Обречённые повторить

Наследие Эрена

5 лет со дня Битвы неба и земли.

В Шиганшине собралась настоящая толпа. Мужчины, женщины и дети, одетые в самое лучшее, что у них нашлось, стекались сюда со всего Парадиза. Старые знакомые приветствовали друг друга, друзья обменивались новостями, а юноши и девушки невинно – или не столь невинно – переглядывались друг с другом. Пока что праздник не начался, и людям приходилось самим развлекать себя. Здесь собрались сотни и тысячи самых разных людей, но каждый вольно–невольно бросал взгляд на массивное белое полотно, покрывающее возведённый шедевр.

Счастливее всех, впрочем, были люди, стоявшие в центре площади у подножия статуи. Несколько десятков крепких, закаленных мужчин, в рабочих костюмах и с широчайшими улыбками на лицах, принимали заслуженные поздравления. Они поспели к этому дню!

Заказ правительства было нелегко исполнить в срок. Потребовалось привлечь сотни человек к работе, изыскать подходящие материалы, провести долгие и бессонные ночи над чертежами. Не обошлось и без происшествий,по счастью не приведших к жертвам среди строителей. Работали люди в две смены, работали на совесть – и неделю назад отчитались о завершении работ. Тогда и родилась идея у большого начальства провести широкомасштабные гуляния, и идея эта нашла отклик у всех островитян.

Пока что плод их стараний сокрыт огромным белым полотном. Местные, разумеется, его и так видели... Но вот тем, кто приехал издалека, не хотели портить сюрприз. Пускай подождут! Зато потом, когда тайна откроется, эффект будет неоспоримым.

– А он большой? – Беззаботно спросил маленький мальчик у стареющего мужчины. Сегодня возрастные грани не имели значения: все они были элдийцами и только элдийцами! – Как Стены большой?

– Большой! Ха! – Рассмеялся немолодой рабочий, из тех, что помнили самое начало всей истории. – Да тебе, малец, такое и не снилось. Ты Стен–то и не застал толком небось. Откуда тебе знать, что значит «большое»?

– Зато мой отец знал хорошо! – Поспешил возразить малец. – Он у меня вместе с самим Эреном воевал! А потом помог нашим власть взять. Сейчас он в столице новые громовые копья готовит!

– О–о, а он у тя не промах, – не без невольного уважения ответил каменщик, – надеюсь, ты вырастишь у него таким же добрым элдийцем.

– А уж как я надеюсь!

За подобными разговорами, невинными и добродушными, народ и коротал время. Тем временем на горизонте появились дополнительные силы Военной полиции – сейчас они назвались Стражей Парадиза, но многолетние привычки из людей просто так не выжить. Защитникам нужно было просто приказать, и толпа спешила потесниться, давая дорогу ожидаемой процессии. И, наконец, в сопровождении их соратников, появилась и сама королева. На белой лошади, в парадном мундире она казалась снизошедшей до смертных богиней, и производила неизгладимое впечатление на всех собравшихся.

– Её Величество!

– Её Сиятельство!

– Её Великолепие!

– Королева Хистория!

Сама женщина, к которой были обращены приветствия, добродушно улыбалась и махала рукой случайным лицам из толпы. Она их толком и не запоминала... Впрочем, была совершенно убеждена, что они эту случайность запомнят навсегда. Ещё бы! Королева улыбнулась им, махнула им ручкой!

Знали бы они, что творится за фасадом её радостного спокойствия...

Где–то три года тому назад она говорила с Армином в своём кабинете, после того, как самопровозглашённая Стража Парадиза попыталась арестовать всю их дружную компанию. Ей удалось тогда уговорить солдат удовольствоваться домашним арестом в столичном дворце... И тогда–то она с Арлертом и обменялась неутешительными новостями. Все подозрения последнего командира Разведкорпуса оправдались: власть на Парадизе принадлежала бывшим йегеристам, и те пользовались практически единодушной поддержкой гражданских. Ни о каком примирении с остатками человечества не могло быть и речи – вопрос стоял о жизнях тех, кого островитяне практически единодушно именовали предателями. И она твердо намеревалась помочь старым друзьям выбраться из этой западни.

Ведь, в конце концов, этого хотел бы и Эрен.

Тот вечер она тоже надолго запомнила. Военные, правящие бок о бок с Хисторией, оказались людьми достаточно практичными. Они проклинали предателей перед толпами и в газетах, но боялись людей, сумевших одолеть Основателя. Ведь они только получили власть, только свыклись с ней! И им не хотелось ставить всё, пытаясь убить столь грозных борцов. Сыграв на этом, королева сумела убедить их принять идею взаимовыгодного компромисса... Оставалось только убедить самих ребят. Хистория озвучила Армину своё предложение: вернувшиеся должны полностью отказаться от какой–либо публичной активности, и тогда им разрешат жить свободно и тихо. Более того: им выделят дома и участки... На отшибе, разумеется. Но приличные и уютные! Арлерт тогда додго рассуждал о мире за пределами Парадиза, о том, как вовремя оказанная помощь может навсегда разорвать порочный круг ненависти, о том, что в так называемом «Союзе беженцев» найдутся люди, готовые сотрудничать ради общего выживания. Убеждал её пойти против клики, предлагал помощь свою и бывших друзей по сто четвертому...

Затем королева дала исчерпывающий ответ... Рассказав половину правды. Она поведала ему об отце принцессы Парадиза, и призналась, что не пойдёт за его убийцами. За людьми, что в своё время забыли её на одинокой ферме, в руках Военной полиции и военного руководства, она стоять не будет. Ради старой дружбы и всего былого она уговорила Стражу пойти на соглашение, но никакой иной помощи она не предоставит. И, без её соучастия, лишенные чудесных сил титанов ребята не могут бросить вызов многотысячному войску, спаянному общей идеей и прекрасно вооруженному. Разговор и споры продолжились глубоко в ночь, но Армин неспроста считался самым умным кадетом сто четвертого: он понял всё. Небось понял, что не имеет права бросать друзей и товарищей в братоубийственную войну, что не может заставить их опять рискнуть всем ради миражей. И ещё он понял, что одного чудесного спасения мира с них было довольно. Арлерт ушёл от нее, бросив на прощание короткую фразу. Одну–единственную.

Нас с тобой тоже проклянут.

Эти слова уже долгое время преследовали её одинокими, холодными ночами. Но постепенно досада сменялась обидой, а на место горечи пришла злость. Почему те, кто убил Эрена, знают правду, пусть и только часть её, а те, кто им восхищаются – нет? Почему его убийцы, убийцы отца её дочери, живы, а он – нет? Почему весь мир считает, что Эрен исчез из этого мира бесследно? Почему элдийцы, настоящие, достойные элдийцы, не знают совершенно ничего? Есть ли в этом хоть какая справедливость? И она хорошо знала ответ на последний вопрос. Её сердце снова налилось кровью...

Однако сегодня боль и обида превратились в нечто иное. В решимость! В решимость поступить правильно, сбросить с плеч груз, восстановить хоть какую–то ничтожную частицу от большой, недостижимой справедливости. Она навсегда сохранит в тайне их с Эреном беседы. Их решения и причины таковых решений. Но, пожалуй, кое в чем признаться она может. И лучше момента для этого признания попросту нет и не будет. Пусть узнают все!

Ей помогли сойти с лошади под неумолкающий рёв толпы – настало время переходить к делам.

– Давайте же начнем. – Впрочем, эти её слова потонули в настоящем хоре радостных приветствий. Посему следующее ей пришлось чуть ли не прокричать. – Как только я посвящу сердце, скидывайте белую тряпку с него!

– Слушаемся!

Королева и её сопровождение поднялись на специально возведённую трибуну, так, чтобы видеть всех собравшихся здесь её подданных. Пиджаки и платья, штаны и рубахи, мундиры и детские костюмчики – всё смешалось в пеструю цветастую палитру под ярким утренним Солнцем.

– Прошло пять лет с того памятного дня, – начала говорить Хистория, – как наша страна дала отпор всем своим врагам. Бесчисленные рати собрались у нашего порога, намереваясь покончить с Эльдией раз и навсегда. Десятки тысяч солдат, сотни машин, сотни летающих средств и военных кораблей прибыли на наш остров, чтобы собрать кровавую дань. Не было ни переговоров, ни условий: они шли убивать. Глупость и измена тогдашнего военного руководства поставили всех элдийцев на край пропасти, и, казалось, спасения быть не может. Казалось, что сбудется мечта ненавистной Марли, и само имя нашего народа исчезнет, погребенное под артиллерийскими снарядами...

Толпа молчала: уж слишком живописным получилось вступление. Кроме самых молодых, все собравшиеся и так прекрасно помнили тот день... Как и предшествующие ему недели. Короткая радость от победы в Либерио сменилась пугающими слухами о расколе в армии, слухи сменились уверенностью, а затем и само вторжение началось, застав военных со спущенными штанами. А ведь то была только первая волна нападающих!

– Но в решающий час, – королева повысила голос, говоря так, что её было слышно по всей Шиганшине, – у Эльдии нашёлся заступник. Человек, отринувший всё ради победы, пожертвовавший всем ради своего народа и его выживания. И имя ему...

Все знали его имя. Но она должна первой его назвать.

– Эрен Йегер!

Гробовое молчание сменилось радостными приветствиями. Мужчины и женщины, старики и дети, военные и гражданские принялись с невозможным пылом скандировать это имя, словно вызывая своего героя к жизни. Он, конечно, от этого не воскреснет... Но ему наверняка было бы приятно узнать, что не везде его считают кровожадным демоном.

– В тот день Эрен спас Эльдию, спас всех нас от страшной смерти. Его волей из Стен вышел легион титанов, направившийся к землям наших врагов с одной–единственной целью: уничтожить их... Раз. И. Навсегда! Гул Земли был справедливым возмездием за сотни лет издевательств и унижений. Наш остров не начинал войны, но он был обязан с нею покончить. Во имя нашего общего будущего! – Продолжала говорить женщина, водя глазами по толпе. Неудивительно, что ни единого знакомого лица она не нашла; было бы странно, явись они сюда. – И теперь мы все можем жить, радоваться, трудиться и бороться благодаря Эрену!

А для неё он сделал еще большее... Но рассказать об этом некому. Даже недавним друзьям! Что бы они сказали, узнав, что Эрен решил спасти её от собственных военных? Решился купить её жизнь миллионами и миллионами жизней других людей? А что ребята подумают, как поймут, что она всё знала, и молчала? Что она не дала им возможности поговорить с Эреном, переубедить его? Нет, эти несчастные её никогда не поймут – и, возможно, в чём–то будут правы.

Но кое-что она может рассказать, здесь и сейчас. Тем, кто стоит перед ней; тем, кто прочитает об открытии памятника в вечерних газетах; всему внешнему миру...

– План Эрена удался. – С ударением на этом слове крикнула блондинка. – Там, по ту сторону синего моря, повсюду остались одни обгорелые руины. Наш извечный враг, держава Марли, уничтожена! Её города, её заводы, её военные базы были растоптаны праведным гневом самой Эльдии! Подобная судьба постигла и остальных её союзников, этих шакалов, что пытались нами поживиться. Теперь Остров живёт свободно, теперь мы – свободны!

Хистория ещё долго говорила о новых победах Парадиза. О новых заводах и освоенных полях, о железных дорогах, о росте населения – старательно готовя почву для главного откровения

Может, тебя и проклянут, Армин. Но ни меня, ни нашу с Эреном дочь эта участь не коснется.

– И сегодня, в честь пятилетия нашей славной победы... Мы открываем не только памятник! Я собираюсь открыть вам последнюю тайну, связанную с нашим героем и чемпионом Эреном. – Губы Хистории сложились в легкую улыбку. – И открою её я вам, верным элдийцам!

Её подданые умолкли словно по чьему–то волшебству. Какая еще тайна? Ведь они уже пять лет как зачитываются книгами и статьями о жизни Йегера, находя их великолепными и захватывающими. Всем ведь всё известно?..

– Принцесса Фрида, моя дочь и наследница... – Сердце женщины на мгновение остановилось от волнения. Поборов последние сомнения, она продолжила. – От крови Эрена Йегера! Наш спаситель живёт в своей дочери!

Хистории довелось побывать в нескольких кровопролитных, масштабных стычках за жизнь. Чего стоила только атака титанов на Трост! Но, наверно, до сего дня она не слышала подобного рёва. Тысячи и тысячи глоток кричали, орали нечто неразборчивое: лица же едва не светились от восторга, смешанного с удивлением. Ещё бы! Всеми ими обожаемая красавица королева после эмоциональной, чувственной речи сделала подобное заявление! У их кумира есть ребенок! Родила его сама королева...

Тем временем женщина заметила, как окружающая её Стража Парадиза обменивается поражёнными взглядами. И они об этом ничего не знали! А ведь в новой армии случайных людей не было, туда набирали прежних йегеристов и им ныне сочувствующих. Легко представить себе их шок от подобных новостей!

– Ваше Величество, это... – Первой решилась подать голос начальница её охраны. – Это ведь правда? Вы нас не...

– Это правда, да. – Ответила Хистория, наслаждаясь всеобщими восторгами. – Это всё правда, Рико. Чистейшей воды. Я должна была дождаться удачного момента – и удачнее его уже не будет.

Низкорослая, очкастая пепельная блондинка с огромным трудом сдержала эмоции – и наклонила голову с неподдельным, искренним уважением. Сколько ещё человек в армии Парадиза с таким же пиететом теперь будут к ней относиться?

– И теперь, я, Хистория Рейсс, призываю вас: посвятите свои сердца в чествовании нашего спасителя! – И, таким знакомым движением, королева приложила к телу кулак.

– Посвятим сердца! Сердца! Посвятим! – Старый клич Разведчиков, что теперь по всему острову повторяют на все лады и стар, и млад. А ведь женщина прекрасно помнила времена, как над ними ехидничали и смеялись... – Посвятим сердца! Сердца!

По её команде белое полотно пало, позволяя заведённой толпе лицезреть подлинное произведение искусства. На сотню метров возвышался настоящий элдийский исполин. Колоссальный человек возвышался над Шиганшиной, всем своим видом внушая восторг и преклонение. Всё в статуе говорило о могуществе, о силе, о величии: и размеры, и поза непобедимого воителя, и вложенный в крепкую руку острый клинок, готовый обрушиться на всех бесчисленных врагов Парадиза... Но Хистория подняла свои глаза наверх, почти что под самое небо, надеясь, что рабочие справились с её особым поручением.

Приветственная улыбка статуи в самом деле согрела её истосковавшееся сердце – и она же зажжет тысячи огней в других..

Наследие ненависти

150 лет со дня рождения Эрена Йегера.

– Вы слышали последние новости? – Спросил возбуждённый молодой человек, чьи щеки на зимнем пылали ярким огнём. – Слышали?

– Да, слышали. – Нехотя подтвердил голос, полностью лишённый какого-либо энтузиазма

– Ну что, я был прав? Был, отец? – Произнёс сын, расплываясь в широкой улыбке.

– Был-был, – не без сожаления ответил отец семейства, – только чему ты тут так радуешься?

– Как чему? – Парень казался искренне удивлённым. – Мы наконец-то завершим начатое полтора столетия назад. Мы покончим с нашими врагами раз и навсегда!

– Дорогой, но подумай, – заговорила мать семейства, женщина почтенных лет и седых волос, – тебя ведь в армию заберут! Ты понимаешь, что это значит? Тебя могут ранить, тебя могут уб...

– Опять?! – Теперь юноша говорил с плохо скрытым раздражением. – Хватит уже, а? Сколько раз мы об этом говорили?

На улицы высыпали и другие жители Шиганшины: все спешили удостовериться, что их друзья, знакомые и соседи следили за сегодняшними новостями, слушали закончившееся буквально недавно обращение короля. Эрен Второй отверг глупые притязания так называемой «Коалиции справедливости» и объявил о начале мобилизации войск Второй империи. Достойные элдийцы предвкушали славную – и последнюю – битву с многочисленными врагами своего народа, битву, что окончится полной и окончательной победой.

Поскольку иначе она кончиться не могла.

Флок Мюллер, адъютант по особым поручениям при Командующем, спешил из столичного квартала как только мог: он узнал о королевском решении на три часа раньше положенного, и собирался поделиться с семьей восхитительной новостью. Однако проклятая метель, постоянные остановки на дорогах... Он вернулся в родную Шиганшину только тогда, когда известие стало достоянием общественности.

– Мам, пап, вы что, в самом деле. – Заговорила последняя из троицы, ослепительная красавица в дорогом пальто, обращаясь к родителям мужа. – Вы говорите не с младенцем! Мой любимый всё сознает: это и делает его решимость такой... Прекрасной.

– Вот, наконец, кто-то понимает!

– Давай, герой Эльдии. Иди ко мне.

Молодые поцеловались со всей доступной для юной любви страстью.

– Ты пойдешь добровольцем? – Полу-утвердительно спросила Ирина, припоминая разговоры двух последних месяцев.

– А как иначе? К черту бумаги и коридоры, настоящий элдиец берется за достойное дело!

Единственный сын семьи Мюллер гордился многим в своей жизни: больше всего, своим происхождением. Он родился и вырос в Шиганшине, давшей рождение его двум кумирам – и если один здесь только появился на свет, то второй тут переродился. Эрен Йегер в детстве бегал по этой земле, дышал этим воздухом... Флок Форстер, в честь которого он был назван, именно здесь превратился из зеленого рекрута в героя Эльдии, воина без страха и упрека, способного встретить саму смерть – и преодолеть её.

И теперь ему выпала возможность... Нет, не превзойти этих титанов прошлого, но приблизиться к ним. Доказать, что элдийцы сего дня – достойные потомки легендарных воинов и борцов былого.

– Во времена Первой империи порядочная элдийка не могла появиться на улице без рабыни-марлийки. Должен же был кто-то нести покупки, укрывать хозяйку от летнего Солнца... Да и оттенять господскую красу. – С этими словами – Думаю, эту славную традицию после победы возвратят из незаслуженного забвения. Вернусь, привезу тебе одну такую.

– И только блондинку! – Хихикнула она, поглядывая на избранника любящими глазами. – Согласна только на блондинку.

– Как скажешь!

Этот обмен репликами подслушал друг семьи, стремительно подбежавший к паре со своим собственным замечанием.

– Флок, ты и так женатый, – с этими словами второй мужчина протянул ему руку, – оставь марлийку мне.

– Там их хватит на всех, дружище. – Мюллер принял предложенную руку с широкой улыбкой. – Уверен, и на твой вкус найдутся.

Затем молодые втроем принялись делиться планами на будущее: друг Мюллеров желал после победы переехать за город, в отдельный дом, тогда как молодожены намеревались приобрести новую квартиру – и сделать ремонт в уже имеющейся родительской. Им всё казалось простым и очевидным: враг наконец-то допустил ошибку, враг будет наказан, и, в конце концов, все победоносные элдийцы заживут лучше, чем прежде. Примеру этих троих следовали и остальные высыпавшие на улицу люди, делясь надеждами и ожиданиями друг с другом.

Никто не смог бы сказать, кто первый бросил клич, подхваченный впоследствии сотнями, если не тысячами, глоток.

– К памятнику!

– Пойдемте!

– Все, к памятнику!

– Давайте!

– Вперёд!

За время правления мудрых королей Парадиз украсило целое множество статуй. Великолепные произведения подлинного искусства, они прославляли самых достойных людей из народа Имир, отмечая их вклад в славную историю побед и достижений. Каждым из них принято гордиться, за каждым ухаживают, каждому в тот или иной день воздают положенные почести. Но только одну статую жители Шиганшины дружно зовут «памятником», да так, что всяк тотчас понимает, о чем речь. Разумеется, так почтительно говорили о Эрене Йегере, воздвигнутом ещё самой королевой Хисторией. У ног этого колосса проходили широкие гуляния, тут награждали особо отличившихся чиновников и воинов, под могучей каменной дланью народу Парадиза представляли наследников престола, когда те появлялись на свет.

Там их уже поджидали те, кому повезло жить в близлежащих к памятнику домах. Люди смеялись, кричали, радовались, размахивали флагами, портретами, транспарантами с прошлого месяца: все это напоминало Флоку о традиционных торжествах в день Героев Эльдии... Только, как ему казалось, теперь в словах и криках было больше энергии. Больше жизни! Больше искренности! Праведное недовольство против отбросов по ту сторону моря наконец-то нашло выход, и теперь люди могли предаваться этому восхитительному чувству в своё удовольствие.

Тем временем на пьедестал взобралась женщина в зимней военной форме, но без шапки. Это позволило Флоку тотчас опознать бывшую однокурсницу, Марию Драйзер – и его улыбка стала тише. Марию в кадетском корпусе знали за её прилежание, за её преданность, за её искренность... И её уродство. Полученные в детстве ожоги так и не сошли с лица, превратив и без того нескладную девчонку в настоящую уродину. Эти недостатки она, как могла, старалась компенсировать послушанием и рвением, но эти чудесные и полезные качества нисколько не помогли ей в личной жизни.

Впрочем, никакие удары жизни не отняли у неё луженой глотки.

– Слушайте! Слушайте! – Орущая и машущая во все стороны руками женщина в самом деле сумела завладеть вниманием собравшихся. – Слушайте!

Обычного гражданского, пожалуй, с постамента поспешили бы снять. Но военная форма сегодня пользовалась особым почётом: толпа решила дать шанс этой женщине высказаться.

– Я... Я счастлива! Счастлива быть частью народа Имир, стоять среди вас, моих элдийцев, в день накануне нашего величайшего триумфа. Нашей окончательной победы над силами зла, ненависти и гордыни! – Сегодня, на морозе, при редких солнечных лучах, охваченная азартом, Мария даже казалась... По-своему привлекательной. – Никому не победить Элдию с такими защитниками! Людьми преданными и верными, готовыми посвятить свои сердца нашему правому делу!

Ответом ей стал самый настоящий взрыв аплодисментов, поздравлений и лоялистских кричалок. Ещё бы! Она с таким горячим пылом, с такой искренней страстью говорила настолько верные, настолько правильные слова...

– Но сегодня, но здесь, у основания памятника нашего Героя, – продолжила Драйзер, стоило толпе умолкнуть, – мы должны вспомнить и о печальной, черной странице нашей истории. О том, почему нам вообще придётся рисковать жизнями, когда наш Герой желал уберечь наш народ от этой участи. Говорю я о предательстве! Вспомните, эльдийцы! Когда наш Герой направился покарать мир за его преступления, нашлись злодеи, вставшие у него на пути. Я не стану называть их имена: вы и без меня их помните. Помните? Помните о предателях, из-за которых нам придётся довершать начатое Эреном дело?!

С каждым её новым словом сердце Мюллера отзывалось новой болью. Ещё бы! В детстве он столько раз играл «за наших», избивая несчастных, кому доводилось изображать предателей. В юности не проходило и дня, чтобы он не представлял себя, сражающимся бок о бок со своим тёзкой, принимающим подлую пулю вместо него – но спасающим тем самым всю Эльдию. Из-за мерзкого предательства бывших друзей Эрен Йегер не сумел реализовать свой грандиозный, окончательный замысел. Замысел, что уберег бы покой Парадиза на века вечные...

– Проклятье предателям! – Не сдержавшись, закричал Флок во всю силу легких.

И его слова оказались призывным кличем.

– Проклятье!

– Никогда больше!

– За Эльдию!

– Боритесь! Сражайтесь до конца!

– Никакой пощады, никакого компр...

– Посвятим наши сердца!

Именно этого Мария и желала услышать. С довольной ухмылкой на лице – сейчас, в торжественный миг, оно даже не казалось Флоку таким уж страшным – она посвятила своё сердце, и казалось столь же красивой, как сама королева Хистория в моменте.

– Так давайте поклянемся! Здесь и сейчас! Поклянемся, что теперь, что сейчас среди нас не найдётся предателей и врагов Эльдии! – У неё всегда была настолько луженая глотка? – Клянитесь вместе со мной: посвятим наши сердца Эльдии! Без остатка, без жалости, без сожалений! В этой войне не может быть места ни измене, ни соглашению, ни компромиссу! Или мы, или они! Клянитесь!

– Мы!

– Клянемся!

– Победа!

– За Эльдию!

– … Или смерть!

– Только мы!

Флок, словно в поисках уверенности, поднял глаза наверх; туда, откуда взирал на толпу его герой.

Горделивая улыбка статуи словно благословляла потомков на подвиг – и Мюллер был уверен, что элдийцы не разочаруют своего героя.

Наследие мира

Неизвестное время.

Группа людей пробиралась в ночи по полю, поросшему сорными травами. Долгое время этой земли не касалась рука человека, и оставленная самой себе природа буйствовала вовсю. И потому-то люди шли так медленно, продираясь сквозь траву и кусты, да запоминая обратную дорогу. Двое, мужчина и женщина, сопровождали трёх подростков, шедших между ними.

Сегодня они должны были стать взрослыми... И их волнению не было предела.

– Об...Обязательно ночью-то? – Прошептала рыжеволосая девушка, идя след в след за остальными.

– Это и есть часть ритуала, дура, – не без дрожи в голосе ответила её подруга с золотистой косой, – нужно уметь бороться со своими страхами. В том числе, со страхом темноты!

– Да не темноты я боюсь, – огрызнулась первая в ответ, – тут есть чего бояться и без детских глупостей. Ночью же не видать ничего, а как нападут на нас?

– Да нет тут никого! Сама знаешь ведь, что дикари и демоны сюда не ходят. Особенно по ночам.

– С нами не просто так идут взрослые. У них и луки, и клинки, и пистолеты... – Рассудительно заметил крепкий юноша с волосами черного крыла. – Да и у нас с вами есть наши кинжалы. Никто нас тут не тронет!

Мало вымахать размером с титана из старых книг, чтобы считаться взрослым. Нужно ещё по мере сил помогать своему роду, своему племени: трудиться, выхаживать, разведывать. Только работающий на всеобщее благо может считаться взрослым, самостоятельным человеком! И, убирая пшеницу, укрепляя дома, ходя на охоту Марко Браун старался отличиться, выделиться. Он работал не жалуясь, помогал по собственной инициативе, охотно брал на себя ответственность в делах... И вчера его позвал в свой дом старейшина племени, Эрвин Арлерт. Сказал, что счёл его достойным, и что грядущей ночью он станет взрослым. Родительской радости не было предела! Тем не менее, она ни в какое сравнение не шла с его собственной.

В эту ночь их, достойных посвящения, было трое. Он, Марко Браун, его лучшая подруга Саша Кирштейн и её сестра Пик, вечная заноза и известная трусиха. Сомневаться в решениях старейшины, разумеется, странно, особенно для мальчишки... Но порой человек ничего не может с собой поделать.

– Огней нет, – констатировали взрослые, – и сегодня мы не встретим никого на нашем пути. В этом уже убедились.

– А вы что... Разведывали сегодня? – В голосе Саши послышалось искреннее недовольство. Она будто бы и была не против попасть в какую-нибудь историю...

– Конечно! – Сопровождающий их воин заговорил с ней как с мелкой. – Стали бы мы рисковать вами. Только когда Эрвин узнал, что мы вернулись без проблем и с добрыми вестями, только тогда он дал согласие приступать.

– Но разве смысл ритуала не в преодолении страхов? – Спросила Саша. – И что теперь, когда мы знаем, что реальной опасности нет?

– О, – хмыкнул старший, – поверь, Саша, страха на твою жизнь хватит. Пока что наберись терпения и смотри по сторонам: ни один дозор не может ничего гарантировать.

Его слова о страхе в самом деле оказались пророческими. Как только на горизонте показались руины города, все слова смолкли. Настолько серьёзным, настолько мощным было впечатление! Здания, что были выше самых рослых деревьев в родном лесу, напоминали разве что уродливую издёвку над живой природой: они были искривлены и обезображены, некоторые уже обвалились и пали... Стекол почти не осталось, многие дома несли на себе отпечаток старых боев, и разруха царила безраздельно.

Каждый ребенок племени, по мере взросления, разучивает историю – обучение детей этому считается прямой, естественной обязанностью старейшин. Всех их учат помнить о предках-основателях, героях и героинях, что страшной ценой спасли целый мир от уничтожения. Помнить о подлом предательстве, в результате которого победителей отправили доживать в захолустные леса острова, обязанного им всем. Помнить о бедах и тяготах, что они совместно преодолевали, и что делать завещали потомкам. Ими и их делами восторгались, их именами называли детей, на их ценностях учились.

Однако мало помнить о героях – злодеи тоже должны отложиться в памяти у нового колена. И чудовище, что пыталось уничтожить целый мир, и глупцы, что надеялись им воспользоваться для собственных планов, и слепцы, что пришли в восторг от идеи напиться кровью невинных миллионов. Именно из-за последних настоящим героям пришлось укрыться в отдалённых лесах и чащах, перейти к образу жизни самых далеких предков... Но иначе они поступить не могли. Коронованная предательница сказала, что только «раскаявшиеся» могут вернуться к остальным островитянам, и желающих предать себя и сотоварищей не нашлось.

И, во многом из-за решений предков, ни Марко, ни девочки не бывали среди развалин города. Только слышали рассказы старших, а слова не имеют того же веса. Неудивительно, что они произвели на них поистине неизгладимое впечатление: тяжело и горько было взирать на плоды человеческого труда, уничтоженные самим же людьми.

– Ваше посвящение было... Таким же?

– И да, и нет. – Признался проводник. – Меня вели туда же, куда веду и я вас, но тогда Шиганшина ещё была жива. По улицам ездили стальные кони, бегали разодетые люди, а движущиеся картинки смотрели на тебя отовсюду. То ещё зрелище...

– Завидно! – Саша врать не умела, не умеет и уже не научится. Всё выдает, что у неё на уме. – Лучше бы на то зрелище посмотрела...

– Ваше посвящение зато будет куда более полным. – Вздохнул мужчина с высоты прожитых лет. – Думаю, вы всё поймете быстрее меня.

С этими словами вчерашние дети и без пяти минут взрослые вошли туда, где прежде начиналась городская черта. Тут раньше жили – и, чем дальше, тем больше доказательств этому Браун находил. То тут, то там глаза цеплялись за чьи-то кости, чьих-то искореженных стальных коней, чьи-то открытые всему свету комнаты... Какие люди тут жили? О чем они мечтали? На что надеялись?

– Мы можем отсюда столько вынести... – Произнесла, наконец, Пик. – Представьте, сколько же тут добра...

– Дай мертвым спать, Пик. – Марко пришлось её одернуть. – Нехорошо их обирать.

– И, к тому же, большая часть их имущества или уже разграблена, – договорил за него мужчина, – или попросту бесполезна в новом мире. Нет смысла тратить время и рисковать, роясь в разрушенных домах. Мы здесь не ради старого хлама, в конце концов.

Уверенными, скорыми шагами группа продвигалась сквозь разрушенный город: как незваные гости, желающие сделать дело и как можно быстрее покинуть место, где за ними будто следили тысячи глаз. Закрытых, но смотрящих прямо в души живых. Неудивительно, что они вскорости добрались до места своего назначения. Старейшина говорил, что тут, на площади, жители города вершили свои церемонии. Тут они гуляли, отдыхали, пели торжественные гимны, славили своих вождей и приносили им богатые дары – и, ближе к концу войны, тут же устраивали кровавые жертвоприношения. И, над всем этим возвышалась колоссальная статуя из камня, посвященная герою тех людей – их герою и самому страшному злодею в истории мира.

Эрену Йегеру.

Жестокость Последней войны не миновала и этого кумира покойных горожан. Статуя обрушилась оземь, покинув свой громадный пьедестал; от зловещего великолепия, коим она никогда покоряла сердца, остались лишь обломки ног... И каким-то поразительным чудом сохранилась голова, лежащая на искореженной земле.

– Смотрите!

Приказывать, пожалуй, было излишним. И Марко, и Саша, и Пик не могли оторваться от черт того самого человека, о котором слышали столь многое от старших.

– Это, дети, Дьявол, – заговорил проводник с чувством и расстановкой, – дьявол, что живёт в каждом из людей. Стоит его выпустить, стоит ему поддаться, и он овладеет вашими делами, вашим рассудком, вашим характером. Ненависть – сильное чувство, и, кажется, оно питается исключительно благими намерениями. Защитить, воздать, спасти... Всё начинается с чего-то возвышенного. И всё кончается им.

Марко смотрел в глаза статуи и не мог оторвать от неё взгляда. Даже поверженный с пьедестала монстр производил страшное, гнетущее впечатление: казалось, что его голова вот-вот оживет, вот-вот попытается сожрать непрошеных гостей. Каменные глаза при неверном свете факела горели злобой, желанием разрушать, покорять и уничтожать. Ни время, ни отсутствие ухода не изжили гнева и зловещей мощи из этих черт; неживых и словно враждебных самой жизни.

Тут Браун бросил взор ещё чуть ниже... И чуть было не крикнул. Его поразила зловещая ухмылка Дьявола, налитая неуемной жаждой крови. Она жаждала, она алкала, она будто взывала к новым убийствам, новым смертям и разрушениям. Чья рука могла

– Вглядитесь в него. – Продолжал старший, чей голос приобретал все более и более торжественные ноты. – Всё началось с праведного гнева за убитую мать. С желания подарить друзьям лучшую, свободную жизнь. Всё закончилось кровью: его собственной, его друзей, и миллионов других людей. Отдавшись страсти, покорившись злобе, он и стал сущим Дьяволом. Воплощением злобы и ненависти. Однако не вздумайте совершать ошибки. Не думайте, что подобное не повторяется. Повторяется, и свидетельством этому служит все, что вас окружает.

На этих словах все трое начали осматриваться, видя вокруг лишь смерть и разрушения.

– Взгляните вокруг себя. – Бледный, ненадежный свет Луны всё-таки давал осмотреться, хоть и не на большую дистанцию. – Вот к этому привело правление ненависти. Несколько поколений её бережно взращивала, кормило и хвалило. Люди упивались ею... Пока всё не кончилось войной и гибелью того, что раньше звалось цивилизацией. Цивилизация, насквозь пропитанная ненавистью и яростью, наконец завершилась... Только так она и могла завершиться, в огне и смертях.

После минутного молчания мужчина продолжил речь.

– На острове осталось немного людей – и ещё меньше тех, кто достоин так называться. Вы слышали наши рассказы о дикарях, о людоедах, о грабителях и сумасшедших. Хоть сейчас их и мало по норам ползает, но угроза не ушла. Дикие звери стали кровожадней и опасней, мы утратили большую часть знаний старого мира, знаний, что некогда позволили возвести эти дома. Каждый день – борьба за жизнь. И всё из-за ненависти, из-за дьявола, которому позволили завладеть сердцами людей по всему миру.

Последняя пауза – и проводник дошёл до главного.

– Теперь вы должны дать клятву самим себе. – Пришло время финальной части речи. – Посмотрите в лицо ненависти прошлого мира, запомните его уродство. Посмотрите и обещайте: никогда больше! Обещайте бороться за лучшее завтра, свободное от грехов и злодейств былого.

Марко от сознания важности момента даже захотел прикрыть глаза... Как вовремя понял одно. То не волнение, то страх: животный, первобытный страх, которым статуя Дьявола пыталась обволочь его сердце. Словно осколок былого и не желал, чтобы на него смотрели иначе, как с абсолютным преклонением. Будто немой камень мог помнить времена, когда в его честь устраивали праздники и гуляния, когда ему приносили дары, когда им восхищались – и хотел продолжения. Будто обломки истукана желали чего-то от него...

Но парень взял себя в руки и заставил себя смотреть вперёд. Смотреть прямо на Дьявола, не поддаваясь подлому приступу паники, смотреть на него с вызовом – и повторять про себя хорошо известное ему обещание. Стать лучше, стать сильнее, одолеть зло, сохранить память о былом и преодолеть его. Браун произнёс каждое слово в голове, чувствуя, как они откладываются в его сознании.

– Хорошо справились. – С явным удовольствием, пусть и приглушенным, молвил проводник. – Теперь мы пойдём обратно, к нашим героям. Вы повторите вашу присягу уже перед ними, и вернетесь в деревню взрослыми.

В молчании группа пошла прочь, стремясь покинуть как руины площади, так и развалины самого пустого города. И только Марко бросил взгляд назад, неспособный так легко отпустить увиденное.

Искривлённая ухмылка чистой ненависти провожала уходящих от осколка людей.