Не зря

Глава 1

До последней войны оставалось полчаса. Как раз хватило бы времени на чашечку кофе. Но Она, несмотря на свою природу, не знала о грядущем, и продолжала работать.

На подлокотнике скрипучего кресельца лежала, подрагивая, ладонь. Высохшие, почти прозрачные пальцы напоминали древний пергамент, найденный археологами. Тронешь или хотя бы резко посмотришь – рассыплется.

Спокойное майское солнце гладило пальцы, успокаивало перед тем, что должно случиться. Гигантский огненный шар посылал сквозь космос лучи, чтобы осветить и согреть. Не сжигая, не тревожа.

Другая ладонь мягко тронула подлокотник. Изящные, почти прозрачные пальцы напоминали тончайший фарфор. Тронешь – возмутится, разобьётся и посечёт осколками.

Тень прикосновения пробудила дремлющую старушку. В её глазах зажглась последняя тлеющая искорка… и всё-таки немного напуганная.

– К-как я? Ведь неплохо? – шепнула она. – Не… зря?

Смерть легонько сжала дрожащую ладонь и улыбнулась:

– Ты умничка, я горжусь тобой. Ты не множила злость. Давала жизнь, а не отбирала. Действовала, пока оставались силы. Дожила до старости, сделав, что могла. Твоя смерть не приблизит смерть человечества, родная. Большего требовать попросту нельзя.

– Я готова…

Искорка угасла.

Смерть посидела возле кресельца. Вокруг ходили санитары, шаркали другие старички и старушки. Никто не видел её, лишь один дедок косился с подозрением. Завтра его черёд.

Она поднялась, готовая уходить… и почувствовала руку на своём плече.

– Девушка, вы как сюда попали? – сказал недовольный голос.

– Приёмные часы через… – добавил другой, помоложе.

– Ещё и в этаком платьишке, ишь! – покритиковал третий, скрипучий.

Но Смерть не слушала. Она крутила головой, не понимая, что происходит. Старики и санитары смотрели на неё, видели её. Все без исключения.

До последней войны… не осталось ни минутки. Мир дрогнул.

От страшного взрыва стены дома престарелых сложились. За мгновение Смерть потушила десятки огоньков. Не все – кто-то выжил, и за ними, кричащими и плачущими, ей придётся вернуться чуть позже.

Теперь у неё не было ни секунды на то, чтобы поговорить с уходящими, погрустить над ними, оплакать их кошмарную участь. Смерть заметалась по планете, от одних обломков к другим, набирая темп, обязанная поспеть за бешено вращающимися жерновами войны.

Кадры стремительно сменялись, но вместо вспышки этот фотоаппарат ослеплял взрывами.

Вот кортеж политиков, спешивших в убежище, превратился в искорёженную груду металла.

– Вы множили злость, – бросила Смерть.

Их огни чадили и обжигали ладонь, словно она тушила сигарету о собственную кожу. Отчего-то эти следы отказывались заживать.

Взрыв – и обломки здания похоронили под собой солдат. Всех: штурмующих и обороняющихся.

– Вы отбирали жизнь, а не давали.

Без малейшего злорадства Смерть погасила и их огоньки, искорёженные, напуганные, непонимающие. Её ладони покрылись мозолями, суставы болезненно распухли.

Взрыв – и автобус, в котором ехали заводские рабочие, загорелся, развороченный беспилотником.

– Вашим силам не найдётся больше применения, – сказала Смерть, бережно прекращая жизни ни в чём не повинных людей.

По её дряблой коже расползлась сеть морщин.

Взрыв, взрыв, снова взрыв, которые сутки одни только взрывы… И – взрыв небывалой силы. Над бывшим спальным районом поднималось грибовидное облако. Смерть, промчавшись и там, погасила тысячи огней, сотни из которых лишь начинали разгораться.

– Вы не дожили даже до юности. Не успели сделать ничего.

Морщины на её ладонях шрамами врезались в кожу и вгрызались в кости. Старуха-Смерть умолкла. Лишь иногда она беззвучно шамкала что-то беззубым ртом.

Системы оповещения по всей планете заходились в траурном плаче. Сирены, подобно своим мифологическим тёзкам, заманивали людей, обещали спасение, безопасность, укрытие. Смерть посещала одно противорадиационное убежище за другим.

Взрыв – и потолок, на укреплении которого сэкономили при постройке, рухнул, прекратив сотни жизней.

Взрыв – и задохнувшаяся система вентиляции зашлась кашлем умирающих людей.

Взрыв – и тени тех, кто не успел попасть внутрь, отпечатались на руинах стен.

Смерть забирала всех… и умирала сама. Человечество постарело за считанные дни. Из едва начавшейся молодости оно перескочило в дряхлость, не успев ощутить вкус зрелости. Да, Смерть всегда была частью природного цикла жизни. Но люди нарушили вечный круговорот, пригласив её прийти за всеми сразу. А с их гибелью и её существование станет бессмысленным.

* * *

Уставшая Смерть стояла на крыльце домика. Ракета ударит через пять минут и заберёт всего лишь одного человека. Наверное, теперь это можно назвать передышкой.

В подвале находилось небольшое личное убежище. Смерть видела сквозь толщу земли, как человек возится с панелью управления, пытаясь, видимо, заставить тяжёлую экранирующую дверь открыться. Он не успеет попасть внутрь. Умрёт мгновенно.

Смерть бесшумно прошла через стены, спустилась по лестнице, встала за плечом суетящегося человека. Нужно затушить его огонь быстро, пусть уйдёт без страданий.

Человек спешил, волновался, ошибался. Кажется, от ужаса он совсем сошёл с ума: не пытался открыть дверь, а напротив – проверял и подтверждал программу полной блокировки убежища. Может, думал, что уже находится внутри?..

Панель управления вспыхнула красным, за дверью глухо щёлкнули невидимые герметизаторы. Человек выдохнул и, утерев пот со лба, приложил ладонь к холодной стальной поверхности.

– Всё, хорошие мои, я сделал, что смог. Вы уж простите, что так вышло.

Смерть поморщилась. Значит, он запер в убежище свою семью, детей. В эти дни люди часто так делали – акт специфического, неосознаваемого эгоизма, совершаемый из лучших побуждений. Сгореть и исчезнуть, но продлить агонию собственного рода, тех частичек себя, которые несут в генах или хотя бы в памяти другие люди. Ну-ка, кого же похоронил человек за непроницаемой дверью…

Никого. Пусто. Смерть всмотрелась ещё раз – тот же результат. В убежище не было людей. Только… цветы?

– Зачем?

Услышав её шёпот, человек обернулся. Полубезумный его взгляд не выразил ни капли удивления.

– Они красивые. Живые, – сказал он. Подумав, добавил: – И не виноваты.

Пять минут прошло, и пунктуальная ракета взорвалась наверху, сметая дом. Человека отбросило на дверь убежища, переломало, обожгло пламенем и радиацией. Огонёк его жизни бешено заметался, подался навстречу её пальцам.

Но Смерть смотрела сквозь преграду на цветы, зачем-то защищённые от жестокого рукотворного ядерного жара.

Долгие минуты силилась она понять: зачем же? К чему этот странный порыв – защитить нечто, пусть и живое, но бездушное, молчаливое?..

Тихий булькающий звук вывел её из размышлений. Бесформенная, покрытая волдырями масса, уже не обладающая органами речи, пыталась что-то сказать. По законам природы, жизнь не могла больше держаться в этих останках. Но и растерявшаяся впервые за тысячи лет Смерть не спешила забрать своё.

Душа человека, истерзанная, изувеченная небывалыми мучениями, вытекла из уничтоженной плоти, зависла над своим бывшим телом, всё ещё связанная с последней искоркой.

Смерть, сжалившись, потянулась было затушить мечущийся огонёк. Бедное недомёртвое создание забулькало громче, дёрнулось, будто силясь убежать. Из страха перед ней? Вряд ли – ведь этот человек не побоялся запереть себя снаружи, зная, что приближается.

– Не говори, – наконец, проскрипела она. – Просто подумай, я услышу.

“Не бросай… помоги им. Они не виноваты, ты знаешь”.

Смерть замерла на мгновение, кивнула. Тронула успокоившуюся искорку двумя пальцами, затушила жизнь, словно огонёк тусклой свечки. С одинаковой лёгкостью прошла сквозь облачко улетучивающихся страданий и герметичную дверь.

* * *

Человек постарался на славу. Возможно, он сумел сделать один из лучших бункеров для выживания во время ядерной войны. Для сотен цветов.

Старая Смерть устало опустилась на пол. Специальные склянки с растениями, подключённые к десяткам различных систем, стояли повсюду. Небольшие замкнутые экосистемы, самоопыляемые микроплантации, яркое освещение, несколько автономных систем полива… Люди в общих укрытиях, дерущиеся за просроченные консервы, могли только мечтать о такой заботе.

В убежище, несмотря на вентиляцию, душно пахло теплицей – постарались паслёновые, наверное, скорбящие об участи друга. Растениям здесь суждено пережить человечество, пусть и ненадолго, пока генераторы не выработают ресурс. Благодаря одному одержимому любителю цветов они получили такую возможность, самой природе дан шанс задержаться тут, нетронутой и прекрасной. Всё-таки люди умели удивлять. Стремились сохранять жизнь не меньше, чем отбирать, достигая болезненного фанатизма в обеих крайностях.

Смерть коснулась сосуда, внутри которого едва заметно трепетала роза. Ладонь её – кости, покрытые морщинами, – по-прежнему окутывал слабый дымок чужой боли. Он колыхнулся от движения, прилип к стеклу… впитался внутрь, коснулся цветка.

Роза дрогнула сильнее, будто девушка, пришедшая в себя от запаха нашатыря. Дымок же потянулся выше, проник в шланги для полива – и разлетелся повсюду. Смерть с удивлением наблюдала, как остатки искорёженной души нежно касаются каждого цветка, впитываются и полностью исчезают.

Что-то неуловимо изменилось. Нет, человечество по-прежнему вымирало, ничто уже не могло бы спасти его. Тех, кто переживёт месяцы или даже годы в убежищах, добьют голод, болезни, долгая зима и отчаяние. Но… вечному циклу суждено продолжиться для других, странных существ. Благодаря одному человеку, ничего ещё не кончилось.

Смерть сидела среди склянок и смотрела на свою руку. Сквозь старческую пергаментность проступил зеленоватый оттенок, морщины, почти не изменившиеся, напоминали прожилки на опавшем листе. Что-то кольнуло её десну. Смерть тронула языком – и ощутила вырастающий снова… не зуб, нет. Шип, подобный тем, которыми усыпан стебелёк розы.

“Помоги им” – вспомнила она слова человека. И улыбнулась: о, не стоит беспокоиться. С такой подругой, как Она, им ничего не угрожает.