Обреченные.

Глава 1

Ледяной холод одиночества снова окутал моё тело, ни спасало ни двое одеял ни комбинезон в котором я спал. Меня снова трясло в жестоком ознобе. Забавно, человек покрытый потом трясется от холода, от мерзкого холода одиночества. Еще забавней тот факт, что вокруг меня постоянно блуждали сотни людей, странно быть одиноким в толпе. Вернее то что осталось от толпы, сотни пустых оболочек. Я заботливо называю их пустотелыми, ведь они стали заменять мне родных и друзей. Многие блуждали в остатках больничных халатов или же нагишом, не имея при себе документов, поэтому я сам придумывал им имена. Например у Джорджа вчера был день рождения, блять ну что за бред я пишу... Они сохранили глубинные инстинкты, шныряют целый день по обломкам цивилизации в поисках остатков еды, некоторые садятся в машины и пытаются куда-то уехать. Я постоянно удивляюсь, как у их тщедушных тел хватает сил передвигаться дни напролет в поисках пропитания, которое давно не осталось. Все их тело покрывали язвы и коросты, волосы клочками торчали из черепа натянутого кожей, за счастье если хотя бы пару зубов оставалось в том, что когда то можно было назвать ртом, зато глаза блестели словно санта клаус исполнил их самое сокровенное желание. Наблюдения за пустотелыми показало , что они далеко не гурманы, стоит одному из них споткнуться и упасть, как тут же все вокруг кидаются на дарованное им судьбой пиршество и за несколько минут разрывают тело почерневшими пальцами, ногти с которых давно слезли. Четыре года прошло с момента, когда мировая история решила закончить свой роман под названием "человечество". Новый штамп короновируса, свиной грипп или может исчадия ада решили позабавиться с людьми, уже не имеет никакого значения. Синдром около осознанного состояния, говоря научным языком. Сначала единицы переставали замечать окружающих, для них переставала существовать текущая жизнь, лишь ее небольшой отрезок, который они проживали день за днем на повторе, ходили поблизости от дома бормотали сами с собой дни напролет, питались, даже спали замирая на пару часов, словно статуи из кости и плоти. В начале эпидемии многих это шокировало, других позабавило, каждый был рад не оказаться на их месте. Пустотелые лишь бормотали и бормотали, одним им понятные слова.

Забавы закончились, когда болезнь поразила сначала миллионы, ну а потом и весь мир. За четыре года я объездил половину планеты, эдакий современный Робинзон Крузо. Все тщетно, каждый встреченный мной человек был болен. Именно тогда, потеряв надежду, меня охватил страх и каждую ночь трясло словно я находился на северном полюсе в одной лишь футболке и шортах. А может эта и есть начальная стадия болезни, этого я узнать не смогу. Все что осталось мне эти записи, помогали ли мне они сохранить рассудок или усугубляли мое положение, я не уверен. Но я писал и писал дни напролет и бросать не собираюсь. Пока я живу и нахожусь в здравом рассудке, я буду писать.

Всю ночь мне снились кошмары, едва удалось поспать пару часов, в таком ритме недолго и сойти с ума, хотя психиатров не осталось, никто не поставит мне диагноз. Но четыре года шизофренических снов, явно далеко не позитивно повлияли на мой рассудок. Утро выдалось солнечным, мне даже показалось, что некоторые пустотелые улыбаются солнечному дню, если их скорченные лица можно посчитать за улыбку. За все время ни одного человека с ясным рассудком, это какое-то безумие. Сегодня я снова решил навестить одного парня, среди всех пустотелых, он казался мне самым интересным экземпляром. Когда я пришел к нему он был занят одним и тем же делом как и всегда, дни напролет он держал в руках давно распавшийся на лохмотья дневник и писал в нем ручкой, в которой давно закончилась паста, одни ему понятные иероглифы...