохнуть.

- Ну же, с ним всё хорошо, почему с ним нет связи?!

- Лика, я... Не думал, что вот так... Что я скажу тебе об этом, мне так жаль, господи, как жаль, я...

N. продолжал говорить, но Лика уже не воспринимала подробностей, перестала слушать. Вязкая тяжесть теперь давила отовсюду, тянула машину, Лику и весь этот обезумевший мир куда-то вниз, в стылую глубину непроходимой зимы.

Выпустив телефон из руки, она уткнулась лбом в спинку кресла, сотрясаясь всем телом, а за окном буднично мелькали сосны, полянки, гладь реки, снова сосны - привычный пейзаж, который её Кирилл больше никогда, никогда не увидит.

...Безликий ноябрьский день в заточении, за ним второй, третий. Тягостное ожидание, изоляция. Беспорядки прекратились. В силу сложившейся обстановки президент объявил о важных перестановках в правительстве.

“Ситуация очень сложная, но далека от катастрофической”.

Перебои в электроснабжении. В городе опять беспорядки. Число погибших от эпидемии не сообщается. Проблемы с интернетом.

“Тела умерших в Китае российских граждан в настоящее время не подлежат транспортировке на родину.”

Беспорядки подавлены. Перебои в электроснабжении. Москва по-прежнему закрыта на въезд и выезд. На улицах посёлка никого, жители не покидают своих домов.

“Перестановки в правительстве приведут к серьёзным изменениям в нынешней власти.”

Бесцветный ноябрь, матовый полумрак, чёрная депрессия. Некуда деться, нечем заполнить зияющее чувство пустоты. Разрушенный мир подлежит восстановлению и пересборке, несмотря на отсутствие многих важных частей. На их месте вырастут новые механизмы и надстройки, и человеческое общество продолжит функционировать, позабыв про выпавшие из него многочисленные биологические единицы, покатит дальше, на ходу заполняя бреши. А как быть тем, кто считал себя больше, чем обычная человеческая единица и таковой перестал являться? Как быть тем, кто не может смириться с отсутствием недавно ушедших и уже позабытых, как ненужный будущему новому миру балласт?

Она наконец-то решила разобрать вещи, привезённые из города, чтобы хоть чем-то себя занять. В одном из чемоданов обнаружилась крупная серая коробка с яркой картинкой - открытый раритетный автомобиль 60-х годов с двумя смеющимися пассажирами вальяжно катит посреди просторного проспекта, на заднем плане столичные высотки и небоскрёбы, поверх объёмными буквами название: “Москва, олдтаймер, девушка.”

Какое-то время Лика смотрела непонимающим взглядом на коробку, пока взгляд не уткнулся в небольшой золотистый логотип.

"ДримЛимбо” - контент для того, кто может позволить себе блокбастер с собой в главной роли, разработанный для него персонально!”

Модная компания, торгующая сногсшибательными иллюзиями, в которую они заезжали с Киром перед самым наступлением гриппо - апокалипсиса.

Она совсем забыла об этом, не придала тогда этому значения, не помнила о доставке готового контента, а потом вероятно, просто механически положила коробку в чемодан с вещами для отъезда, или попросила об этом домработницу...

Коробка с осколком прошлого мира, с живым и молодым Киром, его последний привет из вселенной вечного лета, обретённый в этой беспросветной осени.

Лика погладила упаковку руками, с трудом сдерживая слёзы. Она снова его увидит.

Услышит голос, почувствует прикосновения.

Дримрил “Москва, олдтаймер, девушка.”

В главных ролях: Кирилл и Лика.

Сетевое подключение: не требуется.

Степень реалистичности: максимум.

Базовая реальность: отправляется к чёртовой матери.

“Встава-а-й, соня моя. Завтрак продрыхнешь.”

- Завтрак продрыхнешь, - произносит Лика нетвёрдо.

Она равнодушно смотрит в окно. Снег прекратился, закрасив тусклыми белёсыми пятнами глухой ноябрьский пейзаж. В вечереющем воздухе угрюмо темнеют крыши, напрочь лишённые обычной подсветки.

Лика поднимается с дивана и ставит бутылку на стол. Ставит аккуратно, несмотря на дрожащую руку. В комнату счастья вернуться нельзя, но и оставаться здесь одной тоже.

Отсроченные искусственным сном воспоминания окружают со всех сторон, грозят засыпать с головой, раздавить. Одиночество страшнее неизвестности. Настоящая действительность тем тяжелее, чем ярче была симулятивная реальность, которую она покинула. С другой стороны, в дримке нельзя находиться столько времени, рано или поздно это истощит организм; мозг привыкнет к транскарниальным импульсам, пристрастится к ним, это спровоцирует потерю интереса к базовой реальности… В которой произошло нечто серьёзное. Впрочем, Лике на это наплевать - то ли из-за количества алкоголя, то ли от возникшей решимости, вызванной этим количеством. Единственное, что ей сейчас нужно, так это не оставаться одной. Она рассуждает правильно, она выберется, она преодолеет.

- Правда, Кир? - спрашивает женщина напоследок у картины с ксеноморфами и выходит из кабинета.

...Кто-то выехал на её машине за ворота, оставив их распахнутыми. Лика выбирается на улицу, оглядываясь. Пусто. Клубы дыма на горизонте, которые виднелись из окна, оказались плотными комьями хмурого неба. Очень похожими на клубы дыма. В сгустившемся воздухе слышны отдалённые звуки - жалобное поскуливание, переходящее в тихий вой. Собаки, поёживается она. Ворота в доме напротив тоже приоткрыты, возле них лежит присыпанный снежком то ли мешок с мусором, то ли тюк с одеждой… Странный предмет, немного похож на… Она решает подойти поближе и выяснить, на месте ли соседи, но краем глаза замечает свой автомобиль. BMW стоит в десяти метрах, на повороте поселковой дороги в сторону главных поселковых ворот, негромко урча работающим двигателем. В голову приходит нелепая идея, что машина ожидает её, чтобы отсюда увезти. Лика прибавляет шаг, понимая глупость подобного предположения, но ей нужна эта мысль, чтобы хоть на что-то опереться, чтобы хоть чем-то себя ободрить, не дать распространиться нарастающему страху, что копится за тонкой стенкой её недавней решительности.

Она осторожно подходит к машине, стоящей с открытой дверью со стороны водителя. Сильно пахнет выхлопными газами. BMW припорошен снегом, следов от колёс не видно. Лика медленно подбирается к открытой двери и, чуть поколебавшись, заглядывает внутрь.

Никого. Небольшой горкой на сиденье виднеется снег, залетевший в открытую дверь. Автомобиль стоит здесь на холостом ходу несколько часов. А может, и дней. Полного бензобака может хватить надолго. Лика снова оглядывается, облизывая сухие губы.

Ни в одном доме не горит свет, не дымится труба. Что могло произойти за несколько дней такого, чтобы все попрятались или сбежали? Голова сильно кружится.

- Эй! Кто-нибудь!

В ответ она слышит вой. Поблизости, как по команде, словно псы ждали её выкрика как сигнала. Жуткие звуки их глоток разносят тонкие стенки, оборонявшие сознание от растущего страха, и поток бесконтрольного ужаса захлёстывает с головой.

Повинуясь внезапному импульсу, Лика бросается бежать. Прочь от брошенной машины, прочь от пустого и тёмного дома, от вымершего посёлка. Ослабевшие ноги повинуются ей с трудом, дыхание сбивается, а в голове принимаются всё громче стучать маленькие молоточки.

Выскочив на середину дороги, Лика с разбега налетает на лежащий под ногами продолговатый предмет и здорово шлёпается наземь, оцарапав лоб прикрытым снегом асфальтом. Левая рука натыкается на острое... Чёрт, как больно!..

Как же больно, твою же мать, но всему есть объяснение, говорит она себе, пытаясь подняться, превозмогая боль. Вот дерьмо, это можно объяснить срочной эвакуацией, повторяет она, поднимаясь. Мать их, всех экстренно эвакуировали, а про неё забыли, ведь она спряталась в своей комнате счастья, и ни одна подлая душа ей не постучала!..

Сволочи, вы уехали отсюда, но должны вернуться, потому что я жива, выплёвывает Лика отрывистыми шипящими звуками, сквозь слёзы оглядывая колени, сочащийся кровью глубокий порез на руке; взгляд её падает на предмет, о который она споткнулась.

Это человек.

Присыпанный снегом тюк - тело мужчины в темном пиджаке, господи, да это же её водитель, она узнаёт его по залысине, которую тот прикрывал длинной прядью волос от уха до уха… Скорчившись так, словно у него заболел живот, водитель замер посреди дороги. Налетев на него в сумерках, Лика стряхнула с тела снег, но не сдвинула его с места. Он тяжёлый, замёрзший, он мёртвый.

Какое-то время Лика стоит неподвижно, позабыв про свои раны. Молоточки в ушах подросли и стали молотками, может, это они вышибают из головы способность рационально мыслить? Лика пятится назад, придерживая левую руку, тёплую, липкую.

Оглядывает широкую улицу, ведущую к въезду в посёлок, туда, где теперь блокпост. Ворота многих домов открыты. Из них тоже выезжали машины... Пробовали выехать. Сражённые агонией, обитатели их закрытого мирка падали замертво возле своих домов... Занесённые снегом фигуры возле особняков, распластанные на проезжей части тела - это они, жители. Пытались выбраться из замкнутого пространства, уже не контролируя своё поведение. Еле передвигая ноги, Лика автоматически бредёт по дороге, вглядываясь в съёжившиеся, раскинувшие руки, замершие на четвереньках, широко разинувшие рты, схватившиеся в последней конвульсии за грудь тела. Раздетый по пояс, на спине выгнулся охранник, Николай-или-Василий. Прижавшись к створке двери, замерла соседка по участку, коллега по департаменту.

Стремительно развившаяся болезнь помрачила их сознание. Дрожащие, непрерывно кашлящие люди вырывались прочь, превращаясь в безумцев, исступленно ищущих спасения.

Лихорадочное помутнение погнало их прочь от домов... Куда? К выезду из посёлка. Отсюда Лике видно скопление машин тех, кто первыми узнали о вспышке вируса, пытавшихся отсюда выбраться… По какой-то причине их автомобили не пропустили через блокпост, или они не успели… Тонкий слой алкогольного опьянения уже не спасает сознание Лики от вторжения невыносимой действительности. Она проваливается и падает, падает в леденящую глубину произошедшего кошмара, доходя до границы потери сознания, содрогается от рвотных спазмов. Женщина едва стоит на ногах.

Они все мертвы. От заразы не спастись никому. В закрытом посёлке вирус распространился за несколько дней, может даже часов. Только откуда этой чуме здесь взяться, с такими проверками, с нашим медперсоналом?

Среди нас уже были заражённые.

Кто-то из нас.

Словно неоновая вывеска среди вечного дождя в старом фильме про киберпанковское будущее, эта мысль вспыхивает в мутной голове Лики.

Кто-то из нас.

Те, кто рассчитывал отсидеться, везя с собой личных врачей. Те, кто полагаясь на своё влияние, скрыли симптомы, надеясь на чудо внутри своих закрытых особняков. А чуда не произошло...

Но ведь наверняка есть выжившие. Запершиеся, как она. Все не могли вот так погибнуть, не могла каждая семья оказаться с вирусом, не могли все здесь заболеть, чтобы подохнуть прямо на улице!

- Все не могли погибнуть, - кричит Лика, теряя последние силы. - Отзовитесь! У меня нет заражения, мне нужна помощь!..

В ушах гулко бьёт молот, заглушая собственный крик, вой одиноких псов и настойчивый стрёкот больших железных насекомых.

Лика оседает на снег, с трудом поднимая голову. В сумеречном небе стрекочут, приближаясь, жёлтые огоньки. Или красные. Теперь это неважно. Она облегчённо улыбается, она тихо смеётся сквозь слёзы, не обращая внимания на кровь из рассеченного лба, заливающую глаз, на красную лужицу, натёкшую из продырявленной ладони. Теперь всё позади.

Облачённый в золотистые доспехи, к ней летит её Кирилл, широко раскинувший могучие руки, летит, чтобы спасти, потому что больше это сделать некому.

***

- Лика Вячеславовна, с вами все в порядке?

Женщина проводит рукой по лицу, открывает глаза. Долгое тягостное мгновение она не могла вспомнить, где теперь находится, но вот всё встало на свои места, правильные, единственно верные. Это… Значит, это всего лишь дурной сон. Во рту пересохло…

Полулежа в удобном кресле, она замечает над собой широкий серебристый обруч, снятый с её головы манипулятором, и в ужасе отшатывается.

Высокий, худощавый брюнет с короткой седеющей бородкой, стоящий рядом с креслом, порывисто бросается к ней, участливо протягивая стакан воды.

- Лика Вячеславовна, как генеральный директор нашей компании, лично готов ответить на ваши вопросы. Уверяю вас, что ...

- Дайте мне зеркало, - резко обрывает его Лика.

За окнами просторного, светло-зеленого офиса посреди солнечного дня беззвучно покачиваются на легком ветру берёзы. Господи, какой ужас ей пришлось пережить в этом аттракционе, и как же хорошо снова чувствовать себя самой собой...

Не надо было идти на поводу этой модной забавы, вот не надо было.

"Компания “НейроДрим” предлагает Вам уникальный персональный контент “Сон Мечты!"

По-дурацки же звучало, и всё равно решила попробовать.

Что ж, зато теперь она будет больше ценить их с Кириллом настоящую жизнь, и он ей только подтвердит, он ведь ей говорил, Кирилл, как же ей хочется побыстрее его увидеть, обнять. Но боже мой, какой же реалистичной оказалась эта штука... Сколько правдоподобных деталей, как точно воссозданы ощущения, сколько убедительных событий... На миг сердце замирает от внезапного подозрения, и она быстро поднимает левую руку ладонью вверх. На розовой коже ни малейших следов от сквозной раны.

Глупости, ну как у неё может остаться след от раны, она же была в виртуальной реальности.

В реальности, в которой что-то пошло не так.

Она помнит, как они ехали с Кириллом на открытие его выставки, а потом... Потом выяснилось, что это была иллюзия, а на самом деле реальность... Реальность оказалась кошмаром наяву.

Массовая эпидемия, от которой негде было скрыться. Покинутый дом, горящий город, снег... И что-то очень плохое случилось с Кириллом. Что-то очень-очень плохое, но что именно, она не помнит, не может вспомнить...

Ясно же выразила своё пожелание сценаристу - перенести их с мужем в молодые годы, с небольшими изменениями в биографиях, с деликатной корректировкой личных данных, ну, добавить в это перчинки, эротики, разумеется, а иначе для чего всё затевать.

И что же ей предложили? Давайте введём неожиданный момент, который усилит остроту ваших ощущений, раскроет вам полноту чувств на сильном контрасте?

Исчезновение Кирилла во время эпидемии, мёртвые тела вокруг её дома, а как возмутительно поступили с её внешностью? Разве можно делать их таких вещей забаву?

Бесшумно появившаяся девушка в зелёном платье протягивает небольшое зеркало.

С лёгким замиранием Лика смотрится в зеркало и с облегчением видит саму себя - блондинку средних лет с тщательно уложенной причёской. Голубые, широко расставленные глаза смотрят серьёзно и уверенно, несмотря на пережитый ужас, небольшому, гладкому лицу не дашь и тридцати, а ведь ей уже за сорок...

- Лика Вячеславовна, мы следили за вашими показателями во время просмотра нейрофильма, они превысили норму, оттого пришлось срочно вас выводить, но самое главное вы и не посмотрели, ведь...

- Не желаю слышать ваших объяснений, - снова прерывает Лика, косясь на присевшего рядом генерального директора, точнее, на бэдж с именем - Рамиль Талгатович. - Мягко говоря, очень мягко говоря, я удивлена подобным бестактным отношением к моим пожеланиям. Работать со столь деликатными вещами, как личные отношения, и позволять подобные вольности...

- Лика Вячеславовна, могу ли я...

- Вы зря потратили моё время, Рамиль. - ледяным тоном сообщает она, вставая. - И время моего супруга, который меня ожидает, тоже. Сожалею, что поверила отзывам своих близких друзей, в моём случае вы оказались вопиюще некомпетентны… Этот ваш, дримрил или как он у вас называется...

- Сон мечты, - мягко поправляет Рамиль.

На его лице застыло выражение сокрушенного сочувствия ликиному негодованию. Однако сквозь эту вполне дежурную маску Лике видится еле заметное удовлетворение, даже какая-то скрытая радость, как будто Рамиль доволен именно неудачей с этим их "сном мечты".

"Сон мечты". Какое же идиотское название.

Чему он радуется внутри себя? Это сердит её ещё больше.

Поднявшись с кресла, Лика оглядывается. Она замечает картину, на которую раньше не обращала внимания и сразу понимает, почему. Собственно, это не совсем картина, а просто холст, равномерно покрытый однотонным золотистым цветом. Поэтому она и не замечала его - холст почти сливался со стенами офиса, тоже золотистыми, только немного светлее. Золотистые стены.. Кажется, они были светло-зелёными?.. Странно. Впрочем, теперь ей нет никакого дела ни до стен, ни до картин, ни до этой компании.

Рамиль тоже встаёт. Он выглядит спокойным и строгим.

- Лика Вячеславовна, разумеется, мы возвратим вашу предоплату. В качестве компенсации позвольте...

Она нетерпеливо машет рукой, давая понять, что такие пустяки её волнуют меньше всего. Сейчас Лике хочется только одного - увидеть Кирилла, и это желание переполняет её настолько, что женщина даже не удостаивает главу компании "НейроДрим" ответом, быстро покидая офис.

Рамиль, оставшийся один, какое-то время задумчиво смотрит ей вслед, постукивая пальцами по бэджу.

Подойдя к окну, внимательно всматривается в солнечный пейзаж, медленно оглядывает пустынную парковку. Удовлетворенно кивая, отчётливо и веско произносит:

- Изолировать.

- Сделано, Максим Георгиевич. - раздается звучный ответ секунду спустя. - Вы вне поля внимания клиента, но внутри её дримрила. Вывести вас из системы?

- Чуть позже. Андрей, интересные это ощущения, скажу я тебе! Функция корректировки непосредственно в симуляции пользователя себя отлично оправдывает... Особенно с Ликой Вячеславовной, учитывая её трагические обстоятельства.

- Согласен с вами. Служба спасения оказалась там вовремя. Удивительно, что в посёлке оказались выжившие... Проклятая эпидемия! Даже не верится, что самое страшное уже позади... Впрочем, для многих страшное и не закончилось... Как я понимаю, благодаря новому сценарию, у пользователя на данный момент нет сомнений в её нынешней реальности.

- Уверен, их больше не будет. Воспоминания о выходе из симуляции в реальный мир, последствия страшной эпидемии, осознание утраты близкого человека - это, безусловно, сильнейший стресс, серьёзное расстройство психики...

Рамиль делает несколько шагов по офису, останавливается, покачиваясь на пятках, словно проверяя прочность пола.

- И память об этом сейчас мы не можем ни надолго погасить, ни тем более, удалить. Как и в целом основную информацию о прошлой, то есть реальной жизни, так или иначе она будет проступать через симулятивную проекцию... Можно было бы включить эффект абсолютного присутствия, полностью подавляющий воспоминания о базовой реальности, но надолго его не хватит. Оптимальнее и правдоподобнее представить реальные трагические события пусть жестоким, но вот таким нашим сценарием, давшим сбой... Сном внутри сна, хе-хе… Как видишь, вполне убедительно. Увы, страдания, перенесенные Ликой Вячеславовной в базовой реальности, необратимо подорвали её состояние...

Рамиль, он же Максим Черняк, грустно качает головой. Однако в его глазах снова появляется то состояние глубокого удовлетворения, совсем недавно рассердившее Лику.

- ...И по просьбе семьи мы предоставили нашей клиентке провести оставшееся ей время в счастье с любимым человеком... Пребывать с ним в персональном раю, в вечном лимбо. Кстати, неплохое начало для новой линейки нашего контента. Олдтаймер лимбо - дримрил счастливого прошлого... В нём нет нужды во внутренних маяках и перезагрузках, поскольку нет необходимости выхода, но есть возможность навестить человека внутри его симуляции, что мы сейчас с успехом и проделали. Однако пора. Все необходимые меры предприняты?

- Безусловно, Максим Георгиевич. Тело Лики Вячеславовны пребывает в депривационной камере на общей базе, наблюдение круглосуточное. Наличие багов отслеживается в обновлённом режиме.

- Вот и славно, Андрюша. Славно. Выход из системы.