Незабудка
Глава 1. Ромашки под мертвым небом
Утро было тёплое и ленивое, такое, когда даже ветерок не спешит, а просто гладит траву по макушкам. Солнце уже поднялось высоко, но ещё не жгло – просто золотило всё вокруг мягким, почти медовым светом.
– Мам, можно я на поле? – спросила Аня, стоя в дверях кухни босиком. На ней было старенькое жёлтое платьице, которое уже едва сходилось на плечах. – Там полевки такие красивые выросли! Я веночек сплету. И тебе принесу.
Мама стояла у плиты и мешала кашу. Она улыбнулась, не оборачиваясь.
– Конечно, солнышко. Только далеко не уходи и к лесу не лезь. И воду с собой возьми, слышишь?
– Угу! – Аня уже схватила маленькую бутылочку и выскочила за дверь, прежде чем мама успела добавить что-нибудь ещё.
– Ну и торопыга.
Прошло с полчаса, каша была почти готова.
По телевизору вдруг прервали мультфильм. Вместо ярких картинок появилась серая заставка и строгий мужской голос:
– Всем жителям немедленно… немедленно укрыться… это не учебная тревога…
Сирена взвыла так резко, что у мамы в руках упала ложка.
Отец выскочил из сарая, где чинил старый велосипед.
– Что происходит?!
Они вдвоём выбежали на поле. Сердце колотилось. Кричали:
– Аня! Анюта!
Но поле было пустым. Только ветер шевелил цветы.
И только небо сменило свой цвет. Пока незаметно. Но глубокий синий разбавился и стал более серым, более мертвым.
– Может, уже дома? – дрожащим голосом сказала мама. – Может, вернулась через огород…
Они почти бежали обратно. Дверь дома была открыта. Внутри – тихо. Ни девочки, ни её смеха.
И тогда небо полностью изменилось, отбросило маску.
Цвета вокруг изменились, будто мир начал светиться изнутри. Всю округу залил бледно синий, почти серый, свет. Воздух потяжелел и запахло озоном. Кожу начало покалывать, будто тысячи игл вонзились в плоть.
Отец вдруг схватился за горло и закашлялся. Ладонь была в кровавых каплях.
– Ложись… – хрипло сказал он жене. – Подвала нет… ничего нет… Ноги не держат… Ложись со мной.
Они не стали раздеваться. Просто легли на свою кровать, как всегда ложились по вечерам. Мужчина обнял женщину, она уткнулась лицом ему в грудь. Оба молчали. Только сирена всё завывала где-то вдали.
А за окном небо становилось всё ярче. И всё мертвее.
А люди под ним – все ничтожнее.
Немногим ранее на поле…
Поле начиналось сразу за огородом. Стоило сделать несколько шагов – и мир превращался в море цветов. Ромашки, васильки, колокольчики, клевер – всё смешалось в пёстрый, душистый ковёр. Аня бегала между ними, смеялась и собирала самые красивые. Пальцы у неё быстро стали липкими от сока стеблей.
Она сплела себе веночек – не очень ровный, но зато огромный. Ромашки торчали во все стороны, как маленькие белые солнышки. Надела его на голову, покрутилась, чувствуя, как лепестки щекочут уши, и засмеялась от счастья.
И вот тогда она увидела тропинку.
Сначала подумала, что это просто свет так упал. Но нет. Посреди обычной травы лежала узкая дорожка, выложенная исключительно ромашками. Белые головки с жёлтыми сердцевинками стояли ровненько, будто кто-то специально их посадил. Дорожка уходила в сторону леса и слегка загибалась, словно приглашая.
Аня оглянулась на дом. Он уже казался маленьким и далёким. Мама наверняка бы сказала «не надо». Но тропинка была такой красивой… И пахла так сладко.
– Ну всего на минуточку, – шепнула она себе и шагнула на белые цветы.
Ромашки под босыми ногами были тёплыми и мягкими. Каждый шаг – будто по облаку. Тропинка вела всё глубже, между берёз и молодых сосёнок, а потом вдруг резко закончилась.
Перед Аней открылась поляна.
Нет, не поляна. Целое озеро цветов. Ромашки, тысячелистник, душица, лён – всё цвело так густо, что земли почти не было видно. В центре возвышался небольшой холмик, сплошь покрытый цветами, будто мягкая зелёная подушка, усыпанная белым и розовым.
Аня вздохнула от восторга. Ноги уже немного гудели. Она подошла к холмику, легла прямо в самую середину и раскинула руки. Цветы сомкнулись над ней, как одеяло. Пахло мёдом, тёплой землёй и чем-то сладким-сладким, почти молочным. Солнце грело веки сквозь закрытые глаза.
«Ещё чуть-чуть полежу… – подумала она. – И домой…»
Глаза сами собой закрылись. Дыхание стало ровным и глубоким. Веночек сполз набок, но она уже не чувствовала.
Аня заснула.
Глава 2. Первый цветок
Аня проснулась оттого, что закатное солнце щекотало ей нос. Только вот небо было какое-то. Оно сияло молочно-бледным светом, будто кто-то разлил по нему полупрозрачную кость. Только тихое, ровное свечение, с мерными переливами.
– Ой… – прошептала она, садясь и протирая глаза. – Проспала… Мама ругать будет.
Веночек из ромашек всё ещё сидел на голове, немного помятый. Аня вскочила, отряхнула платьице и побежала домой. Ноги сами несли её по знакомой тропинке. Странно только, что вокруг было так тихо. Ни сверчков, ни кузнечиков. Даже ветер почти не шевелил траву. Но она не придала этому значения – очень хотелось скорее увидеть маму.
Дверь дома была приоткрыта. Внутри – тишина. Такая густая, что Ане вдруг стало чуть-чуть не по себе.
Она заглянула в родительскую спальню. В полумраке, подсвеченном странным светом из окна, лежали мама и папа. Точно так же, как-всегда ложились спать: обнявшись. «Наверное, устали и уже спят», – подумала Аня.
На кухне всё было по-прежнему. На плите стояла кастрюлька с манной кашей – её любимой. Аня улыбнулась.
– Я уже взрослая девочка. Сама справлюсь.
Она насыпала себе полную тарелку, потом ещё одну, потом ещё. Ложка стучала по дну кастрюли. Небо за окном переливалось мягкими волнами света, и Аня смотрела на него, пока ела. Каша была тёплой и сладкой, как всегда. Но почему-то хотелось ещё и ещё. В итоге она доела почти всю кастрюлю.
– Ну… очень кушать захотелось, – сказала она вслух, поглаживая животик, будто оправдываясь. – Завтра маме так и скажу.
Плотно покушав, Аня, внезапно, почувствовала себя очень сонной.
– Только что же спала… Ну, ладно, зато высплюсь. – сказала она, пока поднималась к себе в комнату.
Легла, не раздеваясь. Сон пришёл мгновенно и унес девочку в дальние и беззаботные дали.
Утром она проснулась так легко, как никогда в жизни. Потянулась, улыбнулась потолку. Тело было лёгким и свежим, будто она проспала целую неделю. Но в доме снова стояла тишина. Даже птицы не пели свою обычную утреннюю трель. Только небо за окном забавно переливалось – всё тем же молочным цветом, как призрак в солнечный день из мультика.
Аня спустилась вниз. Тарелка, которую она вчера забыла убрать, так и стояла на столе. Мама не шумела посудой. Папа не говорил по телефону. В груди медленно, как маленький холодный комочек, зародилось волнение.
– Мама? – позвала она громко. – Папа?
Тишина.
Аня подошла к спальне, сначала вежливо постучала в дверь – вдруг они заняты. Ответа не было. Она толкнула дверь.
Родители лежали точно так же, как вчера. Аня подошла ближе.
– Мам?.. Пап?..
Молчание.
– Просыпайтесь! – сказала Аня уже громче, тряся маму и папу за плечи.
– Не реагируют. И какие-то они… Холодные. И нетакие.
И впрямь – кожа была холодной. И какой-то… не такой. Иной. Как у куклы.
В голове всплыла страшная история, которую рассказывала подруга в лагере у костра: «Когда человек умирает, он сначала становится холодным, а потом твёрдым». Аня отдёрнула руку.
– Умерли… – тихо сказала она. – Мама и папа… умерли…
Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Но слёз не было. Ни одной. Как ни тужилась – глаза оставались сухими.
И тут она заметила то, что раньше не видела.
На коже мамы и папы пробивались тоненькие зелёные побеги. Ещё совсем слабые, почти невидимые, но они уже тянулись вверх, словно искали солнце.
«Растут… – подумала Аня. – Цветки…»
Она наклонилась ближе. Побеги были красивыми. Ярко-зелёными, с крошечными листочками, похожими на сердечки.
«На телах мамы и папы… но красивые…»
Аня постояла ещё немного. В голове крутилось: «Что делать-то?..» В итоге она решила:
– Подожду до завтра. Может, побеги вырастут… или мама с папой очнутся.
Где-то глубоко внутри ещё теплился маленький огонёк надежды. Совсем крошечный.
И ему лишь предстояло потухнуть.
Ане было одиноко и грустно, но слёз всё равно не получилось.
Весь день она провела на той самой поляне, где заснула в первый раз. Цветы здесь стали ещё красивее. Они будто выросли за ночь – стали гуще, ярче. Появились даже такие, каких Аня никогда не видела ни в книжках, ни в жизни: с серебристыми краями и нежно-фиолетовыми прожилками.
Или еще одни – будто сбежали из какого мультика. С золотым, толстым стеблем и изумрудными прожилками на нем. Бутон же был чем-то похож на розу, только имел даже не тысячи, а будто миллионы прекрасных красных лепесточков с золотыми крапинками.
Время пролетело незаметно. К вечеру в животе впервые за день заурчало.
«Хочется кушать…» – подумала Аня.
Но стоило только в голове оформиться мысли о голоде, цветы рядом с ней будто ожили в тот же миг.
Она даже «ойкнула» и отскочила на пару шагов.
Стебли начали сплетаться, как живые змеи. Они поднимались, переплетались и складывались в огромный цветок, похожий на подсолнух. Только кожура у него была кристально-белой, с серебристым отливом, а лепестки – золотыми и будто светящимися изнутри. В самом центре висел тяжёлый плод. Кроваво-красный, с бледными и белыми прожилками, он приковывал взгляд.
«Странно… – подумала Аня. – Мама говорила не есть то, что я не знаю… Но… так вкусно пахнет…»
Запах был сладким, тёплым, почти молочным. Но в то же время резким, с явным металлическим оттенком и…
– Дождиком пахнет.
Плод сам собой оказался у неё в руках. Аня откусила.
– Вкуснятина! – выдохнула она с полным ртом.
Это было вкуснее всего на свете. Слаще каши, вкуснее мороженого, лучше всего, что она когда-либо пробовала. Аня съела весь плод, не оставив ни крошки и даже облизав пальцы.
– Как будто это и есть самое вкусное, что есть на свете! – сказала она цветку, словно он мог услышать.
Живот был полон. Глаза начали слипаться. Идти домой, где на кровати лежали куклы мамы и папы, совсем не хотелось.
Аня нашла то место, где спала до этого днем. Цветы там были особенно крупными и будто стелились, обретая форму ложа.
Стоило ей лечь и цветы заботливо сомкнулись над ней, укрывая мягким, тёплым одеялом. Они пахли мёдом и безопасностью.
Спустя пару минут она уже спала.
А небо над поляной всё полыхало своим мертвенно-молочным светом. И не собиралось гаснуть.
Глава 3. Теперь вы всегда будете со мной
Аня проснулась и сразу почувствовала: сегодня всё было ещё лучше, чем вчера. Тело было лёгким, будто внутри вместо костей – тёплый ветерок. Она потянулась, хрустнула пальчиками и улыбнулась цветочкам, что как одеяло укрывали ее.
Небо неизменно полыхало. Мертвенно-бледное, как вчера, но теперь по нему иногда пробегали короткие вспышки – тихие, почти призрачные. Словно кто-то далеко-далеко чиркал большой спичкой.
Оглядевшись, девочка заметила несоответствие: природа вокруг выглядела странно. Деревья, которые вчера были обычными, теперь будто начали цвести не в своё время. Даже кора цвела. А на том месте, где она спала на поляне, цветы стали ещё больше – они поднимались почти до её пояса.
Она подошла к ближайшему деревцу. Ствол был весь опутан тонкой сеточкой корней и ростков. Такие же, как на маме и папе. Маленькие корни проходили дерево насквозь, будто вовсе не замечая его. А более крупные ростки уже тянулись вверх и раскрывали цветы.
– Как ромашки! – воскликнула Аня.
Цветы и правда были похожи на ромашки, только с серебристым отливом и ярко-изумрудной серединкой. Они слегка светились.
По дороге домой поле, которое всегда лежало между лесом и домом, совсем засохло. Трава пожелтела и полегла. Но узкая тропинка, по которой Аня ходила вчера, была вся усыпана маленькими цветочками.
– Красота-то какая… – прошептала она. – Жалко поле… но цветочки такие красивые. Вот бы всё вокруг было цветочками…
Дома она сразу зашла в спальню к куколкам мамы и папы.
Они были уже почти полностью покрыты странным мхом, на котором, как деревья, росли красивые, но незнакомые цветы. Когда Аня подошла ближе, она поняла: это не мох.
– Так ты не мох, – сказала она тихо, будто обращаясь к самому покрывалу. – Ты – цветы!
Маленькие, крошечные цветочки странного синего цвета росли густо-густо, как настоящий ковёр. Они были красивые. Очень.
И тут из гостиной раздался треск.
Аня вздрогнула. Телевизор, который папа когда-то купил «на всякий случай» и отдал за него половину зарплаты, внезапно включился.
С фырканьем отойдя от любования цветочным мхом, который Аня могла бы разглядывать вечно, она подошла к телевизору. Экран мигнул, раздался тихий треск и… ничего. Кроме помех и белого шума не было слышно ничего.
– Ну ты и бука! Зачем отвлек? – Спросила девочка.
Телевизор показывал лишь белую стену помех.
Подумав немного – делать что-то было нужно – Аня решила отправиться в город, в который она с папой ездила не машине. Путь неблизкий, но направление и дорогу она помнила, на удивление, четко.
Семья жила далековато от города – мама называла это место пригородом, и Аня всегда думала, что это звучит как что-то важное.
На секунду в груди снова шевельнулось что-то тёплое, но одновременно холодное, пустое и колючее – мысли о маме, о папе. Но спустя несколько мгновений Аня вспомнила про цветочный мох. Там, где раньше лежали куколки, теперь было красивое цветочное одеяло. И сразу стало спокойно.
В голове мелькнула какая-то мысль… но тут же ускользнула, как бабочка.
– Бука… – позвала Аня в пустоту.
Никто не ответил.
– Хм… – Аня почесала нос. – И взять нечего… Даже кушать на дорожку даже не хочется…
Живот был спокойный и довольный.
– О, точно!
Она побежала в спальню. Кровать к этому времени уже почти полностью опутали лозы. Они вились красиво, как зелёные змейки, и заканчивались маленькими бутонами.
Аня аккуратно, почти благоговейно, начала выбирать самые красивые цветы с куколок мамы и папы. Нарвала целую охапку. Потом села прямо на пол и принялась плести венок. От усердия даже высунула кончик язычка.
– Вот! – наконец воскликнула она, поднимая венок над головой.
Он получился пышный, разноцветный, с серебристыми ромашками, фиолетовыми тюльпанами и еще с несколькими видами цветов, которых Аня до этого никогда не видела.
– Теперь вы всегда будете со мной! Вот здорово! – рассмеялась Аня колокольчиком, глядя на цветочное покрывало на кровати. – Не правда ли я красиво выгляжу, а, мамочка?
Она крутнулась перед зеркалом.
Потом быстро переоделась: надела свои самые лучшие штанишки, лёгкую футболочку и крепкие ботиночки.
– Всё самое лучшее для дальнего похода, – важно сказала она, обращаясь к венку. – Всё, как ты мне говорил, папочка.
Аня вышла на крыльцо, помахала рукой дому.
– Пока-пока, куклы мамы и папы! Но не волнуйтесь, теперь вы всегда будете со мной. – говорила девочка, поглаживая венок на голове.
– Пока-пока, дом!
Она развернулась, прокрутилась на носочках и зашагала по дороге в город, название которого так и не запомнила.
А небо всё продолжало сиять и переливаться.
Глава 4. Шлейф из серебра и злата
Дорога давалась Ане легко. Ножки почти не уставали, а веночек на голове приятно покачивался в такт шагам.
Сначала она шла через поле пшеницы. Раньше оно было золотым и шумным, а теперь… теперь от былого блеска не осталось и следа. Колосья пожухли, потемнели, стали серо-коричневыми и безжизненными.
– Пожухла красота… – пробормотала Аня. – Как ты думаешь, мам, поле может снова расцвести? Было бы здорово. Я так любила этот золотой цвет!
Чтобы не было так скучно и тихо, а то тишина аж звенела в ушах, Аня время от времени обращалась к веночку. На дороге попался камушек. Делать по пути было нечего совсем, да и разглядывать тоже нечего, было решено попинать мячик. Аня, подбежав, с размаху пнула его. Камень хрустнул и разлетелся в облачко пыли и небольшие осколки, что улетели куда-то вперед.
– Песчаный, что ли? Ну и ладно. Не хочешь играть – так бы и сказал! – строго заявила она облачку и тут же рассмеялась. – Ну хоть не скучно!
Вдали на дороге показался какой-то объект.
– О, что-то интересненькое! – Аня рванула вперёд, но почти сразу остановилась. – Но мама и папа говорили, что нельзя подходить к неизвестным штукам и людям… Хотя я уже взрослая. Вы же не расстроитесь, правда, ма и па?
Веночек молчал. Это Аня приняла за «ага, можно».
– Спасибооо! – прокричала она, чуть не визжа от радости, и побежала.
Объект оказался машиной с открытыми дверями. За рулём сидел дядя, на заднем сиденье – тётя.
– Дядя, проснись! – громко сказала Аня.
Она потрогала его за плечо. Кожа была холодной и твёрдой.
– И ты кукла… как и тётя, наверное. Скууучно, – насупилась девочка. – Ну хоть лица у вас необычные…
Лица действительно были странные: рты открыты, глаза выпучены, на горле – царапины. А у тёти был большой круглый живот.
– Кушать нужно в меру, а то живот лопнет, – серьёзно заметила Аня. – Никогда не оставляй двери открытыми! Мне папа так говорил – сказала она, обращаясь уже к дяде.
Она с важным видом захлопнула дверь. Дверь жалобно скрипнула.
– Задача выполнена!
Дальше по дороге стояли ещё две машины. В первой, с закрытыми дверями, сидел только дядя в большой чёрной шляпе.
– А почему в машине и в шляпе? Крыша протекает, наверное… – неуверенно сказала Аня.
Вторая машина была открыта. Рядом на земле лежали трое: тётя, дядя и девочка примерно её возраста. У всех – выпученные глаза и открытые рты.
– И опять ничего интересного. Всего-то куколки… – вздохнула Аня. – Так открыт рот, будто увидели самый большой торт на свете! А может, и правда увидели… Завидую! Мам, сделаешь потом тоже большой торт?
Она посмотрела сначала на девочку, потом на венок.
– И всё же у меня платьице и ботиночки краше, не так ли, пап?
Собираясь уходить, Аня заметила, что тела уже начали покрываться тонкой сеточкой. Присела на корточки рядом с «девочкой без вкуса» и пригляделась.
– Это не просто сеточка… Это молоденькие корни! Наверняка цветы, такие же, как на маме с папой! – радостно пропела она. – Ну и красота будет… Но ждать я не могу, так что растите смело!
Казалось, корни услышали. Они задвигались быстрее, охотнее и смелее.
Дальше дорога шла через завядшее поле и почти ничем не выделялась. Уже под самый конец, когда колоски почти закончились, Аня почувствовала голод. И, как в прошлый раз, вокруг неё с видимой скоростью начали расти цветы.
Девочка стоически молчала, только крепко сжала кулачки. Стебли сплетались, поднимаясь всё выше. Серебристо-белый стебель, золотые лепестки.
– И всё же ты не подсолнух, – тихо сказала Аня, немного робея.
Цветок слегка дрогнул, будто услышал. В центре сформировался кроваво-красный плод с серебристыми прожилками.
– Выглядит еще вкуснее, чем в прошлый раз. А пахнет…
Плод сам оказался у неё в руке. Аня впилась в него зубами.
– Фкуфнатиша!
Пока она жевала, голова крутилась по сторонам. Дорога позади уже вся покрылась зелёным ковром с разноцветными вкраплениями маленьких цветочков. Они медленно, но уверенно ползли на пожухлую пшеницу, оплетая её и превращая в нечто новое.
– Квасота! – вынесла вердикт Аня с полным ртом.
Поев, усталость исчезла. Солнце над переливающимся небом даже не думало клониться к закату.
Наконец поле кончилось, начался маленький лесок. Аня решила, что просто идти скучно, и перешла на бег вприпрыжку. Штанишки можно и запачкать.
Так, прыгая и напевая, она вдруг увидела на горизонте шпили. Они сияли, будто из чистого золота.
– Уже почти! Хм, но разве они были золотыми, мам? Ну и ладно, так даже красивее!
Аня ускорила прыжки.
Когда показались первые дома, на дороге вдруг появился медведь. Огромный, почти четыре метра в плечах, с чёрной, как нефть, шерстью.
– Ничего себе! Мишка! Хочу погладить! – закричала Аня и побежала к нему.
Медведь встал на задние лапы, посмотрел на девочку… и жалобно проскулил. Потом резко развернулся и ломанулся в лес.
– Ты куда? – спросила Аня у пустоты.
– Ну и ладно. И сиди в лесу тогда сам. И совсем мне не обидно! – прокричала девочка в пустоту.
Через несколько секунд из леса раздался жалобный рык, треск ломающихся деревьев. Потом рык перешел уж на совсем высокую ноту и резко оборвался.
– Буянит, что ли? – пожала плечами Аня. – Ну и ладно, пускай сам играется.
Она пошла дальше.
Вскоре начались первые городские дома, дорожные знаки, столбы. А потом показалась красивая арка.
«Аурелия», – было написано на ней.
– Красивое название, – улыбнулась Аня. – Мама рассказывала, что папа хотел назвать меня именно так, но мама была против. Сказала, что это слишком неоригинально.
Девочка остановилась, оглядела золотые шпили и дома.
– Ну вот я и дошла. Дорога была хорошей, пускай и немного скучной. Что скажете?
Она гордо задрала носик.
– Стоит поискать, у кого можно переночевать. Солнышко скоро ляжет спать, значит и мне нужно. Всё, как вы учили. А я хорошая девочка!
Немного осмотревшись, девочка добавила:
– Ого, золотыми стали не только шпили, но и дома и… другие дома. Красотища. – Город и правда был почти весь золотым и, казалось, буквально светился.
– Ну что же – жди меня, золотой город! – громко сказала Аня с небывалой, для маленькой девочки, бравадой.
А потом уже тише, почти шёпотом, добавила:
– И всё же пару цветочков тут не помешают…
Глава 5. Город золотой
Аня шагала по центру улицы, крутя головой во все стороны. Город издалека казался целым и красивым, а вблизи…
– Ну и беспорядок, – пробормотала она. – Тут будто какой-то погром произошел…
Во многих домах были выбиты стёкла, двери висели на одной петле, стены покрылись трещинами. Издали все казалось целым и нетронутым, но изнутри города была видна вся его побитая изнанка. Даже высокие тени заката не могли скрыть всю эту разруху.
– О, а вот и куколки! – обрадовалась Аня и побежала к телам, лежавшим на тротуаре. – И опять скорчили страшнючие лица. Скууучно. Хоть у одной бы была улыбка, но нет. Вам всем улыбнуться жалко, что ли?
Она присела рядом с телом девочки примерно её возраста. Корни уже подбирались к ней – медленно, но уверенно, словно зная своё дело.
– И всё же… где бы заночевать? Мама с папой расстроятся, если я буду спать где попало. Да и мне самой не хочется спать где-то… тут – сказала девочка, махнув рукой в сторону продолжения улицы и сладко зевнув.
Дальше куколок становилось всё больше. В некоторых местах они лежали так густо, что приходилось перепрыгивать через них, как в классики.
Взгляд зацепился за яркую вывеску: «Сладости – в каждый дом. От дяди Англе».
– Сладости – это вкусно… – протянула Аня. – Надеюсь, никто не будет против, если я возьму немного.
Тишина вокруг стояла такая, что слышно было, как часто и гулко бьётся её собственное сердце.
– Молчание – знак согласия, так папа говорил!
Девочка рванула к магазину. Дверь была выбита, витрина разбита – заходить было легко. Внутри полки ломились от тортов, пирожных и всяких красивых штук, названий которых Аня даже не знала.
– Ого, сколько тут всего… Красотища!
Она схватила самое красивое – принцессу с золотыми волосами, спускающимися из высокой башни. Откусила.
– Фкуфно, но… – Аня пожевала и скривилась. – Вкусно, но цветочек был вкуснее. Как-то пресновато и не сладко совсем. Странно. Мам, не знаешь, почему башенка с принцессой не вкусная?
Она выкинула остатки и схватила следующее – человечка, который что-то кричал, стоя на танке. Откусила башню вместе с человечком.
– Тоже скучно… Но что поделать. Никого нет, так что… пускай и не очень вкусно, зато хоть немного сладко. Правда ведь, па?
Так, перебирая сладости, прошёл целый час. Солнце село, в магазине стало сумрачно. Аня зевнула.
– Ого, даже сейчас светится… – сказала девочка, глядя на витрину магазина напротив.
На ней было написано что-то про одежду выцветшими буквами, которые светились молочно-золотым светом.
– Почти как небо…
Подойдя к окну, Аня увидела, что небо буквально переливается и, казалось бы, протяни руку да возьми эти переливы. И пока над самой головой оно было темное, хоть и с переливами, но у горизонта оно было какое-то грязное и как будто ржавое.
– Странное оно. Ну и ладно.
Девочка опять зевнула.
– Вкусно покушали, пора и спать, а то ма и па ругать будут…
Она вернулась на то место, где ела. Там уже выросли цветы. Аня спокойно рухнула в них, и они нежно обняли её, укрывая мягко и тепло.
Не прошло и минуты, как девочка уснула счастливым и спокойным сном. Ей снилось, что она дома. Мама готовит ее любимую манную кашу, папа что-то ремонтирует в гараже. Было так тепло и спокойно…
Проснулась Аня от того, что по щекам текли слёзы.
– Почему… слезы? – тихо спросила она у пустоты, протирая глаза кулачками.
Осмотревшись, она сначала подумала, что ещё спит. Весь магазин сладостей полностью зарос цветами и зеленью. Высокие цветы стояли по плечи, толстые стебли были похожи на маленькие деревца, а пол покрывал мягкий, как самый лучший в мире ковёр, цветочный мох.
После такой красоты сон, в котором было счастье и печаль, быстро забылся.
– Кушать бы… – сказала Аня.
Цветы перед ней сразу начали сплетаться. Появился знакомый серебристо-белый цветок с золотыми лепестками и кроваво-красным плодом в центре. Аня съела его всего за десяток секунд.
– Вкусновато, но немного маловато…
Голод ушёл не полностью, но Аня не стала задумываться над такой мелочью.
– Время исследовать город дальше! – заявила она бодро.
Выйдя из магазина, который теперь больше напоминал огромную клумбу, Аня огляделась. Путь, которым она пришла, уже полностью зарос и превратился в красивую тропинку жизни посреди падшего мира. Небо полыхало привычным молочным светом, а на горизонте появился странный красноватый оттенок.
Все это делало вид города немного иномирным.
– Как в сказке, всё же!
Она шла дальше, разглядывая разбитые витрины и лежащие тела.
– Интересно, почему тут всё так побито? Ураган прошёл, что ли?..
Выйдя на широкую улицу, Аня замерла.
Вдалеке, в центре города, возвышалось огромное здание, уходящее в самое небо. А на улице перед ним стояли два силуэта в бело-серебристых скафандрах. Один из них активно размахивал руками, показывая то на какую-то штуку в руке, то на небо, то на горизонт.
– Ого, дяди в скафандрах! Как в фильме, помнишь, пап? Вместе смотрели! Хочу потрогать!
Аня побежала к ним.
Теперь оба «дяди» смотрели прямо на неё. Один переводил взгляд то на штуку в руке, то на запястье, то обратно на девочку, будто не мог осознать и поверить в происходящее.
Подбежав почти вплотную, Аня наклонила голову и улыбнулась от предвкушения.
Вдруг один из людей протянул руку к девочке, будто желая удостовериться, что она реальна, а не призрак или плод фантазии. Но протягивая руку, он задел веночек, что лежал на ее голове. Как только рука коснулась венка, как от этого толчка он сдвинулся и чуть не упал с голов девочки.
Аня резко отшатнулась.
– Не трогай маму с папой! – крикнула она и ладошкой ударила по его запястью.
Рукав с хрустом оторвался. Рука отлетела в сторону.
Дядя, от которого теперь стали слышны тихие крики, упал на колени, а мгновением позже повалился ничком, немного дрожа.
Аня замерла, глядя на это с широко открытыми глазами.
Второй человек, который до этого стоял чуть дальше быстро достал из-за пояса какую-то штуку и направил его на девочку.
«Пистолет, как в папиных фильмах…» – мелькнуло у Ани в голове. Она испуганно закрыла лицо ладошками.
Прошло пять секунд. Десять.
Раздался треск и звук рвущейся ткани.
Через некоторое время Аня осторожно посмотрела сквозь пальцы.
Дядя, который до этого направлял на Аню пистолет полностью преобразился. Вместо зеркального шлема у него цвела большая красивая лилия, а вместо рук и ног были крепкие корни и стебли, что немного проглядывали из-под ткани скафандра. Второй тоже лежал неподвижно – из оторванной руки у него уже росли маленькие бордово-красные фиалки.
– А, так вы в цветочки в костюмах… Чего ж вы раньше не сказали? Я уже перепугалась! – облегчённо выдохнула Аня.
Она подошла ближе и прочитала золотую надпись с зелёными переливами на груди одного из скафандров:
Аркадия
– Красивое название… Это же не их имена, их не пишут на груди. А у другого цветочка…
Подойдя к другому цветочку в костюме и перевернув его, на груди у него оказалась та же самая надпись.
– И у второго тоже так. Интересно, что же это…
– Аркадия… – одними губами произнесла девочка.
Она развернулась и пошла дальше, в центр города, под залитым мертвенным светом небом и краснеющим горизонтом.
Глава 6. Цитадель обреченных пастухов
Шагая дальше по городу, Аня постоянно видела перед собой одну и ту же картину: пустые улицы, заваленные мёртвыми куклами, разбитые окна и выбитые двери домов. Иногда она поправляла веночек на голове – после «игры» с цветочными дядями он немного завалился на бок и постоянно сползал.
– Ну и беспорядок тут всё же, совсем не прибрано, – сказала Аня, обращаясь то ли к веночку, то ли к куколкам, лежавшим у неё под ногами.
Контраст был огромный. Издалека город казался сказочным и золотым, а вблизи – ужасным, каким-то искусственным и ненастоящим. И чем глубже она заходила, тем сильнее становилось это ощущение.
Аня подняла голову. Небо тоже изменилось. Раньше его сияние казалось волшебным и чистым, с родным голубым оттенком. Теперь высь затянуло грязным, болезненно-жёлтым смогом. Густая ржавчина и багрянец, которые раньше жались только к горизонту, теперь поднимались всё выше, затапливая небосвод.
Но странное внутреннее свечение никуда не делось – оно пробивалось сквозь эту гарь, заставляя мир выглядеть...
– Невероятно красивым! – громко сказала Аня и рассмеялась. – Красота-то какая!
Она с ещё большей уверенностью зашагала дальше.
Вдруг среди белесого, почти цвета кости бетона и иссиня-чёрного асфальта её взгляд зацепился за широкую уцелевшую витрину. Стекло в ней налилось густым, непроницаемым янтарём, а над ним чётко читалась вывеска: «Магазин одежды для девочек».
Аня подошла и остановилась, глядя на своё отражение. Из стекла на неё смотрела девочка с лёгкой улыбкой и красивым веночком на голове, который даже не думал вянуть.
Но одежда… Одежда была в плачевном состоянии. Футболочка, когда-то синяя, стала грязно-серой и во многих местах уже просвечивала бледную кожу. Штанишки тоже потеряли цвет, да и многочисленные дыры намекали на необходимую замену.
– Ну вот, всё порвалось… – обиженно выдохнула Аня, трогая пальчиком рваный край. – Мам, ты не будешь сильно ругаться? Оно само, сама же видишь.
Войти в магазин оказалось несложно. Дверь была не заперта. Лёгкого толчка хватило, чтобы она болезненно застонала и слетела с петель, улетев в дальний угол и разбросав по пути осколки стекла.
– Хрупкая какая, ещё и намусорила, – проворчала Аня, заходя внутрь.
И здесь почти вся одежда здесь потеряла цвета – стала серой, грязно-белой или…
– Как вылизанная косточка – сказала Аня, уже протягивая руку к платьицу. Стоило ей коснуться ткани, как оно просто расползлось под пальцами, а затем и вовсе опало с манекена, осыпавшись прахом.
– Чего это оно? – удивлению девочки не было предела. – Странное какое-то…
Она попробовала другое платье – тот же результат. И третье. И четвёртое.
– Ну вот. И что мне взять-то?.. – грустно протянула Аня.
Пройдя глубже в магазин, она заметила на полке красивые чёрные сапожки. Они были небольшими и напоминали «папины сапоги», только для девочек.
– Хочу!
Аня села на ближайшее кресло, разулась. Старые ботиночки, стоило их снять, тут же развалились и распались на куски.
– Эх, вы были такими красивыми…
Взяв новые сапожки, она без труда всунула ноги в них. Кожа со стоном и сухим треском разошлась по швам, послушно принимая форму её стопы, словно была из мягкой глины.
– Ну… вроде подошли? – неуверенно сказала Аня.
Она сделала шаг. Подошва со шлепком отвалилась и осталась лежать на полу.
– Не подошли, – сказала Капитан Очевидность.
Вернувшись к полке, она нашла другую пару, чуть больше размером. Другие сапожки смысла трогать не было – они разваливались в труху от одного прикосновения или дуновении или же расползались, стоило только взять их в руку. А эти держались. Кожа скрипела, но не рвалась. Аня прошлась туда-сюда.
– Победа! – закричала она на весь магазин.
– Сапожки есть, теперь время штанов, – заявила она и направилась в нужный отдел.
Почти все шорты, штаны и юбки рассыпались или рвались при первой же попытке. Но в одном месте на вешалке висели глубоко синие штаны. Они не потеряли цвет, как другие, не рассыпались, отлично сели и даже попытку примерки выдержали с достоинством.
– И сидят хорошо. Мам, па, как вам? Я думаю – берём! – довольно заявила Аня.
С верхом было проще. Среди серых, выцветших футболок она нашла одну молочно-белую, которая не рвалась и не осыпалась. Рукава заканчивались аккурат у локтей.
Аня подошла к большому зеркалу и замерла.
На ней были высокие и стройные чёрные сапожки, приталенные синие штаны и белая, молочная, как косточка, футболка. И завершал всю картину пышный венок из прекрасных и невиданных миру цветов на голове.
– Как же я взросло выгляжу… Класс… – заворожённо прошептала Аня. – А вам как? Мне – очень нравится!
Она покрутилась перед зеркалом и звонко засмеялась.
Довольная, Аня вышла из магазина. Обернувшись, она увидела, что цветы и зелень уже оплели всю улицу. Самые смелые даже проглядывались на крышах и из окон небольших зданий.
– И всё же – так гораздо лучше, – гордо заявила она.
Пройдя ещё несколько минут, девочка вышла на огромную площадь – большую, как огромное-преогромное футбольное поле. В самом центре, острым шпилем в небеса, возвышалось золотое здание.
Подойдя ближе, Аня заметила надпись, которая тоже была золотой, но с лёгким зелёным отливом.
– Аркадия… – прошептала она. – Прям как у тех цветочных дяденек на груди.
– Интересно, а там тоже будут цветочные дяденьки и тетеньки? Надо бы проверить, – сказала Аня и шагнула вперёд.
А потом уже совсем тихо, почти неслышно, добавила:
– И всё же… я немного проголодалась.
Глава 7. Хозяева ядовитого рая
Зайдя в здание, Аня удивлённо замерла. Здесь царил настоящий порядок – совсем не то, что в разрушенном городе снаружи. Чистые стены, ровный пол, никакого мусора. После разрушенного города это был сильнейший контраст.
– Вот это порядок. Сразу видно – они хорошие, – уверенно сказала она, шагая по холлу.
Девочка задрала голову и ахнула. Перед ней на огромной стене раскинулась целая инсталляция – будто целый мир в миниатюре. Дождь из маленьких камушков, что переливались синим, солнце – огромный золотой шар, холмы, отливающие зелёным золотом, ярко-красные поля пшеницы. А за ними – город. Город, что был из чистого изумруда.
– Вот она, какой ты должна была быть… – прошептала Аня, глядя на этот идеальный мир.
Опустив взгляд, она заметила, что цветочки уже пробились сквозь пол и начали прорастать, словно хотели дополнить картину наверху.
– Хм, в мультиках интересные штуки всегда были снизу, – пробормотала она, прогуливаясь и осматривая помещение. – О, нашла!
Перед ней открылась широкая лестница, ведущая куда-то вниз.
– Хочу проверить, но сначала хочу покушать.
В следующее мгновение пол перед ней жалобно заскрипел и заскрежетал, и из него начал прорастать знакомый стебель белого золота.
– Ха-ха, прикольно! – засмеялась Аня колокольчиком. – И совсем не страшно. Почему я раньше тебя боялась?
Цветок чуть дёрнулся, будто услышал вопрос и попытался ответить.
– Не знаешь? И я не знаю. Ну и ладно.
Полностью выросший и окрепший цветок дал ей плод – ярко-красный, с белесыми прожилками и самым вкусным запахом на свете.
– Еда! – Аня схватила его и быстро-быстро начала есть. Вскоре плод закончился, поглощенный ненасытным существом.
Ну хоть чуть-чуть покушала, а то животик уже совсем сводило от голода…
Она снова посмотрела вверх и, осмотрев преобразившееся полотно, заключила:
– Отлично, молодцы, цветочки.
И пошла вниз по лестнице, что уже напоминала зеленый и цветочный ковер.
Инсталляция в вышине преобразилась: дождь превратился в опадающий морозник, на холмах выросли кусты рододендрона, поле зацвело красным ликорисом, а на самом высоком здании изумрудного города одиноко цвела белая лилия. Даже небо стало полем вечного аконита. Прекрасный, идеальный рай.
Вернемся же к нашей героине.
Аня, спустившись в самый низ, оказалась перед огромной монументальной дверью. Над ней горела лампа с надписью: «ГРМ 01. ЧИСТАЯ ЗОНА. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА КЛАССА БАГРОВЫЙ-6».
Рядом с дверью была небольшая консоль с кучей экранов и прочих штук. Бесполезная, правда, ведь уже прямо из нее росли новые побеги первоцветов.
– Прямо как в том мультике, большая и круглая! Интересно, а она настолько же крепкая? – пробормотала девочка, подходя к стальному полотну, почти полностью оплетенному корнями и стеблями.
Она обхватила маленькой ручкой огромный вентиль и резко дёрнула его на себя. Металлическое колесо согнулось, как пластилин, жалобно заскрипело и оторвалось.
– Какая-то… скучная дверь. Разве она не должна быть твёрдой? – Аня недоуменно захлопала глазами.
– А если я как в том фильме попробую, интересно!
Она замерла перед преградой. Будто бы собираясь с силами, она сделала серьезное лицо, глубоко вдохнула, задержала дыхание и сделала шаг в дверь. Раздался оглушительный и протяжный скрежет, когда толстый металл не смог сопротивляться и поддался натиску маленького создания. Через несколько секунд Аня прошла сквозь него, выгнув и буквально разорвав стальную преграду.
Обернувшись к результатам своего труда, она больше не могла притворяться серьезной - и рассмеялась, запрыгав от радости.
– Получилось, получилось! Всё как в фильме, круть! – чуть ли не визжала от восторга.
Посмотрев на себя, Аня удивилась:
– Ого, даже одежда целая. Хотя… – Протянула она, заметив дыру в футболке на животе и еще многие потертости и разрывы в одежде. А от белоснежной и чистой кожи под одеждой шел пар, как после горячего душа.
Впрочем, тут уже суетились миниатюрные корешки, зашивая ткань и меняя цвет.
– Хорошие цветочки, хорошие, – сказала она, поглаживая обновлённую одёжку.
Чуть успокоившись, она обратила внимание на окружение.
Вокруг играла протяжная сирена, а у потолка вращались оранжевые лампы. Цветы, с видимой глазу скоростью, прорастали по коридору, выламывая переборки, укореняясь в бетоне и расцветая. Они не ведали преград.
– Ну вот, так же красивее! – улыбнулась Аня, но тут же слегка нахмурилась. – Хотя сирена эта раздражает жутко.
Она шла дальше по коридору, который всё меньше напоминал рукотворное сооружение, а становился частью дикого и прекрасного леса цветов. Под звуки сирены Аня дошла до тупика. Стоило ей протянуть руки к очередной двери, как корни вокруг резко дёрнулись. Они буквально прошили бетон и стальную обшивку гермодвери, выламывая ее из пазов и аккуратно отодвигая в сторону, давая девочке пройти.
– Спасибо, вот вы точно хорошие, –радостно сказала Аня, перепрыгнув через порожек, пританцовывая двинулась дальше.
За дверью она начала натыкаться на дядей и тётей-цветочков. Кто-то прислонился к стене, кто-то свернулся эмбрионом, одна тётя даже оказалась на потолке. Многие были в строгих костюмах, у кого-то вместо рук или ног – металлические протезы.
– А с цветочками вы смотритесь гораздо лучше! – заключила Аня. – И строгие какие, ух! Я тоже теперь взрослая, прямо как вы!
Она покружилась перед тетей в офисном костюме, у которой вместо головы цвела синяя роза, а вместо левой руки в плиты и бетон уходили мощные древесные узлы. Правая же рука была из холодного хромированного металла, но и на ней, прямо в пазах механизмов, уже уютно поселились крошечные сочные очитки, что потихоньку прорастали вглубь механизма.
Аня не стала заходить в боковые ответвления – там было скучно и неинтересно. В то же время идти по освещенному и красивому коридору – гораздо веселее.
Еще через минуту, взяв совсем уж высокую ноту, резко затихла сирена.
– Или дядя-цветочек решил все же выключить эту противную штуку, или цветочки добрались до нее. Теперь, наконец, тихо и намного лучше, – с удвоенной бодростью сказала Аня и попрыгала дальше.
Дойдя до очередного поворота, она не поверила своим глазам – дальше был не такой же, пускай и красивый, но уже приевшийся коридор, а огромная зала, покрытая золотом, серебром и разными камнями. Все это складывалось в красивый пейзаж, такой же, который был на входе, только еще глубже, еще красивее, еще…
– Приторный он какой-то. Один золотой цвет везде, скучно как, – пробормотала девочка, заходя внутрь.
У дальней стены стоял большой компьютер с сотнями экранов. Перед ними в креслах сидели дяди и тёти разной степени «красивости». А в центре, на большом и красивом кресле, которое было похоже на золотое дерево, кто-то сидел.
– Ого, не цветочек. Интересно! – обрадовалась Аня и побежала к нему.
Подбежав ближе, чтоб рассмотреть незнакомца, а может и поговорить, она первым делом заметила, что он почти весь был из железа. Его тело блестело, и даже половина лица была металлической, будто из того самого фильма, который она смотрела недавно. Да и одет он был так, будто…
– Ты прямо как адмирал корабля! Круть! – сказала она.
Теперь же его глаза смотрели на девочку в, казалось бы, легком шоке, который быстро сменился на другую, странную эмоцию.
– Хах… Вот оно как… Какая, кха… ирония… – шепотом, постоянно кашляя прошептал адмирал.
– Что вы говорите? Я не понимаю… – спросила девочка у него, наклонив голову чуть вбок.
– Хотели быть богами… Но так даже… луч… Кха-кха… – резко и сильно закашлялась фигура, когда из его правого, человеческого глаза вылезла ромашка.
– Ого, говорящий цветочек! А другие не говорили. Может, потому что ты железный? – спросила она у цветочка перед ней.
– Забавно… – прошептал адмирал и замолк. Яркий зрачок его механического глаза замерцал и погас.
– Странный он какой-то… Что-то пробормотал и отключился. Ну хоть цветочки красивые, – сказала Аня и, обогнув его, пошла дальше к компьютерам.
Большая часть экранов уже погасли, а сама система быстро зарастала, но некоторые экраны еще светились. Подойдя к одному из них, она увидела какую-то карту.
Присмотревшись к ней, девочка… мало что поняла.
– Ну вот город, Аурелия, вот в центре башня, Аркадия… Вот какой-то красный участок и… тут стрелочки какие-то, циферки… Непонятно ничего – задумчиво пробормотала Аня, пытаясь разобраться в том, что показывал ей экран.
– А это что еще… написано, что прибытие через 0 минут и 0 секунд. Что это значит? А что такое критическая угроза? Сложно и скучно, ну его.
Она махнула рукой, и через секунду экран погас вместе с остальными.
– Что же, ничего интересного тут нет, пора, наверное, уходить.
– И всё же – как-то скучно тут было, я думала тут веселее, – с грустью сказала Аня, шагая к выходу.
По дороге она читала надписи, которые ещё не успели полностью зарасти:
«Биосфера», «Восстановление», «Сделаем рай», «Новый мир»…
– И что это? Ерунда какая-то, – заключила она, выходя из здания, так и не придумав, что же это могло быть.
Бросив взгляд на башню «Аркадии», она увидела, что она почти полностью заросла зелёными листьями и корнями, но почему-то без цветов.
– Хм, может, потом что-то будет? – задумчиво сказала она, но, не придав этому значения, пошагала дальше.
Единственное изменение, которое заметила Аня, как только вышла из своих мыслей – яркий запах свежести и дождя.
– Круто! Люблю его – сказала девочка, оглядев небо и горизонт.
– Но дождик вроде не собирается… Ну и ладно.
Путь до другого конца города был простым и скучным. Хотя животик снова начал напоминать о себе, Аня стоически терпела.
– Я так могу растолстеть! – строго сказала она веночку.
И вот, подходя к воротам и в последний раз обернувшись, она увидела картину, от которой у нее на секунду перехватило дыхание.
Над городом полыхало багровое небо. На самой вершине Аркадии, на самом верху, расцвела преогромная лилия кристально-белого цвета. Всё здание теперь было ярко-зелёным, как только что прорезавшаяся трава. Дорога, по которой она пришла, превратилась в сказочную – зеленый и идеально ровный ковер и по бокам кучи цветов, что образовывали красивую арку.
– Невероятно… Так вот почему ты не цвела сразу… Ты мне сюрприз готовила… Красотища! – прошептала Аня, будто в трансе.
– Что это… такое? – удивлённо прошептала Аня...
Она провела пальцем по щеке и посмотрела на прозрачную капельку.
– Вода?.. Откуда?
Она стояла так ещё пару минут, запоминая эту картину, а потом развернулась и пошла прочь из города. Города, который теперь стал прекрасным садом. Настоящим раем.
– А все же опять кушать хочется… – тихо пробурчала Аня.
Глава 8. Пустоцвет
Город остался позади, как и прекрасный сад, коим ему еще предстоит стать. Издали он походил на большую яркую клумбу с огромной белой лилией в самом центре. Аня шла вперёд, почти не замечая, как километры сменяют друг друга. Ноги сами несли её дальше, а она погрузилась в свои мысли. В голове крутилось что-то важное, что она забыла и никак не могла вспомнить.
Впереди показалась опушка леса. Деревья вырвали девочку из задумчивости.
– О, лес. Вечность целая прошла, хочу по лесу погулять. Но нужно быть аккуратней, а то ругать будут! – прокричала Аня и уже хотела рвануть к чащам, но вдруг замерла. – Ругать будут… А кто ругать будет? – спросила она саму себя, не понимая.
Она постояла секунду, нахмурившись, потом пожала плечами.
– Ну и ладно, всё равно хочу в лес – уже обычным шагом пошла девочка.
Подходя к окраине, Аня встретила много животных. Все они были…
– О, так они тоже цветочные! Красота-то какая! – восхитилась она.
У опушки лежали два лося, чуть дальше – огромный медведь, вдалеке виднелась стая волков, и даже лисицу девочка заметила – та разлеглась прямо под елью. Все они были покрыты тонкой, но быстро набирающей силу сеткой живых побегов. Кое-где из шерсти уже проклёвывались первые яркие цветочки.
– Красота. Правда, я даже не знаю, как вас звать… – сказала Аня, обращаясь к особенно крупному бутону на спине медведя. – Ну и ладно, будете просто – цветы.
Зелёные нити чуть дёрнулись, будто принимая новое имя.
Проходя мимо одного из лосей, она заметила, как между ветвистыми рогами протянулась пока что тоненькая, но набирающая массу сетка из корней.
– Ого! Прямо как подвешенный город… Красота.
Заходя дальше в лес, она обратила внимание на лисичку, которую видела раньше издали. Та свернулась калачиком, а из ее уха пробивался ярко-рыжий бархатец, идеально дополняя цвет ее шёрстки.
– О, а ты заколку себе завела. Какая хорошая! – сказала Аня, подойдя и погладив спящую лисицу.
– Не забывай поливать её и ухаживать, – дала последние наставления девочка, прежде чем пойти дальше.
Пожалуй, для общего понимания, стоит описать лес. Деревья были почти угольно черными, с пожухлыми лепестками рыжего и грязно бурого цвета. Стволы были сухие, да так, что натужно скрипели от каждого дуновения ветра, чтобы затем, издав последний, неестественно резкий, сухой и ломкий крик – надломиться и пасть. Трава была настолько сухой и обожжена кислотой, что, будто металл, скрипела под маленькими ножками. А под ней была густая жидкость блестящего смолянистого цвета. Остатки от былого величия леса, насекомых и небольших существ, обитающих в лесу. Но наша героиня этого не заметила, ведь...
– Какая красота, – восторженно сказала Аня, глядя, как ель на её глазах преображалась в нечто новое.
Еще до того, как девочка подошла к дереву, корни успели оплести и прорости внутрь мертвого древа, чтобы теперь, когда она была рядом, за считанные секунды выпустить новые побеги и зацвести прекрасными гортензиями.
Шагнув дальше под густые кроны, Аня прищурилась, ведь здесь, в глубине, было гораздо темнее, а под старыми пнями и на корягах дрожало мягкое зеленоватое свечение, будто кто-то разлил там мятный сироп.
– Ой, лесные светлячки спать легли прямо на землю, – прошептала девочка, наблюдая, как её зелёные корни-разведчики весело устремились к этим светящимся пятнам, бережно укрывая их свежей травой, словно одеялом.
– И здесь у нас тоже будет свой садик с цветами – мечтательно тянула Аня, углубляясь в чащу вслед за распускающимися впереди бутонами.
Пока девочка неспешно шла дальше, ее ждало интересное представление от новых и быстро набирающих силу помощников – корней, стволов и бутонов. И, как и любое представление, оно имело завязку, развитие, кульминацию и сокрушающий конец.
Каждое дерево, к которому подходила Аня, расцветало и шелестело новой цветочной кроной, когда получало похвалу. Так, незаметно для себя, она дошла до озера ярко-зелёного цвета, светившегося в наступающих сумерках.
– Прям как в сказке… – прошептала Аня, заворожённая.
Корни, будто ждав этого момента, яростно нырнули в воду, которая начала бурлить и шипеть.
– Класс. Даже пузырики пускает, да большие какие! – сказала девочка, когда из поверхности озера стали вылетать сотни больших мыльных пузыриков, некоторые ростом почти с саму Аню.
Над озером быстро образовался легкий туман, в котором на секунду… Или то, что должно быть меньше секунды, или ей вовсе не являлось промелькнул силуэт.
После его исчезновения лес, озеро и сами корни вокруг, казалось, выдохнули в спокойствии.
Остался лишь легкий гул, запах вишневых косточек и ощущение чего-то, что еще не наступило.
– Это кто? – удивлённо спросила Аня. – Это дядя… или тетя… Не могу понять, почему-то… – не замечая ничего вокруг пробормотала девочка
Она нахмурилась. Это и вправду удивительно, ведь раньше, даже издали увидев цветочных дяденек в скафандрах, она точно знала, что это дяди и даже сколько им годиков. А тут – ничего.
– Он… казался грустным… Или нет? И почему-то он знакомым… кажется.
Пока она думала, туман над озером рассеялся, явив взору кувшинки, на каждой из которых цвели удивительные цветы. Красные, зеленые, синие и фиолетовые, большие и маленькие – были все, которые можно только представить.
– Вот это да! Прелесть! – воскликнула Аня и тут же забыла о тяжёлых думах.
Но долго любоваться не получилось. Голод навалился с новой силой.
– Уууууу… животик болит… – жалобно протянула она.
Рядом, словно стараясь не задерживаться ни на секунду, вырос ее серебряный кормилец.
– Спасибо! – чуть улыбнувшись, девочка схватила плод и съела за несколько укусов.
– Разве он всегда был таким маленьким? – спросила она у цветка.
Тот слегка покачнулся, будто сам не знал ответа.
– Как-то я совсем не наелась… – пробурчала Аня, шагая прочь от озера, дальше вглубь чащи.
Пройдя совсем немного, вдали она увидела легкое фиолетовое свечение. Направившись в ту сторону, девочка нашла машинку, плотно оплетенную корнями, с прекрасной цветущей розой на капоте. Рядом, на кронах мертвых деревьев или цветках, что решили зацвести особенно высоко, были красивые фиолетовые и синие огоньки. Они неспешно переливались и прыгали между ветками будто играясь.
– Светлячки! Как же давно я вас не видела! – обрадовалась Аня. – Хочу погладить!
Корни, ведомые приказом, целым скопом быстро проросли ввысь, чтоб достать «прекрасных светлячков». Но стоило им коснуться огоньков, как те вспыхивали, заставляя корешки, бутоны или лепестки на миг озаряться нежным и мягким светом, чтоб мгновением позже – погаснуть.
– Ну вот, даже играть не хотят, – надулась девочка.
– И все же я совсем не наелась! – сказала Аня.
Рядом с ней, уже заметно медленнее и будто с большим трудом, вырос еще один бело-серебристый цветок с плодом по центру бутона. Но на этот раз он был меньше, кратно меньше предыдущего, едва ли с кулачок девочки.
– И это всё? – расстроенно протянула она, хватая еду.
– Хоть что-то, – проговорила девочка с набитым ртом, управившись с угощением за два укуса.
Неспешно шагая дальше и задрав голову, она увидела, что небо пускай и все так же полыхает, но абсолютно точно указывает: сейчас должна быть ночь.
– Вот и время поспать пришло… – зевнула Аня, почесав животик.
– Кстати, а небо разве не должно быть ярче? – спросила девочка, обратив внимание на сияющие всполохи. Не найдя в них ответа, она, пожав плечами, потопала дальше
Через пару минут, проходя сквозь поистине сказочный лес, Аня вышла на небольшую полянку. Она была вся полна цветов, что образовывали ковер невиданной красоты, а в центре была небольшая лежанка под ее размер.
– Пора баиньки… – уже шепотом и полусонная, сказала девочка, падая на цветочную кровать.
– Я так устала сегодня… И так устаю в последнее время… Хочу хорошо-хорошо выспаться…
В последний раз поправив веночек на голове уже слабеющей ручкой, Аня замерла. А через несколько мгновений девочка внутри цветочного кокона уже спала.
Ане снился сон. В нём её окружал цветущий сад из самых прекрасных растений, какие только можно представить. Светило тёплое закатное солнце, на небе проглядывал тонкий полумесяц. Девочка держала за руки маму и папу, радостно водя их по тропинкам.
– Мам, мам, смотри! – закричала она, подбегая к огромному ландышу. – Смотри, какой он большой, почти с меня ростом! – Аня указала на стебель, который возвышался на несколько голов выше неё, а сами колокольчики были крупнее её лица.
– Ну разве они не прекрасны?! – засмеялась и закружилась девочка.
– А тут у меня домик, смотри. Я его сделала из васильков и тюльпанов. Погляди! – она подбежала ближе, чтобы показать своё убежище.
– Вот тут моя спальня, а вот тут будете спать вы, – девочка тараторила как из пулемета. – О, а вот тут есть лавочка для тебя, пап, чтобы, когда у тебя колено болело, ты мог посидеть!
– Ну как вам? Надеюсь, вам все понравилось? – спросила Аня и с огромной улыбкой обернулась. Позади никого не было.
– Мам, пап? – улыбка быстро сползла с лица Ани, сменившись тревогой.
Там, где должны были стоять родители, теперь росли цветочки, с похожими на сердечки листиками и небольшими бутонами. Бутонами, которые уже не станут цветами
– А вы где? – голос задрожал.
Небо начало полыхать всё ярче, затапливая «несбывшийся рай». В последний момент Аня почувствовала у себя на голове чью-то ладонь, которая пыталась коснуться её откуда-то издали, но в то же время так близко. Такая знакомая. И такая чуждая.
Она резко проснулась.
Сердце колотилось так, как не билось никогда, будто желало выпрыгнуть из груди. Аня села, огляделась. Но не найдя вокруг ничего нового, кроме набежавших туч сквозь листву цветов и легкого дуновения ветра, она выдохнула.
– Фух, ну и сон. Странный, но… – задумалась девочка.
– …Не помню. Ну и ладно, хорошо, что всё хорошо, – бодро сказала она и встала.
Перед глазами пролетел листочек. Она поймала его. Он показался очень знакомым.
– Откуда он тут…
Ещё один лист упал ей на нос. Протянув ручку к волосам, она нащупала веночек, который… ощущался не так, как обычно.
Сняв его с головы, Аня увидела, что цветы, до этого пышущие жизнью, завяли, поблекли и потихоньку осыпались.
– Подождите, вы чего! – закричала Аня. На глазах сразу навернулись слёзы.
Венок от небольшой встряски осыпался еще больше, а несколько бутонов, не выдержав, упали на землю.
– Не бросайте меня, ма-мамочка! – уже плача кричала девочка. – Помогите мне, цветочки!
Но цветы, что раньше делали даже то, о чем девочка только начинала размышлять, на этот раз молчали и не шевелились.
Ветер, что до этого лишь ласкал волосы, внезапно усилился, а с неба закапал дождь. Веночек, до этого еще сохранявший форму, начал осыпаться, улетая вместе с ветром в небеса.
– Подождите! Мамочка, папочка! Не бросайте меня! – кричала Аня, глядя, как ветер уносит остатки венка. – Я не хочу… быть одной… Я же хотела для вас сделать садик – шептала Аня, роняя слезы на землю.
– С красивыми и большими цветами… И с домиком, где мы все жили бы счастливо…
Последний лепесток улетел, вместе с ветром и дождем, которые быстро прекратились, явив взору кусочек неба.
Неба, что было практически чистым, лишенным привычного яркого и пестрого сияния.
Глава 9. Finito il Miracolo
Очнувшись, будто ото сна, Аня посмотрела на свои руки. Они всё так же крепко сжимали то, что осталось от венка: пожухлые, серые стебли без цветков и лепестков. Завяли. Знак чего-то большого превратился в тень от тени самого себя.
Рука девочки вздрогнула.
– Ну и ладно! – закричала она, вскинув заплаканное лицо к небу. – И всё одно я вас не брошу! – уже менее уверенно добавила Аня и надела остатки венка обратно на голову.
Она попыталась сделать шаг, но покачнулась. Потеряла равновесие и едва не рухнула, в последний момент успев опереться о ствол дерева.
– Что-то… голова… кружится? – медленно проговорила Аня.
Она снова посмотрела вверх и пригляделась.
– Небо… чистое. Синее.
Оно и правда было синим. Тучи рассеялись, оставив прямо над головой островок чистой лазури. Чуть дальше цвет неба переходил в желтизну, которая у самого горизонта постепенно сменялась грязным, ржавым отливом.
– Холодно… Мне холодно, – в пустоту сказала Аня, будто пытаясь осознать происходящее. – Нужно идти. Дальше, куда-нибудь.
Девочка медленно встала и, чуть пошатываясь, побрела вперёд.
– Я уже взрослая… Я справлюсь… Взрослые не плачут. Ведь так?
Шагая вперёд, Аня обратила внимание на окружение. Цветочки, корни и стебельки, которые раньше активно бежали впереди и не знали преград, теперь лишь слабо волочились за ней, едва догоняя хозяйку.
– Прямо как я, – усмехнулась девочка. – Вам тоже… нехорошо?
Деревья сменяли друг друга. Вскоре Аня почувствовала голод. Он, казалось, был повсюду, выжигал ее внутренности и просил лишь одного.
– Кушать… Хочу кушать, – она даже чуть взбодрилась от мысли, что сейчас сможет перекусить.
Но корни вокруг не шевелились и не пытались собраться в цветок, что накормил бы хозяйку.
– А где? – девочка рассеяно оглядывалась вокруг.
– Только не говори, что и ты меня бросил…
Голос дрогнул, на глаза снова навернулись слёзы.
Тут, у самых её ног, корни всё же собрались с силами и начали сплетаться. Но от былой красоты не осталось и следа. Стебель потерял свой яркий серебряный цвет и был грязно-серый. Лепестки больше не светились золотом изнутри, а были тускло-зелеными, будто недоспевшие плоды. Только один-единственный лепесток остался золотым, но и он уже не светился былым величием.
При этом раньше плод вырастал за секунды: большой, сочный, ярко-красный, покрытый серебряными прожилками. То, что росло сейчас, не имело с ним ничего общего.
Этот плод развивался мучительно медленно. Было видно, что цветок отдает последние силы, лишь бы вытолкнуть его наружу. И вот, спустя несколько минут, он закончил расти.
– И это… всё? – удивительно ровным и спокойным голосом спросила Аня.
Плод, до этого огромный, был размером с небольшое яблочко. Пожухлое, неохотное яблочко.
– Честно говоря, я почему-то этому уже не удивляюсь. Спасибо, цветочек, – сказала она и чуть улыбнулась.
Стоило ей взять плод, как цветок на глазах начал вянуть, а корни – расползаться. Проглотив еду и почти не заметив изменения в чувстве голода, Аня опять лишь улыбнулась.
– Всё будет хорошо. Нужно лишь подождать и идти вперёд. Я знаю, – прошептала она и, чуть пошатываясь, пошагала дальше.
Она шла и шла. Не замечала ни времени, ни усиливающегося голода. Даже когда ее, еще недавно примеренные, красивые ботиночки окончательно порвались, Аня просто оставила их у деревца и продолжила путь босиком.
Трава под ногами, которую она до этого практически не замечала, казалась колючей, сухой и покрытой странным налетом. А иногда по пути встречались черные и маслянистые лужи, которые приходилось обходить.
Девочку бил озноб.
– Ну хоть кушать уже не хочется… – попыталась снова улыбнуться она и, не найдя в себе сил, продолжила путь.
Аня вышла из леса, и перед ней открылся вид на красивый холм. На его пике сиротливо ютился маленький домик. Закатное солнце уже почти коснулось его крыши, создавая ощущение, будто оно садится прямо на нее.
– А вот и домик, – спотыкаясь, побрела Аня вверх.
– Домик, где я, мама и папа будем жить все вместе.
– Где всё у нас будет хорошо.
– Всегда, – сквозь сжатые зубы сказала она, с трудом поднявшись к дому.
Стоило ей поднять глаза, и она обомлела.
Дом был точь-в-точь как из недавнего сна. Счастливого сна. Небольшой, но такой родной. Под окнами цвели ландыши, которые и вправду были огромными – достигали девочки до пояса. А рядом стояла скамейка, которую она сделала для папы.
– Как же это… так… – недоумевая от вида и чувств сказала Аня.
На негнущихся ногах подойдя к двери, она дернула за ручку. Та оказалась не заперта.
Она толкнула дверь. Внутри было все точно так, как должно быть. На подоконнике рос лук, который Аня любила есть вместе с супом. На столе лежала ее любимая деревянная и большая ложка. Все мелочи, которые она помнила, были на своем месте
– Как во сне… – прошептала она.
Но чувство, которое Аня так долго отгоняла, теперь накрыло с полной силой. Чувство, что времени у нее почти не осталось.
Выйдя из дома, Аня увидела, что цветочки и корни только-только начали подбираться к вершине холма.
– И у вас сил нет, да? – грустно улыбнулась, почти по-взрослому, девочка.
Ведь за это время, за ее небольшое путешествие, она действительно повзрослела. Быть «взрослым» это не только про возраст. Но не будем отвлекаться, как никак – кульминация.
Обойдя дом, Аня замерла. Вдали солнце ласкало холмы и постепенно уходило за горизонт. Небо было чистым, без единого облачка. И если бы не ржавая взвесь у горизонта и болезненная желтизна самого неба, можно было бы подумать, что ничего и не произошло и все это было лишь большим-большим сном.
– Как же красиво… – прошептала… уже не девочка – девушка. – И как же хочется спать.
Она зевнула со всей силы, вздрогнула и присела на лавочку.
Чтобы глубоко вздохнуть и начать рассказ.
– Знаете… Я уже и не знаю, кому я это всё говорю, – тихо начала Аня. – Мама и папа умерли уже давно, а я… выжила. Почему-то. Сама не знаю, правда. Мне так нравились цветочки, что просто не обращать внимание на это все было… легко.
– Да и… Не изменилось бы ничего… Один человек не может ничего исправить, даже если ему на голову свалился шанс пожить еще чуть-чуть. – грустно и шепотом сказала девушка.
– То, что произошло внутри Аркадии… Быть может, они и правда хотели создать рай, где всё было бы хорошо. Я не знаю. И уже не узнаю, – на лице девушки появилась грустная улыбка.
– Я давно это чувствовала, но… не знаю, я просто знаю, что скоро всё закончится.
– Да и быть ребёнком намного проще. Можно убежать от проблем, не обращать внимания на всё и просто… быть собой. Жить одним днем, позабыв о прошлом и не думая о будущем.
Аня закрыла глаза.
– Я бы очень хотела побыть ещё чуть-чуть, пожить ещё немного… Но то, что происходит сейчас – мой выбор. Я так решила и, быть может, это решение неправильное… Может, оно невозможное. Но оно – мое. И заодно я знаю, почему, как исчезло сияние, мне так плохо.
– Хотите расскажу?
Вопрос повис в пустоте. Даже звуков ветра не было. Лишь мерное биение сердца девушки, сидящей в саду и слабый скрежет корней вокруг.
– Надеюсь, ответ был «да».
– Всё потому, что я не хотела бросать цветочки. Я… даю им силы. А сияние, свет с неба, даёт силы мне. Точнее – давал. И при этом убивал все вокруг.
– Я же не слепая. Все, за исключением моих цветов – умирает. Хотя, скорее – уже умерло.
– Красивое сияние начало утихать ещё когда я выходила из города, но… будучи ребёнком можно же и не замечать мелочи, не так ли?
– Ну вот и… всё, пожалуй.
Аня встала, на ощупь нашла небольшое гнёздышко, что рядом с ней свили растения и легла в него. Она потянулась, положила руку под голову и замерла. Глядя на спокойное лицо, можно подумать, что все проблемы вокруг исчезли. Остался лишь домик, лавочка и сад вокруг
– Вот я и… подумала… – уже шёпотом произнесла она. – Что пусть лучше будут цветочки, чем я одна. Так, хотя бы, будет не сильно скучно.
Зевнув еще, особенно глубоко и сладко, девушка чуть повертелась, укладываясь поудобнее.
– И, хотя это было короткое приключение… Оно мне очень понравилось.
Сделав особенно глубокий вдох, Аня прошептала:
– Прощайте. Кто бы вы ни были.
Глава 10. Неродившийся бог
Продолжим же рассказ.
Финальная сцена.
Девушка – лежит в гнезде из прекрасных цветов. На лице застыла легкая улыбка.
Нет, она еще не мертва. Хотя это состояние не очень-то и отличается от смерти.
Смотря на нее и не подумаешь, что весь последний путь она испытывала такую боль, которая не снилась большинству из вас.
Но, в конце концов, она все же достигла цели.
Желала ли она именно такого финала? Вряд ли.
Могла ли она что-либо изменить? Думаю да. Но вот хотела ли?
Мог ли я что-то изменить, как-либо помочь ей?
А зачем?
Чтобы потешить свое эго?
Чтобы дать ей ложную надежду на спасение?
Или, быть может, мне стоило вовсе откатить время, сказав, что все это был длинный сон?
Не мне и уж точно не вам решать, как закончится эта история.
Ведь, пока я веду этот монолог, мир не стоит на месте.
Девушку, вместе с ее последним пристанищем, постепенно, но неотвратимо оплетали тысячи и миллионы корней.
Чтобы, в конце концов, спустя несколько дней, небольшой холмик превратился в гору. Живую гору. На самой верхушке которой росла маленькая незабудка.
Теперь же от обители вечного сна и взглянем на мир вокруг.
Как и везде, рождение одного значит гибель другого.
Все же вспышка сверхновой не прошла бесследно.
Ржавая взвесь у горизонта, болезненно желтеющее небо над головой – все это тлеющий яд, рожденный союзом мертвой звезды и сожженного озона.
Дожди, до этого приносящие жизнь, теперь же медленно добивают остатки былого величия.
Азотный саван. Слабая кислота не выжигает кожу, но она бережно и методично вымывает саму суть живого из земли.
Леса застыли в призрачной серости, лишенные зеленой крови – хлорофилла.
Озера стали кристально, мертвенно чистыми: кислота убила микроскопическую жизнь, превратив водоемы в идеальные стеклянные витрины для мертвой рыбы на дне.
Дневной свет стал смертоносной роскошью. Лишившись озонового щита, планета оказалась беззащитна перед невидимыми лучами, до этого доброго и согревающего, Солнца.
Ирония в том, что великий огонь принес с собой холод. Плотная пелена из ядовитого бурого газа и тяжелых, низких облаков прекрасно отражает солнечный свет обратно в космос. Теперь на планете будет неестественная, сумеречная и промозглая осень на ближайшие несколько десятилетий.
Забавный финал, не так ли?
Был бы таким, если бы не одно но.
Наша героиня, Аня. И ее последнее желание, последний указ.
Первый и последний приказ неродившегося бога.
Но для начала – начнем издали.
Что же такого могло произойти с обычной девочкой, что после окончания звездного шторма она за считанные дни завяла, как и ее венок?
А вы не думали, что существо, что приспособилось жить в среде, где радиация превышает норму в десятки тысяч раз не может жить без нее?
Только этой энергии хватит, чтобы одновременно питать несколько ваших мегаполисов.
А что на счет плода, который она ела?
Один такой «фрукт» является эквивалентом десяткам килограмм высокообогащенного урана.
И как только подпитка «из космоса» начала иссякать, существо, что питалось этим, так же начало увядать.
Вы спросите – а куда же уходила вся эта прорва энергии?
На питание растений.
На питание тысяч квадратных километров живой растительности.
Цветков небывалых расцветок и видов.
Которые, в ответ, кормили ее.
Собирая и аккумулируя смертоносную радиацию, жесткий ультрафиолет, гамма и рентгеновское излучение.
Собирая, чтобы, в конце концов, передать всю энергию своей хозяйке в виде вкусного и сочного плода.
От которого пахнет металлом и дождиком.
Хех.
Забавно.
А теперь вернемся к планете.
Планете, которой уже было не суждено иметь жизнь.
На судьбу которой повлияло одно создание. Одна девочка, что хотела создать сад.
Рай, где Аня, вместе с мамой и папой могли бы жить счастливо.
К сожалению, мама и папа умерли еще уже давно. А способности к воскрешению мертвых девочка не имела.
Но способность создать сад, рай не для себя – а для кого-то после себя Аня имела.
И все из-за ее мысли.
Приказа.
Приказ, которые действительно имел под собой вес.
Вес чудовищного количества энергии.
Ведь, все в нашем мире, цветов и земли под ними до центров звезд является той или иной формой энергии. Скучно и прозаично, не так ли?
Все то, что девушка аккумулировала в своем теле все это время, наконец, вырвалось на свободу и имело цель.
И растения повиновались.
Потому что не могли это не сделать.
Энергии в общую, переплетённую и единую корневую сеть было подано в столь огромном количестве, что скорость роста растений исчислялась в десятках километров в час.
Корни разрастались, а цветы расцветали практически мгновенно, стоило им коснуться новой почвы.
Спустя несколько часов от горы, где почивала Аня на многие десятки километров вокруг было одно лишь поле цветов.
Да, им не хватит сил, чтобы разрастись на всю планету.
Для этого их богу необходимо было бы иметь в несколько раз больше энергии.
Но этого и не нужно.
В течение нескольких месяцев поле цветов уже разрослось на площадь шесть целых сорок две сотых миллиона квадратных километров. Да, это не так много – лишь чуть более четырех процентов от общей площади суши.
Но этого достаточно.
Достаточно, чтобы в течение нескольких практически полностью убрать диоксиды азота из атмосферы. Ведь азот – еще и ценнейшее удобрение.
Достаточно, чтобы в течение многих десятков лет восстановить озоновый щит, защитив, таким образом, планету от смертельного ультрафиолета. Солнце вновь стало ласковым и согревающим.
Достаточно, чтобы постепенно согреть планету. И вот, спустя пару сотен лет с момента погребения Ани планета почти полностью восстановилась.
Почти.
Ведь практически все животные, что обитали на планете.
Многие растения.
Люди.
Все они мертвы и это не вернуть.
Да и энергии, от уже мертвого бога, практически не осталось.
Но нужна ли она боле?
Присмотритесь.
Даже без помощи божественных посланников природа вполне способна и сама создать жизнь.
Не сразу.
Может спустя тысячи, десятки тысяч или миллионы лет.
Жизнь вернется в полном объеме.
Впереди есть еще около миллиарда лет, чтобы новая жизнь успела покинуть свою колыбель.
Даже сейчас.
Океан не вымер полностью. Глубоководная его часть практически не заметила изменений. И пускай не полностью, но он уже активно восстанавливается.
Подземная жизнь также осталась жива. На глубине нескольких метров.
И она тоже постепенно, по чуть-чуть, начинает выходить из спячки.
Ведь что может сделать одна маленькая девочка?
Спасти планету.
Так почему же я называю ее богом?
А что есть бог?
Для зайца является ли человек, приставивший ему нож к горлу – богом?
А человек с пальцем над ядерной кнопкой является ли богом для целой страны?
Те... божки, в которых вы верите – кто они для вас?
Что вас держит?
Привязанность? Привычка? Вера?
Вера – самый крепкий металл, но и самый бесполезный.
Никто не просил вас верить. Никто не просил вас молиться.
Вы хоть представляете себе размеры нашего мира? Триллионы световых лет пространства заполнены неисчислимым количеством галактик. Тот «бог», кто создал всё это, просто не может сосредоточить своё внимание на настолько ничтожной вещи, как вы. Если такое существо просто взглянет на вас, то всю эту галактику тут же разотрёт в пыль.
Но если вам так нужен бог – так создайте его.
Что же, быть может хотя бы этот указ и мысль, заключенная в нем, не пропадет даром.
Занавес.
И ведь действительно.
Какая забавная история.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге