О волках и девах

1 О волках и девах

Он пришёл к нам, когда в прогалинах потянуло холодом и весёлая ржа прихватила листья на деревьях. Урожай был практически собран. В поля уже не выходили. И разведчики, разленившись и ослабив внимание, прошляпили появление чужого.

Манюнька и Викс, две наших отчаянных дурочки, выйдя пострелять кроликов на жаркое, нашли Волка уже у самой Стены. Девчонки наткнулись на него совершенно случайно.

Манюнька заверещала на весь свет, а Викс сразу же приставила арбалет к его виску. Волк не пошевелился. Прибежавшие старшие женщины выяснили, потыкав легонько ножами в плечи и бока Волка, что он всё же жив. Хотя и очень слаб.

Лора вбежала ко мне и сообщила, округляя глаза, эту «жуткую» новость. Я, ворча, кряхтя и демонстративно ругаясь, выбралась на Стену, на восточный бруствер. Но на самом деле мне было как-то слишком спокойно.

Таким я запомнила Волка. Грудой тёмного тряпья. На левом бедре и на спине одежда была густо окрашена засохшей кровью так, что Волк, лёжа на земле, практически сливался с бурой травой. Он свернулся в калачик, словно засыхающая гусеница, головой к Стене. По полоске взрыхлённой земли, было ясно, что последние метров десять Волк просто прополз.

Лора вопросительно смотрела на меня, пока я разглядывала горизонт, опушку ближнего леса и остов автобуса, перегородившего мост невдалеке.

Ничего. Никого. Странно. За раненым всегда приходит толпа «помешанных». Если они не плясали сейчас над пахнущим кровью человеком, значит их уже просто нет. Значит он их «успокоил».

И ничего во мне в тот момент не хрустнуло, не заныло. Я, которая любую опасность чует за день до её проявления, ничего не почувствовала. Просто перед нами был раненый и измождённый человек, вышедший к Форту. Чужой впервые за шесть месяцев.

Я кивнула Лоре. Ей даже не пришлось командовать. Девчонки мгновенно, увидев мой разрешающий кивок, подхватили человека, уложили его на растянутый брезент и поволокли вшестером к Стене. Благо тянуть пришлось недолго.

Пока они с трудом пропихивали его в узкий проходной лаз, я медленно спустилась с ограды.

В его светлых волосах на обнажившейся голове запуталась сухая трава. Из оружия при нём был только кусок грубо обработанного камня, зажатый в кулаке.

Необходимо было проверить чужака. Не «помешанный» ли?

Вблизи Волк оказался огромным мужчиной. Это было не в нашу пользу.

Девочки положили его передо мной и отступили. Они знали, не стоит мешать ведунье.

Протянув руки, я начала копаться в ауре Волка, как муха в навозе. А как ещё назвать эмоции почти умершего человека?! Вот боль, вот бессилие, вот злость...

Недавно он был зол на двух мужланов, убивших его женщину...

Ну, скажем так, женщина была... не очень...

Я бы назвала её отравой для этого мужчины... Как она его калечила равнодушием! Мучила глупыми выходками...

Однако он носил её образ в глубине... Не чернил злобой... Романтик, что б его!

Я распутывала нити чувств, болячками расположившихся вокруг его сердца, и находила одно основное - глубокое одиночество... Ну, и силу. И мощь. И гордость. Он мог бы стать вожаком... А он неприкаянно мотался по лесам, нарываясь на боль и гнев...

Мне в мои семьдесят тяжело пестовать двенадцать разнокалиберных девчонок, свалившихся три года назад на мою седую голову. Они не понимают до конца моих способностей, но, вот же, верят мне. Овцы! Овечки мои... Верят и крепко держатся за меня, как младенцы за подол матери. Не говорю им ничего, лечу потихоньку. И они слушаются безукоризненно. Знают - нельзя меня злить.

Сколько мужчин здесь побывало? Шестеро. Вон их могилы. Хорошо видны со Стены. Могли бы жить с нами!

Но как было не заставить этих «гостей» «успокоиться»?!

Один нёс в голове столь страшные желания, что, когда я это обнаружила, думала, что сдохну на месте. От страха за девчонок.

А тот, обвешенный оружием. Он пришёл, наелся, выспался и сломал руку Лоре только за то, что молоко оказалось слишком горячим. Это при том, что дикую козу подоить можно только втроём! Двое держат, одна доит.

А последний... Когда его обнаружили раздевающим плачущую Манюньку, мне не пришлось приказывать. Девчонки разорвали его на мелкие кусочки, которые скормили собакам. В могиле только его голова.

И всё же... Им нужен мужчина.

Вот такой... неприкаянный... одинокий... Волк. Я так его назвала.

Мы выхаживали его две недели. Обкладывали листьями, снимали жар бесценным сейчас уксусом. Меняли солому под ним, обмывали от испражнений. Однажды он открыл глаза и долго разглядывал склонившуюся над ним Лору. Она мне потом взахлёб рассказывала, какие у него глаза - «желтоватые, с продрисью». Она, конечно, шутила. Хотя взгляд у него оказался действительно волчий. Хмурый и немного исподлобья.

Ещё неделю он заново учился ходить. Отмахивался от помощи. Сам завязывал на бёдрах тряпку, заменявшую штаны. Пока Лора и Викс не сшили ему подходящую одежду.

И всё время упорно молчал, вызывая в девчонках жгучее любопытство. Он же не встречался глазами ни с кем из девчонок. Только со мной.

Но мы так ни разу и не поговорили.

Наступил момент, когда девочки начали смущаться при его появлении. А потом Лора, уткнувшись лбом ко мне в плечо, расплакалась и призналась, что «она себя не понимает». К концу месяца Форт жил в ожидании одного момента.

Все ждали утреннего выхода Волка из выделенной ему хижины - контейнера, приспособленного под проживание. Он появлялся, осматривался, садился на камень у стены контейнера и закрывал глаза. Грелся на солнце.

А в Форте атмосфера хрустела напряжением и только не сверкала электрическими разрядами.

Волк не помогал нам. Он не участвовал в ремонте Стены, не перетаскивал брёвна, не помогал чинить крышу погреба с припасами. Он не гладил собак, но и не пинал через чур любопытных кур. Он вообще ничего не делал, только смотрел на нас всех хмуро и серьёзно. Сидел на солнышке в последние осенние тёплые дни и массировал плечо.

И всё же он вычислил, где находился наш арсенал. Манюнька влетела ко мне с круглыми глазами и, едва сдерживая дыхание, сообщила:

- Этот... чужой.. наши ружья нашёл!

Я кое-как доползла до схрона. Но по дороге почувствовала - ничего не будет. Он не станет использовать силу оружия против нас. Он просто Волк, который нашёл свои зубы.

У вскрытого подполья собрались все девчонки. Он появился на поверхности, держа в руках автомат, несколько упаковок патронов, арбалет и туго набитый колчан с болтами. Лора дёрнулась выхватить оружие, но он отпрянул от неё и подошёл ко мне.

Прокашлялся. Уставился своими жёлтыми глазами.

- Я с вами, - впервые услышала я его голос. - Но буду там, - Волк кивнул за Стену. - Здесь не буду. Не могу.

- Хорошо, - согласилась я как можно спокойнее. - Но мы тебя всегда ждём. Ужин за наш счёт...

Прошло уже два месяца, а я чувствую, что всё изменилось у нас в Форте. Куда-то медленно уполз страх, царивший недавно в пределах Стены. Как-то спокойнее стали девчонки.

И хотя неделю назад мы слышали звуки перестрелки за рекой, никто из нас не начал в панике метаться по Форту. Мы просто ждали, пока на остове автобуса у моста не появится фигура Волка.

Он стоял на автобусе каждый вечер. Демонстрируя нам, что он рядом. И в тот день постоял там немного и скрылся. А мы занялись делами. Вечером Лора отнесла Волку ужин и несколько задержалась. Я за это отчитала её демонстративно строго.

Проводив Лору, я, глядя в огонь печи, в которой золотились булочки из гречневой муки девчонкам на завтрак, подумала тогда: «Погоди, Волк! Погоди. Будешь ты нашим домашним псом. Гуляй пока, желтоглазый»...

2 Дата: ноль - ноль - ноль

«Нива» встала резко, как будто упёрлась в невидимую стену. Олег ждал неминуемой смерти машины. Датчик топлива загорелся на «нуле» два часа назад. Все это видели, никто по этому поводу не вякал. Молча стали выкарабкиваться наружу.

Сухопарый профессор с хмурой великовозрастной дочкой, молчаливая парочка молодожёнов. Пашка снял наконец то с себя девчонку, Катюшу, лет десяти, с копной золотистых волос, и помог её бабке выбраться с переднего сиденья. Пашок всю дорогу отплёвывался от лезших ему в рот и нос золотых кудряшек. Бабка была грузной, ехала в машине, покачиваясь кисельным желе, но у неё были в объёмистой сумке подзасохшие пирожки, которыми она делилась со всей группой.

- Спасибо, спасибо,- частила бабка, опираясь на Пашку. Она хромала. И Олег не понимал, как она теперь будет двигаться. Ни он, ни Пашка её не потащат.

Вторая машина, «Джип Чероки», с которой «Нива» двигалась в паре уже вторые сутки, проехала мимо группы Олега, обдав людей грязными брызгами.

Ясно. Останавливаться не будут. Народу в джипе было столько же, машина мощнее, запаса бензина больше, но и джип, проехав метров двести по слякоти, чихнул синим дымком и также, как и «Нива», замер, чуть накренившись в кювете.

Ну, вот, потеряли и второй автомобиль.

- Далее пешком, - сообщил Олег.

Вообще-то его командиром никто не выбирал. Просто то, что он был за рулём, и «Нива» была его, а Пашка, лучший друг, на подхвате, всеми пассажирами как то сразу было принято за признаки вожака. Олегу это не нравилось. Он не вызывался. Как все - хотел попасть в Убежище. Но за время поездки женщины слушались Олега беспрекословно, а мужчины уважительно просили совета или старались помогать. Например, при смене колеса.

Теперь же, когда бензин закончился, вопрос встал для Олега ребром - уйти вдвоём с Пашкой по лесу напрямую, захватив оружие и кое-какие вещи, пусть по пояс в воде, или переться по склизкой дороге вместе со всеми, делая крюк из-за бабки.

Молодожёнка Аня перехватила тяжёлый взгляд Олега и громко сказала:

- Не волнуйтесь, Марина Ивановна, мы пойдём медленно.

- Спасибо, Аннушка, спасибо. Но я могу пойти тихо сама, а вы, молодёжь, идите быстрее. Вдруг закроются. Опоздаем. Катюшу только возьмите. И пакет с едой. Я сама доберусь.

«Вот сучка», подумал Олег, отворачиваясь от прямого и острого взгляда молодожёнки. «То-то у тебя мужик молчаливый! Сожрёшь и не подавишься!»

Молодой муж, и правда, вёл себя странно. Помалкивал, стоял в сторонке в основном, а Анна сама грузила сумки, таскала дрова на привалах. В общем, вела себя как работящий муж при скромнице жене. Пашка всё посмеивался и подмигивал Олегу, глядя, как Анна поправляет куртку и шарф на своём муженьке.

Единственное, что нравилось в Анне Олегу, это её очевидная работоспособность и отсутствие жалоб. Такая жена кому угодно бы пригодилась.

Она помогла всем вытащить сумки и рюкзаки из багажника. Проверила одежду на Катюше. Оставила в покое ружья в чехлах и патронташи: Олег запретил всем пассажирам, подобранным на дороге, прикасаться к оружию, как условие дальнейшей поездки.

Дамская часть группы удалилась «в кустики».

К Олегу, сидевшему по турецки на капоте «Нивы», подошёл профессор. Провёл рукой по сплошному ковру выщербин по поверхности авто.

- Всё хотел спросить не при девочках. Как вам удалось проехать под Шквалом? По шкале Бофорта - двенадцать баллов!

- Нас только краем задело. И стёкла в машине выдержали.

- Много видели погибших? - профессор стал протирать очки.

- Море. Море разъеденных тел. Все ещё шевелятся, а помочь нельзя. Так что, профессор, надо идти. А Марина Ивановна нам обуза.

- Да, - согласился профессор. - Я даже не знаю, как ей помочь. Но оставлять живого человека... Олег! Если со мной что-то случится, - вдруг шёпотом затараторил старик, - прошу вас, приглядите за дочкой, за Настей. Она хорошая девушка. Шебутная, да, но не злая.

- Послушайте, профессор, - начал Олег сухо. - Не моё это дело! Я не секьюрити для барышень! Это только в книжках, там, знаете, из огня на руках, любовь-морковь. Я слесарь. Доведу вас до Убежища. Ладно. И всё - наши пути расходятся.

В джипе неподалёку, видимо, начались разборки. На повышенных тонах заговорили мужчины, заныли женщины.

Олег переглянулся с Пашкой. Тот уже давно наблюдал за группой «элитных со-путников». На привалах две группы не смешивались, косились друг на друга. Ни в той ни в другой группе не было детей, которые легко переходят шаткие границы настороженности. Поэтому обе компании ехали в одном направлении, знали друг о друге, но держали дистанцию.

Из леска появились женщины.

Несколько выстрелов разорвали густой и пряный воздух мокрого леса, заклокотали эхом над болотом. Олег слетел с капота, подсек профессора и уложил его на землю. Пашка бросился к женщинам, крича на бегу: «Ложись! Ложись!» Те моментально исчезли в жухлой траве. Один молодожён остался стоять, как показалось Олегу, тупо глядя в сторону джипа. Олег перекатился к нему поближе и рванул за ноги. Парень рухнул на спину и вдруг схватился за живот. Скрючился.

- Попал?! В тебя попали? - заорал Олег.

- Нет, - простонал парень - Всё норм.

Стрельба стихла. Олег решился поднять голову. Джип с распахнутыми дверцам стоял на месте. Вдаль по дороге быстрым шагом уходила конкурирующая группа. Пашка на четвереньках подполз к Олегу.

- Посмотрим, чего там?

- Да. А что там бабы?

- Женщины, - поправил профессор, при этом оставался лежать лицом в грязи.

- Живы. Наверное, ещё раз в кусты сходят, - хихикнул Пашка.

- Ладно. Пошли. Только с этим надо разобраться.

Они наклонились над молодожёном.

На свитере в районе живота расползлось бурое пятно. Парень тяжело дышал.

- Это что такое? - строго спросил Олег.

- Это полосная операция, сделанная в неприспособленных условиях. Аппендицит.

Анна тяжело села на колени перед мужем и оголила его живот. Бинты намокли красным.

- Ну, извини, - начал Олег, распаляясь. - Предупреждать надо. Чёрт. Свалились на мою голову. Одна хромая, другой кишки может растерять!

- Профессор, а, профессор! - поддержал друга Пашка. - Что предлагает научный отдел?

- Предлагаю сделать тачку, - сказал старик, вставая на ноги...

Трое, Олег, Пашка и профессор, пришли к джипу. У машины лежали два трупа: пожилой мужчина и в этом же возрасте женщина. Чуть поодаль труп мужчины в камуфляже.

- Видать, оружие у этого забрали, - резюмировал Пашка. - Наверное, поруководить захотел.

Джип был обыскан сверху донизу. Набрали инструментов, несколько тёплых вещей. Профессор ухватил в багажнике сложенный брезент.

- С тефлоновым покрытием. Очень дорогой, - пояснил он. - И вот, кстати, печатный атлас автодорог.

- Хорошо, - одобрительно кивнул Олег.

Пашка обыскал мертвецов. Мужчина и женщина были по документам врачами.

- Вот бы кто нам пригодился, - вздохнул он.

На полу под задними пассажирскими местами был налёт белого порошка.

Олег принюхался к меловому следу на пальце.

- Кокаин, - раздался голос сзади. Это молодожён добрался до джипа.

- Ты чего не с ба... женщинами? - спросил Пашка, вытряхивая содержимое бардачка.

- Я медбрат. Мог кому помочь.

- Тут уже твоих коллег покосили, - сказал Пашка. - И я не вижу никаких аптечек.

- С наркотой они себе билет в Убежище быстро купят. Без очереди, - сказал Олег.

- Купят? - удивился профессор. - А его надо покупать?!

- Батя! Какая бы задница не наступила, за всё надо платить, - усмехнулся Пашка.

- Да, - вдруг осунулся профессор, - разумеется.

Замолчал...

Через четыре часа у них была тачка. Уродливое сооружение из дверцы джипа и двух колес «Нивы». Выдирали из двух машин всё, что могли - провода, проволоку, резали кожу сидений на ленты, вырвали валы, рулевые рейки «Нивы», поролоновые сиденья из джипа. Марина Ивановна, охая и не переставая просить прощения, взгромоздилась на тачку. На неё навешали все сумки. Впряглись Олег и Пашка. Сзади толкали девчонки и профессор. Молодожён, Витя, был отправлен вперёд на разведку. Он должен был осматривать дорогу и предупредить в случае чего о первой группе, наверняка пребывающей в наркотическом угаре.

К вечеру остановились на ночлег у более-менее сухой полянки.

Занялись костром. Марина Ивановна развела геркулес водой, добавила какие то порошки и на маленькой сковородочке напекла оладьей. Из загашников молодожёнов появились пакетики чая. Их все, не взирая на сорт и состав, заварили в одном котелке. Котелок был Пашкин. Он вообще из всей компании был самым приспособленным к такой жизни. И собрался в путь ответственно.

Олег виду не подавал, но следил за всеми. Девочка Катя жалась к Анне, молодожёнке. Муж Анны вперился не на жену, а в костёр. Дочь профессора посматривала на Пашку. Пашка вида не подавал, но Олег хорошо знал своего друга: этот уже всё заметил и «лыжи смазал». Профессор изучал атлас. Марина Ивановна дремала, сидя.

На Олега вдруг нахлынула тоска. Зелёная, тошнотворная.

Что ему эти люди? Обуза.

Что он для этих людей? Надежда. А он им эту надежду дать может? Не может.

Потому, что знает: то, что пережили люди, два дня назад кинувшиеся ему под колеса, ничто по сравнению с тем, что предстоит пережить.

«Убежище. Какое им, на хрен, убежище. Быть похороненным в гробу - удача...»

Олег вздыхал и посматривал на запад, на медленно ползущую в их сторону тучу в фиолетовых оттенках, наполненную до краёв ядом и кислотой, сжигающую всё на своём пути. Спутники не видели ещё Шквал, а Олег с Пашкой в нём чуть не погибли. Не видели, как идущий в туче мощный вихрь срывает крыши с домов, обнажает людские укрытия, щедро поливает их смертью, вскапывает землю до метра глубиной, разъедает металл, бетон, кирпич, сжигает деревья, животных, траву. Так погибли все родственники и Олега и Пашки. Только два мужика остались от двух дружных не одно поколение семей. И что? Теперь им навязаны эти несчастные и неприспособленные люди. Всё равно сдохнут.

Олег поднялся с места и вышел на дорогу. Посмотрел по сторонам.

- Ждёшь кого-то? - Анна встала рядом с ним.

- Ты чего мужа бросила?

- Да не муж он мне, - отмахнулась она.

- В смысле?!

- Брат, недотёпа. Мы так сказали, типа, меньше приставать ко мне бы стали.

- Пашка вас вычислил.

- А ты?

- Мне всё равно.

- А чего тут стоишь?

- Не пойму, почему нас никто не догоняет. Мы, что, последние?

- Не бросай нас,- неожиданно закончила Анна разговор, развернулась и ушла к костру.

«А я как раз хотел сбежать», усмехнулся зло Олег...

На следующий день, к полудню, добрались до первого рубежа Убежища. По сторонам дороги стояли автомобили всех марок и видов. Лишь малая часть машин были также испещрены Шквалом. Все остальные машины сохранились почти новенькими. Значит, большая часть людей с ужасами не встречались. Вдалеке, за лесом, виднелись полуразрушенные промышленные здания, несколько железных вышек электропередач с обвисшими проводами.

Лавируя между баррикадами опрокинутых и плотно сдвинутых автомобилей, группа Олега под взглядами внешней охраны, прячущейся в завалах, медленно катя тачку, добралась до утоптанного большого двора перед невысокой насыпью с бетонными воротами во внутрь холма. Вот оно - полностью заглублённое Убежище второго уровня на территории заброшенного горнообогатительного комбината. Всё как и говорилось в последних сводках МЧС по области. Обещали скважину с водой и фильтры воздуха в рабочем состоянии.

Во дворе столпились человек пятьдесят, а то и больше. Они сидели на пожитках или стояли напряжёнными группками. В каждой велись какие-то обсуждения. Косились недовольно на вновь прибывших.

Олег сразу выделил у ворот в холм «представителей» Убежища - вооружённых Калашниковыми дюжих молодцов. Человек двадцать. Высокие навалы из мешков с песком загораживали проход к воротам.

- «Добро пожаловать» не хватает, - шепнул Пашка.

Высокий лысый с зубочисткой во рту вальяжно направился к новичкам. Двое выдвинулись за ним, держась по бокам - флангам.

- Добрались? - осклабился Лысый. - Упёртые. Нам перед вами прибывшие про вас рассказали.

- Добрый день, - сказал Олег, облизнув некстати высохшие губы.

- Это хорошо, что у вас оружие есть. Мы таких возьмём, - сказал Лысый, рассматривая патронташ на поясе Олега.

- То есть, не всех принимаете? - воткнулся профессор.

- Тебя и бабку нет. Девок и ребёнка возьмём.

Марина Ивановна всхлипнула и прижала Катюшу к себе.

- А тут, что, диктатура? - снова влез профессор.

- Да, - спокойно сказал Лысый. - И мне некогда объяснять правила. Войдут только те, кто ценен.

- А кто определяет ценность? - не унимался профессор.

- Я, - коротко сказал Лысый. - Иди девочка ко мне. Там есть игрушки. И конфеты.

У Олега холод прошёл по спине.

Лысый уставился на него.

- Я вижу, ты мужик. Возьми себе бабу и заходи. Тачку вы ловко придумали. Ты кто по профессии?

- Слесарь.

- Ну, работы много там. Голодным не останешься. - Лысый мотнул головой в сторону бетонных ворот. - Решай быстрее. Ты и ты войдёте, - он подмигнул Пашке. - А мне девочку. - Лысый уставился на Катюшу. - Остальные кто? Из молодых.

- Парень - медбрат.

- У которого живот в крови? Не надобен нам такой брат. Медикаменты есть какие?

- Неужели места на всех не хватит? - снова влез профессор.

- Нет, дедуля. Не хватит. Воздуха не хватит. Еды ограничено. Вы, старпёры уже пожили. Так что решай, мужик. Двадцать минут даю.

- Это не гуманно, не по человечески, - шипел профессор, пока Олег тащил его в сторону.

Вся группа собралась в сторонке.

- Что ты думаешь? - спросила Анна, глядя Олегу в глаза.

- Мы не попрём против «калашей».

- Если бы нас не было, ты бы согласился?

- Вчера мечтал об этом, а сейчас сомневаюсь. Сильно сомневаюсь. Пойдёшь со мной?

- Нет, - сухо ответила Анна. - Я никого не брошу.

- Что делать то будем? - шёпотом произнёс Пашка.

- Послушайте, - начал профессор тоже шёпотом. - Я изучил атлас. Тут есть и другие возможные укрытия. Тачка у нас есть. Вы можете остаться, молодые люди. Настя, если хочешь, - обратился он к дочери, - иди с Пашей.

Девушка вся сжалась и насупилась. Она уставилась на Пашку и вдруг выпалила:

- Я беременна.

- Опля! - хмыкнул Пашка. - И чё?

Профессор виновато обнял дочь за плечи.

- Извините. Она шебутная. Своевольная. Ну, вот так получилось.

- Отец-то где? - поинтересовался Олег.

- Не знаю! - с вызовом сказала Настя. - Думаешь, с этим грешком пропустят в их землянку?

- Пропустят. А родишь, сожрут твоего ребёнка, - хмуро сказал Олег.

- Ну, не настолько же... - всплеснула руками Марина Ивановна.

- Настолько, - ответил за Олега Витя.

- Топь изрекла: бойтесь лягушек, - произнёс профессор. - Ибо хорошо им в топи и с радостью заведут тебя песнями в самую гниль.

Олег с жалостью посмотрел на группу. Кроме десятилетней Катюши вход в убежище не светил никому. Он посмотрел в сторону «повелителей» Убежища.

Лысый поймал его взгляд и показал пальцем в сторону запада. Фиолетовая туча, и правда, грозно нависала почти над всем горизонтом.

- Что вы там говорили о возможных укрытия? - обратился Олег к профессору.

- Вот смотрите, здесь, если пройти мимо вот этого сооружения... Скорее всего, это горные выработки. Значит, есть шахты, в которых мы можем хотя бы временно укрыться.

- Спрячьте карту. К нам идут, - сказала Анна.

Все обернулись.

Снова трое. Но уже не медленно, а нетерпеливо приближались владельцы Убежища.

- Ну?

- Мы не претендуем, - миролюбиво начал Олег. - Мы уходим.

- Девочку оставьте и уходите.

Краем глаза Олег заметил, что Пашка уже вытряс ружье из кобуры и мгновенно защёлкнул ствол на прикладе. Ещё секунда и патроны скользнули в ствольные отверстия.

- Мы. Уходим. Все, - твёрдо сказал Олег.

- На хрена добирались сюда столько?! - сказал Лысый, доставая из-за спины пистолет.

- Сам не знаю - на хрена? - согласился Олег.

- Ну, так есть возможность войти. Ну, хотите, заходите все! - Лысый не улыбнулся, осклабился.

- А вот теперь мы подумаем...

- Сука, девчонку отдай!

- Хрен тебе, а не девочка. Пашок, не лезь, - закричал Олег, понимая что они проиграют бой.

Лысый оттолкнул Олега, ухватил Катюшу и оторвал её от бабки сильным движением. Марина Ивановна взвыла. Олег рванул к Лысому.

Лысый, улыбаясь, выбросил вперёд руку с пистолетом и выстрелил Олегу прямо в живот.

Олег узнал звук выстрела. Также грохнуло над джипом и так же эхо заскакало по плотным зарослям. В одно мгновение Олег попрощался с этой грёбаной жизнью на маленькой одинокой планете, на которой, даже в первые дни вечной ночи люди убивают друг друга.

Но боль не обожгла живот. Тяжёлое тело опрокинулось на Олега, он не удержался и рухнул на землю. Ему показалось, что его прижало к земле всей тяжестью бытия и несправедливости. Второй выстрел огнём обжёг бедро. Да так больно, что Олег потерял сознание...

- Живой? - лицо Анны показалось родным и прекрасным

- Что слу...

- Бабка тебя телом прикрыла, - это уже был голос Пашки. - Витёк перевязал. Хорошо перевязал - крови мало. Пуля на вылет прошла. Мы тебя оттащили от греха подальше...

Тачка снова пригодилась. Покойную Марину Ивановну отвезли в заросли. Закапывать не стали. Шквал уничтожит грузное тело в две минуты. Засыпали слегка листьями.

Подошёл Витя.

- Закрыли ворота. Оставили узкий проход. Отобьются легко.

- Надо уходить, - тяжело дыша от боли, проговорил Олег. - Перебьют всех. Наркоманы, суки. Уходим.

- Олег... вы простите нас...

- Профессор, заткнитесь.

Через пять часов они нашли вход в горную шахту. Она показалась им невероятно уютной.

Хромающий Олег, которого сначала на плече тащил Пашка, а потом уложил друга на тачку, девчонки и профессор, уставшие от веса сумок, Витя с «вениками», шедший весь путь налегке, но по дороге набравший каких то трав, все с облегчением забрались в зияющий темнотой полузаваленный проход.

Олег отключился сразу.

Очнулся словно от далёких выстрелов. Профессор сидел над костерком и тщательно мешал что-то в котелке. Отблески огня плясали на земляном потолке свой священный танец. Ни Пашки, ни девчонок, ни Вити не было видно.

- Вот мы и вернулись в пещеры, - сказал профессор, заметив, что Олег пришёл в себя. - Вернулись, но с жутким багажом. Круг завершился.

- Ну и хрен с ним, с кругом. Где все? - прохрипел Олег.

- Я обещал не говорить. Но вам скажу. Они ушли за Катюшей.

- Черт, - подскочил Олег, но снова осел в бессилии.

- Я им запрещал. Всё девочки. Настя, шебутная. А Анна её поддержала.

- Да, как они отобьют её?!

- Они решили войти в Убежище. Согласиться. Девочки в смысле. Вы знаете, Олег, я сначала ужаснулся их плану, а потом поверил в него. Наверное, время пришло - верить в молодых и смелых.

- Согласиться стать шлюхами у Лысого?! Дуры две. И Пашка с ними. Идиот. Как я не вовремя-то!

- Да. И Анна взяла ваше ружье. Без вашего разрешения. Я все-таки думаю, что... А вот и они.

В пляшущем огне костра Олегу показалось, что вошли две амазонки. Такие злые и внимательные глаза были у обеих девушек. В круге света появился Пашка с Катюшей на руках. На руках её болтались куски верёвки. Витя прошёл мимо с «калашом» наперевес.

«Блин, моя банда!» - подумал Олег.

Вошли ещё какие то люди, видимо не имеющие никакой ценности для Убежища.

- Настя! - подскочил профессор к дочери.

- Пап, там бред, в этом Убежище. Это ловушка для дураков.

Анна подсела к Олегу.

- Ты как, вождь? Живой?

- Вы сволочи. Вы могли погибнуть.

- Не. Не могли, - Пашка хитро улыбнулся и обнял профессорскую дочку. Она не сопротивлялась.

- А ты переживал за нас? - в глазах Анны плясали огни.

Олег положил руку на то, до чего мог дотянуться - на её колено. Тяжело вздохнул.

- Верни ружье!

- Нет. Пока ты в раненых числишься, у меня побудет. Судьба такая моя, с ранеными волохаться.

- А что ты мной руководишь? Ты мне не жена.

- Ты уверен?

- Черт, - Олег впервые за долгие дни засмеялся.

Где за пределами пещеры завыло и зашумело чудовище. Люди у костра притихли.

Новые боги устраивали новый мир.

Так подумал профессор, а остальные подумали, что неплохо бы было что-нибудь пожевать. Женщины завозились с сумками, вытряхивая последние крошки еды прошедшей эпохи...