Один

Глава 1. Тихий апокалипсис

Когда в социальных сетях посыпались посты, сообщавшие о начале Третьей мировой войны и взаимных бомбардировках между Китаем и Индией, а затем Россией и США и вообще всеми, у кого за голенищем имелась "ядерная финка", я не спал. Тупо пялился в телефон и, честно, подумал что это какой-то массовый психоз. Псиоп, пранк, развод, социальный эксперимент. Чтобы убедить себя в этом, я встал и вышел на балкон покурить. Первым, что я увидел, чиркая зажигалкой, была яркая вспышка вдалеке, на бумажном комбинате - больше в нашем городе бомбить было нечего.

Я не стал закуривать, просто вернулся в постель и обнял свою жену, свою Лерочку. Счастливая, умрёт без чувства того ужаса, который сжигал меня изнутри гораздо быстрее чем приближалась взрывная волна.

На несколько секунд я закрыл глаза, но всё равно отчетливо видел эту далекую вспышку. Немного привела меня в чувство спящая Лерочка, которая попыталась вырваться из моих объятий - жарко бедняжке. Системы оповещения молчали, ни сирен, ни мигалок, ничего, это был самый тихий апокалипсис, который можно представить. О чём я думал, ожидая конца? Ни о чём, вообще. Я просто надеялся, что мы достаточно близко чтоб не пришлось мучаться, так я и заснул.

Поразительно, но к сожалению я проснулся. Или, всё что происходит с тех пор это посмертное видение? Я так и не узнал достоверно почему наш город не перемололи в радиоктивный фарш третьей мировой, а потому полагаю, что на нас как всегда чего-то не хватило, и вместо престижной атомной бомбы, нас попотчевали какой-то бомбой с химической начинкой или вместе с обычными бомбами, как любили говорить последние несколько лет "в неядерном исполнении" над нами распылили баллоны с какой-то бактериологической дрянью времен Холодной войны.

Когда я проснулся, Лера уже ощутимо остыла. Не знаю почему я не рыдал по этому поводу. Разве был смысл? Я встал, поправил под её головой подушку, тщательно укутал ее нашим пышным белоснежным одеялом, поцеловал в лоб и попрощался - сюда я больше не вернусь.

Я решил, что раз я не умер во сне, хотя окно было открыто, лето же, то бояться на улице мне тоже нечего. По какой-то причине то, что убило мою жену, не смогло или не стало убивать меня. Интересно, много ещё таких? Все же я решил сначала выйти покурить на балкон, осмотреться и попытаться позвонить кому-нибудь. Оказалось, что мобильную сеть и интернет заглушили почти сразу после того, как посыпались сообщения, которые я и увидел в ленте. В этот раз даже без извиняющейся СМСки. Даже при звонке на номер 112 не происходило ничего. Но страшно не было, сознание заботливо практически отключилось, низвело себя на уровень насекомого. Разве способен таракан осознать экзистенциальный ужас конца света? Не думаю.

Впрочем, как вы понимаете это все мои воспоминания о том дне, о первом дне после. После того как я остался один. Это сейчас, сидя у костра с тетрадкой и ручкой я могу позволить себе размышления об эсхатологии, о том что даже право на апокалипсис человечество нагло украло у божественных сил. Тогда же было совсем не до этого.

Я собрал с собой вещи, которые мое обывательское естесство посчитало необходимыми: спортивная сумка, рюкзак, туристические штаны и куртка, зажигалки, белье, прочая дребедень, а так же консервы, кухонный нож и сувенирный самурайский меч... Наверное это был не самый глупый набор для единственного (с оговорками) выжившего на несколько десятков кидометров вокруг, но однозначно не самый лучший.

Когда я оказался на улице, то несколько минут не рисковал вламываться в окружающие меня магазинчики и заведения: вдруг появятся доблестные сотрудники органов и скрутят сумасшедшего с мечом самурая за спиной. Должно было случится что-то, что помогло бы мне поверить в правдивость происходящего и это случилось, даже дважды.

Я пробрел несколько кварталов по пустым улицам, убеждая себя, что все скорее всего нормально, и я просто проснулся слишком рано, а потому в городе так "стерильно". Тишина хоть и не осознавалась мною, но была абсолютной, пока я не дошёл до местного ночного клуба: тут я увидел "уазик" ППСников, несколько лежащих у входа тел, которые уже у моего мозга не вышло проигнорировать, а так же услышал, что в клубе по-прежнему играет музыка. Это взволновало меня до глубины души, я больше всего хотел встретить сейчас хоть кого-то, стадный инстинкт непрерывно нашептывал, что это единственный вариант для меня чтобы выжить. Я осторожно открыл дверь, прошёл мимо явно не особо живых охранников клуба и оказался перед танцполом... Несколько десятков, может до сотни тел лежало передо мной, разного возраста, пола: молодые девушки в откровенных нарядах, парни и мужчины в строгих брюках и черных водолазках или рубашках, неважно. Важно то что в свете светомузыки и звуках какого-то очередного летнего танцевального хита открывалась леденящая душу картина, которая насильно заставила мой разум начать приходить в себя.

Я бросился к этим телам, пытался нащупать пульс, найти кого-то, кого как и меня не взяла эта отрава. Как вдруг я отчетливо услышал шаги в стороне от танцпола: там где были, кажется, , туалеты. Я осторожно пошёл в ту сторону, не рискуя звать незнакомца или незнакомку. Вдруг я снова услышал шаги, почувствовал как что-то одёрнуло меня и понял, что источник шагов стоит прямо позади. Я повернулся и увидел перед собой девушку лет 18-20, небольшого роста, с короткой стрижкой, высветленными волосами, в типичной клубной одежде - белая юбка, черное обтягивающее боди с рукавами и вырезами на боках, сумочка и мой меч в руках. Взгляд у неё был пустой и дикий, расплывшийся по лицу макияж явно говорил о том, что все случившееся не прошло для ее душевного состояния бесследно. Я поднял руки над собой, стараясь не делать резких движений, и сделав насколько возможно дружелюбное выражение лица попытался заговорить.

- Привет, слушай, я сам не знаю что вокруг происходит и как так вышло, я не желаю тебе зла, я счастлив, что встретил хоть кого-то живого. Меня кстати Макс зовут.

Она смотрела на меня своими пустыми глазами, завалив голову на бок и будто не понимала языка, на котором я с ней говорил. Мы молча смотрели друг на друга секунд 10. Вдруг, когда я случайно слегка дернул рукой в сторону своего меча, она встрепенулась и с диким визгом попыталась меня зарубить. Хоть она явно была намного физически слабее меня, а меч был сувенирным, а потому незаточенным, я не хотел вступать в драку с ней и причинять какой-либо вред возможно единственному живому человеку помимо меня самого.

Я бросился бежать к выходу из клуба. Вылетев на улицу я подпер дверь первой попавшейся под руку доской и стал всячески убеждать девушку через прозрачную дверь в том, что нам не следует конфликтовать, пока она пыталась разбить дверной стеклопакет моим мечом. Вдруг она опустилась на четвереньки и стала искать что-то на полу, я понял что именно, только когда она уже стояла перед дверями с травматическим пистолетом, снятым с трупа охранника. Я начал спешно отступать, но все случилось слишком стремительно - не знаю с первого ли раза она пробила дверь, но после последовало ещё три выстрела, один из которых отозвался в моём бедре адским жжением и болью. Я упал и отполз за полицейскую машину. Она приближалась, убежать в нынешнем состоянии я не мог.. "Благими намерениями вымощена дорога в Ад" - подумал я, и открыл дверь экипажа. Два молодых парня в форме, навсегда недопитый кофе а так же автомат (из компьютерных игр я знал его как АКС-74у)с примкнутым магазином и пистолет Макарова встретили меня. Я пару раз охотился с дедом в деревне, бывал в тире, играл в стрелялки, но никогда и не помышлял о стрельбе в живого человека. Пока я рефлексировал, девчуля дважды шмальнула по окнам, от чего меня обсыпало битым стеклом. Я схватил оружие и выпал из машины. Я ждал. Когда она подошла в упор к авто, я поднялся с пистолетом наперевес и взял её на прицел.

Я кричал: "Бросай пистолет! У меня боевые патроны!" - но когда я вновь увидел ее глаза, то понял, что это бесполезно.

После 2-3 секунд промедления, она выстрелила. Мимо. Выстрелил я. Тоже мимо. Никогда раньше не думал, что это так сложно. Она выстрелила второй раз. Попала мне грудь. Красная пелена боли застила мой взгляд. Я стрелял наугад, пока в пистолете не кончились патроны. После чего я рухнул на землю. Секунд через 15 стало немного легче. Я выглянул из-за капота, она лежала на земле. В ужасе я на четвереньках подполз к ней. "Пожалуйста, не умирай, я случайно" - носились почти детские мысли в моей голове. Она была мертва. Из 7 пуль, в неё попало 3: в предплечье, живот и шею. Я пытался нащупать её пульс, тормошил её будто она просто упала без сознания. Головная боль рапирой вонзилась в мой мозг. Меня закружило. Я нащупал её сумочку и стащил с мертвого плеча.

Я вдруг очень захотел жить. Эйфория от выброса адреналина, страх и болевой шок окончательно пробудили находившееся в полудреме сознание. Я подполз к ближайшему дереву, чтобы покурить и, подняв голову, увидел, что все дерево богато инкрустировано голубями, которые совершенно недвижно сидят на ветвях. В этой проклятой, мертвой тишине, так, словно вообще ничего не происходит. Меня почему-то это дико взбесило я заорал что-то нечленораздельное. После чего оказался под буквально дождём из мёртвых птиц, которые начали сыпать с дерева: как по заказу поднялся ветер, в итоге несколько сотен голубей валялись под ногами. Помню я сделал только один вывод: "Значит не только люди".

Я с трудом встал на ноги, снова увидел её и меня начало рвать, я блевал и брел в ее сторону, под ногами хрустела и булькала припорошенная мервыми птицами земля.

Я стоял над её телом и рылся рукой в сумочке, нащупал какой-то пакетик с порошком, видимо мефедрон, я слышал, что эта дрянь популярна среди нашей молодежи, затем нащупал телефон, разблокировал его - пароля нет, убрал в карман и наконец нащупал паспорт. Ирина, 19 лет. Я положил документ ей на грудь. Затем, зачем-то снял со спины пустые ножны, тоже положил на неё и поковылял к разбитым дверям, взял свой меч, вернулся, вложил его в ножны и скрестил руки Ирины на рукояти.

Адреналин потихоньку отпускал и мне становилось очень плохо, в моменте даже появилась мысль, что вот таким и будет мой конец. Не самый худший, надо сказать. Ясное дело, что два попадания резиновыми пулями вряд ли бы меня прикончили, просто не было уже того животного желания жить, которое вызвала вспышка адреналина. Хотелось просто лечь тут же, рядом с этой несчастной и заснуть.

Я стал перебирать в голове все случаи когда сталкивался со смертью: дедушки, бабушки, знакомые и родственники, жена... Я пытался понять, зачем мы продолжаем жить после того как уходят дорогие нам люди, зная при этом, что нас тоже ждёт смерть. Пытался вспомнить какие-то слова умудренных жизнью старцев и писателей. Но вспомнил почему-то молодого преподавателя философии из института, где когда-то учился. Один из наших профессоров умер и кто-то на семинаре решил задать ему вопрос о природе смерти. Преподаватель ответил:

"Смерть уродует, превращает светлые, румяные лица, искрящиеся лёгкой улыбкой глаза в бесформенную желтовато-зеленоватую массу. В пластилин подтопленный палящим августовским солнцем.

Бесформенный мешок мяса и костей, можно называть человеком только пока в нем теплится жизнь, не даёт ему расползтись. Это и есть душа. Мертвая собака так и остается собакой, мертвая кошка - кошкой, мертвый человек же перестаёт им быть навсегда, становится чем-то другим, чуждым этому миру. Поэтому будьте живыми пока можете, боритесь за каждую секунду, за каждый вздох".

Наверняка теперь он тоже погиб, но раз память подкинула мне это воспоминание, то почему бы не прислушаться к совету?

Сначала нужно было оценить свое состояние, пока сознание окончательно не покинуло тело и как-то его нормализовать. Я залез в уазик полицейских, отыскал аптечку. Усевшись на заднем сидении, где почти не было битого стекла, я снял куртку и футболку. Так как второй раз она стреляла с очень близкого расстояния, то резиновая пуля пробила кожу на груди, вошла в мясо и торчала из меня где-то на несколько милиметров. Вероятно и ребра потрескались, в общей каше боли было не понять в чем конкретно дело. Я взял бинт, зажал его в зубах, попытался подцепить пулю с помощью найденного в бардачке мультитула чтобы вытащить. Однако скользкая от крови пуля не подалась, а затем и мультитул выскользнул из рук и упал на грязный пол, выдавить пулю как прыщ я не рискнул. Да и вообще, понял, что если она задела какой-то крупный сосуд, то если я её сейчас вытащу, то могу или истечь кровью как поросёнок или занести инфекцию от которой за пару дней окочурюсь, лучше добыть более подходящие препараты. Поэтому я залил рану перекисью, обмазал края зелёнкой и прицепил поверх нее гемостатическую салфетку, а уже ее закрыл большим пластырем. После чего, сняв штаны, как мог с помощью зеркала рассмотрел рану на ноге - просто огромная гематома, без нарушения целостности кожи, видимо потому что я убегал, а она стреляла с 5-6 метров.

Я выгреб как мог битое стекло из уазика, с искренним чувством стыда вытащил оттуда усопших стражей порядка, уселся насколько позволяла нога, завёл его и поехал в поисках ближайшей аптеки.

Ехать далеко не пришлось, всего через несколько сотен метров я добрался до аптеки, взял с собой все свои пожитки, обыскал ещё раз машину - забрал запасные патроны и поковылял к аптеке. После того как приведу себя в порядок, нужно будет найти другой автомобиль, так как полицейская машина явно может привлечь лишнее внимание, если конечно ещё есть кому его проявлять.

Оказавшись внутри, я впервые искренне пожалел об отсутствии интернета, мои собственные познания в медицине были ограничены компьютерными играми, даже лечение простой простуды я предпочитал делегировать Лерочке. Да, Лерочка... Больших усилий стоило подавить вдруг подкативший к горлу ком. Около пятнадцати секунд, семь глубоких вдохов и выдохов. Нет, не сейчас. Перво-наперво следовало решить проблемы моего текущего состояния, потом запастись на будущее и отправиться на поиски пропитания. Из опыта игр и походов к стоматологу я знал какие два препарата, вероятно, нужно ввести чтоб мне стало легче: лидокаин и эпинефрин, далее следовало избавиться от пули и как следует все обработать. Я перевернул половину аптеки, пока смог найти эпинефрин и лидокаин, шприцы, салфетки, спирт, пластыри и бинты. Далее я вытер начисто мультитул, залил его спиртом, снял временную повязку, обработал грудь, вколол по инструкции эпинефрин и обезбаливающее. Как только я почувствовал что боль исчезает, то насколько было возможно протёр саму пулю и с третьего раза наконец достал её. Из раны полилась струйка крови, я приклеил новую гемостатическую салфетку и пластырь. Нужно было немного перевести дух и очистить голову. Я решил проверить телефон Иры, узнать что-то о её последних часах перед концом света.

Около минуты я смотрел на черный экран. Пусть эта девушка уже мертва, но мне все равно казалось аморальным лезть в её личную жизнь, я ведь не чекист. Да и вообще, что я хотел там увидеть? Вероятно, что-то, что смогло бы оправдать меня в моих собственных глазах. Наконец, я решился.

Из уважения к ней я не стану цитировать всё, что там было. Обычная, по современным меркам, молодая девушка. Учеба, подработка, иногда тусовки, вещества, сложные отношения с родителями и парнем. Из всего следовало, что она поссорилась с молодым человеком, Артёмом, и решила "развеяться" с подругами, перед самой катастрофой она хорошенько употребила и ею воспользовались какие-то её знакомые. В переписках сохранились глумливые сообщения от какого-то Артура, непристойные фото и обещания все рассказать её парню. Несколько десятков не успевших отправиться к Артёму сообщений, с извинениями, голосовые с её всхлипами и истериками, невнятными попытками всё объяснить. Может она сломалась уже тогда? И любой мужчина выглядел для неё как угроза, как тот самый Артур? Может. В целом в её галерее и соцсетях было много фотографий из которых не создавалось впечатления совсем уж порочной особы. Обычная, но не простая. Наконец, я заглянул в журнал звонков: 49 раз она пыталась дозвониться до матери, тогда, когда звонить было уже поздно, связь не работала, возможно последний звонок был прямо перед встречей со мной. И ни одного ответа. Я заблокировал телефон, швырнул его со всей силы в витрину, оперся об другую витрину и скатился на пол. Нужно было покурить.

Тошнотворно-неясное чувство заполнило мою грудь и вот-вот было готово хлынуть наружу через только что обработанную рану, горло, глаза. Лера, Ира, почему с вами всё так произошло? Стыд, стыд и ничего кроме стыда. Стыда за то что я хотя бы не попытался спасти Леру, вместо этого "даровав" ей спокойную смерть, стыда перед этой девушкой, за то что я просто не убежал или не связал её и не попытался привести в чувство. Я ведь мог. Мог ведь? Надеюсь, что Артур был одним из тех, кто лежал на танцполе.

Вдруг я подскочил, схватил телефон, он был треснут, но работал, я нашёл в галерее фото Артёма крупным планом и несколькл минут смотрел на него чтоб запомнить. Вдруг я ещё повстречаю его? Но что ему сказать? Я не знал и не мог знать.

Я провёл в некоем забытьи около 10 минут, когда в голове моей возник вопрос: чего я хочу сейчас больше - рефлексировать или попытаться выжить? Если я останусь сидеть здесь, то возможно не переживу эту ночь, ради чего тогда был пережит этот бешенный день?

Я поднялся на ноги, закрыл глаза на несколько секунд, вспыхнули образы сегодняшнего насилия, я выдохнул, задержал дыхание, после чего собрал в аптеке все, что могло понадобиться: таблетки, бинты, пластыри, жгуты, антибиотики, скидал всё это в спортивную сумку и отправился на поиски нового автомобиля. Нужно было что-то простое, неприхотливое, но надёжное. Я ходил по дворам, ближайшим улицам, я искал машину, ставшую чьим-то упокоищем, чтобы внутри были ключи, как взломать и завести машину я видел только в фильмах и не очень доверял этому опыту. В одной, которая показалась мне подходящей, навсегда застыла в последнем поцелуе пара, я не рискнул им мешать. На заднем сидении другой я увидел детское кресло - это для меня слишком. Наконец, посреди одной из улиц я нашёл почти новую Ниву. Закинув сумки и оружие в багажник, я оттащил на обочину бывшего хозяина - мужчину лет 45-50,с усами и в кепке. "Прости меня, мужик". Я снял с него часы - отечественные, механические, завёл их, сверил время с телефоном Ирины и надел.

Доехал до района на окраине города, состоящего из четырёхэтажных зданий и частных домов, там, в глубине дворов стоял продуктовый магазин. Меня интересовали только консервы, вода, галеты, продукты быстрого приготовления и что-то сладкое, по пути я прихватил и немного алкоголя. В хозотделе забрал немного посуды, полотенец, и других нужных вещей. Ночевать здесь было глупо и опасно - вдруг кто-то ещё позарится на еду и напитки.

Я заехал в ещё несколько мест - прихватил кое-какие инструменты, несколько канистр, спальный мешок, фонарики. Из босоногого детсва я неплохо умел сливать бензин, поэтому заполнил канистры топливом, несколько раз, естественно, его невольно хлебнув.

Наконец, было пора искать место для ночлега. Первым "новым домом" стал гаражный кооператив, я выбрал бокс с замком поплоше и сорвал его монтажкой, к счастью внутри не было машины. Загнал туда свою, чем мог заблокировал двери. Обыскивать его я решил уже утром. Усталость и стресс валили меня с ног. Я разложил сидения, пристроил спальный мешок как подушку, без особого аппетита перекусил и попытался уснуть. Перед сном я пытался думать о своих планах на новый день, но в голове были только белоснежное одеяло и безмятежное лицо Леры, обрамленное светлыми кудрями, белая, залитая кровью юбка, пустой взгляд на испуганном лице Ирины. Я впервые поймал себя на мысли, что они чем-то похожи, хоть моя жена и была на десять лет старше. И голуби... Эти проклятые голуби. Думая о них я и провалился в забвение.

Глава 2. Пастораль

Первые рассветные лучи неслышно выскользнули из под вершин стройных заречных елей и проскочили через неплотную стену штор в горницу. Кот, до этого барственно почивавший на большом столе у окна, немедленно воспрял духом, бросился в погоню за солнечным зайчиком, отражавшемся от мерно качающегося блестящего маятника часов. Однако быстро потерял к этому занятию интерес и прыгнул прямо на грудь хозяина: пора было будить своего человека и завтракать.

Собаки и петух во дворе тоже заметили приход солнца и подали голоса, петух горланил как обычно,а вот в собачьем лае и скулеже слышалось что-то недоброе.

Фёдор Иваныч просыпался рано, но тяжело. Долго щурил слипающиеся глаза, стараясь смотреть ими по очереди. Долго потягивался чтоб расшевелить старые кости, затем только садился и долго массировал заскорузлыми пальцами ноющее колено. "Человек молод, пока молоды его ноги" - с легкой горечью думал он в эти моменты.

После он вставал с кровати, давал коту молока - иначе тот не отцепится от исподних штанов - и принимался за утренний туалет. Туалет был нехитрый, но кое-что пожалуй говорил о нём - перво-наперво с неким отвращением выпивался стакан воды, затем закуривалась сигаретка, под неё выпивалась кружка холодного, стоящего с ночи крепкого чая без сахара; затем следовало отправление естественных потребностей; после водные процедуры: в алюминиевом тазу мылись руки и лицо, тщательно чистились зубным порошком заметно поредевшие с годами зубы и наступала очередь бритья. Потом с несвойственной своему возрасту прытью Фёдор Иванович одевался, зажевывал между делом пару листьев черной смородины и шёл кормить дворовую живность. Лишь убедившись, что вверенный ему контингент сыт и здоров, хозяин сам садился завтракать.

Пока он тщательно и обстоятельно прожевывал три вареных яйца, зеленый лук и краюшку черного хлеба, запивая всё это квасом, в голове клубились мысли о том, что предвещал сегодняшний день.

"Так, половина пятого, сейчас подою корову и отправлю пастись, потом надо глянуть что там с задним колесом - странно оно себя ведёт, когда разгоняюсь, творог и сметана ещё со вчера собраны. Жара такая, лишь бы не пропали - ехать-то часа два с половиной. Нужно получить пенсию, развести заказы, остатнее продать, заправить бензина и, да, канистры две с собой взять про запас. Ну, курево, сахар, соль, понятно. И что-то ещё... Точно, нужно заехать к Людке, посмотреть как она там в своём райцентре, узнать почему не приехала позавчера, обещала ведь,а заодно пусть переведёт Тёме денежку от деда".

С последней мыслью Федор Иванович посмотрел на висящую на стене фотографию, на ней были его дочь Людмила и внук Артём, последние родные люди, которые что-то значили для старика.

Его дочь жила и работала за рекой в райцентре - небольшом промышленном городе на самой южной границе области, а внук учился в институте в столице соседнего региона, чем старик очень гордился.

Когда хозяин выгнал корову, бычка и молодую тёлку со двора, то заметил странное: обыкновенно животные уходили пастись на восток, к берегу реки, в этот же раз сразу пошли на северо-запад, в сторону леса, впрочем "мало ли что у скотины в голове" - подумал он и принялся за машину. Не сумев найти никакой очевидной причины странного поведения колеса, он решил что оно разбалансировано и нужно заехать в городе на шиномонтаж, пока же поставил на его место запаску, загрузил товар и отправился в дорогу.

Отъехав от деревни километров 15 он достал телефон, обычно примерно в этом месте начинала ловить связь и он отзванивался дочери, предупреждал о том что едет, но в этот раз сеть не ловила. Впрочем, опять сработало стариковское "мало ли что". Узкая проселочная дорога по обе стороны была прикрыта густым лесом, преграждавшим любой вид. Но чувствовалось что-то странное: ни птиц, никакого зверя он не обнаружил пока проезжал ни первые 50 километров, ни потом. Далее со старой проселочной дороги можно было выехать на новую, более широкую и удобную, обычно Федор Иванович так и делал, но в этот раз рассудил, что в такую жару там все будет укутано клубами пыли от носящихся по ней за длинным рублем лесовозников, а потому решил ехать старыми тропами до самой понтонной переправы, соединявшей его родной медвежий берег с райцентром.

Однако, когда он съехал чтоб проделать последние километры пути на новую дорогу, то вдали увидал взловновавшую его картину: укутанный простыней черного дыма город, из которого торчала полуразрушенная труба химкомбината, раскуроченный понтонный мост, будто кто-то смазнух рукой со стола груду спичечных коробков, а не многотонную махину, и преграждавший дорогу кордон грязных и замученных полицейских и пожарных.

Глава 3. Шок

Новое утро... Или ещё ночь? Вряд ли я поспал дольше пары часов. Когда-то в детстве я случайно выстрелил в брата из пневматической винтовки, в ногу. По сути пустяк, лишь слегка пробило кожу. Но что со мной было - врагу не пожелаешь, лихорадка, кошмарная головная боль. В этот раз было хуже. Я проснулся от боли, от того, что голова будто треснула, и так сильно сжал зубы, что они едва не раскрошились. Я впивался зубами край спального мешка, пытался найти удобное место, хорошо что в гараже было стерильно темно. Массировал виски, вдавливал ладонями глаза в череп. Бесполезно, в какой-то момент я понял что обмочился в штаны во сне. Я ел обезбаливающие и тут же блевал ими. Боль в груди и ноге меркли на фоне этого. И запах. В носу стоял тот самый металический запах крови, от которого хотелось блевать ещё больше. Не знаю сколько я пролежал то постанывая, то срываясь на вой. В конце концов пришла лихорадка, меня бросало то в жар, то в холод, одежда намокла от пота. Будто все похмелья в моей жизни собрали в один котёл и долго долго вываривали, пока не получился этот концентрат мучений. Я не представлял что делать, с похмелья можно блевать пока не выйдет желчь, при гриппе выпить жаропонижающее. Сейчас же я просто лежал, пил через силу воду и надеялся что отпустит.

Через какое-то время стало на одну миллионную часть легче, я дрожащими руками открыл банку тушенки, отхлебнул жижи, прожевал крекер и запил водой. Напряжённо прождал около 15 минут. "Завтрак" не попросился наружу, тогда я съел несколько таблеток обезбаливающего и уснул. После пробуждения было всё ещё плохо, но я мог функционировать, нужно было обыскать гараж.

Среди полезного были найдены: миникомпрессор, работающий от прикуривателя; чемоданчик с инструментами - ключи, трещотки, отвертки; аккамуляторные шуруповёрт и болгарка, с ними 4 аккумулятора; небольшой генератор и канистра солярки для него; и походная плита, работающая от небольших газовых баллонов.

Пока я рылся среди полок и стеллажей стало ощутимо легче, я наконец нормально позавтракал и обратил внимание на бочку, стоящую у ворот, рядом с ней стояла электрическая мойка, после проверки выяснилось, что в бочке была обычная вода. Я простирнул штаны и бельё в найденном тут же ведре, нужно было вывесить их сушиться на улице. Со стороны это наверное выглядело очень комично, но зрителей не было - голозадый мужик с автоматом через плечо прыгал чтоб закинуть свои штаны на верх раскаленной на солнце гаражной воротины и матерился.

Когда с этой задачей было покончено я уселся в машину, потратил около часа чтобы максимально удобно разместить внутри все свои пожитки, демонтировал переднее пассажирское сидение, простора от этого заметно прибавилось. Отрегулировал сидение так, чтобы гематома на ноге не слишком мешала управлять транспортом, впрочем ездить быстро я не планировал.

Что делать дальше? Думая об этом я стал листать фото в телефоне Ирины и на одной из их совместных фотографий увидел очень знакомое место - проходную студенческого общежития, в котором я сам жил когда поступил в институт и переехал в город. Надеяться особо было не на что, но и выбора особенного не было, так что я решил проведать стены альма-матер, вернее места юношеской боевой славы.

Проделав гигиенические процедуры, перевязавшись, я отъобедал, снял с воротины одежду и двинулся обратно к центру города.

Студенческое общежитие располагалось почти в центре напротив площади с фонтанами перед музыкальным театром. Я загнал машину прямо на пешеходную площадку перед соседним учебным корпусом и долго осматривался - мне показалось что с площади у фонтанов, прямо из-за спины памятника какому-то устаному писателю, подозрительно похожему на Горького, за мной кто-то наблюдает,вообще казалось будто из каждого окна на меня устремлены чьи-то глаза. Но вдруг я увидел в самом дальнем конце площади, на крыльце театра маленькую девочку и какую-то женщину. Меня сковал почти животный страх, я хромо побежал через широкую дорогу и площадь им навстречу, примерно на полпути я подумал, что оружие в моих руках может их напугать, пока я убирал его за спину они пропали из моего поля зрения, когда я устремил взгляд на место где они были секунду назад, там было пусто. Ниодного признака что на этой пустой площади мог быть кто-то кроме меня. Я не рискнул кричать им, честно, я усомнился в том, что показали мне мои глаза только что и медленно стал пятиться назад, озираясь по сторонам как зверь, который в погоне за добычей оказался посреди чистого поля на радость охотнику. Когда я добрался до машины, то увидел открытой пассажирскую дверь,а пистолет, лежавший на торпеде у руля пропал...

Я машинально поднял руки, держа одной из них автомат за цевьё и стал призывать вора к мирному решению вопроса: "Кто бы ты ни был, я не причиню тебе вреда, выходи, поговорим. У меня есть припасы и укрытие, транспорт, я могу тебе помочь".

Я услышал как у меня за спиной кто-то взвел курок пистолета, видимо он прятался в фойе учебного корпуса, вот вам и родной пединститут. Я стал медленно поворачиваться пока не увидел своего визави. Можете не верить, я и сам не поверил бы - это был Артём. В жизни он был чуть выше Ирины, худощавый, бледный, испуганный.

Он заговорил первым: "Брось автомат, достань ключи от машины и толкни их ко мне".

- Вот значит как, сразу грабить будешь? Не поздороваешься даже? Разве так ведут себя со старшими?

Его явно смутила моя реакция, но он продолжил играть крутого: "Я сейчас тебя застрелю, даю тебе последний шанс". Голос его слегка дрожал.

- Ты здесь один?

- Нет, мои товарищи тоже держат тебя на прицеле, так что не балуй. — Я сразу понял, что он врёт.

Но я и сам еле сдерживался, он пытался меня грабить, а у меня перед глазами стояла вчерашняя картина: его девушка так же целилась в меня из пистолета, а я целился в неё из того ствола, которым сейчас угрожали мне.

Я сделал шаг навстречу. Он нажал на спуск. Глухой щелчок. И ничего. Я не заряжал пистолет запасной обоймой, найденной в машине, а из той, что была в нем я вчера выпустил все патроны. В Ирину...

Я хорошо запомнил его испуганное лицо, как он судорожно продолжал жать на спуск пока я со всей доступной мне стремительностью шёл на него и замахивался прикладом. Я ударил его в грудную клетку, он рухнул на землю и закрыл лицо вытянутыми руками. Он был у меня на прицеле. Человек, который наверняка захочет мне отомстить, если узнает о том что я сделал. Человек, который только что хотел меня ограбить и, самое страшное, нажал на спуск, не зная что выстрела не будет. Он был в моей власти, он был опасен, он был лишним в истории моего спасения. Но он был человеком. Я достал из кармана наручники, взятые у полицейских и кинул ему.

- Надевай.

- Вы, вы кто такой?

- Есть здесь ещё живые? Не пытайся врать, я 10 лет в институте преподаю, врущего студента моментом распознаю.

- Нет, все лежат. Я искал, в общаге, в домах рядом. Никого, все мёртвые.

- Далеко отходил?

- Нет, страшно. Не убивайте меня пожалуйста.

- Посмотрим.

Он защелкнул наручники у себя на запястьях

- Зачем грабил?

- Страшно, решил бить первым, вы с автоматом и... Мне надо спасти кое-кого.

- Себя спасти нехило для начала. Я не могу тебе верить теперь. Поедешь сидя на полу, чтоб браслетами не придушил, вставай.

Я протянул ему руку и посадил на пол в машине.

Пока мы ехали он пытался начать разговор, но я молчал. Ураган мыслей носился в голове, сознание было мутным и встревоженным.

Глава 4. Кто виноват и что делать

- Поворачивай назад, дед, в городе ведутся спасательные работы. - Сказал измазанный грязью молодой лейтенант с опухшими и раскрасневшимися глазами.

- Что сталось-то, сынки? Вы с городу? - Голос старика дрожал.

- Нет, мы с этой стороны, из посёлка.

- А участковый с моего конца, Толька Кох, он тут?

- Старший лейтенант Кох вчера уехал в обл. центр на курсы.

- Чем шарахнуло-то? Химзавод на комбинате? - Фёдор Иванович всё ещё старался найти насколько возможно "обычное" объяснение увиденного.

Молодого лейтенанта, который и без того пребывал в состоянии прострации вдруг прорвало.

- Старый, етить твою мать, ты же не дурак вроде раз до своих лет дожил, чего ты несёшь? Война дед! Война! Третья, будь она проклята, мировая. Поворачивай оглобли пока машину на нужды гражданской обороны не конфисковали и не отправили домой пешком.

- Ты лейтенант удила не закусывай. Я тебе не сопля гражданская чтоб так со мной разговаривать. Ты остынь лучше. - После чего Фёдор Иванович обратился уже не к нему, а ко всей заставе, высунувшись из окна машины. - Сынки, вы может голодные? Знаю что так, давай сюда командира, на разговор.

Из стоявшей поодаль буханки, которая видимо выполняла роль штаба позвали старшего - усатого офицера МЧС в капитанских погонах.

- Чего хотите гражданин?

- На ту сторону я уже не попаду, а у меня полный багажник молока и творога. Пропадёт.

- И чтож, компенсацию от властей хочешь?

- Товарищ капитан, дурака выключай. Давай я твоих бойцов покормлю, а остальное свезу в посёлок, в больницу, пострадавшим. А ты мне взамен услугу?

- И какую же? На ту сторону на лодочке тебя провезу? Даже не думай.

- Да хоть объясни толком, чего случилось, а то развели понимаешь секретность.

Капитан постоял, подумал, шевеля усами и сказал:

- Ладно, сейчас позову бойцов чтоб колымагу твою разгрузили, а ты иди за мной, в машину.

Фёдор Иванович отбарабанил пальцами по рулю простенький ритм и вылез из машины, ноги и спина затекли за время поездки, так что он потянулся стоя перед капитаном, пока тот оценивающе смотрел на старика: солдатская выправка, которую не могла скрыть даже старость, простая но функциональная одежда - рабочие штаны, рубаха, жилетка, множество карманов, не совсем по погоде, не для такой жары, но наверняка в этих карманах найдётся мелочь на любой случай.

- За мной.

Проходя через кордон Фёдор Иванович внимательно осмотрелся по сторонам. Застава представляла из себя несколько полицейских машин, два Урала МЧСников. Какие-то мешки и бочки с помощью которых и нескольких жердин был поставлен импровизированный шлакбаум. Бойцов обеих служб совсем не много, видимо все с этой стороны реки,а значит с той стороны возможно и прибывать-то некому или там все слишком заняты теми самыми "спасательными работами".

В машине командира Фёдор достал из кармана тонкую шапку камуфляжного цвета наподобие тюбитейки и протёр ей пот со лба.

- Спрашивай.

- Тебя звать то как?

- Командир пожарной части капитан Удальцов Павел Иванович.

- Харитонов Фёдор Иванович, офицер запаса.

Оба отдали друг другу воинское приветствие.

- Что с городом случилось? Связь с той стороной у вас есть?

- Город подвергся бомбардировке, предположительно ядерной, судя по масштабу повреждений применено тактическое ядерное оружие, уничтожен химкомбинат, жилые районы предположительно удару не подверглись. На связь с той стороны никто не выходил, рации молчат. Полчаса назад я отправил двух своих людей на лодке на другой берег, в разведку, они пока не вернулись.. Заблокировать дорогу было решением уполномоченных лиц в посёлке, чтоб не допустить паники и толкучки. Ожидаем информации с той стороны, если они смогут пустить паром, то переправим моих орлов на помощь.

- А с посёлком что?

- Взрывной волной выбило все стёкла, много раненых, медработники и сотрудники всех структур оказывают им помощь.

- У меня дочь на той стороне.

- Сочувствую, но пустить не могу, пока не будет хоть какой-то информации с той стороны и распоряжений от районного начальства мы должны всеми способами не допускать паники. Фёдор Иваныч, если твоя дочь жива, ей помогут, город благо у нас захолустный, так что с землёй его не сровняли, так что шансы хорошие. Ты пока помоги нам.

- Чем? - Угрюмо спросил старик, барабаня пальцами по коленке.

- Подвези продуктов, если можешь, может кого из знакомых надёжных мужиков подряди, а так пледы, бинты, вода, всё. Если с той стороны пойдёт эвакуация, мы все тут захлебнемся. Договор?

- Договор, поеду тогда, че тянуть.

- Извини, что не сильно помог. Прорвёмся.

Фёдор Иванович ехал в сторону дома и мучался от выбора. "Общее благо или семья?

Помочь капитану или взять лодку и рвануть искать Люду несмотря ни на что"?

Он ехал и говорил сам с собой:

- Соберу прицеп с помощью и попрошу Петьку с соседнего хутора увезти, а сам лодку на второй прицеп и к реке.

- Времени прорва уйдёт, а есть ли оно у Люды?

- Нагружу вещей прямо в лодку, на той стороне они тоже нужны.

- На чём потащишь, на горбу своём? На той стороне колёс не будет.

В подобных думах старик приехал домой. Минут 10 стоял и смотрел на фотографию дочери и внука. После чего быстро собрал вещмешок, взял ружье, прицепил прицеп с лодкой и поехал в сторону реки.

Глава 5. Знакомство

- Звать тебя как? - Я постарался задать этот вопрос так, чтобы он звучал нейтрально и ни в коем случае не выдал, что я знаю.

- Артём. - Он сидел у костра и потирал запястья, с которых я только что снял наручники.

- Макс. - Я протянул руку, он замешкался прежде чем подал свою. Рукопожатие было неожиданно крепким для его худощавого телосложения.

Мы сидели в углублении съезда на подземную парковку какого-то жилого комплекса и жгли костёр из валявшихся повсюду паллет, я грел две банки консервированной каши с мясом.

- Я так понимаю, ты не местный?

- Нет, из соседней области, вот думал закрою сессию и поеду к матери и дедушке. Кто вы всё-таки?

- Извини, но на вопросы пока здесь будешь отвечать ты, рассказывай что с тобой было после того как... Как всё произошло.

Я протянул ему вилку и одну из банок, пока мы ели он рассказал мне как он встретил конец, что делал, как прятался первые сутки. Рассказал и про ссору с Ириной.

- Помогите мне её найти, пожалуйста.

Я молчал.

- Она может быть жива, я уверен. Я буду помогать вам во всем, я способный, кое-что понимаю в машинах. Да и мне кажется что я увидел на вашем лице тень радости, когда вы меня встретили. Вдвоём всё же легче, а может и втроём.

- Куришь?

- Если угостите.

Мы закурили, я думал. Зачем я поперся искать его? Что теперь с ним делать? Скрывать? Врать? Водить за нос?

- Хорошо, поищем, но я бы на твоём месте готовился к худшему. - Я посмотрел на него и мне показалось что он учуял в моём согласии чувство вины, но виду не подал. Хорошо это или плохо? Кто знает... - Есть идеи с чего начать?

- Она после ссоры наверняка поехала тусоваться со своими подружками, может быть в клуб или бар какой-то?

Я почувствовал как по моей спине забегали ледяные мыши, надо было увести его в сторону от этих мыслей.

- И ты думаешь что она больше суток после апокалипсиса продолжает сидеть у клуба в ожидании своего рыцаря-спасителя? Зря у вас из учебных программ курс логики убрали.

- Издеваетесь, ну наставьте тогда на путь истинный.

- Она как ты, из общажных?

- Нет, местная, у них с матерью квартира возле вокзала.

- Может она к матери и пошла? Давай с квартиры и начнём.

- Нет, мама её, тетя Люба в ту ночь на смене была, она медсестра в кардиоцентре.

- Этот тот, что напротив центрального кладбища, в мед городке?

- Да.

- И всё же давай для начала квартиру посмотрим, она всё равно по пути будет.

- А давайте прямо сейчас съездим?

- Уже вечер почти, куда мы попремся?

- Да вы что?! Вечер? В июле, у нас тут на севере? Да дай бог если на полчаса стемнеет, давайте сразу проверим, пожалуйста.

Действительно, подколол его отсутствием логики а сам отмазываюсь как второклассник забывший сменку. Мне стало ясно, что потянуть время не удастся, когда мы никого не найдём ни в квартире, ни в кардиоцентре, я ещё смогу развести его на проверку адресов подруг, а дальше придётся ехать по клубам... И что я тогда ему скажу? Может застрелить его и дело с концом? А кем я тогда стану? Надо думать как действовать когда он всё узнает или как сделать так чтобы не узнал. Можно найти предлог чтоб оставить его одного где-нибудь, припасы искать или ещё чего, а самому сорваться и спрятать тело. Размечтался. Отвяжется он от меня сейчас, как же...

- Ладно, туши костёр. Один черт ночевать на этой парковке тупая затея. Заедем за нормальной одеждой тебе, прибарахлим спальник и поищем твою ненаглядную - сказав это я криво усмехнулся и тут же проклял себя за это.

Он посмотрел на меня как-то неопределенно, но ничего не сказал, просто начал тушить костерок.

- И все же, вы военный или типо того? Типо геройский спаситель жертв катастрофы?

- Я уже говорил, я просто преподаватель в институте, слава богу не в твоём, который почему-то как и ты выжил. Я знаю чуть больше тебя (как же мерзко это прозвучало для меня самого) только и всего.

Ехали мы до нужного дома со всеми промежуточными остановками минут может 35, никого по пути не встретив. У подъезда лежала компашка подростков с гитарой, удивительно, я думал так уже не собираются.

Когда мы вышли из машины я сделал три шага в сторону нужного подъезда, я знал его из её документов и осекся.

- Ну, куда идти-то? - Я повернулся на него и впервые отчётливо увидел в его взгляде если ещё не подозрение, то по крайней мере недоумение.

- Вы так пошли будто сами знаете. - Я не мог понять, он подкалывает меня в ответ на мои остроты или действительно что-то подозревает?

- У меня подруга в этом доме жила, я на автомате в её подъезд пошёл. - соврал я.

- Ну тогда и подругу вашу проверим, вдруг она тоже жива. У Ирины подъезд 5, квартира 54, а у вашей подруги?

- Подъезд 4, третий этаж, квартиру не помню, сбоку в общем. Мы не общались давно, может уж и съехала. - Я пытался наполнить свой голос уверенностью, но чувствовал как её трагически не хватает

- Ну все равно посмотрим, мало ли, правильно же?

- Да, посмотрим. - Удивительно, что он не заметил как с меня градом тёк пот.

- У тебя ключи от квартиры есть? - Спросил я.

- Да, тетя Люба дала запасные так как Ирина свои часто теряла. Знаете, вы с ней чем-то похожи, она тоже часто меня подкалывала, язва как и вы. - Он по доброму улыбнулся.

- Хм. Хорошо.

- Я бы даже не удивился, что вы знакомы, учили её там или ещё что-то.

Я чувствовал как земля уходит из-под ног. Нужно было заземлиться пока я не посыпался.

- А как она хоть выглядела-то, покажи.

- Не говорите так.

- Как?

- В прошедшем времени, она жива пока не доказано обратное.

- Да, извини.

Он достал телефон и показал мне несколько фотографий - я уже видел их в её телефоне, но нужно было исключить даже его шуточные подозрения о нашем знакомстве.

Мы вошли в квартиру, обычное жилище, две комнаты, видно что мужа в семействе не было, да и я знал что её родители не жили вместе.

- Пусто - с явной досадой сказал Артём.

Я в это время тупо пялился на завешанную рисунками стену в комнате Ирины: ягненок с крыльями, рыцарь с шлеме-ведре, какие-то люди, животные, насекомые. Я смотрел. А перед глазами был её труп.

- Ауу, пусто говорю. А, залюбовались, она настоящая художница. Я бы подарил вам что-то из её работ, но она будет против. Пойдёмте к вашей подруге и потом поехали в кардиоцентр?

- А? Да, поехали. - Я машинально закурил.

- Ну хоть в подъезд выйдите! У тети Любы не курят.

Я быстро вышел из подъезда и сел за руль, за пару минут пока он возился с дверью, я докурил сигарету и начал следующую. Он вышел и спросил:

- А что, к вашей подруге не зайдём?

- Нет, просто сядь в машину и поехали.

- Какой-то вы странный, что не так?

- Артём, я видел тысячи мертвецов за эти дни, я до сих пор не могу понять почему вообще хоть кто-то выжил, но только не моя жена, не хочу я искать никаких своих подруг, а если будешь лезть, то и твою девушку искать не стану, ты понял меня?

- Извините, про жену я не знал, соболезную.

"Тебе и не нужно было знать" - подумал я и снова разозлился на себя, я не должен открываться перед ним, ведь открывшись я привяжусь, а привязываться к тому, кто через час-другой возможно станет смертельной угрозой это глупо, иррационально, противоречит тараканьей логике выживания, впрочем как и многое из происходящего.

- Ей уже не помочь ни сочувствием, ни чем-то ещё. Помолчи немного, будь добр.

Мы ехали в сторону кардиоцентра сохраняя полное молчание, я курил одну сигарету за другой.

Глава 6. Переправа

От дома Фёдора Ивановича до реки по кратчайшему маршруту было примерно 3 километра, именно в это место он обычно ездил на рыбалку и там же спускал лодку на воду когда по весне ставил сети. По заросшей проселочной дороге, колеи на которой после дождя часто становились непроходимыми, это расстояние можно было преодолеть минут за 15-20.

Он прикидывал - "До города вниз по течению километров 35, на моей казаночке это час времени, на берег сойду на километр выше места где был понтонный мост, авось служивые внимания не обратят, заберу Людку, разведаю обстановку,а потом вернусь домой и отвезу им обещанную помощь, только бы не затянулось всё это дело".

Он посмотрел на часы, час дня, если все сложится удачно то к четырем-пяти они с дочерью будут дома, к 9 вечера может получится вернуться на кордон к капитану с помощью. Ну а дальше... Дальше надо будет искать способ узнать как там Артём и можно ли ему ещё чем-то помочь. Обрисовав в своей голове план Фёдор спустил на реку лодку, завёл мотор и устремился на помощь любимой дочурке.

Всю дорогу он напряженно вглядывался в берега реки, которые были непривычно пустынны - ни зверя, ни рыбака, ни других лодок. Конечно, в той малолюдной округе и в нормальное время не было особой суеты. Разве что в выходные, когда с города наплывали изголодавшиеся по рыбалке и отдыху на природе обыватели. Но так чтоб совсем никого... Нет, явно и народ и природа находились в полном смятении, однако у Фёдора Ивановича не было права на такую роскошь как бездействие. Вода же на реке наоборот была спокойной, слишком спокойной, песчаные намывы мрели в лучах солнца, небольшая рябь временами тревожила ровное водное зеркало и будто игриво переливалась и блестела. Но тишина. Тишина была густой как запах пота в рабочем вагоне, ни всплеска гоняющейся за мальком щуки, ни звонких ударов охотящегося голавля, даже чайки по всей видимости спрятались в прибрежных зарослях и не смели подать голос.

Уже подплывая к месту высадки старик бросил взгляд на своё ружье и коротко усмехнулся - зачем он тащит его в город? С кем он собрался там воевать? Да и много ли навоюешь в случае чего со старенькой двухстволкой шестнадцатаго калибра, 6 пулями и 8 зарядами картечи?

"Даа, перетрухнул ты Фёдор" - подумал он - "ну да что теперь поделать, не бросать же его в лодке".

Он уже несколько километров назад распробовал запах катастрофы: гарь, жженая резина и полимер, а так же тот самый запах комбината, которым изредка тянуло в сырую погоду на многие километры - тухлые яйца и пропавшая тушёная капуста. От этого запаха начала побаливать голова, но путем предельной сосредоточенности эту фоновую боль вполне можно было не замечать.

Высадившись на берег он привязал лодку к деревцу, росшему у самой воды, хрустнул пальцами, потянулся, наскоро потёр колено, изображая что-то навроде массажа и пошёл. Прямо находу он закурил, вообще-то Федор Иванович не любил курить походя, предпочитал делать это как и всё в своей жизни обстоятельно и желательно сидя, но сейчас не посмел потратить даже трех минут на перекур.

Спустя 20 минут, преодолев крутой подъем с берега, он вышел на окраину города и наконец увидел что же здесь происходит: кое-где были слышны сирены, крики, в нескольких местах явно неистовствовал пожар, но народа почти не было - вероятно местные силовики и сотрудники администрации пока не совсем потеряли контроль и удерживали город от паники. Фёдор Иваныч передвигался по окраине, через парковки, СТО, небольшие промзоны и старался ни на метр не приблизиться к комбинату.

Спальные районы действительно не выглядели уничтоженными, хотя в домах не было стёкол, кое где бушевали пожары и слонялись полностью дезориентированные граждане. Он не выходил на центральные улицы, старался идти по дворам и в местах где была какая-то растительность. Так он за час добрался до парка имени М. В. Ломоносова, где брал начало проспект имени великого учёного и жила его дочь.

По пути он видел несколько проезжающих автомобилей, но неприметный старик, старающийся держаться в тени интересовал полицию и вообще кого угодно меньше всего, у народа хватало своих проблем. Лишь во дворах он ловил на себе немногочисленные косые взгляды. Несколько раз он встречал людей явно нуждающихся в помощи, но его силы уже были на исходе и он берег их для помощи одному единственному человеку.

"Ну наконец-то" - подумал он, когда добрался до нужного адреса - серая панельная пятиэтажка с шероховатыми стенами, третий подъезд, второй этаж, квартира 34. Его сердце уже не могло сдерживать волнение, ноги слегка подкашивались, когда он постучал в дверь. Тишина. Ещё удары, более настойчивые. Тишина. Уже грохот, а не удары. Ответа не было. Он кричал: "Люда, открывай, это отец". Но Люда не открывала.

В груди будто образовался вакуум, который втягивал внутренности в себя, ноги будто оказались по колено в битом замороженном стекле. Он трясущимися пальцами отыскал в одном из многочисленных карманов ключи от квартиры дочери и все время пока пытался попасть в замочную скважину мысленно молился чтоб она не вставила ключ в замок изнутри, как он сам её учил в целях безопасности.

Когда дверь открылась он вошёл и громко сказал, стараясь скрыть волнение: "Люда, папка пришёл, встречай".

Старик обошёл квартиру и нашёл Люду в ванной комнате. Она была мертва. Осмотрев её он понял - дочь скончалась несколько дней назад, когда чистила зубы, по меньшей мере за несколько часов до начала войны, у неё просто остановилось сердце.

Он вытащил её в коридор, усадил на пол, обнял и тихо заплакал.

"Ой, Людка, тут такое творится, ты бы знала. Не переживай, о Тёмке я позабочусь. Клянусь, слышишь, Люд? Клянусь".

Глава 7. Кардиоцентр

Я когда-то сам лежал в этом кардиоцентре, на обследовании с подозрением на гипертонию и сейчас перспектива шарахаться по этому монструозных размеров зданию в поисках того, чего там нет и не может быть, меня совсем не воодушевляла. Я сказал Артёму.

- Кардиоцентр здание большое - четыре крыла, расположенных в форме креста, плюс центральный корпус, плюс роддом отдельным зданием. Ты знаешь где конкретно может быть твоя ненаглядная и её мать?

- Я там внутри не бывал, но тетя Люба кажется работает в отделении артериальной гипертонии.

- Ага, значит юго-восточное крыло, четвёртый этаж, туда первым делом и нагрянем.

- Откуда знаете?

- Лежал там, лет пять назад. Слушай меня, будь готов к тому, что там будет много трупов, самого разного состояния и качества, постарайся абстрагироваться, чтоб обойтись без истерик. И ещё, возможно там будут и живые, если увидим кого-то не беги сразу обниматься, мало ли как всё это повлияло на их мозги, держись рядом со мной, так как оружия я тебе не дам, верти головой на триста шестьдесят и сообщай мне обо всем подозрительном. Понял?

- Да понял, но может дадите хоть что-то?

- Да щас, только разбег возьму. Ты в меня несколько часов назад был готов выстрелить. И неважно, что со своими трясущимися ручонками хрен бы ты куда попал. Возьмёшь палку покрепче, если найдёшь и будешь бдить в оба глаза. Всё.

- Ладно. - Я почувствовал его досаду по поводу моего недоверия, но как-либо комментировать не стал.

- Машину оставим в нескольких сотнях метров, в кустах на пустыре возле центрального кладбища.

Мы кое-как замаскировали авто и пошли. Больничный городок и соседствующее с ним через дорогу кладбище и в обычное время мало у кого вызывали радужные чувства, но сейчас это все выглядело ещё более погано.

На первом этаже мы не увидели ничего. Ни одного трупа. Я списал это на то что все дело случилось в ночи и ни посетителей ни пациентов с персоналом на административном этаже не должно было быть.

По лестнице мы пошли на четвёртый этаж. Каждые несколько шагов я останавливался и прислушивался, Артём исправно мотал своей кудрявой головой во все стороны и старательно делал вид что ему не страшно. Молодец. Хорошо держится.

На четвёртом этаже ужас сковал моё сердце: тут тоже было пусто, ни в палатах, ни в кабинетах, ни на сестринском посту не было ни одного тела.

- Плохо. - Медленно проговорил я.

- А? Почему?

- Трупов нет, куда они могли подеваться?

Встревоженный, я бегло осмотрел второй и третий этажи. Пусто. Мы спустились в приёмный покой на первом этаже и я присел чтоб покурить и подумать.

- Моя идея такова: нужно идти в подвал, на минус первый.

- Думаете там?

- Я до этого по административным зданиям не шарился, но могу предположить, что им, ну, больницам, пожарным частям, полиции и военным какие-то сигналы послать успели и они возможно начали эвакуацию. На улицу никого не выводили, так как штабелей трупов на территории не наблюдается. Вывод?

- Спустились в подвал типо как в бомбоубежище?

- Именно, я точно знаю что и роддом с основным корпусом соединён подземным коридорам, так что будем искать там.

Я выкурил ещё одну и мы пошли к лестнице. В подвале почти не было окон, так что я нацепил налобный фонарь, а Артёму вручил обычный. Когда я открыл дверь, то замер, Артём натолкнулся на меня, взглянул мне через плечо и начал блевать.

В подвале, по всем коридорам, лежали трупы. Старики, молодые, медработники, беременные из родильного. В больничной одежде, футболках, шортах, халатах. Мы вернулись на лестницу. Я дал ему водички и предложил закурить. Он помахал рукой отказываясь.

- Не спорь, припугни сигареткой рвоту.

- Я туда не пойду.

- А я пойду? Как я твою тётю Любу узнаю? Соберись, мать твою, сам сюда рвался.

- Они все мертвые!

- А то я не заметил. И не факт, что прям все, так что будь начеку. Действуем так - я иду первый, смотрим все закутки, помещения, ищем пациентов из отделение матери твоей девушки.

- Как поймём что оттуда?

- Будем проверять запястья. У всех, кто лежит в стационаре есть белые браслеты с информацией о пациенте и названием отделения. В артериальном это либо Кардиология - 4, либо Кардиология-2. Наверняка она была где-то рядом со своими подопечными во время эвакуации, а если жива, то при внимательном осмотре найдём. И особое внимание уделяй тем, кто без браслета, и не одет как медработник их должно быть немного, может среди них и твоя Ирина.

- Да что вы её хороните каждый раз?! Вы откуда знать можете?! Не сами же её грохнули!

- Заткнись! Собрался и пошёл за мной. Быстро.

Вот щенок, угадал, но это от стресса, нет у него улик против меня, пока нет. Странное поведение легко списать на стресс, испуг, банально на то, что как он сам сказал, я язва.

Мы медленно шли по коридорам, осматривали запястье каждого мертвеца, людей из нужного отделения не находилось. Мне казалось, что сейчас все они оживут, начнут хватать нас своими холодными руками и рвать на части как в сраном фильме ужасов. Время близилось к восьми вечера, нужно скорее заканчивать и устраиваться где-то на ночёвку.

Мы осмотрели один из кабинетов, я вышел назад в коридор, прошёл шагов пять и почувствовал что что-то не так - Артёма не было рядом. Я вертел головой и свет фонаря выхватывал во тьме лица мертвецов. Я позвал его, он не откликнулся. "Противный мальчишка, куда он делся?"

Я вернулся к двери того кабинета, вошёл. Там была абсолютная темнота.

- Потушите фонарик. - Прошептал он мне сквозь зубы.

- Где ты? - Я машинально и сам перешёл на шепот.

- У вас под ногами.

- Что ты тут делаешь?

- А вы сам посмотрите, только потушите свет.

Я скорее почувствовал, чем увидел в какую сторону он показывает, так как мой фонарь не освещал его, лежащего на полу среди трупов.

В дальнем конце этого технического помещения, у самой стены была балка, образующая закуток, который в силу его малозаметности мы не осмотрели.

- Что там?

- Там кто-то есть, прислушайтесь.

Я действительно услышал тихие удары и шарканье ног.

- Я хотел пописать - продолжал он - и решил туда зайти, но заметил что там кто-то есть.

- Кто?

- Женщина, кажется, я только со спины её мельком увидел, вроде медсестра, она стоит там, бьется головой об стену и что-то бормочет.

- Так, идём туда, держись от неё на расстоянии и позови, я буду сбоку и в случае чего прикрою тебя.

- Вы же не хотите в неё стрелять?

- Я ни в кого не хотел стрелять, но... - Я заткнулся и понял, что ему не следовало знать о том, что я уже стрелял в людей.

- Давайте без этого, она просто женщина. - В его голосе был какой-то холодок.

Он медленно прошёл к стене, встал там, куда я указывал и заговорил.

- Женщина, вы в порядке, вам нужна помощь?

- Помощь, помощь, дети, вы пришли? Вы, вы спасатели? Где вы были!

- Женщина, прийдите в себя, мы не спасатели, но поможем всем, кому ещё можно помочь. Мы ищем женщину, медсестру, тётю Любу из кардиологии, вы её знаете?

Она только сейчас обернулась и посмотрела на него.

- Где вы были! Роженицы! Младенцы! Почему они умерли?! Это вы, вы убили! Ты! - она указала рукой на него. - Он! - Она направила руку в мою сторону, я оцепенел.

- Мы никого не убивали, мы вам поможем, идите сюда. - Он протянул руки как бы приглашая её в свои объятья.

"Вот дурак" - подумал я и вскинул автомат.

Она сделала шаг к нему навстречу, потом ещё и ещё, он тоже медленно двигался к ней. Когда она была максимально близко к нему, то быстро выхватила из кармана скальпель и полоснула его по лицу. Он вскрикнул, схватил её запястья, между ними началась борьба.

Я прицелился в её тело, но на спуск нажать не смог, пальцы просто одеревенели. Я откинул автомат за плечо и двинулся к ним, споткнулся о чей-то труп и упал. Я полз через трупы всего несколько метров, в груди вспыхнула боль от потревоженной раны, мне удалось схватить её за ногу и со всей силы потащить. Она упала, Артём придавил её сверху чтобы не дать подняться, я начал заламывать её, все было в крови. В конце концов я отобрал у неё скальпель. Она визжала не как человек, кажется шум турбины самолёта не смог бы заглушить её крик. Я связал ей руки поясом от больничного халата, дал пощёчину, схватил за подбородок, облил водой из бутылочки и прошипел злобно:

- Заткнись, слышишь, или я тебя придушу на этом самом месте. Выбирай: прийти в себя или сдохнуть?

Артём сидел рядом на полу, глухо стонал и держался за лицо, в свете фонаря я увидел глубокий порез от левой щеки до правой глазницы.Она перестала визжать и начала всхлипывать, часто и коротко дыша.

- Молодец, поговорим?

Она коротко кивнула.

- Ты знаешь тётю Любу из отделения гипертонии? Ты видела её в ночь, когда всё произошло?

- Я её не знаю, я работала в родильном, но во время эвакации я видела, что персонал и пациенты из гипертонического были тут.

- Ты видела других выживших?

- Нет, когда все умерли, я до утра бродила и звала хоть кого-нибудь, никто не ответил.

- И никто не приходил, после, в ту ночь?

- Нет, вы первые, кого я встретила за эти два дня.

- Слышал, Артём, тетя Люба по всей видимости мертва, Ирина не приходила.

Артём не откликнулся, я посмотрел на него - парню было плохо, он вот-вот мог потерять сознание.

- Веди нас куда-нибудь, иначе парень из-за тебя весь вытечет.

Мы вышли в коридор, Артём держался за мои плечи, я держал медсестру одной рукой за шею, а другой упирал дуло автомата ей в спину. Мы поднялись на первый этаж, пришли в какой-то процедурный кабинет. Я хотел заставить медсестру штопать парня, но побоялся, что если развяжу ей руки, то она что-нибудь учудит.

- Терпи, пацан, будет больно.

По наводкам медсестры я достал все необходимое, помыл руки, обработал лицо Артёма, заставил его выпить большой глоток спирта, хоть и знал что это не правильно, обработал порез гемостатиком и начал шить. Парень сжимал в зубах моток бинта, но молчал и не дергался. Шов у меня получился не эстетичный, грубый, но цели я достиг - кровь не шла. Перевязывать было совсем не удобно - рана простиралась через всю щёку, к счастью не прорезав её насквозь, через переносицу и всю правую бровь. Я замотал ему почти всё лицо, оставив возможность говорить и смотреть левым глазом.

- До свадьбы заживёт. - Кисло попытался пошутить я.

Он кивнул.

- Переночуем здесь, в одной из палат, постояльцы уже вряд ли что-то нам возразят. А завтра сделаем пару дел и попробуем продолжить поиски. Ты пойдёшь с нами? - Я обратился к медсестре.

- Там дети, столько детей. Дети.

Мы заняли две палаты на втором этаже - в одной я оставил связанную сестру, во второй разместился с Артёмом. Решать что с ней делать я хотел на следующий день. Спали мы как убитые, денёк был не лучше предыдущего.

Когда утром я зашёл в палату к медсестре, то обнаружил её повесившейся на том самом поясе от больничного халата.

Глава 8. Услуга за услугу

Фёдор Иванович проснулся в квартире своей покойной дочери, стресс и усталость сделали своё дело и он свалился прямо там, сразу после того как омыл её тело и положил на кровать. Часы показывали 4 часа утра. Он вошёл в комнату дочери, поцеловал её в лоб и накрыл белой простыней.

- Извини, родная, хоронить-то некогда.

Он думал: "Что делать? Нужно ехать за Тёмой, даст бог с ним всё впорядке. Но машина-то на том берегу. Как её переправить сюда? - Удальцов".

Старик вернулся к лодке тем же путём, что и вчера, но поплыл не в сторону дома, а прямо через речку, на кордон. К капитану. На берегу было оживленнее, чем вчера. Когда он пристал к берегу часовой сержант взял его на прицел.

- Полегче, сынок, поранишься. Капитан Удальцов ещё здесь?

- Это ты чтоль вчера нам молоко привёз? Сейчас позову.

Сержант разбудил спавшего в буханке капитана и они вместе подошли к лодке.

- Эх, Фёдор Иванович, нарушаешь, я так и знал что хрена лысого будешь ты ждать на этом берегу. Нашёл дочь-то?

- Нашёл. Мертва она.

- Соболезную. Чего приплыл-то? Сдаться с повинной за нарушение режима чрезвычайной ситуации?

- Как связь с тем берегом?

- Наладили. Ребята мои вернулись вчера через час после твоего отъезда с распоряжением готовиться, сегодня с 8 утра на эту сторону начнёт курсировать паром, переправит наши машины на тушение пожаров и начнёт эвакуацию граждан, чьи дома сильнее всего пострадали при взрыве на комбинате.

- Разговор у меня к тебе, капитан, с глазу на глаз.

- Ну давай поговорим, прежде чем тебя арестовывать, ружьишко только сержанту сдай.

Он прошли в буханку.

- Извини, капитан, что с просьбой тебя прокатил, пойми чисто по-человечески.

- Ты думаешь у меня детей нет? Нет родни на той стороне? Ты скажи мне, что начнётся, если все кому не лень вот так начнут гонять туда-сюда? Мародерство! Паника! И полная дезорганизация. Да по законам военного времени, тебя бы к стенке и все дела.

- К стенке всегда успеется. У меня внук остался, в соседней области, в облцентре, есть оттуда новости?

- Ниоткуда новостей нет, вся связь через посыльных и только в рамках района.

- Мне к нему надо, помоги.

- Да, от скромности ты, Иваныч, не страдаешь. Чисто из интереса - чем?

- Переправьте мою машину на тот берег.

- Да ты с дуба упал?! А может тебе спецрейс организовать?

- Отправь двух своих бойцов на машине ко мне на хутор, дай карту. Вот. Сюда. Я туда тоже доберусь на лодке. Вернёмся сюда с ними, я вам отдам весь запас продуктов: консервы, крупы, мука, спички, соль, яйца, тёплые вещи и если твои помогут с забоем, то несколько сот килограмм свежей говядины. А вы просто переправьте мою Ниву на ту сторону. Я проеду стороной от города и всё.

- Да тебе жить надоело? Неположено. Ты же военный, неужели не понимаешь?

- Вот именно, я военный и если ты меня к стенке как говоришь не поставишь, то я все равно туда рвану, пешком или ползком, без разницы. Сэкономь мне время и сделай доброе дело.

- Эх, старый ты дурень, поклянись, что если вернёшься, то поступишь на службу в качестве участкового в своём конце на время до восстановления порядка.

- Клянусь.

Они пожали друг другу руки.

- Ладно стартуй, собирай гуманитарку и жди моих соколов. И в этот раз не дури меня. Если получится, то пихнем тебя на паром как машину с гумпомощью, дескать инициативный гражданин. Но помни, инициатива наказывает инициатора.

- И в мыслях нет. Спасибо, Павел Иванович.

Дед Фёдор забрал ружье и добрался до своего хутора примерно за два часа, у ворот его ждал недовольный долгим отсутствием скот, он отвёл взгляд от умных коровьих глаз, которые пристально посмотрели на него, когда он заводил животин в хлев. Он уже загружал прицеп, когда подъехал служебный уазик, на борту которого был один патрульный с автоматом и безоружный мчсник.

Старик по своему обыкновению прикидывал: "Припасы сдам, чтож, туго будет, но как-нибудь с Тёмой проживём, по осени силки поставлю у дальней избы, за россохами, места там глухие, как пить дать зверьё перепуганное туда перекочует, может и рыба по лесным речка ловиться станет, да и Удальцов за службу пайку отсыплет. Справимся, ты главное Тёма дождись деда своего".

Когда убирали скот, Фёдор Иванович то и дело утирал слезы, делали это грубо, быстро, без свойственной деревенскому человеку бережности и бережливости. Стреляли по очереди, сначала бычка, потом корову, потом тёлку, быстро, не заботясь о шкуре разделывали и складывали в привезенные бочки и ящики, пересыпая слои дедовским зарасом соли.

- Старый, а зачем всех то? Не фашисты же мы. - Спросил молодой лейтенант в полицейской форме.

- А кто знает, вернусь я или нет? Да и обещал я капитану вашему, значит отдам.

- А коль вернёшься, как жить-то будешь?

- Не пропаду, вон, на курочках прокормлюсь.

Когда закончили загружать два транспорта, мчсник подошёл и протянул старику испачканный кровью лист.

- Че это?

- Опись, дед, чтоб все чётко, мы же не обворовываем тебя и себе по карманам не рассовываем, распишись.

В описи значилось:

"Говядина - 8 ящиков, приблизительно 800 кг.

Свинина тушеная - 4 ящика, по 32 банки в каждом.

Молоко сгущенное - 1 ящик, 20 банок.

Макаронные изделия - три мешка по 25 кг.

Крупа гречневая - 1 мешок 60 кг" .

И тд.

Фёдор Иванович расписался и сказал:

- Обождите сынки, перекурите да умойтесь пока как следует, сейчас я.

Он спустил с привязи псов, которые тут же жадно набросились на коровьи кости, выпустил кур и гусей с загонов, зашёл в дом. Там он ещё раз посмотрел на фотографию дочери и внука, прижал её к груди, поцеловал обоих, после чего подозвал кота, взял его на руки и поглаживая вынес на двор. "Ну, Люцик, ты теперь тут за главного до моего возвращения, смотри чтоб шавки птицу не обдирали да дожидайся нас" - с этими словами он выпустил кота и не оглядываясь пошёл к машине.

На заставу они вернулись уже ближе к ночи, в 22.30, их встретил Павел Иванович.

- Ну, Фёдор Иванович, спасибо тебе от всего народа, двигай сейчас с моими хлопцами в посёлок, там сдадите продукты в администрацию, они пусть сами хранением занимаются, там же переночуй, а завтра рано утром загрузят тебе машину продовольствием и лекарствами и в составе нашей импровизированной гуманитарной колонны переправят на тот берег, там сдашь куда полагается и... Удачи тебе, старик.

Федор Иванович устало кивнул и тронулся.

Глава 9. Гроза

Когда я собирался чтоб двинуть из кардиоцентра назад к машине, то решил поменять повязку у себя на груди. Артём, как мне казалось спал, но когда я снял одежду и отлепил старый пластырь он спросил:

- Что это?

- То же, что и у тебя - последствия. - Я съежился от того, что ему теперь известно о моей ране.

- Нога тоже от стычки хромает? Что стало с вашим противником?

- То же, что и с твоим.

- В смысле?

- Повесилась наша медсестричка пока мы спали.

Он тяжело вздохнул и отвернулся к стене.

- Вставай давай, поменяем повязку и поедем.

- Не хочу.

- Как скажешь.

Мне даже стало легче от того, что он своим нежеланием оттягивает наши поиски на какое-то время. Хотя, даже если мы найдём тело Иры, то никаких явных признаков, указывающих на меня там не будет, главное самому не проболтаться.

- Ты говорил у тебя мать и дед в соседней области?

- Да, мать в городке километрах в трехста отсюда, дедушка на другом берегу реки, в деревне.

- Так мы с тобой земляки, если я тебя правильно понял. Я сам с той области, в 18 лет приехал учиться да так и остался, 18 лет там, почти 18 тут. Туда нам надо.

- А Ира?

- Подумай сам, каков шанс найти её живой? А там мать твоя, дед может они тоже нуждаются в помощи.

- Нет, я должен узнать, что с ней стало. Пойдёмте. - Он тяжело поднялся, чтож, не получилось отвести, упертый парнишка. Будем действовать по обстоятельствам.

Пока мы шли до машины, я приметил, что стало очень душно.

- Гроза наверное будет, духотища такая. Куда мы теперь?

Он поднял голову и посмотрел на небо, я сделал тоже самое, на небе не было ни облака, только глубокая, чистая синева.

- Я не думаю, что она у кого-то из своих подруг, судя по всему, что мы видели выживают единицы из тысяч, так что если она жива, то её подруги вряд ли. Обычно после наших ссор, она шла со своими подругами в клуб, который называется "Союз" знаете где это?

- Да, знаю, я жил там неподалёку. Уверен что нам надо именно туда?

- Я ни в чём уже не уверен, я понимаю что шансов мало, а вам надоело таскаться со мной по городу. Довезите меня туда, если там пусто, то можете уезжать из города, а я продолжу поиски. Сам.

- Ну-ну, я готов тебе помочь, давай сначала заедем в одно место, а потом поедем в этот клуб, окей?

- Вы за рулём, вам и маршрут выбирать, что за место?

- Да это, скажем так моё убежище, в гаражи, нужно привести себя да и тебя в порядок, помоемся, обслужим машину, поедим нормально и сразу поедем.

- Знаете, вы меня удивляете, всё что вы говорите это конечно хорошо, но вы так не спешите, будто действительно знаете, что Иры уже нет в живых. Скажите, почему вы так себя ведёте? Ведь если она жива, то каждая минута на вес золота.

Я не нашёлся что ответить. Мы сели в машину и поехали. Я понимал, что для него Ира жива и он хочет найти её как можно скорее, чем более явно я буду тянуть, тем больше раздражения и подозрений вызову у него.

- Ладно, в Союз так в Союз, после помоемся.

Как жаль, что он не дурачок, я хотел отвлечься на эти процедуры и дождаться начала дождя, а там под предлогом того, что я якобы панически боюсь молний остаться в убежище и оттянуть поиски ещё на день. Как малое дитя, честное слово.

Мы ехали в тишине несколько минут и потом Артём спросил меня чтоб прервать гнетущее молчание.

- А что вы преподавали в институте?

- Историю стран Азии и Африки. А на кого ты учился?

- На энергетика, хотел поступать в Москву, но в итоге решил остаться где-то поближе к дому.

- Знакомо, я тоже когда-то поступил сюда чтобы от домашних далеко не уезжать, а теперь. Теперь нет у меня никого, ни там, ни тут.

- А история какой страны вам больше всего нравится?

- Вообще, я люблю историю средневековья, особенно эпоху викингов.

- А из того, что по профессии?

- Пожалуй история средневековой Японии, до эпохи Эдо. Знаешь, нынешний мир наверное очень скоро станет похож на те времена. Когда рухнула Римская империя, то это было для европейцев чем-то вроде конца света, а теперь, теперь мы с тобой на пороге новой главы в истории человечества, возможно последней главы.

- Надо подумать над этим, сказал он и закурил сигарету.

В голове раздался набатный звон - я сказал об Японии, а на теле Ирины остался меч, какой же я идиот. Сознание металось в голове как крыса накрытая раскаленным ведром. Но это же не прямая улика? Мало ли у кого есть сувенирный меч? Но я чувствовал, что суд надо мной дело времени. Я не очень боялся Артёма, он не слишком грозный противник, особенно сейчас. Но я приходил в ужас от мыслей о том горе, которое ждёт этого парня и тем более от того взгляда, которым он посмотрит на меня, когда всё всплывёт. Он, единственный человек, по сути, самый важный человек для меня в этом мире на данный момент, единственный с кем меня хоть что-то связывает и он меня возненавидит, осудит, может даже попытается убить. И что ему до того, что я защищался, что я не хотел убивать? Убил же.

Я настолько отвлёкся на свои мысли, что не заметил одиноко стоящую на дороге "копейку" и въехал ей в зад. К счастью, скорость была небольшая так что ни машина, ни мы сильно не пострадали. Тем не менее, я ударился грудью об руль от чего моя рана закровоточила. Я прошипел через сжатые от боли зубы несколько непечатных слов и постарался выровнять дыхание.

- Сходи посмотри как машина, а мне надо себя подлатать. - Сказал я Артёму.

Пока он смотрел состояние нашего передка, я вылез из машины и достал аптечку.

- Ничего серьёзного, так, небольшая вмятина и побитый пластик, мелочи по нынешним временам. - Сказал он, подходя ко мне.

Я в этот момент снимал с себя куртку и услышал как что-то выпало из кармана. Холодный пот выступил на спине. Он наклонился и поднял с земли два телефона. Он уже протянул руку чтоб отдать их мне, как его взгляд замер на одном из них, в явно девчачьем чехле и с несколькими наклейками.

- Откуда у вас этот телефон? Я почти уверен, что это телефон Ирины. - Он был очень растерян, в его голосе было даже что-то жалобное, вроде звука неожиданно порвавшейся струны.

- Артём, я сейчас всё тебе объясню. - Кое-как выдавил я из себя. Я чувствовал как его лицо мрачнело, в небе собирались тучи, где-то на горизонте полыхнула молния.

Глава 10. Дорога

В 4 часа утра дежурный разбудил Фёдора Ивановича. Тот вышел на улицу, на площадке перед администрацией царила суета, помимо его, в колонну должно было войти ещё пять машин, часть служебные, часть видимо таких же неравнодушных граждан как и он сам. В 4.30 колонна тронулась, а к 5 утра была у переправы, где их уже ждал паром. Старик увидел мельком капитана Удальцова, у которого за эти пару дней образовались внушительные мешки под глазами, а усы поседели. Капитан посмотрел на него и коротко кивнул, дед ответил ему тем же. Переправа заняла минут 20,ещё часа полтора он простоял в городе дожидаясь разгрузки привезенной им гуманитарки.

К 7 утра он был свободен. Разум говорил, что нужно немедленно отправляться в путь, но деревенский человек не может сопротивляться зову крови. Тому вечному зову, который не даёт упасть, когда нет сил идти, не даёт повернуть, когда страх сковывает сердце. Он поехал в квартиру дочери. В помещении уже сильно пахло мертвичиной, запустением и разложением. Фёдор завернул дочь в белую простынь как в саван, перевязал в нескольких местах шнурками и взвалил на свою спину. У выхода он взглянул в зеркало и увидел себя - мрачный, заросший щетиной, с черными кругами вокруг пустых измученных глаз. " Ещё немного, терпи, Федя".

Он погрузил тело дочери в машину, долго сидел за рулём, курил и массировал колено. Наконец он собрался с мыслями и тронулся в путь.

"Триста километров, путь не дальний, но и близким его не назовёшь, если все без проволочек то часа в 4 буду там. Адрес общежития Тёминого я вроде помню с тех времён, когда отвозил его в первый раз, заселяться. Всё получится. Но сначала Люда".

Километров через 50 дорога проходила у самой реки, Федор Иванович знал, что здесь, напрямую от его хутора да по реке километров 15, можно будет время от времени навещать дочурку, да и времени уже было к 10 утра, а такие дела принято обстряпывать до обеда. Он остановился на обочине, достал из машины небольшую лопату, выбрал пригорок у реки и начал копать, копал он до половины двенадцатого. Конечно, честные два метра за это время одинокий старик осилить не мог, но яма получилась почти ему по грудь - метра полтора. Он аккуратно положил сверток со своей дочерью в эту могилу, вылез, прочитал про себя короткую молитву, "Отче наш", других он не помнил и начал закапывать. Затем сколотил из двух досок простенький временный крест и в 12 похороны были завершены. А одинокая нива продолжила свой путь.

Все слова были сказаны, слёзы пролиты, впереди был только путь. Через деревеньки, которые и до этого выглядели запустевшими, а теперь, хоть по ним и не прилетало, но к пустоте довилось почти осязаемое чувство страха, наполнявшее дкши местных, ни кордонов, ни застав на пути он не встречал, видать в дали от городов некому было оперативно наладить жизнь и народ просто ждал что же будет дальше.

Он преодолел границу между областями к двум часам дня, оставалось 2-2.5 часа пути, когда два его колеса разорвало, он едва не угодил в канаву, когда машина остановилась, Фёдор Иванович увидел несколько молодыз ребят, вооруженных дубьём и бегущих к нему. Он коротко выругался, вылез из машины и выстрелил в воздух. Толпа притормозила, он перезарядил ружье и направил на них. Четверо разбойников остановились в 20 метрах от своей добычи.

- Что, сучата, татьбой промышляете? - Он злобно сплюнул себе под ноги.

- Ты, старый, давай пожитки и тарантайку свою сдавай, может уковыляешь живьем отсюда.

- А вы возьмите, сукины сыны. - Голос и взгляд деда наполнились сталью.

Бандиты двинулись навстречу, медленно, но неотвратимо, когда между ними оставалось метррв 15, раздался выстрел. Двое упали. Картечь превратила их ноги в кровавое месиво.

- С Афгана я в людей не стрелял, но ей богу, если вы щас не подхватите этих двоих инвалидов и не уберетесь с глаз моих, то все четверо тут и поляжете..

Побелевшие от страха лиходеи подхватили своих раненных и скрылись в том же лесу откуда пришли.

Так или иначе, ехать на машине не выйдет, запаска всего одна, да и та - разбалансированное колесо, которое так и не удалось свозить на ремонт. Фёдор Иванович взял вещмешок, перезарядил и продолжил путь пешком. Он шёл в стороне от дороги, в подлеске, прислушиваясь к каждому шороху - а ну как эти вернутся да ещё и с подмогой. Шёл он ещё несколько часов, пока не налетела гроза.

"Теперь идти мне дня два до Артёма. Держись, внучек" - думал он, пока сооружал шалаш из лапника и искал в грозовых сумерках хворост.

Глава 11. Вторая дуэль

- Ирина мертва. - Сказал я и почувствовал как все внутри меня перевернулось, а затем рухнуло в пропасть. Однако сдаваться в мои планы всё ещё не входило и мозг несмотря на полный раздрай души как бешеный перебирал все возможные варианты, пользуясь смятением Артёма.

- Как? - Он скорее выдохнул, чем проговорил этот вопрос.

- Застрелена, возле того самого клуба, о котором ты сказал. Я же говорил, что жил рядом, я искал людей в день когда всё началось, а нашёл её тело с огнестрельными ранениями у клуба. У неё была плохая ночь, можешь сам посмотреть в телефоне.

- Кто это сделал? - В его голосе невесть откуда взялась сталь.

- Я не знаю, я же говорил тебе, что уже нашёл её мёртвой и так как её смерть явно отличалась от остальных, то я заинтересовался и забрал её телефон.

- А зачем... Нет, зачем вы, ты, ты искал меня?

- Это произошло случайно, если ты вспомнишь, я сначала пошёл к театру, я искал живых, хоть кого-то. И нашёл. Тебя.

- Почему вы не рассказали мне об этом сразу? - У парня потихоньку начиналась истерика.

- А как? Зачем? Чтоб ты обвинил меня в её смерти? Чтоб ты сломался, узнав о её последних часах, о том что её накачали наркотой и изнасиловали группой, от чего она вероятно сошла сума? Чтоб ты вздернулся как та медсестричка?

- А как мне теперь тебе верить, Макс? Как мне поверить, что это не ты убил её? У тебя же был с кем-то бой.

- А могла твоя Ирина несколько раз выстрелить в человека, как считаешь? Если я хладнокровный убийца, который стреляет в молодых девушек, то почему я не застрелил тебя? Не застрелил ту медсестру?

- Ира, как же так? Получается, мы оба пережили катастрофу, мы могли встретиться... Это всё я, я убил её, если бы не ссора, мы бы встретили апокалипсис вместе.

- Ты не виноват.

- Молчи, ты можешь отвезти меня к ней? И после наши пути разойдутся.

- Поехали. - Мне не хотелось ни думать, ни спорить. Внутри смешалось столько всего, что образовалась отвратительная пустота.

Мы ехали по мертвым улицам, пока налетевший ветер трепал деревья и провода, а стена дождя приближалась к нам. Небо было чёрным, молнии то и дело покрывали его своей паутиной, а раскаты грома заставляли дрожать внутренности. Чего дала мне эта ложь? Я вроде как смог обмануть его, но всё равно потерял. Я всё равно один, с той самой проклятой ночи я лишь одинокая тень в пустом городе. Я не дал ему сожрать меня, но сам растворился в его мрачных стенах. Я уже труп, который пока не нашёл своего упокоища. Пока.

Мы подъехали к клубу, тело Ирины лежало так, как я его оставил. И от этого меня пробрал холод - за два дня на солнце тело не изменилось, совсем. Я осознал, что никакие тела не разлагаются. Видимо это ещё один эффект этой отравы. Она убивает почти все живые организмы, не только людей, на некоторых она просто не действует, но их единицы на тысячи и она не даёт телам разлагаться, может она убивает и микроорганизмы? Следует держать это в голове.

Я остановился у самого её тела, под колёсами прохрустели тушки голубей, Артём выбежал из машины и упал на колени. Он прижимал её к груди и рыдал. Я остался в машине. Он ещё жив. Он рыдает, он не превратился в таракана, он всё ещё человек. Я завидовал ему, вспоминая как в момент смерти Лерочки эмоции покинули меня и вырвались лишь когда я был на грани смерти. Он чувствует горе, я ничего кроме вины.

Ливень всё усиливался, казалось, что он решил смыть с лица земли это проклятое место. А у меня вдруг родилась идея, я вышел из машины и тронул парня за плечо.

- Послушай меня, несмотря на недоверие...

- Да что вам ещё нужно?! Оставьте меня с ней и идите к черту!

- Парень, нам все равно нужно попробовать выбраться отсюда, вдвоём это сделать проще и у меня есть предложение. Поехали в твои края, может там ещё осталось что-то от цивилизации, там твоя семья, мы сможем осесть там и что самое важное - мы возьмём её с собой.

- Что? - Он поднял на меня свой взгляд, лицо скрывалось под повязкой, я видел лишь один полный горя и обреченности глаз.

- Ты видишь - тело не разлагается, наверное из-за отравы которой жахнули по городу. Найдём гроб, прикрепим его к крыше и увезем её с собой, туда, к тебе, там ты сможешь похоронить и её и навещать, хоть так вы останетесь рядом.

- А вам это зачем, откуда столько чувства вины и участливости?

- Я просто не хочу остаться один на своём пути и.. . - Я осекся. - Я не хочу чтобы ты погиб.

- Ладно, согласен. - Его интонация не предвещала ничего хорошего, но и выбирать мне не приходилось.

- Побудь тогда здесь с ней а я поищу гроб.

К сожалению, наша жизнь такова, что когда тебе уже хорошенько за 30, ты почти наверняка знаешь где можно приобрести гроб. Мне довелось хоронить родственников, друзей и коллег, я проехал полтора километра до известного мне салона ритуальных услуг, насколько я знал у них всегда есть несколько демонстрационных образцов гробов. Ритуальщики. Они бы наверное озолотились на всём этом если бы сами не померли. Массивная железная дверь этого мрачного заведения была закрыта на мощный засов и могучий замок. Я достал наконец пригодившуюся болгарку и за минуту-другую расправился с этим препятствием. Конечно же я вновь оказался идиотом - одному управиться даже с пустым гробом оказалось невероятно трудно,о том чтоб поднять его на крышу не шло и речи. Я перетряс барахло в машине чтоб как-то освободить место и запихнул его в салон.

Когда я вернулся к "Союзу" Артём уже казался намного более спокойным, он стал тихим и каким-то непроницаемым, впрочем это вполне можно было понять. Мы положили Ирину в гроб и закрепили его на крыше, я невольно посмотрел на её лицо когда закрывал крышку и мне показалось что сейчас её глаза откроются, она вдохнет полной грудью, под её бледной нежной кожей забегает кровь и этот кошмар закончится. Смешно.

- Ну поехали в убежище, переведём дух и завтра отправимся к тебе, подальше от этого места.

Мы приехали к гаражам, где я провёл первую ночь. Я обработал порез Артёма, помылся, постирал свою одежду и принялся готовить на походной газовой плитке не хитрый ужин, пока мой спутник обмывал и обстирывал себя.

За ужином я предложил ему выпить,он не стал отказываться, но пил мало, явно меньше меня, он почти все время молчал, больше кивал и усмехался. Я же, подогретый спирным и пытаясь отвлечься от всего происходящего болтал не умолкая. О своей семье, малой родине, учёбе в институте, истории.

Ближе к сумеркам дождь закончился и мы развели костёр около гаража. Я сидел у него спиной к воротам и продолжал болтать, когда Артём сказал, что ему нужно отойти по нужде. Я закурил сигарету, посмотрел в небо и почувствовал себя почти уютно. Как вдруг у меня за спиной раздался щелчок затвора.

- Подними руки вверх. - Холодным механическим голосом сказал Артём.

- Ты чего?

- Я даю шанс сказать тебе самому кто убил Иру.

- Я уже говорил что не знаю.

- Это был ты. - Я хотел перебить, но он ударил меня прикладом и тут же отступил на безопасное расстояние,а затем обошёл и сел напротив костра, продолжая держать меня под дулом моего же автомата.

- Это, сука, ты убил Иру и заткнись, не смей отрицать. Ты странно себя вёл, но это ничего, не преступление. Но твои раны, они от травмата, верно? Там, у клуба, пока ты ездил за гробом я нашёл травмат. Фанат истории Японии? Самурайский меч на месте преступления, очень символично. Я не криминалист, но у клуба среди прочего валялись гильзы от пистолета Макарова, а твой пистолет был разряжен, когда я попытался ограбить тебя с его помощью. Ну и конечно же её телефон. Мне осталась одна деталь от пазла, кинь мне свой телефон.

Я достал из кармана и кинул ему мобильник.

- Что искать будешь?

- Фото с этим мечом.

- Не стоит, я признаюсь, я убил Ирину. - Он издал всхлип полный горечи и страдания.

- Ты решил удовлетворить свои низменные желания на сломленной девушке, коль уж цивилизация пала? Больной ты выблядок.

- Не я напал первым, я хотел ей помочь, я виню себя за все произошедшее и поэтому хотел помочь тебе.

- Заткнись! Слышишь!? Я не буду таким куском дерьма как ты. Надевай наручники. - Он кинул мне их. - Мы поедем в мой район, если там осталось что-то от цивилизации, то передадим тебя правосудию.

Кинув мне наручники, он видимо по неопытности оставил ствол направленным в землю и я отскочил в сторону от костра. Короткая очередь сухо полоснула по гаражной воротине. Я был рад, что после дождя по-прежнему было пасмурно и поэтому сумерки были темнее обычного, а его обзор ограничен я достал из кармана пистолет, в котором теперь была новая обойма. Свет фонарика ударил ему в лицо, ослепив на долю секунды. Я сократил дистанцию, ударил его в лицо, прямо по порезу, который сам зашивал, на моей руке осталась тёплая кровь, он вскрикнул от боли, а я сбил его с ног.

- Теперь ты у меня на прицеле и пули там в этот раз есть.

- Стреляй. Стреляй! - Орал он и бился в истерике.

Я мог застрелить его, но я так устал от жестокости и вранья, если меня осудят - хорошо, если ему надоест и он шлепнет меня где-то на обочине - всё равно. Что убив его, что нет я не избавлюсь от чувства вины и одиночества, так зачем на моём личном кладбище ещё один крест?

- Нет, не буду. - Я бросил пистолет ему на грудь и застегнул на себе наручники. - Я сдаюсь, если ты хочешь правосудия, это правильно и... И извини меня если когда-нибудь сможешь..

Глава 12. Конец

И всё же Артём был молодым наивным мальчишкой, на ночь он запер меня в гараже, а сам остался ночевать снаружи то ли в машине, то ли прямо на земле у костра. Будь у меня желание, я бы без труда нашёл среди гор инструментов то, что помогло бы мне освободить руки. Но желания то у меня как раз и не было. Я выжил, но зачем?

Всю ночь я прокручивал в голове события последних дней. Вспоминал как мы ужинали с Лерочкой в тот последний вечер, как обсуждали чем будем заниматься в мой день рождения. Да, мой день рождения. Я посмотрел на часы, их циферблат в темноте слегка светился, 00.15, 7 июля. С днём рождения меня.

Она переживала, что в её почти 30 у неё всё ещё нет детей, я обещал ей, что вот сейчас, после дня рождения я на полгода брошу курить и выпивать по выходным и праздникам, а в январе мы займемся этим вопросом. Она хотела сына, а я дочку. Мы обсуждали возможные имена, составили "шорт-лист": Нина, Марина, Алена, Софья, Александр, Федор, Иван, Дмитрий. Мда. Не зря говорят: "Хочешь рассмешить бога - расскажи ему о своих планах".

Потом мне стало противно, ведь на долю секунды, когда я встретил Ирину я представил, что мы найдем общий язык, полюбим друг друга и водрузим на себя почетный долг по возрождению человечества. Дикость. Испугался резиновых пуль, мог ведь отступить, перегрупироваться и взять её живьём, привести в чувства, заставить жить. Боже мой, как они обе были красивы. "Красота спасёт мир", только кто бы спас её саму. Красота, такая хрупкая, мимолетная вещь, свойство, которое с одной стороны так легко потерять, а с другой, которое никогда так до конца и не выветривается.

Завтра он повезёт меня на малую родину, я 6 лет не бывал в тех краях, с похорон матери. Может там действительно осталась цивилизация? Может там нет этой проклятой мёртвой зоны? Там меня отдадут под суд, обвинят и отправят разгребать ядерные завалы или на фронт или... Прозаично поставят к стенке, намажут, так сказать, лоб зелёнкой. Без разницы. Если этот парнишка найдёт своих деда и мать благодаря собранным мной ресурсам, значит всё не зря.

В этих раздумьях я задремал сидя у стены. Разбудил меня Артём в 6 утра.

- Поехали, вставай. - Парень натянул на себя столько мрачной серьёзности, что почти было не видно как он боится. Почти.

- А позавтракать?

Он ударил меня прикладом. Вот мелкий гад, ожесточился, впрочем, странно было ожидать от него какой-то учтивости. Добряк не выживет, а так, может и есть ещё шанс.

- Да хоть покурить дай, и вообще, я добровольно сдался в плен, а ты вот, почему-то вдруг записался в хозяева моих пожитков. Ты их собирал?

Он смутился и протянул мне пачку сигарет и зажигалку. Наконец мы сели в машину, я на полу, он за рулём. Рокировочка.

- Ты водить то умеешь?

- Теоретически.

- Ну, трафик сейчас не ахти какой, да и ПДД нет, сцепление главное не бросай.

Два раза он заглох прежде чем мы тронулись.

- Держи рот на замке, если хочешь ещё пожить, сволочь. - Обратился он ко мне.

- Да не особенно, если честно, но уж будь добр, не вышибай мне мозги в день рождения, я ещё надеюсь на свой праздничный торт и свечки.

Он внимательно посмотрел на меня, но промолчал.

- Послушай меня, я поделюсь с тобой своими соображениями по поводу этой отравы. Она убивает всё, наши раны не гноятся, трупы не разлагаются, фактически несмотря на всю грязь и смерть мы сейчас находимся в стерильной среде, поэтому будь осторожен, когда мы её покинем, неизвестно как наши организмы отреагируют на возвращение в "нормальный" мир.

Он молчал, но было видно, что внимательно слушает.

- И ещё, не факт что мы не тащим это дерьмо с собой, возможно при контакте с людьми извне мы убьём их, поэтому при первой встрече старайся держать дистанцию.

Дальше он говорить мне не дал, включил магнитолу, о которой я как-то даже и не вспоминал. Заиграла песня группы Крематорий:

"Маленькая девочка со взглядом волчицы,

Я тоже когда-то был самоубийцей,

Я тоже лежал в окровавленной ванне..."

Ну и так далее. Мрачнее не придумаешь, потом играли другие песни, я не обращал на них особого внимания, я смотрел в окно. Кое-где мелькали животные, да, из них тоже видимо выжили единицы, но несколько птиц летели в одну с нами сторону, обгоняя нас метров, может быть, на сто-двести. Тоже бегут.

- Можно я бинокль возьму? Из бардачка, остался тут от прошлого хозяина машины.

- Возьми.

Я достал бинокль и наблюдал, впереди нас летели утки, штук может пять. Видимо несколько дней перекликливались по всей округе, сбились в стаю и теперь улетали прочь.

Мы отъехали от города уже на 120 километров, проехали несколько вымерших деревень и поселков. Так как за рулём сидел новичок, то ушло у нас на это почти три часа. Как вдруг я увидел, что наши птички- попутчики остановились и сели у дороги, помялись в неуверенности несколько секунд, после чего 2 из них взлетели и метров через 50 рухнули на землю. Из оставшихся трёх одна последовала за ними и тоже рухнула замертво.

- Стой! - Проорал я во всё горло.

Он остановился и ударил меня.

- Че ты орёшь, что тебе нужно?

- Не видишь - птицы вылетели из зоны и сдохли. А если на нас выезд из зоны подействует так же?

- Жить захотел? Отмазки выдумываешь? Завали своё лживое хлебало.

Он тронулся, а я понимал - ещё 150 метров и нам крышка. Я со всей силы ударил его плечом, машина съехала с дороги и упала на бок. Гроб тяжело громыхнул на крыше. Скорость была мизерная, поэтому мы не пострадали. Он схватил меня за наручники и выволок из машины. Его разрывало от гнева.

- Вот сейчас я тебя, сука, застрелю.

Я воспользовался короткой дистанцией и схватил руками магазин автомата, пока он замешкался мне удалось его отстегнуть. Запасные и пистолет остались в машине. Я дал деру по траве в противоположную от границы зоны сторону, он единожды выстрелил мне в след и ломанулся к машине, пока он искал запасной магазин, я уже схоронился в траве на пригорке через дорогу и наблюдал за ним.

- Выходи, мерзавец, будь мужиком, а не трусливой сволочью. Только девченок беззащитных стрелять можешь? Да? Ну и пошёл нахер, один выберусь, а ты тут все равно помрешь.

Он начал раскачивать машину чтоб поставить её назад на все четыре колеса. Гроб мы хорошо зафиксировали, онтне отвалился.

- Мне не нужен ты, слышишь? И мести я не хочу, такой жалкой скотине мстить - себя унижать.

Вдруг его перебил чужой голос, прозвучавший метрах в пятидесяти.

- Внучек, ты?! Тёма, ты? Голос твой, деда не обманешь.

Артём выбрался на дорогу и в бинокль я увидел усталого вида старика с ружьем наперевес.

- Дедушка?! Ты как здесь? Как мама?

Они быстро пошли навстречу друг другу. Идиоты.

- Стоять, оба! - Во все горло проорал я и вышел на дорогу.

Артём обернулся и с ненавистью посмотрел на меня.

И вот между ними оставалось метров 5, когда Артём сделал шаг и упал замертво.

- Нет-нет-нет! - Орал я и хромал в их сторону. - Не подходите к нему! Не подходите.

Старик стоял и непонимающе смотрел на тело своего внука. Он поднял лицо к небу и проорал: "За что, господи?!"

Я остановился в десяти метрах от места, где упал Артём и не смел сделать больше ни шагу. Я отговаривал старика, но он не слушая меня подошёл к своему внуку, поднял его бездыханное тело, обнял и зарыдал, через 10 секунд он тоже упал. Они умерли. Я остался один.

Эпилог

И вот я здесь, у костра пишу в толстую тетрадь свою историю. После смерти Артема и его деда, я долго сидел у границы зоны и курил. К их телам я подойти не решился, а вот с Ириной другой разговор. Я отцепил гроб, выкопал яму и придал её земле. Поставил над могилой небольшой крест, а на дороге самодельную табличку: "Смертельная зона. Пути нет". С помощью нескольких жердей я поставил машину назад на колеса и вернулся в город. Несколько дней я пил и ел, курил и думал, вспоминал и сомневался. Все это время я писал эту историю. А теперь я возвращаюсь домой.

***

Макс действительно вернулся домой, к Лере. Он подошёл к ней и нежно поцеловал её в холодные губы, после чего лёг на кровать рядом, вставил себе в рот пистолет и выстрелил.

Он проснулся, Лера радостная вышла с кухни, поздравила его с днём рождения, он затащил её в кровать и они долго обнимались и целовались, потом занялись приготовлениями к приходу гостей. Вечером в дверь позвонили, Макс открыл - на пороге стояли Артём и Ирина с тортиком и подарками. Они сидели за столом, смеялись, выпивали. Когда Макс спросил почему Лера не пьёт, она встала из-за стола и удалилась в уборную, откуда через мгновение вынесла ему положительный тест на беременность. Артём и Ирина бросились поздравлять их. Тёма пожал Максу руку, а Ира звонко и радостно хохотала. И пулевые отверстия совсем этому не мешали.