На столетие вспять

Глава 1

День 1. Новость.Сладко потянувшись, Женька поняла, что наконец-то выспалась! Но открыв глаза, с ужасом осознала, что проспала на работу: сквозь тюль на не зашторенном окне ярко голубело по-осеннему прозрачное небо!

– Твою ж мать! – вырвалось непроизвольно ругательство, и девушка потянулась за мобильным телефоном, чтобы узнать который час. Но экран гаджета пугал мёртвой чернотой.

Как можно было не заметить, что батарея садится?!!

Резво соскочив с постели и воткнув зарядку телефона в розетку, она помчалась включать телевизор на кухне, чтобы узнать, к чему ей готовиться: к прилюдной едкой взбучке от язвительной начальницы или сразу к увольнению. Руководитель отдела продаж невзлюбила Евгению с самого начала, с чего-то порешав, что та может составить ей конкуренцию то ли на профессиональном, то ли на личном поприще. Женька в начальницы не метила, потенциальных ухажёров у Александры не отбивала, поэтому искренне не понимала причины её неприязни.

Телевизор не включался, а под холодильником растеклась небольшая лужица. Ещё и электричество отключили! Поняв, что текущее время она узнать не в состоянии, так как механических часов в её квартире не наблюдалось, и, постановив, что решать проблемы будет по мере их поступления, а именно исходя из сути наезда Александры, Женька понеслась в ванную приводить себя в порядок. Вот только забыла, что в тёмной комнате не предусмотрено естественных источников освещения и, на автомате хлопнув рукой по выключателю, влетела в совмещенный санузел.

– Да что ж такое-то! – в сердцах воскликнула опаздывающая на работу, скорее всего уже бывшую, девушка.

Искать свечи было уже некогда, поэтому приняв решение умываться в темноте, она повернула рукоять смесителя. Вместо воды раздался утробный звук впускаемого в систему воздуха. То есть вода тоже по какой-то причине отсутствует. Примчавшись на кухню, она налила полстакана отфильтрованной воды – благо, что по давно укоренившейся привычке всегда наполняла ею ёмкость на ночь – и ломанулась обратно хотя бы почистить зубы.

Наскоро проделав эту процедуру и протерев лицо лосьоном, Евгения нанесла на лицо лёгкий макияж, оделась и выскочила из квартиры, предварительно захватив так и не заряженный телефон.

«Если не уволят, заряжу на работе», – мелькнула на периферии сознания надежда, пока девушка закрывала квартиру и машинально вызывала лифт. В который раз за сегодняшнее утро ругнувшись, Женька стремительно понеслась вниз по лестнице, мечтая не шлёпнуться по дороге с пятого этажа. Дверь в подъезд была распахнута настежь, что, впрочем, её уже не удивило, с отсутствием электричества в доме она успела примириться.

«Блин, а вот в туалет я сходить не успела!» – мысль настигла весьма несвоевременно и принесла дополнительный дискомфорт вкупе с её немытым с утра тельцем. В надежде, что на станции у неё будет хоть несколько минут, чтобы забежать в общественную уборную и справить свои естественные потребности, Женька прибавила скорость и быстро, почти бегом помчалась к станции. Краем глаза девушка увидела скопление людей на автомобильной стоянке, удивилась значительному количеству автомобилей там же, но посчитала, что это очередное собрание кондоминиума. «Вечером у бабы Лены узнаю», – успела подумать Женька, решив, что забежит к бабульке, которая была в курсе всех событий, начиная от жизни соседей и заканчивая проблемами мирового и космического масштаба.

Дорога к пригородным электричкам пролегала через небольшой, но обычно оживлённый парк. Утром и вечером там прогуливались собачники, днём – молодые мамочки и бабульки с маленькими детьми, а по ночам заседали подростки, но в связи с тем, что парк был охраняемый, вели они себя вполне прилично, прохожим не досаждали, так что даже поздно вечером, возвращаясь с работы из близлежащего мегаполиса, идти через парк было безопасно. Судя по довольно высоко находящемуся солнцу, сейчас было время детское, но, как ни странно, Женька никого по дороге на станцию не встретила. У неё даже возникла мысль, а не совершить ли ряд гигиенических процедур, не добегая до станции в местных кустиках, но она отринула её как некультурную и продолжила свой забег по пересеченной, но облагороженной местности.

Уже подбегая к станции пригородных электричек, опозданка поймала себя на каком-то чувстве диссонанса: что-то неуловимо изменилось в окружающей действительности, чего-то явно не хватало. Но вот чего именно ей не хватало, понять девушка не могла, так как не могла до конца сконцентрироваться из-за накрывшего её беспокойства о возможности потерять работу и остаться без средств к существованию. И лишь на подходе к платформе Женька резко осознала, что изменились звуки, привычно сопровождающие городского человека на протяжении всей его жизни. Звуков стало значительно меньше, что с наступлением осени вроде бы было понятно: основная масса крылатых и певчих в преддверии наступающих холодов улетела в тёплые края. Но исчез и шум свойственный городу: не было слышно шелеста шин по асфальту, перестука колёс приближающегося поезда, гудков и сирен, не гудели, мерно потрескивая проводами, линии высоковольтной передачи.

Почему-то возникло ощущение, что бежать на работу нет никакого смысла… Мотнув в немом несогласии головой, Женька прибавила непроизвольно снизившуюся скорость и практически достигла своей цели, увидев вынырнувшую из-за поворота железнодорожную платформу. И пришла в ужас, потому что огромные круглые электронные часы, черные стрелки которых резко выделялись на белом фоне, показывали половину второго.

Всё! Это однозначное увольнение! Александра ни за что не простит ей такого фееричного опоздания! И, вероятнее всего, Евгении уже нет никакого смысла ехать на работу, если она, конечно, не желает стать объектом прилюдной порки морального садиста. Хотя, можно заявиться и гордо положить заявление об уходе. Типа, так и было задумано! И лишить эту стерву возможности поиздеваться над ни в чём не повинной девушкой. Решено! Вот только в туалет сейчас зайдёт, а то мысли о нём не давали сконцентрироваться и придумать достойные ответы на грядущий унизительный троллинг.

Вспоминая расписание и подходя к платформе, Женька не удивилась отсутствию пассажиров, так как поняла, что в её распоряжении есть минут десять-пятнадцать, поэтому перед покупкой билета направилась прямиком в уборную. Запах давно не мытого общественного отхожего места едва не сбил девушку с ног, когда она повернула к нему из-за угла одноэтажной постройки, а взгляд упёрся в открытую дверь, перегороженную частично оборванной красно-белой заградительной лентой. Широко распахнув глаза, девушка поняла, что эта часть её плана также благополучно провалилась. И, судя по всему, воды нет не только в её квартире, но и на железнодорожной станции. И зайти она туда не сможет, так как даже если не дышать, то страшно представить, что творится внутри.

В голове бились между собой всего две оставшиеся мысли: какие кусты не до конца облетели и у кого бы спросить, что происходит? Людей на станции не было. Причём от слова «совсем». Почувствовав себя одиноко, что в плане справления физиологических потребностей может и было бы весьма неплохо, Женька всё-таки испугалась. Нет, ну не кричать же на самом деле что-то из серии: «Люди, ау!!! Где вы?!?»

Тем более что людей она сегодня точно видела, они кучковались на автостоянке возле их дома. Так что не всё так плохо, как может показаться! И проблемы нужно решать в порядке очерёдности, а самой основной и животрепещущей был, как ни странно, туалет! Поэтому занырнув в близ растущие и значительно поредевшие кусты, Женька, наплевав на высокоморальные принципы, слилась с природой.

– Совсем совесть потеряла, – проскрипел рядом старческий голос, нарушив её уединение. И, слава Всевышнему, что действо уже было закончено, а девушке оставалось только торопливо натянуть джинсы. Оглянувшись, Женька обнаружила бабку, которая стояла, опираясь на черенок метлы, и с прищуром глядела на нарушителя общественного порядка.

– Ну, там же грязно, – неуверенно промямлила девушка, сгорая от стыда.

– А из-за таких как ты, грязно станет не только там, – укоризненно возразила дворничиха. – Засрали планету!

– Я не… – уточнять этому блюстителю чистоты, что именно она «не…» Евгения не отважилась, сконфузилась и пролепетала: – Простите…

– Да что уж, – проявила снисхождение бабка. – То ли ещё будет…

– А вы случайно не знаете, что произошло? – отважилась на диалог девушка, чувствуя потребность бабульки выговориться.

– Проспала что ли? – удивительно точно просекла ситуацию дворничиха.

– Ну, да… И на работу опоздала… – не понятно почему повинилась перед ней девушка.

– А нет больше твоей работы, – вынесла жестокий вердикт старушенция.

– Почему это? Может, простят, – пыталась возразить Женька, хотя сама уже смирилась с потерей своего рабочего места.

– Так ни у кого нет, – припечатала бабка, скорбно опустив уголки губ вниз.

– В смысле? – Женька округлила глаза

– В коромысле, – окончательно добила её собеседница, но, смилостивившись, пояснила: – Лепездричество отключилось.

– Включится. Вот поломку устранят, и всё снова заработает, – уверенно успокоила её Женька.

– Не, не включится. Всё, что на ём работало, сломалось. Даже машины не заводятся. Нужно в деревню ехать, – сделала глубокомысленное умозаключение бабулька, – тока там и выжить смогёшь.

– Да как же в деревню… – пробормотала Женька, всю жизнь стремившаяся вырваться из маленького провинциального городка в мегаполис.

– А вот так. Счас они раскумекают, что в городе жрать нечего, топить нечем, воду из рек пить нельзя. А зима близко… – как-то зловеще это прозвучало, в духе сиквела «Игры престолов».

– Кто «они»? – ёжась от пробегавших по спине мурашек, шёпотом решилась уточнить девушка, представляя белых ходоков, летящих на скелетах драконов.

– Люди! – бабка подняла вверх палец указующий и добавила: – сначала лавки громить будут, потом друг друга убивать начнут.

– Зачем? – спросила, с трудом соотнеся в своей голове понятия «лавки» и «супермаркеты». Женька уже воочию представила сцены из постапокалипсического фильма, где брутальные мужики сбиваются в стаи и устанавливают свои жестокие порядки.

– Чтоб выжить! Сильный брюхом – слабый духом! – в очередной раз сразила народной мудростью дворничиха.

Да-а-а, таким как она – тщедушным и нежным девочкам – место в новом мире вряд ли найдётся. Поэтому Евгения посчитала нужным уточнить у всеведущей бабки:

– И что делать теперь? – консультироваться так по полной программе решила девушка, вопросительно уставившись на умудрённую бабульку.

– Бежать отсель надоть, – резюмировала та, не задумываясь.

Женька кивнула и, развернувшись, направилась обратно, к дому.

Глава 2

2. Новая реальность.

Легко сказать «бежать», а как это сделать девушка представляла с большим трудом. Общественный транспорт не работает, то есть ставку на автобусы и электрички делать нельзя. Личный тоже, собственно говоря, не на ходу, так что даже будь у неё возможность связаться с кем-либо из знакомых, рассчитывать на них нет никакого смысла. Остаётся только велосипед и ножками. Ножками она точно до мамы дойти не сумеет, все-таки, как не крути, а сто километров на своих двоих – это тебе не лёгкая пробежка в парке пару раз в неделю. Да и на велосипеде одной ехать стрёмно.

«Может паровозы какие-нибудь запустят для междугороднего сообщения? – подумала девушка, но тут же осекла себя: – Если и запустят, то точно не про твою честь».

Так, размышляя о случившемся, Женька незаметно прошла сквозь непривычно пустынный парк и подошла к стоявшему рядом с ним своему дому.

– Куда путь держишь, красавица?

Девушка вздрогнула от неожиданности. «Началось!» – мысль возникла непроизвольно, даже не удостоверившись, что обращались именно к ней, к Женьке.

– Тебя проводить?

Она всё-таки повернула голову в сторону голоса, ожидая увидеть какого-нибудь маргинала, но наткнувшись взглядом на высокого, вроде бы мирно настроенного парня, и ответила:

– Спасибо, не надо.

– Ты аккуратнее будь. Патруль сформировали, но отморозки всё равно повылазят, – предупредил он, и Евгения заметила белую повязку на его плече.

– Спасибо, – уже смелее поблагодарила его она и свернула к подъезду.

Людей на автостоянке видно не было. Вероятно, обсудив ситуацию и порешав часть проблем, разошлись по своим, насущным делам. Запыхавшись, но быстро Евгения поднялась на свой этаж. Старательно игнорируя появившееся лёгкое чувство голода, решила для начала зайти к соседке и узнать, что всё-таки происходит, и как следует поступить дальше. Нажав привычным жестом на кнопку звонка, мысленно чертыхнулась и постучала непосредственно в дверь, надеясь, что слух старушку не подведёт, и она её услышит. То ли слух не подвёл, то ли в связи с тем, что посторонних звуков в виде вечно работающего телевизора в квартире теперь не было, из-за двери скоро раздалось преувеличенно бодрое:

– Кто там?

– Это я, баб Лен, Женя, – поспешила представиться девушка.

– Ох, заходи скорей! – вслед за щелчком дверь распахнулась, и Евгения увидела растерянные, никак не соответствующие бодрости в голосе, глаза пожилой женщины. – А я до тебя не достучалась, все переживала: на собрании тебя нет, дома тоже нет! Куда подевалась? Не случилось ли чего?

Видимо соседка не заметила её стремительного галопирования на станцию и начала волноваться.

– Всё в порядке. Может, вы знаете, что случилось, и когда это закончится? – ещё раз попыталась узнать подробности произошедшего Евгения, сменив источник информации.

– Никто не знает. Разом выключились все электроприборы и то, что работало хоть немного на электричестве, – сокрушённо качнула головой бабулька. – Воды вот тоже нет.

– И что делать?

– Воду в колонке брать, еду готовить на газу у тех, у кого он есть, вести себя тихо, – баба Лена, судя по всему, донесла до неё основные постулаты, принятые на собрании жильцов. Вот только пли́ты в их многоквартирном доме были электрические, а где в её городе находится колонка с водой, Евгения не имела ни малейшего понятия. – Я сына жду. Как придёт, с ним уйду. Тут одной оставаться страшно… – добила она проживающую в одиночестве девушку и замолчала.

В квартире громко тикали старые настенные часы, отмеряя время и не обращая никакого внимания на обрушившийся на людей коллапс. Женя подняла глаза и с удивлением обнаружила, что показывают они всего пятнадцать минут первого, а совсем не два часа пополудни, как она была убеждена. Умозаключение напрашивалась само: «Значит, всё вырубилось в полвторого ночи». Поэтому и холодильник успел потечь.

– Тебе бы, деточка, до мамы своей добраться. Вдвоём-то не так страшно будет, – сердобольно проговорила соседка, и Женя поняла, что так действительно будет правильно, да и за маму, оставшуюся в одиночестве в небольшом провинциальном городке, будет спокойнее.

– Пойду я, наверное, баб Лен. Вы сообщите мне, когда за Вами сын-то придёт, чтобы я не волновалась, – попросила она, поднимаясь со стула. – А я завтра к маме поеду, сегодня, боюсь, не успею добраться.

– На чём же ты поедешь-то, Женечка? – разволновалась старушка.

– На велосипеде и поеду, больше всё равно не на чем, – Женька старалась говорить уверенно, но вот насколько убедительно у неё это получалось, понять не могла. Расстраивать соседку лишними переживаниями ей не хотелось, ведь за три года, что они жили рядом, успели стать почти родными друг другу.

– Ты только одна не вздумай ехать! В крайнем случае, к компании какой прибейся, только смотри, чтоб семейные были, с детьми! Так благонадёжней будет, – последнюю фразу бабулька произнесла, с трудом сдерживая готовые пролиться слёзы.

– Не переживайте вы так, баб Лен! – преувеличенно бодро сказала Женька и улыбнулась. – Где наша не пропадала!

– Ну, дай Бог, может, свидимся ещё! – и старушка всё же заплакала. Девушка обняла милую сердцу бабульку и отправилась к себе, размышляя, что нужно взять с собой в дорогу.

Как хорошо, что поддавшись массовой погоне за здоровым образом жизни, пару лет назад Женька приобрела себе велосипед, который благополучно дожидался следующего сезона на крюках на лоджии! Осталось лишь собраться, а перед этим не мешало бы чем-нибудь перекусить.

Лужа под холодильником стала значительно больше, поэтому сначала пришлось убрать её и на всякий случай отключить сам холодильник от всё равно отсутствующего электропитания. Затем, съев творожок, Женька попыталась сварить себе кофе. Для этого решила использовать фондюшницу, но свеча, прогорев минут тридцать, лишь нагрела воду до состояния «уже не холодная». Судя по всему, про кофе можно забыть. Вылила получившуюся бурду, пожалев впустую потраченную воду, и запила бутерброд простой водой.

Пока «варилось» кофе, Женька произвела инспекцию холодильника и домашних припасов в попытке понять: что есть смысл брать с собой, что выкинуть, а что можно оставить здесь в надежде на лучшие времена. Если сын бабы Лены придёт за ней сегодня, нужно будет вручить им мясо, иначе его придётся просто выкинуть, так как в отключенном холодильнике оно всё равно испортится, хотя часть можно будет взять с собой. Мама живёт в частном доме, поэтому даже если начнутся перебои с газом, можно будет готовить в печи или во дворе на мангале.

Так, дома осталось полтора литра воды. Это грустно, поэтому либо сейчас нужно идти искать колонку, либо завтра в дороге мучиться от жажды. А это не вариант. Женька оделась и, засунув в пакет трёхлитровую кастрюлю, боязливо отправилась добывать воду, предварительно ещё раз заглянув к соседке и поинтересовавшись:

– Баб Лен, вам воды набрать?

– Не нужно, наверное, Женечка. Сын всё равно много унести не сможет.

Что удивительно, людей на улице было немного. Но в поле зрения девушки попадались в основном мужчины. Поэтому, разглядев на рукаве одного из них белую повязку, Женя решила, что именно к нему она и обратится за помощью и подсказками.

– Подскажите, пожалуйста, где можно набрать воды? – спросила у крепко сбитого мужичка.

– Можно на водокачке у пожарки, там старая артезианская скважина работает, а можно у супермаркета, – ответил он, сохраняя на лице серьёзное выражение.

Фраза «у супермаркета» ввела Евгению в замешательство. Денег она с собой не взяла, да и было их не так чтоб уж много, основная часть хранилась на карте. Очевидно, её лицо явственно отображало всю гамму переживаемых девушкой эмоций, и мужчина пояснил:

– Воду у супермаркета раздают бесплатно.

– Спасибо, – выдохнула Женька и резво направилась к торговому центру, стоящему неподалёку.

Увидев хвост огромной очереди, она пожалела, что не отправилась на поиски воды сразу, но поделать уже ничего не могла. В надежде узнать какие-нибудь новости от соседей по очереди, Евгения притихла и начала прислушиваться к разговорам, что бродили среди местного населения. И от них ей стало по-настоящему не по себе.

– Говорят, что в столицу войска ввели во избежание массовых погромов… – послышался громкий шёпот от полной тётки с двойным подбородком.

– А как по другому-то? Столько народу разом без ничего осталось! – вторила ей её товарка не менее колоритной внешности. – Беспорядки, можно сказать, гарантированы!

– Здесь тоже комендантский час ввели, хоть мы и не столица, – решил поддержать разговор сухопарый дедок с седой бородкой.

– Пока мы дома при свечах будем сидеть, они будут свои делишки тёмные делать, – тётка, судя по всему, представляла собой непримиримую оппозицию любой власти. Но у Женьки её слова почему-то сопроводились жёстким металлическим голосом, громко вещающим: «Город засыпает, просыпается мафия!»

– Где их взять, свечки-то? – не преминул поинтересоваться дед, а Женька в очередной раз пожалела, что зря перевела свечу в попытке сварить себе любимой кофе.

– Да что свечки? Как еду готовить? Мне вот всухомятку питаться нельзя, язва, – подключился тщедушного вида и неопределенного возраста мужчина, – и без горячего тоже загнуться могу.

– Ничего, поте́рпите! – тётка-оппозиционерка была ещё и оптимисткой. Хотя, чаще всего оптимизм таких личностей распространяется на кого угодно, только не на них самих.

– Да сколько можно! – воскликнул язвенник, как будто уже находясь на пределе своего терпения.

– Вы главное не нервничайте, – проговорил дедок, явно не подозревая, что это та самая фраза, что бесит психов ещё сильнее.

– А то язва откроется! – то ли желая урезонить, то ли издеваясь, добавила товарка тётки-оппозиционерки.

Женька опасалась влезать в этот, принимающий агрессивный характер разговор, но ей необходимо было узнать до которого часа будет действовать этот самый пресловутый комендантский час. Ведь она планировала завтра с утра выдвигаться в сторону маминого дома, поэтому, дёрнув деда за рукав, спросила:

– А комендантский час до скольких?

Дедок от неожиданности чуть подпрыгнул, вытаращился на неё и рявкнул:

– Что ж ты так пугаешь-то старого человека?

Женька, никак не ожидавшая такой бурной реакции на свой невинный вопрос, тоже вылупила на него глаза и от растерянности проглотила язык.

– А на всю ночь и объявлен, – пояснила оппозиционерка, – как стемнеет и до утра. В сумерки и ночью на улицу выходить нельзя.

В октябре темнеет около шести вечера, а светает около семи утра, то есть у неё будет всего одиннадцать часов, чтобы преодолеть расстояние в сто километров. Если средняя скорость велосипедиста десять километров в час, то она должна успеть!

– Спасибо, – чуть ли не радостно поблагодарила она тётку, удовлетворившись произведёнными расчётами, а та посмотрела на неё как на сумасшедшую.

Представив, что в течение десяти часов она крутит педали велосипеда, Женькино настроение начало стремительно падать. Это же можно коней по дороге двинуть! Остаётся лишь надеяться, что она выдержит этот безумный велопробег.

Меж тем очередь потихоньку двигалась, приближаясь к открытым дверям торгового центра, возле которых вместе с представителями власти стояли люди с белыми повязками. Не считая различного рода разговоров, всё было тихо и мирно. Видимо не до конца осознавая произошедшее, граждане в панику пока не впадали и держались на вполне цивилизованном уровне. А может просто боялись, что в случае начавшихся беспорядков, воду им бесплатно давать перестанут. Как бы то ни было, после того, как какая-то женщина сделала отметку в амбарной книге, Женька получила свою двухлитровую баклажку, а к ней в придачу пачку печенья и упаковку йогурта. Говорили, что с утра раздавали хлеб и творог, но те быстро закончились, поэтому теперь продуктовый набор ограничен печеньем и быстро портящейся молочкой. Молоко, способное храниться без холодильников, решили придержать для раздачи детям.

Не повезло тем, кто оказался в гостях, вероятнее всего продукты выдавали людям, живущим и зарегистрированным непосредственно в городе. И вряд ли эта раздача была санкционирована владельцами магазинов. Не совсем понятно, как власти будут выкручиваться, если через пару-тройку дней всё встанет на свои места, и результаты такой экспроприации признают незаконной, но лучше уж так, чем стихийные погромы. По крайней мере, не испортят то, что можно употребить по назначению. Если же всё наладится не так скоро, как хотелось бы, то правильнее будет раздать мясо, сыр и колбасу, чем потом утилизировать протухшие продукты и бороться с грибком и плесенью.

Тут внимание девушки привлекло некое оживление, возникшее чуть в стороне от входа в супермаркет. Люди, толпящиеся у табачного киоска, выясняли, продавать ли сигареты блоками или пачками! И только появление сотрудника правопорядка остановило разгоравшийся скандал.

Женька добралась до квартиры и задумалась: а как она собирается не проспать ранний подъём завтра? Ей во что бы то ни стало необходимо проснуться в районе шести утра, чтобы успеть с рассветом выехать. Вновь постучавшись к вечно выручающей её соседке и на всякий случай захватив с собой упаковку курицы, девушка поняла, что соседки дома уже нет. Наверно, пока она стояла в очереди за водой, сын бабы Лены успел увести свою маму. В подъезде этажом выше с грохотом закрылась дверь, чиркнула зажигалка, и потянуло сигаретным дымком. Женька осторожно подняла голову и заглянула в проём между лестницами, при этом едва не проглотив пепел, стряхнутый соседом с шестого этажа прямо в лицо любопытной девушке!

– Твою ж налево! – выругался молодой, какой-то взъерепененный мужчина.

– Вить, там воду раздают, – негромко пискнула Женька.

– Уже, – немногословно ответил парень.

– Ви-и-ить, а у вас будильник есть?

– Уже нет, – он хмыкнул, а у Женьки перед мысленным взором промелькнуло третье утро её студенческой жизни. Когда, только заселившись в общежитие, наблюдала поутру занимательный полёт громко звенящего будильника, выкинутого сгоряча откуда-то из окна верхнего этажа многоэтажной «свечки», и его прощальное «бдзинь» от соприкосновения с асфальтом. Хорошо, что утро было раннее, и никого этим будильником не зашибло!

– Совсем никакого? Может, валяется где?

– На хрена нам это старьё? – возмутился парень, понимая, что именно это старьё благополучно пережило бы сегодняшний катаклизм.

– Понятно, – промямлила Женька, решив, что антиквариат нужно искать у людей постарше, и пытаясь вспомнить, в каких квартирах проживают старички. – Хочешь курицу, сырую?

От столь неожиданного поворота человек наверху сначала затих, а потом захохотал. Эхо разносило его смех по всем девяти этажам их подъезда, а Женька недоумевала: «Что именно его так рассмешило?»

– Разведёте костёр на улице, шашлыки сделаете. Я уезжаю, а она всё равно пропадёт, – словно оправдываясь, она уговаривала его забрать тушку невинно убиенной птички.

– Ну, ты даёшь, Жень! – сквозь слёзы выдавил Витька, спускаясь на её этаж. – Меня Олька за полдня до белого каления своим нытьём и страхами довела, а ты со своей курицей будто на землю вернула! Давай её сюда! А за будильником в девятую квартиру давай сходим, там вроде пенсионеры живут, может быть выручат.

И они пошли. Витька с курицей, а следом Женька, пока ещё не знакомая с этими пенсионерами. Те оказались дома, Виктора, как выяснилось, они хорошо знали, он помогал им переносить вещи, когда дом начал заселяться. Ну и, разумеется, механический будильник у них в наличии присутствовал. Дали его без вопросов, попросив только занести утром, когда Женька будет уезжать.

– А не рано? – её сомнения были понятны, всё-таки стартовать она собиралась в районе семи утра и не представляла, как можно проснуться добровольно в это время суток. – Может, я в закутке у мусоропровода оставлю, а вы потом, когда проснётесь, заберёте? Я в пакетик заверну.

– Дочка, мы уже без всяких будильников к этому времени встанем, – лукаво усмехнулся дед по имени Михаил Степанович и подмигнул своей жене.

– Правда, не беспокойся, рано ложимся, рано вставать привыкли, – подтвердила его жена, Екатерина Павловна.

– Спасибо, – смущенно пробормотала девушка, чувствуя неловкость от того, что любила поспать подольше, – я завтра загляну, – и добавила, обращаясь к Виктору, – там, у торгового центра сигареты продавать начали.

– Да что ж ты сразу-то не сказала! – воскликнул парень и стремглав помчался на улицу.

Глава 3

3. Отъезд. День 2.

Остаток светового дня Евгения потратила на упаковку вещей, которые планировала взять с собой. В который раз пытаясь утрамбовать не очень вместительный рюкзак, девушка сортировала «нужное» и «не первостепенно нужное», так и не находя в себе сил отказаться хотя бы от части своего имущества. Понимая, что все фотографии в телефоне, скорее всего, безвозвратно утеряны, Женька упорно не желала расставаться с фотоальбомом, но он занимал очень много места в рюкзаке, а ведь туда нужно было ещё впихнуть зимние вещи и обувь. Фраза «зима близко» не покидала мысли девушки, но забрать все приготовленные пожитки просто не представлялось возможным. Промучившись часа два, Женька ограничилась весьма скудным набором одежды и уже при слабом свете свечки-таблетки наконец-то упаковала свой багаж, не забыв и фотки, вытащенные из альбома и втиснутые в какую-то коробку.

Она даже немного согрелась, невзирая на просачивающуюся сквозь не очень добротную балконную дверь прохладу. Окно на лоджии было распахнуто настежь в слабой попытке сохранить оставшиеся продукты. Зябко передёрнув плечами, Женька выскочила на лоджию и притащила велосипед в прихожую, напустив промозглый вечерний осенний холод в квартиру. Глупая! Вот что мешало сделать это с утра?! Запивая холодной водой сделанный из последнего куска хлеба бутерброд, Женька установила будильник на шесть утра и поймала себя на том, что пока суетилась, занимаясь делами, ни о чём другом не думала, а тут её накрыло…

Как там мама? Она ведь совсем одна! Серёжка, старший брат, давно уехал со своей семьёй жить на Урал, заявив, что там солнце светит ярче. А отец… отец умер, и скоро будет четыре года, как его не стало. Правда, в их городке живёт ещё семья маминой сестры, но вряд ли они позаботятся о маме. У них своих проблем хватает.

Женька вспомнила и о своей подруге, однокласснице Светке, которая в начале этого года вышла замуж и в конце сентября родила дочку. Как? Вот как в таких условиях жить молодой семье с грудным ребёнком? Впрочем, если у Светки есть молоко, то кормить нужно только её. На лице сама собой возникла улыбка, Евгения представила подругу молокозаводом. Улыбка погасла, когда девушка вспомнила, что ребёнка ещё нужно мыть! Ладно ещё в их небольшом городишке, где старые водонапорные колонки понатыканы через каждый километр, а здесь, в большом городе что делать? Никаких влажных салфеток не хватит. Печку-буржуйку в квартире устанавливать, чтобы воду вскипятить? Так и весь дом спалить можно ненароком. Да и дрова брать негде.

Свечка погасла. Женька и не заметила, что последние несколько минут огонёк еле теплился на алюминиевом дне таблетки. В квартире стало непроглядно темно, вероятно небо заволокло тучами, а привычный свет фонарей отныне отсутствовал. Нашарив на столе зажигалку, девушка подпалила ещё одну таблетку и решила, что нужно ложиться спать, иначе завтра опять проспит. Усмехнулась, вспомнив, как нервничала с утра, переживая, что получит взбучку от начальства. Да уж, времена изменились, и утренняя проблема уже не казалась глобальной. Время, конечно, детское, но лучше выспаться, чем потом крутить педали в полукоматозном состоянии.

Но сон категорически не шёл. Женьке рисовались яркие картины жизни и быта в постапокалипсическом обществе, при этом, чем старательнее она стремилась их не видеть, тем мрачнее они становились. Девушка пыталась успокоить себя, ведь сегодняшний день продемонстрировал ей, что люди остаются людьми даже в очень сложных жизненных ситуация, но какой-то голосок настойчиво и зловеще предостерегал, что это в начале, а вот потом…

Она не заметила, как измученная тяжёлыми мыслями всё-таки погрузилась в сон, который стал продолжением её мыслей: она куда-то бежала, кого-то звала и даже плакала. Резко подскочив от ядрёного звука допотопного будильника, Женька быстро оделась, натянув на себя всё, что приготовила накануне. Затащив с лоджии продукты, закрыла окно и споро перекусила. Разделила продукты на две части, одну упаковав в велосипедную корзину и закрепив её на своём железном коне, а вторую просто сгрудив в большой пакет и положив сверху громко тикающий будильник. Рассовав по карманам документы и деньги, она задумалась: нужно ли брать с собой немногочисленные драгоценности, и решила, что да, деньги вероятнее всего быстро обесценятся, поэтому вытряхнула содержимое небольшой шкатулки и забрала всё, что имело хоть какую-то ценность. Всё, она готова!

Оставив прямо посреди небольшой прихожей лист с крупной надписью, сделанной маркером: «Не мусорить! Уходя, закрывайте дверь!», Евгения с сожалением обвела взглядом свою любимую квартирку и вышла. И сразу почувствовала себя муравьишкой: судя по всему вес, что она тащила, равнялся её собственному. Кряхтя, сопя, вполголоса ругаясь и позвякивая звонком велика на каждой ступеньке, девушка дотащилась до третьего этажа и постучала в девятую квартиру. Немного погодя, дверь открылась, и Михаил Степанович вместо приветствия произнёс:

– Даже если бы мы спали, то проснулись бы от этих звуков! Ты не могла просто занести будильник, а потом спуститься со своим велосипедом?

– Я не подумала, – пролепетала Женька, протягивая ему один из пакетов. – Доброе утро. Спасибо вам.

– И тебе здравствуйте. От добрых дум крепчает ум, – сказал Михаил Степанович. – Будильник как-то вырос в размерах за ночь, не считаешь?

– Там еда, не выкидывать же, – девушке самой не понравилось, как это прозвучало, и она добавила, уточняя, – она хорошая.

Сосед рассмеялся, на его смех выглянула Екатерина Павловна и окинула Женьку скептическим взглядом:

– Тебе ехать-то далеко?

– Километров сто… – несколько мрачно ответила Женя, плохо представляя, сможет ли преодолеть это расстояние на велике за один день.

– Держи, – безапелляционно заявила пенсионерка, протягивая девушке упаковку чищенных грецких орехов и шоколад. – Будешь калории восстанавливать.

– У меня йогурт есть, – попыталась отказаться от лишнего груза Женька.

– Ничего, они не тяжёлые, – возразила умудрённая жизненным опытом женщина, как будто прочитав её мысли.

– Пошли, помогу тебе спуститься, – Михаил Степанович подхватил велик и потащил его вниз по лестнице.

– До свидания, – девушке оставалось лишь попрощаться с новой знакомой, – удачи вам.

С соседом Евгения попрощалась у подъезда, также пожелав ему удачи в деле выживания в новых условиях.

– Ты тоже не плошай, – напутствовал он девушку.

Забросив пакет с мусором рядом с уже переполненным баком, Женька села на велосипед и направилась к автостраде, проходящей чуть в стороне от их города.

***

Выехав на трассу, Евгения поняла, что чуть подзадержалась со своим отъездом. Велосипедистов, также как она решивших переждать непростую ситуацию за пределами мегаполиса, было довольно много. Нет, пробок, конечно же, не наблюдалось, но и раздолья как такового не было. И если остановившие посреди вчерашней ночи легковые автомобили были худо-бедно отодвинуты к обочине, то грузовики стояли там, где их настигла никому непонятная техническая катастрофа.

Пасмурное осеннее утро настроение никоим образом не поднимало, и велосипедисты мрачно лавировали между застывшими как в фильме ужасов автомобилями. Некоторые ехали с детьми, встречались и велосипеды, на которых ехали двое, кто-то был практически налегке, а часть имела настоящие туристические рюкзаки, которые порой возвышались над головой велосипедиста.

«Если он упадёт, – Женька проследила взглядом за худеньким парнишкой с огромным рюкзаком на спине, – поднимать его придётся всем колхозом». У паренька был шоссейный велик без крыльев над узкими, но высокими колёсами, который легко объезжал возникающие препятствия и довольно быстро удалялся от Женьки. Её же велосипед был обычным, прогулочным, не такой скоростной, но и не самокат же, в самом деле. Немного разозлившись, Женька поднажала на педали, понимая, что час от часу народу на дороге будет становиться больше, и есть смысл вырваться вперёд.

Перед ней ровной серой лентой стелилась автострада, почти такого же цвета было и небо над головой, скелеты стоящих в небольшом отдалении от дороги деревьев напоминали, что тепло сюда вернётся не раньше чем через полгода. Самое интересное, что именно звуки, производимые велосипедами, вносили какое-то разнообразие в это, казалось бы, монотонное движение. Что-то шуршало, скрипело, трещало, звякало и даже подвывало, когда особо ретивый гонщик прибавлял скорость. Где-то около часа Женька слушала звуки и старалась ехать на средней скорости, чтобы не выдохнуться раньше времени. Радостно отметила, что за это время умудрилась проехать не десять, а четырнадцать километров и незаметно прибиться к разномастной группе ребят приблизительно своего возраста. Однако, преодолевая вроде бы невысокий, но затяжной подъём девушка от них отстала.

– Не торопись! – от основной группы отделился высокий парень и, притормозив, дожидался Евгению. – Начнёшь форсировать, с непривычки быстро устанешь.

Когда они поравнялись, парень вновь уселся на своего железного коня и поехал с ней рядом.

– Я – Евгения. А тебя как зовут? – девушка посчитала нужным познакомиться.

– Саша. Куда едем? – поинтересовался попутчик.

– Пока прямо, – улыбнулась Женька.

– А как долго прямо? – не отставал Саша.

– Осталось около шестидесяти километров, потом сверну.

– Жаль. Мы раньше свернём. Может с нами? Вёрст через пятьдесят будет развилка, если ехать влево, то через десять километров приедешь на турбазу. Лес, река, домики, всё цивильно, – начал рекламировать место своей будущей дислокации новый знакомый.

– Нет, мне к маме нужно, она совсем одна осталась, – не задумываясь, отказалась девушка.

– Как знаешь, но пока нам по пути, будем держаться рядом, – улыбнулся Александр, и они, преодолев наконец горку, начали догонять остальных ребят.

Ветер донёс смех и вдруг звонкий голос пропел:

– Выдох, вдох. Хорошо дышать! Черный горох, да нелегко глотать. Пуля и ствол, нажал и разошлись, где добро, где зло, попробуй, разберись! А что мне надо? – последний вопрос солист просто выкрикнул в эфир.

– Да просто свет в оконце! – грянул хоровой ответ.

– А что мне снится? – уже на манер речёвки снова спросил солист.

– Что кончилась война! – вновь раздался многоголосый вопль.

– Куда иду я? – последовал очередной вопрос.

– Туда, где светит солнце! – грянул ответ, а вот окончание народ пропел: – Вот только, братцы, добраться б дотемна…

– Шаг, другой. До счастья далеко. Эй, брат, постой: я знаю, нелегко. Вымой лицо, побрейся, улыбнись, выйди на крыльцо, свободе поклонись, – пропел второй куплет звонкоголосый, и следующий припев Женька уже кричала вместе со всеми.

Словно услышав их, серое хмурое небо прострелил солнечный луч, высветив в просвет яркое пятно на сером асфальте.

Глава 4

4. Попутчики.

Дальнейшая поездка воспринималась Женькой почти радостно, народ пытался шутить, эгоистично не думая о тех, кто остался в большом городе, и рисуя своё ближайшее будущее в радужных красках: рыбалка, шашлыки. Пока одна из девчонок не спросила:

– Как же вы без своих гаджетов жить-то будете?

– Да, без приставки скучно будет, – задумчиво протянул парень, во внешнем облике которого ощущались азиатские корни.

– Думаю, что скучать тебе, Алекс, некогда будет, – буркнул другой, хотел что-то добавить, но передумал, не решившись омрачать вроде бы приподнятое настроение.

– А сами-то без ежедневных лайков и репостов в соцсетях протянете? – подхватил улыбчивый паренёк в бандане и подмигнул смуглой, темноволосой девушке.

– Это что, вот как прожить без тёплой ванны или хотя бы душа, – явно успев соскучиться по упомянутым атрибутам цивилизации и мечтая туда окунуться, произнесла та, и Женька с сочувствием и лёгкой завистью посмотрела на её длинные и густые волосы.

– Там баня есть, – попытался успокоить её едущий следом долговязый парень.

– Я после этой бани без волос не останусь? – беззастенчиво развеяв иллюзию натуральности, спросила обладательница шикарной шевелюры.

– Понятия не имею…

– Не переживай, Яна, выковырим если что! – хохотнула её подружка, обладательница коротких, светлых и однозначно не приклеенных волос. Женькино воображение быстренько нарисовало картину, как девчонки в четыре руки разбирают волосы Яны, убирая крепления, и она не смогла сдержать улыбку: уж больно это действо походило на поиски паразитов у обезьян. А тема гигиены меж тем продолжалась:

– А депиляция? Крем же когда-нибудь закончится!

– Бритва есть!

– Они тоже имеют свойство приходить в негодность со временем, не вечно же скрести себя тупым лезвием!

– Парни, прячем станки от Янки, пока она их про запас не отобрала!

И тут парень в бандане заразительно захохотал, вызвав недоуменные улыбки на лицах ребят.

– Ты чего? – девушка раздумывала: ей нужно разозлиться, обидеться или совместить эти эмоции две в одной.

– Представил, – пробормотал весельчак, вытирая одной рукой выступившие слёзы и давясь от смеха, попутно выравнивая велосипед, начавший выписывать зигзаги на дороге, – как Янка, такая вся патлатая, сидит у костра и тесаком бреет свои великолепные ножки.

Картинка наложилась на ранее представленное, и Женька изо всех сил старалась не рассмеяться. Однако реакция Яны оказалась непредсказуемой, и она неожиданно выдала:

– А рядом ты бабуином с дубиной скачешь! В шкуре… А кто тут водится? Зайца, вот! Зайцы же здесь водятся?

Толпа разразилась громким смехом, с воображением у ребят всё было отлично. Отсмеявшись, белокурая девушка, Женя ещё не знала её имени, возразила:

– Есть же щипчики, они не тупятся!

– Ну да, для зоны бикини – самое оно… – буркнула Яна, вызывая новую волну гомерического хохота. Судя по всему, девушка уже смирилась с перспективой обрасти густым мехом.

Веселье быстро перетекло в обсуждение более насущных проблем, и если на вопросы из серии: «Чем топить дом зимой?» и «Как защититься от мародёров?» ответы у ребят были, от вопросов из области гигиены и мыльно-рыльных принадлежностей парни отмахнулись, как от несущественных, то темы «Как готовить еду?» и «Где её брать?» затронули всех без исключения.

– Ну, мясо, положим, мы добыть сумеем, – оптимистично заявил молодой человек крепкой комплекции.

– Ну, тогда и мы его сможем приготовить, – парировала светленькая, и что-то подсказало Евгении, что они пара.

– Картошку можно купить в каком-нибудь хозяйстве или у местных, – внёс предложение один из парней.

– И карточкой расплатимся, – съязвила Яна. – Что-то я не уверена, что даже бумажки в ходу останутся.

– Отработаем! Кому дров нарубим, кому воды принесём, – подключился к разговору Саша.

А Женькино разыгравшееся воображение уже вовсю рисовало картины лесоповала и весенней пахоты в исполнении новоявленных робинзонов-тимуровцев.

– Ещё обменять можно, – внёс предложение парень, который сомневался в том, что им может стать скучно.

– На золото?!? – ужаснулась Женька, впервые вступившая в разговор.

– Почему сразу «на золото»? – он глянул на девушку и, не обнаружив на ней никаких изделий из драгоценного металла, продолжил, – например на сигареты…

Возникла пауза. Вероятно, народ обдумывал другие варианты, так как табачных изделий они с собой за ненадобностью не захватили.

– А я через неделю за тортик и золотом платить готова стану, – мечтательно проговорила ещё одна девушка, тоже до сей поры в разговоре не участвующая. Она улыбнулась, и на её щека́х образовались милые ямочки.

«Да, сладкоежкам трудно придётся», – мысленно вынесла постановление Женька, вспомнив, что и для варенья необходимо некоторое количество сахара, иначе оно рискует прокиснуть.

– Я тебе мёд достану, – уверенно заявил скептик, и любительница тортов бросила на него благодарный взгляд.

А Женя подумала, что эти двое находятся на конфетно-букетной стадии отношений. Вот только наступивший коллапс лишил их и конфет, и букетов. Жаль. Хотя приятности можно делать и другими способами.

Разговор так упорно крутился вокруг еды, что было принято решение перекусить, тем более за два прошедших часа они проехали ещё около двадцати пяти километров. Однако внимание ребят привлёк разгорающийся на автостраде скандал.

На обочине с воинственным видом двое молодых мужчин наседали на того самого парня, что обогнал Женьку в самом начале пути. Вернее наседал один, а второй стоял рядом, не присоединяясь к явно злому другу, но и не торопясь погасить начинающуюся ссору. Велосипеды и огромный рюкзак валялись в стороне, а раздухарившиеся парни громко выясняли отношения:

– Отдавай свой! – громко орал покрасневший от ярости мужик.

– С чего бы? – не соглашался с ним парень, опасаясь вступать в открытый конфликт из-за численного перевеса на их стороне.

– Я по твоей вине колесо пробил! – не унимался нападающий.

– Это не я вилял, дуркуя, по всей дороге, – не сдавал своих позиций обвиняемый в дорожном происшествии молодой человек.

Женькина компания остановилась, наблюдая за развитием событий и пока не вмешиваясь, но их присутствие только раззадорило нападавшего.

– Если бы ты не посигналил, я бы не свернул и не распорол шину этой железякой, – вопил пострадавший.

– Если бы я не посигналил, мы бы врезались друг в друга! – возразил обвиняемый. – И дело не ограничилось бы проколом твоей шины.

– Если бы, да кабы! – судя по всему аргументы у агрессивного товарища заканчивались, но отступать от задуманного он не собирался, и скоро в ход могут пойти кулаки.

Женька растерялась, она не была сторонником силового метода решения конфликтов, но и предложить какой-либо выход из создавшейся ситуации не могла.

– Всё, всё! Брейк! – слез со своего велосипеда их крепыш, игнорируя встревоженный взгляд своей светленькой спутницы. – Тебе не кажется, что ваши транспортные средства несколько, скажем так, неравноценны? – обратился он к пострадавшему.

– А мне как-то по фиг на его цену, – заносчиво сплюнул забияка, – мне ещё тридцать километров сегодня проехать нужно. Я ему свой отдам, взамен! Пусть пользуется, – и он глумливо улыбнулся.

– Он тебя толкнул? – спросил, также слезая с велика, скептик.

– Нет. Но он позвонил! – считая, что он однозначно прав, заявил забияка.

– И?

– Что «и»? И я вильнул на обочину и пробил колесо! – всё ещё с апломбом констатировал произошедшее пострадавший.

– Сам?

– Конечно, сам! – почувствовав поддержку ребят, вступил в разговор обвиняемый.

– Из-за тебя! – вновь начал яриться нападавший, понимая, что чужой и, несомненно, дорогой велосипед ему вряд ли достанется.

Тот, кого Женька мысленно окрестила «скептиком», полез в подседельную сумку с инструментами и достал какой-то тюбик.

– Привал! – поняв, что дело предстоит не пятиминутное, объявил весельчак в бандане.

– Сейчас всё заклеим, – подтвердил его догадку скептик.

Пока часть парней, сопровождаемая нужными и не очень советами, разбирала колесо, зачищала и приклеивала каким-то суперклеем заплатку на шину, остальной народ расположился на обочине, доставая из своих сумок и рюкзаков нехитрый перекус и складывая всё на расстеленную девчонками прямо на асфальте клеёнку. Евгения присоединилась к ребятам, выложив печенье, порезанные остатки сыра, йогурт и два огурца, что накануне обнаружились при ревизии нижнего отдела холодильника. Корзина с продуктами, которую девушка собрала с собой, содержала в основном крупы и макароны, туда же она положила соль и сахар, а также муку, немногочисленные консервы и растительное масло. Всё остальное, что могло испортиться, потечь или, как, например, яйца, не пережить транспортировку, она отдала соседям. Бросив взгляд на лежащий у велосипеда рюкзак, девушка вспомнила об орехах и шоколаде и, пожалев страдающую по сладкому попутчицу, принесла лакомство. Глаза сладкоежки загорелись, и на лице расцвела очередная милая улыбка.

– Не знаю, где твой молодой человек будет доставать тебе сладкое, но за ямочки на твоих щека́х он горы свернёт, – пошутила Евгения, умилительно следя за приятными сердцу метаморфозами.

– Я – Аня, – девушка протянула руку для знакомства.

– Женя, – пожала её Евгения.

– А меня Ксюша зовут, – сообщила светленькая, ловко нарезая батон на ровные ломти. – Янку не заметить ты не могла, – девчонки рассмеялись.

Пока девушки занимались «сервировкой», парни заклеили шину, собрали и накачали колесо. Владелец пострадавшего транспортного средства долго вертел в руках импортный тюбик и сомневался, что сможет воспользоваться своим велосипедом через озвученные полчаса, пока ему не ткнули пальцем в цифры, понятные на любом языке мира: 20-30 min.

– Апробировано, – авторитетно заявил скептик, забирая тюбик назад. И для устранения остатков недоверия добавил: – На собственном опыте.

– Продай, – тут же предложил забияка.

– Нет, – спокойно отказался скептик и направился к «столу».

А Женька, краем уха слышавшая этот разговор, вдруг осознала, что огромное количество привычных вещей, которые кажутся такими незаметными в повседневной жизни цивилизованного человека, скоро могут стать недоступны. И речь идёт не только об электроприборах, но и о том, что ранее изготавливалось с помощью этих самых приборов.

«От космоса назад к сохе», – мелькнула мысль, перед мысленным взором вновь нарисовалась лохматая Янка у костра и с тесаком, только вот весело почему-то не было.

Глава 5

5. Самолёт.

Перекусив собранной вскладчину едой, ребята уже собрались продолжить свой путь, как со стороны железной дороги, пролегающей в этом месте параллельно автостраде, неожиданно раздался перестук железных колёс! Замерев в ожидании чуда, все дружно уставились на скрывающий часть железной дороги перелесок, из-за которого в скором времени не замедлила появиться странного вида конструкция с прикреплённой позади неё не менее несуразной, скорее всего наспех собранной из подручных материалов платформой.

– Дрезина… – удивлённо пробормотал скептик. Женя уже знала, что его зовут Игорь, но по инерции мысленно иногда называла некоторых ребят по первоначально придуманным прозвищам.

Дрезина и платформа, гружённая людьми и тюками на манер индийского поезда, двигались благодаря усилиям двух крепких мужчин, стоящих друг напротив друга и поочерёдно нажимающих на рычаги.

Толпа на самоходном транспортном средстве весело заулюлюкала, приветствуя остолбеневших от увиденного ребят, и споро промчалась мимо них на довольно приличной скорости под заливистый лай мелкой собачонки, вырывающейся из рук улыбающегося мальчишки.

– Надеюсь, что никто не едет им навстречу, – хохотнул, перевязывая свою бандану, Миша.

– Навряд ли, – возвращаясь из задумчивого состояния в действительность, поделился своими мыслями Игорь, – дураков ехать сейчас в столицу, нет. А вот остановившиеся поезда с путей никто не убирал. И хорошо, если они остановились, не занимая вторую полосу. Иначе какое-то время дрезину придётся толкать по земле.

Претендуя на роль самого умного и рассудительного человека в этой компании, Игорь, очевидно, просчитывал плюсы и минусы подобного вида передвижения. В подтверждение догадки девушки, он в результате произнёс:

– Всё равно до базы пришлось бы на великах катить, – и, удовлетворившись, что решение ехать на велосипедах было единственно верным, скомандовал: – По коням!

Паренёк на шоссейном велосипеде присоединился к ним, вероятно, посчитав, что путешествовать в большой компании всё-таки безопаснее, чем в одиночку, а Женька, чувствуя первый отголосок усталости в ногах, была искренне благодарна Саше, что он как-то по умолчанию подтянул её к своей команде. Владелец отремонтированного велосипеда вместе с попутчиком решили перестраховаться и выдержать не двадцать, а тридцать минут минимально отведённого на приклеивание времени.

Преодолев очередной подъём, ехавший немного впереди новенький, внезапно остановился. Вскоре и остальным открылась шокирующая картина: на противоположной полосе движения лежал полностью выгоревший металлический остов самолёта. Крыльев не было, вероятнее всего их в конечном итоге оторвало осветительными опорами, ранее стоявшими вдоль дороги, а теперь сломанными спичками валящимися неподалёку. Всё вокруг покрылось жирным слоем гари, и было понятно, что выживших в этой катастрофе не осталось. Пилот, столкнувшись с техническими проблемами воздушного судна и увидев, что с освещением земли тоже творится что-то непонятное, осознавая неизбежность падения, принял правильное решение: сажать самолёт на эпизодически мерцающую автостраду. Но эта попытка спасти пассажиров и дорогостоящее транспортное средство всё равно не увенчалась успехом.

– Это уже четвёртый, – мрачно констатировал Саша, на что Женькины глаза в ужасе распахнулись, и в них появились слёзы. Она не видела! Не замечала ничего вокруг, полностью поглощенная собственным страхом перед дальней дорогой и тем, что может ожидать её у мамы.

– Целые? – с надеждой в голосе спросила девушка, хотя и сама уже знала ответ.

– Только один. Остальные такие же. Их почти не было видно с дороги. Наверно пилоты рассчитывали, что смогут сесть на ровном поле, – парень говорил отрывистыми фразами, тяжело переживая гибель такого большого числа людей. – Вот только без высотометра, да ещё и посреди ночи это сделать просто невозможно.

Продираясь сквозь искорёженный отбойник, отброшенный на их полосу движения, и перетаскивая велосипеды через поваленные столбы линии электропередачи, притихшая компания отправилась дальше. Этот коллапс не только вывел из строя множество приборов, но и унёс огромное количество ни в чём неповинных жизней. И если те, что ехали или плыли по земле и воде, имели хоть какие-то шансы на спасение, то у тех, кто был в воздухе, этих шансов не оставалось. Опять же, учитывая то, что полёты над столицей строжайше запрещены, все прочие города и населённые пункты такой защитой не обладали и вполне могли оказаться на пути падающих воздушных средств передвижения.

Женька воочию представила картину: «Пилоты, оставшиеся в погружённой в абсолютную темноту кабине авиалайнера, пытаются спасти своих пассажиров.

– Держи высоту! – кричит старший пилот, бледное лицо которого белым пятном выделяется на фоне кромешной ночной тьмы.

– Не получается! – отвечает штурман, изо всех сил тянущий на себя штурвал самолёта.

– Уводи вправо! Там не было огней!

Они тянут штурвал, и махина, нехотя повинуясь лишь физической силе двух человек, забирает немного в сторону, чтобы не упасть на дома, чтобы кроме неизбежной смерти людей, заключенных в эту металлическую ловушку, не унести жизни тех, кто даже не подозревает о надвигающейся на них угрозе. И гражданский лайнер, уподобившись военному истребителю, пикирует на небывалой скорости к земле».

Девушка всхлипнула и вытерла ладонью мокрую щёку. Саша, ехавший чуть впереди, оглянулся на этот звук и как-то вымученно улыбнулся.

– Не плачь, всё будет хорошо, – произнёс, глядя с сочувствием в глаза Жени. – Ты испачкалась.

Девушка посмотрела на свои руки и увидела, что их покрывают пятна сажи. Всё, что осталось от погибшего авиалайнера.

Какое-то время команда ехала в тишине, которую сопровождал лишь шелест шин по асфальту и поскрипывание педалей. Однако молодости грех уныния не свойственен. Поэтому, начав переговариваться на незначительные бытовые темы, ребята через какое-то время разорвали оковы тягостного молчания. Бодрого настроя это не вернуло, но немного избавило от гнетущего чувства безысходности. Они живы! А это уже не мало.

Немного взбодрил разговор, состоявшийся в связи с незапланированным походом в кустики и просьбой долговязого Кирилла выдать ему туалетную бумагу, а именно брошенная Яной фраза:

– Лопухи поищи!

– Да где я тебе лопухи-то в октябре найду? – недоумённо воззрился на подругу не очень складный парень высокого роста.

– Вон растёт! – и девушка указала на раскидистое растение, не понятно каким образом оставшееся зелёным в эту пору.

– Это же борщевик! – возмутился парень.

– И что? – удивилась его реакции девушка. – Бумага отныне дефицит, – попыталась отстоять ставшую неожиданно ценной гигиеническую принадлежность Яна, но не встретила одобрения в широких массах.

– Он ядовитый вообще-то, – ехидно ухмыльнулся Мишка, и покрасневшая Янка выдала вожделенный рулон со словами:

– Экономнее там!

В ожидании Кирилла выяснилось, что время приближается в двенадцати, Женя прикинула, что приблизительно полпути она проехала, и ребята уже совсем скоро свернут, оставив их вдвоём. Парня на шоссейном велике звали точно так же, как и её, Евгением, и ехал он дальше того места, где поворачивать нужно было ей. Хотелось надеяться, что неприятностей по дороге они больше не встретят.

Вот только за долгим поворотом их ожидал очередной сюрприз. Вероятно, ранее этот паркинг был излюбленным местом ночевки у дальнобойщиков. Рядом стоял стационарный пост и весовая ДПС, создавая иллюзию безопасности. И именно поэтому здесь в ночь катастрофы скопилось значительное количество фур и тягачей, стихийная выгрузка которых сейчас и шла полным ходом. Водителей в поле видимости не наблюдалось, как, впрочем, и служителей закона. Может быть, они приняли решение бросить груз и пост и добираться до дома пешком, а может, купили, выпросили, отняли у кого-нибудь велосипеды, это уже было не важно.

Сейчас дорогу перегородили многочисленные паллеты, в беспорядке валяющиеся прямо на асфальте. Между паллетами сновали какие-то тёмные личности, раздающие направо и налево распоряжения людям с садовыми тележками, невдалеке даже стояла запряжённая в телегу лошадь. Среди мужиков отиралось несколько женщин, деятельная натура которых не устояла перед возможностью лёгкой наживы или их, в отсутствии мужиков рядом, толкнула на грабёж необходимость заботы о себе и о своих детях, не ясно. Тем не менее, они дружно и сноровисто разбирали чужое имущество, загружали его на тачки и увозили, скрываясь в близлежащем лесу. Ребята остановились, преодолеть баррикады из паллет на скорости не представлялось возможным.

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны, – пробормотал Саша, расстёгивая куртку до середины груди. То же самое проделал и крепыш Валера. И Женька догадалась, что эти двое вооружены.

Их появление притормозило кипучую деятельность, руководитель стихийной разгрузки – невысокий щуплый малопримечательный мужчина – замолчал, с прищуром разглядывая компанию молодёжи. Умудрённый жизненным опытом, он понял, что парни не так просты, как ему бы хотелось. И менять жизнь и здоровье своих людей на возможность заиметь велосипеды не будет рациональным решением, поэтому, не желая вступать в конфронтацию, спросил:

– Куда путь держите?

– Пока прямо, – ответил ему Женькиными словами Саша.

Ребята успели отъехать километров на пятьдесят от столицы, но пока не сталкивались со случаями мародёрства. То ли брошенные посреди дороги грузовики были изначально пусты, то ли их успели опорожнить в течение предыдущего дня, но как общаться с маргинальными элементами в таком количестве Евгения не знала.

– Может, хотите что приобрести? – хитро улыбнулся главарь.

– А что у вас есть? – поторопилась спросить Янка, составившая за полдня список того, что она хотела бы иметь, но по какой-то причине забыла взять.

– А что вас интересует? – вопросом на вопрос ответил вожак.

– Туалетная бумага её интересует, – буркнул Кирилл, испытывая неловкость от Янкиной разговорчивости.

– Нет, бумаги, во всяком случае, туалетной, у нас нет, – вроде бы искренне рассмеялся их оппонент.

– Тогда… – начала было девушка, почему-то игнорируя знаки ребят, призывающие её к молчанию.

– И какая валюта в ходу? – перебил её Валера. Что со стороны может и смотрелось невежливо, но болтушке явно давали понять, чтобы она прикрыла ротик и не лезла.

– Можно на велосипед обменять, а вы как-нибудь на одном доберётесь, – он вновь перевёл пронзительный взгляд на Яну и добавил: – У нас сигареты, бытовая химия есть, фрукты, овощи, крупы. Не обидим, много дадим. Сахар ещё есть, в мешках правда, – скользнул по Ане взглядом и обратился к Валере: – Ну, так что?

Всё-таки, каким нужно быть хорошим психологом, чтобы так тонко прочувствовать и взаимозависимость людей в незнакомой группе, и их индивидуальные желания?! Женька к своей радости не удостоилась внимания ушлого мужика, наверно он по каким-то только ему ведомым признакам к группе её не причислил. А вот велосипед Евгения его явно заинтересовал.

– За этот, – лёгким кивком обозначил он объект своего интереса, – в два раза больше дадим.

– Он вам бесполезен будет, грузоподъёмность ограничена, – взъерепенился было Евгений.

– Зато быстроходный, – парировал главарь, – почту возить будем.

«Кто владеет информацией, тот владеет миром», – констатировала Женька всем известную истину.

– Никто из нас вам велосипеды не продаст, – категоричным тоном посчитал нужным прервать бессмысленные торги Игорь.

– Ну как хотите…

Слишком легко отступил лидер мародёров и вроде бы засобирался вернуться к своему прежнему занятию, как Валера зачем-то его окликнул:

– Вы же местный? Подскажите, где переночевать можно? Нам вторую группу дождаться нужно.

Тот смерил крепыша недоверчивым взглядом, однако начал рассказывать о местечке у реки всего в пяти километрах дальше по трассе. Распрощавшись почти на дружеской волне, Валера вернулся к ребятам и зло сверкнул глазами на Игоря. Когда отъехали на приличное расстояние, и шум позади стал неразборчив, обратился к последнему:

– Вот ты вроде умный, а всё ж дурак!

– Почему? – озадаченно округлил глаза Игорь.

– Потому что так в эти игры не играют!

– Да что я не так сделал-то?

– Он не проявлял агрессию, а ты своей категоричностью предоставил повод для нападения. Если бы рядом были его люди, главарь был бы вынужден доказывать свою состоятельность силовыми методами. Тебе, Игорь, просто повезло, что никто из его шестёрок не слышал наш разговор, все были заняты. Но это не повлияло на то, что он сразу после нашего общения собирался дать команду к атаке. Ты был необоснованно груб в этой ситуации, у бандита появился формальный повод для конфликта.

– То есть я, по-твоему, должен был отдать ему свой велосипед?

– Нет, явную слабость, как и явную агрессию, таким людям демонстрировать нельзя. Лучше всего придерживаться спокойного и дружелюбного тона общения.

– А зачем ты расспрашивал о мнимой ночёвке? Думаешь, он не догадался, что никто там ночевать не собирается?

– Конечно, догадался, но силой отбирать велосипеды передумал.

– Почему?

– Удостоверился в наличии оружия. Тату увидел, понял, что больше потеряет, чем приобретёт.

Девушка поняла, что Валера однозначно имел отношение к каким-то силовым структурам. Вскоре компания подъехала к развязке, на которой основная масса ребят сворачивала в сторону.

– Может, с нами? – с надеждой в голосе ещё раз Саша попытался уговорить Женю поехать с ними.

– Я бы с радостью, правда, – девушка действительно была бы рада и продолжить знакомство, и оказаться под опекой и защитой такой разносторонней команды, – но мама…

– Всё будет хорошо, – Миша задорно улыбнулся и подмигнул девушке.

– Мы ещё обязательно встретимся, – обнимая Женю, сказала Аня, и к ним примкнули остальные девчонки.

– Я вас догоню, – сказал ребятам Саша, и когда они отъехали, попросил: – Скажи хоть адрес, где тебя искать.

Евгения без страха написала адрес матери в его блокноте. Он порывисто обнял девушку и, сев на велосипед, какое-то время наблюдал, как двое Жень отдаляются от него по автостраде.

Глава 6

6. Людские пороки.

Ехать им вместе с Женей оставалось где-то около часа. Парень оказался неразговорчивым, был погружён в мрачные думы, делиться которыми с Евгенией не спешил. Аналогичные мысли назойливо крутились и в голове девушки. Чувство защищенности, незаметно сопровождавшее её почти всю дорогу, таяло с каждым километром, что отдалял девушку от компании, уехавшей пережидать тяжёлые времена на турбазу. Радуясь на привале значительному запасу времени, сейчас она понимала, что разного рода обстоятельства и препятствия, возникающие на пути, этот запас существенно сократили. Напарник, на своём скоростном транспорте, явно мог ехать более быстро, а Женя, не очень хорошо тренированная и уже несколько утомившаяся, заметно тормозила скорость его передвижения. Возможно, что и этот факт дополнительно омрачал настроение паренька.

На очередном пологом подъёме он нетерпеливо глянул в её сторону, и Женя не выдержала:

– Ты поезжай, я всё равно быстрее не могу, – опустила глаза, лишь бы не увидел в них досаду и зарождающийся страх.

– Нет, – он отвернулся, сжав зубы так крепко, что заиграли желваки, – я обещал тебя не бросать, пока нам по пути.

– Я подумала, что ты злишься из-за меня, – негромко пробормотала девушка, всё ещё опасаясь поднимать взгляд.

– Да при чём тут ты? – неожиданно искренне удивился её попутчик, с досадой добавив: – Я в любом случае не успею попасть домой ни сегодня, ни завтра!

– Ты за кого-то очень волнуешься? – Женя всё же с опаской посмотрела на паренька и увидела на его лице такую печать боли и отчаяния, что не заметить переживаний молодого человека мог только слепой. Может быть, дома его ждёт девушка или жена и маленький ребёнок? И парня как будто прорвало:

– Дома остались мама, отец и брат-инвалид. Они никуда не смогут оттуда уехать. Отец работает на атомной станции, и я не понаслышке знаю, что реакторы требуют регулярного охлаждения. Раньше воду качали с помощью электричества, сейчас, вероятнее всего, это делают вручную… – парень замолчал, а сердце девушки сделало кульбит и застучало так быстро, что казалось, будто оно хочет вырваться наружу.

То есть, если люди не смогут справиться со своевременным охлаждением реакторов, над городами, в которых есть атомные станции, нависла угроза атомного взрыва! И сейчас Женя направлялся в его возможный эпицентр! Девушка посмотрела на парня широко открытыми глазами и поняла, что переживал он не за себя, а за своих родных, оказавшихся практически на вулкане, который может рвануть в любую секунду.

– И… что делать?

– Работать. Помогать и, если ситуация не изменится, искать способы консервации, – парень был настроен решительно, хотя до этого разговора не производил такого впечатления. Видимо эпизоды с его велосипедом были для него слишком малозначительны и не вызывали такого волнения, какое вызывала судьба близких в душе Евгения. Девушка невольно мыслями вернулась к своей маме: «Как она там?», а вслух спросила:

– Как далеко тебе ещё ехать?

– Чуть больше четырёхсот километров… АЭС не ставили ближе трёхсот километров от столицы.

– Да как же ты один-то доберёшься? – откровенно ужаснулась Женька.

– Я думал, что получится быстрее… – он однозначно был раздосадован задержкой в пути, а девушка больше была обеспокоена его безопасностью.

Действительно, возможности шоссейного велосипеда куда выше обычного, но никто из молодых путешественников и предположить не мог, что их транспортные средства будут пользоваться повышенным спросом не только у них. Что найдутся люди, способные изъять их железных коней под благовидным или не очень предлогом.

– Тебе нужно найти компанию! – решительно произнесла девушка.

– Тебе тоже, – невесело усмехнулся попутчик.

А ведь правда, скоро, совсем чуть-чуть не доезжая до небольшого районного центра, будет развилка, на которой девушка съедет с трассы и тоже продолжит свой путь в одиночестве! Ей стало боязно и, хотя день только недавно перевалил за свою половину, Женя опасалась не успеть добраться до дома до наступления сумерек.

Проезжая мимо очередной заправочной станции, ребята обратили внимание на царившую там суету. АЗС и до этого не оставались невостребованными, вероятно, население пыталось добыть горюче-смазочные материалы всеми подручными средствами, чтобы использовать их во время предстоящей длинной российской зимы по назначению. Женькины познания использовать ГСМ не по прямому назначению, то есть в качестве топлива для транспортных средств, ограничивались возможностью бензина стереть краску с рук. Ну, зажигалку деда можно заправить, костёр быстро разжечь, факелы, наверно, можно сделать… Заправлять ими керосиновые лампы проблематично, так как они станут неимоверно коптить, и риск задохнуться продуктами горения значительно возрастёт, особенно в современных, низких помещениях. Других альтернативных возможностей, Женька не знала.

Толпа на заправке шумела, громко что-то выясняя и стремительно приближаясь к агрессивной фазе выхода из конфликтной ситуации, то есть к ссоре и последующей драке.

– Там же много, что они поделить-то не могут? – девушка вопросительно посмотрела на своего попутчика.

– Вряд ли они его делят, больше похоже, что выясняют, каким способом его легче достать или много ли топлива осталось в резервуаре. Всегда найдётся умник, считающий, что его предложение самое лучшее, и с пеной у рта доказывающий несостоятельность прочих методов. И, самое интересное, что у него часто находятся ярые сторонники, поддерживающие его нелепое решение проблемы вопреки всяким доводам разума, – парень не питал иллюзий, что разгорающийся между мужиками конфликт решится мирно.

– Глупо, – резюмировала Женька, продолжая мерно крутить педали.

– Согласен.

Они не успели отъехать и на двести метров, как сзади раздался мощный хлопок, сотрясший воздух и едва не сбивший их с велосипедов! В панике оглянувшись, остановившиеся ребята увидели столб огня, взмывающий в серое осеннее небо, и немногочисленные тела, отброшенные от резервуара взрывной волной. Двое мужчин, громко крича, живыми факелами метались по площадке. Кто-то оставался неподвижно лежать на земле, а некоторые пытались отползти в сторону. Огонь, первоначально поднимающийся вертикально, начал опадать, потом почти исчез, будто втянувшись обратно, и воздух сотряс новый, более сокрушительный взрыв, под истошные людские крики огненной волной лизнувший асфальтированную поверхность автозаправочной станции.

Глядя на разгорающуюся перед её глазами катастрофу, девушка повернулась было поехать обратно, чтобы хоть как-то помочь пострадавшим, но Евгений перехватил её руль рукой.

– Не надо.

– Им ещё можно помочь! – возмутилась она, борясь с подступающей истерикой.

– Уже нет.

– Но ведь они чьи-то мужья, отцы, дети, в конце концов! – слёзы на её глазах пытались укрыть последствия чужого необдуманного решения.

– И это был их, неправильный выбор, – резко подвёл итог Евгений. – И когда они его делали, они не думали о своих жёнах, детях и матерях. Не думали о последствиях своих глупых действий и о том, что оставляют родных на волю случая и судьбы в трудные времена, – добавил он жёстко.

Женька с недоумением смотрела на парня широко открытыми глазами сквозь застывшие в них слёзы и не верила, что можно быть таким жестоким. Но что-то глубоко внутри было согласно с его словами, может быть, проснулся инстинкт самосохранения или включилась рациональная часть мышления, но она поняла, что после случившегося на их глазах происшествия вряд ли кто выжил. Впервые за свои двадцать пять лет жизни девушка наблюдала смерть своими глазами. Видела, как безжалостная старуха собрала своей костлявой рукой массовую жатву. Поняла, что выражение «платить за ошибки» имеет гораздо более ёмкий и ужасающий смысл. Это не остаться без премии за совершённый на работе промах, за ошибки иногда можно заплатить жизнью и, к сожалению, не только своей, или благополучием и будущим своих детей. Ноги ослабли, из девушки как будто вытащили стержень, и она опустилась прямо на асфальт рядом со своим велосипедом.

– Вставай. Нам нужно продолжить путь. Здесь мы ничем помочь не можем, и не можем терять время, – тихо проговорил Женя, всё ещё удерживая рукой её велосипед.

– Сейчас, – Евгения честно старалась справиться с охватившим ей бессилием, но никак не могла взять себя в руки, не отрываясь глядя на чёрные клубы дыма, поднимающиеся в воздух со стороны бывшей АЗС.

Происшествие остановило и других, на этом отрезке пути уже не столь многочисленных велосипедистов. Никто из них так и не рискнул отправиться на помощь пострадавшим, но и в то же время что-то как будто мешало стронуться им с места. Люди точно завороженные смотрели на огонь, пожирающий постройки станции. Но вот несколько велосипедистов тронулись дальше, и это движение словно разбудило остальных, заставив сесть в седло и начать крутить педали. Женя тоже поднялась с асфальта и забрала руль у Евгения. Пока, не очень уверенная в своих силах, она пошла пешком, просто катя своё транспортное средство рядом. Парень спешился, и какое-то время они шли молча, думая каждый о своём.

– Поехали, – тихо сказала девушка, почувствовав, наконец, в себе немного восстановившиеся силы.

Так случилось, что пожар невольно сгруппировал разрозненных до этого велосипедистов в небольшую толпу. И рядом с ребятами ехало ещё два парня и две девушки. Обсуждая увиденное и постепенно разговорившись, они выяснили, что им какое-то время будет по пути с Евгением и решили продолжить дальнейший путь вместе, подождав на развилке попутчиков для девушки. Полчаса спустя ребята доехали до её поворота и остановились, опрашивая редких поворачивающих с трассы людей на предмет места их назначения. Основная масса конечным пунктом называла тот самый районный центр, возле которого и была организована транспортная развязка, и лишь двое парней сказали, что едут почти на десять километров дальше, но как раз в сторону Женькиного городка. Решив, что оставшиеся двенадцать-пятнадцать километров она будет в состоянии преодолеть и в одиночестве, тем более что ничего кроме небольших деревень и дачных посёлков на дороге не предвидится, девушка попрощалась с Евгением и его попутчиками и присоединилась к новым знакомым.

Парни почему-то девушке не понравились. Вот вроде бы обычные с виду, пытающиеся шутить и подбодрить её ребята, но душа Женьки к ним категорически не лежала. Однако и терять время, выбирая более устраивающий её вариант, возможности не было. Как не было и желания тормозить своим привередливым подходом к выбору попутчиков остальных ребят, особенно зная желание Евгения поскорее добраться до дома. Поэтому, тщательно изображая при прощании радость, девушка отправилась в дальнейший путь с людьми, не внушавшими ей ни доверия, ни надёжности.

– К жениху едешь? – спросил чуть погодя молодой человек, представившийся Анатолием. Он был светловолосым, если не сказать белобрысым, с большими голубыми глазами и щербатой улыбкой. Женька удивилась, что со своим довольно-таки рыхлым, как ей показалось, телосложением, тот умудрился настолько далеко и так быстро уехать от столицы, но потом подумала, что физические силы мужчины в любом случае не в пример выше возможностей женщины. Она же смогла?

– Да, – как можно спокойнее уверенно соврала девушка, вспомнив, что при общении с ненадёжными людьми Валера призывал оставаться твёрдым, но дружелюбным.

– А может ну его, жениха-то? Давай с нами! – осклабился попутчик.

И второй, тоже голубоглазый, но русоволосый, высокий, с явно намечающимся пивным брюшком парень по имени Леша, неприятно рассмеявшись, выдал:

– Втроём веселее будет!

Девушка, с трудом удержав на лице благодушное выражение, внутренне содрогнулась, но нашла в себе силы вежливо отказаться.

– Нет, там кроме него ещё мама с маленьким братом. Его, кстати, тоже Алёшей зовут, – каким-то фантастическим, как ей показалось, образом, Женька вспомнила, что если упомянуть в разговоре с пристающим к тебе мужчиной его имя в контексте с имеющимися родственниками и переключить разговор на них, это может вызвать в подсознании потенциального нападающего невольную ассоциацию и позиционирование себя с обозначенным объектом.

И, старательно игнорируя прокатившуюся по её спине липкую волну страха, теперь она весело рассказывала, вспоминая реальные случаи из их с Серёжкой детства. Какой замечательный у неё братишка, как он любит, вернее, любил играть в компьютерную приставку, как они вместе ходили летом в лес, и он нашёл какой-то невероятный гриб. Короче, её несло, парни сокрушались, что время компьютерных игр кануло в лету, а вот грибы теперь придётся собирать всем, и вообще многое из того, что раньше делать не хотелось, в новых реалиях станет неизбежным.

Женька сама удивилась, как легко ей удалось переключить внимание мужчин. И вместо того, чтобы отбиваться от скабрёзных предложений, мирно обсуждать насущные, нежданно свалившиеся на их головы проблемы. Так, болтая обо всём на свете, они преодолели совместную часть пути, не возвращаясь больше к разговору о совместном времяпровождении.

– Большое спасибо за компанию, – улыбнулась Женька на прощание, готовясь продолжить свой путь в одиночестве и радуясь, что до наступления сумерек у неё есть в запасе ещё пара часов.

– «Спасибо» в карман не положишь… – не удержался от глупой шутки Анатолий.

– Ничего страшного, в руках понесёшь! – расхохоталась девушка.

– Стрекоза, – ухмыльнулся Лёша, – осторожней там. Люди разные бывают, – предостерёг он на прощание.

Женька покатила по дороге, на каком-то автомате придерживаясь правой обочины. Хмурое небо грозилось вот-вот пролиться холодным осенним дождём, и девушку вовсе не радовала такая перспектива. Подогревало лишь то, что до дома оставалось совсем немного. И там она сможет расслабиться, отдохнуть и согреться. Но дождь все-таки начался.

Не сумев преодолеть очередную горку, Женька слезла с велосипеда и пошла, катя его рядом. Только сейчас она оценила ровность полотна автострады, хотя некоторые, особо затяжные подъёмы на ней и давались ей нелегко, сейчас, столкнувшись с тем, что дорога просто повторяла естественный рельеф местности, поняла, что трасса была практически ровной.

Дождь стучал по полиэтиленовой накидке, изо рта вырывались лёгкие облачка пара, пустынная узкая дорога пролегала через сосновый лес, кроны которого сгущали итак приближающиеся сумерки. Преодолев, наконец, подъём девушка вновь уселась на своего железного коня и резво начала спускаться по мокрому асфальту, наивно надеясь на скорости по инерции проскочить и часть следующего за спуском подъёма. Ей это в некоторой степени удалось, но где-то на середине горки, когда скорость велосипеда уже значительно снизилась, уставшая и посему невнимательная девушка не заметила камень, благополучно наехав на него передним колесом. Велосипед вильнул, Женька, чтобы не завалиться набок и не вываляться в грязи, соскочила вперед и, больно получив по спине, точнёхонько между мягким местом и висящим сзади рюкзаком седлом, чуть не взвыла во весь голос. Изо всех оставшихся сил вцепившись в руль, она, стараясь не поскользнуться на осенней грязи, умудрилась остановиться, кряхтя перелезла через раму и побрела в гору. Силы таяли, от боли и страха не успеть приехать домой до наступающей темноты в глазах собирались слёзы, которые, как и усилившийся дождь не улучшали видимость. Поняв, что позволив себе раскиснуть практически на финишной, пусть и весьма холмистой, прямой, она рискует добираться до города уже в темноте, Женька разозлилась.

– Нет! – пронёсся, перекрывая шум дождя, по лесу её крик. – Я смогу!

Вопль сорвал с ветки какую-то крупную птицу, которая с шумом пролетела через дорогу, сердце девушки дёрнулось, адреналин плеснул в кровь, и слёзы исчезли. Женька села в седло и активно завертела педалями. Спустя ещё два или три труднопреодолимых в её состоянии холма, девушка увидела погружающийся в сумрак городок. Она добралась! Через несколько минут Женя, удивившись, что её не встречает их большая черная дворняжка по кличке Цыган, стучалась в мамин дом.

Глава 7

7. Дом, милый дом.

Раздался приглушенный лай.

– Мама, это я! – поспешила представиться Женька, и лай перешёл в радостное повизгивание. Цыган, хоть и был уже взрослым семилетним псом, всегда радовался как щенок, когда приезжала Женя.

Дверь спустя некоторое время распахнулась и, освещая террасу керосиновой лампой, появившаяся на пороге мама, всплеснула свободной рукой:

– Женечка! Да как же ты? Проходи скорее, не стой под дождём! – она потянула девушку внутрь. Но Женя, уже не понаслышке понимая ценность велосипеда, начала затаскивать в помещение его.

– Давай помогу.

Мама, пристроив лампу на неширокий подоконник, подхватила велик, крякнув от натуги, и втянула его на застеклённую веранду, лишь после этого они зашли в тесную прихожую.

– А где Юля? – вместо приветствия спросила появившаяся в небольшом коридоре, ведущем на кухню, мамина сестра, тётя Оля, с тревогой взирая на вошедшую девушку и не обращая внимания на радостно подпрыгивающую собаку.

– Не знаю… – машинально потрепав пса по голове, Евгения, несколько растерялась от этого вопроса. Юлька, её двоюродная сестра, была старше неё на три года и жила в столице, у своего парня.

– Почему вы не вместе? – наседала, не унимаясь, родственница.

– А почему мы должны быть вместе? – краем глаза зацепив собственное, освещенное неверным светом керосиновой лампы в маминых руках отражение в зеркальной двери шкафа, девушка вздрогнула: на неё смотрело измождённое, бледное, взъерошенное существо в грязной и мокрой одежде. – Мам, там еда в корзине, – произнесла она и начала раздеваться.

– Почему ты её не привезла? – продолжила свой допрос тётка.

– И как ты себе это представляешь, тёть Оль? – Женька устала, замёрзла, проголодалась, и у неё не было ни сил, ни желания не то что вступать в бессмысленную дискуссию, но и тупо отвечать на вопросы.

– На самом деле, Оль? Юля живёт в другом конце огромного города, – мама попробовала прийти на помощь своей дочери, но не преуспела.

– Значит, нужно было подождать, пока Юля приедет к ней! – в голосе чувствовалась начинающаяся истерика, тревога Ольги за дочь выключила элементарную логику и выдавала желаемое за действительное.

– А она бы приехала? Я весь первый день была дома, – всё-таки попробовала воззвать к разуму Женя.

– Приехала бы… – уже не столь уверенно произнесла Ольга и отвернулась, уткнувшись лицом в плечо стоявшего позади мужа, дяди Володи.

Балагур и весельчак, даже сейчас он старался не растерять присущего ему оптимизма, поэтому, приобняв одной рукой жену и, подмигнув Женьке, выдал:

– Отставить панику на Титанике! Доберутся как-нибудь, они всё-таки вдвоём. Вон, Женька одна смогла приехать.

Девушка не стала озвучивать слухи про введённые в столицу во избежание погромов и массовых беспорядков войска. Не сильно она удивилась и наличию родственников в их доме, хотя дом первоначально принадлежал родителям отца и не имел никакого отношения к родне матери. Тешить себя мыслью, что тётя Оля пришла маме на помощь, Женя тоже не стала. Вероятнее всего, что та просто решила, что в эти трудные времена в своём доме будет как минимум комфортнее, чем в неотапливаемой квартире. И лишь поэтому, они с мужем перебрались к сестре. На самом деле появление в доме мужчины создавало хоть какую-то видимость защищённости, да и тяжёлую физическую работу теперь есть кому сделать. Так что девушка нашла больше плюсов в их совместном отныне проживании, чем минусов. Тем более за свои двадцать пять лет она привыкла к своеобразному, несколько конфликтному характеру своей тётки, а дядя, как умел, сглаживал острые углы, возникающие при их общении.

Мама убежала на кухню, доставать нехитрую снедь, чтобы накормить с дороги свою дочь, тётя Оля, вручив Жене банку со свечой, отправилась за ней, а Женя, стянув с себя мокрую верхнюю одежду, понесла рюкзак в свою комнату. Однако там её ожидал неприятный сюрприз: комната оказалась занята. Догадываясь, почему Ольга для проживания выбрала именно её комнату, Женька молча отправилась в комнату брата, которая была такая же маленькая, как и её, но находилась на северной стороне и из-за тусклого естественного освещения создавала более мрачное впечатление.

Домик, стоящий в частном секторе города на его окраине, был старый и небольшой. Комнат, не считая достаточно большого проходного зала, было ещё три, но все они больше напоминали клетушки по девять-десять квадратных метров. Какое-то время дом использовался в качестве дачи, и родители после смерти бабушки продолжали жить в трёхкомнатной квартире в центральной части города, переселяясь сюда только летом. Правда, отец успел до своего внезапного ухода отремонтировать основную часть дома, так что внутри он был не сказать, что очень уж современным, но и не таким явно деревенским, каким помнила его Женя при бабуле. После смерти отца, мама предпочла жить здесь, продав свою квартиру и раздав деньги детям на покупку собственного жилья. Так что основной взнос за свою квартирку в ближайшем пригороде столицы Женя внесла с этих денег, а остаток погасила в течение всего двух лет, включив политику жесткой экономии и не позволяя себе не то что съездить в отпуск за границу, но и каких-либо новых нарядов.

Неотремонтированным оставался чердак, или как называл его брат «мансарда». Серёжка, приезжая летом в отпуск и привозя с собой жену и сына, начал приводить в благопристойный вид и его, но дело постоянно стопорилось, прерываясь на походы на речку покупаться или половить рыбу, встречи с друзьями и прочими, нет менее благовидными предлогами. Редкие порывы что-то прошпаклевать или покрасить, перемежались маминым ворчанием, чтобы он оставил всё, как есть, и перестал носить строительную грязь по всему дому. Единственное, что было доведено до конца – это замена окна. Стены были оббиты деревянными панелями, но те так и стояли необработанные, пол, ещё отцом застеленный широкими досками, тоже не был ни отциклёван, ни покрашен.

Женька бросила рюкзак на широкую кровать и, борясь с желанием рухнуть рядом, побрела на кухню, добрую треть которой занимала русская печь.

– Рассказывай, – скомандовала тётя Оля, как только Женя уселась за стол, а собака умостилась у её ног.

– Что рассказывать? – девушка не хотела грубить, но и не понимала, что именно желала услышать сестра её матери.

– Что случилось? Когда это всё закончится? Что творится в столице? – на неё посыпались вопросы, ответы на которые она не знала и знать не могла.

– Не знаю, – ответила девушка сразу на все три вопроса и придвинула к себе тарелку с горячей кашей.

– Отстань от неё! Дай поесть человеку. Не видишь, что девочка устала! – мама вновь вступилась за дочку.

– Она же почти из столицы приехала! – возмутилась тётка. – Они там лучше информированы!

– Ага, – буркнула Женька, глотая офигенно вкусную наваристую и сдобренную сливочным маслом кашу, – по улицам бегают глашатаи и всем рассказывают о том, что произошло и когда всё это закончится.

– Ну, может, газеты… – начала было и сразу осеклась Ольга, понимая нелепость своего предположения.

– Листовки. Рукописные, – не удержалась от иронии Женька. – Там всё то же самое, что и здесь. Нет ни электричества, ни воды, ни связи, ни информации о том, что делать дальше. Выживают, как умеют. Часть, в основном молодёжь, уезжает и пытается наладить свою жизнь в новых реалиях. На этом всё.

– Сколько ты ехала? – спросил, подключившись к разговору, дядя Володя.

– Весь день.

– На дороге спокойно?

– Я бы так не сказала, – не смогла обнадёжить или соврать девушка, на что тётя Оля прижала кулак ко рту, будто бы удерживая зарождающийся крик, и в страхе округлила глаза. Мама охнула, но с каким-то облегчением, ведь для её дочери это уже позади, она добралась.

– Что? – Ольга не выдержала и, боясь услышать ответ, всё-таки спросила.

– Рухнувшие самолёты, горящие заправки, мародёры, – кратко охарактеризовала обстановку на дорогах Женя, не желая вдаваться в подробности, но и не утаивая от родных то, свидетелем чего ей пришлось стать.

Глаза женщин наполнились слезами, но более эмоционально стойкий Владимир не мог не поинтересоваться:

– Как же тебе-то удалось преодолеть все эти препятствия?

– Прибилась к компании ребят и большую часть пути проделала с ними, – честно ответила девушка.

– Володечка, да как же Юленька до дома-то доберётся? – начала причитать тётя Оля, на что тот довольно резко ответил:

– Не маленькие! Женька смогла, и они смогут! Тем более их изначально двое, – напомнил он, и последнюю фразу сказал уже немного спокойнее, вселяя в самого себя надежду на благополучный исход.

– Может быть, ты…

– Что я? Съезжу на велике, сбегаю или, быть может, телепортируюсь в столицу? Найду в многомиллионном городе нашу дочь и приведу её сюда? – мужчина снова начал распаляться с каждой фразой всё сильнее, теряя своё незыблемое спокойствие, вероятно этот разговор уже имел место быть между ними. – Мы даже не знаем, дома ли они!

– Оль, прекрати устраивать переполох, – мама попыталась урезонить разбушевавшихся родственников. – Ты ж не собираешься Володьку за Юлей отправлять?

– Тебе хорошо, Катя! Твоя дочь – вот она! А мой ребёнок незнамо где… – женщина переживала и не представляла, что ей делать.

– Зато сын в тысяче вёрст отсюда, – не удержалась мама, и Женя поняла, что если все мысли до этого были в основном о ней, то сейчас сердце матери беспокоится о сыне, о её маленьком внуке Димке и невестке. – Юля взрослая, умная девочка. И она не одна, – повторила мама слова Владимира, но Ольга её не слышала.

– У них даже велосипедов нет! – у женщины появился ещё один повод для беспокойства. – И что они будут есть? Здесь хоть картошка есть.

Ольга нечасто появлялась на их участке для того, чтобы поработать, хотя никогда не отказывалась от предложенных мамой фруктов и ягод. И если раньше, в пору Женькиного детства, она ещё иногда закатывала на зиму огурцы и помидоры, то потом стала называть это занятие «бессмысленной тратой времени», так как с её точки зрения подобные заготовки были финансово нецелесообразными, с учётом того, что промышленная закатка стоила недорого, а свежие овощи можно было купить круглый год. Однако чтобы не подливать масла в огонь, девушка сказала совершенно другое:

– Я не знаю, как обстоят дела в столице, но в нашем городке некоторое количество еды и воды раздавали бесплатно.

Местные жители воззрились на неё с удивлением.

– А у нас всё растащили ещё в первую ночь, – сообщил дядя Володя. – Судя по всему, ворьё быстренько скооперировалось с полицией.

– А что в этом удивительного? – тётя Оля отвлеклась на новую тему. – Они все друг с другом отлично знакомы.

Старшее поколение начало костерить местную власть, думающую только о своём кармане, предоставив Женьке возможность спокойно поесть.

– Мам, а почему Цыган в доме? – поймав паузу, девушка задала наконец вопрос, возникший, как только она переступила порог.

– Так в первую ночь здесь чёрт-те что творилось, а я одна. Собаки как с ума посходили: кто воет, кто лает. Вот я и решила, что пусть и не человек, но живое существо рядом. Оля-то с Вовой только сегодня пришли, – Женя в этих нескольких предложениях уловила, насколько страшно и одиноко было маме накануне. А мама продолжила: – Утром только увидела, что половину поленницы разобрали. Вроде и лес недалеко, но ведь людям проще украсть, чем нарубить. Так что хорошо, что Цыгана в дом забрала, прибили бы его там, на цепи, чтоб не мешал и не бесновался.

– Её теперь кормить надо, – рациональная тётя Оля напоролась на негодующий взгляд сестры и заткнулась.

– Прокормим, он не привередливый, – подытожила мама безапелляционным тоном, и Ольга не посмела возражать.

Женька уже с трудом держала глаза открытыми. Тепло и сытная еда сделали своё дело, и мечталось лишь о чистой, мягкой кроватке. К вопросу о чистоте:

– Мам, а что с водой? – спросила девушка.

– Так артезиан же, есть вода. Напор слабоват, говорят, что выше второго этажа не поднимается, но у нас есть, – ответила мама, и Женька поняла, что ещё и это обстоятельство сподобило родню прийти в их дом: квартира Ольги и Владимира находилась на третьем, как они любили шутить, еврейском этаже.

– А газ?

В доме была газовая колонка, однако Женя видела, что кастрюлю с кашей мама убрала в печь, значит, её топили.

– Вчера был, а сегодня: то есть, то нет. Мы побаиваемся им пользоваться.

– Остатки из системы выходили под естественным давлением, – пояснил дядя Володя. – Лучше не включать.

Понятно, о тёплом душе остаётся лишь мечтать, если только баню завтра затопить… Сунувшись в закуток, ещё при жизни бабули переоборудованный отцом в маленькую ванную комнату, Женька вытаращилась на унитаз, плотно замотанный пищевой плёнкой.

– Эт что?

– «Эт», – передразнил её дядя Володя, – чтоб в искушение не входить гадить дома! Ассенизаторов-то ныне днём с огнём не найти, мало кто отважится на такую работу вручную. Так что по нужде добро пожаловать на улицу.

Женька вздохнула и, нацепив поводок на пса, поплелась вместе с ним в промозглую осеннюю ночь в уличный туалет.

Глава 8

8. День 3. Власть.

Спала девушка как убитая. Причём буквально: ей не мешал ни негромкий разговор сестёр в соседней комнате, ни ломота во всём теле, ни боль в спине после удара. Ей показалось, что и проснулась она в том же положении, что и уснула, обтеревшись перед этим смоченным в тёплой воде полотенцем. Но при пробуждении её настигли все последствия, совершённого накануне «подвига»: малейшее движение отдавало сильнейшей болью практически во всех мышцах. Девушке показалось, что у неё даже температура повысилась. Кое-как спустившись с кровати, она в раскоряку, держась за стены, направилась в сторону кухни, сопровождая каждый шаг сдавленным стоном.

– Пить, – прохрипела Женька, появляясь на пороге и испугав своим видом маму и Ольгу.

Мама метнулась к печи за чайником, Ольга налила в чашку заварку, которую мама тут же разбавила горячей водой. Хорошо, что в чайнике был не кипяток, так как Женя, не обращая внимания на боль, вцепилась обеими руками в кружку и залпом опрокинула в себя первую порцию несладкого чая и, протянув чашку женщинам, уже менее хриплым голосом попросила:

– Ещё…

Процедура повторилась. И только после этого девушка ощутила себя более или менее живой. Пыхтя и жалобно поскуливая, Женька опустилась на стул. Цыган, с очевидной жалостью глядя на молодую хозяйку, издал из своего угла похожий звук, и взрослые рассмеялись.

– Даже он понимает, насколько тебе плохо, – сказала мама, смотря на дочь с любовью и состраданием.

– Я бы ещё по дороге скончалась, – Ольга проявляла сочувствие, как умела. – Как ты вообще сто километров смогла проехать?

– В баню тебе, Жень, надо, – сообщил дядя Володя, когда-то по молодости занимавшийся спортом, – сауна хорошо молочную кислоту разгоняет.

– У меня, по-моему, температура, – промямлила девушка, не представляя, как будет добираться обратно к постели.

– Нужно жаропонижающее, – авторитетно заявил Владимир, и мама бросилась к шкафчику, в котором хранились лекарственные средства. Пока она рылась в баночках, коробочках и блистерах, Ольга налила ещё одну кружку чая, добавив в него пару ложек сахара.

– Нашла! – мама победоносно сжимала в руке мягкую упаковку отечественного аспирина.

– Шиповника бы заварить, – задумчиво проговорил дядя Володя, видимо вспоминая методы выведения спортсмена из болезненного состояния после интенсивных тренировок.

– Иди, баню топи, – скомандовала ему Ольга, и он направился к выходу.

– Пойду, полежу, – проглотив с ещё одной кружкой чая вожделенную таблетку, Женя попыталась встать, но тут же со стоном рухнула обратно.

– Лучше двигаться, но очень осторожно, – обернувшись, дядя Володя окинул её ещё одним соболезнующим взглядом. – Мышцам нужно кислород восстановить. Будешь лежать, болеть будут долго, а так дня за два оправишься.

– Да и поесть не мешало бы, – мама уже суетилась около кастрюль и тарелок, накладывая дочери нехитрый завтрак.

– Поем, – аппетит разбудило не овощное рагу, лежащее на тарелке, а вид двухлитровой банки, принесенной Ольгой с террасы. Мама мариновала помидоры, огурцы и маленькие патиссоны вместе, зная, что это ассорти всегда было любимой заготовкой дочери. Сглатывая слюну, Женька нетерпеливо дожидалась, когда в маленькую пиалку выложат хотя бы помидор, и, забыв о негнущихся конечностях, потянулась за лакомством.

– Ох! – рука обессиленно рухнула на стол.

– Тебя покормить? – мамина рука устремилась к ложке.

– Сама, – Женька вымученно улыбнулась и всё-таки взяла в дрожащую руку прибор, – подвинь, пожалуйста, поближе пиалку.

Ольга подвинула пиалу и, желая помочь племяннице, нарезала патиссон на дольки.

Есть нетвёрдыми руками было трудно, но молодой организм требовал восполнения потраченной в огромном количестве энергии и, подтверждая поговорку «аппетит приходит во время еды», искренне радовался каждому проглоченному куску.

Женщины обсуждали произошедшие события, выстраивая свои версии и строя незатейливые планы на будущее.

– Баню затопил, воды наносил, чуть погодя мыться можно будет, – сообщил где-то через час, входящий в дом Владимир, придерживая дверь, чтобы пропустить идущего следом пса.

Однако Цыган заходить в помещение не торопился, он замер на пороге, развернулся и поднялся на задние лапы, установив передние на нешироком подоконнике террасы. Зверь ощерился, но в присутствии человека ни рычать, ни лаять не стал. Владимир оглянулся и увидел, что к калитке приближаются двое молодых людей в полицейской форме.

– К нам гости, – поделился он новостью с женщинами, – сидите дома, я сам с ними разберусь.

Это когда русские женщины могли спокойно в стороне остаться? И уж никак не способна остановить женское любопытство фраза из серии «сидите дома!», разве что раззадорить. Сёстры метнулись одеваться, и даже Женька, кряхтя и стеная, поковыляла к выходу, на ходу стаскивая с вешалки свою куртку.

– Добрый день, – представился молодой представитель власти мужчине, – Младший лейтенант Сафин.

«Вот ведь не повезло молодому человеку с фамилией, – подумала Женька, всё же успевшая к началу разговора. – Была б длиннее, можно было бы, как у них принято, неразборчиво произносить».

– Добрый, коль не шутите, – сумрачно посмотрел на них дядя Володя. – Чем могу?

– Списки проживающих составляем, – последовал ответ.

– На кой? – дядя Володя бесповоротно перешёл на немногословный народный говор, следующей стадией которого был ещё более ёмкий, но абсолютно всем понятный русский мат, предшествующий обычно маханию кулаками.

– Чтобы… – протянул полисмен, но договорить не успел.

– Да чтобы эти списки бандюганам отдать, и чтобы те наши квартиры обнесли, пока там никого не будет! – выдвинула свою версию тётя Оля, злобно зыркая глазами на полицейских.

«Да-а-а, – мысленно протянула Женька, не спеша вмешиваться в дискуссию, – дискредитировала себя полностью местничковая власть, однако!»

Спутник говорящего отчего-то густо покраснел, невольно как бы подтверждая предположение женщины, но спросил:

– Жалобы есть?

– Тебе списком? – дядя Володя выразительно поднял бровь.

– Кроме общеизвестных, – буркнул представитель власти.

– Дрова накануне спёрли, – констатировал кражу Владимир. – Искать будете?

– Новые нарубите, – молодые люди были явно плохо проинструктированы, не готовы общаться с населением в новых условиях и вообще не приучены отвечать на вопросы.

– Оружие в доме имеется? – поинтересовался лейтенант Сафин, внимательно вглядываясь в лицо стоявшего перед ним Владимира.

– Ножи, топоры, грабли и вилы оружием считать?

Получив встречный вопрос от дяди Володи, полицейский мотнул головой, поняв, что счастливым владельцем огнестрельного оружия тот не является. Женя, пользуясь тем, что оба представителя власти внимательно смотрели на Владимира, осторожно посмотрела на маму, но та вероятно напрочь забыла, что у деда было ружьё.

– Просьбы есть? – меж тем как по анкете опрашивал Владимира полицейский.

– Да толку от вас? – буркнул дядя Володя и, развернувшись, собрался идти к дому: баня давно протопилась, нечего пару простаивать.

– Хоть что-нибудь в городе работает? – решила узнать тётя Оля. – Магазины, аптеки, может быть, рынки?

– Пока нет, – стушевался скромный напарник лейтенанта Сафина.

– Кто-нибудь занимается распределением продуктов? – вооружённая информацией о том, как оно могло бы быть организовано, женщина пытала полицейских своими вопросами. – Ведь остались же продукты в магазинах, на складах. Или ждёте, что сгниёт всё?

– Оказывается помощь семьям, за ней обратившимся, – информацией лейтенант делился неохотно. – В основном в поддержке нуждаются дети, старики и инвалиды.

– А остальные как же? Есть не хотят? – охнула тётя Оля.

– Голодного бунта не боитесь? – дядя Володя всё же развернулся в сторону представителей органов правопорядка.

– Население будет оповещено после составления списков, – простимулировал обозначить свои личности напарник лейтенанта.

Тот недобро глянул на парня, но ничего не сказал. Очевидно, что негласным указанием было сокращение этих самых списков, чтобы под любым предлогом оказывать помощь минимальному количеству людей, прикрываясь формальными причинами, мол, сами отказались. Переведя взгляд на дядю Володю, лейтенант как-то неприязненно выдал:

– У вас-то еда есть.

– Всё равно всех запишите, – торопливо вмешалась Ольга и понеслась в дом за документами, благополучно забыв о проявленном недавно недоверии. – Катя, Женя, давайте свои паспорта!

– Голод не тётка, пирожка не подсунет, – хмыкнул Владимир и оставил полицейских на растерзание своей жены. – Женька, Катя, вы первые.

Вручив свои удостоверения личности Ольге, полностью уверенные в том, что ей, несмотря ни на что, удастся включить в список не только проживающую по этому адресу маму, но и её, они отправились в маленькую деревенскую баню.

– Боже! Да откуда ж у тебя такой синячище-то? – ужаснулась мама, когда Женька разделась.

Девушка сначала не поняла, по какому поводу возник переполох. Да, её спина болела, но никак не больше, чем болели её ноги. Но потом вспомнила, что получила удар, падая с велосипеда.

– Пройдёт. Не переживай, мам. Да и не больно совсем, – попыталась успокоить её Евгения.

– Как же не больно-то? У тебя полспины синего цвета, – сокрушалась мама. – Дома мазь есть, не забудь намазать, когда вернёмся.

Мама помогла Жене вымыть и прополоскать её длинные волосы, которые, наверное, есть смысл значительно укоротить, чтобы зря не переводить оставшиеся в их распоряжении шампуни. Девушка пожалела, что не взяла с собой никаких гигиенических средств. Просто не подумала. Вот про еду она подумала, про актуальность туалетной бумаги поняла ещё в пути, но ни о мыле, ни о шампуне даже мысль не закралась.

Потом мать и дочь несколько раз заходили в парную, мама даже полупила Женьку берёзовым веником, на всякий случай обходя место ушиба. Не сильно, но после этой экзекуции Женьке действительно стало намного легче, так что она ожила, и из бани выходил уже не скрипящий чреслами полутруп, а вполне себе бодренькая молодая девушка.

Следом туда отправились Ольга с Владимиром, а мама напоила Женю приготовленным Ольгой чаем и намазала её спину.

За ужином, поедая приготовленное утром, пока Женька спала, рагу, женщины обсуждали возможность завтрашнего похода на квартиру Ольги и Владимира, чтобы унести оттуда всё, что может пригодиться им в дальнейшем. Женя подозревала, что Ольга попутно хочет удостовериться, что после составления так называемых списков, их не обнесли. Хотя подтвердить или опровергнуть факт причастности к возможной краже сегодняшних посетителей доказать всё равно будет нереально.

Про оружие Женя решила пока не напоминать. На учёте оно не стояло, хотя дед в своё время и числился в обществе охотников и рыболовов. Вот только умер он ещё до рождения Жени, как раз в начале девяностых, а отец заниматься перерегистрацией не стал, просто припрятав двустволку «на всякий пожарный» в закуток на чердаке. Серёжка везти незарегистрированное ружьё на Урал не отважился, но Женьке место тайное, где оно теперь, после ремонта мансарды спрятано, показал. Собственно там же оно и осталось, на чердаке, но несведущему человеку найти его было бы непросто.

Чтобы не переводить зря свечи и не жечь напрасно керосин, спать семейство ложилось рано, часов в девять, разговаривая перед этим в полнейшей темноте в большой, соединяющей воедино весь дом, комнате. Вот и сейчас, составив план действий на завтра, все разбрелись каждый по своим комнатушкам, и дом, наконец, затих. Было слышно лишь мерное тиканье механических часов и шебаршение сопящего Цыгана, который оставался на страже их покоя.

Женька уже начала проваливаться в дрёму, когда звонкий лай мигом снёс с неё эту, пока ещё очень зыбкую, сонную пелену. Сердце без разбега ухнуло об грудную клетку, когда в дребезжащее окно террасы кто-то громко и требовательно постучал.

Глава 9

9. Власть теневая.

– Эй, хозяева! Есть кто живой?

Пёс с громким лаем рвался на улицу, обитатели дома с опаской выбирались из своих комнат и собирались в центральной. Владимир, как единственный среди женщин мужчина, спешно одевался. Но отпускать его одного, общаться не известно с кем, сёстры и Женька не собирались. Поэтому, запалив лампу, они, одна за другой, подтянулись на террасу, через открытую дверь которой мужчина собирался разговаривать с ночными визитёрами. За окном, на проезжей части улицы ветер трепал огненные языки двух факелов, однако рассмотреть державших их людей было невозможно, видно было только количество – трое. Недалеко от дома, попадая в круг света от лампы на веранде, стоял молодой человек, нагло ухмыляясь и прихлёбывая из бутылки пиво, будто бы демонстрируя, в чьих руках оказались экспроприированные из магазинов блага исчезающей цивилизации.

Женька с удивлением узнала в нём своего бывшего одноклассника Эдика, доучившегося вместе с ней аж до десятого класса. В старших классах из-за отсутствия, как желания, так и особого интеллекта делать ему было нечего, поэтому, получив корочку о неполном среднем образовании, он покинул настрадавшуюся от него альма-матер. Чем занимался парень со звучным, но так не подходящим ему именем – Эдуард, после этого, Женя понятия не имела, да и не хотела иметь. Ей с лихвой хватило тех знаков «внимания», что она получала от первого хулигана школы во время учёбы.

– Что надо? – не очень любезно начал дядя Володя, возвышаясь довольно массивной фигурой в проёме небольшой двери.

– Шоколада! – заржал ночной гость, скалясь над избитой шуткой.

– Я серьёзно! Что вам по ночам дома не сидится?

– Да вот, владения новые обходим, – снова осклабился посетитель.

– Тоже мне, Мороз-воевода нашёлся, – хмыкнул Владимир.

– Чего?

– Чевочка с хвосточком! В школе учиться нужно было, а не балду гонять! Ещё раз спрашиваю: что надо? – Владимир, не взирая на численное преимущество в виде троих молодых парней на дороге, начинал закипать.

– Да пока ничего, так просто зашли, в гости, – вроде бы миролюбиво ответил парень, но тут же добавил: – Но таких, как ты, бо́рзых, на заметку берём, – и ухмыльнулся, снова отхлёбывая из своей бутылки.

– Ты кто такой меня на заметку брать? – градус кипения повышался, и Ольга, чувствуя, что её муж сейчас сорвётся и накостыляет молодцу по первое число, дёрнула его за рукав, молча призывая успокоиться. Никто из них не знал, как поведут себя его товарищи, если начнётся заварушка, тем более что они могли быть вооружены. Да и просто по тупости и злости им ничего не стоит плеснуть горючего и швырнуть в дом факел.

– Может, барин? – вопрос был чисто риторический, хотя вряд ли о значении этого слова знал его обладатель.

– Утром был татарин, а в ночи́ припёрся барин! – зло сплюнул Владимир.

– Мужик, ты о чём?

– Дать бы в рожу кирпичом, – не удержавшись вновь от прибаутки, пробубнил уже себе под нос дядя Володя, но вслух громко, с ехидцей произнёс: – Да днём лейтенант Сафин перепись населения проводил. Ты к нему сходи, сразу со всем списком ознакомишься, чем по одному на заметку брать.

Оппонент озадаченно почесал голову, сдвинув на лоб вязаную шапочку. Видимо не всей информацией власть официальная поделилась с властью теневой.

– Эдик, правда, что ты хочешь? – Женька решила обозначить своё присутствие.

Молодой человек прищурился, вглядываясь в тёмную веранду, но рассмотреть говорящего не смог. Легко быть смелым с абсолютно незнакомыми людьми, а вот когда тебя называют по имени, вся храбрость как-то незаметно уменьшается. Кто знает, что ему о тебе известно?

– Кто… – начинающий бандит приблизился к двери, Владимир упёрся руками в косяк, с явным намерением не дать ему пройти внутрь, но Женька вышла на свет.

– О! Спичка-лисичка! – на него смотрели хорошо знакомые серые, немного миндалевидные глаза с густыми ресницами, в которые он, лет так десять назад, был безоговорочно влюблён. – Ты как здесь очутилась? – вполне искренне улыбнулся парень.

– Живу я здесь, – ответила девушка.

– Вы, вроде, возле школы в многоэтажке жили? – он озадаченно наморщил лоб.

– А теперь тут буду.

– А братец твой? – наличие старшего брата огораживало Женьку в своё время от многих несанкционированных поползновений в её сторону ретивых ухажёров.

– Приедет скоро, – не моргнув глазом, соврала девушка. Знать о том, что Серёжа живёт на Урале и приехать сюда вряд ли сможет, местной шпане не обязательно. Пусть лучше опасаются его возможного появления.

– А-а-а, – не скрывая разочарования, протянул представитель теневой власти города, если в его словах была хоть толика правды. – Выходи, поболтаем, давно ведь не виделись, – неожиданно предложил парень.

– Давай ты завтра зайдёшь, днём, – вежливо улыбнулась ему Евгения, – сейчас уже поздно.

Однако молодой человек не собирался так просто сдаваться и проигнорировал предложение.

– Да ладно, время детское, – хлопнул себя по карману, привычно собираясь достать мобильник, но вовремя вспомнил, что гаджет ныне совершенно бесполезен. – Выходи, погуляем! – он весело ей подмигнул.

– Тебе же нормально сказали: «завтра приходи»! Что не понятно-то? – дядя Володя никуда не собирался отпускать племянницу с местной, по его мнению, шушерой.

– Не боись, мужик, не обижу! – парень хотел понравиться родным девушки и говорил хоть и на жаргоне, но миролюбиво.

– Я сказал: никуда она не пойдёт на ночь глядя! – не уступал мужчина, не обращая внимания, на зло блеснувшие глаза молодого человека. Тот вот-вот был готов начать отстаивать своё право на позднюю прогулку с девушкой, и, пока Эдик не начал бычиться, Женька попыталась успокоить родню:

– Дядя Володь, это Эдик, мой бывший одноклассник, мы недолго на лавочке у дома посидим… – обозначив продолжительность и границы их прогулки хулигану и родне, Женька, стараясь не смотреть на обеспокоенную маму, впрыгнула в кроссовки и протиснулась между непреклонно стоявшим дядей и косяком со словами: – я скоро.

Пристроившись на старенькой скамейке и крикнув сотоварищам: «Я догоню!», Эдик, чиркая периодически зажигалкой, чтобы подпалить какую-то ветку, спросил:

– Ну, ты как? Где?

– Нормально. В столице, – так же односложно ответила она, не уточняя, что не совсем, собственно говоря, в столице, посчитав, что конкретное своё место пребывания Эдику сообщать вовсе не обязательно.

– Замужем? – в ожидании ответа молодой человек несколько напрягся, но на неё не смотрел, уставившись на огонёк, что слабо занялся на конце ветки.

– Почти. Весной расписаться хотели, – Женькин мифический «жених» обрастал подробностями. – Жду со дня на день, когда Саша сюда приедет, – девушка сама не поняла, как такое произошло, но говоря о «женихе» почему-то представила своего недавнего попутчика.

– А-а-а… – разочарованно протянул бывший одноклассник, – а у нас…

И тут на Евгению посыпались местные молодёжные новости: кто женился, кто развёлся, у кого дети родились, кто какую машину купил или разбил, у кого какой бизнес или кто на кого работает. Некоторые имена девушка вспоминала по ходу повествования, некоторые так и не вспомнила, а возможно никогда и не знала. Изредка вставляя междометия и ничего не значащие фразы, Женька ждала, пока иссякнет поток новостей и его красноречия, периодически вежливо улыбаясь.

– Помнишь Генку из параллельного класса? – посмотрев на девушку и дождавшись от неё лёгкого кивка, парень с сожалением произнёс: – От передоза умер.

Может быть, этот пресловутый Гена был его другом, может, сам факт смерти от наркотиков стал для него открытием, но погибшего парня Эдику было искренне жаль, что и не замедлила выразить Женька, зеркаля его эмоции:

– Мне жаль, – Генку она не помнила, но печально улыбнулась.

Эдик, успевший к этому времени разжечь небольшой костерок из валяющихся вблизи от скамейки веточек, вновь оглянулся и, увидев её улыбку, буквально замер.

– А ты больше не спичка, лисичка, – разъединил он её детское прозвище, убрав неактуальную часть. – Совсем-совсем не спичка…

Взгляд парня пополз вниз и остановился на губах девушки.

– Знаешь, ты единственная девчонка, у которой мне хотелось нежно целовать уголки губ…

Женька опешила от неожиданной поэтичности прозвучавшей фразы. А парень, проведя по её скуле большим пальцем, продолжил:

– Я больше ни у кого не встречал такого чувственного ротика.

Женька вздрогнула, коря себя на чём свет стоит за согласие посидеть с ним на лавочке.

– Таких сексуальных, немного углублённых уголков, – его лицо приблизилось, и на девушку пахнуло пивом.

– Эдька, отстань, – улыбаться девушка теперь опасалась, чтобы не провоцировать его на дальнейшие, никоим образом ей не нужные действия. – Мне пора.

– Мне снились твои глаза, – молодой человек не обратил внимания на её слова

Чёрт! Никогда бы не подумала, что она так маниакально ему нравилась! Они не дружили, но он никогда её не обижал, если не считать детских дразнилок, впрочем, и не заступался. Женька давала ему списывать, если просил, но особого внимания не обращала, хотя статус хулигана прочно приклеился к Эдику уже в пятом классе. А теперь оказалось, что всё это время парень хранил о ней тёплые воспоминания и питал нежные чувства.

– Эдь, я почти замужем, – рискнула она напомнить.

– И что? – судя по всему, мужа Эдик помехой не считал.

– Я люблю его, – Женька покраснела от своей лжи, но темнота скрыла приступ её стыдливости.

– Я хотел бы быть на его месте, – с какой-то настоящей грустью произнёс парень, но неожиданно продолжил с напускным весельем: – Поцелуемся!? На прощанье!?

Девушка не успела ничего ответить, как он обхватил её затылок рукой, и в её рот ворвался чужой язык.

– Не смей! – она резко оттолкнула обнаглевшего одноклассника и вскочила, едва не упав, с лавки. Удерживая изо всех сил, рвущийся наружу: «Фу-у-у!» и опасаясь кричать, прошипела: – Никогда не смей меня целовать без разрешения!

– А я спросил, – нагло, с каким-то удовлетворением усмехнулся он в ответ.

– А я не разрешала! – выпалила Женя и рванула по направлению к дому, через шаг спотыкаясь в кромешной темноте и размышляя, что нужно всё-таки сказать дяде Володе о ружье. Так, на всякий случай.

– Ты вкусная! – донеслось ей вслед.

– А ты нет, – буркнула девушка, вытирая губы рукавом куртки.

Глава 10

10. День 4. Боль зубная.

Встревоженная мама встретила её словами:

– Не нравится мне твой ухажёр…

– Да я как-то тоже не в восторге от него, – пробормотала Женька и отправилась чистить зубы.

Потом долго ворочалась в постели, размышляя, какая нелёгкая столкнула её с Эдиком? Ложиться спать в девять часов вечера было непривычно, а с учётом того, что утром ей дали выспаться по максимуму, в сон даже не клонило. Вспоминались попутчики, воображение рисовало картинки их нынешней жизни и быта, почему-то остро захотелось туда, к ребятам. Но сделать это, к сожалению, Женька не могла, поэтому решила, что лучше думать о делах насущных. Вот к Светке не мешало бы завтра заехать, всё равно в центр с Ольгой и Владимиром поедет. Так, думая о встрече с подругой, она и уснула.

А проснулась девушка от воплей и причитаний.

– Да не поможет тут твоя таблетка, к врачу ему надо! – громко спорила с кем-то Ольга.

Ответа Женька не услышала, судя по всему, оппонент говорил не так громко, как тётя Оля. Одевшись, девушка выползла на кухню, где и происходило основное действо. Дядя Володя сидел за столом, со страдальческим видом прижимая к щеке́ ладонь. Мама растерянно замерла посреди кухни, держа в руках коробку с лекарствами, а Ольга решительно доказывала мужу, что нужно срочно ехать в больницу.

– Что случилось? – понять самостоятельно, в чём дело, девушка не смогла.

– Жуб, – мученически закатив к небу глаза, выдавил из себя дядя Володя.

– Болит? – девушка посмотрела на него с сочувствием. Все, кому знаком этот вид боли, легко поймут столкнувшего с ней человека.

– Да нет, – Ольга знала лучше своего мужа, болит у него что-то или нет, – откололся, когда варенье вишнёвое ел. И ведь оно изначально было с косточками! Вот как можно так неосторожно?! – последняя фраза предназначалась непосредственно Владимиру, и этот упрёк заметно усилил его мученическое состояние.

Лицо крупного, сильного мужчины сморщилось, одна бровь не то виновато, не то удивлённо поползла вверх, придав его физиономии какую-то дикую смесь удивлённо-виноватого страдания.

– Што делать-то теперь? – не отнимая руку от нижней части щеки́ и практически не открывая рта, спросил пострадавший.

– Что? Лечить!

– Я не уверена, что стоматологи работают, – мама Женьки поставила свою коробку на место и с участием смотрела на родственника.

– А вдруг?

Глаза у дяди Володи сверкнули, в голове Женьки мелькнула его любимая присказка про слово «вдруг», и она не смогла скрыть улыбки, понимая, что дядя сдержался лишь потому, чтобы не злить своими комментариями жену, которая не выносила, когда он, по её мнению, начинал хохмить не к месту.

– Не проверим, не узнаем! Собирайтесь, заодно на квартиру зайдём, все равно намеревались, да и узнаем, что в городе творится. А то здесь, на отшибе совсем от жизни отстанем, – постановила Ольга.

– Она теперь у всех не шатко не валко бежит, – проговорила мама, наскоро собирая нехитрый завтрак для своей дочери.

Через некоторое время Женька с двумя старшими родственниками, катя велосипед, отправилась в многоэтажный центр города.

– Может, пока вы идёте, я поеду? К Светке загляну, а потом мы встретимся? – выдвинула предложение девушка, но напоролась на непримиримый взгляд Ольги.

– Нет, втроём безопаснее.

– Да что со мной средь бела дня в городе случиться-то может? – удивилась Женя.

– А мы не знаем, что там в принципе происходит. Ладно, если только велосипед отнимут, а если там полнейший беспредел? – в словах Ольги была своя правда, поэтому Женька решила не отделяться пока от старших.

Спустя какое-то время компания подошла к дверям стоматологии, с удивлением обнаружив, что клиника открыта. Женька, попирая все требования санэпида, затащила велосипед внутрь, а Ольга сунулась в ближайшую открытую дверь, несколько недоверчиво взирая на пусть и единственного на всю больницу, но врача, который, видя написанные на их лицах крупными буквами мысли, не замедлил пояснить:

– Город маленький, все знают, кто и где живёт, и прутся прямо домой. Вот мы и решили, что по двое работать будем, – вздохнул он и продолжил, – хотя особой помощи оказать не получится. Что у вас?

– Жуб откололся, – дядя Володя взглядом дал понять открывшей было рот жене, что с врачом общаться в состоянии сам.

– Проходите, – и они скрылись в кабинете.

Когда за ними закрылась дверь, вся решительность Ольги улетучилась, вполне ожидаемо сменившись на сомнения:

– А как он без электричества сверлить-то будет? – женщина подняла взор на Женьку, будто бы ожидая от неё ответа.

На что девушка лишь молчаливо пожала плечами.

– Неужто удалять придётся? – эта мысль Ольге однозначно не нравилась, но, так как никаких привычных уху звуков из кабинета не доносилось, именно в ней она и утвердилась. – И будет у меня беззубый муж…

– Имплант вставите, когда всё наладится, – внесла предложение Женя.

– Ты сама-то в это веришь? – с сомнением осведомилась Ольга. – Что всё наладится?

– Верю, конечно, – как можно убедительнее проговорила девушка. Она действительно верила, что случившийся коллапс рано или поздно закончится, оставалось надеяться, что произойдёт это скорее «рано», чем «поздно».

Из-за двери, в отсутствии пугающего основную массу посетителей жужжания, раздавался монотонный голос врача, и периодически лязгали об металл медицинские инструменты. Немного погодя в дверях появился улыбающийся Владимир, один из передних зубов которого заметно уменьшился в размере.

– Всё! – с облегчением выдохнул он.

Ольга, заметив, что обломок зуба остался на месте, спросила:

– А если кариес начнётся?

– Вот тогда и удалим, – резюмировал выходящий из кабинета врач. – Нет там никакого кариеса, а скол я продезинфицировал и зацементировал, благо медикаменты пока есть в наличии. Будем надеяться, что этого надолго хватит.

Владимир сиял, вся его боль незамедлительно исчезла, а новость, что ему не предстоит ходить щербатым, вселила в него новые силы.

– Пошли скорее! – обратился он к своим женщинам, желая как можно быстрее покинуть клинику. – Спасибо Вам, доктор, большое!

Всю дорогу до квартиры родни они обсуждали, что будет, когда закончатся лекарства. И, если проблемы со стоматологией можно было решить болезненным и кардинальным способом, то, что делать инвалидам, людям с сахарным диабетом и прочим, постоянно нуждающимся в медикаментах больным?

– Что-то можно травками лечить, – Ольга, как и большинство современных людей была далека от фитолечения, но знала, что оно существует.

– Где их взять-то? Конец октября на дворе, – сокрушённо качнул головой Владимир.

– От аллергии травки не помогут, – вставила свои пять копеек Женька, в прямом смысле слова чихающая на кошек.

– А онкологию как лечить? – Ольга вспомнила о трудноизлечимых заболеваниях.

– Только хирургически… – предположила Женя.

– Да уж, выкосит полпланеты, пока всё образуется, – проговорил Владимир, искренне сокрушаясь о немочи и бессилии человечества перед вирусами и недугами.

– Выживут сильнейшие, – вынесла жёсткий вердикт Ольга.

– Всё равно жалко, – Женя подумала о маленьких детях и, вспомнив о том, что основной причиной был разговор о пресловутой безопасности, внимательно огляделась вокруг.

Если не присматриваться, то ничего в окружающей действительности особо не изменилось. Чувство опасности не витало в воздухе. На улице было малолюдно, как в разгар рабочего дня, когда основная масса обывателей их небольшого городка находится на работе. Вот только лица встречающихся им людей были угрюмы, неприветливы и чем-то явно озабочены. Хотя почему «чем-то»? Их проблемы были хорошо известны: Где взять пропитание? Как пережить неумолимо приближающуюся и весьма холодную в средней полосе их страны зиму? Чем лечиться и что делать в отсутствии связи и транспорта?

Иногда им встречались следы от костров, видимо люди, не рискуя разводить огонь в своих жилищах, предпочитали кипятить воду, готовить еду и греться у открытого огня на улице. Кое-где валялись пух и перья. Сначала Женя решила, что кто-то распотрошил подушку, но дядя Володя предположил, что началась охота на голубей.

– Было уже такое, – словно что-то вспоминая, произнёс мужчина. – В начале девяностых тоже голуби с улиц исчезли.

– Они же заразные часто бывают, – засомневалась девушка в качестве блюд, приготовленных из городских птиц.

– Если долго варить, то ничего от той заразы не останется, зато мяса можно поесть, – возразил Владимир. – Правда, мяса там того с гулькин нос.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовалась у мужа Ольга.

– А мы в армии их тоже ели, – признался мужчина и рассмеялся, увидев сморщенный носик жены.

Женька пыталась глазами отыскать хоть одну птичку, но, сколько бы она не оглядывалась, так и не обнаружила в округе ни единого голубя, обычно в обилии летающих по городу.

– Неужели всех переловили и сожрали? – озвучила она вслух свои мысли.

– Не, какая-то часть попряталась, – успокоил её старший родственник.

Довольно часто попадались остатки горелой резины, должно быть в попытке согреться, жители жгли и старые автомобильные покрышки. Женя с удивлением отметила, что не наблюдала подобного в частном секторе. То ли в связи с тем, что у большинства старых домов были печи, а в новых – камины и мангалы, то ли потому, что люди, живущие в собственных домах, на своей земле, становились ближе к этой самой «земле» и относились к ней намного бережнее, чем оторванные от неё жители многоэтажек.

Увидев на дороге первую кучку навоза, передвигающиеся пешим ходом родственники поняли, что в качестве средств передвижения начали использовать лошадей. Кто и где взял коней, пока оставалось для них загадкой.

Все магазины и аптеки были закрыты, хотя разбитое окно одной из последних и свидетельствовало о том, что доведённые до отчаяния больные или наркоманы пошли на крайние меры, добывая себе средства, способные облегчить их состояние. Успокаивая себя тем, что мародёрство вряд ли происходило средь бела дня, Женя, приближаясь к подъезду квартиры Ольги и Владимира, приняла решение съездить к подруге завтра.

Подниматься она не стала: тащить велосипед на третий этаж, а потом с вещами обратно, не было смысла. Поэтому спокойно дожидалась внизу, когда ей вынесут поклажу для транспортировки, клятвенно пообещав, что в случае угрозы или нападения будет орать во всю глотку и требовать помощи. Окна квартиры выходили и в сторону подъезда, так что Владимир успеет спуститься и заступиться за племянницу.

Спустя какое-то время из дверей подъезда показался дядя Володя.

– Всё нор… – девушка поперхнулась словами, узрев тюк, который он тащил в руках, и забыв, о чем хотела его спросить. – И как я его повезу?

– Он не тяжёлый, – смущённо проговорил мужчина, – тут вещи.

– Да я не про тяжесть! Он же огромный, свалится с багажника, – Женька растерянно смотрела на баул и не могла уразуметь, как прикрепить его на многострадальный велосипед.

Из подъезда вышла группа поддержки в лице Ольги:

– А ты в лямки руки продень, мы его на попа́ на багажник поставим, так и поедешь, – внесла рацпредложение тётка.

– Ага, а длинный ремень давай сразу на шею, чтоб удавилась, когда падать начну! – возмутилась Женька, с трудом представляя себе такой способ передвижения.

– Не надо на шею, – пробухтел дядя Володя, – на багажнике мы его закрепим, елозить он не будет. А вот падать я тебе не рекомендую.

Провозившись некоторое время с укреплением тюка на багажнике и вписав в эту громоздкую конструкцию Женьку, родственники, убедившись, что крутить педали и не падать она в состоянии, почти безбоязненно отпустили её в путь-дорогу.

Глава 11

11. Мужская радость.

Девушка не успела доехать и до следующей автобусной остановки, как её окликнули:

– Женька! – раздался сзади звонкий девичий голосок.

Если она сейчас обернётся, то точно упадёт! Нет, не упадёт, а рухнет вместе с велосипедом и тюком вещей за спиной. Упомянутая спина незамедлительно прострелила острой болью. «Я – не Женька, вот не Женька я! Ошиблись вы! – пронеслось в мыслях девушки, – а если и Женька, то в ушах у меня наушники, поэтому ничего не слышу!» Хотя, какие на фиг наушники в нынешнее-то время? Тогда она глухая на оба уха Женька или не по заслугам возгордившаяся, сами пусть выбирают. Но оборачиваться и смотреть на окликнувшую её девушку она не будет!

Испытывая жуткий дискомфорт от проявленной невежливости, Евгения катила по центральной улице родного города. Осенний ветер гонял по асфальту многодневный мусор, какой-то пакет едва не попал в колесо, девушка чудом избежала столкновения и с трудом удержала равновесие. «Лучше бы мусор жгли, а не покрышки, – с раздражением подумала девушка. – Хорошо хоть листву успели убрать».

Мышцы ног побаливали, но не настолько, чтоб было невозможно крутить педали. Девушка сама удивилась собственной выносливости, но видимо сказались довольно регулярные прогулки на велосипеде, которые она из-за наступившей прохладной погоды забросила совсем недавно.

Подъехав к дому и ухватившись рукой за штакетину забора, девушка громко позвала:

– Мама!

В открывшуюся дверь первым выскочил Цыган, радостно повизгивая и молотя из стороны в сторону хвостом, потом появилась мама, наспех застёгивая предназначенную для работ по хозяйству телогрейку.

– Господи, я от твоего крика едва не поседела, подумала, случилось что-то! – мама помогла Женьке слезть с велика, придержав её поклажу. – Как там, спокойно всё?

Вопрос мог относиться как к брошенной квартире, так и к обстановке в городе в целом, но так как и там, и там всё было в порядке, девушка ответила коротко:

– Да.

Кое-как затащив огромный тюк и велосипед в дом, девушка рассказала маме о походе в клинику.

– Повезло Володьке, – обрадовалась та. – А тут, пока вас не было, поклонник твой заходил.

– Какой поклонник? – напряглась девушка.

– Вчерашний, – пояснила мама. – Говорит, ты его сама приглашала днём в гости, вот он и пришёл.

– Не было печали, – Женька вспомнила разговор с Эдиком и укорила себя за опрометчивое предложение. – Опять с компанией?

– Нет, в этот раз один. Спросил, не надо ли чего?

Подозрительное с точки зрения Жени поведение Эдика настораживало. Он что, с мамой её отношения хочет наладить? Зачем?

– Надеюсь, что ты ничего не просила, – девушка вопросительно посмотрела на маму.

– Нет, конечно, – успокоила её та, – сказала, что пока всё есть.

– А он?

– Сказал, чтобы не стеснялись, если что, обращались.

– Понятно… – произнесла Женя, хотя понятно ей ничего не было, кроме того, что повышенное внимание Эдика не сулит ей ничего хорошего.

– Мясо долго не пролежит, – посетовала мама, занимаясь готовкой супа-похлёбки. – Я его, конечно, сразу в погреб отнесла, но на следующий день оно всё равно разморозилось. В ткань с уксусом завернула, но так его хранить долго нельзя, испортится. Придётся из курицы тушёнку сделать. Да и муки осталось на неделю. Скоро совсем на подножный корм перейдём.

Под «подножным кормом», вероятно, имелись в виду многочисленные банки с соленьями, вареньем и компотом, которые мама ежегодно закатывала «на зиму». А также овощи, сложенные в большой деревянный короб погреба. Там же, обёрнутые бумагой, хранились и свойские яблоки, аромат которых держался вплоть до Нового года, и даже яблочный сидр и вино собственного изготовления из винограда, что рос на южной стороне дома. Женька называла их погреб звучным словом «бонанза», что в переводе то ли с английского, то ли с испанского означает процветание, но имеет ещё и другое, более фигуральное и подходящее к помещению под домом значение – «золотое дно».

Им двоим этого «корма» хватило бы надолго, особенно с учетом, что не все запасы подъедались в течение зимы, после того как умер отец и уехал брат. Встречались банки двух, а то и трёхлетней давности. Вот только их было не двое, а четверо, включая мужчину. Девушка снова вспомнила о ружье, но уже не в контексте средства защиты, а в качестве оружия для охоты. А что? Почему бы и нет? Дядя Володя служил в армии, стрелять умеет, может и получится добыть какого-нибудь зверя.

Во дворе хлопнула калитка, и девушка вздрогнула, первым делом подумав о том, что это вернулся не заставший её Эдик. Но нет, в открытую мамой дверь вошли Ольга и гружённый как ишак Владимир. Ольга тоже не была порожней, но судя по всему, её сумка была в разы легче, чем у мужа. Аккуратно сгрузив принесённый скарб на пол, последний с облегчением выдохнул:

– Донёс!

– Зачем же сразу столько тащить нужно было? – удивилась мама. – Взяли бы всё самое необходимое, а за остальным и потом можно было сходить.

– А здесь и есть «самое необходимое», – невозмутимо парировала Ольга. – Завтра ещё сходим, остальное принесём.

Владимир умоляюще посмотрел на свою жену.

– И не смотри на меня так! Там много чего забрать нужно! – Ольга была женщиной хозяйственной и с добром, честно нажитым, прощаться не желала.

Деловито подтащив явно тяжёлую сумку, она выгружала из неё продукты: соль, сахар, муку, крупы, растительное масло и ещё кучу пакетиков, в которые они догадались переложить то, что раньше хранилось в красивых стеклянных банках. Наверное, содержимое холодильника они приволокли с собой сразу, в первый день своего переселения. Мама, сначала растерянно смотревшая, как стол медленно, но верно заваливается всевозможной снедью, очнулась и начала рассовывать еду по шкафам.

Дядя Володя унёс ещё одну сумку и баул, который везла Женя, в их комнату, а девушка рванула за ним, надеясь сообщить об имеющемся в доме оружии наедине, чтобы не пугать и не нервировать остальных женщин. Меньше знают – крепче спят.

– Дядя Володь, – нагнала она однозначно уставшего от прогулки с утяжелением родственника, – я поговорить хочу.

Тот внимательно посмотрел на девушку, в ожидании, что она хочет ему сказать, и удивился, когда она зашла за ним в комнату и плотно закрыла дверь.

– У нас ружьё есть, – шёпотом призналась Женя.

Дядя Володя вылупил на неё глаза.

– Где? Откуда?

– На чердаке спрятано. Дедово ещё.

– Что ж ты раньше-то молчала?

– Надеялась, что не пригодится… – оправдывалась девушка, отводя взгляд.

– А патроны?

– Тоже вроде были, – сколько и какие там были патроны, Женя не знала. «Игрушкой» больше интересовался брат.

– Пошли.

И они, стараясь не привлекать к себе внимание сестёр, что, учитывая их занятость на кухне, было несложно, отправились на чердак. Женька сковырнула валяющейся на подоконнике с момента отъезда Сергея отвёрткой одну из боковых панелей, почти полностью занырнула в проём между панелью и скосом крыши и достала завёрнутое в мешковину оружие, отдав его Владимиру. Стряхнув с себя паутину и тихо, по-кошачьи, чихнув, девушка полезла обратно, чтобы достать и коробку, в которой хранились какие-то оружейные прибамбасы.

Не зря говорят, что все мужчины любят оружие! Глаза дяди Володи сначала удивлённо расширились, увидев двуствольное ружьё с лакированным, но немного поцарапанным прикладом, потом сверкнули, рука непроизвольно потянулась, почти нежно пройдясь по стволу, огладив цевьё и остановившись на металлической части, соединяющей ударный механизм с прикладом. Чем-то щёлкнув, он переломил его пополам, заглядывая поочерёдно в каждое дуло.

– Хороша́, чертовка! – с восхищением цокнул он языком.

– Берданка?

– Какая же это берданка? – в голосе Владимира сквозило возмущение.

– А почему тогда «хороша́»? Оно что, девочка? – Женька с недоумением смотрела на радующегося, как мальчишка, большого дядьку.

– Двустволка, балда! – он укоризненно мельком глянул на девушку и, вновь вернувшись к своей «игрушке», прищёлкнул ствол на место, вскинул оружие вверх и уложил его на бицепс, комфортно разместив палец на курке. – В самый раз!

«Балда» не понимала, зачем он произвёл все эти манипуляции, и что означает фраза: «В самый раз!», но нескрываемое удовольствие не заметить не могла.

– Теперь и на охоту можно?

– И не только на охоту! Фух, как-то спокойнее на душе стало, – дядя Володя потянулся к коробке. – Патронов, правда, немного. Но ничего, разживёмся.

Что он имел в виду и где именно собирался «разживаться» патронами Женька тоже не поняла.

– Ты только один на охоту не ходи, – девушку немного беспокоил горящий в его глазах энтузиазм. – Можно и на рыбалку сходить, в сарае где-то удочки были, – намекнула она мужчине, полностью возлагая на него обязанности добытчика и несколько озадаченно встречая его недоумённый взгляд. – Или рыбалку ты не любишь?

– Можно и на рыбалку, – мотнув головой, словно отгоняя какую-то мысль, произнёс дядя Володя.

А она, посчитав свою миссию по передаче оружия мужчине выполненной, поспешила смыться с чердака.

– Чем это вы там, на чердаке шебаршились? – тётя Оля блюла своего мужа даже дома.

– Показывала, где инструменты лежат, – как можно более невозмутимо произнесла Женя.

– А он что-то делать собрался? – Ольга ни о чём мужа не просила, а не к месту проявленная инициатива, как всем известно, наказуема.

– Не знаю, – Женька предоставила Владимиру право самому выкручиваться из щекотливой ситуации. – Обедать его позвать?

– Зови, – сказала мама, и девушка побежала предупреждать родственника, что на чердак он ходил за инструментами.

Весь остаток светового дня женщины потратили, превращая двух обнаруженных дома куриц в домашнюю тушёнку, щедро приправив их овощами и специями. Процесс был не слишком уж трудоёмкий, но длительный. Женька помогала по мере своей надобности в основном на должности «Сбегай в погреб, принеси, подай!» и впервые с любопытством наблюдала, как готовится это блюдо, да ещё и в печи.

Через какое-то время по дому поползли божественные ароматы, разбудив у уставших обитателей нешуточный аппетит. А вечером всю семью ждал праздник живота, особенно ему был рад Цыган, которому перепало значительное количество косточек, оставшихся после варки бульона для долива.

Глава 12

12. День 5. Волнения.

На следующий день девушка проснулась рано, видимо организм принял новые правила существования. Однако старшее поколение уже вовсю бодрствовало.

– Я к Свете хочу сегодня съездить, – поставила в известность домашних Женя за завтраком.

– Мы же хотели ещё раз на квартиру сходить, – встрепенулась Ольга.

Владимир посмотрел на её сестру в поиске поддержки, но Екатерина промолчала. С одной стороны существовал серьёзный риск потерять вещи в результате ограбления или глупого пожара, а с другой, вручную перетаскивать сюда весь домашний скарб родни тоже особо некуда. Хотя никто не знает, что и когда может в жизни пригодиться. При этом мама Жени знала, что спорить, пытаясь доказать Ольге её неправоту, бессмысленно, особенно, если она втемяшила что-то в голову.

– Мы только самое необходимое… – начала Ольга, видя тихое сопротивление родственников.

– А у нас там что-то ненужное есть? – Владимир вопросительно поднял бровь.

– Нет…

Понять её было несложно, но таскать…

– Я сейчас поеду, а к вам присоединюсь попозже, – выдвинула предложение Женя.

– Возьми пару банок тушёнки, – мама была в курсе, что Светка недавно родила дочку. – Гостинец.

– Катя, – воскликнула Ольга, откровенно ужаснувшись, – зачем? Там всего семь банок получилось! Самим мало!

– Ничего, ей нужнее, она родила недавно.

– Хм, совсем как мы в начале девяностых в гости со своей едой ходили, – улыбнулся Владимир, вспоминая посиделки с друзьями по молодости. – Помнишь, Оль, кто яйца принесёт, кто колбасы.

Ольга с Екатериной тоже улыбнулись:

– Списки на праздники писали, кто и что покупает и готовит, – Ольга отправилась в мысленное путешествие в прошлое, – молодые, нищие, но весёлые и добрые какие-то что ли. Жаль, что сейчас и не общаемся почти… Может, одной банки всё-таки достаточно будет? – вернулась она к предмету обсуждения.

– Не будет, – буркнула Женя, – только что о доброте говорила, так что не скупердяйничай, о твоей дочке тоже кто-нибудь позаботится.

Лучше бы она этого не говорила! Тщательно маскируемый за суетой и делами страх за дочь рванул наружу и проявился слезами, застывшими в глазах женщины.

– Тёть Оль, – девушка, поймав укоризненный взгляд матери, метнулась к расстроившейся женщине, – я ничего такого в виду не имела! Всё у Юли хорошо! И ничья помощь ей не понадобится!

– А почему она до сих пор не приехала? – шмыгнула та носом.

– Может, устроилась нормально, и нет в этом необходимости? – предположила Женька, коря себя за несдержанность языка.

– И ни весточки послать, ни звонка сделать, – сокрушалась Ольга.

– Ну, для весточек времени ещё немного прошло, – Владимир тоже, как мог, старался успокоить жену, хотя и на его сердце давил камень неизвестности. – У Андрея вроде родители в своём доме недалеко от столицы живут. Туда, наверно, они и поехали.

– Точно! И совсем недалеко, всего около десяти-пятнадцати километров! Зачем же им сюда, в такую даль ехать, если до его родителей и пешком при желании дойти можно? – ухватилась за подсказку Женя, успокаивающе поглаживая Ольгу по спине.

– Наверно, – внешне смирилась женщина, но потухший взгляд явственно говорил, что переживать меньше она не стала.

Договорившись с Владимиром о времени встречи, Женя, прихватив тушёнку и немного яблок, оседлала своего железного коня и рванула в город. Удовольствия октябрьская велопрогулка не приносила: холодный ветер дул в лицо, руки мёрзли, а над головой вновь собирались серые тучи, грозясь излиться на землю очередным промозглым дождём. Хорошо, что заморозков пока не было. Как они будут передвигаться, когда выпадет снег, девушка не имела ни малейшего представления. Ведь вряд ли кто-то станет убирать улицы, чтобы расчистить дорогу?

У здания местной администрации стояла небольшая толпа о чём-то громко спорящих мужиков, но любопытствовать и подъезжать к ним с вопросами она не стала: влезать в разборки мужчин – себе дороже. Кто их знает, что они не поделили?

Поэтому, достаточно быстро доехав до дома, где жила подруга, Евгения, подхватила велик, перекинув сумку с гостинцами за плечо, и бодренько начала подниматься на четвёртый этаж. Однако, постучав несколько раз в квартиру, так и не дождалась какого-либо отклика. Она даже немного растерялась, не понимая куда идти и где искать семью подруги. Щёлкнула соседская дверь и в образовавшуюся щель показался укутанный в несколько кофт мелкий мальчуган.

– А вы к тёте Свете?

– Да. Ты случайно не знаешь, когда она придёт? – не особо рассчитывая на достоверность информации, поинтересовалась у мальчика Женя.

– А она больше не придёт…

От этих слов сердце девушки куда-то словно провалилось, а дыхание прервалось.

– Почему? – с трудом выдавила из себя она.

– Дима! – раздавшийся из глубины квартиры встревоженный голос не дал ему продолжить, а прозвучавшее имя мальчика царапнуло: «Как там племянник?». – Сколько раз тебе повторяла: не открывай незнакомым людям дверь!

Женя, собственно говоря, к ним и не ломилась, он сам, то ли проявляя любопытство, то ли просто утомившись несколько дней безвылазно сидеть дома, выглянул в подъезд. В проёме двери показалась молодая, смутно знакомая женщина, может быть, они встречались, когда Женя изредка навещала подругу.

– Вы кто? – грозно спросила мама Димы, перенося на Женьку страх за ребёнка.

– Вы не знаете, где Света? – вместо ответа спросила у неё Евгения.

– А вам зачем? – недоверчиво прищурилась соседка подруги.

Интересный у них разговор получается: вопросов много, но ни одного ответа пока не прозвучало.

– Я её подруга, навестить приехала, – решила внести хоть небольшую ясность девушка.

Та, смерив девушку более внимательным взглядом и, видимо, тоже узнав Женю, выдохнула и произнесла:

– Да ушли они. В тот же вечер, как электричество отключилось, и ушли.

– А куда не сказали? – Женя не теряла надежду встретиться со Светкой.

– К родителям Алексея.

– А вы не знаете, как их можно найти?

– Почему ж не знаю? Они адрес оставили. Так, на всякий случай… – женщина развернулась, чтобы зайти в квартиру, – сами знаете, мало ли что.

Немного погодя Женька уже тащила велосипед вниз по лестнице. По всемирно известному закону подлости родители Алексея жили через две улицы от мамы.

Толпа у мэрии за время отсутствия Женьки заметно выросла, к мужикам присоединились женщины, чьи высокие голоса было слышно издалека. Девушка решила рискнуть и всё-таки сунуться и выяснить, что произошло, и отчего сыр-бор разгорелся. Однако не успела: кто-то, со словами: «Срать они на нас хотели!», кинул первый камень, удачно попав в окно здания. И толпа вспыхнула, как будто к огромному стогу сухого сена поднесли спичку. Затормозив на некотором расстоянии, девушка со страхом наблюдала, как в людях разгорается огонь ненависти, и народ, поддавшись объединявшим его эмоциям, превращается в неконтролируемое стадо. Чувствуя вседозволенность и лишившись индивидуальности в своём слиянии с массой таких же, чем-то разъярённых мужчин и женщин, они уже не выкрикивали свои требования, а просто призывали громить и рушить. Хорошо, что выстрелов пока не слышно.

Со стороны полиции показались два всадника, один из которых чувствовал себя в седле совершенно неуверенно, и Женька испугалась, что толпа набросится на них, закидает камнями молодых парней, которые уж никак не могли быть виноваты в неорганизованности местной власти. И толпа не замедлила перенести волну своего гнева на представителей органов правопорядка. Никем не управляемая масса выкрикивала требования «подать сюда мэра!», полицейские что-то отвечали, но что именно девушка слышать не могла: все слова заглушал рокот стихийного волнения.

После призыва: «Бей приспешников!» Женька посчитала нужным убраться оттуда поскорее! И, как бы не было ей жаль ребят, помочь им она точно не могла, поэтому решила держаться от греха подальше. Уже в спину ей донесся громкий вопль одной из женщин, перекрывший многоголосый рокот:

– Стойте! Они ж ни в чём не виноваты! Это ж Васька! Сосед!

Однако останавливаться и смотреть, помог ли её призыв ребятам, девушка не стала, усиленно крутя педали и уезжая в сторону дома.

– Ты чего так быстро? – удивился одевающийся Владимир, которого она застала на пороге.

– Вам туда нельзя! – практически выкрикнула Женя.

– Что-то с квартирой?! – переполошилась Ольга, рисуя в своём воображении одновременно пожар, наводнение и ограбление.

– Нет. Там… – запыхавшаяся девушка не сразу смогла отдышаться и подобрать нужное слово, – бунт!

Дядя Володя отодвинул жену в сторону и, нахмурив брови, переспросил:

– «Там» – это где?

– Да в городе!

– И по какому поводу?

– Я не знаю! Мэрию камнями забросали, полиции тоже досталось, – уже спокойнее произнесла девушка, радуясь, что успела предупредить родственников до их ухода. Теперь тётя Оля Владимира никуда не отпустит. – Мэра требовали.

– А что его требовать? Он здесь не живёт даже, назначенец хренов! – Владимир чуть не сплюнул прямо на пол, но наткнувшись на сердитый взгляд жены, передумал.

Маленький районный центр, стоящий в стороне от основных автомобильных и железных дорог, оказался на задворках мира, хоть и располагался всего в сотне вёрст от столицы. Градообразующее производство благополучно загнулось сразу после перестройки, а немногочисленные коммерческие организации не могли дать всем желающим работы, поэтому молодёжь предпочитала работать в более развитых соседних городах, ну а те, кто посмелее, отправлялись в столицу. Руководители городка менялись с завидной регулярностью, наворовав кто сколько сможет, поэтому здешние жители им не верили и, соответственно, не уважали. Те изредка приезжали на работу, но никакую лепту в жизнь не вносили, полностью игнорируя собственные предвыборные обещания. И так раз за разом.

– Раздевайся, – категорично обратилась Ольга к мужу, – сегодня никуда не пойдём.

Глава 13

13. Трудности материнства.

– Я к Светке.

Женя затащила велик на веранду и уже развернулась уходить, как запротестовала взбудораженная её рассказом мама:

– С ума сошла? Куда ты собралась? Не пущу!

– Да она на соседней улице сейчас живёт, у родителей мужа! – девушку пока ещё не до конца отпустило возбуждение, охватившее от увиденного в городе зрелища. – Я ненадолго, не бойся, – уже немного спокойнее произнесла она, понимая переживания мамы.

– Давай, ты завтра к ней сходишь? – ту не отпускало беспокойство, но видя нетерпение дочери, она попросила: – Засветло вернись…

Девчонки дружили с первого класса, хотя многие и не понимали, на чём зиждется эта дружба. Спокойная, уравновешенная и рассудительная Женька была полной противоположностью взрывной, но отходчивой Светлане, которая частенько производила впечатление натуры поверхностной, что хорошо гармонировало с её кукольной внешностью светловолосой и голубоглазой блондинки. Светка буквально извергала оптимизм и заражала всех вокруг своей неуёмной энергией. К ней тянулись, о ней сплетничали, но она, выбрав однажды Женьку в качестве своей лучшей подруги, никогда, даже в пылу юношеских ссор, не меняла её на кого-то другого. Так же дела обстояли и с мужем. Алексея тоже выбрала Света, раз и навсегда решив, что они счастливо проживут до старости. Лично Женя в этом не сомневалась: Алексей влюблён в свою жену окончательно и бесповоротно, а Света за своих – и в огонь, и в воду!

– Женька! – радостный вопль огласил всю улицу и пару прилегающих, когда она в нерешительности замерла у калитки незнакомого дома.

Бросив пелёнку обратно в таз, к ней навстречу, выпутавшись из развевающегося на ветру белья, несся беловолосый тайфун, озаряя хмурый день своей улыбкой

– Привет! – улыбнулась в ответ девушка, чувствуя на сердце облегчение от вполне себе цветущего вида целующей её и пахну́вшей молоком подруги в какой-то несуразной куртке. – Вы как тут?

– Да нормально! Растём! – милое личико покрывал румянец, а глаза сияли искренней радостью. – Давай бельё довесим и в дом пойдём.

Они отправились доделывать брошенную работу, Женька держала в руках таз с мокрым бельём, чтобы Свете не наклоняться каждый раз, а та цепляла его прищепками, без устали тараторя. За несколько минут, что они находились на улице, молодая мамочка успела поведать, с какими трудностями бытия они столкнулись в первый день произошедшего коллапса, как собирались и переезжали:

– Представляешь картину: Лёшка на велике, сзади на багажнике я сижу и малую на руках держу, а за ручку коляска привязана, доверху вещами набитая, – девушка весело рассмеялась.

Женька, вообразив этот паровоз, тоже в голос рассмеялась.

– Где он сам-то? – спросила она о Светкином муже.

– Со свёкром в гараж пошли, тут не далеко, – ответила подруга. И продолжила, забрав у подруги пустой таз: – Здесь полегче: тепло, вода есть, готовить хоть и неудобно, но можно. А в квартирах такая холодрыга стоит, что и не знаю, как они зимовать будут.

– По родным, друзьям и знакомым разойдутся, – предположила Женя.

– Не у всех они, как выяснилось, есть, – Светлана покачала головой, – моей соседке с сынишкой идти некуда.

Подруги зашли в дом, который встретил их недовольной свекровью, интенсивно качающей вопящий кулёк.

– Вместо того чтоб разговоры разговаривать, лучше б дочку накормила, – ворчала, ожидая, пока они разденутся, единственная женщина, не попавшая под обаяние Светланы и свято верившая, что её сыночка приворожили, а красотка-невестка непременно будет наставлять ему рога.

– Сейчас, ополоснусь только, – Светка отправилась в ванную, из которой, спустя время, раздался плеск воды. – Пойдём есть, Алинка – долька апельсинки, – пропела она, запахивая махровый халат и забирая дочку, кивком указав Женьке на одну из дверей.

Алина мгновенно успокоилась в руках у матери, что почему-то подлило масла недовольства в эмоции свекрови:

– Ужин мужу не забудь приготовить, – буркнула она.

– Ты здесь на правах золушки что ли? – шёпотом спросила Женька подругу.

– Не, она на самом деле хорошая. Просто зачем-то постоянно озвучивает элементарные вещи. Я привыкла, внимания не обращаю, – Светка подмигнула, поворачивая ребёнка к Жене. – На кого похожа?

Женька никогда не могла понять, как люди могут распознать в таких маленьких созданиях, какими будут их носы или губы в будущем? А широко распахнутые глаза малютки, как и у Светки, и у Алексея были голубые. Поэтому, чтоб уж не ошибиться и наверняка, ляпнула:

– На обоих!

– Хитрая, да? – распознала её манёвр подруга.

– На тебя? – больше спрашивая, чем утверждая, произнесла Женя, на что молодая мама вновь рассмеялась, а Алинка, то ли подражая, то ли просто подхватив настроение матери, растянула рот в беззубой улыбке. – Ну не понятно же!

– На меня, – Светка склонилась над дочерью и потёрлась с ней носами, – принцесса маленькая.

Девочка попыталась ртом поймать маячивший перед её губами нос, но не преуспела. Подруга фыркнула, чмокнула дочку и приступила к кормлению.

– Рассказывай, – скомандовала она, а Женька задумалась.

Рассказывать всё, что с ней произошло, она не хотела, щадя чувства и эмоции кормящей мамочки. Поэтому, выбрав самые позитивные и даже смешные моменты своего путешествия, начала в подробностях делиться ими.

Кормление давно закончилось, и подруги, весело обсуждая свалившийся невесть откуда коллапс, хохотали над решением одной из основных проблем человечества.

– Представляешь, как все дружно похудеют? – хихикала Светка, набравшая за беременность пяток лишних килограмм.

– Да-а-а, – протянула Женя, – будем потом дружно гардероб менять.

– Мне бы в свой старый для начала влезть! Беременные шмотки болтаются, а прежние на пузе не сходятся, да и в груди маловаты, – она горделиво глянула на собственную грудь. – Я теперь дама корпулентная!

– Тебе до корпулентности, как мне до Парижа, – рассмеялась Женя и добавила, – пешком.

– Пошли ужин готовить, – Света вспомнила о поручении свекрови и потянула подругу на кухню.

– Может, я лучше домой пойду? – неуверенно спросила та, не чувствуя себя уютно в гостях у неприветливой женщины.

– Брось, – подруга уверенно пошла вперёд.

Проходя мимо брошенной в прихожей сумки, Женька вспомнила, что пришла не с пустыми руками.

– Гостинцы! – воскликнула она и бросилась за своей поклажей.

Увидевшая тушёнку и яблоки Мария Алексеевна, вспомнила наконец-то девушка имя матери Алексея, несколько смягчилась, видимо перед этим она решала дилемму: кормить непрошеную гостью или отказать в возможном ужине.

На кухне, на маленькой плитке горел газ. Увидев удивлённо распахнувшиеся глаза девушки, Света пояснила:

– Он к баллону подсоединён, сетевого нет.

– А мы в печи готовим, – поделилась бытовыми подробностями Женя.

– Мы камин только вечером разжигаем, чтоб за ночь дом не вымерз, – сказала Мария Степановна. – Да и воду на нём греем, чтобы Алину помыть.

– У нас теперь как в Японии, – Светка рассмеялась, – сначала моется ребёнок, потом мама, а потом и папа ополаскивается. Правда душ перед этим никто не принимает.

– У нас баня есть, приходите, – пригласила Женя.

– Со своими дровами, – расхохоталась Светка.

Да уж, пока горячая вода бежала из крана, никто и не задумывался о таких мелочах как комфорт при купании. Две недели систематического отключения не в счёт, все понимали, что это маленькое, но временное неудобство.

Дверь открылась, и вошли двое мужчин. Алексей, высокий голубоглазый и русоволосый мужчина, был более молодой копией своего отца, Геннадия Петровича. Однако если взгляд старшего был приветлив, то взгляд мужа подруги был хмур.

– Привет, Жень, – буркнул, словно и не обрадовавшись её появлению, Лёшка.

– Привет, – настороженно произнесла она, не понимая, чем могла расстроить или обидеть молодого человека.

– А, не обращай внимания, – Света, вручив дочку свекрови, чистила картошку, – ломка у него.

Брови Евгении непроизвольно поползли на лоб, выдавая высшую степень её удивления.

– Да курить он вынужденно бросает, – подхватил Геннадий Петрович.

– А я говорила, что курить вредно, – вбросила свои пять копеек Мария Алексеевна.

Лёшка страдальчески закатил глаза, и было непонятно, от недостатка никотина или от излишнего внимания и нотаций со стороны близких.

– Он даже к Петровичу за самосадом сходил, – после этих слов Светы вся семья дружно заулыбалась. – Видела бы ты, как он глаза после первой затяжки вытаращил!

– Это от жадности! – Лёшка попытался оправдать свою реакцию на крепкий домашний табак.

– Ага, слёзы градом, кашель как у чахоточного! – молодая жена продолжала ёрничать. – Чуть все лёгкие не выкашлял.

– До самого дна пробрало! – подхватил и свёкор.

– До дна не достало! – огрызнулся страдалец и встал со словами: – Да ну вас!

– Жалко его, – Женя вздохнула.

– Ничего, нет худа без добра, – мама Алексея не видела проблем сына.

Женя глянула за окно и с ужасом обнаружила, что там стемнело! Боже, как она умудрилась так засидеться? А ведь и не обратила внимания, когда Света зажгла лампу, не подумала, что дома волнуется мама!

– Свет, мне домой пора.

– Ну, посиди ещё немного, – заканючила подруга.

– Да там темно уже, мама беспокоиться будет, – настаивала на своём Женя.

– Так тебя Лёшка проводит, прямо до дома и доведёт! – упрашивала Света.

– А всё это время мама места себе не находить будет. К вам и завтра забежать смогу, рядом теперь живём, а сейчас пойду, пожалуй.

Девушка решительно встала и направилась к выходу.

– Лёша, проводи, пожалуйста, Женю, – попросила Света мужа, обращаясь куда-то вглубь дома.

Помимо кромешной темени, встретившей их на улице, они столкнулись ещё и с начавшимся дождём.

– Погоди, я сейчас, – сказал Алексей и растворился в обступающей дом тьме. Спустя какое-то время он так же внезапно, как и пропал, вынырнул, испугав Евгению своим внезапным появлением до заикания.

– Что ж ты так тихо ходишь-то? – не удержалась от возмущения девушка, рассматривая фигуру в огромном плаще.

– В армии научили, – улыбнулся парень и запалил импровизированный факел. – У тебя капюшон есть или зонт нужен?

Женя воочию представила, как они вдвоём бредут в ночи под зонтом, неся впереди факел, и ответила:

– Есть, без зонта обойдёмся.

Глава 14

14. Поклонник.

Он сидел на лавочке. Холодный дождь успел намочить джинсы, но Эдик, погружённый в свои мысли не ощущал, как по ногам бьют капли. Каким-то шестым чувством парень угадал, что Жени дома нет. И решил подождать. Ждать пришлось долго, подошёл к дому он ещё в сумерках, а сейчас всё вокруг уже погрузилось во тьму, разогнать которую были не в состоянии жалкие огоньки, светившие в некоторых окнах стоявших в отдалении друг от друга домов.

Эдик думал. Он вспоминал школу, и то, как впервые понял, что ему нравится эта темноволосая, вроде бы ничем не примечательная на фоне яркой и активной подруги девочка. Он тогда впервые испытал потребность кого-то защищать, но в его защите она не нуждалась: у неё был старший брат, противостоять которому никто из ровесников в здравом уме не отважился бы. Он мог лишь смотреть. Чаще всего со своей «камчатки» он видел её затылок и немного профиля. А когда она оборачивалась, чувствуя его сверлящий взгляд, он всегда успевал опустить глаза. И никто не догадывался о его тайной привязанности, особенно учитывая тот факт, что девчонки у него были всегда. Бойкие, яркие, совсем не похожие на его мечту.

И вот, спустя десять лет, он сказал ей о своих чувствах. Сказал спонтанно, поддавшись какому-то порыву, надеясь непонятно на что. На то, что она соврала про жениха? Но она почти брезгливо оттолкнула его…

Зачем он опять пришёл? Вчера приходил, но не застал её дома. Что он снова тут делает? У неё всё нормально, даже защитник какой-никакой выискался в лице крупного, уверенного в себе мужика. Может, и брат скоро приедет. Не пропадёт она, да и не обидит никто. А если обидит, то он, Эдик, голову ему открутит. Однако сегодня, краем глаза увидев её, стоящую недалеко от мэрии и с любопытством взирающую на начинающиеся под их руководством беспорядки, он заволновался. Что ей дома-то не сидится? Куда её понесло?

Эдик хотел сказать Жене, чтобы она не совала свой нос в город, что там не спокойно. И, если им что-то нужно, пусть только скажет, а уж он всё сделает. Но Жени опять не было дома. А на улице уже совсем стемнело.

Злясь на безрассудство девушки, парень терял самообладание. И, увидев приближающиеся, слегка подсвеченные пляшущим огнем факела две фигуры, разозлился. С кем она по ночам гуляет? Жених приехал? Брат?

Они смеялись, Женька весело что-то рассказывала, идущий рядом человек перебивал, вставляя какую-то шутку, и опять хохотали, а в душе Эдика поднималась ярость.

Он появился перед ними внезапно, чуть пропустив их вперёд, поэтому удар пришёлся в район уха и почти сбил провожатого девушки с ног. Но тот устоял, резко развернулся и, почти не глядя, засандалил в ответ. Попал. Парни сцепились, драка проходила молча, слышны были только звуки самих ударов и тяжёлое сопение. А девушка замерла тоже, она не видела того, кто на них напал, и не понимала, что ему нужно?

Когда немного пришла в себя от неожиданного нападения, закричала:

– Прекратите!

Её звонкий голос пронзил завесу дождя, резанул по слуху, но останавливаться никто не стал. Факел, вылетевший из рук спутника Жени, валялся в стороне, почти в луже, и начал угасать, и девушка метнулась, наконец к нему, чтобы осветить место драки. Хлопнула дверь, и на крыльце дома возникло ещё одно пятно мутного света.

Раздался выстрел, и громовой голос:

– Отставить драку!

Звук выстрела стал крайним аргументом, поставившим точку во внезапной стычке. Лишь сейчас Эдик смог рассмотреть лицо своего соперника и понял: он облажался. Это был никакой не «жених», а Светкин муж, Лёха.

– Что случилось? – дядя Володя успел спуститься во двор и стоял, подсвечивая себе керосиновой лампой прямо у забора.

– Обознался, – процедил сквозь зубы Эдик, сплёвывая кровь, скопившуюся во рту из рассечённой щеки́.

– Ничего себе «обознался» он! – Алексей зло сверкал глазами на противника. – С какого перепугу ты вообще напал?

– Сказал же: обознался! – Эдик не собирался ничего и никому объяснять. Тем более глупых порывов своей ревности.

– Женя, живо в дом! – провозгласил командным тоном её дядька, а девушка растерянно посмотрела на парней.

– Иди уже, – с досадой подтолкнул её к калитке Алексей, – сами разберёмся.

– Опять драться будете? – девушка с опаской покосилась на Эдика, пятясь в сторону дома.

– Нет, – коротко заверил её он и довольно грубо продолжил: – Иди отсюда.

Владимир, воткнув отобранный у неё факел куда-то в размокшую от дождя клумбу, практически силой завёл мокрую с головы до ног Женьку в дом. А парни внимательно рассматривали друг друга. И если Эдик знал Алексея, то вот последний нападавшего где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно.

– Ты кто такой? – грозный взгляд Алексея пытался прожечь в Эдике дыру.

– Одноклассник её, – Эдик уже успокоился, мысль о том, что Лёха переметнулся от одной подруги к другой, возникла, но почти сразу испарилась. Женька не такая, она не будет отбивать парня, вернее даже мужа у своей закадычной подружки.

– И что тебе нужно было, одноклассник? – с долей ехидства спросил Женькин защитник.

– А тебе какое дело, что мне нужно? – не сдержался Эдик и, не желая новой драки, более миролюбиво добавил: – Может, я её защитить хотел?

– А было похоже, что она в защите твоей нуждалась? На помощь звала? – ухмыльнулся язвительно Светкин муж, старательно делая вид, что не догадался об истинной подоплёке возникшей потасовки.

– Не звала, – буркнул его оппонент, мрачно рассматривая недогадливого противника и решая, стоит ли заменить бессмысленный разговор ещё одной серией ударов, теперь, чтоб отстал.

Алексей был старше Эдика лет на пять, но сейчас это было несущественно. Вот в школе да, такая разница в возрасте чувствуется сильно. А сейчас… Они почти не отличались друг от друга габаритами, Эдик был чуть помельче, но опыт дворовых драк у него был явно лучше, чем у спокойного Светкиного мужа. Так, по крайней мере, думал сам Эдик.

А вот Алексей рассматривал его явно снисходительно, уверенный в собственной силе и навыках, полученных в спецвойсках. Если бы не старый, ещё отцовский армейский дождевик, который он накинул, чтобы не мокнуть под осенним дождём, он уложил бы противника с пары-тройки ударов. Плащ сильно сковывал движения, делая парня немного неповоротливым и не давая развернуться. И всё-таки в какой-то степени он уважал этого драчуна: устоял, никто из них так и не упал в грязь ни лицом, ни фактически. И, видя вновь зажигающийся в его глазах опасный огонёк, Алексей понимающе ухмыльнулся:

– Вместо того чтоб на людей бросаться, сначала разобраться не мешало бы, с кем дело иметь придётся.

– А ты меня не пугай! Пуганный! – Эдик плохо справлялся с охватившими его эмоциями.

– Шёл бы ты отсюда, пуганный! – и, подхватив факел, развернулся в сторону дома Жени. Но на прощание произнёс: – И про оружие не болтай никому.

***

А дома… Нет, никто не орал и не ругался. Поначалу Ольга открыла было рот, но Владимир посмотрел на неё так грозно, что у той пропало всякое желание читать племяннице нотации или как-то ещё вмешиваться в воспитательный процесс. Мама же, беспокойно пробежавшись по Женьке взглядом и убедившись, что та цела, укоризненно молчала. Но её молчание давило на девушку сильнее любых криков и воплей, она чувствовала свою вину, понимала, что заставила волноваться всю семью, тем, что не пришла домой засветло.

– Простите…

Ну что ещё она могла сказать? Больше не буду? Не нужно за меня так переживать? Я уже взрослая? Банально, но никакие слова не зачеркнут картины, которые могла вообразить себе мама, пока Женька отсутствовала.

В дом вошёл Алексей. Цыган напрягся, ощущая царящую в доме нервозность, и зарычал на незнакомого человека.

– Фу! – окликнула пса девушка. – Свои!

Пёс недовольно ворчал и уходить в отведённый ему угол не торопился, оставшись стоять навытяжку рядом с Женей.

– Я сказать хотел, – Алексей внимательно посмотрел на дядю Володю и вновь перевёл глаза на Женьку, – ты поаккуратнее с ним, – он кивнул куда-то в сторону окна. – Я вспомнил, где его видел.

– Где? – насторожился дядя Володя.

– Он был среди тех, кто принимал участие в нападении на склад.

Как оказалось, Алексей вместе с отцом был владельцем небольшого магазина стройматериалов. Но основную массу крупногабаритной продукции они держали на складе, поставляя её покупателям прямо оттуда. Рядом находилась крупная продуктовая база, на которую и было совершено нападение на второй день отключения электричества. Противостоять вооружённым бандитам никто из охраны не отважился, а полиция не появилась даже к концу возникшей поначалу перепалки, поэтому сдали её практически без боя. Склад стройматериалов тогда нападавших не интересовал, но Алексей был убеждён, что это дело времени, так как рано или поздно им понадобятся как минимум доски для той же растопки. И тогда разграбят и их товар.

Всё это парень выложил в присутствии женщин, а потом они с Владимиром вышли и долго о чём-то говорили на веранде.

Глава 15

15. День 6. Приёмник.

Сорри, но глава частично дилетантско-техническая )) те, кто разбирается, будут плеваться, а тем, кто от этого далёк, может показаться неинтересной… но она нужна.

Женька спала просто отвратительно! Всю ночь она куда-то и от кого-то бежала, но ни сути сна, ни его действующих лиц поутру девушка не помнила. Всё ещё испытывая чувство вины, и ведомая ароматом блинов, разносившимся по всему дому с кухни, Женька поплелась туда, но попала в самый эпицентр разгорающихся баталий.

– Никуда ты не пойдёшь! – грозно заявляла тётя Оля, уперев руки в бока и стоя в проёме двери.

Женька уставилась на тыл воинствующей женщины, не пытаясь преодолеть препятствие.

– Делать тебе там нечего! – убеждала Ольга буркнувшего что-то мужа. – У тебя семья!

– У всех семьи, – проворчал Владимир, который, судя по всему, отступать в этот раз не собирался.

– У них наверняка оружие есть! – Ольга искала аргументы в пользу своей позиции.

– Мы тоже не с голыми руками туда пойдём, – Владимир был поразительно спокоен.

– Значит, без крови не получится! – понимая свою правоту, взвилась женщина: вооружённые конфликты мирно не заканчивались.

Женька всё-таки протиснулась между косяком и Ольгой и спросила:

– Куда не пойдёт?

Ольга глянула на племянницу, гневно сверкнув глазами в её адрес.

– А это всё твой дружок виноват! – переключила женщина внимание на ничего непонимающую девушку.

– Эдик? – вчера вроде бы мирно всё завершилось, и Женька искренне не понимала, что успело произойти за ночь и утро.

– Да при чём здесь твой Эдик? – возмущённо воскликнула Ольга. – Алексей!

– А он-то что сделал?

– С панталыки всех сбивает! – кипятилась женщина, твёрдо настроенная никуда мужа не пускать. – Склады, видите ли, нужно у бандитов им отбить!

Женька ахнула.

– Зачем?

– Продукты нужно людям раздать. Почему ими пользуются преступники, распределяя по собственному усмотрению? – ответил дядя Володя.

– Может потому, что они оказались более организованные, чем местная власть? – вопросила в ответ Ольга. – И вам они не по зубам!

– Вот и будем исправлять действия тех, кого сами же и избрали. А по зубам или нет, там видно будет, – ровным тоном произнёс Владимир, чтобы не распалять свою драгоценную половину. – Во всяком случае, если всё выгорит, то эти самые зубы на полку класть не придётся. И не переживай ты так, мы по любому попробуем сначала договориться.

– А кто вас слушать-то будет? Перестреляют, как куропаток! Семьи без кормильцев останутся! – в голосе тёти появились визгливо-плаксивые нотки.

– Да что ж ты нас хоронишь-то раньше времени? – чуть повысил голос и Владимир. – Во-первых, сегодня туда идти никто не собирается, во-вторых, к акции планируется подключить воинскую часть! – он начал перечислять очевидные преимущества их положения. – Бандиты тоже не дураки с военными связываться.

– Им-то это зачем? У них склады едой забиты, – Ольга сомневалась, что военные из воинской части, что стояла в десяти километрах от города, придут на помощь местным.

– Стратегические запасы не вечны, а сколько это продлится, одному Богу известно, – сказала молчавшая до поры мама, выкладывая очередной блин на приличную уже стопку. – Может, и к лучшему, что мужики склады отобьют?

– Конечно, к лучшему! – воскликнул, обрадовавшись нежданной поддержке, Владимир. – Ты, Оль, пойми, если еда останется у них, то под крыло к преступности пойдут все, кому не лень! Никому умирать голодной смертью не хочется. И вот тогда у них будет настоящая армия. А это уже страшная сила, которой противостоять трудно.

– Вот пусть другие и отбивают! Нам запасов хватит! – Ольга не отступала.

– На сколько? – спросила у неё мама.

Её сестра растерялась: пока она жила на всём готовом и как-то не задумывалась о том, что они будут делать, когда еда закончится.

– Всё равно не пущу, – буркнула женщина, отступая от двери в сторону благоухающего блинами и манящего янтарным цветом абрикосового варенья в пиале стола.

***

– Помнишь Ивана Петровича? – спросила мама у закончившей с трапезой дочери. – Он ещё физику в вашей школе преподавал.

– Помню, хотя у нас он её не вёл. Он у Сережки классным руководителем был.

Женя помнила шустрого, интеллигентного вида пожилого мужчину, любимой фразой которого было высказывание: «Все относительно в этом мире!». Она всегда считала, что этими словами он делал отсылку к своему предмету, к теории относительности, и только сейчас девушка поняла, что в ней заключен глубокий философский смысл. «Да уж, всё относительно!» – мысленно усмехнулась Евгения.

– Так вот, – продолжала мама, – он из своей квартиры к сыну переехал, а он за три дома от нас живёт. Купили несколько лет назад участок с развалюхой, строиться начали, почти успели, к газу вот на следующей неделе подключиться должны были… – мысли мамы перескочили с одной темы на другую, видимо, она искренне сокрушалась, что достроиться и подключиться к газу в ближайшее время новым соседям не суждено. – О чём я?

– Об Иване Петровиче, – спокойно напомнила Ольга, зная эту особенность своей сестры.

– Он приёмник собрал, – продолжила, как ни в чём не бывало, мама.

– И? – Женька и Ольга заинтересованно на неё уставились.

– И ничего, – вместо неё ответил дядя Володя.

– А с приёмником-то что? – женское народонаселение желало подробностей.

– Он нам ещё в школе показывал, как сделать радиоприёмник из обычной картошки, – поделился воспоминаниями дядя Володя, который тоже, как оказалось, успел поучиться у Ивана Петровича. – Картошка там выступает в роли своеобразной батареи....

Женька подумала, что сейчас, в эпоху отсутствия привычных источников электроэнергии это может оказаться весьма актуально, а Владимир меж тем продолжил:

– …получалось примитивное принимающее устройство. Работало оно с огромными помехами, а передавать что-то было не способно в принципе. Вряд ли Петрович и сейчас использовал картошку, но, как преподаватель старой закалки, он любую микросхему на коленке собрать может. Я вчера с ним разговаривал, говорит, приёмник сделал, к тарелке телевизионной его подключил, сын её туда-суда в течение получаса крутил, чуть со стремянки не навернулся, но в эфире как была тишина, так и осталась – мужчина замолчал, но потом всё же добавил, – мёртвая.

Женька с Ольгой разочарованно выдохнули, потом девушка встрепенулась и спросила:

– А с чего ей не быть, тишине-то? Для передающего устройства всё равно электроэнергия нужна! Может, умелец какой найдётся… – она не договорила.

– Ты не поняла. Даже треска нет. То есть ничего, что раньше засоряло эфир посторонними звуками, не работает. От космической станции до кофемолки на кухне. Даже электромагнитные волны земли не ловятся.

В физике Женька была не сильна. Поэтому никак не могла понять, как, имея длину экватора сорок тысяч километров и делая за сутки полный оборот, с планеты всё не слетает? С её точки зрения, разделив пройденный путь на количество потраченных на это часов, скорость получалась феноменальной: около одной тысячи семисот километров в час или почти пятьсот метров в секунду! Но как это возможно?!? Однажды просветить её попытался знакомый программист, однако соединить в голове центробежные силы и силу тяжести у неё не получилось, а когда вмешались синусы и косинусы, девушка признала себя бестолочью и отказалась от попытки что-либо понять.

– Может мощности просто не хватает? – Женька с надеждой посмотрела на Владимира. – Ведь поле-то это никуда не делось?

– Оно слабое очень, не всякими приборами уловишь, – ответил Владимир, – тем более примитивными. Несколько лет назад было доказано, что Земля изредка меняет полярность полюсов. В это время естественное электромагнитное поле исчезает. Было предположение, что в этот момент солнечный ветер может всё смести с лица планеты, самое страшное, что в первую очередь слетает атмосфера... – мужчина задумчиво замолчал.

– Нет же никакого ветра, и атмосфера на месте! – Ольга смотрела на мужа так, как будто он просто обязан знать ответы на все вопросы.

– На месте, – пожал плечами мужчина. – Поэтому никто и не понимает, что случилось.

– А что физик твой говорит? – не отставалаОльга от него.

– А он особо не разговаривает. Возится с какими-то приборами, что-то в них меняет, динамо-машину крутит, пытается хоть лампочку зажечь, но всё пока без толку, – усмехнулся тот. – Всё! Что об этом говорить? Воздух есть, радиации вроде бы нет. Поживём-увидим, чем всё это закончится. А я пошёл.

– Куда? – вновь взвилась Ольга.

– С мужиками пообщаюсь, – Владимир был непоколебим.

Глава 16

16. Курица. Извинения Эдика.

Владимира не было весь день. Женщины не находили себе места, успокаивая себя тем, что штурм базы должен произойти не сегодня.

Ольга успела поцапаться на нервах с соседкой, которая посмела предположить, что одну из её кур загрыз их Цыган.

– Прекрати, Оль, – мама пыталась увещевать разошедшуюся не на шутку сестру.

– Да о чём она говорит? – возмущалась та. – Не мог он её курицу сожрать! Весь день на виду, а ночью в доме сидит.

– Она не со зла, просто в качестве предположения ляпнула, – мама не хотела конфликтовать ни с сестрой, ни с соседкой, хотя и было ей обидно от этого беспочвенного обвинения.

– Если б Цыган её курицу съел, тут бы перья по всему участку валялись, а их нет, – решила поиграть в следователя Ольга. – Сама зарубила, да забыла!

И так расстроенная соседка на встречное обвинение тоже обиделась:

– Да не рубила я её! Она несушка хорошая была!

– И Цыган не жрал! – не унималась Ольга.

– А кто тогда? – соседка вопросительно посмотрела на Ольгу: мол, ты тут следствие ведёшь, ты и ответь на вопрос.

– Люсь, да кто угодно мог залезть. Время беспокойное, сама знаешь, – мама пыталась дать хоть какое-то объяснение пропаже курицы. – А петух твой голосистый, на всю околицу слышно, как петь начинает. Вот и привлёк внимание к курятнику.

– А я-то думаю, что он один в последнее время горланит? Ивановского и не слышно… – сокрушенно качнула головой поникшая тётя Люся. – Что ж делать-то теперь? Тоже рубить? Жалко-то как!

Женщины уже с сочувствием посмотрели на дважды расстроенную соседку.

– Тёть Люсь, – все обернулись в сторону Женьки, – а если его как попугая: на ночь в клетку и под покрывало?

На лицах отразилась глубокая задумчивость. А что? Вдруг сработает.

– Пойду, сначала у Ивановых узнаю, может ещё какой способ есть? – тётя Люся поспешила к соседям, которые тоже держали домашнюю птицу.

– Бесполезно, – глядя ей вслед сказала Ольга. Она не верила, что той удастся избежать дальнейших краж, избавившись лишь от выдающего себя громким кукареканьем петуха. – Если уж прознали про курятник, то ещё придут. Теперь только в дом птицу забирать.

В ожидании Владимира время тянулось медленно. Женька решила не ходить сегодня к Свете, вчерашнего хватило. Поэтому присоединилась помогать женщинам, затеявшим стирку. Они грели в бане воду, там же поставили кипятить в ведре постельное бельё, а после успели и сами вымыться. Но их мужчина так и не появился.

Уже не зная, что и думать, Ольга собралась идти искать мужа, как заметила Эдика. Тот шёл расслабленно, не выказывая ни тени беспокойства, что вряд ли мог бы себе позволить, если бы в городе начались волнения.

– Жень, тут ухажёр твой пожаловал! – крикнула она племяннице, увидев приближающегося парня.

– Принесла нелёгкая, – буркнула Женька, торопливо одеваясь.

– Что-то он зачастил, – задумчиво произнесла мама, глядя на её сборы.

«Сейчас я ему устрою! – думала девушка, распаляя саму себя. – Как он вообще посмел сюда явиться после драки!»

Но это был первый порыв, потом девушка вспомнила вчерашний рассказ Алексея о том, что он видел Эдика среди бандитов, и она растерялась. Говорить или не говорить о том, что на завтра намечается штурм продовольственной базы? Если скажет, то сорвёт планы мужиков, которые ратуют за обеспечение населения продуктами, бандиты успеют подготовиться, а народ останется голодным… А если не скажет, то этот болван, её одноклассник, может пострадать или даже погибнуть! Девушка даже замерла, не понимая, как выкрутиться из создавшегося положения. Потом встряхнулась и решила разбираться по ходу общения.

К калитке они подошли одновременно, на улице уже начинало смеркаться, но в дом Женька парня не позвала. Вот ещё, привечать тут всяких! Девушка вообще не понимала, что он к ней привязался? Ну, нравилась когда-то и нравилась. Времени-то сколько прошло? Лет десять уже. Они с тех пор и не пересекались практически.

– Привет, Женя! – парень добродушно улыбнулся, и Женя впервые смогла его рассмотреть при свете дня. Перед ней был довольно высокий, ладно скроенный молодой человек. И присутствовало в его внешности что-то цыганское: по южному смуглая кожа, тёмные, правда короткие, волосы, каре-зелёные глаза и широкий в переносице, довольно крупный нос. Верхняя губа была рассечена, добавив к природной припухлости ещё немного. Но он всё равно улыбался во все тридцать два зуба. Такие парни обычно девушкам нравятся, но у неё он не вызывал никаких эмоций, кроме досады.

– Привет… – буркнула Женька, всем своим видом демонстрируя отсутствие радости от его присутствия.

– Пойдём, погуляем? – то ли пригласил, то ли спросил бывший одноклассник.

– Нет, поздно уже, – девушка не знала, как его отвадить, а его настойчивость начинала настораживать.

– А мы на лавочку, ненадолго, – он уже начал открывать калитку, но Женька придержала её со своей стороны.

– Не пойду, – резко выдохнула и выпалила: – Эдь, скажи, что тебе от меня надо, а?

Прямой вопрос поставил парня в тупик, он завис и через несколько мгновений выдал:

– Может, я на тебе, Жень, жениться хочу!?! – хохотнул он от нечаянно получившегося каламбура.

От такой откровенности растерялась уже Евгения.

– Жениться – не воды напиться, – проворчала она, доверху напичканная прибаутками Владимира. – А ты меня спросил?

– Так спрашиваю! – парень, вероятно, был любимцем у местных девушек, поэтому отказа как-то не ожидал.

– Нет.

– Что «нет»? – опускаться на землю ему было непросто.

– Я же сказала тебе, что жених у меня уже есть, – Женя с некоторым запозданием вспомнила о рассказанной накануне байке про «жениха», – и я его люблю.

– А если я тебе не верю? – с прищуром ухмыльнулся Эдик.

– Доказывать тебе я ничего не собираюсь, – девушка сама понимала, что выглядит неубедительно, но она никогда и не была великой актрисой. Тем более сейчас, когда основная часть её мыслей крутилась вокруг завтрашней заварушки. Поняв, что её легенда провалилась, Женя просто произнесла: – Я замуж за тебя не пойду.

– Что, рожей не вышел? – уверенность парня таяла, но взамен глаза наливались злобой.

– Рожей вышел, да ты и сам об этом знаешь, – она улыбнулась и постаралась сказать как можно мягче: – не люблю я тебя.

Он набрал в грудь воздуха, и Женька подумала, что он сейчас выдаст что-то вроде: «Моей любви хватит на нас двоих!», но ошиблась. Вместо ожидаемой патетики услышала:

– И не боишься?

Женька удивлённо вытаращила на него глаза, и у неё вырвалось озадаченное:

– Чего?

Она как-то в принципе мало чего боялась, всегда чувствуя поддержку отца и брата, наличием которого вроде и не бравировала никогда, но сам факт его существования давал ей некую уверенность, что всегда есть к кому обратиться за помощью. Может быть поэтому, даже проживая вдали от них, не чувствовала особой для себя угрозы. А тут, вот так, напрямую ей дают понять, что она отнюдь не так хорошо защищена, как могло показаться. Сердечко девушки запоздало замерло, но страх добавил кроме адреналина ещё и немного наглости.

– Меня, – его ответ прозвучал несколько самодовольно, но Эдик быстро поправился, – нас…

– «Нас» – это кого? – девушка не смогла удержаться от язвительности. – Новых хозяев города, что ли?

– Да хотя бы так!

– Не боюсь, – спокойно ответила она, решив именно в этот момент ничего не говорить о захвате базы. И пусть это будет довольно подло с её стороны, но иметь таких «хозяев» врагу не пожелаешь!

Парень прищурился, но разглядеть промелькнувшие в его глазах эмоции Женька уже не могла, стемнело. А он их демонстрировать не спешил и, взяв себя в руки, спокойно произнёс:

– Тогда подумай о том, что дружить с нами выгодно, – посчитав, что эти слова нужно подтвердить фактами, выдал: – Продукты в городе только у нас. Скоро зима настанет, а кушать станет нечего. Сама прибежишь!

Последняя фраза прозвучала весьма самонадеянно! «Ну, это бабка надвое сказала, – подумала Женя, – сегодня у вас, а завтра могут и у нас быть!». Но вслух произнесла:

– А ты меня заранее не покупай! Прибегу, вот тогда и поговорим!

Парень злился уже на самого себя, поняв, что вместо извинений, которые готов был ей принести, опустился до пустых угроз.

– Жень, я, конечно, не принц на белом коне, – тщательно скрывая злость, почти весело проговорил Эдик, решив, что шуткой сможет исправить ситуацию и даже задорно усмехнулся, – но при желании могу устроить! Хоть кони нынче и на вес золота! – он помолчал и, не дождавшись от девушки реакции на свою шутку, в сердцах произнёс: – Ну, вот чего ты выпендриваешься? Чего тебе не хватает?

Разговаривать в темноте, не видя лица собеседника, было жутко неудобно. Девушка могла лишь по интонации голоса пытаться угадать, что он чувствует. Но как же быстро менялось его настроение! Или это всё актёрская игра была?

– Музыки, – ляпнула, не подумав, Женька ответ на последний прозвучавший вопрос и, вообразив Эдика на белом коне с патефоном, грустно улыбнулась, – всего мне хватает, Эдик. Не нужно мне ничего: ни принца, ни коня.

И, увидев двигающийся по дороге огонёк факела, добавила:

– Тебе пора, Эдик.

Она развернулась и осторожно пошла по тёмному двору к дому. Оставшись на веранде, подождала, пока огонёк приблизится, и с облегчением увидела дядю Володю, наконец-то возвратившегося домой.

Глава 17

17. Накануне штурма.

– Нагулялся? – Ольга, нервно воспринявшая долгое отсутствие мужа, говорила тихо. Нет, она не говорила, она шипела: – Пришёл?

– Ты же знаешь, что я не на прогулке был, – дядя Володя бочком попытался прошмыгнуть мимо неё на кухню, но преодолеть в узком коридорчике препятствие под ёмким названием «жена» не так-то просто. Короткий шаг в сторону, и вот она вновь на его пути.

– И тебя не интересует, что мы как на раскалённой сковороде весь день? – голос Ольги набирал обороты. – Что места себе не находим?

– Не кипятись, – мужчина приобнял жену за плечи, привлёк сопротивляющуюся женщину к себе и вместе с ней зашёл на кухню. –Как там, в сказке: до́бра мо́лодца сначала нужно накормить, напоить, в баньку сводить, да спать уложить…

– Я тебе без всякой баньки сейчас шею намылю! – прервала она его, зная, что за этой присказкой последует фраза «Утро вечера мудренее!», обозначающая «Всё потом!», а Ольга следовать традициям в настоящий момент не желала.

– Побои – это уголовно-наказуемое деяние, – дядя Володя цапнул со стола кусок хлеба.

– Мне можно, я пока тебя ждала – свихнулась, а сумасшедшим можно всё! – Ольга бедром пыталась отодвинуть голодного мужа от кормушки, но не преуспела.

– А шправка у тебя ешть? – прошамкал Владимир, плюхаясь на стул и придвигая протянутую мамой тарелку с густой похлёбкой.

Женька с мамой только переводили глаза с одного на другую, следя за словесным пинг-понгом. Из своего угла за лёгкой перебранкой присматривал и Цыган.

– Щаз! И «шправку» нарисую, и даже побои сниму! – злилась на своего непробиваемого мужа женщина.

– Оль, уймись, дай ему поесть, – мама понимала её переживания, но подозревала, что во рту Владимира кроме утренних блинов весь день ничего не было. – Потом он всё расскажет. Да, Володь?

Тот благодарно глянул на добрую родственницу и согласно закивал, не забывая интенсивно работать челюстями.

– Не торопись, когда ешь! – недобро зыркнув в сторону сестры, буркнула мужу Ольга. – Подавишься!

Тот с показным трудом проглотил плохо пережёванный кусок и, перестав дышать и внезапно покраснев, выпучил глаза. Женька с мамой вскочили, порываясь оказать первую помощь болезному, который судорожно показывал, что ему срочно нужно постучать по спине. Но Ольга смерила мужа невозмутимым взглядом и произнесла:

– Хватит придуриваться, ешь, давай.

Глаза мужчины приняли нормальный размер, и он, как ни в чём не бывало, вернулся к ужину.

– Вот шутник! – нахмурившись, воскликнула Женькина мама.

– Он этот фокус уже в третий раз изображает! Не ведусь больше!

– Володь, ты так не делай, – попросила мама, держа руку у сердца, – а то впрямь подавишься, а все думать будут, что Ваньку валяешь.

– Не буду больше, – буркнул тот как маленький.

Молча утолять голод, когда тебя сверлят три пары глаз, Владимир долго не смог, поэтому начал делиться событиями своего дня, не прерывая процесса:

– Сразу скажу: настроены мы на переговоры…

– Так вас и послушали, – перебила Ольга, но он продолжил:

– Но на всякий случай обратились за поддержкой в воинскую часть...

– Этим полиция должна заниматься! – вновь не замедлила вклиниться в его рассказ Ольга.

– Неделя почти прошла… Где она, твоя полиция? – рыкнул Владимир, но быстро взял себя в руки. – Рассказали, что да как, вот и приехал сегодня майор из части на нашу сходку, с ним старший лейтенант. Майор вроде как участник боевых действий в прошлом, ну и среди наших мужиков, как выяснилось, тоже повоевать кое-кому пришлось, – он почему-то выразительно глянул на Женьку, потом ловко стёр коркой домашнего хлеба остатки похлёбки и продолжил. – Поговорили, пообещал выделить на завтра взвод бойцов из старослужащих и сознательных. Сами понимаете, часть ПВО, на спецподготовку рассчитывать не приходится, да и за год из нынешней молодёжи нормальных воинов сделать трудно.

– И эти пустяки вы весь день обсуждали? – подозрительно прищурившись, уточнила его жена. – Тут разговоров на полчаса! А тебя весь день не было! Я извелась вся!

– Тактику вырабатывали, – он поднял на неё страдальческий взгляд, заранее ожидая следующего вопроса, который и не замедлил возникнуть:

– Выработали? – вопрос прозвучал почти утвердительно и немного ехидненько.

Владимир кивнул, надеясь, что Ольга не потребует раскрывать нюансы завтрашней операции, но зря:

– Какую? – его жена жаждала быть в курсе.

– Кто откуда заходит, какие жесты что обозначают, как и в каком порядке двигаться в группе… Да зачем тебе-то это?

– Интересно! Муж на войну в первых рядах рвётся, я знать хочу!

– Да не рвусь я никуда! – Владимир не сдержался.

– Вот и я говорю: делать тебе там нечего! – зацепилась за его слова Ольга.

– Если не мы, то кто? Вы же сами нас уважать перестанете, когда на поклон к бандитам идти придётся! – взорвался мужчина.

Женькина мама подсунула ему чашку с чаем и тарелку с остатками блинов.

– Так что там с тактикой-то? – Жене было интересно, смогли ли мужики до чего-то договориться.

– Идти-то многие на штурм готовы: и стар, и млад. Вот только оружия у народа маловато оказалось, а автоматы так вообще лишь у военных будут…

– И у бандитов! – предположила Ольга.

– Поэтому распределили нас по навыкам, подготовке и по возрасту, – уже не обращая внимания на её ремарки, продолжил рассказчик. – Основная часть больше для устрашения, народной массой пойдёт, ну а тех, у кого оружие есть, в поддержку солдатикам определили…

– Не палил бы почём зря, никто б и не узнал, что ружьё у тебя есть! – прокомментировала его ночной поступок недовольная жена.

– А как же вы без репетиции-то? – Женя с трудом представляла, смогут ли две группы, военные и местные, действовать слаженно.

– А бандитов-то много? – мама, не понимая «взвод – это сколько?», переживала, что помощь военных незначительна, и такими силами мужики с вооружённой преступностью не справятся.

Владимир даже растерялся от обилия вопросов, сыпавшихся из женщин, и решил ответить на последний.

– По предварительным разведданным, – начал он как заправский военный, – около пятидесяти, – чуть помолчал и добавил, окончательно уподобляясь военнослужащим: – боевых единиц. Но оружие вроде не у всех есть! – тут же пояснил он спешно.

– А вас? – откровенно ужаснулась мама.

– Взвод, то есть около тридцати солдат, ещё человек пятнадцать с помповиками многозарядными из охотников и спецов, ну и нас, с обычными ружьями около тридцати наберётся, – по его прикидкам выходило численное преимущество мужиков. Однако сложность заключалась в том, что оборонять всегда легче, чем нападать, но говорить вслух Владимир этого не стал. Хватит с него! Если они ещё про снайперов спрашивать начнут, то придётся признать, что эта позиция у бандитов намного выгоднее: база находится в отдалении от высотных домов и плохо простреливается с расстояния. Гранаты было решено не использовать, а пулемёты тем более. Так что если всё это есть у преступников, то штурмовикам может не поздоровиться…

– Не густо! – выразила сомнения в их превосходстве Женя.

– Вот-вот! А он в первых рядах! – зарядила своё Ольга.

– Да говорю же: я в третьей линии наступления! – пытаясь их успокоить, выпалил он. – Сначала военные под командованием лейтенанта. Потом, если они поймут, что не справляются, местные из обученных, типа твоего Алексея. И лишь затем уже мы, у кого ружья есть. Остальные в отдалении должны оставаться, чтоб под пули шальные не попасть!

– А вас кто от пуль убережёт? – взвилась его жена. – У военных каски, броники, а вы как гусеницы беззащитные под асфальтоукладчик лезете! А если тебя ранят? Или вообще убьют!?! Не пойдёшь никуда, я сказала!

– Пойду! – рявкнул на неё дядя Володя.

– Р-гав! – не понятно в чью поддержку раздалось из собачьего угла.

– Нам тоже защиту завтра принесут! Автоматы не доверят, а вот с защитой обещали помочь! Врачи тоже быть обещались, – убеждал жену мужчина, чуть понизив тон.

– А если не принесут? – усомнилась Ольга в порядочности военных и медиков. – Или вообще не придут?

– Всё равно пойду! – отстаивал свои убеждения Владимир.

– А если их полиция поддержит? – Ольгины аргументы закончились, но она продолжала гнуть свою линию. – Представляешь, сколько стволов у них добавится?

– Не поддержит! Оно ей надо?

– Надо, не надо… – договорить Ольга не успела.

– Сказал: пойду, значит, пойду! – провозгласил под очередной «Р-гав!» Цыгана Владимир.

– Ну и овощ тебе в помощь! – в сердцах выпалила его жена, а Женька перевела на маму непонимающий взгляд: «О чём это она?».

– Это на их языке «хрен с тобой» обозначает, – автоматически перевела мама.

– Всё! Спать пошли, завтра вставать затемно, – завершил домашний совет дядя Володя, и они с Ольгой, всё ещё переругиваясь меж собой, отправились в свою комнату.

Глава 18

18. День 7. База.

После шести дней, проведённых в трудах праведных, Бог отдыхал, а население их городка на седьмой день существования без электричества стояло на пороге локальной войнушки.

Утром, собирать Владимира, вскочили все. Даже засоня Женька. Толку от неё было мало, если не сказать, что не было в принципе. А вот вопросы она продолжала задавать.

– Дядя Володь, а потом-то что? Вот отвоюете вы склады, а дальше?

– Совет сформируем, дружину, запасы справедливо распределять начнём. Порядок в город вернём.

Владимир упаковывал ружьё в чехол, мама готовила в печи завтрак, попутно собирая бойцу сумку с перекусом, а Ольга молчаливым несогласным монументом стояла в стороне и хмуро взирала на суету, демонстративно не принимая в ней никакого участия.

– В совет не лезь, – всё-таки выразила своё мнение женщина, когда Владимир уже уселся завтракать.

– Почему? – удивилась Женя.

– На грушу лезть – или грушу рвать, или платье драть, – ответила тётка.

Женька обернулась к «переводчику».

– Можно полакомиться, а можно и пострадать напрасно, ни за что, – пояснила мама.

– Что я там забыл?! – удивился Владимир.

– А что ты на штурме этом забыл? – резко бросилась в атаку Ольга. – Дочь незнамо где, ещё и муж непонятно куда собрался!

– Ты мне скандал напоследок закатить решила? – мужчина нахмурился.

– Оль, не надо, – тихо попросила Екатерина. – Сама же понимаешь, что верно мужики задумали.

– Да всё я понимаю! – взвилась её сестра. – Одну меня никто понять не хочет! – и она, отвернувшись к тёмному проёму окна, многозначительно замолчала. Теперь женщина с удивлением наблюдала, что тусклые огоньки зажглись в трёх из пяти видимых из этого окна домах.

– Всё будет хорошо, тёть Оль, – Женька подошла к удручённой тёте и уткнулась ей в плечо, приобняв поверх нервно скрещенных рук. – Может, на стадии переговоров всё и закончится?

– Вот именно! – поддержала её мама.

Владимир поднялся из-за стола и направился к двери.

– Возвращайся поскорей… – тихо сказала женщина, обернувшись.

– Обязательно, – он улыбнулся, подошёл и чмокнул её в нос.

На улице Владимира уже поджидали Алексей и Геннадий.

***

Ночь выдалась безоблачной, полная луна отлично освещала дорогу идущим по направлению к базе мужчинам. Даже в факелах необходимости не было.

Однако вскоре выяснилось, что полнолуние поспособствовало не только собирающимся на штурм мужчинам.

Всё шло не так, как планировалось. Ещё на подходе к продовольственной базе к ним навстречу вышел человек из группы наблюдения и сообщил, что ночью значительную часть продовольствия преступная группировка перевезла на телегах в другие места. Где они взяли коней и телеги, никто не имел ни малейшего представления. А вот то, что информацию о готовящемся штурме базы преступникам кто-то слил, сомнению не подвергалось.

Отбивать продовольствие самостоятельно немногочисленные наблюдатели благоразумно не отважились. Бегать ночью по городу и оповещать народ о смене места штурма посчитали нецелесообразным, так как в любом случае операцию нужно было прежде согласовать с военными. Нестись до воинской части десять километров по ночной дороге посчитали бессмысленным: всё равно не успели бы ни народ собрать, ни новый план выработать.

Поэтому теперь, видя стекающийся к промзоне небольшой пока ручеек людей, организаторы мероприятия, возглавлял которых Алексей, несколько растерялись. С минуты на минуту должны были подоспеть военные, и как поступить в этой ситуации никто не понимал.

– Отойдём, – Алексей отозвал мужчин в сторону. – Что делать будем?

В предрассветных сумерках хмурые лица казались серыми.

– Военных дожидаться, – предложил Геннадий, – обещали через полчаса после рассвета быть.

– Места новых складов известны? – обратился Алексей с вопросом к наблюдателю.

– Два известны. Один на территории котельной. Здесь недалеко. А вот второй, вероятнее всего, на старой ферме.

– Как это «вероятнее всего»? – не понял Алексей.

– Мы весь их путь не проследили, за пределами города дорога открытая, а луна сегодня, как фонарь яркая, заметили бы нас. Но, судя по выбранному направлению, ретировались они именно туда, – проинформировал его наблюдатель.

– Там, наверно, они коней и взяли, – предположил Владимир.

– На складе охрану оставили? – Алексей пытался понять: как им поступать? То ли срочно принимать новый план и, дождавшись военных, отбивать унесённое продовольствие у бандитов, то ли ограничиться тем, что осталось на этом складе, и не вступать в вооруженный конфликт.

– Нет вроде, но замки на ворота повесили.

Толпа из безоружной группы поддержки тем временем значительно увеличилась, в ней возникло какое-то оживление, что и привлекло внимание руководителей.

– Военные? – озадаченно глянул на механические часы Алексей.

– Рановато… – ответил ему кто-то, и они поспешили присоединиться к остальным.

К ним приближалась группа мужчин в полицейской форме.

– Что здесь происходит?! – с трудом справляясь с одышкой, гневно спросил упитанный полицейский с двумя звёздами на погонах.

– Пока ничего, – Алексей узнал в говорившем подполковника Зверева, начальника местной полиции.

– Есть разрешение на оружие? – тот ткнул пальцем в сторону Владимира.

– Есть, конечно, – невозмутимо соврал он.

– Кто санкционировал собрание? Я приказываю всем немедленно разойтись! – тряхнул брылами полицейский начальник.

– На каком основании? – спросил кто-то из толпы.

– Это частная собственность! – возопил полицейский.

– А бандитам вы об этом говорили? – укорил его Геннадий.

– Каким бандитам? – заплывшие глазки начальника забегали.

– Которые здесь почти неделю заседали! – раздался голос из толпы.

– И пользовались этой самой чужой собственностью по своему усмотрению! – выкрикнул кто-то ещё.

Поднялся гвалт, мужики, почти ничем от бандитов не отличающиеся из-за покрывавшей их лица недельной щетины, наседали на представителя власти, а тот, нервно оглядываясь, отступал к своим людям.

– Я призываю вас к порядку! – взревел блюститель закона, не выдержав натиска толпы.

– Что ж вы за порядком не следили, когда бандиты базу захватили? Или вы с ними в сговоре? – со всех сторон слышались упрёки.

– И куда смотрели, когда они сегодня полсклада неизвестно куда вывезли! – проболтался возбуждённый всеобщим настроем один из наблюдателей, и толпа ахнула. Как вывезли? Куда? А они как же? Напрасно пришли?

В начавшемся бедламе мало кто заметил, как к толпе мужиков подошла группа военных.

– О чём шумим, мужики? – поинтересовался возглавляющий её лейтенант. – Парламентёра выбираете?

– Не нужен уже парламентёр, – ответил Алексей. – Ушли они, и часть продуктов с собой захватили.

– А что ж тогда мы стоим-то? – озадачился кто-то в толпе. – Пошли!

И толпа, словно подчиняясь прозвучавшему сигналу к началу действий, ломанулась в сторону склада.

– Стойте! – вопил подполковник. – Не смейте ничего брать! Я приказываю!

Но его голос утонул в многоголосом шуме толпы, воодушевлённо шествующей за добычей.

– Так дело не пойдёт, – тихо произнёс Алексей. – Они сейчас просто всё разграбят, а то, что не унесут – испортят!

– Их нужно остановить, – согласился с ним один из арендаторов базы, также входящий в стихийно возникший совет.

– Стоять! – командный голос лейтенанта резанул по ушам, следом за приказом раздалась короткая автоматная очередь в воздух.

Толпа шарахнулась волной в противоположную от выстрела сторону и остановилась. Слышалось недовольное ворчание, но открыто возражать вооружённым военным местные жители не отважились. Люди насторожённо замерли, наблюдая за происходящим.

– Максим Игоревич, – обратился Алексей к Звереву, – ваши подчинённые составляли списки людей, проживающих в настоящее время в городе. Нам желательно во избежание возможных недоразумений с этими списками ознакомиться. Это необходимо для справедливого распределения продуктовых ресурсов населению.

– А с чего ты решил, что именно ты распределять ресурсы будешь? – грубо поинтересовался представитель закона.

– А это не я решил, это решение было принято на общем собрании, – спокойно ответил Алексей. – Изберём совет, сформируем дружину, как в других городах поступили. Если представители власти своим бездействием полностью себя дискредитировали и показали, что они не в состоянии справиться с возникшей ситуацией, то народу такая власть не нужна. Но мы всё же можем оказаться полезны друг другу, – он замолчал, ожидая ответа от красного как рак начальника полиции и надеясь, что разоружать полицию им не придётся.

– Ты меня в окопы свои не зови! Это противозаконно! – мнимый служитель закона не торопился делиться информацией с новой властью.

– Да ты ни в какие окопы не поместишься! – хохотнул кто-то в толпе, и народ засмеялся.

– Без разрешения собственников брать ничего нельзя! – подполковник всеми способами пытался снять с себя какую-либо ответственность.

Предприниматели, лишённые возможности пользоваться собственным товаром, не возражали поделиться продуктами с населением:

– Да мы с самого начала согласны были! Это ты струсил с преступностью связываться, когда мы к тебе за помощью обратились.

Подполковник был готов провалиться сквозь землю и уже жалел, что пришёл сюда лично. Нужно было зама отправить! Зверев не отважился отстаивать чужую собственность у бандитов, оперативно взявших несколько дней назад продуктовый склад под свой контроль. А сейчас не горел желанием начинать конфликт с местным населением, к его большому удивлению оказавшимся способным не только организоваться для проведения акции по захвату, но и договориться с военными и склонить их на свою сторону. Увидев среди людей несколько арендаторов, подполковник успокоился.

– Будут вам списки! – буркнул он и развернулся, чтобы уйти.

– Э, нет! Так дело не пойдёт! – остановил его представитель владельцев. – Пусть твои люди запротоколируют грабёж!

– Да мы тут месяц возиться будем, всё описывая! – недовольно воскликнул один из полицейских.

Толпа тут же возмущенно загудела: ждать никто не был готов.

– Не нужно описывать, просто засвидетельствуете разбойное ограбление, – сказал Алексей, поймав растерянный взгляд одного из предпринимателей. Информацию из компьютеров извлечь не получится, а сверять бумажные накладные с реальными остатками товара на складе займёт действительно очень много времени.

– Ты, – подполковник ткнул в полицейского, который возмутился навязанной им проверкой, – останешься и запишешь показания потерпевших. И ты, – указал он на ещё одного молоденького младшего лейтенанта.

Срочно была создана комиссия, состоящая из владельцев, представителей власти и членов нового совета. Часть мужчин отправилась вместе с полицейскими за списками жителей, часть осталась ждать. А Алексей с военными приняли решение идти к котельной.

– Что-то мне подсказывает, что основную партию продовольствия они вывезли именно на ферму, – задумчиво произнёс лейтенант. – Сообразили, что там сытнее всего будет. Да и оборонять её легче, чем здание в городе. А котельная – это отвлекающий манёвр.

– Котельную всё равно проверить нужно, – Алексей жалел об упущенном на препирательство с полицейскими времени.

– Проверим. Есть здесь кто-нибудь, кто знает план здания?

Таковых, к сожалению, не нашлось. Поэтому было принято решение идти на место и уже там думать, как проникнуть в здание. Взяв с собой ещё несколько человек, военные и штурмовики из местных отправились в сторону котельной.

Из-за стоящего внизу оборудования окна здания начинались высоко от земли, поэтому увидеть то, что происходило внутри, возможным не представлялось. Замка на дверях не было, но и двери, и ворота были плотно закрыты.

– Как думаешь, они будут оказывать сопротивление? – спросил Алексей у лейтенанта.

– Нет там никого, – почти уверенно ответил тот, – и продовольствие уже по норам растащили, пока мы у базы битых два часа торчали. Днём-то это проще сделать.

Он смело прошёл вперёд и распахнул незапертую дверь. Внутри всё указывало на спешную сортировку: валялись разорванные упаковки, пустые мешки и ящики, но никаких продуктов уже не было.

– Опоздали, – сокрушённо качнул головой Алексей.

– Да уж…

– Даже топливные пеллеты и уголь вывезти успели, – лейтенант оглядел валяющиеся на полу гранулы и остатки чёрной крошки. – Всё подчистили.

– Вряд ли они за одну ночь управились, накануне вывозили, – констатировал Геннадий.

– Предусмотрительные какие, всё продумали, пока мы у моря погоды ждали, – с сожалением сказал кто-то из мужчин. – Ловить нам здесь теперь нечего.

– На ферму? – лейтенант развернулся к Алексею.

– А смысл? Пока дойдём, пока поймём что к чему, смеркаться начнёт. Да и не факт, что мы там что-нибудь найдём: времени спрятать продовольствие у них было больше чем достаточно! – ответил он.

– Тогда на базу. Проконтролируем, чтобы всё цивильно прошло, – кивнул головой, соглашаясь, лейтенант.

– Спасибо, – в голосе Алексея читалось разочарование. – Эх, на пару дней бы пораньше очнуться!

– Ладно тебе! – Владимиру захотелось успокоить расстроившегося парня. – Не совсем же мы к шапочному разбору пришли, не так много они успели унести.

Вернувшись к продовольственной базе, мужчины обнаружили у её ворот полгорода.

– Они всё за один день растащат! – сокрушался представитель предпринимателей.

– Наша задача как раз и состоит в том, чтобы этого не допустить! – Алексей прислушивался к громким разговорам стоявших неподалёку людей.

Кто-то жаждал сигарет и выпивки, а у кого-то закончились даже овощи. Угодить таким разноплановым потребностям было нереально, поэтому было принято решение выдавать минимально необходимый продуктовый набор.

Владимир, нарушив обещание данное Ольге и как-то незаметно для самого себя примкнувший к членам совета, провозился на складе весь день и домой вернулся почти затемно.

Уставшие, но довольные тем обстоятельством, что кровопролития удалось избежать, они с Геннадием гордо несли свою добычу: пакет муки, банку растительного масла, какие-то консервы, упаковку сахара и чая. Туда же затесались пара упаковок макарон, палка колбасы и даже бутылка водки. Лишней не будет.

Алексей посчитал нужным остаться на складе.

Глава 19

19. День 8. Баня.

Дома Владимира ожидали с нетерпением, хотя всем уже было известно, что никакого захвата продовольственной базы не случилось и всё обошлось мирно и бескровно. Но, увидев вернувшегося мужа, Ольга бросилась ему навстречу со словами:

– Ну! Как всё прошло?

– «Я ведь был один, совсем один, а они… толпа негодяев… с пушками, базуками, вертолетами! Я одному – раз! Второму – два! Ну вот, тот на меня с пистолетами... Я ему ногой – бац, кия, кия! Этот сзади! А я его стулом!» – начал свой рассказ прямо с порога Владимир, подтверждая свои слова такими энергичными махами, что едва не уронил пакет с продуктами.

– Всё, выключай Кешу! – рассмеялась Ольга. – Иди в баню!

– Это, надеюсь, не фигурально? – Владимир приподнял бровь, вымыться ему бы сейчас не помешало.

– Буквально! Мы часов с пяти температуру держим. Сразу поняли, что ты там до последнего будешь, – хихикнула и Женька, которой тоже было радостно, что всё так хорошо закончилось, и почти вся семья снова в сборе.

– Кушать садись, – улыбаясь жизнерадостному Владимиру, пригласила Екатерина свежевымытого родственника за стол, когда он вернулся.

Спокойно поесть ему в который раз суждено не было. Пришлось в подробностях выложить все события сегодняшнего дня и доложить, что завтра его вновь не будет целый день, потому что они всё-таки собрались навестить ферму.

– Вот вечно тебе не сидится спокойно! Зачем на рожон-то лезть? – хмуро глянула на мужа Ольга.

– Мы не воевать, мы договариваться, – ответил Владимир, уминая за обе щеки́ вкусный ужин.

– О чём? Они ясно дали вам понять, что тоже стремятся обойтись без лишних жертв! – Ольга отказывалась его понимать.

– Детям молоко нужно будет, овощи… На складе это всё, конечно, есть, но лучше придержать. Кто его знает, когда этот коллапс закончится? Лучше сейчас договориться. Да и забирать у предпринимателей всё подчистую даже стыдно как-то… – Владимир вспомнил, как некоторые владельцы, попав на территорию базы, уже не столь охотно, как говорили до этого, расставались со своими запасами.

Поэтому с утра пораньше, как и было договорено, Владимир уехал на Женькином велосипеде на базу. Там, на складе у Алексея с Геннадием, его и оставит, решил он. Женька приняла его слова с долей скепсиса:

– А если украдут? Новый брать негде, везде придётся ножками ходить.

– Не украдут! – успокоил её дядя Володя и рванул по своим важным мужицким делам, бросая хозяйство на женщин.

– И вот как его дома теперь удержать? – сокрушалась Ольга.

– Работу нужно придумать, – советовала мама. – Дров наколоть, например, или починить что.

Женщины задумались: что бы такого предложить Владимиру, чтобы было чем заняться.

– Можно на охоту или рыбалку сходить, – произнесла Женька.

– Точно! Скажу, что рыбку хочу, аж жуть! – Ольга довольно усмехнулась, и они вместе с Женькой отправились искать рыболовные снасти.

В обед Женя навестила Светку, муж которой не появлялся уже вторые сутки. Подруга держалась, но Женя видела, что та очень переживает. Алексей возглавил стихийно возникший совет города, подтянув за собой и своего отца, а его молодая жена целый день проводила с ребёнком и свекровью. И хотя газ и вода в отличие от городских квартир в доме были, приходилось им несладко. Использованную воду нужно было выливать на улицу, и было её немало. За день женщины изматывались в конец.

– Пошли к нам сходим, там Ольга постирушки в бане затеяла, прогрелось всё уже, наверно. Я с Алинкой посижу, вы хоть помоетесь по-человечески, – предложила Женя им немного погодя.

Светлана глянула на Марию Алексеевну.

– Иди, я хоть отдохну немного, – сказала она, отказываясь идти с ними.

– Я быстро! – обрадовалась Светка и умчалась собираться.

***

Мыться их отправили вдвоём, забрав заснувшую дочку сразу после кормления.

– Ты всё покажешь, расскажешь Свете, – напутствовала Женю мама, – а потом они и сами справляться будут. Часа два у вас точно в запасе есть. Термос с травками не забудь! И слишком горячо не делай!

Светка, абсолютно городская жительница, до сего дня в бане не была ни разу. Так сложилось, что в их семейную баньку не было принято кого-то приглашать, а в городскую сауну, имевшую определенную репутацию, подруги не ходили. Женя, чувствуя себя заправским банщиком, раздавала советы направо и налево: тут раздеться, сюда принадлежности положить, голову полотенцем повязать. Она с детства знала и как пару поддать, и в какой последовательности и продолжительности нужно всё делать.

– Голову в последнюю очередь моют, чтоб теплового удара не было, – говорила девушка стесняющейся своего немного располневшего тела подруге. – Замотайся в простыню, если смущаешься.

– Не буду, – фыркнула та, видя, что Женька не собирается поступать так же. – Своё тело любить нужно!

Женя улыбнулась и повернулась, чтобы взять шайку.

– Сначала ополоснуться нужно, – произнесла она и, обернувшись на молчащую подругу, увидела в её глазах чуть ли не ужас. – Что?

Светка дрожащим пальцем указала куда-то за спину Женьки, от чего та испуганно присела, не понимая, что именно вызвало Светкин страх.

– Где? – не видя вокруг ничего непривычного, шёпотом произнесла Женька.

– На спине. Твоей…

Женька взвизгнула и подпрыгнула в сторону Светы:

– Стряхивай!

– Как?

– Стряхивай паука, кому говорю!

– Тут не паук! Тут синяк!

– Фу, ты! – выдохнула Женя с явным облегчением. – Ты зачем меня так пугаешь?

– Так у тебя полспины фиолетово-жёлтая! – воскликнула Света.

– Уже неделю как! – рассмеялась Женя.

– Бедная моя! – попыталась броситься ей на шею подруга.

– Не приставай ко мне, ты голая! – прикрылась от неё шайкой Женька.

Весело подтрунивая друг над другом, они приступили к банным процедурам. Во втором заходе Светку под шутливый визг отлупили берёзовым веником, а после третьего подруга с ужасом уставилась на свою, покрытую красно-белыми пятнами кожу.

– Я как леопард! – вопила Светка на всю баню. – Какой кошмар!

– Никогда не видела, – задумчиво воззрилась на её ноги Женя, – но слышала, что эффект мраморной кожи бывает в бане у тех, у кого капилляры близко расположены к поверхности. Ты у нас блондинка, кожа у тебя тонкая, вот и повылазило…

– И как это убрать?! – Светке не хотелось оставаться такой надолго.

– Не знаю… Кремиком?! – предположила Женя. – О! У меня тут масло кокосовое есть, сейчас намажем!

Гигиенические процедуры плавно перешли в косметические. Девчонки вымыли волосы и пили чай, замотавшись в простыни подобно римским патрициям и постепенно приходя в себя. Блаженно расслабившись, они даже почти не разговаривали, подтверждая правило, что родственным душам комфортно и в молчании.

Из бани девчонки вышли какие-то обновлённые.

– Как заново родилась, – немного устало, но с явным удовольствием сообщила Света подруге.

– Да-а-а… – протянула Женя, вдыхая полной грудью немного сырой осенний воздух.

***

С фермы, что располагалась на противоположной стороне реки, километрах в семи от города, раздавались громкие вопли:

– Да кто ж так доит-то? Ты чё её так дёргаешь? – орал не своим голосом могучего телосложения дядька, на лице которого отражалась вселенская му́ка. – Пошёл отсюда, чёрт криворукий!

– За чёрта ответишь? – обиделся дояр.

Фермер, искренне переживая за свою скотину, видимо забыл, с кем в последнее время приходится иметь дело. Всю последнюю неделю его голова была забита мыслями: как сохранить поголовье, не потерять с таким трудом наработанный удой, сохранить и переработать молоко. Доильные аппараты не работали, сепараторы и холодильники тоже. Рук в первые два дня катастрофически не хватало. Даже у него, привычного к тяжёлому физическому труду мужика, в первый день сводило пальцы. Лишь на третий день к ферме и в деревню потянулись люди. Семён был рад любой помощи, до того ему не хотелось забивать стадо. Да и бессмысленно это, испортится мясо. Нужно хотя бы холодов дождаться. На глаза огромного мужика то и дело наворачивались слёзы. А ещё и эти, рукожопые! Шурин их вроде помогать подрядил, но они ж не умеют ничего! Деревенские и то не все с непривычки справляются, что уж о городских лентяях говорить?

Местным платил Семён молоком и маслом, тщательно присматриваясь к работникам, оставляя на дойке наиболее умелых и умеющих найти подход к животным людей. Когда на ферму по просьбе шурина привалила братва, он не отказал, наивно полагая, что крепкие мужики будут делать тяжёлую работу, но ошибся. Делать они особо ничего не хотели, а вот проблем доставляли много. И плевать на то, что пришли они со своими харчами! Лучше б вообще без еды, но и без этой проклятущей водки!

Семён, будучи обычным деревенским парнем в своё время тоже крепко дружил с бутылочкой, пока жена, однажды им крепко побитая, не забрала детей и не уехала с ними в город к своей родне. А наутро брат жены, Андрей, популярно объяснил, что с ним будет, если это хоть раз повторится. Шурин, имевший на тот момент уже пару ходок на зону, ни полицией, ни тюрьмой Семёну не грозил. Он просто сообщил, что руками дорогой зятёк махал предпоследний раз в жизни. Если случится что-то подобное, то эти самые руки, которые, в общем-то, были золотые, так как делать Семён умел почти всё, ему с корнем и вырвут. Зятёк, пребывая в постпохмельной прострации, словам разумным внял и, продержавшись ещё неделю, закодировался от греха подальше. Жену свою, Анну, он вопреки собственным пьяным поступкам очень любил.

А в связи с тем, что времени у него после завязки стало намного больше, взялся Семён за дело и через несколько лет стал довольно крепким хозяйственником на селе, выкупив во владение пусть и старенькую, но добротную ферму. И всё до недавнего времени было у него хорошо: и жили сытно, и денежки водились, даже за границу несколько раз в отпуск всем семейством летали. А теперь…

Теперь он сквозь зубы матерился на городских оболтусов, проснувшихся ближе к полудню и решивших похмелиться парным молоком! Хорошо хоть вымя корове женщины успели вымыть перед этой внеплановой дойкой, увидев пошатывающегося идиота, возомнившего себя дояркой, а то занес бы какую заразу! Семён стенал и стонал, но выгнать непрошеных гостей рука не поднималась. Дом был большой, да и хозяйственных пристроек хватало, так что разместились дружки шурина почти с комфортом. Анна сразу обозначила, кто в доме главный, поэтому её гости сторонились и буянить при ней опасались. Да и его, Семёна, откровенно побаивались, но от мелких проделок это никоим образом не спасало.

Вот и сейчас, увидев как к ферме приближается очередной отряд неизвестно кого, фермер напрягся: то ли раскулачивать идут, то ли нахлебников прибавится. Наслышаны были и за рекой о вчерашних событиях. Прищурившись, мужчина наблюдал, как засуетились его гости, как начали рассредоточиваться по всей усадьбе.

От небольшой толпы мужиков отделился высокий русоволосый парень и крепкого телосложения мужчина в возрасте. Семён, увидев выходящего из дома шурина, присоединился к нему, и они стали дожидаться визитёров.

– День добрый! – молодой мужчина поздоровался с мужиками уверенно, а вот тот, что постарше вместо приветствия лишь кивнул.

– Добрый, – проговорил шурин. – По чью душу пришли?

– Дело есть, – указал младший на скамью у ворот, – поговорить надо.

Подошли, представились друг другу, лица знакомые, в небольшом их городке примелькавшиеся. Вспомнил Семён, что брал как-то строительные материалы со склада этого Алексея. Деловой парень оказался, хваткий, представился как новый глава городского совета. Старый, видно, до места работы так и не добрался.

– Претензии свои можете себе оставить, – с наскока начал Андрей. – Кто не успел, тот, как известно, опоздал.

– Ты нас с полицией не путай, – Алексей и не собирался требовать от бандитов вернуть награбленное, радовался, что массовые беспорядки не устроили. – Мы не за этим.

– Так зачем?

– В городе детей много, нам бы поставку молока для них организовать. Масло, сметана, творог тоже пригодились бы.

– Я ж не против, – встрял в разговор Семён. – Вот только мне рук на всё не хватает. Будут работники, будет им и молоко.

– И кто нужен?

– Все, и мужики, и бабы. Если из города, то лучше мужики: бабы на утреннюю дойку всё равно никак по темну не доберутся.

– А если смену рабочую организовать? Скажем, дня два работает, потом четыре отдыхает?

– И так можно… Но найдутся ли желающие? Да и одного-то желания маловато будет, тут и силы, и умения нужны, и чтоб скотина слушалась. Она, знаешь, тоже норов имеет, порой похлеще, чем у какого человека, – рассуждал вслух сельский труженик, в то время как его шурин молча изучал пришлых глазами.

– Разместить их сможешь? Или на постой к кому в деревню определить?

– Вот с этим сложнее… Все, кто до этого в город перебрались, назад вернулись, – усмехнулся Семён. – Земля она завсегда прокормит.

– Не поспоришь, – согласился Алексей. – Но ты узнай, может одинокий кто, помощь нужна. Мы за постой заплатим.

– Да кому сейчас твои бумажки нужны? – в разговор вмешался Андрей.

– Помощь можем оказать, или какие лекарства дать.

– Это другой разговор, – кивнул головой Семён. – Спрошу.

– Мужиков куда определишь? – встрял в общение и Владимир.

– Тут работы край непочатый! Убирать нужно, кормить, масло вручную взбивать только мужики и смогут. Да и про дрова крепко задуматься пора, – стал перечислять насущные дела фермер.

– Лесоповал на свободе, до́жили! – хмыкнул Андрей.

– Говори, сколько на пробу возьмёшь? – Алексей решил брать быка за рога, пока фермер не передумал.

– Давай баб двадцать, а мужиков человек тридцать для начала. Учти, не все выдюжат, кто сам сбежит, а кого и я забракую!

– Договорились! – произнёс Владимир, поднимаясь. – Завтра с утра первую смену жди.

– И чистые чтоб были, – встрепенулся фермер.

– Здоровые, что ли? – уточнил на всякий случай Алексей.

– Да.

– С этим сложнее, но что-нибудь придумаем… – пообещал новоиспеченный глава. – Только и с нашей стороны условие дополнительное будет.

– Какое это? – Семён подозрительно прищурился. Он сделал довольно много уступок со своей стороны, чтобы ему ещё условия ставили.

– Не спаивать работников, – говоря это, Алексей выразительно глянул на Андрея.

– Самим мало! – хохотнул тот, тоже вставая со скамьи. Семён и Алексей так и не присели на время разговора.

– Баб не трогать, мужиков не задирать, – добавил Владимир.

– Разберёмся, – буркнул шурин фермера.

***

– Фух! – выдохнул Алексей, отходя от фермерской усадьбы. – Их тут штук двадцать крысами по углам и чердакам разбежалось! И это только те, кого заметил. На самом деле больше обосновалось.

– Главарь их вроде с головой дружит, – заметил Владимир. – Не нужны ему проблемы. О том, что за нас встрянут, если что военные, они уже знают. Так что опасаться пока нечего. Надеюсь, что Андрей сможет удержать своих людей от лишних глупостей. Сейчас любой конфликт такой взрыв спровоцировать может.

– Хочется верить, что скоро это закончится.

***

Алинка, успевшая проснуться к их приходу, унюхав травяной дух, исходящий от мамы, смешно сморщила носик и чихнула.

– Не понравилось тебе, как мамка пахнет? – Светка поцеловала маленький носик. – Это мама чистая стала! Домой бежать пора, а то бабушка по тебе уже соскучилась!

– Обсохни сперва, – поставив перед молодой мамочкой кружку чая и придвинув варенье, сказала Женькина мама.

– Да у меня молоко через край сейчас пойдёт, – Светка с удивлением прислушивалась к внутренним ощущениям. – А я вроде недавно кормила.

– В разумных пределах банька для лактации очень полезна, кровь разгоняет, – сказала Екатерина и протянула Светке небольшую баночку. – На-ка, вот, держи душицу, будешь с чаем заваривать, тоже полезно. Наша, женская травка.

Цыган встрепенулся, показывая, что к дому кто-то приблизился, но к огромной радости Женьки это были вернувшийся почему-то пешком Владимир в сопровождении Геннадия, и последний уже направлялся в сторону своего дома. Как была, девушка выскочила на веранду и крикнула:

– Геннадий Петрович! Подождите! Светку с Алинкой заберите!

Удивлённый мужчина остановился, а Женька бросилась помогать собраться подруге, по дороге судорожно соображая: «Куда делся мой велосипед?»

Глава 20

20. День 9. Рыбалка.

– Ну? И где ты его забыл? – отправив Свету со свёкром, грозно спросила Владимира Женька.

– Кого? – удивился не понявший её мужчина.

– Велосипед! – брови девушки устремились к переносице.

– Отдал, – абсолютно безразлично произнёс дядя.

– Как отдал? – ахнула Ольга.

– Кому отдал? – чуть ли не взвизгнула Женя.

– Зачем? – не удержалась и Екатерина.

– Вот налетели, как пчёлы на шме́ля! Алексею отдал, сил у него не было домой от базы пешком идти! – ответил всем сразу отмахивающийся руками дядя Володя. – Завезёт завтра.

От сердца отлегло, и женщины принялись накрывать на стол.

– Как на ферму сходили? – спросила у уставшего мужа Ольга.

– Нормально, с завтрашнего дня туда добровольцы на работу пойдут, оплата молоком да маслом, – мужчина уже успел приступить к ужину. – Первую партию уже сформировали.

– А бандиты? – встревоженно уточнила Женя.

– А что бандиты? Тепло им там, хорошо, – Владимир ухмыльнулся, – и мухи не кусают, потому как не летают. Договорились, что мешать друг другу не будем.

– Тогда я тоже пойду! – вспыхнула энтузиазмом Женя. – Надоело кашу на воде да без масла есть. Со Светкой поделюсь.

– Да куда ты собралась, Женечка? – взволновалась мама. – Это ж тяжёлый труд!

– Они по два дня работать будут, – недоверчиво покосился на неё дядя Володя. – Женщины в основном доярками…

– Я справлюсь! – упрямо заявила девушка. – Сам говоришь: «Хочу – половина могу!»

– Мало хотеть, надо и уметь, – проговорила Ольга. – Ты корову-то вблизи когда последний раз видела?

Женькин азарт немного поугас. Вдруг, правда, не справится? Людей подведёт…

– Ты погоди пока, – видя отразившееся на лице девушки разочарование, сказал дядя Володя, – узнаем сначала: что и как, а потом, может, и попробуешь.

Жене очень хотелось помочь близким, съездить подработать, но навыков нужных не было, поэтому она лишь кивнула.

– Володь, а ты завтра Алексею очень нужен? – спросила Ольга, отрывая от домашнего каравая, больше напоминающего пышную лепёшку, ещё один кусок.

– Там каждый более или менее честный человек сейчас на счету, – отговорился её муж. – Что-то сделать нужно?

– Дров бы запасти, – вмешалась в разговор Екатерина.

– И рыбки хочется, – хитро глянула на него жена.

– Где ж я её тебе возьму? – вытянулось лицо Владимира.

– А на реке! – довольно улыбнулась она.

Владимир любителем рыбалки никогда не был, поэтому сейчас несколько ошарашенно взирал на свою жёнушку. Он, конечно, иногда бывал с приятелями на реке, но всё его участие ограничивалось поеданием ухи и разговорами под водочку в тёплой компании. И то по молодости.

– Да я не ловил никогда! И удочки у меня нет! – попытался он аргументированно отвертеться, но не удалось.

– Мы в сарае Серёжкины удочки нашли! – едва ли не хором выдали Ольга с Женей.

– А ловить на что? Где я в октябре червей накопаю?

– А мы подкормку из каши сделаем! Сегодня как раз перловая была, – улыбнулась Екатерина.

– Подготовились, значит! – прищурился на них загнанный в тупик мужчина и обреченно произнёс: – Только время зря потрачу!

– А я с тобой пойду, – возразила Женя, – покажу, где Серёжка ловил и как.

– Куда ж я теперь денусь, – буркнул Владимир.

***

Следующее утро, как по заказу, было ясное и безоблачное. Вставшие ещё до восхода солнца обитатели дома с удовольствием наблюдали, как где-то в половине восьмого утра сумеречный туман начал таять под яркими лучами небесного светила. Создавалось впечатление, что земля, кусты и деревья дымились, расставаясь с влажной ночной прохладой. Луч солнца, скользнув по соседней крыше, отразился от стекла окна и ворвался снопом света на их кухню, разом подняв людям настроение.

– Какой день отличный! – радостно провозгласила Женя.

– Может, ну её, эту рыбалку? – предпринял ещё одну попытку никуда не ходить Владимир.

– Хватит, – улыбнулась Ольга, добавляя к остаткам каши сухари, – договорились ведь уже.

– Ещё Серёжка ванилин кладёт, – корректировала рецепт Женя, вспомнив, как он украдкой таскал из маминого шкафчика эту специю.

– Ах, паршивец! – всплеснула руками мама. – А я-то думала, почему он с Серёжкиным приездом быстрее заканчивается. Решила, что он кофе с ним пьёт, а он его на корм рыбам! Не дам!

– Тебе жалко, что ли? – Женя скорчила просящую рожицу.

– А кто его знает, когда я потом эту специю заграничную купить смогу? – логично поинтересовалась у неё мама и встала на пути к заветной коробке.

– Йод ещё можно, – Женя поняла, что ванилина ей не видать.

– А йод я не дам, – Ольга отошла к шкафчику с медикаментами.

– Чеснок добавьте, – буркнул Владимир, неожиданно для самого себя вспомнив о дедовском способе ароматизировать рыбный прикорм.

– Ну, чеснок можно, его в этом году много уродилось, – расслабилась мама. – Сколько класть-то?

– Чтоб воняло, но не сильно, – улыбнулась рыбачка.

Поспорив с мамой на предмет, что лучше надеть: резиновые сапоги или зимние кроссовки, Женя сдалась и надела сапоги с шерстяными носками, немного поворчав для проформы, что ей в них будет жарко.

– Ничего, жар костей не ломит, а если в воду оступишься, кроссовки вымокнут.

– С чего мне в воду оступаться? – Женька и Владимир уже стояли на пороге, захватив удочки, садок и пакет с кормом. – Что сказать-то надо?

– Что? – хором переспросили женщины под недоуменный взгляд Владимира.

– Ни хвоста, ни чешуи! – отчеканила девушка.

– К чёрту! – снова хором отрапортовали сёстры, проведя верную аналогию с пухом и пером.

– Тьфу! – сгоряча Женька чуть не ругнулась. – Вы нам желаете «Ни хвоста, ни чешуи!», а мы отвечаем «К чёрту!», а не наоборот.

– Давай, не пойдём, а Жень?! – то ли просительно, то ли вопросительно предложил дядя Володя. – Сама же видишь: всё наперекосяк! Помяни моё слово: не выйдет рыбалки!

– А мы не на рыбалку, мы купаться, – буркнула девушка, всё ещё надеясь обмануть Водяного и утягивая за собой упрямого родственника.

От окраины, где находился их дом, к реке нужно было идти около пяти километров. Они бодро протопали по городской дороге, свернули на грунтовку, а немного погодя и просто на тропинку, что вела к ивняку, густо росшему вдоль всего русла реки. Этот берег реки был высоким, но внизу, под обрывом виднелся небольшой бережок, на котором можно вполне комфортно устроиться. Шелестя сухой травой и с наслаждением вдыхая прелый октябрьский воздух, Владимир через некоторое время повеселел, смирившись с этим вынужденным походом.

– Жень, ты куда меня ведёшь? – спросил он у не сбавляющей ход девушки. – Вот же она, река…

– Там чуть подальше затон небольшой есть, Серёжка туда предпочитал ходить, – ответила ему Женя. – Пришли почти.

Действительно, минут через пять перед ними открылась небольшая заводь, всё побережье которой через некоторые интервалы было утыкано удочками!

– Откуда их столько? – изумилась Женька, искренне полагавшая, что об этом месте никто не знает.

– Кушать все хотят, милка! – улыбнулся ей снизу щербатый дед, оказавшийся с краю этой кормушки. – Вы проходите, народ подвинется.

Народу на самом деле оказалась не так много, как орудий ловли, всего-то человек пять, с ними – семь. Спустившись с обрыва, Женя и Владимир расположились ближе к нижнему краю затона, недалеко от деда. Скатав из прикорма небольшие шарики и закинув их в воду, они разобрали снасти, наживили на крючки кашу, закинули и уселись ждать.

Под крутым берегом было совершенно безветренно, ласково дарило последнее тепло осеннее солнышко. Женька, укрепив свою удочку, уселась на какое-то бревно, положила ноги на другое и блаженно зажмурилась, откинувшись назад на руки и подставляя лицо под лучи. Негромкое бормотание изредка переговаривающихся меж собой рыбаков убаюкивало, умиротворяло. Иногда слышался плеск, Женька приоткрывала глаз и косилась на свой поплавок. Бросив взгляд на дядю Володю, девушка хихикнула.

– Что? – не отрывая глаз от поплавка, спросил её он.

– Ты такой сосредоточенный, дядь Володь, – улыбнулась Женя, – расслабься!

И вновь закрыла глаза. Ей даже показалось, что она уснула, но резкий крик буквально подбросил её в воздух.

– Женька, клюёт! – провопил Владимир.

Подпрыгнув, девушка метнулась к своей удочке, поплавок которой действительно погрузился в воду, но напрочь забыла о препятствии в виде коряги у её ног. Споткнувшись, уже в полёте она поняла, что встречи с водой избежать не получится и, выставив вперёд руки, по локти влетела в прибрежную муляку, ткнувшись в неё же лицом. Кто-то потянул её за шиворот, помогая подняться.

– Ну что есть? – спросил её дед.

– Чего?!? – ошалело озираясь сквозь прилипшие к лицу грязные волосы, переспросила девушка.

– Рыба, спрашиваю, есть? – поинтересовался дед абсолютно серьёзно. – Ты ж посмотреть ныряла! Есть рыба?

Берег грохнул взрывом хохота. Владимир ржал громче всех.

– А она сразу сказала, что купаться идёт! – заикаясь, выдавил он из себя, пока Женя, приподняв одну руку, смотрела, как с неё стекают мутные капли. – Вылезай, ныряльщица!

Перехватив её поперёк, он помог ей окончательно выбраться из воды, и все разразились новым приступом смеха. Женька, представив, насколько живописно выглядит со стороны её грязное лицо, недолго думая, к ним присоединилась.

– Есть! – отбросив, наконец, с лица прядь волос, сквозь слёзы выдавила Женька.

Было решено рыбалку на время свернуть – всё равно всю рыбу воплями, спонтанным купанием и смехом разогнали – и высушить одежду девушки. Смех, то почти угасал до лёгких смешков и фырканья, то без всякой причины начинался вновь. Мужики развели небольшой костерок, кто-то сбегал с котелком выше по течению и принёс чистой воды умыться. Нашёлся даже небольшой пледик, которым и обвязали Женьку после того, как она замыла рукава куртки. Кофту, чьи рукава почти не пострадали, было решено оставить сохнуть прямо на ней.

Мужики заварили чай, начали рассказывать забавные рыбацкие байки, через одного поминая, что сегодняшняя история станет для них любимой. Женьку теперь все дружно звали Русалочкой, а она и не сопротивлялась.

Ближе к полудню решили вернуться к прерванному занятию, и тут понеслось! Вероятно, повеселила она не только мужиков, но и Водяного! Рыба клевала как сумасшедшая: плотва один к одному, каждая грамм по двести! Ладно, по сто пятьдесят!

Азарт, до этого благополучно дремавший во Владимире, проснулся, и взрослый дядька радовался каждой рыбке, как ребёнок.

– Женька, смотри какая огромная!

– И я говорю, кит! – хихикал дед, с весельем глядя, каким восторгом горят глаза её дяди, и с каким трепетом он опускает рыбку в садок, подвешенный на склонившейся к самой воде иве.

Женька, подсекая уже пятую рыбину, тоже довольно улыбалась.

– Сворачиваться пора, – невольно ёжась, предложил один из рыбаков. Они уже некоторое время сидели в тени обрыва, становилось прохладно.

– Русалка, – позвал её дедок и, дождавшись вопросительного кивка, спросил: – Когда следующий заплыв?

Народ, потихоньку собиравший снасти, снова расхохотался.

– Как только, так сразу, – улыбнулась им девушка.

– Зови! Мы с тобой теперича завсегда рыбачить готовы!

– Обязательно!

Какое-то время рыбаки шли все вместе, весело подтрунивая над курьёзным происшествием. Женя и Владимир свернули в свой частный сектор уже перед самым городком, попрощались с новыми знакомыми. Довольные добрым уловом они зашли в дом и сразу нарвались на вопрос:

– Рыба есть?

Ольга с недоумением смотрела, как оба, и Владимир, и Женя одновременно согнулись пополам в приступе неконтролируемого хохота.

– Есть, – Владимир, не разгибаясь, протянул ей садок.

Глава 21

21. Ужин.

Вечером на ужин была рыбка. Правда перед этим, Ольга не раз пожалела об озвученном желании поиметь её на ужин: непонятно было кто и кого «имел», пока тётя чистила скользкую чешую под зубоскальство Владимира, занимавшего засолкой части улова. Но оно того стоило!

По кухне плыли божественные ароматы, пробуждая в обитателях нешуточный аппетит. Немного погодя на столе оказалась румяная, покрытая тонкой, кое-где вздувшейся корочкой плотвичка, скворчащая на плоской чугунной сковороде. Владимир взгромоздил рядом кастрюлю с картошкой, приправленной чесночком, растительным маслом и свежим укропчиком, всё ещё росшим самосевом в их теплице, и все дружно устремились к столу.

– Может вина принести? – спросил дядя Володя.

– В честь чего это? – метнула на него косой взгляд Ольга.

– В честь моего рыбацкого крещения, – усмехнулся тот, – и завершение Женькиного купального сезона.

Родня, обсуждавшая весь последний час происшествие на рыбалке, дружно рассмеялась.

– А, давай! – согласилась Екатерина.

Сказано – сделано! Но не успели они приступить к трапезе, как Цыган тревожно подорвался со своего места.

– Кого опять нелёгкая принесла? – насторожился Владимир и отправился встречать нежданных гостей.

Женька, не горящая желанием видеть Эдика, облегчённо выдохнула, увидев на пороге Геннадия.

– Проходи, садись, – пригласил его к столу на правах добытчика дядя Володя.

– Я ненадолго, – непроизвольно потянул тот носом, – на пару минут.

– Брось! Не стал бы звать, коли нечего дать! – весело подмигнул новому товарищу дядя Володя. – Мы сегодня с уловом! Быстрей давай, пока горячее!

Геннадий не смог устоять перед искушением и вскоре оказался за столом. За окном быстро садилось солнце, подсвечивая розово-оранжевым светом их кухоньку и бликуя на гранях фужеров. После лаконичного тоста: «Ну, за рыбалку!», едоки какое-то время молча утоляли первый голод.

– Вот ем и понять не могу: что за рыба-то? – удивился гость, сделав небольшой перерыв, чтобы ещё отхлебнуть слабого домашнего вина.

– Плотва! – гордый своими познаниями, просветил его Владимир.

– А кости тогда где? – недоумевал Геннадий. – Она ими нашпигована так, что есть обычно невозможно! Сушёная да под пиво ещё нормально, а с жареной – одна морока.

– А секреты нужно знать! – хитро улыбнулась Ольга, зажигая керосиновую лампу.

«Секрет» она узнала минут за сорок до прихода гостя, когда увидела, как Екатерина надрезает рыбью спинку.

– А это зачем? – полюбопытствовала она у сестры.

– Косточки мелкие чтоб расплавились, – поделилась опытом Екатерина.

– Как косточки расплавиться могут? – удивилась Ольга.

– Увидишь! – усмехнулась тогда Женькина мама.

И действительно, сейчас все наслаждались нежной и почти не костлявой рыбкой.

– Я что пришёл-то, – вспомнил о цели своего визита Геннадий. – На совете сегодня решили, что пора из городских квартир постояльцев разбирать.

– Куда? – сразу напряглась Ольга.

– По домам частным, – ответил Геннадий. – Хотя бы тех, у кого дети маленькие.

Женька, вспомнив соседку Светы и её сынишку, которого зовут так же, как и сына Серёжки, подняла вопросительный взгляд на маму.

– Тут самим есть нечего! – незамедлительно возмутилась Ольга, словно дом и все хранящиеся в нём запасы принадлежат ей.

– Тихо ты! – цыкнул на неё Владимир. – Разошлась раньше времени… Кать, ты как думаешь?

– А что тут думать, Володь? – мама грустно глянула в окно, будто бы хотела через разделяющую её и сына тысячу километров посмотреть: всё ли у него в порядке? Как внучок её? Невестка? Не голодно ли им? Тепло ли?

– Кать, ты что? – с досадой выдавила Ольга, понимая, что скоро к ним добавится пара-тройка голодных ртов.

– Октябрь уже к концу подходит, дальше ещё холоднее станет, – задумчиво произнесла Женькина мама, пребывая мысленно на ставшем внезапно таким далёким Урале. – А голод на холоде ещё сильнее чувствуется. Не обеднеем.

– Вы не переживайте! – встрял в их разговор Геннадий. – Им пайки продуктовые выдавать будут.

– Да кто их знает, подселенцев этих! – закипала Ольга. – Может они заразные окажутся, грязнули или ленивые!

Выпалив то, что было у неё на душе, женщина поёжилась под недовольным взглядом собственного мужа.

– А давайте Светкину соседку в постояльцы возьмём? – вмешалась в разговор Женя. – Она говорила, что нет у них никого в нашем городе.

– Это Вику что ли? – уточнил Геннадий, вероятно знакомый с соседями своих детей.

– Она не представилась, – смутилась Женя, забывшая тогда, в своих переживаниях о подруге, познакомиться с её соседкой.

– Хорошая женщина, – дал свою рекомендацию Геннадий и покосился на Ольгу, – чистоплотная. И сына очень любит.

– Одинокая? – та хмуро глянула на мужа.

Женя никогда не замечала за Владимиром желания приударить за кем-нибудь на стороне, гулёной он не был, но тётиной ревности это обстоятельство не уменьшало.

– Нет. Муж у неё военный инженер вроде, вечно в командировках. Я его видел-то всего пару раз, – успокоил её Светин свёкор.

Ольга незаметно выдохнула и вроде бы смирилась с неизбежностью появления новых постояльцев. На том и порешали. Геннадий долго отнекивался от гостинца в виде рыбы для Светы, но, в конце концов, всё же уступил после довода о том, что в ней содержится масса полезных веществ, жизненно необходимых его внучке. После его ухода, всё ещё раз обсудили уже на семейном совете и Женьку обязали с утра съездить к Вике и Димке, помочь им перебраться на новое место жительства. Владимир пойдёт на базу, помогать совету, а сёстры останутся дома, готовить комнату для переселенцев и заниматься другими домашними делами.

Глава 22

22. День 10. Переезд.

Следующее утро вновь было солнечным, но ветки деревьев, пожухлая трава и даже забор были покрыты тонким слоем изморози, словно мукой припорошены.

– Вот и первые заморозки начались, – промолвила Екатерина, грустно глядя в окно. – На Урале, наверно, уже выпал снег

– Мама, – словно читая её мысли, прошептала Женя и обняла её,– всё у них хорошо, не переживай. А я с тобой.

– Как они без печки-то? – озвучила свои переживания мама.

– Зато лес рядом, – улыбнулась Женя. – Дров много, а уж что топить – найдут или сами сделают. Серёжка у нас рукастый и головастый!

– Что это вы с утра пораньше обнимаетесь? – спросила входящая на кухню Ольга.

Сообщать, что говорили о брате, ей не стали, понимая, что Ольга огорчится, вспоминая, что и её Юля не с ними. Она итак периодически впадала в уныние, вслух озвучивая свои переживания, и лишь Владимир мог успокоить в эти моменты свою жену, уговаривая её взять себя в руки и немного подождать.

– Да вот думаю: куда жильцов селить будем, – Екатерина отошла от окна, возвращая во взгляд спокойствие и былую уверенность. – Внизу комнаты заселены все, если только на чердак. А там мебели нет совсем.

– Давай я на мансарду переселюсь? – предложила Женя. – Внизу им теплее будет.

– А ты ради чужих и мёрзнуть готова? – с долей ехидства уточнила Ольга.

– Почему мёрзнуть? Окна там хорошие, да и тепла от трубы хватит, чтобы всю мансарду прогреть. И вообще, я нормально к холоду отношусь, всю зиму с открытыми окнами сплю, – Женя действительно любила прохладу и свежий воздух. – А если ребёнок заболеет, то всем мороки добавит. Да и по лестнице им туда-сюда скакать тяжело будет весь день.

– А чего им скакать-то? Пусть там и сидят, – не унималась дотошная родственница, но поймав укоризненные взгляды, спросила: – Спать на чём собралась?

– На матрасе пока, а там придумаем что-нибудь, – отмахнулась от неё Женя и пошла собираться в дорогу. – Тёть Оль, я возьму ваш баул, в котором вещи первый раз перевозили?

– Бери, – окончательно сдалась Ольга.

Пока Владимир не ушёл, на мансарду совместными усилиями подняли комод из комнаты, в которой жила Женя. Женщины начали перетаскивать вещи, а Женя и Владимир отправились вместе в город.

– Езжай, что ноги зря топтать, – сказал он племяннице, когда она настроилась идти рядом, ведя за руль велосипед, который накануне вернул Алексей.

– Да мне не тяжело.

– Успеешь ещё устать, да и время сбережёшь.

Женя согласно кивнула и оседлала своего железного коня. До Светкиного дома доехала быстро, заволокла велосипед на четвёртый этаж и постучала в дверь соседки подруги. Однако в ответ услышала лишь тишину.

«Может, съехали уже?» – растерянно подумала девушка. Она не знала, что ей делать дальше: возвращаться домой или выяснять, что случилось с Викой и Димой. За дверью послышалось слабое шебуршание, мелькнул и пропал свет в глазке.

«Они дома! – поспешила обрадоваться Женька. – А вдруг дома не Вика и Дима?»

Неожиданный страх заставил непроизвольно отступить от двери. На лестнице послышались голоса, и вскоре из-за пролёта показался молодой мужчина, гружённый тюками и ведущий за руку ребёнка лет трёх.

«Фух! – мысленно выдохнула Женька. – Если с ребёнком, то скорее местный, нежели грабитель!»

– Здравствуйте! Скажите, вы не знаете, Вика и Дима куда съехали? – обратилась она к мужчине.

Тот смерил её недоверчивым взглядом и, видимо не найдя ничего подозрительного, ответил:

– Никуда не съезжали, дома должны быть.

– Не уходите, пожалуйста, – Женя постучала в дверь ещё раз, поняв, что Димка, следуя указаниям матери, больше не рискует открывать двери незнакомцам. – Дима, открой, это Женя.

Вероятно, мальчишка наблюдал за всем происходящим через дверной глазок, так как там вновь мелькнул и пропал свет, послышался щелчок, и дверь осторожно приоткрылась.

– Ты меня не помнишь? – спросила Женя у глядящего исподлобья мальчугана. Это как нужно было успеть запугать ребёнка, что за неполную неделю он растерял всю свою открытость и веру в людей? – Я приходила пять дней назад к Свете, твоей соседке.

Взгляд мальчика, узнавая, немного прояснился и потеплел. Мужчина, молча следивший за их разговором, посчитал, что опасности для ребёнка Женя не представляет, проговорил:

– Пойдём мы, дел ещё много, – и они продолжили свой путь.

– Дим, а где мама? – спросила Женя, понимая, что той дома нет.

– За пайком пошла, – мальчишка ответил как-то нехотя, вероятно, разговаривать с незнакомцами, как и открывать дверь, кому не попадя, было строго-настрого запрещено.

– Не сказала, когда вернётся? – допытывалась девушка, понимая, что стоять в подъезде и выстуживать слабое тепло квартиры не самый лучший вариант.

Дима как-то неразборчиво мотнул головой.

– Можно, я войду? Вместе ждать будем, – осторожно попросила девушка.

Мальчишка крепко задумался. На воровку или разбойницу, которыми пугала его мама в последнее время, девушка похожа не была, но и расстраивать маму тоже не хотелось. Она уже не раз плакала, думая, что он этого не видит. Он всё-таки отважился и открыл дверь чуть шире, неуверенно буркнув:

– Проходите.

Женя втащила в квартиру велосипед. Пахло плохо, вода до четвёртого этажа не доходила. Двери в две комнаты были подоткнуты снизу какими-то тряпками, скорее всего, для жизни использовались лишь кухня и примыкающая к ней территория. Комната была большая и тепло практически не сохраняла. На кухне, куда прошли Женя с Димой, у окна стояло нечто, отдалённо напоминающее печку-буржуйку, труба которой временно была повёрнута в сторону. Вероятно, на ней грели воду и готовили еду, открывая окно для выхода дыма. Вот только никаких дров Женя не увидела.

– А чем вы топите? – спросила она у мальчика.

– А её топить нужно? – в свою очередь удивился он.

– Ну да, – задумчиво протянула девушка и поняла, что по прямому назначению эту конструкцию ещё не использовали. Как же они жили-то эти десять дней?

– Её сегодня принесли, сказали, что уже не понадобится, – пояснил Дима. – Все съезжают из дома…

– И вы съедете, – улыбнулась Женя.

– А нам некуда, – грустно произнёс мальчик.

– Поедешь к нам жить? – Женька подмигнула мальчишке, но тот едва ли не отшатнулся. Боже, и не война вроде, а дети уже стали пугливые и осторожные.

– Ди-и-има! – раздался истошный крик из прихожей.

– Мы здесь! – поспешила ответить Женя.

В кухню влетела всполошённая мать Димы. В глазах женщины перемешались страх и облегчение, отчаяние и надежда, беспокойство, обреченность и что-то ещё, что придавало этому коктейлю эмоций на лице женщины нотку безумия. Её взгляд скользнул по Жене, и она бросилась к своему сыну, буквально рухнув на колени.

– Ты в порядке? – ощупывала его женщина, судорожно вглядываясь снизу в лицо мальчика.

– Да в порядке я, – отстранялся от неё Димка, стесняясь столь бурных проявлений чувств матери при посторонних.

– Простите, – напомнила о себе Евгения и с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть от пронзившего взора. – Мы предлагаем вам с Димой к нам переехать. В дом.

– Кто это «мы»? – глаза Вики блуждали по её лицу, и было понятно, что она не узнавала девушку.

– Я и мама, правда, у нас уже живут тётя Оля и дядя Володя, – терпеливо перечисляла своих родственников девушка, но, видя, что Вика всё еще не вернулась в состояние адекватности, пояснила: – Я Женя, подруга Светы, вашей соседки. Помните, вы мне адрес её давали?

Викины глаза наконец-то сфокусировались на Жене, и в них отразилось узнавание.

– Помню, – кивнула она головой.

– Домик у нас небольшой, но места вам хватит. Зато тепло, – как можно мягче произнесла Женя и улыбнулась мальчику, – а ещё у нас есть пёс, его зовут Цыган. Вы с ним непременно подружитесь.

Димка расплылся в широкой улыбке, а его мать осела на пол и закрыла лицо руками.

– Мама? – удивился её сын.

А Женьку обуял какой-то ступор: она никак не могла разобраться в эмоциях этой женщины. И сейчас, замерев перед ней в нерешительности, не знала, согласилась она или не хочет никуда уезжать.

– Мама! – чуть громче позвал ребёнок и опустился рядом с матерью на корточки, осторожно коснувшись её волос. – Мы ведь поедем?

Женщина убрала руки от лица, и Женя увидела, что она улыбается. Облегченно выдохнув, девушка произнесла:

– А теперь собираемся, нечего время терять!

– Что брать-то? – не сразу растормошилась Вика, пытаясь осознать и боясь поверить в нежданно свалившуюся на них помощь.

– Одежду тёплую, продукты, лекарства, всё, что может понадобиться, – начала перечислять Женя, но Вика уже носилась по всей кухне, выдвигая ящички и открывая дверцы шкафов, выставляя на обеденный стол всё, что попадало в поле её зрения и под руку.

– Мы столько за раз не унесём, – с опаской покосилась на многочисленные пакеты Женя.

Вика, оказавшаяся весьма запасливой особой, остановилась и с недоумением воззрилась на девушку. А Женя, притащив баул своих родственников, поставила его на бок, застегнув при этом немного молнию так, что получился некий карман. Сложив вниз то, что не помнётся и не раскрошится в виде пакета муки, риса и нескольких пакетов сахара, она потянула собачку замка вверх, увеличивая высоту этого «кармана». Дальше сумку они с Викой наполняли вместе, споря о том, нужно ли брать тот или иной продукт сейчас или прийти за ним позже. Наполнив огромную сумку почти до половины, они поняли, что с трудом могут оторвать её от пола.

– Выгружаем, – мрачно произнесла Женя, – она меня перевесит, и я упаду.

Вика с сожалением посмотрела на хрупкую девушку и молча начала вытаскивать часть продуктов.

– Давай, сделаем так: я сейчас отвезу на багажнике Диму… – договорить она не успела, столкнувшись взглядами с его матерью и проглотив фразу на половине. Вздохнула: – Ладно, пойдём все вместе пешком.

Сверху на продукты положили вещи, собрали ещё две сумки и, приняв решение приехать завтра ещё раз, вроде бы собрались в путь. Дальше как с козой, волком и кочаном в лодке: поднять сумку кому-то одному оказалось не по силам, а ведь ещё нужно было спустить вниз велосипед. Поэтому сначала отправились все вместе: Женя с велосипедом, Вика с одной из сумок и Димка. Пристроив на велике сумку и строго-настрого наказав Димке орать при попытке изъятия велосипеда, Женя с Викой помчались в квартиру за баулом. Пыхтя, спотыкаясь и хихикая над своей маломощностью, они приволокли огромную неподъёмную сумку и пристраивали бы её на велосипеде до вечера, если бы им не помог проходящий мимо мужчина.

– Кирпичи везёте? – подмигнул он девушкам, взгромоздив баул тяжёлым концом на багажник и ожидая, когда его привяжут бечёвками.

– Ага, их и есть будем, – усмехнулась Женя, с трудом сгибая туго набитую сумку и пытаясь привязать её более лёгкую часть к седлу.

Мужчина улыбнулся и, перехватив конец бечёвки, ловко затянул на сумке петлю, потом другую, существенно облегчив Женькину задачу.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила девушка и компания пошагала к новому дому.

Глава 23

23. Постояльцы. День 11.

Город выглядел почти оживлённо, и если по направлению к многоэтажному центру люди двигались налегке, то уже в сторону частного сектора они шли увешанные сумками и пакетами, ехали гружёные велосипеды, тачки и даже подвода встретилась. Народ вывозил всё самое дорогое и необходимое, пытаясь обеспечить себе комфортное существование вне собственной квартиры.

Особенно повеселил вид двух женщин, несших на головах огромный двуспальный матрас. Грузчицы были весьма разнокалиберные, с разницей в росте почти на голову. При этом невысокая шла впереди, подпирая головой свою ношу и судорожно вцепившись в её края, делая всё возможное, чтобы матрас не наезжал ей на лицо. А шедшая сзади её товарка вообще мало что видела, так как прогибающийся посередине матрас напрочь закрывал ей обзор. Поэтому она немного приподнимала груз руками, отчего он снова и снова угрожающе нависал над лицом впереди шагающей женщины.

По дороге выяснилось, что Вика очень переживала, как им с Димой удастся перезимовать в доме, где нет ни тепла, ни газа, ни воды. Тревога разрасталась и за мужа, Юрия и, накладываясь друг на друга, эти эмоции доводили её до исступления. Первые дни она ещё на что-то надеялась, но потом, осознав, что муж если и приедет, то это произойдёт совсем не скоро, упала духом и держалась лишь из-за сына.

Всю дорогу она так истово благодарила Женьку за помощь, что та была готова сесть на велосипед и малодушно сбежать, сообщив ей, куда следует идти. Девушка честно несколько раз пыталась перевести разговор на любую другую тему, но он неизбежно скатывался на выражение признательности. Поняв, что Вику не остановить, Женька решила разговорить Диму, но тот шёл, насупившись и не проявляя особого желания общаться.

– Дима, что с тобой? – Вика обратила внимание на странное поведение сына.

– Ничего, – буркнул он тихо.

– Скажи, что тебя тревожит? – не осталась в стороне и Женя, видя, что ребёнок всё больше замыкается и уходит в себя. – Забыл дома что-то важное?

– Забыл! – вскинулся мальчишка. – И ты, мама, забыла!

Вика удивлённо посмотрела на сына, в голосе которого явно чувствовалось обвинение:

– Что? – выдали они с Женей одновременно.

– Как папа нас найдёт? Вы даже адреса ему не оставили! – в его глазах закипали беспомощные слёзы.

Вика растерялась: действительно, нужно было хотя бы записку написать! Почему она об этом не подумала? Но Женя её успокоила:

– Мы завтра ещё раз сходим и оставим ему сообщение, не переживайте! Вы же не все необходимые вещи с собой взяли?

– Да, конечно! – сделала робкий шаг остановившаяся на полдороге Вика. Судя по её виду, женщина уже собиралась немедленно возвращаться, чтобы черкануть весточку мужу. – Надеюсь, что он приедет не сегодня…

– Он далеко находился? – зацепилась за новую тему Женька.

– Не знаю… Говорил, что в столице, а где на самом деле – поди, разбери, – вздохнула Вика. – Объект какой-то секретный то ли строит, то ли обслуживает, я поначалу интересовалась, он отшучивался, я спрашивать и перестала.

– А мне он по секрету сказал, что это космодром, – еле слышно произнёс мальчик, и женщины ахнули.

– Ну, если и правда, на космодроме работает, – Женя постаралась вспомнить, где находятся космодромы на территории их страны, но ничего кроме заграничного Байконура в голову не приходило, – то вряд ли он сегодня приедет.

– А когда? – на неё с надеждой смотрели детские глаза до такой степени тёмно-карие, что и зрачков видно не было.

– Может, весной? Вот снег растает, а папа твой до дома доберётся! – уже увереннее произнесла она. – Но записку завтра мы всё равно оставим! На всякий случай.

– Хорошо, – немного успокоился мальчишка и бойко пошагал по дороге. – Не отставайте!

Вика улыбнулась и шепнула:

– Спасибо!

К моменту их прихода успел вернуться дядя Володя.

– О, нашего полку прибыло! – мужчина совсем по-взрослому протянул мальчику руку, а тот перевёл растерянный взгляд на Вику. Женщина улыбнулась и кивнула, мол: «Ну, ты чего?», и Димка робко протянул в ответ свою ручонку, которую Владимир несильно сжал и с деланным воодушевлением потряс. – Будем знакомы, я – дядя Володя.

– Дима, – кратко и серьёзно представился мальчуган.

– Был я один защитник, а теперь нас двое! – бодро провозгласил мужчина.

– Нет, трое, – не согласился Димка и кивнул на Цыгана, приравнивая его к членам семьи и вызывая у взрослых тёплые улыбки, – он тоже защитник.

После короткого знакомства и лёгкого перекуса, новых жильцов отправили мыться в сопровождении Екатерины и Ольги. Однако Дима, первоначально скромно не вступавший во взрослые разговоры, заартачился, не желая раздеваться в женском обществе, и Владимир был вынужден составить ему чисто мужскую компанию. Пока матери дома не было, Женя позволила мальчишке поближе познакомиться с Цыганом, и пёс теперь терпеливо сносил внимание и объятия непонятно откуда взявшегося ребёнка.

Вопреки Женькиным ожиданиям, Ольга приняла Вику радушно, искренне сочувствуя её непростому положению. Видимо молодая женщина, через слово рассыпающаяся в благодарностях, пришлась ей по душе, а может, тётя действительно прониклась ситуацией, но больше не выказывала своё негативное отношение к самому факту подселения в дом чужих людей. К огромному удивлению Жени, из бани они вышли чуть ли не лучшими подружками, а не особо разговорчивая мама лишь тихо посмеивалась над быстрой переменой в настроении своей сестры.

– Ну чего ты смеёшься, – Ольга легонько пихнула Женькину маму в бок, – осторожность никогда лишней не будет. Да, Володь?

Владимир, собирающийся с Димой занять их место, жену поддержал:

– Лучше поберечься, нежели обжечься! – и хитро подмигнул мальчишке.

Тот, мало что понявший в странном разговоре, кивнул и спросил:

– Там будет так горячо?

Взрослые рассмеялись.

– Нет, – ласково успокоила его Екатерина, – уже не очень.

В результате банные, а после них и прачечные процедуры растянулись вплоть да темноты. Потом постояльцев накормили, показали дом и их новую комнату, объяснили новые бытовые условия нынешней жизни. Димка, увидев лестницу, ведущую на чердак, искренне заинтересовался:

– А там кто живёт?

Женька чуть было не ляпнула «Привидение!», но вовремя остановилась. Всё-таки первую ночь на новом месте ночевать будут, да ещё и света нет, незачем ребёнка пугать!

– А там я живу, завтра в гости приходи. Придёшь? – она лукаво улыбнулась.

– Приду, – на полном серьёзе ответил мальчуган.

Мальчишка, дичившийся поначалу такого большого количества незнакомых взрослых людей, понемногу осваивался и даже воспротивился, когда мама начала отправлять его спать, хотя был не в силах бороться с одолевающей его зевотой.

Однако все понимали, что день для них с Викой выдался трудный, поэтому остальные разговоры решили отложить до утра.

***

Весь следующий день жильцы привыкали друг к другу. Димка, крутившийся на кухне, где Екатерина рассказывала Вике, как сладить с русской печкой, едва не получил от матери подзатыльник, когда полез посмотреть, что лежит на полатях.

– Ничего там нет, Дима, – Екатерина потрепала по голове обидевшегося ребёнка. – Банки пустые хранятся. Да и пыльно: с лета никто не лазил, а ты вымылся вчера.

Вика принялась извиняться за сына, но Екатерина перебила:

– Сама что ль маленькой не была? Ему ж любопытно всё, а он в четырёх стенах заперт: ни друзей, ни телевизора, читать он у тебя ещё не умеет, а тебе пока некогда.

Мальчишка, получивший неожиданную поддержку, приободрился и пошёл «помогать» дяде Володе, который к полудню прикатил на тачке четыре больших деревянных чурбана. Они с Геннадием уже несколько дней собирались сходить в лес и распилить какое-нибудь поваленное дерево, чтобы пополнить запасы дров, но всё как-то не получалось. И вот сегодня наконец-то срослось. Довольный Владимир выгрузил честно добытое во дворе, а встретившая его Ольга с опаской спросила:

– Зачем такие широкие брёвна приволок? Как ты их рубить-то будешь?

– Разрублю! – самонадеянно ответил её муж, примериваясь точнёхонько к середине.

Ух! И топор, опущенный со всей силы, намертво завяз в сырой древесине. Женька хихикнула. Владимир дёрнул за топорище раз, другой, потом посильнее, но бревно никак не желало расставаться с орудием. Вокруг него собралась небольшая толпа: Димка, отправленный матерью с кухни и теперь во все глазёнки наблюдающий за незадачливым лесорубом, Ольга, скептично поджавшая губы, хихикающая Женька, вышедшая, чтобы забрать развешенное накануне бельё, и даже склонивший голову набок Цыган, попеременно поднимающий брови и переводящий взгляд с одного человека на другого.

– Дядя Володь, его колуном нужно было… – вспомнила Женя, как Серёжка расправлялся с такими чурбанами.

– Может и нужно, теперь уж недосужно… Раньше сказать не могла? – бросил на неё страдальческий взгляд лесоруб.

Танцуя вокруг бревна и топора, Владимир уже покрылся испариной, но топор покидать бревно не собирался.

– Как король Артур, – глубокомысленно произнёс Дима, и все, включая многострадального дядю Володю, взорвались хохотом.

– Может, у тебя получится, – отошёл от бревна улыбающийся дровосек, стирая рукой пот.

Мальчишка самоуверенно приблизился к чурке и крепко ухватился за топорище, однако, подёргав его в разные стороны, признал:

– Не, сил не хватает!

– А ещё можно об другое полено ударить, обухом вниз, – делилась чужим опытом Женька.

Владимир скептически глянул на бревно, но тут запротестовала Ольга:

– Да, Бог с ним, с этим топором! Пораниться ещё не хватало!

– А вы отойдите! – всё-таки решил попробовать мужчина и ждал, пока все отодвинутся на безопасное расстояние.

– Ты так руку себе вывихнешь! Бросай это неблагодарное дело! – заголосила его жена, увидев не самую удачную попытку жонглирования массивным бревном при помощи топора.

С третьей попытки бревно всё-таки раскололось, освободив топор, но и рубка дров на этом закончилась, так как руку Владимир, к счастью, не вывихнул, но спину себе потянул.

– Нужно было кого помоложе попросить, – упрекала упрямца Ольга. – А то всё сам!

– В следующий раз Димку попрошу, он у нас самый молодой, – кривясь от боли, процедил дядя Володя, направляясь в дом.

Цыган навострил уши и устремился к забору, разражаясь по пути громким лаем.

– Опять гости? – изумилась Женя.

Каково же было её удивление, когда она увидела на улице почтальона! Почта работает? Да, ладно! Ольга, бросив своего перекосившегося мужа, тоже рванула к калитке.

– Нам есть что-нибудь? – затаив надежду, спросила она.

– Нет, по этому адресу корреспонденции не поступало, – устало ответила ей женщина с сумкой через плечо.

– А может, Юля на квартиру написала? – этот вопрос был обращен к Жене, но ответа на него племянница не знала. На городскую квартиру иногда заходил Владимир, бывая в центре по делам. – Ты ящик почтовый хоть раз смотрел? – накинулась Ольга на мужа.

– Не-е-ет… – протянул тот, пытаясь принять более или менее прямое положение.

– Там письмо от Юли лежит! – женщина была в этом практически уверена.

– Да с чего ты взяла-то?

– Почта работает!

– Мы третий день всего письма разносим, после того как фельдъегерскую службу подключили, раньше корреспонденции не было, – внесла ясность почтальонша.

– Всё равно нужно в центр сходить, проверить! – умоляюще сверлила Владимира глазами женщина, взволнованная возможностью получить какую-нибудь весточку от дочери.

– Тёть Оль, мы с Викой скоро за вещами пойдём, заглянем заодно, – предложила ей вариант Женя, но возбуждённая Ольга была готова отправиться в город самостоятельно.

– Охолонись! – прикрикнул на неё муж. – Девчонки письмо принесут, если оно есть! Если почта заработала, значит и самим написать можно. Адрес-то родителей Андрея кто-нибудь знает?

Все дружно замолчали. Женька была там пару-тройку раз, но за ней всегда заезжали Юля с Андреем, поэтому девушка даже не задумывалась ни над названием улицы, ни над номером дома. Знала лишь название посёлка. Меж тем Ольгино состояние стремительно скатывалось к истерике.

– Всё, успокойся. Посёлок небольшой, разберутся по фамилии. Просто нужно указать в адресатах родителей Андрея, – уговаривал Владимир свою жену не делать поспешных выводов и не совершать опрометчивых поступков.

А Женя поспешила в дом: нужно поторопить Вику.

Вдвоём на одном велосипеде они сравнительно быстро доехали до центра, и Женька, оставив Вику за сбором вещей, понеслась к дому, где была квартира Ольги и Владимира. Разумеется, никаких писем в почтовом ящике ей обнаружить не удалось.

Услышав эту новость, Ольга из состояния предвкушающего возбуждения резко впала в уныние и окончательно расклеилась. И никакие уговоры не могли поднять её настроение. Едва сдерживая слёзы, она поспешила закрыться в их комнатке, куда без промедления отправился и Владимир. В доме сразу же стало непривычно тихо. Бойкая и энергичная женщина привносила в их отнюдь не солнечную жизнь своеобразный свет и добавляла своими эмоциями ярких красок в монотонность серых будней.

Глава 24

24. День 12. Проектор.

Утро настроения тоже не прибавило. Ольга вышла отёкшая, видно полночи женщина плакала, из-за чего Женя испытала иррациональное чувство вины. Владимир кряхтел от боли в спине, Вика прикидывалась мышкой, а Димка в принципе не понимал, что произошло. Екатерина по обыкновению молчала, с жалостью поглядывая на сестру. Вскоре после завтрака в дом постучали Алексей с Геннадием.

– Приветствую, – поздоровался Геннадий. – Ты нам нужен будешь сегодня. Свободен?

– Я теперь от многого свободен: спину вчера умудрился потянуть, – проворчал Владимир.

– Что случилось? – поинтересовался Алексей.

– Дрова колол, – криво усмехнулся лесоруб. – На первом же полене сам сломался.

– Давайте, расколю, – предложил парень. – Где они у вас?

Мужчины вышли во двор, и немного погодя раздался стук топора. Но даже когда всё стихло, Владимир почему-то не возвращался. Обеспокоенная Ольга быстро оделась и поспешила узнать: в чём дело, что его задержало? Увидев хмурые лица мужчин, она спросила:

– Что опять произошло?

– Из части пятеро сбежали во время караула, – нехотя проговорил Алексей.

– И чем может мой муж помочь? – напряжённо поинтересовалась женщина, и так находящаяся на пределе.

– Военные просили присоединиться к поискам, нужно дома обойти, – как можно спокойнее постарался донести до неё информацию Геннадий. – Лучше с оружием.

– Они что, с автоматами сбежали?! – ужаснулась Ольга и отпрянула, прижав руку ко рту.

На что Алексей лишь кивнул.

– Никуда не пойдёшь! – категорично заявила сразу ставшая воинственной женщина. – Не пущу!

– Оль, нам людей не хватает, а оружие кому не попадя давать нельзя: самим же хуже потом будет, – попытался убедить её Геннадий, но сделать это было под силу лишь одному Владимиру.

– Я сейчас, – буркнул он своим товарищам и повёл жену в дом.

– Да я в прошлый раз чуть не свихнулась, – шипела Ольга, чтобы не пугать ребёнка, – когда вы базу штурмовать собирались! У меня почти инфаркт случился! Хочешь от меня избавиться?

– Ну что ты несёшь! – сморщился мужчина. – Какой инфаркт?

– Такой! – бросилась Ольга в наступление. – Если тебе приключений не хватает, я сама могу тебя побить!

– Даже не сомневаюсь, воительница ты моя, – он мягко потянул её на себя. – Я же ради тебя туда иду! Чтобы по улицам спокойно ходить можно было! Чтобы от каждой тени не шарахаться!

– А если с тобой что случится? Как мне дальше жить? – уже не воинственно, а немного плаксиво проговорила Ольга, подаваясь ему навстречу. На неё поразительным образом объятия мужа действовали успокаивающе.

– Ничего со мной не случится, – Владимир прижал её к своей груди. – Группы будут сформированы не только из обученных и надёжных гражданских, но и из военных. Да и вряд ли дезертиры в город подались. Не дураки же они? Обойдём дома, выясним, что в городе их нет, и на этом всё закончится.

Ольга задумалась: с одной стороны, действительно, было бы глупо беглецам подаваться в ближайший город, но с другой… А с другой выходило, что идти-то им особо некуда, а в городе квартиры брошенные есть, люди, с которыми можно договориться или припугнуть, в крайнем случае, оружие продать или обменять… Так и не придя к какому-то выводу, Ольга, отстранившись, жалобно взглянула на мужа.

– Всё будет хорошо, – мягко улыбнулся он ей. – Мы просто поддержим военных, долги нужно отдавать.

– Можно я с тобой пойду? – тихо попросила она.

– Нет, конечно, – строго, но немного наиграно нахмурил брови Владимир. – Не женское это дело – дезертиров вылавливать.

Ольга, как впрочем, и всегда, опять поддалась на обаяние любимого мужа.

Защитники ушли, время вновь потянулось в тягостном ожидании и, чтобы его скоротать, Женя решила навестить Свету, оставив домашние заботы старшим женщинам.

– Вика, отпустишь Диму со мной? – спросила она у матери мальчика.

– Далеко? – напряглась немедленно та.

– Нет, пара улиц всего от нас, – успокоила её Женя. – Дождя нет, прогуляется немного.

«Гулять теперь можно и во дворе, с собакой», – подумала Вика, но вслух спросила:

– Надолго?

– Часа через два придём, – улыбнулась девушка. – Там пока по режиму живут.

Причин не доверять девушке у Вики не было, но и отпускать сына было боязно.

– Идите, – скрепя сердце, выдохнула она, преодолев собственный страх, – но не очень долго!

Димка, обрадованный возможностью выбраться куда-то из дома, весело побежал собираться, и где-то минут через двадцать они стучались в дом родителей Алексея.

– Привет, – дверь открыла сама Светлана, и её вид сразу насторожил Женю. – Проходите.

– Что с тобой? – взволнованная состоянием подруги, спросила Женя.

– Нормально всё, – как-то вымученно улыбнулась та.

– Не ври мне! – серые глаза Женьки сверкнули сталью. – Ты не умеешь!

– Молоко пропадает, – хлюпнула носом Светка и уткнулась в Женькино плечо.

– Ты недоедаешь? Нервничаешь?

Ответ на последний вопрос она знала. Конечно, Светка нервничает! Пока мужики занимаются урегулированием конфликтов и политикой, их женщины переживают! Вряд ли Алексей не понимает этого. Но и ложиться поперёк порога, чтобы из дома не выпускать, тоже не лучший вариант.

– Как я могу тебе помочь? Может, тебе травок каких попить? У мамы обычно есть, я спрошу! – с энтузиазмом предложила Женя, готовая немедленно бежать за нужным сбором.

– Успокоительные, – слабо улыбнулась Света.

– И ещё раз баню организовать? – подхватила более позитивную нотку в диалоге Женька и подмигнула: – С мужем?!

Светка покраснела и скосила глаза на Димку.

– Ему некогда, он у нас занятой папка.

– Давай, мы с Алинкой погуляем, а вы с Марией Алексеевной отдохнёте немного. Только теплее её одевай, дождя нет, но прохладно, – Женя очень хотела хоть как-то помочь подруге, но не знала, как это сделать. Когда у кормящей матери пропадает молоко, начинается бег по кругу: ребёнок недоедает, кричит, мать расстраивается, нервничает и молоко пропадает окончательно! Нет, так дело не пойдёт! Даже если у Алексея есть сейчас возможность достать заменитель грудного молока, нужно попробовать сохранить лактацию.

Остаётся только одно: пойти работать на ферму и обеспечить подругу молочными продуктами. Утвердившись в этой мысли, девушка отправилась выгуливать Светкину дочку.

Алинка спала, Женя, стараясь не отходить далеко от дома и оставаться в зоне видимости, катила коляску по дороге и отвечала на многочисленные вопросы Димы.

– По чему ты скучаешь больше всего? – спросила она мальчишку.

– По папе, – не задумываясь, ответил он.

– Ну, это понятно, – мягко улыбнулась девушка. – А из прежней жизни?

– По играм компьютерным и мультикам, – взгрустнул ребёнок.

Женька вспомнила своих попутчиков: там тоже были любители компьютерных игр. Вряд ли они вскоре смогут вернуться к полюбившимся развлечениям. А вот с мультиками…

– Хочешь, я помогу тебе научиться читать?

– Мама учит, – не очень воодушевлённо буркнул мальчишка. Видимо процесс освоения русского алфавита давался ему с трудом.

Однажды Женя со Светой обсуждали, как с течением времени менялось восприятие информации людьми. И они пришли к выводу, что раньше народная мудрость, отшлифованная столетиями, передавалась из уст в уста, что развивало слуховую память людей. Потом появились книги, и стало значительно больше любопытных, способных анализировать и раскладывать прочитанное по полочкам самостоятельно. А сейчас большинство современных молодых людей можно с лёгкостью отнести к визуалам, лучше всего воспринимающих образы и картинки.

Вернув через некоторое время дочку немного воспрянувшей духом подруге, Женя с Димой отправились домой. Первым делом она озадачила маму поиском успокаивающих травок, которые можно употреблять кормящим мамам. Екатерина с головой погрузилась в справочник, пытаясь найти нужную информацию. Ольга посокрушалась на предмет того, что отныне на поиск информации уходит очень много времени, то ли дело когда был интернет… и начала помогать сестре, перелопачивая горы журналов ЗОЖ, которые в своё время насобирала Женькина бабуля. А Женька отправилась на свою мансарду.

Когда она доставала из закутка ружьё, то увидела там старый проектор для диафильмов, принадлежащий, наверное, ещё её отцу, и коробку с плёнками. Когда-то, когда она была совсем маленькой, они собирались всей семьёй в большой комнате, объединяющей весь дом, задёргивали шторы, вешали на стену белую простынь и крутили «мультики». Папа читал текст, мама озвучивала женские роли, бабуля держала маленькую Женьку на руках, чтобы ей не было страшно в темноте, а Серёжка, уже хорошо знакомый со всеми сказками, подсказывал, что будет дальше. Такие домашние, объединяющие всю семью, вечера прочно закрепились в памяти Жени, как самые уютные.

И Женька решила попробовать модифицировать проектор. Она сняла крышку, открутила лампу, поставив на её место свечу-таблетку и придвинув её поближе к отражателю, и вставила плёнку. Днём видно было плохо, но на стене появилось слабое изображение цветной картинки, поэтому Женя посчитала, что всё у неё получится, и отставила пока разобранный проектор в сторону.

До вечера вся семья изнывала в тревожном ожидании, даже Димка вёл себя тихо, видимо чувствуя по царящей вокруг атмосфере, что легко станет крайним. Отвлечение в виде поиска лекарственной травы заняло не так много времени, поэтому часам к пяти, когда солнце уже клонилось к закату, все были как на иголках. Однако вернулся Владимир уже затемно, о чём за пару минут до открытия двери радостно оповестил домашних Цыган, вскочивший и ломанувшийся в сторону входа, радостно крутя хвостом, как пропеллером.

– Живой… – слабо выдохнула тётя Оля, метнувшаяся было за ним следом, но осевшая на ближайшую табуретку.

Владимир выглядел уставшим. Поморщившись, он снял с себя верхнюю одежду и прошёл на кухню. Екатерина принялась доставать на стол еду.

– Поймали? – задала мучивший всех вопрос Женя.

– Одного взяли, подружку он из местных завёл, – произнёс выжатый как лимон мужчина. Судя по всему, спину он потянул знатно, но вместо того чтобы отлежаться, провёл весь день на ногах. – Сопротивление не оказывал, – добавил, глядя на напрягшуюся жену.

– А остальные? – с тревогой, что и завтра её муж вновь отправится на поиски, спросила Ольга.

– Говорит, что остальные по домам подались… Но проверить всё равно нужно. Мы только часть города прочесали.

Ольга бросила на него недовольный взгляд, но промолчала. Если они ушли, то опасаться вроде бы нечего. Потом встрепенулась:

– А ты на квартиру к нам успел зайти? Почту смотрел?

– Заходил, Оль. Нет писем, – и он с сожалением посмотрел на понурившуюся жену.

– Дядя Володь, а что там с фермой? Работники ещё требуются? – робко поинтересовалась Женя.

– Требуются. Семён городскими не доволен, говорит, что мало у кого получается хорошо работать, а дармоедам платить он не собирается, – ответил Владимир и внимательно посмотрел на племянницу. – А тебе зачем?

– Тоже попробовать хочу, – призналась Женя.

– Ну, куда тебе? – всплеснула руками мама.

– Попытка – не пытка! Как туда попасть? – упрямо гнула свою линию девушка.

– Ежедневный сбор в полдень у администрации. Сначала людей помощник фермера из добровольцев отбирает, потом врач смотрит, здоровы ли работники, ну а потом на ферму везут, – выдал весь расклад Владимир.

– Везут? – удивилась Ольга.

– Семён подводы выделил, на них и возят, чтобы силы зря не тратить. Всё, дайте хоть поесть по-человечески! – попросил он, приступая наконец-то к ужину.

Пока мужчина утолял свой голод, Женя спустила свой модифицированный проектор вниз и прикрепила на стену простынь. И после того, как они все вместе попили чай и вышли из кухни, произнесла:

– А у меня для вас сюрприз! Мам, гаси лампу! Та-дам! – девушка зажгла свечу, установленную в проекторе.

На стене отобразилась немного размытая и поначалу приплясывающая картинка.

– Рассаживайтесь! – пригласила она зрителей. – Только на свечу не дышать, а то всё оживает!

Удивлённые обитатели с некоторым трудом прочли название: «Халиф и аист». Буквы, даже расположенные в центре, были немного мутными, но Женя не переживала: она отлично знала эту сказку, а уж по картинкам сориентироваться точно сумеет. Немного подкрутив объектив, она начала:

– Давным-давно, в городе Багдаде…

Женя рассказывала сказку, и все сидели затаив дыхание. Когда дело дошло до визиря, к рассказу подключилась Екатерина, взяв на себя его реплики, и сказка стала ещё интереснее. Димка слушал, открыв рот, внимая каждому слову.

Правда не обошлось и без курьёза: когда в конце сказки халиф делал предложение руки и сердца сове, дядя Володя неожиданно всхрапнул! Все тихонько рассмеялись, но будить уставшего защитника не стали, уже чуть тише рассказывая окончание истории.

– О чём сказка-то была? – негромко спросила в конце Вика.

– О том, что всё нужно делать по инструкции! – шепотом отрапортовал продвинутый мальчишка, и женщины рассмеялись, разбудив всё-таки Владимира.

– А «Спокойной ночи, малыши!» уже закончились? – с долей сожаления и с трудом сдерживая зевоту, проговорил он, чем добавил веселья домашним.

– Закончились, – потрепала его по голове Ольга. – Спать пошли, малыш!

И, да, я абсолютно не уверена, что проектор Жени будет что-то показывать :))

Глава 25

25. День 13. Ферма.

На следующее утро Женька заспалась. Она всегда спала крепко и безмятежно. Как любил говорить Серёжка: «Как человек с крепкими нервами и чистой совестью!». И, наверное, спала бы дальше, если бы внизу, на кухне что-то не громыхнуло. Поэтому вскочив со своего матраса и увидев, что уже давно рассвело, девушка решила, что проспала поход на ферму.

– Мама! – верещала Женька, буквально скатываясь по лесенке с мансарды и на ходу застёгивая кофту. – Ты почему меня не разбудила?!

– Совсем немножко не хватило, Кать, – хихикнула Ольга.

– Будь неладна эта кастрюля, – буркнула Женькина мама. – И кто её так криво поставил?

– То есть вы и не собирались меня будить? – прищурилась Женя. – Сговорились, да?

Женщины легко согласились, дружно закивав головами.

– А ты? – девушка повернулась в сторону Димки. – Почему так тихо себя вёл? Обычно тебя слышно…

– А мне новую сказку вечером пообещали, если ты не уедешь… – опустив голову, но при этом лукаво глядя на неё, произнёс мальчишка. – Ты ведь не поедешь?

– Поеду! – в Женьке вспыхнул бунтарский дух. – Как не стыдно: даже ребёнка в заговор втянули! – укорила она женщин, которые если и раскаивались, то только в том, что разбудили её раньше времени.

Схватив со стола кусок пресного хлеба, Женька побежала обратно, собираться.

– Пока не поешь, никуда не пущу! – строго заявила мама, когда девушка засовывала в пакет резиновые сапоги, намереваясь отправиться в кроссовках.

– Некогда! – едва не взвилась Женька. – Мне ещё в город бежать три с половиной километра!

– Зачем же бежать? – встряла в их разговор Вика. – Езжай на велосипеде.

– И куда я его там дену?

– В нашу квартиру занесёшь. Ключи возьми, – и она протянула ей связку, добавив: – Заодно почту проверишь на обратном пути. Да и домой быстрее вернёшься.

Женька плюхнулась на табуретку и придвинула к себе тарелку.

– Диафильмы наверху, в коробке лежат, – спешно проглотив часть макарон слегка приправленных тушёнкой, сообщила она Диме. – Только близко к линзе свечку не ставьте: плёнку расплавите.

Торопливо поцеловав маму, одев свою многострадальную куртку, в которой ходила на рыбалку, и, прихватив рюкзачок с предметами первой необходимости, девушка отправилась в путь.

***

У здания администрации было многолюдно, и только сейчас Женька обратила внимание, что большинство мужчин обросли щетиной и стали похожи то ли на партизан, то ли на бандитов. Многие люди были с бидонами, питьевыми канистрами или трёхлитровыми банками. Молва о возможности заработать молоко и масло, быстро распространившись по городку, облетела всех. Поэтому желающих было хоть отбавляй!

«А о таре я и не подумала!» – мысленно стукнула себя по лбу девушка.

Неуверенно потолкавшись в толпе и послушав разговоры, Евгения направилась прямиком в актовый зал, где и проходил первый отбор. Отсев производил невысокий кругленький мужичок, отбирающий людей по какому-то только ему одному известному принципу. Хотя нет, женщин на роль доярок он проверял, всучив обыкновенный резиновый кистевой эспандер и глядя, способна ли кандидатка сжать его десяток раз.

Удивительно, но таких оказывалось немного, и в основном это были женщины более пожилого возраста, которых он брал на заметку, но однозначного ответа не давал.

– Совсем слабые стали, – сокрушался мужичок. – Вот раньше жена, бывало, крышку на банке так закрутит, что вдвоём еле откроешь, а сейчас…

– Раньше они тренированные были: крышки закрути, бельё досуха выжми, а теперь-то в этом необходимости нет, – высказался стоящий рядом мужчина лет сорока и сразу поправился: – не было до недавнего времени.

Очередь дошла до Жени, на неё глянули скептически, готовясь приглашать следующую кандидатку, но она с лёгкость выполнила требуемое задание. Столкнувшись с удивлёнными взглядами окружающих, она застенчиво улыбнулась.

– Но как? – ошарашенно вылупился на хрупкую девушку рекрутёр. Эспандер был довольно-таки жёсткий.

Женька неопределённо пожала плечами: мол, само как-то вышло. На самом деле, столкнувшись однажды с так называемым туннельным синдромом, Женька разрабатывала запястье именно с помощью эспандера, правда, он был помягче. Зарядку она не забросила, эпизодически «выжимая» тренажёр, даже когда запястье восстановило свою активность.

В результате этого этапа отбора кругленький мужичок записал её данные, и девушку отправили на медкомиссию. Вот только медкомиссией это мероприятие назвать можно было с большой натяжкой. Дородная женщина, с трудом умещавшаяся на стуле воззрилась сквозь очки на Евгению.

– Жалобы, температура, кашель, высыпания, выделения есть? – методично начала перечислять медичка.

– Нет… – растерянно проговорила Женя.

– Флюорография хорошая?

– Да вроде…

– Когда делала? – врачиха прищурилась.

– Прошлым летом.

– Горло покажи, – с трудом вставая из-за стола, потребовала врач, поворачиваясь так, чтобы лучше падал свет из окна.

– А-а-а…

– Раздевайся, – последовала ещё одна немногословная команда. – Лёгкие послушаю.

Женька сняла расстегнутую куртку и, поёживаясь от холода, задрала свитер на спине.

– Не дёргайся, – приказала докторша, усмехнувшись, когда Женя отпрянула от ледяного фонендоскопа, и, спустя некоторое время, вынесла свой вердикт: – Годна.

«Как в армии», – подумала девушка.

Где-то около трёх часов дня партия работников была сформирована, их погрузили на пять телег, частично гружённых полными мешками и пустыми большими бидонами, и повезли на ферму.

***

Девушек Женькиного возраста оказалось ещё двое из пятнадцати набранных женщин. Остальные женщины были значительно старше, приближаясь к возрасту Женькиной мамы. На подъезде к реке, одна из девчонок откинулась на мешок, с улыбкой посмотрела на небо и чистым звонким голосом пропела:

– Еду, еду, еду, еду я,

Реки, степи, горы и поля…

– А всю помнишь? – раздался мужской голос с телеги, ехавшей позади.

Девчонка приподнялась и отыскала глазами спросившего.

– Помню.

– Споём? – предложил высокий крепкий мужчина лет под пятьдесят.

Бровь девчушки взмыла вверх, вероятно она не ожидала подобного репертуара от человека, годящегося ей в отцы.

– Легко!

И они запели:

– То ли рядом с шофером, то ли в тесном купе

Я мотаюсь по жизни по великой стране.

Позади километры оборванных струн,

Впереди — миражи неопознанных лун…

Девушка пела лёжа, её голос поднимался в небеса и разносился окрест чуть приправленный не очень громким низким вокалом напарника, а народ, соскучившись по музыке, с грустью внимал плавно льющейся мелодичной песне.

Следующую песню затянул мужчина:

– Штиль, ветер молчит,

Упал белой чайкой на дно…

Но, когда он дошёл до второго куплета, то начать даже не успел, инициативу перехватила девушка, взяв повыше:

–Штиль, сходим с ума,

Жара пахнет чёрной смолой…

Так они её и спели, словно соревнуясь между собой, вогнав людей в какие-то эмоциональные качели.

Потом также разложили песню «Конь»:

–Выйду ночью в поле с конем,

Ночкой темной тихо пойдем,

Мы пойдем с конем по полю вдвоем…

Даже те, кто её не знал, то всё равно присоединялся на многократном повторении в конце каждого куплета. Так они и доехали до села.

– Я – Ксюша, – представилась Жене певунья.

– Женя, – ответила она и перевела взгляд на светловолосую, чем-то напоминавшую её подругу Свету, девушку.

– Алёна, – улыбнулась та.

– Давайте вместе держаться, – предложила Ксюша, как-то по умолчанию взяв на себя роль лидера.

Разумеется, что все согласились и по прибытии попросили поселить их в одном доме.

На постой их определили к сухонькой старушке, сопроводив фразой:

– Познакомитесь и сразу на ферму, дойка в шесть, а вас ещё научить нужно!

– А утренняя? – спросила Ксюша, и Женя затаила дыхание, в надежде, что попозже.

– Тоже в шесть!

Женька мысленно застонала! Нужно будет предупредить соседок, чтобы не стеснялись её будить…

В доме, кроме бабушки, уже проживали пожилая пара и четырёхлетний ребёнок.

– Меня Зинаидой Васильевной кличут, но можете звать просто, баба Зина, – проговорила хозяйка. – Это дочь моя – Анна, муж её – Павел, да правнучек – Родион. Жить будете в одной комнате. За ваш постой нам продуктами платят, но будете озоровать и водку пить, – бабулька строго посмотрела на каждую из девушек, – или парней водить – выгоню. Вы здесь не дома, да и домой грязь носить не след.

Девчонки кивали, где нужно, или отрицательно мотали головами, дескать «мы не такие», соглашаясь со всеми словами хозяйки. Они приехали сюда, прежде всего, работать, а не шуры-муры крутить, хотя причины у каждой были свои. Как успела узнать Женя, у Алёны уже был опыт дойки, когда-то в далёком детстве её научила бабушка, жившая в ту пору в деревне. Ксюша напротив, приехала, как она высказалась: «Расширить границы своих возможностей!»

Оставив вещи в месте своего будущего ночлега, девушки отправились на ферму, где их распределили по наставницам. Женьке досталась пышногрудая, смешливая и высокая, почти на голову выше неё, Анастасия, которая смотрела на горожанку сверху вниз и немного снисходительно.

– Привет, подруга, – несколько панибратски поздоровалась она, после того как их представили друг другу.

– Привет, – отозвалась Женя.

– Ну, пошли, будем знакомить тебя с жизнью, – усмехнулась Настя.

Хм… Как почти сразу выяснилось, девушки оказались почти ровесницами, хотя Женя первоначально решила, что перед ней как минимум тридцатилетняя женщина.

– Как её зовут? – спросила Женя, когда они подошли к черно-белой бурёнке.

– А я почём знаю? – хмыкнула наставница. – Домашним клички дают, а этих чё запоминать? – она махнула рукой, вроде как незачем.

Новоявленная ученица промолчала, удивлённая равнодушием вроде бы весёлой женщины.

– Значит так, – начала свой урок Настя, – вымя перед дойкой нужно вымыть. Потом смазываешь соски вазелином, чтоб скольжение лучше было, зажимаешь здесь, – она ухватилась за коровий сосок, – и тянешь вниз.

– Ей же больно! – воскликнула Женя.

– Нисколечко! – рассмеялась селянка.

«Если бы меня так потянули, я бы убила!» – подумала Женя и посмотрела на морду коровы. Та стояла ровно, методично что-то пережёвывая, и никакого беспокойства не выказывала.

– Давай, теперь ты! – скомандовала наставница.

Женька уселась на низенькую скамейку, нерешительно взялась так, как ей показали, потянула вниз и сразу выпустила вымя.

– Я не могу! – выпалила девушка, отдёрнув руку.

– Наберут по объявлению… – проворчала Настя. – Не бойся, она не кусается! Она лягается! – и заливисто рассмеялась над собственной шуткой.

Женька растерянно смотрела снизу на веселящуюся девушку, когда к ним подошла другая доярка.

– Насть, хватит зубоскалить! Время доить скоро, а у вас тут не шатко, не валко. Смотри, – обратилась она уже к Жене и, заняв место на скамье, начала говорить и показывать. – Можно, как Настя, выдавливать молоко, – она провела пальцами по коровьему соску, и струя молока стрельнула в ведро. – А можно так, – и женщина, зажав большим и указательным пальцем верх, последовательно сжала остальные. Результат был тот же.

– Можно, я попробую?

– Давай!

Второй способ показался девушке легче и гуманнее, что ли. Дело пошло.

– Значит, так и дои, – улыбнулась ей женщина. – Не забывай только первую порцию молока отдельно сливать, там микробы могут быть, всё остальное молоко прокиснет.

– Так только мужики доят! – фыркнула Настя. – Ну, раз уже научилась, то пошли.

– Куда? – оглянулась на не доеную корову Женя.

– Я говорю – пошли, а ты идёшь! – настаивала на своём Настя.

– Ты куда её ведёшь? – раздался хорошо знакомый Женьке голос.

Обернувшись, она увидела, как Настя кокетливо поправила платок, улыбаясь во все тридцать два зуба Эдику.

– Так она маленькая, – глумливо лыбясь парню, громко заявила Женькина наставница, – ей и коровку маленькую надо! Сподручнее!

– Я тебе, ипёныть, покажу маленькую! – громыхнуло из другого конца коровника голосом Семёна.

Ноги Насти непроизвольно подогнулись, пытаясь сделать дородную девку ниже ростом, глаза суматошно забегали, выискивая, в какую сторону ей бежать, и вредная молодуха ломанулась в противоположную от фермера сторону.

– А ну, стоять! – бушевал гороподобный мужик. – Ишь, что вздумала: новенькую и неопытную к первотёлкам ставить!

Городские парень и девушка непонимающе хлопали глазами, когда мимо них промчался с матюгами Семён, успев перехватить шутницу у самого выхода.

– Я и так людей найти не могу, ещё и ты издеваешься! – ревел он медведем. – У тебя у самой-то сердце кровью не обливается, слыша, как они мычат?

– Да что сразу я-то? – заныла Настя.

– Из-за чего вы на неё набросились? – полюбопытствовала, наконец, Женя.

– Маленькие коровы в основном первотёлки нераздоеные, а потому часто брыкливые, – зло зыркая в сторону Насти, произнёс Семён.

Перспектива получить в лоб коровьим копытом Женьку как-то мало прельщала, поэтому она с изумлением воззрилась на селянку широко открытыми глазами.

– За что?

– Да не успела приехать: один лыбится, второй защищает, этот вон, – она кивнула на Эдика, – глаз не сводит! Как маслом намазано! – круто развернувшись, девушка вырвалась из захвата до сих пор державшего её предпринимателя и ушла, покачивая крутыми бёдрами.

– Кто лыбится? – напрягся Эдик.

Женька никого, кроме Семёна и Эдика не видевшая, абсолютно ничего не поняла.

– Да не нужен мне никто! – в сердцах чуть ли не выкрикнула она вслед Насте, когда до неё дошло, что та положила глаз на её одноклассника.

– Всё, работать идите, потом отношения выяснять будете! – прикрикнул уже Семён и сам повёл Женю к загонам. – Эту бери, а потом вон ту, рыжую.

Затем минут пять он с удивлением наблюдал, как новенькая управляется с коровьим выменем, довольно хмыкнул и ушёл.

– Эдик, иди, не стой над душой, – взмолилась Женя сразу после ухода фермера.

– Я тебе не мешаю. Или ты уже успела стрелку забить с кем-то?

– Какую ещё «стрелку»? Ты вообще о чём? – Женя недовольно поморщилась. – Я работать приехала. Просила ведь: не приходи больше.

– А я и не приходил, ты сама сюда заявилась, – усмехнулся парень.

– Не к тебе, – буркнула девушка, начиная злиться.

– Может, это судьба? – Эдик подался по направлению к ней, но, столкнувшись с недружелюбным взглядом, отступил. – Всё, всё! Ухожу!

И он действительно ушёл, чтобы затаиться поодаль и спустя часа полтора увидеть, как Женя, дождавшись соседок по комнате, весело делилась с ними впечатлениями о необычном опыте. Девчонки хохотали, что-то показывали неприличными со стороны жестами и вновь заливались смехом.

Семён сам проводил молодых работниц до постоя, освещая дорогу самодельным факелом. Эдик крался сзади, стараясь незаметно узнать, в какой дом поселили Женю но, возвращаясь, фермер его окликнул:

– Следил?

– А если и так, то что? – с вызовом переспросил человек его шурина.

– Не балуй! – приструнил его фермер. – Они тут под мою ответственность! Если случится что, с меня три шкуры сдерут, но и ты сухим из воды не выйдешь!

– Не переживай, не забалую, – буркнул парень и исчез в темноте.

Глава 26

26. Драка.

В хозяйственную пристройку, что выделил фермер для братвы и её приспешников, Эдик вернулся практически к окончанию ужина.

– Хороши чертовки! – цыкнул сквозь зубы коренастый парень, доставая татуированными пальцами солёный огурец прямо из банки. – Особенно мелкая!

– Брось, блондиночка поинтереснее будет, – хмыкнул другой, – Льдышка! Так и хочется растопить её в жарких объятьях! – и он весьма скабрёзно изобразил то, что последует сразу за объятиями.

– А по мне, так вот та, что повыше, прям огонь! И разжигать ничё не нужно! – глумливо хохотнул ещё один, чуть помоложе и в ватнике на голое тело. – Аж вздрогнул, как она на меня зыркнула!

Народ покатился со смеху, подтрунивая над неудачливым ухажёром, которого Ксюша успешно отчихвостила, на чём свет стоит.

Мужики обсуждали новоприбывших женщин, вернее трёх самых молодых из них, проезжаясь по их достоинствам и выискивая мнимые недостатки, и строили предположения, как к ним лучше подкатить.

– Не, кроха всё равно лучше, – крепыш, по кличке Брусок, мечтательно прикрыл глаза. – Такая хрупкая, но ладная, мягкая какая-то, домашняя… не бикса. Я б на такой женился даже…

Эдик представил, как тот трогает Женьку своими пальцами, и его передёрнуло. Мужики хорошенько приправили ужин водкой и теперь расслаблено пыхтели сигаретками, перекидываясь в карты. Эдик тоже налил себе прозрачки: не ладится у него с Женей, так хоть выпьет.

Погрузившись в невесёлые думы, парень через какое-то время вновь услышал голос Бруска:

– Может, забьёмся? Кто выиграет три раза подряд, тот и оприходует? Эх, мяконько посплю, – он залыбился, пошло изобразив, как он что-то нежно оглаживает и жамкает.

Эдик упустил нить разговора, но ему показалось, что речь идёт о Жене, чей образ никак не отпускал его, и ставки делают на неё.

– Ты за базаром-то следи! – злобно вскинулся парень.

– Не догоняю, о чём ты? – воззрился на него крепыш, протягивая руку к пепельнице, а перед мысленным взором Эдика возникли расширенные от страха серые искристые глаза, наполняющиеся слезами. Кровь начала закипать.

– Э-э-э, нет, ты пожарку-то на место поставь, – мягко попросил бойца мужичок постарше, – а ты не кипишуй раньше времени! – уже жёстче обратился он к Эдику.

– Дыбани на него, – обратился крепыш сразу ко всем сидящим за столом, активно при этом жестикулируя. – Разошёлся, борзота вшивая, – сплюнул он в сторону и скривил в пренебрежении рот.

«Этот рот никогда не поцелует её губы!» – промелькнуло в голове у Эдика, и он подскочил, возвышаясь над столом.

– Кто «борзота вшивая»? – прошипел Эдик. – За базар ответишь, понторез?

– Баста, мужики, не сто́ит базар на стену мазать! – послышалось чьё-то здравомыслящее предложение, но подогретый алкоголем боец уже подорвался со своего места.

– Закрой ботало, вша! – выкрикнул Брусок, кидаясь на парня, почти без замаха заехав Эдику в бровь.

Из рассечённой брови, заливая глаз, хлынула кровь, но Эдик коротким ответным ударом угодил своему противнику в солнечное сплетение. Тот крякнул, но от хука в печень увернулся, попутно ловко проведя подсечку и падая сверху на Эдика. Парни сцепились и покатились по полу, молотя друг друга.

На столе зазвенела посуда, но бутылку, как самое ценное, кто-то успел подхватить. Мужики смотрели на драку снисходительно, часть пацанов помоложе с любопытством наблюдали за зрелищем, послышались не ясно кому адресованные выкрики:

– Давай! Вдуй ему!

Однако бугор, живущий с ними в хозблоке за старшего, решил пресечь никому не нужную драку:

– Хорош! – долбанул он со всей дури кулаком по столу. – Не время!

Мужики тут же бросились разнимать забияк.

– Пусть за метлой следит! – не унимался крепыш, порываясь продолжить начатое.

– Сам следи! – не оставался в долгу Эдик.

Грянул выстрел в воздух, и все интуитивно пригнули головы.

– Закатались, сказал! – приказал бугор.

– Я не доел! – буркнул Эдик, направляясь к разгромленному столу.

Его противник, бросая на парня косые взгляды, вышел из комнаты.

– Бро, ты чего на него набросился? Знаешь же, что Брусок безбашенный! – подсел к Эдику его друган, Костя, протягивая чистое белое полотенце.

– Не твоё дело, – буркнул парень, задумавшись на мгновение, стоит ли марать его в крови, но взял и прижал к пострадавшему месту. – Налей!

Костя, недоверчиво взглянул на друга, осторожно покосился на старшего и, дождавшись согласного кивка, налил в стакан водку.

– Ты бузить-то не по делу переставай, – проговорил старший. – Нас и так немного, а если меж собой ссориться начнём, то и вовсе никого не останется.

Старший разговаривал с не сидевшим Эдиком обычным, нормальным языком.

– Не по-людски это – на баб забиваться! – парень вновь начинал заводиться.

– А с чего ты взял, что они на баб играли? – удивился старший, а потом заржал, приседая и похлопывая себя по коленям. – На подушку они забились! Кому она сегодня ночью достанется!!!

Парню стало неловко. Получается, что он ни с того, ни с сего на Бруска наехал? Подушек действительно на всех не хватало, мужики спали на матрасах, укрывались ватниками и одеялами, а вот под голову клали, что придётся. Допив водку, Эдик вышел на улицу, поджёг факел и направился в сторону дома, в котором поселили Женю.

***

Девчонки, за пару недель привыкшие ложиться спать рано, на новом месте всё никак не могли угомониться. Ксю и Алена разместились на раскладном диванчике, а Женька, любительница прохлады, согласилась спать на полу на двух матрасах. Ксюшка, свесив вниз голову, рассказывала, как к ней на ферме домотался какой-то хлыщ:

– Я ему: «Отстань!», а он: «Пойдём, погуляем!», – девушка досадливо поморщилась, что при пляшущем свечном освещении выглядело презабавно. – Пришлось вспомнить, что я тоже тут росла, ну и выдала ему по-нашенски.

Девчонки рассмеялись.

– Тихо там! – грозно раздалось из другой комнаты голосом бабы Зины.

– Ш-ш-ш… – прижала палец к губам Алёнка. – Спать пора, а то завтра нас не добудятся.

– Не переживай, они сюда коров не доеных пригонят, в один миг проснёмся, – захихикала Ксюша, вспоминая, как громко способно мычать стадо в полторы сотни голов.

– Как там говорится «сплю на новом месте»… – начала Женя, но Ксюша, вспомнив, какими голодными глазами смотрел на неё худосочный паренёк в ватнике на голое тело, её оборвала:

– Не надо нам таких женихов!

– Тьфу, тьфу, тьфу! – подхватила Алёна. – Тушу свечку.

Комната погрузилась во мрак, но хихикающие и толкающиеся на диване девчонки моментом не прониклись.

– А сегодня ведь Хэллоуин, – не к месту вспомнила Женя, и в этот момент трюмо, стоявшее в углу комнаты, поймало и трижды отразило какой-то отблеск.

– Кто-то за окном ходит… – зловеще шепнула Ксю, и Женька, едва не завизжав во всю силу своих лёгких, взлетела со своих матрасов к ним на диванчик. Девчонки ойкнули, спальное место скрипнуло, окно озарилось пламенем, и в него постучали… И тут комната всё-таки взорвалась многоголосым девичьим визгом.

– Да чтоб вас! – чертыхнулись в соседней комнате, дверь распахнулась, и к ним влетел дядя Паша. – Что случилось?

Увидев удаляющийся свет факела, сплюнул:

– Вот охальники! Девок напугали! – он зажёг свечу и увидел три пары широко распахнутых глаз и сбившихся в кучку девушек. – Всё, ушли они, кто б это ни был.

– Можно, мы со свечкой спать будем? – нерешительно попросила Алёна, а две остальные дружно закивали.

– Что с вас взять? Спите со свечкой, тут всё равно меньше половины осталось, часа через два потухнет, – разрешил сердобольный мужчина, поставив свой огарок у стыка двух зеркал на трюмо так, что свет от свечи утроился.

– Спасибо, – пискнула Женя, не собираясь возвращаться на своё место на полу. – Я с вами посплю, можно?

Глава 27

27. День 14. Доярки.

– Жень, вставай, – кто-то негромко проговорил в ухо девушки и потряс её за плечо. – Вставай, пора!

– М-м-м… – невразумительно ответила та и перевернулась на другой бок, почувствовав, что всё спальное место в полном её распоряжении.

– Ща водой оболью, – раздался более жёсткий и громкий голос. – Подъём, кому говорю!

– Пять минуточек…

– Вставай, потом доспишь, – Алёнка потянула на себя одеяло.

Женя села на диване и спросила, так и не открыв глаза.

– Сколько времени?

– Пять уже! – довольно бодро ответила Ксюша.

– У-у-у! – повалилась обратно Женька. – За что?

– Ты вроде сама сюда приехала? Никто насильно не гнал! – послышался голос бабы Зины, и девушка открыла глаза и посмотрела на хозяйку.

– А вам-то что не спится?

– Да кто ж вас, городских, ещё разбудит кроме меня? – удивилась в свою очередь бабулька. – А я завсегда рано встаю.

Алена и Ксюша были уже почти готовы, поэтому Женя суматошно подскочила и тоже начала одеваться.

– Куда в ботинки-то впрыгиваешь? – остановила её уже на пороге старушка. – Ты ж вчера в резиновых вроде была?

Чертыхнувшись, Женя сняла автоматически натянутые кроссовки и влезла в сапоги.

– Возьмите, – хозяйка протянула девчонкам небольшую холщовую сумку, – перекусите там. Идите уже, ждут вас.

Поблагодарив, девчонки выскочили на улицу. У калитки с факелом стоял Семён и несколько женщин, прибывших с ними из города.

– Долго спите, – недовольно буркнула одна, зябко поёжившись.

Дорога, ещё вчера вечером немного раскисшая, мелко бугрилась замёрзшей грязью. За ночь похолодало, и под сапогами впереди идущих людей то и дело звонко трескался тонкий ледок над полупустыми лужицами. Какое-то время женщины шли молча, и было слышно только хруст льда, попавшего под подошвы, однако утренняя прохлада постепенно разбудила почти всех, и они начали потихоньку делиться новостями. Одна Женька двигалась по направлению к ферме как сомнамбула, и если бы не Алёна и Ксюша, уснула бы прямо на ходу.

– Вот то, что дети могут идти и спать, я видела, но чтобы взрослые… – Ксюша многозначительно замолчала, но Жене было всё равно: ей казалось, что подъём в пять утра – это подвиг, на который она в принципе не способна. Поэтому девушка просто переставляла ноги.

– Да проснись ты уже, наконец! – не вытерпела Ксю, больно ущипнув её чуть выше локтя.

Женька подпрыгнула и широко распахнула глаза:

– Ты чего щиплешься? – воззрилась она на подругу с недоумением, потирая плечо.

– Чтоб ты под коровой не уснула!

– Не усну, – пробубнила Евгения.

Коровник пахнул на них теплом и весьма специфическим запахом. Мужчины-работники при тусклом свете нескольких десятков поставленных в банки и подвешенных повыше свечей уже убирали помещение, разносили корм и воду. Распределив животных между доярками, Семён куда-то ушёл, и девушки приступили к работе. Руки, непривычные к подобным движениям немного побаливали после вчерашней дойки, но никто не жаловался.

Женя погладила бурёнку по шее, умостилась на низенькой скамеечке, вымыла вымя и начала выдавливать молоко в чистое ведро. Её поставили к послушной и спокойной коровке, работа была методичной, и через какое-то время девушка поймала себя на том, что почти заснула, прислонившись щеко́й к тёплому брюху и на автомате сжимая и разжимая пальцы.

– Хочешь, анекдот расскажу, – сбоку послышался бодрый насмешливый голос наблюдавшей за ней Насти.

Женя, вполоборота глянув на ехидно ухмыляющуюся селянку, кивнула.

– Пьяная доярка вваливается в коровник. Корова ей укоризненно: «Ну что, опять нажралась?». Доярка: «Ну-у...». «Ладно, – говорит ей корова, – Давай, держись за сиськи, а я попрыгаю», – и Настя заливисто расхохоталась, следом рассмеялись и некоторые городские.

– Я не пьяная, я сонная, – пробормотала Женя.

Ведро было уже почти наполнено, она и не заметила, как всё выдоила. Девушка поднялась, и к ней тут же подоспел один из мужчин:

– Давай отнесу!

Настя скорчила рожицу и, изображая кралю, отправилась вдоль кормушек, позвякивая пустым ведром.

– Я сама, – Жене не хотелось, чтобы та зубоскалила по поводу её слабости или беспомощности.

– Натаскаешься ещё, – проговорил работник и забрал подойник. – Иди, мой пока следующую.

Девушка погладила соседнюю бурёнку, абсолютно чёрной масти:

– Давай знакомиться: я – Женя, а ты, наверное, Ночка?

Коровка ткнулась огромным влажным носом ей в руку.

– А вот угостить мне тебя нечем.

Сбоку послышалась какая-то возня, и Женя привстала на цыпочки, чтобы увидеть, что там происходит. Ксюша, расположившаяся в ряду напротив и чуть наискосок, тянула на себя черно-белую животину, но та упорно не поддавалась.

– Ты не корова, – ворчала девушка, – ты помесь хрюшки и осла! Зачем в кормушку ногами залезла? У-у-у, бестолковая!

– Помочь? – Женька вздрогнула от неожиданно близко прозвучавшего голоса. У её ряда, спиной к следующей, пока ещё не доеной бурёнке, вальяжно прислонившись к перекладине, стоял Ксюшин вчерашний ухажёр, правда, в этот раз под ватник была одета футболка.

– Обойдусь! – с вызовом выпалила Ксю и решила сменить тактику. – Иди ко мне милая, – мягким мелодичным голосом почти пропела девушка, выпустив рога бурёнки, – смотри, что я тебе дам.

Упрямое животное, почувствовав, что его больше не втягивают в стойло, оглянулось, покосилось на невесть откуда появившееся в руке девушки яблоко и шагнуло на место.

– Вот ты моя умница, – проворковала Ксю, одной рукой ласково потрепав бурёнку по холке и отдавая ей яблоко: – упёртая.

– А мне дашь? – не преминул воспользоваться случаем её поклонник.

– Звиняйте, – на сельский манер произнесла девушка под одобрительные хохотки невидимых доярок, – больше нема!

И приступила к своей работе. Женька тоже хихикнула и уселась на скамейку, как раз и пустое ведро принесли.

– А меня Иван зовут, – не отставал от Ксюшки настойчивый молодой человек.

Услышав это, проходящая мимо уже с полным подойником вездесущая Настя рассмеялась и залихватски проголосила:

– Слаб в постели стал Ванюша,

Но попав к доярке Ксюше,

Вмиг воспрянул, и теперь

Он в постели просто зверь! И-и-их!

Доярки расхохотались, коровка, перед которой маячил зад назойливого ухажёра, нетерпеливо и громко замычала, тот подпрыгнул от неожиданности и, поскользнувшись на свежей соломе, ухнул в проходе прямо под ноги насмешнице. Та едва успела проворно отскочить, чтобы он не выбил ведро из её рук.

– Замени Ксюшу на Настюшу, – краснея от гнева, крикнула Ксюшка. – Тем более опыта у тебя побольше будет! Да и он уже у ног твоих валяется!

Коровник сотрясло от новой волны смеха.

– Точно, Настьк, забирай в пользование! – послышались комментарии. – Не теряйся!

Ванюша, парень лет двадцати-двадцати трёх, которого народная молва так стремительно сделала импотентом, негромко выругался, спешно поднялся и счёл за благо ретироваться от языкастых баб.

– Не люб он мне, – важно и несколько надменно произнесла Настя и продолжила свой путь, напевая новую частушку:

– Полюбила цыганёнка,

Песни пела ему звонко.

Он же, чёртов крокодил,

С Женькой шашни разводил!

«И ведь не стесняется никого!» – подумала её городская соперница, улыбаясь и качая головой.

– Ксюш, – к девушке обратился подсобный рабочий, – там, в отдельном загоне бычок есть молодой да норовистый, ты, если что, за него прячься – он мужиков не жалует. Особенно пришлых.

– Точно, – один из городских с усмешкой потёр бедро. – Чуть корриду нам не устроил!

Так, посмеиваясь и беззлобно подтрунивая над Ксюшкой, доярки и рабочие заканчивали свою утреннюю дойку. Но, в отличие от вчерашней, на этом смена, не закончилась. Поэтому они наспех перекусили вареными яйцами, заботливо выданными бабой Зиной, бутербродами со свежим маслом и, запив всё это парным молоком, отправились мыть вёдра и бидоны для отправки молока в город.

Руки девчонок к концу помывочных работ покраснели и немного опухли. Одна из пожилых доярок удрученно покачала головой и выдала им какую-то мазь со словами:

– А то вечером пальцы не разогнёте.

Девчонки, прихватив положенное бабе Зине за постой молоко, отправились отдыхать. Женя, три часа назад мечтавшая о тёплой кроватке, окончательно проснулась.

***

А в хозблоке Эдика встретили словами:

– О, рыцарь пожаловал! Что мур-муром сыт не будешь?

Парень бросил на балагура косой взгляд и прошёл к столу.

– Вот даже не знаю, что, Цыганёнок, тебе присоветовать, – вроде бы участливо, но с толикой пренебрежения проговорил тёртый калач по кличке Хрущ.

– А ты не советуй! – огрызнулся Эдик. – Неблагодарное это дело.

– Букеты нынче не в ходу, – не обращая внимания на реплику парня, продолжал Хрущ. – Может, тебе ей конфеток подкинуть? Любит она конфетки-то?

– Леденцы, – ляпнул кто-то, и все мужики дружно заржали.

Эдик скрипнул зубами. Надо ж было так подставиться?

– Перед тем, как что-то получить, нужно дать, – меж тем выражал глубокие мысли Хрущ. – Всегда так было: сначала ты даешь, а она берет… Ну, а потом наоборот: ты берёшь, а она даёт.

– А сразу никак? – спросил из угла Ксюшкин поклонник. – Чтоб ты берёшь, а она и даёт, и берёт?

Хозблок содрогнулся от хохота.

– Не, твой разум не потянет сразу! – тихо проговорил старший, чем ещё больше развеселил братву.

– Вот и я говорю, – рассуждал вслух знаток взаимоотношений меж полами, – к любой бабе подход нужен. А для начала неплохо было бы понять, какой статус ты в её глазах имеешь или можешь иметь.

– Перечислите весь список! – потребовал кто-то фразой из фильма.

– Любимый, любовник, запасной аэродром, друг, ну и мудак, – делился знаниями Хрущ, загибая пальцы.

Братва ненадолго задумалась, пытаясь понять какую роль играют они в жизни своих женщин, но Хрущ не затягивал с пояснением:

– Вот и смотри: на любимых глаз у них горит, ясно всё с первого взгляда. С любовниками не кочевряжатся, в постельку прыгают, не заморачиваясь. Аэродром тоже в порядке принято держать. Друг… ну тут понятно, ты ж с друзьями, – он обвёл рукой окружающих, – не спишь?

Все скорчили такие мины, что стало понятно: этот постулат приняли за аксиому.

– Ну, а мудак? – уточнил всё тот же не блещущий умом Ксюшкин поклонник.

– А что про тебя говорить? – неподдельно изумился Хрущ, вызвав тем самым очередной взрыв смеха.

Брусок, как-то выяснив, что огрёб накануне огульно, ехидно ухмыльнулся, мысленно причислив Эдика к этой же категории. Сам он за бабами и автобусами не бегал. Зачем? Этот уедет, другой подойдёт. Подарками, правда, тоже особо никого не баловал, разве что в ресторан сводит, всё вкуснее, чем многие нынешние девки сготовят. В дружбу с ними тоже не верил, как, впрочем, и в любовь неземную, просто был активным пользователем и жил по принципу: зачем любить, зачем страдать, коль все пути ведут в кровать. Но соперников не любил, поэтому и затаил обиду на Цыгана, жаждал поквитаться. Однако старший недвусмысленно запретил любые разборки. И вот сейчас Брусок с удовольствием наблюдал за тем, как Хрущ вроде и не обидно, но даёт понять строптивому пареньку, что пролетел он, как фанера над Парижем, не преуспел в своих ухаживаниях за смазливой девчонкой.

– Ну и как не стать мудаком? – спросил кто-то из молодых бойцов.

– Тут главное понять: что им от тебя нужно, – многозначительно произнёс Хрущ, прикуривая очередную сигарету. – Если защита, то нужен сильный, если перспектива, то – амбициозный, ну а тюфяков никто не любит. Муж и жена – одна сатана, и если муж лох, то и жена его лохушка!

Все снова засмеялись: никто их присутствующих лохом себя не считал.

– Я не лох! – глаза Эдика начали наливаться кровью.

– А я и не сказал этого! – Хрущ выставил перед собой руки в жесте «Сдаюсь!». – И девочку твою ничем не обидел. Просто не нужен ты ей оказался. В сторону отойди, дай другим дорогу.

Ситуация разворачивалась в полезную для Бруска сторону, и он аж дыхание затаил.

– Нет, – тихо проговорил Эдик.

– На «нет» и базара нет! – уступил Хрущ.

Глава 28

28. Фифа. Разговор с Эдиком.

Весело обсуждая утреннюю смену, девушки шли по поселковой дороге, когда в спину им прилетело:

– Дуры тупые!

Обернувшись, они наткнулись на злобный взгляд небесно-голубых глаз. Из-за ближайшего забора ангельской красоты девушка сверлила их взглядом, полным такой неприкрытой ненависти, что враждебное выражение прекрасных глаз напрочь нивелировало всю возможную симпатию к ней.

– Чему вы радуетесь? – мрачно задала вопрос блондинка. – Тому, что в коровнике работаете?

– А чего грустить? Жизнь продолжается! – Ксю с прищуром глянула на красотку.

– И это вы называете жизнью!? – воскликнула незнакомка. Черты её лица брезгливо исказились, и она повела вокруг себя пальчиками с обшарпанными ногтями.

Женька обвела взглядом сельскую местность. В деревенском пейзаже мало что изменилось: из печных труб тянулся в осеннее небо дымок, издалека раздавалось коровье мычание, квохтали куры, стучал где-то молоток или топор. А вот их небольшой городок медленно, но верно приходил в упадок: ветер гонял по улице мусор, иногда его порывы приносили и смрадный запах, прочно поселившийся в стенах домов. Внешние стены многоэтажек прокоптились от выведенных в форточки труб буржуек, некоторые витрины были разбиты и зияли сквозь острые грани стекла провалами разграбленных магазинчиков. Особенно зловеще городок выглядел в сумерках, но об этом Женя знала лишь по рассказам дяди Володи, который старался не пугать неприглядными подробностями своих женщин.

– Это ты дура, – спокойно произнесла Женя.

Брови блондинки недоумённо взметнулись вверх:

– Я?! – красивые губы искривились в безобразной гримасе.

– Да, ты. Потому что до сих пор не поняла, как тебе повезло, что ты оказалась именно здесь, в деревне, а не в городе.

– Там бы обо мне позаботились! – весьма самоуверенно воскликнула красотка.

– Если бы вспомнили, – добила Женя, и глаза незнакомки ошарашенно округлились.

– Наивная простота! Это здесь о тебе заботятся, даже несмотря на то, что ты никого не уважаешь и пренебрежительно относишься к чужому труду! А там каждый сам за себя, – подключилась к разговору Ксюша. – Кому ты нужна, если даже собственные ногти без маникюрши в порядок привести не можешь?

Блондиночка торопливо спрятала руки за спину, что выглядело бы по-детски, если бы на её лице не отображалась вселенская скорбь человечества. Привыкшая к тому, что всю её недолгую пока жизнь девушке прощались любые закидоны, притом не только родителями и мужчинами, но и преподавателями, и многочисленными подружками, она никак не могла взять в толк, что с ней могут говорить подобным образом.

– А вот и нужна! – капризно надула губки девушка. – Я – женщина, и должна быть слабой!

– Ты не слабая, ты беспомощная, – попыталась объяснить девушке Женя.

– Какая разница? – а ведь и мама в последнее время, бросая на оказавшуюся ни к чему не приспособленную дочь косые взгляды, украдкой вздыхала и тоже говорила о её беспомощности.

– Мне тебя жаль, если ты до сих пор не поняла этого, – произнесла Алёна. – Слабая женщина – это своего рода роль, маска, которая позволяет мужчине думать, что он сильный. А беспомощная – это обуза, бесполезная ноша, которую рано или поздно большинство скинет. Приятно носить букет свежих цветов, но увядшие легко забудут в ресторане или на скамейке в парке.

Блондинка задумалась над аллегорией, а девчонки пошли дальше.

– И как «такое» смогло в деревне вырасти? – с усмешкой спросила Ксюша.

– Слишком берегли, пылинки сдували, о судьбе красивой для доченьки мечтали, а оно вон как вышло, – произнесла Женя. – Может, и здесь встретит она своего мачо, который её через деревенские лужи на руках носить будет.

– Лучше б за ум взялась, – задумчиво проговорила Алёна. – Мать угробит, если помогать не начнёт, и сама по миру пойдёт.

***

Вечерняя смена прошла намного спокойнее утренней. Бодрое настроение уступило место усталости от домашних хлопот и, подтянувшись к ферме засветло, женщины монотонно выполняли свою работу под нетерпеливое мычание бурёнок. Однако ближе к окончанию дойки в коровник пришли гости, о появлении которых возвестили громкие вопли одной из доярок:

– Куда с сигаретой прёшься? Не видишь: солома вокруг расстелена?

Парень, увернувшись от удара по голове пустым подойником, которым грозно замахнулась женщина, поспешно выскочил на улицу, а Иван и незнакомый крепыш по-хозяйски пошли вдоль стойл. Настя, до этого момента успешно делавшая вид, что совершенно не замечает городских работниц, подбоченилась и, поняв, кого они высматривают, выдала в свойственной ей манере, привлекая внимание к себе:

– Как у нас жених хорош, лучше в мире не найдёшь!

– Снова горланишь? – раздался недовольный голос жены фермера. – Домой они вас проводят после работы, некогда Семёну. Должна же хоть какая-то польза быть? – последнюю фразу Анна произнесла вполголоса, но все, включая парней, услышали.

– Может и не только домой! – ухмыльнулся Брусок.

– Доверить стадо волку, много ль будет толку, – буркнула Женя, припомнив к месту одну из поговорок дяди Володи.

***

По дороге от фермы растянулась вереница женщин. Мужчины работники в основном уходили раньше, завершив выполнение своих обязанностей до дойки, но какая-то часть дожидалась окончания и провожала городских доярок до мест ночёвки. Процессию освещали три факела, и со стороны это выглядело бы, наверно, немного мистически, если бы третий факел, который нёс Иван, не норовил бы всё время приблизиться ко второму в середине колонны, что горел в руках Бруска, и рядом с которым шли девушки.

– Что, красавицы, гульнём после отбоя? – Брусок попытался свободной рукой приобнять Женю, но та ловко вывернулась.

– А утром ты за нас коровок подоишь? – усмехнулась Ксюша.

– Он у нас дояр знатный! – ляпнул Иван, в очередной раз приблизившись к молодёжной компании и услышав часть разговора.

Женщины его группы, вынужденные практическинаступать идущим впереди людям на пятки, сбились в кучу, недовольно ворча.

– Иди нормально! – попытались они приструнить парня, но он не обращал на них особого внимания, норовя догнать девушек, и прежде всего Ксюшу.

Однако при входе в село Иван всё же был вынужден свернуть со своей группой на соседнюю улицу. Брусок поначалу пробовал травить анекдоты, но их смысловая нагрузка была несколько специфична и понятна лишь узкому кругу лиц, поэтому, не получив отдачи, он просто сыпал комплиментами в сторону девчонок. То, с каким сомнением они реагировали на его слова, оставалось вне поля его зрения.

– Женя! – глухо позвал девушку знакомый голос, когда они приблизились к дому. – Подожди.

В свете факела зло сверкнули глаза Бруска, девушка оглянулась и остановилась.

– Иди домой, – с раздражением велел ей сопровождающий, и она с недоумением глянула на него.

– Спасибо, что проводил, – поблагодарила Ксюша, увидев на пороге фигуру Павла. – Мы, пожалуй, пойдём. Будем на стрёме, – тихо шепнула она Жене, и они с Алёной направились в сторону калитки.

– А мы что остановились? – спросила у крепыша одна из доярок, до дома которой оставалось ещё значительное расстояние. – Дальше наощупь?

– Пошли, – буркнул провожатый, ещё раз бросив злобный взгляд в сторону Эдика. Бруску казалось, что он уже почти разговорил девчонок, хотя на все его подначки ему в основном отвечала высокая и бойкая на язык Ксюша.

– Нам надо поговорить, – выдавил Эдик и замолчал.

Женя тоже постояла какое-то время молча, потом спросила:

– О чём?

Молодой человек чиркнул зажигалкой, прикуривая, и пламя осветило рассечённую бровь и припухший уголок рта. Что-то кольнуло внутри Жени: как-то часто она видит его избитым.

– Почему ты не хочешь быть со мной? – глухо раздалось от парня.

– Я уже говорила: не люблю я тебя.

– Странная ты, – проговорил он, затягиваясь и выпуская дым в сторону. – Сегодня отношения редко строятся на любви.

– По себе не суди, – произнесла девушка, а у него заныло в груди: он впервые собирался поступить именно так, связать свою жизнь с женщиной, которую, как выяснилось, искренне любил много лет.

– А вдруг тебе понравится? Скажи, что ты хочешь, я всё для тебя сделаю!

Парень замер, ожидая ответа Жени. Она некоторое время молчала, а потом задумчиво произнесла:

– Знаешь, я хочу с наслаждением вдыхать родной запах и, привстав на цыпочки, тянуться за его поцелуем… Хочу свернуться ласковой кошкой, сидя у него на коленях и засунув руки под его рубашку... Хочу с ним молчать и болтать без умолку… Хочу готовить ему пироги и мыть за ним посуду… Но, ничего из этого я не хочу делать с тобой, извини, – закончила она тихо и немного виновато.

А он хотел! Всё это и намного больше! Хотел целовать её сонную по утрам, и чтобы она плавилась в его объятиях ночами, хотел носить на руках и оберегать от всего на свете! Он бы смог… Но она явно говорила о ком-то другом.

– У тебя действительно кто-то есть? – с трудом выдавил Эдик из себя вопрос.

– Нет, – простодушно ответила правду девушка. – Но есть тот, кто мне нравится.

– Но ведь его здесь нет? А я здесь, и я могу помочь тебе и твоей семье! – с надеждой на что-то воскликнул парень.

– Помочь можно и не вступая в отношения, – пробубнила Женя, но сразу исправилась: – Не нужно помогать, Эдик. Мы справимся.

«Даже как друг не нужен», – горькое осознание наполнило парня, но он упорно искал лазейку в сердце девушки.

– Пойми, если ты со мной, то никто ничего тебе не сделает, – использовал он чуть ли не последний аргумент. – Я смогу тебя защитить!

– А мне есть кого бояться? – вскинулась Женя. – Пока вроде никто не угрожает.

Разгула вседозволенности в их городке и окрестностях удалось избежать. Главарь бандитов, здраво рассудив, что разрешив братве поступать так, как им вздумается, разгребать последствия придётся с кровью, и запретил опускаться до беспредела.

«Вот люди страх и потеряли!» – подумал Эдик, но вслух спросил:

– Считаешь, что некого? Да если Брусок узнает, что ты свободна, мигом оприходует!

– Брусок? – переспросила девушка, но тут же догадалась, о ком идёт речь. – Силой?

– Захочет и силой! – злился парень, понимая, что опустился до запугивания.

– Отвечать придётся, – спокойно ответила Женя. – И закон сейчас, как в военное положение, суров. Так что пусть подумает твой Брусок, насколько это ему нужно.

– Он не мой, – потеряв всякую надежду, проговорил Эдик и прибегнул к последней возможности быть с ней рядом: – Давай, хотя бы вид сделаем, что мы пара…

– Не твой, – как эхо повторила Женя. – Зря ты с ними связался. Ничем хорошим это не закончится. И вид, что мы с тобой вместе, делать не буду.

– Испачкаться боишься? – уже со злостью спросил Эдик.

– Пойду я, не о чем нам больше говорить, ничего ты не понял, – произнесла Женька и пошла к дому.

Останавливать её Эдик не стал, понимая, что всё рухнуло, так и не начавшись.

Глава 29

29. День 15. Домой.

Следующее утро для Женьки мало чем отличалось от предыдущего: на автомате одевшись и в полусонном состоянии притопав на ферму, она осознала себя уже в коровнике, услышав залихватскую частушку:

– Я милёночку давала

Сидя на скамеечке.

Не подумайте плохого:

Я давала семечки!

Довольная Настя, бросив на Женьку победоносный взгляд, гордо прошествовала на своё рабочее место.

– Что это с ней? – поинтересовалась удивлённая Женя.

– Видимо, всё хорошо, – усмехнулась Ксюша.

– Хахаля завела, вот и радуется! – улыбнулась мимо проходящая доярка.

Женя рассказала Алёне и Ксюше о чувствах своего бывшего одноклассника ещё в первый вечер, после того, как их испугал ночной визит незнакомца.

– Он что, к ней сразу после тебя пошёл? – ошарашенно промолвила Аленка. – Быстро же он о своей любви забыл и к другой под юбку переметнулся!

Но Женя на это лишь пожала плечами:

– Да я как-то не возражаю. Только зачем кричать-то об этом на всю округу?

– Ну как же! Она ж городскую уделала, за пояс заткнула! – прокомментировала Ксюша.

– Да не соперница я ей! – вполголоса воскликнула Женя, искренне не понимая Настю.

– Она так не думает, вероятно.

А Настин задорный голос, перемежаясь весёлым смехом, раздавался на весь коровник:

– В небе месяц молодой,

Спрятался за тучею.

Приходи ко мне скорее,

Ласками замучаю!

– Вот ведь неугомонная! – в коровник зашёл Семён. – Закончила со своими, другим помоги!

– Вот ещё, мне за это не доплачивают! – отказалась молодуха. – Да и силы поберечь нужно, пригодятся ещё! – она вновь напоказ расхохоталась.

– Счастье, оно, Настя, тишину любит… – проговорила пожилая доярка, укоризненно покачав головой. – Не сто́ит о нём кричать…

– А может у меня душа поёт?! – подбоченилась молодуха.

– Так пой, а не задирайся, – покосился на городских женщин фермер, на что Настя лишь фыркнула.

– Глупая ты баба, Настька, – прокомментировала её поведение одна из местных, – а мужик тебе ещё глупей достался…

Женщины рассмеялись.

– И безотказной быть нельзя, уважать себя надо, – вторила ей другая.

– Я не со всеми безотказная, а только с любимыми! – Настя обиделась на то, что никто не проникся её радостью, и, наконец, замолчала.

***

По окончании дойки всем городским работникам выдали по пять литров молока, около килограмма сливочного масла и по паре килограмм творога. Тем, у кого, как у Жени, своих ёмкостей не оказалось, молоко наливали в пластиковые бутылки с требованием вернуть тару. Вот так то, что считалось повседневным мусором, внезапно превратилось в нужные и полезные в хозяйстве вещи.

Молоко, творог и масло погрузили на телеги и почти сразу после дойки вместе с рабочей сменой повезли в город. Девчонки еле успели сбегать за своими вещами в дом бабы Зины, поблагодарить её за гостеприимство и попрощаться.

– Ещё приезжайте, – пригласила на прощание бабулька. – Говорят, что работаете вы хорошо, да и не бедокурите.

– Обязательно, баб Зин, – пообещала Алёна. – Через пару смен и приедем.

У девушки была большая и дружная семья, и она, как могла, пыталась помочь им в это непростое время.

Закинув свой нехитрый скарб и ценное вознаграждение на груженые подводы, девушки пошли рядом с крайней телегой. Проходя мимо усадьбы, Женя увидела Эдика, рядом с которым ужом увивалась Настя, но парень с тоской провожал обоз глазами. Видимо свидание с Настей не оправдало его ожиданий и не принесло облегчения, так и оставшись всего лишь суррогатом любви.

От усадьбы, догоняя подводы, спешили две мужские фигуры.

– Вот ведь листы банные, – проворчала Ксюша, распознав в них Ивана и Бруска.

Парни споро догнали груженые телеги, и Иван лихо запрыгнул на медленно ехавший гужевой транспорт.

– Присаживайтесь, – великодушно пригласил Иван Ксюшу, похлопав по местечку рядом. – В ногах правды нет.

– А если телега сломается, ты молоко в город на себе понесёшь? – усмехнулась девушка, глянув на бидоны с молоком. – Тут около тонны… Справишься?

Молодой парень столкнулся взглядом с кучером и, прочитав его молчаливое неодобрение, растерялся: вроде бы нужно слезть и пойти вместе со всеми, и в то же время как-то неловко на попятную идти.

– Слазь! – резко скомандовал ему один из городских мужиков, придерживающий коня под уздцы, и парня как ветром сдуло с телеги.

Брусок провокационно расхохотался:

– Забздил?

Иван покраснел, потом рассердился, оглядываясь и выискивая на ком можно сорвать злость, но, поймав осуждающий взгляд Ксюши, решимость парня существенно уменьшилась.

– Нет, – буркнул он. – Андрей за поломку спросить может.

– Не спросит, а три шкуры сдерёт, – проворчал кучер и, кивнув на коня, пояснил: – Молодой он, второй раз в упряжи идёт, а тут прыгают всякие… Спасибо скажи, что не понёс!

Повозка шла последней, все бидоны в ней были связаны по три штуки, и их было значительно меньше, чем на других подводах.

– Видели бы, что он творил, пока к телеге приучали, – словоохотливый старик усмехнулся, ласково глядя в тыл своей лошадки. – Как барышня какая, в первый раз чуть в обморок не грохнулся! Привык к воле, а тут оглобли с обеих сторон, хомут на шее висит. Потом брыкаться вздумал, решил, видно, что оставят дурня в покое.

Конь, будто бы поняв, что речь идёт о нём, вскинулся и всхрапнул.

– Тихо ты, дуралей! – приструнил его кучер. – А ты, силач, – обратился он к Бруску, – под уздцы с другой стороны его возьми, мало ли что.

Брусок, пристроившийся идти рядом с Женей, неодобрительно посмотрел на раздающего распоряжения конюха.

– С чего бы?

– А с того, что спуск к реке крутой, если понесёт, то хана бидонам! – пояснил помогающий кучеру здоровяк, страхующий норовистого коня за поводья. – Хорошо, если повозку не разнесёт.

Парень глянул на других мужиков, шедших рядом с их повозкой, но видимо не увидел более подходящей кандидатуры и, перейдя на другую сторону телеги, пошёл рядом с мордой косящегося на него коня.

Село располагалось на высоком берегу реки, дорога шла с горки. В низине на противоположной стороне, оставив реке заливаемую каждой весной пойму, расположился их городок, в котором с нетерпением ожидали фермерскую помощь. Идти с горки было легко, а в связи с тем, что возвращались все с барышом, ещё и радостно.

Однако мирный ход развития события нарушил внезапный женский визг, раздавшийся со стороны неба и перешедший в истерический хохот. А дальше происходящее напоминало Бородино: смешались в кучу кони, люди, но вместо залповых орудий окрест разнёсся русский мат!

Конь попытался встать на дыбы, и здоровяк буквально повис на нём всей тяжестью своего тела. Брусок с первого раза уздцы поймать не сумел, однако кучер успел вовремя натянуть шлейку, матерясь на нерасторопного парня:

– Держи его, тудыть тебя растудыть! – ёмкие фольклорные слова имели поистине чудодейственную силу, придали парню ускорения и вернули прыткость, и он всё-таки ухватился за тонкие ремешки.

Иван, как и все оказавшиеся неподалёку мужики, попытался придержать телегу, но, поскользнувшись на конском каштане, юзом ушёл в сторону и, отцепившись от бортиков повозки, полетел в сторону кювета. Бидоны угрожающе качались на телеге пьяными матросами. Девчонки, лишь чудом не добавив этому представлению голосового сопровождения, сыпанули от телеги в разные стороны. Конь хрипел, мотал головой, но больше не норовил выпрыгнуть из оглоблей.

– Что это было? – бросил Брусок взгляд в сторону небольшого леска, мимо которого пролегал их маршрут.

– Кикимора! – расхохотался здоровяк, вытирая пот со лба свободной рукой.

– Я не шучу! – вскинулся парень.

– Ястреб это, – кучер крепко держал поводья, отвечая. – Тетеревятник. Напортачил и свалил, засранец!

Вскоре опасный крутой спуск был преодолён, обоз выкатил к реке и покатился по мосту.

– Может споём, певунья? – оглянулся на Ксюшу её партнёр по пению.

Брусок зыркнул назад, не уловив, к кому именно обратился крепкий пожилой мужчина от впереди идущей телеги. Девушка задумалась и затянула:

– В последнюю осень ни строчки, ни вздоха...

Песня закончилась, но оставила какое-то тягостное послевкусие. Старик-кучер прервал неловкое молчание, кхекнув:

– А повеселее есть чего?

– Есть, – ухмыльнулась Ксю и задорно глянула на Алёнку, – на тебе партия волынки!

– Чего? – девушка никак не ожидала, что ей выпадет такая честь. Но Ксю уже отбивала словами ритм:

– Ну-ка мечи стаканы на стол!..

Когда песня дошла до «партии волынки», Ксю свела её к банальному ля-а-а-ля-ля, которые подхватила даже Женя, не знавшая саму песню.

К концу песенки обоз под всеобщее ля-ля и ничего не понимающие взгляды редких прохожих въехал в городок.

– Приезжайте ещё! – дедок отбивал ритм по бортику телеги. – С вами весело!

Девчонки, подхватив свой заработок, пообещали обязательно приехать и покинули обоз, свернувший в сторону администрации.

– Кроха, подожди! – окликнул Женю Брусок. – Я провожу.

– Не угонишься, – улыбнулась Женька. – Я на велосипеде.

– Скажи, как тебя найти? – настаивал на своём упорный парень.

– А не надо её искать, мы сами как-нибудь на ферму приедем! – ответила за растерявшуюся Женю Ксюша. – И не подумай, что к тебе.

– Язва! – беззлобно усмехнулся Брусок. – Встретимся на ферме. Пока, кроха!

– Пока, – буркнула Женя, и девушки поспешили уйти.

Глава 30

30. Долгожданное письмо.

Попрощавшись с новыми подругами, Женя отправилась на квартиру к Вике. С осторожностью спустив гружёный продуктами велосипед с четвёртого этажа и заглянув в пустой почтовый ящик, она поехала домой. На душе было радостно и легко, даже несмотря на то, что девушка устала и безумно не выспалась. Какое-то хорошее предчувствие придавало Женьке дополнительные силы, и она стремилась поскорее попасть домой и увидеть маму.

– Женька! – счастливый вопль тёти Оли оглушил девушку, как только она подъехала к забору. Следом за возбуждённой женщиной вприпрыжку нёсся пёс, радостно заглядывая ей в лицо.

– Что?

Интуиция Евгению не подвела, в доме действительно произошло что-то хорошее.

– Письмо! Письмо от Юли пришло! – Ольга махала бумагой и разве что не приплясывала от ликования.

Сердце Жени сжалось, потом понеслось вскачь, и девушка испытала одновременно облегчение от того, что сестра жива и здорова, и тревожное предчувствие, предполагая, что без приключений у Юльки не обошлось.

– Давай скорее! – Ольга, сложив письмо, убрала его в карман и потянулась за пакетом с продуктами. – Мама заждалась и испереживалась вся.

Екатерина, вытирая руки полотенцем, выскочила на веранду. У Жени возникло ощущение, что мама даже постарела за эти два дня, настолько осунулось её лицо. Тревога, прочно поселившаяся в глазах матери, немного отступила, когда она увидела, что с дочерью всё в порядке, уступив место слезам облегчения.

– Мама! – воскликнула Женя. – Ну, ты чего?

– Никуда больше не поедешь! – вытирая глаза, произнесла Екатерина.

– Да нормально же всё! – растерялась от такой реакции Женя.

– Что нормально? Я два дня места себе не находила! Спать ночами не могла! Мало мне переживаний о Сереже, ещё и ты непонятно куда уехала! – причитала Екатерина, скрывая за несвойственным ей потоком слов охватившие её чувства.

– Я всё расскажу, не о чем переживать было! – пообещала Женя, втаскивая велосипед внутрь. – Только сначала письмо от Юли прочитаю!

– Сначала ты пообедаешь! – категорично заявила мама, отодвигая с прохода вставшую на пути Ольгу.

– Сначала она в баню пойдёт! – подключилась к их спору и Ольга, унюхавшая резкий запах коровника, исходящий от племянницы и её одежды.

Согласно кивнув, Женя шепотом спросила у тёти:

– А дядя Володя где?

– Где ему ещё быть? Говорит, что на базе околачивается третий день, – ответила Ольга. – Но я ему не верю: зачем на базу с ружьём ходить?

– Не поймали? – уточнила девушка, имея в виду беглых солдат.

– Нет. Да ещё и слухи дошли, что из СИЗО в соседнем райцентре массовый побег позавчера произошёл… – Ольга сокрушённо покачала головой. – Вот мать и волновалась!

Женька непроизвольно округлила глаза: об этом она не знала! «Этот побег пострашнее будет!» – подумалось ей. Четыре молодых парня, пусть даже с оружием, не натворят таких бед, на которые способны полторы сотни отмороженных преступников. Одна надежда, что подадутся они в города покрупнее, а не в их захолустье.

Оставив верхнюю одежду проветриваться на веранде, Женька ополоснулась в подготовленной для неё бане и уселась обедать. Ела девушка на автомате, практически не отрывая глаз от Юлькиного письма, исписанного мелким бисерным почерком и перемежающегося зачеркиванием некоторых слов и какими-то пятнами.

«Здравствуйте мои дорогие мамочка и папочка, тётечка Катенька и, очень хочется верить, что и Женечка!

Как только узнала, что почта заработала, помчалась письмо вам писать! Вы же там с ума сходите, наверное? Надеюсь, что Женя до вас добралась? Сестра моя девушка рассудительная, она быстро должна была сообразить, что в большом городе одной оставаться опасно! А вот до нас дошло не сразу…».

«Не сообразила бы, если б прямо не сказали, – подумала Женя, с благодарностью вспоминая бабку на вокзале. – Тоже сидела бы в городе и ждала у моря погоды». И она побежала глазами по строчкам:

«Два дня сидели дома в надежде, что всё утрясётся и вернётся на круги своя, но, как позже выяснилось, сделали мы это напрасно. Потом отважились и целый день добирались до дома родителей Андрея, преодолевая кордоны полиции и военных и объясняя им цель своего путешествия.

Вы бы видели, что творилось на улицах столицы! Повсюду мусор, баки помойные перевёрнуты, объедки вперемешку с бытовым хламом и осколками стекла валяются повсюду. Окна бить начали уже в первый же вечер, как электричество пропало. Мы и не высовывались поэтому. Ладно, звон стекла, всю первую ночь были слышны какие-то крики. Кто-то звал на помощь, кто-то визжал, кто-то хохотал. Такое ощущение, что мы попали в крупномасштабный дурдом, и волны этой массовой истерики вот-вот захлестнут с головой и нас. Связи нет, электричества тоже.

Когда закончилась вода, и народ вышел на улицу в надежде её найти, стало по-настоящему страшно. Сумасшедшее стадо носилось по городу и громило всё на своём пути от маленьких магазинчиков и аптек, таща из них продукты, вещи, алкоголь и лекарства коробками, до окон близлежащих домов. Люди в какой-то бессильной злобе поднимали камни и швыряли их, куда не попадя! Никакой полиции видно не было, попрятались как тараканы. Откуда ни возьмись, появились уличные ораторы, зовущие эту ненормальную толпу за собой, разжигая градус недовольства и подбивая людей на бурное проявление эмоций. И толпа уже не метафорически, а буквально разжигала костры, жгла дорогие автомобили, смрадная вонь от жжёных покрышек до сих пор стоит в носу, стоит лишь вспомнить об этом. Пожаров вообще было много в первые два дня, и здания, под завязку начинённые синтетическими материалами, выгорали почти полностью, так как тушить их было некому. Горели ярко, дымно и жилые дома, и банки, и офисные центры! Так что теперь столица больше напоминает поле боя: что не подожгли в первый день, прокоптилось и зияет разбитыми окнами.

Когда безумные стаи (людьми их назвать язык уже не поворачивается) начали кидаться друг на друга, в городе появились военные. К крикам и звону стекла добавились выстрелы. И трупы. Их никто не убирал, никому не нужные человеческие тела так и оставались лежать на улице, сваленные в кучу. Лишь иногда кто-то, потерявший своих близких, ворошил эти начинающие разлагаться останки. Нет, лучше этого никогда не видеть!».

– Какой кошмар! – пробормотала Женя и подняла взор на маму и тётю Олю. В глазах мамы застыла неподдельная тоска, страх за сына и его семью, усугублённый неизвестностью, а Ольга, успокоенная письмом, лишь кивнула. Женя вернулась к чтению:

«Андрей порывался пойти один и разведать обстановку, но я разрыдалась и заявила, что ни за что не останусь дома без него. Так что на третий день мы рискнули отправиться из города к его родителям.

Выбирали большие улицы, так как, сунувшись однажды в какой-то переулок, чтобы срезать путь, столкнулись с бандой отморозков, с упоением отрывающих металлические рольставни с окон чудом сохранившегося небольшого магазинчика. Увидев меня, они заявили, что я им приглянулась и останусь с ними! Вы только представьте весь охвативший меня ужас: их около пятнадцати человек, а нас всего двое! Вступать с ними в противоборство было глупо, Андрея просто-напросто забили бы палками. Как мы бежали! Я не бегала так с тех времён, как мы с Женькой удирали от потревоженного в детстве осиного гнезда! Слава Богу, что мы с Андреем унесли оттуда ноги!».

Женя вновь посмотрела на тётю Олю. Та внимательно следила за Женькиной реакцией.

– Вот зачем она так подробно всё описала, а? – не удержалась девушка от вопроса.

– Накипело, – грустно улыбнулась мама, – а поделиться особо не с кем. Вот и вывалила все, что на душе скопилось.

Евгения покачала головой и продолжила:

«Но на этом наши приключения не закончились. Уже на выходе из столицы на нас напали какие-то бомжи и, вцепившись в мой рюкзак, буквально стащили его со спины. Это произошло настолько неожиданно, что я даже не успела что-нибудь предпринять! А ещё их оказалось на удивление много и, завладев моим имуществом, они как-то сразу сбились в кучу, не желая возвращать мои пожитки! А ведь там были самые любимые мои вещи! Как я теперь без них?! Я так долго копила на свою затрапезную сумочку!»

Женька не выдержала и в голос расхохоталась!

– Ты чего? – вскинулась Ольга.

– Затрапезную! – выдавила сквозь смех Женя. – Нужно же так сумку от Селин Трапезе обозвать!

«Она даже на распродаже мне в копеечку влетела! И туфли в цвет! Говорил мне Андрей, что сумочку и туфли брать не нужно, зря не послушала! Лучше бы ещё один свитер взяла, хотя и его было бы жаль, всё равно бы этим зомби достался. Короче, одежду пришлось позаимствовать у будущей свекрови, а она женщина дородная и не очень высокая, так что сейчас я мало чем отличаюсь от тех нищих, которые пользуют мою сумочку и туфли. Мобильный, который Андрей подарил на годовщину отношений, тоже в рюкзаке остался! Так что звонить мне, когда связь вернётся, не нужно, лучше сразу Андрея набирайте».

Дальше был указан номер её парня, Женя перевернула туда-сюда лист и, посмотрев на Ольгу, спросила:

– А адрес?

– Нет! Не указала негодница, загогулину какую-то нарисовала и всё! Вот скажи: зачем мне номер телефона, который не понятно когда заработает?

– Володя сказал, что отправил письмо просто в их посёлок, найдут адресата по отправителю, не переживай, – произнесла мама и тихо добавила: – Я Серёже тоже письмо написала…

– Ма-а-ам! – Женя накрыла сухую, морщинистую руку мамы своей рукой и заглянула в наполненные печальной грустью глаза. – Не переживай, это в столице одичали все быстро, чем от неё дальше, тем процесс медленнее идёт.

– Читай дальше, – Екатерина поднялась и отвернулась к окну, пряча набежавшие слёзы, но рядом встала Ольга, обнимая старшую сестру.

«И вот пятый день мы уже живём у Бориса Александровича и Веры Ивановны. Женя знает, дом у них большой, так что места всем хватает. Правда, на довольствие местная власть ставить нас сначала не хотела, а запасов у Веры Ивановны совсем немного оказалось, не то, что у тёти Кати. Но таких как мы, беженцев столичных, уже достаточно набралось, и все в основном молодые, так что паёк с боем урвать удалось. Минимальный набор продуктов теперь получаем. Не жируем, конечно, но и с голоду не пухнем.

Мам, пап, не переживайте за меня! Андрей оказался очень надёжным, и я в нём не ошиблась! Я за ним, как за стеной! Так что по весне свадьбу играть будем!».

Увидев подмигивающий смайлик, Женя улыбнулась. Юлька всегда была немного ветреной оптимисткой. Наконец-то она сделала свой выбор! А вот свадьба в таких условиях представлялась с трудом.

«Женьке привет, тётю Катю поцеловать от меня! Всем бодрости духа и веры в светлое будущее! Ваши дети Юля и Андрей».

«Всё, – подумала Женя, – если в подписи появился Андрей, то намерения у Юли в этот раз серьёзные. Что там будет со свадьбой пока не ясно, а вот дитёнок от этих великовозрастных «деток» к будущему лету вполне возможен!».

– Ну что, тёть Оль, к свадьбе готовимся?! – улыбнулась Евгения Ольге.

– А что кота за хвост тянуть? – озорно подмигнула ей тётя. – К свадьбе, так к свадьбе.

Глава 31

31. Депрессия Светы.

– А Вика с Димкой где? – вспомнила о постояльцах Женя.

– Попрошайничать отправились! – хохотнула Ольга, а Женька округлила в немом удивлении глаза.

– Ну и шутки у тебя, Оль, – Екатерина качнула головой, укоряя, потом пояснила для дочери: – Вчера паёк получили перловкой. А у меня ещё два пакета с лета нераспечатанные стоят, для Цыгана покупала. Вот и решили, что их можно на яйца обменять. Они и пошли спрашивать, может, кто из владельцев кур согласится.

– А Цыган как же?

– Хватит ему, не переживай.

Пёс, услышав свою кличку, встрепенулся, поднял голову, потом повернулся в сторону двери и вскочил.

– Вернулись, видимо, – проговорила Екатерина.

В дом первым забежал Димка:

– Женя! Приехала! – бросился к ней в объятия мальчишка и сходу пожаловался: – Они говорят, что у них не получается диафильмы показывать!

– Ничего, сегодня вечером будет у нас киносеанс, – подбодрила ребёнка девушка и отрицательно качнула головой Вике, отвечая на горевший в её глазах молчаливый вопрос. Писем от Димкиного отца не было.

Поникшая женщина ушла в прихожую раздеваться.

– Дима, а ты рисовать умеешь? – спросила Женя у парнишки, помогая снять с него верхнюю одежду.

– Умею.

– Пойдём, посекретничаем.

И девушка увела мальчишку к себе. О чём они шушукались, никому было не ведомо, но Димка остался на чердаке и долгое время не показывался на глаза взрослым. Когда Женя спустилась вниз, на кухне уже царило оживление. Увидев на столе с десяток яиц, девушка поняла, что обмен вышел удачным.

– Хоть хлеб человеческий испеку! – радовалась мама. – И молоко, и масло, и яйца, прямо праздник какой-то! А то всю последнюю неделю одни лепёшки пресные ели.

– Пеки побольше, – посоветовала Ольга. – Потом сухари сделаем. Из пресного хлеба они как палки получаются.

– Погодите, мне нужно со Светкой молоком и маслом поделиться! – возмутилась Женя. – Бидон бабушкин где?

– Молоко, масло и творог ещё пять дней назад начали детям и кормящим женщинам раздавать, правда, до нас очередь пока не дошла, – сообщила входящая на кухню Вика.

– А вдруг и до Светы не дошла? – усомнилась Женя.

– Так Андрей же в совете состоит! – напомнила Ольга.

– И что? Дядя Володя тоже, но нам ничего пока не перепало! – парировала Женя, доставая старенький эмалированный бидончик на пару литров из дальнего угла шкафа. – Не обеднеем, если что ещё раз на ферму поеду.

– Ты же не рассказала нам, как съездила! – с досадой произнесла Ольга.

– Вечером расскажу, когда соберутся все, – увильнула от доклада девушка.

Она отлила молоко, отрезала треть от куска масла и искала, во что можно его можно положить.

– На, – протянула ей пластиковый контейнер мама, – и творог туда же клади.

– Только с возвратом, – буркнула тётя Оля.

– Разумеется, – уже убегая из кухни, согласилась с ней Женя.

***

– Ну, зачем? – начала отказываться Света, когда Женя всучила ей бидон и контейнер.

– Затем! Мне крестница здоровая нужна, румяная и спокойная, а не голодная и вечно вопящая! – Женька начинала терять терпение. – Да и ты, посмотри за несколько дней как похудела! Куда твоя хвалёная корпулентность делась?

На глаза подруги начали наворачиваться слёзы.

– Эй! Ты чего? – Женя испугалась, что умудрилась её как-то задеть и метнулась к Светлане. – Прости! Я не хотела тебя обидеть!

Девушка обняла непонятно чем расстроенную молодую мамочку.

– Ты тут не при чём, – чередуя слова со всхлипами, произнесла та. – Я сама не знаю, что со мной творится…

– Да что произошло-то? – Женя успокаивающе гладила Светку, выпытывая у неё причину её плаксивости.

– Худею на глазах, волосы пачками лезут, реву всё время, – девушка подняла на Женю страдальческий взгляд. – Может, я больна чем? Вдруг я умираю?

– Вот ещё! Надо ж такое выдумать! – рассердилась Евгения, подавив тревогу в душе. – Просто устаёшь, недоедаешь и за Андрея сильно переживаешь. Давай, возьми себя в руки! У тебя вон какая дочка замечательная, а ты в пессимизм впадаешь.

Женя кивнула на кулёк, из которого на них с любопытством смотрели голубые глазки. Света улыбнулась, и Алинка, агукнув, тоже растянула рот в беззубой улыбке.

– Вот так-то лучше, – пробормотала девушка, вытирая слёзы с лица Светланы. – С чего расклеилась-то? Всё ж хорошо!

– А волосы? – снова скуксилась подруга. – Я ж такими темпами лы-ы-сая стану!

– А что волосы? Волосы – не зубы, отрастут! – уверенно произнесла Женька, на что Светка с ужасом полезла в свой рот, проверять: не качаются ли её зубы, за что незамедлительно получила по пальцам. – Не лезь! Ты просто свой кальций отдаёшь, Алинку выкармливая, а извне он не поступает. Поэтому молоко тебе сейчас жизненно необходимо!

– А вдруг у меня реальные проблемы? А не кальция не хватает? Как же они без меня!?! – проныла Света.

– Да с чего ты это взяла-то? – Женька не узнавала свою обычно весёлую и никогда не унывающую подругу.

– Я с ума схожу…

– Интересно, а этот диагноз ты на основе чего поставила? – приподняла бровь Женя.

– Ночью, когда Алинка кушать проснулась, я вместо того, чтобы к ней встать, мужу в рот соску начала запихивать…

Женька в голос расхохоталась:

– А он?

– А он руку под мою попу засунул и пошарился, проверял, не мокро ли!

– Ахаха! – заливалась Женька. – Вообще-то с ума сходить принято поодиночке, а у вас тут прям массовый психоз!

– Это что! – только сейчас девушки увидели в дверях Марию Алексеевну. Видимо свекровь, услышав звонкий смех Жени, решила узнать, над чем они так потешаются. – Света вчера вечером Лешкины джинсы одела, когда на улицу выходила, да так и сняла их вместе с колготками. Хорошо, что он утром на один из торчащих концов наступил, чуть не навернувшись, вот бы потеха была, если б он в таком виде на совет явился, – женщина лукаво улыбнулась, и Женька прыснула со смеху.

– Я перепутала в потёмках… – пробормотала Света.

– Как? У них же штанины сантиметров на десять длиннее! – подколола смущенную подругу Женя.

– Так! Некогда мне переодеваться было! – скорчила многозначительную рожицу покрасневшая Светка.

– Как будто тебя упрекает кто? – ласково посмотрела на неё свекровь. – Я, когда Лешку грудью кормила, тоже от недосыпа не совсем нормальная была. Помню, раз отправила Гену с Лёшкой на прогулку, думала, посплю немного, когда вернулись, муж оторопел. «Гляжу, – говорит, – ты спишь вроде, а сама одеяло ватное детское к груди прижимаешь и укачиваешь!».

– Ой, а мне мама рассказывала, как папа однажды посреди моего ночного кормления проснулся, подушку бережно так взял, отнёс на мою кроватку и одеялком укрыл. Мол, спи, доченька! – вспомнила и Женя семейную историю. – Мама меня покормила, в кроватку положила и папе, который за это время мамину подушку прибрал, его подушку вернула.

Женщины рассмеялись. Настроение Светы значительно улучшилось.

– Побегу я, а то стемнеет скоро, – сказала Женя, посмотрев в окно.

– Ты же ничего о своей поездке не успела рассказать, – ахнула Света.

– Завтра заскочу и всё-всё тебе расскажу, – пообещала она и попросила на прощанье: – Не хандри больше, пожалуйста! Не пугай меня!

– Постараюсь, – улыбнулась Света немного виновато.

– И ешь хорошо!

***

В доме вкусно пахло свежим хлебом и чуть-чуть ванилью.

«Вот и пригодилась!» – радостно подумала девушка про несостоявшийся ароматизатор для рыбного прикорма.

– А у нас плюшки с творогом! – личико примчавшегося ей навстречу Димки лучезарно светилось. – Обалдеть, какие вкусные!

– Не плюшки, а ватрушки! – поправил ребёнка голос Вики с кухни.

– Всё равно обалденно вкусные! – прокричал он в сторону матери.

– Ну?! – Женя вопросительно уставилась на мальчика.

– Готово… – прошептал он с заговорщицким видом.

– Давай!

Мальчонка вытянул из-за пазухи сложенный вчетверо и немного помятый лист бумаги.

– Дядя Володя ещё не вернулся? – тихо поинтересовалась у него девушка.

– Не-а, – также шёпотом ответил он.

– Отлично! – и уже громче добавила: – Что сегодня смотреть будем после чая с ватрушками?

– А что есть?

– Приключения Пифа, – загадочно сказала Женя.

– Кто это? – заинтересовался незнакомой сказкой ребёнок.

– Вот все соберутся, и узнаешь, – подмигнула ему Женя.

Вскоре послышался скрип калитки, и девушка быстренько выскочила на веранду, чтобы успеть перехватить возвратившегося Владимира.

– Вот, – она сунула сложенный лист мужчине, – отдайте Вике. Вроде как письмо пришло. Дима очень расстраивается, когда маму печальную видит. Только подмигните ей, что ли, чтобы поняла, что понарошку это.

– Сделаю, – пробубнил Владимир, пряча письмо в карман и заходя в дом, и громко возвестил с видом Деда Мороза: – А что я принёс-то!

Все сбились в тесной прихожей, вопросительно глядя на мужчину. Глазёнки маленького Димки горели радостным предвкушением.

– Говори уже, не тяни! – нетерпеливо скомандовала Ольга и ошеломлённо оглянулась на Вику, которой вдруг подмигнул её муж.

– Письмо вам! – несколько театрально проговорил Владимир, вручая Вике чуть потрёпанный лист.

Женщина растерянно переводила взгляд с Жени на Владимира. Ведь днём ещё ничего не было, да и с какой стати мужчине заходить к ним домой, если ключа от почтового ящика у него нет.

– Читать-то будете? – хитро посмотрев на Димку, включилась в игру Женя.

– Да-а… – Вика развернула лист и внезапно громко всхлипнула.

Слёзы ручьём потекли по улыбающемуся лицу Вики, когда она смотрела на немного корявое в исполнении её сына изображение их семьи. А Димкино лицо вытянулось в недоумении: как можно и плакать, и смеяться одновременно? И вообще, они с Женей хотели маму порадовать, а выходит, что ещё больше расстроили? А он так старался, подписывая свой рисунок…

Ольга, заглянув Вике через плечо, тоже шмыгнула носом и украдкой вытерла один глаз.

– Спасибо, мой дорогой! – Вика присела на корточки и крепко обняла сынишку. – Я тоже тебя очень люблю!

– Я думал, что ты обрадуешься… – озадаченно произнёс Димка.

– Я обрадовалась! Честное слово, обрадовалась, – убеждала его Вика, целуя в щёки.

Екатерина слёз не скрывала, они катились по лицу женщины, оставляя блестящие дорожки и выгоняя из сердца разъедающую тоску по сыну.

– Что ж за день-то такой?! – тихо возмутилась Женька. – Через одного рыдают!

– Я есть хочу… – наконец проговорил Владимир, не зная, что делать с этим неожиданным слёзоразливом.

Женщины засуетились, и через некоторое время семейство уселось ужинать. А к вечернему чаю были восхитительные ванильные ватрушки со свежим творогом.

Глава 32

32. День 16. Вторая рыбалка.

Поведав за ужином о некоторых моментах своей поездки на ферму и умолчав о том, что встретила там Эдика, Женька вселила в домашних уверенность, что работать на ферме дояркой вполне безопасно.

А вот информация о побеге заключенных из СИЗО вызывала в женщинах неподдельный страх.

– Как они могли такое допустить? – возмущалась Ольга, имея в виду охрану.

Владимир, дождавшись, когда Вика и Дима уйдут в другую комнату готовить экран для диафильма, произнёс:

– Не вся охрана в райцентре живёт, некоторые из других городов ездили. Так что те, что вынужденно двойные смены работали, видимо устали, бдительность ослабили… А может, кормить заключенных плохо стали, они и решили, что их голодом морят, вот и постановили на волю выбираться. Всё лучше, чем от голода медленно загибаться. Да и колючка без напряжения шансы их повысила…

– Хочется верить, что не к нам они подадутся, – проговорила Женькина мама.

– А вот тут я не так уверен, как с солдатиками. Те молодые, глупые, в большие города отправились, туда, где людей побольше, а эти – калачи в основном тёртые, в глуши затихариться постараются, – задумчиво сказал Владимир, глядя на пламя свечи. – Главное, чтоб банды не начали сколачивать и на людей нападать.

Екатерина бросила взволнованный взгляд на Женьку, как бы говоря: ни на какую ферму я тебя больше не отпущу! Но девушка сделала вид, что не заметила.

– А из солдатиков нашли кого? – спросила Ольга.

– Нет, но два автомата они скинули, – оторвался от созерцания колышущегося огонька Владимир и глянул на свою жену. – Записку потом случайно обнаружили в воинской части с указанием, где они находятся. Наверно решили, что за побег без оружия меньше спрос будет. Вот только не учли, что военное положение в первый же день ввели.

– Жалко пацанов, – охнула Женькина мама, – может у них причины веские бежать были: семья, ребёнок маленький или родители больные…

– Не пацаны они, Кать, а солдаты! – громким шёпотом воскликнул мужчина. – Что б их там домой не тянуло, права они не имели убегать.

Их разговор прервал появившийся в дверях кухни Димка:

– Пошли уже, – нетерпеливо приплясывая, позвал взрослых в большую комнату, – повесили экран!

– Ну, пошли, коль не шутишь! – с улыбкой произнёс Владимир, поднимаясь.

Короткий диафильм растянулся почти на час. Обитатели дома, не имея возможности прочитать то, что было написано внизу, домысливали события каждый на свой лад и спорили, кто из них «правее», весело хохоча над главным героем, исправно попадающим в различные передряги.

***

Второй день ноября выдался солнечный. Не успевший растаять в лучах утреннего солнца иней явно давал понять, что ночь была морозной.

– Может на рыбалку? – спросила Женя у Владимира, видя, что он никуда не торопится.

– Можно. Но после полудня мы договорились с мужиками ещё раз в лес за дровами сходить, – ответил мужчина.

– Какой лес?! – влезла в разговор встревоженная Ольга. – Преступники беглые кругом!

– Мы ж не одни с Геннадием пойдём, как в прошлый раз, а большой компанией! С собаками и оружием. Вместе и управимся быстрее.

– Ты и Цыгана забрать хочешь? – удивилась Женя.

– Нет, пусть дома сидит, вас охраняет, – улыбнулся мужчина. – Собираемся?

– Да! – подхватилась Женька и помчалась к себе на чердак.

– А можно я с вами? – замер в ожидании ответа Димка.

– А тебя мама отпустит? – поинтересовался у мальчугана Владимир, бросив взгляд в сторону Вики.

Та немного растерялась, потом нерешительно кивнула и сразу спросила:

– А это не опасно?

– Ну-у-у, если купаться не полезет… – протянул мужчина, а женщины заулыбались.

– Купальный сезон ещё в прошлый раз закрыли, – весело заявила Ольга, – так что до следующего лета в воду лезть запрещено!

– Я не полезу! – на полном серьёзе начал убеждать Вику её сын. – Там же холодно!

– Надеюсь на это, – проворчала Вика и кивнула Димке: – пошли собираться!

Мальчишка радостно поскакал в их комнату, из которой спустя некоторое время раздался его возмущённый возглас:

– Я ж так двигаться не смогу, ты ж меня в капусту превратила!?

К ним заглянула Ольга:

– О! Да тебя никак в полярники снаряжают! – воскликнула она, увидев почти по-зимнему одетого ребёнка.

– Вика, он устанет это на себе носить, не так уж там и холодно, – сказал Владимир, заходя за ней следом в тесную комнатушку. – Да и костёр мы разводим, если что у него посидит, согреется.

Вика принялась стаскивать с таким трудом напяленную на два свитера куртку.

– Ладно, снимай один, – сдалась заботливая мамочка. – Вот этот, потолще, оставь! И шарф с шапкой не забудь!

Быстро собравшись, взяв заваренный Екатериной геркулес, приправленный старыми панировочными сухарями, и выдавив туда же чеснок, разношёрстная компания под дружное пожелание «Ни хвоста, ни чешуи!», послав к чёрту оставшихся, удалилась в сторону реки.

Подгоняемые подвижным Димкой они довольно споро дошагали до места назначения и обнаружили на прежнем месте почти всю уже знакомую им компанию. На бережке под обрывом уже теплился небольшой костерок, над которым висел походный котелок. Видимо рыболовы сидели с самого утра и успели замёрзнуть.

– О! Русалка пожаловала! – изумился дедок, обрадовавшись приходу девушки. – А вы ноете: «Не клюёт! Лова не будет! Домой пошли!». Всё сейчас будет!

Остальные рыболовы тоже заметно оживились.

– А вы их откуда знаете? – шёпотом спросил Димка у Жени.

– Да виделись однажды, – с улыбкой ответила ему Женька, вспоминая свою предыдущую рыбалку.

Они бросили в реку приманку, закинули удочки и уселись ждать, а Димка пошёл смотреть, что же успели до их прихода поймать другие рыболовы. Ничего не найдя, он присел рядом с дедом, вновь оказавшимся их ближайшим соседом, и, справедливо посчитав того самым опытным, спросил, показывая на приспособления для вылавливания рыбы:

– А это что?

– Блесны, – ответил дед, не отрывая взгляда от поплавка.

– И это? – мальчик показал на крючок с маленьким блестящим металлическим шариком.

– И это, – терпеливо, но немногословно подтвердил старый рыбак, бросив взгляд на обозначенный крючок.

– А как оно называется? – не отставал любопытный ребёнок.

– Мормышка.

– А я такой шарик в губе одной тётеньки видел… – задумчиво произнёс мальчишка, разглядывая маленький крючок с блестящим круглым шариком, потом поднял голову и спросил: – Она что тоже на мартышку клевала?

– Не на мартышку, а на мормышку она клевала, – на автомате поправил дедок, но под сдавленный смех окружающих до него дошло, что сказал он что-то не то. – Тьху, не клевала на мартышку. Тьху! Она сама мартышка! Совсем запутал ты меня, малец! У неё этот, как его?

– Пирсинг, – подсказала, хихикая, Женька.

– И долго так сидеть? – Димка не собирался отставать от нового собеседника.

– Мужчина должен быть терпеливым, – поучал дед мальчишку, повернувшись к нему. – А лучшая проверка на терпение – это рыбалка!

– А у вас клюёт! – сообщил деду Владимир.

Дедок подорвался, дёрнул удочку, и из реки вылетела небольшая искрящаяся в лучах солнца рыбка. Полёт рыбы по воздуху сопровождался звонким Димкиным визгом, потом, втянув голову в плечи, ребёнок отскочил ближе к возвышавшейся над ними стене обрыва, поскользнулся на жухлой прибрежной траве, упал и едва не съехал в воду. Благо, что находящийся всё время рядом дядя Володя успел поймать мальчишку за капюшон куртки.

– Ты чего орёшь-то? – недовольно пробурчал дедок. – Всю рыбу нам распугал!

– Я не нарочно! – начал оправдываться Димка, виновато опустив глаза. – Мне показалось, что она прямо на меня летит!

– Ну, и ловил бы! – рассмеялась Женька. – А ты сразу бежать!

– Испугался…

– Эх, ты, рыбак! Пошли чай пить! – свернув удочку, позвал всех к костру один из рыбаков.

***

– Знаешь, у кого самая большая рыба? – спросил Димку невысокий смешливый рыболов с лучиками морщинок на загоревшей коже вокруг ярко-голубых глаз после того, как всем разлили в кружки чай.

– У кого? – наивно поинтересовался тот.

– У кого самые длинные руки! – рыбаки заулыбались.

– А почему? – не понял ребёнок.

– А потому что я однажды во-о-от такую рыбу поймал! – распахнул свои необъятные объятия высокий рыбак, вызвав тем самым негромкий взрыв смеха среди рыбаков.

– Не-е-ет! Самого большого леща поймал дед Василий, – отсмеявшись, сказал местный балагур и кивнул на деда, потом, дождавшись заинтригованных взглядов, добавил: – когда забыл про день рождения собственной жены!

Мужики вновь рассмеялись.

– Я ж подумать не мог, что плохо отжатый пододеяльник ничуть не хуже щучьего хвоста бьёт! – прокомментировал дед Василий полученную от жены трёпку за то, что с утра ушёл на целый день на свою любимую рыбалку, напрочь забыв о юбилее.

– С вами не соскучишься, – утирая слёзы, сказала Женька.

– А то! На рыбалку нельзя ходить с плохим настроением! – произнёс ещё один рыбак.

– Пусть плохое настроение сидит дома и готовит ужин! – подхватил голубоглазый весельчак.

У Женьки уже щёки болели от смеха. Сколько можно-то?! Будто не на рыбалку пришла, а на представление какое-то!

Время приближалось к одиннадцати, чай был выпит, и рыболовы вернулись к прерванному занятию. И сразу же, как по волшебству, началась массовая поклёвка.

– Прям традиция какая-то, – проговорил, удивляясь, Владимир. – В тот раз тоже только после чая рыбалка задалась.

– Это Водяной Русалку увидал! – пошутил долговязый рыбак, вытаскивая из реки очередную плотвичку. – Подарки ей шлёт!

Посидев ещё немного и поймав на двоих около десятка, наши рыболовы отправились домой.

Глава 33

33. Гости.

Пока домашние радовались улову, Владимир, прихватив ружьё, топор и садовую тачку, пустился догонять мужиков, компания которых уже направлялась в сторону леса.

Ольга, попричитав под снисходительные улыбки Екатерины и Жени, что вся грязная работа вечно достаётся ей, приступила к чистке рыбы. Немного поспорив, женсовет постановил, что из голов сварят уху, а остальное прокрутят в мясорубке и сделают котлеты.

Женя в готовке участия принимать не стала: женских рук на кухне хватало и без неё, а вот места было маловато, да и добытчица она сегодня как-никак. Поэтому она, взяв с собой Диму, отправилась к Свете, закреплять, так сказать, результаты вчерашнего сеанса доморощенной психотерапии.

Подруги обсуждали поездку на ферму. Светка то искренне возмущалась поведением Насти, то замирала от страха, представляя, как напугал девчонок ночной визитёр, но в основном весело смеялась над Женькиными приключениями и незадачливым Иваном, регулярно попадающим впросак. Рассказывала новоявленная доярка с огоньком, активно жестикулируя и изображая действующих персонажей в лицах. Однако в конце обсуждения ночного разговора, состоявшегося между Женей и Эдиком, который девушка успела поведать во всех подробностях, их прервали:

– А дома ты об этом не рассказывала, – негромко пробубнил Димка и посмотрел на неё внимательно и немного подозрительно.

– Ой! – девушка запоздало прикрыла рот рукой, спохватившись.

Мальчишку всё это время было не видно и не слышно, он сначала укачивал кроватку с Алинкой, потом как-то незаметно притулился неподалёку и, вероятно, ловил каждое слово. Женька и забыла о нём, досконально выкладывая подруге все нюансы своей поездки на ферму.

– Ну, ты же не выдашь Женю? – Светка придала своему лицу ангельское выражение. – Не разболтаешь ни о чём?

Но тот не повёлся на её ласковый голос и, с упрёком глядя на Женю, произнёс:

– Врать нехорошо!

– Дима, я просто маму расстраивать не хотела, – оправдывалась перед ребёнком та, – она меня больше не отпустит, а если и получится поехать на ферму, то очень волноваться будет.

Димка, не понаслышке знавший, что представляет собой «волнующаяся мама», задумался.

– Хорошо, не скажу. Но она и так волновалась, пока тебя не было, даже не зная ни о чём.

– Вот видишь! – воскликнула Женя, чувствуя себя виноватой за то, что втягивает Димку в свои тайны. – Зачем же её ещё больше пугать?

За окном стремительно темнело: на безоблачное с утра небо набежали свинцовые тучи.

– Пойдём мы, пожалуй, – сказала Женя, – как бы дождь не полил.

В дверях столкнулись с вернувшимся Геннадием.

– Что, рыбачка, – мужчина ей задорно подмигнул, – возьмёшь меня в следующий раз с собой? А то Владимир нам все уши прожужжал, как на тебя плотва клюёт!

– Может, она не на меня, а на него клюёт? – улыбнулась девушка. – Мы вместе ходим!

– Как твой дядька говорит: «А мне едино: что хлеб, что мякина!», – рассмеялся Геннадий. – Главное рыбку поймать.

– Ну, раз так, позовём в следующий раз! – пообещала Женя, выходя с Димой на улицу.

***

Во дворе их встречал радостный Цыган.

– Ты с кем это гуляешь? – удивилась Женя, на что пёс только весело подпрыгнул и, крутнувшись вокруг себя, помчался на задний двор.

Первое, что увидела там Женя, были два велосипеда, прислонённых к стене сарая, из которого раздавались мужские голоса.

– Дима, в дом иди, – велела Женя мальчику.

– Ну… – начал было он, но девушка добавила, чуть нахмурив брови:

– Быстро!

Мальчишка, по пути прихватив собаку, нехотя поплёлся в сторону дома.

– Вернулась! – из сарая вышел немного угрюмый дядя Володя. – А у нас гости…

Следом за ним появились сначала Валера, а за ним и Саша.

– Привет! – поздоровались парни, устало улыбаясь девушке.

– Привет… – промямлила растерянная Женька, вылупившись на них во все глаза. – А что вы тут делаете?

– Да вот проведать тебя приехали, – ухмыльнулся Валера.

Саша молча внимательно смотрел на Женьку. И чем дольше это продолжалось, тем спокойнее становился его взгляд.

– Ты как? – наконец произнёс он.

– Нормально, – улыбнулась девушка. – А вы как устроились?

– Тоже неплохо.

– Пошли в дом уже, – вклинился в их напряжённую беседу Владимир. – Того и гляди, дождь пойдёт.

– Скорее снег, – Валерий посмотрел на темнеющее небо. – Похолодало к вечеру.

Заперев велосипеды в сарае, они взяли рюкзаки и направились к дому.

– Давно приехали? – спросила Женька Валеру.

– Минут за двадцать до твоего прихода, – ответил парень. – Долго ехали…

– Что так?

– Да неспокойно стало на дорогах… – расплывчато ответил он, а Владимир поджал губы, как бы говоря, что не надо рассказывать Женьке обо всём, что они успели поведать ему.

Девушка переводила взгляд с парней на дядю, догадываясь, что они о чём-то умалчивают.

– Лучше расскажите мне, – решительно остановилась она, перегородив собой проход на веранду. – Я молчать буду, обещаю!

Мужчины переглянулись между собой, и Владимир кивнул.

– Сашка… – начал говорить Валера, но, бросив на друга мимолётный взгляд, исправился, – мы все за тебя очень переживали: добралась ли, как устроилась, всё ли у тебя в порядке, не голодаете ли вы с мамой.

– И для того, чтобы это узнать, вы проехали больше пятидесяти километров? – спросила Женька с долей скепсиса и обратилась к Саше: – Почта работает, адрес у тебя есть, можно было просто написать письмо.

– И ждать ещё месяц? – буркнул Саша.

На веранде открылась дверь, неясный свет керосиновой лампы скользнул по лицам, и встревоженный голос Ольги позвал:

– Володь, ты?

– Я! – поспешил откликнуться мужчина и, поглядывая с усмешкой на ребят, проговорил: – Вы тут общайтесь пока, а я пойду, скажу хозяйкам, чтоб на стол накрывали.

Подвинув племянницу, он протиснулся в дверной проём и зашёл в дом.

– Жень, – обратился к ней Валера, – он пару дней после твоего отъезда сам не свой был… – парень замолчал, чувствуя осуждающий взгляд друга, но так как Саша так и не проронил ни слова, Валера решил высказаться: – И можешь не смотреть на меня, все равно ни черта не видно! Это ты две недели порывался один сюда ехать!

Полумрак скрыл румянец, непроизвольно выступивший на щека́х девушки, и она повернулась к Саше в надежде, что он что-то скажет сам.

– Да, я волновался! – воскликнул тот. – Особенно после того, как урки побег устроили! А когда они беспредел творить начали, так вообще места себе не находил! Не хотел ехать, – обратился он к Валере, – я тебя насильно не тащил! Сам бы добрался!

Парень выдохся: кричать полушёпотом на таких эмоциях, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не испугать обитателей дома, было сложно. А Владимир предупредил, что в доме три женщины и маленький ребёнок, так что нужно было соблюдать осторожность. Женя растерялась от того пыла, с каким произнёс свою тираду Саша, и лишь смотрела на силуэты парней, хлопая глазами.

– Что творили? – сдавленным шёпотом спросила девушка.

– Грабили, насиловали, убивали! – парня несло, несмотря на то, что Валера уже пихал его локтём в бок.

– У нас спокойно всё вроде, – пролепетала Женя.

– А в двадцати километрах от вас они, за отказ отлить керосина, залили его в глотку хозяина и подожгли! – выпалил Саша, а Женя, тихо охнув, сползла на крыльцо по дверному полотну.

– Идиот! – ругнулся на друга Валера, видя даже в полумраке, как стремительно бледнеет лицо девушки.

– Прости! – наклонился к ней Саша. – Я не хотел тебя пугать!

После Юлиного письма Женя полночи не могла уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними вставали страшные картины, дорисованные Женькины воображением до ужасающих масштабов. Она думала, что это предел людского безумия… Но, как оказалось, всё может быть ещё страшнее. Ну, и как ей теперь перед своими домашними делать вид, что всё хорошо?

– Фашисты! – разозлилась девушка.

– Жень, успокойся! – призвал её Валера, а Саша помог подняться со ступенек, на которые она опустилась. – Они не в вашу сторону направились. Они в столицу пошли, решили, видно, что там поживиться есть чем.

– Да какая разница, куда они направились? – в сердцах прошипела девушка. – В столице что, людей не осталось?

– Там войска за порядком следят, – не очень уверенно возразил Валера.

Дверь открылась, и на веранду, подсвечивая лампой, выглянул Владимир.

– Скоро вы? – спросил мужчина, но увидев неестественную бледность девушки, спустился к ребятам. – Что с тобой?

Она промолчала, парни стояли, потупив головы.

– Рассказали? – догадался Владимир. – Жень, ты только нашим ничего не говори, иначе каждый раз из дома со скандалом выходить придётся.

– Не скажу, – проговорила девушка. – Я очень бледная?

– Как привидение, – буркнул Валера, разглядев её при свете.

Женька похлопала себя по щека́м.

– Пошли, а то сейчас все сюда прибегут. И дружно делаем вид, что всё просто отлично!

Они зашли в дом, который встретил их теплом и запахами домашней еды.

– Мам, ты даже пирог рыбный успела приготовить? – улыбнулась Женя своей маме.

– Долго ли умеючи? – ответила вместо неё Ольга, а Екатерина пристально вглядывалась в лицо дочери.

– А мы сегодня будем диафильмы смотреть? – потеребил девушку за рукав Дима.

– Если успеем, – неопределенно ответила Женя. – Гостей накормить нужно, потом разместить, да и вымыться с дороги никому не помешает.

– Ты порядок нарушила, – проговорил ребёнок. – Сначала в баньку сводить, потом накормить, а только после этого спать уложить.

Взрослые рассмеялись, сбрасывая охватившее их напряжение.

– Садитесь кушать, – пригласила всех к столу Екатерина после того, как Женя представила гостей и обитателей дома друг другу.

Глава 34

34. Детская непосредственность.

Парни, не знавшие, как обстоят дела у Жени, привезли с собой тушёнку, какие-то рыбные консервы и хлеб. Всё это они выгрузили на стол, но с жадностью смотрели, как Екатерина разливает по тарелкам домашнюю уху, а Владимир выставляет принесённые из погреба домашние заготовки и большую бутыль вина. Овощное ассорти медленно поползло в сторону Женьки.

– Дима, принеси табуретку из прихожей, пожалуйста, – попросила Екатерина, видя, что посадочных мест за столом явно не хватает.

Мальчишка вскочил и едва ли не опрометью бросился в тёмный коридор.

– Осторожнее! – крикнула ему вслед Вика, но он уже и сам понял, что найти табуретку с наскока не выйдет.

Пока Димка искал впотьмах нужный ему предмет мебели, Екатерина разложила еду, а Владимир успел налить вина. Димка, втащивший на кухню долгожданный стул, приставил его к столу и со словами:

– О, сок! – схватил ближайший, наполненный до краёв стакан и, залпом отпив почти половину, вытаращился на дядю Володю, недоумённо спросив: – Не сок?

Вика всего лишь успела ахнуть. Она, может быть, и всплеснула бы руками, но за столом было тесно, не сильно-то размахаешься.

– Что ж ты хватаешь всё, что под руку попадётся? – воскликнула женщина, глядя на своего ошалевшего ребёнка.

– Кхе… – крякнул Димка.

– Ну, а теперь закусывай, – спокойно произнёс Владимир, пододвигая к нему тарелку. – А то ещё песни петь начнёшь и буянить! – и добавил для Вики: – Оно слабенькое совсем, ничего с ним не будет.

Мальчишка начал активно шуровать ложкой, с удовольствием поедая вкусное варево.

– Да не торопись ты, больше всё равно не нальём, – пошутил над ним Владимир, наполняя ополовиненный стакан и протягивая Вике, сидевшей рядом с сыном.

Какое-то время все ели молча, утоляя голод. Потом за столом постепенно завязался разговор, который едва не сошёл на нет, когда не отличающаяся тактичностью Ольга прямо не спросила:

– А вы сюда специально ехали, чтобы узнать всё ли с Женей в порядке?

Валера бросил на Сашу многозначительный взгляд, но тот лишь кивнул, поэтому отвечать пришлось ему:

– Да, переживали очень, добралась ли.

– А не поздновато спохватились? – ехидно прищурилась Ольга.

Теперь Саша сверлил Валеру недоброжелательным взглядом.

– Лучше поздно, чем никогда, – неожиданно вступился за парней Владимир.

– Дай поесть людям, – поддержала его и Екатерина.

Однако вино сделало своё дело, и атмосфера понемногу вновь начала выравниваться и становиться более лёгкой и непринуждённой. Парни, помня о просьбе Владимира не пугать женщин, рассказывали, как они налаживали быт, как приспосабливались к деревенской жизни девчонки, как страдает без сладкого Аня.

– Вот бы эту Аню сюда, – жалостливо протянул Димка, когда Валера рассказал, что девушка готова отдать свою порцию мяса взамен шоколадки. – Тут столько варенья у тёти Кати!

– Э, брат, ты чужим-то добром не разбазаривайся, – усмехнулась Ольга. – Неизвестно сколько ещё на подножном корме сидеть придётся! С чем тебе тогда пироги печь будем?

Мальчишка стыдливо прижался к матери: пироги – это вкусно! Что-то он поторопился вареньем делиться.

– Дима, мы Ане варенье передадим, не расстраивайся, – с упрёком глянув на сестру, успокоила ребёнка Екатерина. – Должна же быть хоть какая-то радость в жизни девочки.

Катя, при возвращении дочери уловившая её подавленное настроение, успокоилась, видя, что сами гости не вызывают у Женьки отторжения, и с удовольствием слушала байки о том, как выкручивается молодёжь в новых реалиях.

А вот об их жизни в основном рассказывал Владимир. Женька, опростоволосившись перед Димкой и выболтав при мальчишке лишнего, влезать в разговор не спешила, незаметно рассматривая своих прежних попутчиков.

Оба парня немного похудели, и если на крепко сбитом Валере это было почти не заметно, то высокий Саша выглядел явно осунувшимся. Вероятно, сказалось и то, что на лице Валерия теперь красовалась довольно густая щетина, скрывавшая впалость щёк. Саша же был выбрит, и в первую очередь на его лице были заметны красивые тёмно-серые глаза, то и дело останавливающие свой взгляд на Женьке, которая почему-то избегала смотреть на парня прямо. Поэтому меж бровей Саши изредка возникала глубокая морщинка.

Вскоре мужчины отправились в баню, прихватив с собой остатки вина, а женщины задумались: где размещать гостей. Ни комнат, ни спальных мест в доме больше не было. Не селить же парней в проходной комнате?

– Остаётся только чердак, – констатировала Ольга, бросив многозначительный взгляд на Екатерину. – А Женя пусть с тобой спит.

– Я, может, и буду спать, а вот маме вряд ли удастся, – возразила Женька.

– Она как веретено всю ночь крутится, – подтвердила Екатерина.

– Давайте ширмочку сделаем и перегородим чердак на две части.

Все воззрились на Вику: Женька с одобрением, Ольга задумчиво, а Екатерина недоверчиво.

– Женька останется на своих матрасах у печной трубы, а ребятам постелем за занавеской, нужно только веревку поперёк комнаты протянуть, – пояснила своё предложение молодая женщина.

– Занавески у меня есть, – кивнула Екатерина, – но верёвку внутрь продеть не удастся: прошиты не так.

– Прищепками бельевыми прикрепим, – внесла рацпредложение Ольга, и они дружно разбрелись по комнатам: Екатерина за занавесками, а остальные в поисках верёвки и необходимых инструментов.

Когда вернулись немного утомлённые, но довольные и благоухающие чистотой мужчины, сверху раздавался стук молотка, вскоре сменившийся громким причитанием Ольги.

– Да зачем им занавеска? – вопила женщина, умудрившаяся отбить себе в попытке поучаствовать в общем деле палец молотком. – И так темно, хоть глаз выколи!

Вбить гвоздь в дерево оказалось непросто: то ли гвоздь неправильный выбрали, то ли опыта и силы не хватало.

– Вам помочь или не мешать? – усмехнулся, поднявшись на чердак, Владимир. – Что это вы тут затеяли? Не поздновато для ремонта?

– Лучше одежду верхнюю собери, – буркнула Ольга, тряся рукой. – Спать им на чём-то надо?

– Отдай молоток и сама иди за одеждой, – с досадой проговорил он, наблюдая, как жена потирает слегка опухший палец. – Если в доме есть мужики, бабам за инструменты браться нельзя!

– Это где ты здесь баб увидел? – взвилась Ольга, грозно потрясая молотком.

– Не надо ничего, у нас спальники с собой, – немного запоздало сообщил Валерий, пока Владимир отбирал орудие труда у жены.

Вбить и загнуть два гвоздя, с которыми так долго мучились женщины, оказалось делом пары минут. Оставив молодёжь наверху, все остальные обитатели, пожелав им спокойной ночи, отправились по своим комнатам.

***

Разместившись на Женькиных матрасах, ребята вполголоса расспрашивали девушку о её жизни. Она рассказала им, как добралась до дома, как ходила с Владимиром на рыбалку и ездила работать на ферму. Рассказала и о письме, полученном от двоюродной сестры. А парни поделились своими историями о том, как устраивались на новом месте и ходили с егерем охотиться. Поведали они, как тяжело пришлось девчонкам, впервые вынужденным готовить на открытом огне, и о том, что почти всю первую неделю еда была с привкусом угля, пока не выяснилось, что лучше всего готовить получается у Ани.

Ближе к полуночи ребята разошлись по своим спальным местам и задёрнули отделяющие их шторки.

Женьке не спалось. Чтобы не привлекать к себе внимание, она старалась не вертеться и не издавать лишнего шума. Но, как нарочно, хотелось перевернуться на другой бок и громко вздохнуть. «Да что ж такое-то! – злилась сама на себя девушка. – Я ведь о нём уже и думать почти перестала, и вот на тебе, приехал!».

За занавеской тоже было поразительно тихо. До тех пор, пока Валеркин голос довольно громко со смехом не произнёс:

– Ты дышать-то не забывай!

Послышались сдавленные звуки и какая-то возня, во время которой Женька постаралась занять более удобное положение, а потом снова всё стихло. Уставшие парни, скорее всего, уснули.

Вспомнив бороду Валеры, Женька негромко хихикнула.

– Ты чего? – тут же шёпотом спросил Саша из-за занавески.

– Они бритвы у вас всё-таки конфисковали? – не удержалась от вопроса Женька.

– А-а-а, – протянул парень, – ты об этом. Нет, просто какой смысл в лесу бриться? Да и Ксюшке нравится вроде.

– А ты? – негромко спросила девушка, поворачиваясь на голос.

– Что я? – переспросил Саша. – Почему побрился? А вдруг бы ты нас не узнала?

Женька представила его бородатым и снова хихикнула.

– Узнала бы, – пробормотала девушка сквозь сон.

Она улыбнулась и так, с улыбкой на губах, и уснула.

Глава 35

35. Шило.

На ферме в этот вечер тоже появился нежданный гость. Визитёр – плюгавый и вертлявый мужичонка – заявился почти в сумерках, прикатив к усадьбе на стареньком велосипеде.

– Бригадир где? – без приветствия спросил он, увидев слоняющихся без дела с его точки зрения парней. – Бато́нит[i] что ли?

– В хате, – ответил Брусок, сплёвывая и выкидывая окурок.

– Веди, – велел пришлый.

– Ты кто такой, чтоб мне указиловки раздавать? – возмутился парень, набычившись.

– Не допетрило[ii]?! – взвился его собеседник. – Веди, я сказал! – и добавил негромко: – Баклан[iii]…

Гоношиться по поводу того, что наглый пришлый назвал его бакланом, Брусок не отважился, но зло затаил и, проводив посетителя до Андрея, тормознул, с любопытством ожидая, чем закончится разговор этого плюгавого с бригадиром.

– Вечер в хату! – поприветствовал на жаргоне ночной гость присутствующих. – О! Да я в цвет[iv]!

Мужик, увидев стол с едой, дожидаться ответа на приветствие не стал, как, впрочем, и приглашения присоединиться к трапезе и, ни у кого не спрашивая разрешения, направился прямо к столу.

– Шмотлю ты, Шедой, неплохо уштроился! – похрустывая маринованным огурцом, прошамкал он и с прищуром посмотрел на бригадира, безошибочно выделив его среди мужиков. – Бухлянка, да ещё и с мешочком[v] богатым, всё путём! Даже пантюхи[vi] есть!

Андрей хмыкнул:

– Ты сюда пожрать пришёл, или интерес какой прогнать[vii]? – спросил он у наглого мужичка.

– Да старшие братья[viii] побазарить прислали, – оторвался тот, наконец, от еды.

– Так и не разводи бодягу[ix], если базар есть, – проговорил напрягшийся Андрей и уточнил: – Кто именно из старших тебя прислал?

Его бойцы тоже подобрались.

– Пойдём, на бздюм[x] побалакаем, – ничуть не испугался его собеседник.

– А у меня от братвы секретов нет, – ответил бригадир.

– Как скажешь… – криво ухмыльнулся гость. – Шилом меня кличут, от Крапчатого я. Сказал, что на районе ты положенцем[xi] поставлен.

Хрущ хохотнул: было в этом Шиле что-то от названного инструмента. Андрей кивнул, ничего интересного он пока не услышал.

– Тусануть бы надо на ход ноги[xii], – продолжал тем временем Шило, не прося ничего напрямую. – А лучше гостей здесь принять. Хорошо у тебя, сытно! А у нас кикоз, мороз и варикоз! – и плюгавый глумливо рассмеялся.

О том, что из СИЗО в соседнем районе самостоятельно амнистировались находящиеся под следствием задержанные, на ферме уже знали. Как знали и о том, что часть из них успела отметиться гоп-стопом и насилием. А вот гостей не ждали…

«Вот я дурак! – думал про себя меж тем местный авторитет. – Надо ж было так сестру подставить!». В усадьбе постоянно жил только он, остальные пацаны периодически ездили домой проведать и помочь родным, навестить семьи. Но меньше десяти-пятнадцати человек в усадьбе никогда не оставалось. Приводить сюда банду отъявленных головорезов в планы Андрея не входило, но и отказать им в помощи он не мог.

– И где он сам? Крапчатый твой?

Так называемого Крапчатого в их среде недолюбливали. Был он типом скользким, и даже титул свой получил как-то неправильно, случайно, можно сказать.

– Да в городе остался, на дно залёг, – ответил посланец, самовольно наливая водку в стакан.

– В общак скину[xiii], – задумчиво проговорил Андрей, – а вот в приюте откажу.

– Не по-людски[xiv] это, – зло процедил визитёр, – в малине[xv] отказывать.

– Не малина это! – повысил голос Андрей. – Адрес дам, где перекантоваться сможете. Но предупреждаю, что дом в городе, а там власть сейчас другая, не ментовская.

Уточнять про своё негласное перемирие с этой самой властью Андрей тоже не спешил.

– Что нам та власть, если жрать всласть, – хохотнул Шило.

– А вот этого обещать не могу, – усмехнулся местный авторитет, – даже мои некоторые работают. Никто вас за так кормить не будет.

– Да ты байду гнёшь[xvi]! – воскликнул Шило. – Где это видано, чтоб пацаны баландёрили[xvii]?!

– А в грызло[xviii] не хочешь?! – мрачно выдал молчавший до сей поры Хрущ, подрываясь.

– Это ж западло[xix]! – пискнул Шило, подскочивший было со своего места, но перехваченный за шкирку мощной рукой Бруска, которая теперь держала плюгавого мужичка за шею.

– Ты кого баландёром назвал, волчара ты тряпочный[xx]? – прорычал помогающий Семёну на ферме Брусок.

Шило что-то просипел и закатил глаза.

– Не кипежуй, – грубо тормознул своего бойца Андрей. – Дыбани на его запил[xxi]: он сейчас лыжи в угол поставит[xxii]!

– А ещё под блатного косит, марамойка[xxiii]! – надавил на тощую шею крепыш.

– Охолони, я сказал! – Андрей начинал злиться, и ничем хорошим это для присутствующих закончиться не могло. – Разборок только из-за него нам не хватало!

Брусок выпустил из своих рук тщедушную шею, и мужичок быстренько пришёл в себя.

– Идиот! – взвизгнул плюгавый высоким голосом, растеряв всё своё былое превосходство, отскакивая в сторону и судорожно потирая пострадавший орган, так ненадёжно соединяющий его голову с остальным телом. – Чего взбесился? Нервные клетки не восстанавливаются!

– Зубы тоже! Так что заткни свою хлеборезку! – рыкнул на него Хрущ.

***

Женька поежилась. От промозглости не спасало даже тепло, исходящее от печи, растопленной вставшей затемно мамой. Вылезать из постели не хотелось, было огромное желание, чтобы кто-нибудь принёс ещё одно одеяло и заботливо укутал в него Женьку.

Из-за занавески раздавался тихий спор:

– Они ж волнуются! – как бы не старался Валера говорить негромко, у него это получалось не очень хорошо.

– Только приехали и сразу уезжать? – возмущался Саша.

– Можешь оставаться! А меня Ксюшка ждёт.

– И как это будет выглядеть? – невесело усмехнулся парень. – Ещё один нахлебник приехал? У них и так полон дом. Да и кто я им?

Женькины глаза невольно распахнулись, и её осенило: «Он хочет остаться!».

– Почему сразу нахлебник? – возразил ему друг, продолжая разговор и не подозревая, что у них появился слушатель. – Владимир – единственный мужчина, тяжело ему зимой придётся. Вот тут ты в хозяйстве и пригодишься!

Он сдавленно рассмеялся, потом ойкнул, послышались звуки борьбы и приглушённый Сашин возглас:

– Тише ты!

Женька находилась в смятении. Не то, чтобы она возражала против нахождения Саши поблизости, но… Как-то внезапно всё произошло, и события начинали развиваться стремительно. Да и где ему жить? Не с ней же в одной комнате? Ладно, одну ночь переночевать, это временно, а постоянно… Что мама подумает?

С одной стороны Саша был ей вроде бы симпатичен, но с другой, а что она, собственно говоря, о нём знает-то? Да ничего! Полдня вместе провели! Разве это является поводом для сближения? Девушка, погрузившись в размышления, не заметила, как отодвинулась занавеска, и в проём высунулась встрёпанная голова Валеры.

– Проснулась? Мы тебя разбудили?

Застигнутая врасплох, Женька вздрогнула от неожиданности и лишь кивнула.

– А там снег выпал… – поставил её в известность парень.

С Женькиного места было видно только серое небо, с низко нависшими облаками.

– Хорошо… – пробормотала она.

– Да ничего хорошего, – усмехнулся Валерий. – Обратно ехать тяжело будет.

Послышалось какое-то шебуршание, шаги и скрип лестницы под уходящим Сашей. Сердце почему-то ёкнуло, испугавшись, что с Валерой уедет и он.

– Не сегодня, так завтра растает, – проговорила Женя, бросив на оглянувшегося собеседника косой взгляд.

Ей было интересно, как относится Сашин друг к возможности оставить его здесь, с Женей, но спросить об этом девушка не могла.

– Нет, не могу я ждать, когда он соизволит растаять, – проговорил парень, глядя в окно и мысленно отправляясь к своей Ксюше. – Сегодня поеду.

– А Саша? – всё-таки спросила девушка и затаила дыхание.

Валера перевёл взгляд на Женю и внимательно всмотрелся в лицо девушки.

– Если вам нужна его помощь, то он может остаться…

– Нужна… – проговорила Женя и нерешительно добавила: – наверное…

Этот момент было бы неплохо обговорить с мамой. И с дядей Володей. Да и Ольгино мнение будет узнать интересно.

– Значит, он остаётся! – решительно сказал Валера, но в нарочито бодром голосе парня чувствовались нотки сожаления.

– А как ты один добираться будешь? – вскинулась Евгения.

– Доеду как-нибудь! – улыбнулся Валера. – Не впервой! Вставай, давай!

***

– Вот и зима пришла, – грустно проговорила Ольга, глядя в окно и ожидая, когда все соберутся к завтраку.

– Этот снег сегодня сойдёт, – уверенно сказала Екатерина.

– С чего ты взяла? – удивился вошедший вместе с парнями Владимир. – Смотри, как ровненько на земле лежит!

– А с деревьев уже почти весь опал, – улыбнулась Женькина мама, – значит, и на земле долго не пролежит.

Парни переглянулись: может и есть смысл подождать с возвращением Валеры до завтра. Ехать по первому снегу на велосипеде не лучшее решение.

Екатерина достала из печи чугунок.

Женька никогда не видела, чтобы взрослые мужики радовались пшённой каше на молоке, как дети, которым дали конфету. А когда в благоухающее и исходящее паром варево положили кусочек масла и едокам выдали по ломтю домашнего хлеба, Валера не удержался и произнёс:

– Сто лет нормальную кашу не ел! – и, глянув на друга, завистливо вздохнул.

Екатерина улыбнулась: любому повару похвалу слышать приятно. Хорошие ребята!

Владимир, успевший во время утреннего моциона переговорить с парнями и узнать их планы, покосился на свояченицу. Отпустило.

– Значит, бери ложку и кушай понемножку, – подтолкнул он парня начинать завтрак и подмигнул Димке: – Ну что, наперегонки?

Все дружно застучали ложками по тарелкам.

[i] Батонить - спать

[ii] Петрить - понимать

[iii] Баклан – хулиган, обычно произносится с презрительным оттенком

[iv] В цвет - вовремя

[v] Бухлянка с мешочком - алкоголь с закуской

[vi] Пантюхи - конфеты

[vii] Интерес прогнать - поговорить

[viii] Старшие братья - авторитеты

[ix] Разводить бодягу - разговаривать ни о чём, либо заниматься каким-то пустым делом

[x] На бздюм - вдвоём

[xi] Положенец - человек, поставленный вором в законе. Имеет статус вора в конкретной зоне, области, городе

[xii] Тусануть на ход ноги — это значит дать подъемные деньги только что освободившемуся вору, оказать помощь. Напрямую помощь просить не принято.

[xiii] Скинуть в общак - помочь

[xiv] По-людски – по понятиям

[xv] Малина – воровской притон, чаще всего загородный дом.

[xvi] Гнать байду - обманывать

[xvii] Баландер — шнырь, приносящий пользу. Обычно это сиделец, который работает поваром, моет посуду, вытирает полы. (глагол выдуманный, обозначает работу по хозяйству)

[xviii] Грызло - лицо

[xix] Западло – не по понятиям

[xx] Волчара тряпочный - на воровском сленге так называются недостойные заключенные, не соответствующие тому положению в колонии которое они занимают.

[xxi] Дыбануть на запил – посмотри на лицо

[xxii] Лыжи в угол поставить - умереть

[xxiii] Марамойка – грязный, опустившийся человек

Глава 36

36. Ферма. Решение.

Ночь накануне Андрей почти не спал, размышляя, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Привечать банду на ферме он позволить себе не мог, но и отказать в помощи права не имел. Как сказал Шило: «Не по-людски это!».

К утру решил, что, как и обещал, убежище в городе он Крапчатому и его людям предоставит и продовольствие выделит. Позвав Семёна, Андрей велел ему запрягать коня в телегу и отправляться с Шилом в соседний райцентр.

– Зачем? – хмуро поинтересовался такой срочностью его свояк. Все подводы были заняты: сегодня нужно было отвезти рабочую смену и очередную партию молока в город. Ещё и снег выпал. Как этот дуралей – молодой жеребец – по снегу в упряжи себя поведёт?

– Людей перевезти надо, – ответил Андрей.

– Сюда?! – в голосе фермера появилось напряжение: без них хлопот невпроворот.

– В город, – успокоил его Андрей.

– Нет свободных, если только завтра… – попробовал Семён уклониться от поездки.

– Бидоны пустые назад и четыре телеги довезут, а работники новые сами неплохо дойдут, – не принял его отказа Андрей. – Так что в город пять подвод поедет, а вернутся четыре…

– Людей не дам, – буркнул замотавшийся мужчина, – руки нынче на вес золота. Из своих кого-нибудь посылай. Иваныч говорил, что у тебя Брусок неплохо с лошадьми ладит, да и Цыганёнок тоже.

– Лошадь не жалко? Не справятся мои, ещё и коня угробят, – с сомнением проговорил шурин фермера.

– Ладно, поищу кого-нибудь, – пробормотал недовольно Семён, выходя из помещения.

– Договорились, – кивнул бригадир и задумался.

Брусок был своим, имел пару ходок по мелочёвке, но характером покладистым не отличался. Да и сцепиться с этим Шилом уже успел. Как бы чего не вышло в пути. Цыган, он же Эдик, был обычным хулиганом, волею судьбы миновавшим пока знакомства с зоной. Парень он был не глупый, но тоже взрывной. Кого ж послать-то?

Отправившийся на ферму Семён тоже ходил сам не свой, не замечая ничего вокруг и практически ни на что не реагируя. И чем больше приближалось время к моменту отправки подвод в город, тем мрачнее становилось его лицо. К нему и подходить-то теперь мало кто отваживался. Хорошо, что ушёл в свою конторку от греха подальше.

Однако перед самым отъездом обоза Семён вышел, неся в руках какое-то запечатанное в конверт письмо и заполненные от руки накладные, и направился прямиком к старому конюху, рядом с которым крутился так называемый Цыган.

– Иваныч, – обратился фермер к добродушному дедку, – отойдём.

Тот, уже успевший умоститься на телеге, слез, негромко крякнув, и поспешил за Семёном.

– Тут вот какое дело, – начал было фермер, но замолчал, замявшись.

Ставить в известность постороннего человека было страшно. Может таким боком в итоге выйти, не отбрешешься. А не скажешь… Как совесть потом успокоить?

– Нужно одну подводу к соседям отправить, – он многозначительно взглянул на старика и добавил, протягивая ему бумаги: – в райцентр.

Дед с трудом удержал на лице невозмутимость, лишь уточнив:

– А не опасно ли?

– Врать не буду, опасно. Поэтому тебя хочу попросить. Только молодого жеребчика им не давай, попридержи, – проговорив эту фразу, Семён опустил глаза, а Иваныч хитро сощурился.

– Прям в расход угодить можем? – кхекнул дед, браво сверкнув глазами.

– Возьми коня постарше, – буркнул фермер, отвечая на прямой вопрос Иваныча молчаливым кивком. – А с жеребцом… Ну, сделай так, чтоб он захромал, что ли. Ты ж можешь, знаю я.

Дед весело ухмыльнулся, но Семён никак на это не отреагировал и продолжил:

– Письмо отдашь Алексею. Он в городе всем рулит, пусть дальше сам думает, – произнёс Семён и поднял на Иваныча немного виноватые глаза.

– Чтоб встречали нас, значится, с распростёртыми объятиями?! – улыбнулся лукавой улыбкой дед. – Не боись, Семён! Прорвёмся!

– Вот всегда знал, что ты шебутной, – проворчал фермер, не удержался и похлопал по плечу неугомонного старика.

– А то!? Вот только генеральшу свою и побаиваюсь, так что с ней сам разбирайся! – хохотнул дед, которому уже давненько перевалило за семьдесят. К Иванычу словно вернулась молодость, он пошёл к телеге, засовывая на ходу бумаги за пазуху, и даже стал как будто ростом выше. – Где наша не пропадала?! – пробормотал он, подкручивая что-то в подпруге норовистого коня.

***

– Он что тебе дал? – недоверчиво спросил Шило, издалека пристально наблюдавший за разговором фермера и конюха, и требовательно протянул руку. – Дай сюда!

– Да накладные на молоко и письмо отправить на почте попросил, – хмыкнул Иваныч, доставая бумаги, и беззаботно рассмеялся. – Экий ты пугливый! На, сам смотри!

Шило повертел в руках запечатанный конверт с указанным на нём адресом дальнего, во всех смыслах этого слова, родственника Семёна, просмотрел накладные.

– Держи, – словно нехотя вернул он их старику, подозрительно обернувшись на фермера.

А дед незаметно выдохнул в сторону.

***

В городе, найдя первым делом Алексея, старый конюх вручил ему послание от фермера.

– Только конверт не рви! – попросил дед представителя совета перед тем, как отдать депешу, – А внутрь бумагу засунь, мне его ещё отправить нужно.

– Зачем? – удивился парень, осторожно вскрывая послание.

– Чтоб никто и ничего не заподозрил, – пояснил Иваныч, вспоминая, каким мнительным взглядом проводил его до здания администрации ехавший с ним типчик.

Алексей читал письмо от фермера и мрачнел на глазах. Этого счастья им ещё не хватало: в город планирует прибыть банда отморозков, сбежавших из следственного изолятора.

– Твою мать! – выругался он, не сдержавшись, и собрался уже куда-то бежать, когда Иваныч придержал его за рукав куртки.

– Стоять, – почти ласково пропел дедок.

– Ещё что-то? – нетерпеливо обернулся Алексей к старику. Нужно было срочно сообщить новость военным, чтобы успеть предпринять какие-нибудь шаги и не допустить появления головорезов в городе.

– А ты на лицо своё глянь, – дедок кивнул на зеркальную створку стоявшего неподалёку шкафа, – там же ясно написано, что ЧП у тебя произошло! Вот уедем, и побежишь докладывать куда надо. А сейчас сиди и не рыпайся, коль с собственной физиономией сладить не можешь.

Алексей с силой провёл по лицу ладонями, ощутимо похлопал себя по щека́м и внезапно весело улыбнулся, подмигнув:

– Так лучше? – спросил он у деда, будто бы стряхнув с себя весь груз предстоящей ответственности.

– Другое дело! – воскликнул довольный его преображением Иваныч. – Теперь можешь идти!

И сам, подхватив заклеенный заново конверт с сунутым туда листом бумаги, содержавшим лишь одну надпись: «Всё путём!», отправился следить за выгрузкой, тихонько мурлыча себе под нос что-то отдалённо напоминающее песню итальянских партизан Белла Чао.

Глава 37

37. Разговоры о женихе.

Валеру с трудом, но удалось уговорить, не отправляться сегодня в обратный путь. Поверив местному гидрометцентру в лице Женькиной мамы, что к завтрашнему утру снег растает, он согласился отложить поездку на день. И теперь все мужчины собирались пойти в лес, чтобы заготовить ещё немного дров.

Женька всё утро незаметно шпионила за Сашей, прикрываясь полуопущенными ресницами, однако разобраться в своём отношении к парню ей толком не дали, заставив общаться на не очень удобную тему сразу после того, как мужчины ушли. Правда, первый вопрос был обращен не к Жене…

– Кать, как тебе зять? – спросила у сестры Ольга, перебирая третьесортный рис, выданный им в качестве пайка.

– Оль, прекрати, – попробовала остудить её любопытство Екатерина, но было уже поздно.

– А что такого-то? – женщина потянулась, расправляя плечи. – Видно же, что он на Женьку глаз положил!

– Кто? – влез в разговор крутившийся на тёплой кухне Димка.

– Да Саша же! – не преминула пояснить свои слова тетка, а Вика шикнула на любопытного ребёнка.

– Вот всё тебе раньше всех видно! – буркнула Женя, собираясь по-быстрому сбежать. – Наблюдательная ты наша…

– А кто б ещё поехал за тридевять земель узнавать, как там поживает какая-то малознакомая девчонка? – искренне удивилась чужой недогадливости Ольга, но тут же сдалась под напором неистребимой прагматичности: – Скажи, а у него квартира в столице есть?

– Да я его и не знаю толком! – возмутилась некорректному вопросу Женька.

– Почему не знаешь? – не согласилась с ней тётушка. – Всё нам о них известно!

Присутствующие с сомнением уставились на владеющую большей, чем они информацией женщину. Та, напрочь забыв про рис, поудобнее уселась на табурете и начала перечислять, загибая пальцы:

– Ну, во-первых, он решительный.

– С чего ты это взяла-то? – Женька приготовилась внимательно выслушать аргументы.

– Как «с чего»? Их компания быстро сориентировалась в обстоятельствах и приняла решение уехать из столицы. Значит, решительный!

– Компания! – сделала акцент на определенном слове Женя, подняв вверх указательный палец.

– Саша мог отказаться и остаться дома, но он этого не сделал! – гнула свою линию Ольга. – А значит он ещё и рассудительный, раз смог правильно проанализировать ситуацию!

– Что там было анализировать? – вновь оспорила её слова Женя. – Всем сразу стало понятно, что жить в городе станет сложно.

«Ну, может, конечно, и не всем, и не сразу», – подумала при этом девушка, вспомнив, что мысль о деревне ей подкинула бабулька с вокзала, но не признаваться же в этом во всеуслышание?

– Ещё Саша общительный и, наиболее вероятно, что преданный и заботливый друг, – не обращая внимания на Женькины слова, продолжала Ольга.

– А это почему? – включилась в дискуссию Вика.

– Ну, вот будешь ты с собой в дорогу брать угрюмого, неприятного тебе человека? – задала встречный вопрос доморощенный психолог-аналитик и сама себе ответила: – Вряд ли! Поэтому можно смело считать Сашу душой компании!

– Смотрю на тебя, Оль, и диву даюсь! – произнесла Екатерина, не оставшись в стороне. – Ты, выходит, всю жизнь чем-то не тем занималась! Тебе бы в свахи идти!

Женщины рассмеялись.

– А что, – по-деловому подбоченилась Ольга, улыбаясь, – и пойду! Но я ещё не закончила!

Женька страдальчески закатила глаза.

– Он наблюдательный, готов прийти на помощь не только своим, но и посторонним, значит, склонен к состраданию, а нам, женщинам, это так необходимо! – выдала Ольга целый перечень потенциальных качеств Саши.

– Наблюдательный – это потому, что заметил меня на дороге, про помощь и сострадание вроде всё ясно, – с улыбкой на лице попробовала угадать её логику Женька.

– Да, именно так! – победоносно заявила довольная женщина. – Но отсюда вытекает, что он чуткий и добрый!

– Ты его всего один день знаешь, а сказала о нём хорошего больше, чем мне за всю мою жизнь! – возмутилась несправедливостью Женька.

Ольга смутилась: она действительно нечасто говорила своим домашним добрые слова.

– Я тебя просто люблю, так зачем об этом говорить? – негромко произнесла она, но для Женьки и Екатерины её риторический вопрос был подобен грому: эти слова дорогого стоили. Но неугомонный психолог быстро взяла себя в руки: – Так, на чём мы остановись?

Растерянные мать и дочь смотрели на неё во все глаза.

– Боже, тёть Оль! – воскликнула растроганная Женька.

– Ну, до Бога мне ещё далеко и, надеюсь, не скоро, – пробормотала Ольга и невозмутимо продолжила:

– А ещё он целеустремлённый и отважный, потому что поставил себе цель к тебе приехать и приехал, не испугался! – выдохнула она.

– Всё? – с улыбкой уточнила Екатерина.

– Ну-у-у, если подумать, – протянула Ольга и сделала вид, что крепко задумалась.

– Не надо! – хором выдали мама с дочкой.

– Как скажете, – удовлетворённо согласилась их родственница.

– Когда тебя так обработать-то успели? – с подозрением прищурилась на родственницу Женя.

– Да никто меня не обрабатывал! – запротестовала Ольга, взмахнув руками. Её на самом деле никто не обрабатывал, просто, обсуждая парней с мужем перед сном, она узнала от Владимира, что Саша пока безответно влюблён в Женьку, и почему-то в это безоговорочно поверила.

– А почему ты нам тут самого расчудесного человека на свете нарисовала? – допытывалась девушка, не веря до конца в искренность склонной больше к критике, чем похвале тёти.

– А он мне, может быть, понравился?! Высокий, но не хлюпик какой, симпатичный, глазки красивые такие, карие, – вновь принялась перечислять достоинства парня женщина, но была прервана племянницей:

– Серые.

– Что серые? – воззрилась на неё с недоумением тётя Оля.

– Глазки, говорю, серые, – поправила её Женька.

– Ну-у, пусть будут серые, – немного растерянно согласилась та, но, чуть помолчав, произнесла: – Мне показалось, что карие, но тебе лучше знать!

Женщины рассмеялись.

Глава 38

38. Лесорубы-охотники.

Пока шли к лесу, Валера достал из своего рюкзака бинокль и огляделся вокруг.

– Вы хоть знаете, что у вас тут куропатки есть? – спросил парень у местных жителей.

– Откуда им тут взяться? – поинтересовался пожилой мужчина, видимо заядлый охотник, так как за его спиной висел видавший виды охотничий карабин. – Лет семь уж никто не видал, всех перестреляли. Не знают люди меры.

– Гляньте, – Валера протянул ему мощный бинокль. – Во-о-он там, у кромки леса, на поле, видите?

Тот недоверчиво взял тяжёлую оптику и поднёс к глазам: в паре километров от того места, где остановились лесорубы, на свежем снегу явственно темнели серо-коричневые комочки.

– Точно! Озимые клюют! – воскликнул в охотничьем азарте мужик, готовый всё бросить и мчаться в сторону мирно пасшихся птиц, благо, что и ружьё с собой было.

– Потом сходишь, Сан Саныч, – остудил его пыл Геннадий. – Сперва идёт работа.

– Была б охота, заладится и работа, – придав немного другой смысл известной ему поговорке, проговорил Владимир и подмигнул азартному товарищу.

А охотник всё оглядывался на манящее его поле, пока его не скрыли лесные деревья.

***

В небольшой перерыв между распилкой поваленного дерева мужики развели костерок, разогревая в походном котелке принесённую с собой воду. Пока она грелась, Валера и Саша рассказали, как ходили на охоту с егерем, и теперь разговор лесорубов крутился вокруг вернувшихся в угодья куропаток, обсуждая все возможные и фантастические способы охоты на дичь.

– Помню, читал как-то, что куропаток можно голыми руками ловить, – проговорил Геннадий, протягивая замёрзшие руки к огню.

– Сетью может? – уточнил у него кто-то.

– Не-е-е, на бутылку! – рассмеялся мужчина. – Так и не понял, то ли пошутил кто, то ли, правда, настолько глупая птица.

– И в чём суть? – начали допытываться мужики.

– Сейчас всё равно не получится, – усмехнулся Геннадий, – снега мало. А суть в том, что делают при помощи бутылки из-под шампанского лунку, на дно ягодки какие-нибудь кладут, вокруг тоже рассыпают, она туда вниз головой ныряет и застревает.

– С чего ей застревать-то? Ведь выбраться ничего не мешает?

– А кто её разберёт, эту лесную курицу? Может, то, что лунку делают горячей бутылкой, её края леденеют, и она туда проваливается? – предположил эрудит.

– Не знаю на счет бутылки, но однажды какой-то ловкач в своём ролике рассказывал, что их на стаканчик пластиковый поймать можно, только он непременно непрозрачным быть должен. Мол, сунет туда голову куропатка, чтоб зёрнышек поклевать, а там темно. Подумает птичка, что ночь и заснёт! – скептично проговорил один из лесорубов.

– Точно! Я тоже видел! Он ещё советовал смазать стенки стакана мёдом или смолой, чтоб прилипло, – внёс поправку любитель охоты.

– Байки всё это! – не поверили ему. – Сказки о бычке и смоляном бочке!

Реплика вызвала веселье среди лесорубов.

– А вот и не байки! – раздухарился Сан Саныч.

– Сам проверял? – незлобно поддразнил его Владимир.

– Нет, говорю же, уже лет семь как никто куропаток в этих краях не видел. А когда они были, интернет не в таком ходу был как сейчас, – вздохнул охотник и исправился, – как до недавнего времени.

– А у меня свояк нефтяником работал, – подключился к разговору молчавший до этого молодой парень, – так он рассказывал, что в тайге куропатки сами прямо к костру шли. Стоило людям в сторонку на время отойти, то даже подранки погреться приходили.

– Как-то совсем на правду мало похоже… – засомневались мужчины.

– Это что получается: сама в руки идёт? – удивился Владимир.

– Выходит, что так… – подтвердил парень.

– Нужно будет проверить, – буркнул охотник.

Мужчины вернулись к прерванному занятию, размышляя, как бы половчее поймать птицу. Ну, и в костерок пару веток покрепче подбросили. А вдруг, и правда, придут куропатки греться? Но на огонёк никто не пожаловал.

Наученный горьким опытом Владимир предложил сразу, прямо в лесу рубить распиленные брёвна на дрова. Предложение сочли рациональным, к тому же выяснилось, что в садовую тачку дров влезает намного больше, чем брёвен. Плотно упаковав свои транспортные средства, и беззлобно подтрунивая над Сашей, водрузившим сверху охапку веток калины, мужики вереницей тронулись в обратный путь.

Подтаявший снег быстрому движению не способствовал, местами превратив лесную тропу в труднопроходимую хлябь. Особенно тяжело приходилось двум последним тяжеловозам, одним из которых являлся добровольно впрягшийся в тележку Валера, а вторым – молодой парень, что рассказывал о свояке-нефтянике. Молодёжь, как самую выносливую, поставили в конец колонны, но караван периодически останавливался, чтобы общими усилиями вытащить из грязи их перегруженные дровами тачки.

Как только между деревьями начал мелькать просвет, группа разделилась. Никакие трудности не могли помешать какой-то части мужчин сделать огромный крюк, чтобы выйти на ту опушку леса, где утром видели птицу. Саша стремился попасть назад, к Жене, Владимиру было любопытно посмотреть на охоту, а Валера разрывался между желанием помочь другу и поохотиться.

– Да дойдёт он! – убеждали парня Сан Саныч и Владимир. – Немного уже осталось!

– Конечно, дойду, – согласился Саша, забирая у друга гружёную тачку.

Смотреть на охоту отправились не все. Кто-то устал и не хотел тратить оставшиеся силы, а кому-то не верилось, что куропатки остались дожидаться охотников. Разделившись на опушке, группы пошли каждый своей дорогой: одни торопились вернуться домой, а другие, возглавляемые Сан Санычем, отправились на поле, всё ещё надеясь вернуться домой с добычей.

Гружёного как мул Сашу первой увидела Вика, топившая к приходу мужчин баню.

– Где друзей-товарищей потерял? – спросила она у взмыленного парня, помогая ему затащить тележку во двор.

– На охоту пошли, – ответил Саша, забирая калину. – А Женя дома?

– Дома, – лукаво улыбнулась молодая женщина и открыла перед парнем дверь: – Проходи.

Женя чистила картошку и, обернувшись, так и застыла с ножом в руке, увидев охапку голых веток, обильно украшенных ярко-красными полупрозрачными ягодами.

– Это тебе, – пробормотал Саша, оглянулся на Ольгин хмык и поправился: – Вам.

– Спасибо, – пробормотала Женька и, отложив нож, встала, чтобы подойти к парню и забрать этот своеобразный осенний букет. Нечаянно коснувшись его руки, девушка вздрогнула. Ладонь как будто прострелило электрическим разрядом. От неожиданности она вскинула на Сашу испуганный взгляд, но парень тоже смотрел на их руки с полнейшим изумлением!

«Да быть такого не может!» – промелькнула в голове у девушки мысль. Она всегда считала фразу: «И между ними пробежала искра!» поэтической метафорой.

– Чего замёрзли? – спросила подошедшая к ним Ольга и, отщипнув от «букета» немного съёжившуюся от первого морозца ягодку, закинула её в рот.

Калина взорвалась во рту горько-сладким вкусом и специфичным ароматом.

– Горько! – воскликнула с досадой тётушка и тут же рефлекторно отступила назад под ошарашенными взглядами мгновенно покрасневших молодых людей. – Что?! Горькая ягода, говорю!

Вика отвернулась к окну, чтобы спрятать улыбку, Димка растерянно переводил глаза с парня на девушку, ничего не понимая, а Екатерина тихонько хихикала, наблюдая за этой сценой со стороны.

– Идите вы в баню! – в сердцах выпалила Женя смеющимся женщинам и решительно забрала калину из рук Саши.

– А нам-то зачем? – наигранно поинтересовалась у неё Ольга. – Сашу в баню посылай, ему после работы самое то – в баньку сходить!

Женя не знала, как ей реагировать: то ли смеяться вместе со всеми, то ли злиться на языкастую родственницу.

Ситуацию неожиданно спас раздавшийся вдали выстрел, затем прозвучал ещё один, а следом двойной. Все непроизвольно обернулись в сторону окна, а смущенный парень тем временем ретировался с кухни, подальше от насмешек.

***

Через некоторое время в дом ввалились веселящиеся Владимир и Валера.

– А перепёлка где? – с порога потребовала Ольга.

– Какая перепёлка? – удивились мужчины.

– Та-а-ак! – воинственно протянула женщина. – И где это вы были, что забыли на кого охотились?

– А мы не на перепёлок, а на куропаток охотились! – рассмеялся Владимир.

– Да какая разница? – возмутилась их недогадливостью Ольга. Ну, подумаешь, забыла она, как Саша эту птичку назвал! – Где птичка?

– Улетела! – весело ответил Валера.

– Взявши дичь на мушку, не чеши макушку! – напустил ещё большего тумана улыбающийся Владимир.

– Ты нормально выражаться умеешь? – начала злиться Ольга. – Что там у вас произошло? Мы же слышали, что стреляли неподалёку!

– Да ничего не произошло! – хмыкнул Валера. – Саныч говорит: «Давайте поближе подойдём, чтоб наверняка!». Мы и начали к стае подкрадываться. Только подошли на удобное для выстрела расстояние, а она как из-под ног выпорхнет!

При этом парень резко наклонился, потом столь же внезапно поднялся и часто-часто замахал руками, изображая птицу. Ольга отшатнулась, чуть не сбив, стоявшего рядом с ней Димку, а мужики снова расхохотались.

– Вот и мы также шарахнулись! Не заметили её на прогалине, – сквозь смех произнёс Владимир. – Только у Саныча палец уже на курке был, он и выстрелил случайно!

Екатерина ахнула:

– Не ранило никого?

– Слава Богу, обошлось. А вот стаю спугнули, палить по ней начали, да без толку, – подвёл итог неудачной охоты Владимир. – Потом ещё обратно пару километров шли, чтобы дрова Саныча забрать. Бросил он тележку свою у леса, как только из него вышли.

– Давайте, идите в баню и ужинать пора, – распорядилась Екатерина, – а то мы не садились, вас ждали.

Вареная картошка с запеченным в печи жульеном из солёных грибов была восхитительна! Однако ужин прервал постучавшийся в окно веранды ночной гость. Цыган даже не шелохнулся, значит, кто-то из своих потушил факел и ждёт, пока ему откроют дверь.

– Нельзя завтра Валерию возвращаться! – с порога огорошил Геннадий тесную компанию.

– Что случилось? – спросил у друга напрягшийся Владимир.

– Алексей только что вернулся, сказал, что облаву готовят на дороге, заключённых беглых брать будут! – сообщил тревожную новость мужчина.

– Ксюша с ума сойдёт! – простонал расстроенный Валера.

– Зато живой вернёшься! – попробовал утешить его Саша.

– Я воо…– начал было тот, но Саша его прервал, пихнув в бок локтем:

– Молчи!

Совершенно не обязательно ставить в известность всех о наличии у них оружия.

– Может, помощь какая нужна? – поинтересовался у Геннадия Владимир, игнорируя недовольный взгляд своей жены.

– Нет, там вроде военные задействованы будут, – проговорил Геннадий и спросил: – Ну, как охота, удалась?

– Охота, к сожаленью, сорвалась… – в рифму и немного театрально ответил Владимир и кратко поведал, по какой причине это произошло.

Глава 39

39. Облава.

По-честному заехав на почту и отправив немногословное послание родне Семёна, Иваныч, Шило и Цыган отправились в путь. Снег после обеда начал подтаивать, открывая взору путников давно не хоженую дорогу. «Ве́шки бы понатыкать», – подумал старик, предполагая, что зимой трассу занесёт снегом так, что и не различить будет, где под ним скрывается асфальт.

Почти всё время, что ехали они до соседнего райцентра Шило дремал, вернее, делал вид, что кемарит, а Иваныч болтал с Эдиком, с шутками и прибаутками рассказывая о своей жизни и исподволь ненавязчиво выпытывая, как парень оказался в такой неблаговидной компании.

– Отец ещё с Андреем дружил, – разговорился, наконец, Эдик, – вроде как одноклассниками они были.

– А сам он где, отец-то?

– Мать говорила, что погиб, – парень ненадолго замолчал, – но потом мне рассказали, что в конце девяностых от туберкулёза в тюрьме умер. Я и не помню его почти.

– Да-а-а, – протянул Иваныч, – тогда многие в тюрьмах от него мёрли. Вся молодёжь кто в бандиты, кто в коммерсанты подалась. Лишь у немногих ума хватило институты позаканчивать.

Его сын тоже, вместо того чтоб тимирязевку закончить и вернуться в село уважаемым зоотехником, начал мотаться с баулами по заграницам, вот только не повезло ему. Палатку на рынке рэкетиры разгромили, он потом в долг взял крупную сумму в валюте, чтобы заново раскрутиться, но тут дефолт очередной грянул, и сумма неподъёмной оказалась. Избили его тогда сильно, полгода проболел да и умер. Хорошо, что женат был к тому времени, и детишек Бог успел дать. Вот и поднимали они с бабкой ребятишек, помогали невестке, чем могли.

А Шило вспомнил, как испытал всё это на собственной шкурке, впервые, ещё совсем зелёным пацаном загремев в тюрьму за мелкую кражу. Шутка ли: спать с четыре смены, потому как шконок на всех не хватало. Помнил он и как пел тогда соловьём, сливая своего подельника и сваливая всю вину на него, лишь бы дело быстрее в суд попало и из Бутырки по этапу отправили. В камере не продохнуть было: сорок человек вместо положенных десяти, как селёдка в банке, ещё и местами протухшая.

– А мать что? – поинтересовался дед.

– Сначала, говорят, держалась, а как работы в городе не стало, так спиваться начала…

Эдик помнил, как часто мать говорила, что если бы не он, то в столицу бы подалась и жила бы как королева. Вот тогда он и обозлился на весь мир, которому, как ему казалось, стои́т он – Эдька – поперёк глотки. Как умел, доказывал, что чего-то сто́ит, дрался, буквально выбивал себе место под солнцем, и лишь серые глаза одной девчонки делали парнишку чуть лучше, дарили спокойствие и веру во что-то светлое. Но одной верой сыт не будешь, а мать кормить сына не торопилась, столуясь там, где и пила. Вот тогда-то в его жизни и возник Андрей. И помог. Сначала просто продукты подкидывал, денег давал, потом поручения мелкие, ну а затем и в дело своё определил, когда частично легализовал свой бизнес по перегону автомобилей в автомастерскую.

– Жива? – вывел парня из состояния задумчивости вопрос деда.

– Кто? Мать-то? – переспросил Эдик. – Не знаю. Как школу закончил, уехала.

Парень ухмыльнулся и продолжил:

– Наверно, королева теперь в столице!

Иваныч тоже горько хмыкнул. Как же, короле́ва! Даже Шило приподнялся со своего места на мешковине:

– Там таких «королев» по вокзалам и помойкам целая армия шлындрает. Померла уж, небось, давно.

Парень обернулся на него, но ничего не сказал. Разговор «за жизнь» сам собой сошёл на нет. В опускающихся на город сумерках они доехали до места назначения.

***

Отправляться обратно сначала хотели сразу, но Иваныч запротестовал:

– Коню отдых нужен! Шутка ли почти сорок вёрст прошли! – он немного преувеличил пройденный путь, но сути дела это не меняло: мерин был немолод и обратную дорогу без отдыха вряд ли осилит.

Крапчатый недоверчиво глянул на старика, но ни страха, ни лукавства в нём не увидел.

– До рассвета уйти надо, – произнёс авторитет, – ненадёжно здесь, вычислить нас могут.

– А процессию с факелами не вычислят? – усмехнулся дед. – Иль ты думаешь, что лошадь как сова ночью видит?

– По городу под уздцы поведём, а там, глядишь, и светлее станет, – поставил точку в их дискуссии Крапчатый.

Иваныч распряг старого мерина, обтёр его сухой холстиной и насыпал в ведро немного овса.

– Воду принеси, – велел он Эдику, укрывая своего скакуна ветхим одеялом, и огляделся.

Разместились беглые уголовники в невзрачном одноэтажном домике. Правда при домике был добротный гараж, едва ли не такого же размера, как и основное строение. Ради лошади из гаража выкатили шикарный автомобиль, который настолько ярко контрастировал с жилищем, что это несоответствие бросалось в глаза, и сам собой в голове возникал вопрос: «Не краденная ли машинка-то?».

Но вопросы дед задавать не торопился. Не его это дело. Поэтому, перекусив тем, что принёс ему Эдик, Иваныч начал укладываться спать там же, в телеге, подложив под голову мешок с остатками овса и укрывшись одеялом, которое до этого использовал как попону.

– Может, в дом пойдёшь, Иваныч? – предложил парень, чувствуя себя неловко от того, что старик будет спать в таких некомфортных условиях.

– Что я у этих тараканов забыл? – задал ему встречный вопрос дед, несколько грубовато отозвавшись о приютивших их хозяевах. – Здесь привычнее.

Эдик настаивать не стал. Но уйдя в дом, понял, что старик в какой-то степени был прав, назвав бандитов тараканами: они ещё полночи шныряли туда-сюда, освещая помещение керосиновыми лампами, собирая в баулы какие-то вещи и переругиваясь по поводу и без. Поспать парню толком не удалось, поэтому, когда объявили подъём, Эдик был вялый и сонный. Наскоро позавтракали и затемно отправились в обратный путь.

Снег за ночь полностью растаял, в пасмурных сумерках начинающегося дня монотонно поскрипывала груженная людьми и вещами телега. Два парня помоложе неспешно ехали вслед за повозкой на велосипедах. Остальные восемь человек, включая Иваныча и Эдика, ехали на подводе, однако на подъёмах всех, кроме Крапчатого, Иваныч с телеги сгонял и заставлял идти пешком, щадя своего коня.

Почти на границе районов, километров за десять до их города, Иваныч в очередной раз попросил облегчить повозку. Дорога, идущая вдоль леса, довольно круто шла вверх, тёмной лентой мокрого асфальта огибая выступающий в поле перелесок, густо заросший молодыми пушистыми сосёнками. Не выспавшиеся мужики стали слезать, ворча, что ничего с ней, лошадью не будет. Но напоровшись на взгляд своего главаря, затыкались и понуро брели следом. Велосипедисты также слезли со своих железных коней, предпочитая вести их за руль, чтобы не утруждать себя выжиманием педалей на затяжном подъёме.

Эдик в такие моменты вёл старого мерина под уздцы, а Иваныч шёл с другой стороны, готовый прийти ему на помощь, если конь устанет или заартачится. Увидев на самой верхней части дороги свежие ве́шки, старик ещё подумал: «Здесь-то зачем воткнули? Место же продуваемое! Вот же бестолочи: вешки в низинах ставить надо!», но осёк собственные мысли, заметив на одной из торчащих веток красную ленту.

«Здесь!» – мысли старика заметались, судорожно ища возможные варианты развития событий. Старик оглянулся. Они шли первые: он, Эдька и старый мерин. Сзади, на телеге, привалившись к мешкам со скарбом, ехал главарь, а за ним, растянувшись на полтора десятка метров за повозкой, вяло перебирали ногами члены его банды. Замыкали вереницу велосипедисты. Шило, до того, как дед на них обернулся, спокойно брёл рядом с каким-то бородатым мужиком где-то посередине колонны, но, почуяв полоснувший по нему взгляд Иваныча, озадаченно глянул вперёд и, видимо, уловив какие-то изменения на дороге или почувствовав опасность, стремительно подался вперёд. Его движение совпало с резким щелчком затвора, прозвучавшим как выстрел в утреннем осеннем лесу, криком «Атас!» и начавшейся оружейной канонадой.

Дед, придержав коня, ловко поднырнул под его мордой и что есть дури запрыгнул на Эдика, сбив того с ног и вместе с ним откатившись в неглубокий кювет. Парень, не ожидавший такой прыти от старого человека, не устоял на ногах и теперь пытался скинуть тяжёлое тело старика с себя, чтобы подключиться к боевым действиям. Но, увидев на себе кровь, растерялся. Иваныч медленно открыл глаза и произнёс:

– Не рыпайся, Эдька… Тебе, сынок, ещё за старухой моей присмотреть надо… И внукам моим помочь…

– Эй, Иваныч! – парень выбрался, наконец, из-под деда и, напрочь забыв о том, что нужно бы отстреливаться, теребил старика за целое плечо. Второе однозначно было ранено, наполняя кровью вату, видневшуюся сквозь небольшую дыру в телогрейке.

Эдик растерянно оглянулся, мельком заметив Алексея, что стоял чуть в стороне от шустро бравших их в кольцо военных и хмуро смотрел ему в глаза. Но парень не стал играть в гляделки, бросив взгляд назад, он увидел, что все беглые уже лежат на земле, и по позам некоторых было ясно, что сами они уже никогда не поднимутся. Один из велосипедистов смог развернуться и, набирая скорость, мчался теперь с крутого холма вниз, пытаясь выбраться из ловушки. Но одиночный автоматный выстрел скосил и его, отбросив вместе с велосипедом метров на пять в сторону, и сразу же по направлению к нему, держа автоматы наизготовку, выбежали из низины двое солдат. Выпускать бандитов живыми никто не планировал.

– Иваныч! – вновь позвал Эдик, не обращая внимания на злобный взгляд Крапчатого, буквально буравивший его глазами. – Очнись, дед!

Незнакомое до этих пор чувство родства накрыло парня. Не было у него ни деда, ни бабушки, отца он практически не знал, а матери своей был не нужен. Даже Андрей помог больше из жалости и дальнейшей выгоды. И никто, никогда не жертвовал ради него жизнью! Непрошеные слёзы преобразили мир, качая его на своих мокрых волнах, пока парень не сморгнул из глаз так некстати выступившую влагу. Он и не помнил, когда в последний раз плакал!

– Погодь реветь, я ж не помер ещё… – проворчал пришедший в себя старик. – Подняться помоги.

К ним подошёл Алексей.

– Вооружён? – мрачно поинтересовался он у Эдика.

– Нет, – честно ответил парень. Его ствол лежал в телеге, в одном из баулов, но признаваться в этом он не собирался. Крапчатого с повозки всё равно сдёрнули, заставив идти на своих двоих, так что воспользоваться им он бы не смог, а повозку загрузили телами погибших преступников, оставив место впереди для старого конюха.

– Сначала к нам, а завтра обратно этапируем, – произнёс незнакомый Эдику лейтенант.

– А с тобой отдельный разговор будет, – бросил уже конкретно ему Алексей.

– Да что с ним, с гнидой, разговаривать! – прошипел взбешённый Крапчатый. – С нами сажай, у нас спрос со стукачей короткий!

– С чего ты решил, что он стукач? – поинтересовался Алексей у бандюгана.

– А кто, кроме него?

– Да Шило твой и сдал вас всех! – Алексей кивнул на мёртвое тело.

– И за это вы его убили? – с мрачным недоверием прищурился на него авторитет.

– Кто сейчас разберёт, кто его убил? Может твои и пристрелили? – хмыкнул лейтенант, давая команду трогаться.

Часа через полтора процессия подошла к зданию местной полиции.

– Сбежит хоть один, – предупредил, передавая уцелевшую половину преступников лично Звереву, лейтенант, – сам к ним сядешь!

Начальник полиции вскинулся, чтобы ответить, но вспомнив о военном положении, мгновенно остыл: не он сейчас командовал парадом в их городке. Кивнув своим людям, подполковник велел отвести задержанных в предназначенное для них помещение и следить, как ревнивый муж за женой.

– А этих куда? – указал он на четыре тела.

– Похоронить, – пояснил для бестолковых лейтенант и поморщился: – как ты полицией-то управлял до этого?

Отвечать на этот риторический вопрос Зверев не стал.

Глава 40

40. Ожившее радио.

Едва ночная мгла начала сменяться на хмурую промозглую серость ноябрьского утра, улицы частного сектора огласил пронзительный крик:

– Заработало! Затрещало!!!

Все обитатели дома, за исключением разве что досматривающего в своей комнате детские сны Димки, настороженно повернули головы в сторону окна.

– Что там могло заработать? – удивился Владимир и, на всякий случай, щёлкнул выключателем потолочного светильника. Но ничего не изменилось: на кухне продолжал царить уже привычный утренний полумрак.

– Пошли, узнать надо! – в дверях уже стояла полностью одетая Ольга.

Владимир, Женька, Вика и Саша с Валерой, позабыв об утренних делах, молниеносно бросились одеваться.

У дома Ивана Петровича столпились и что-то оживлённо обсуждали соседи. Не очень высокого учителя физики видно не было, но то, что именно он является виновником переполоха, сомнений не вызывало. Издалека Женя узнала громкий голос их соседки, тёти Люси:

– И когда всё наладится?

Ей что-то тихо ответили, и наши герои вынуждены были прибавить шаг, чтобы успеть услышать озвученное объяснение.

Среди притихшей, чтобы не пропустить ни одного прозвучавшего слова, толпы стоял старый учитель. Иван Петрович выглядел ещё более похудевшим и осунувшимся, чем помнила его Женя, но шустрости своей не растерял.

– …глобальный магнитно-резонансный импульс, в результате которого все электроны, как под воздействием огромного и мощного магнита, на какой-то миг, буквально на микромгновение изменили свою полярность, что и привело к разрушению всей тонкой электроники, – не очень громко говорил Иван Петрович, глядя на присутствующих немного уставшими глазами. – Кроме этого импульс вывел из обычного действия все проводники и полупроводники.

Иван Петрович что-то вещал про движение электронов и теорию полупроводников, в его речи мелькали знакомые, но мало что говорящие Женьке фамилии знаменитых ученых. Все послушно притихли и внимательно слушали внеплановый урок физики. Женька тоже усердно старалась уяснить для себя озвученные им факты, хотя в её голове никак не могла уложиться элементарная, казалось бы, для всех остальных мысль: что же такое электричество? И почему, если электроны внутри проводников куда-то движутся, свойства материала при этом не меняется? По её логике, удравшие из свинцовых пластин аккумуляторной батареи электроны должны были рано или поздно в лучших традициях алхимии превратить свинец в золото. Вычитав однажды, что Никола Тесла тоже не был в состоянии ответить на этот вопрос, Женька успокоилась: не так уж она одинока в своём незнании.

– А из-за чего это произошло? – задал кто-то давно интересующий людей вопрос.

– Бог нас покарал! – быстрее Ивана Петровича ответила на этот вопрос бабулька, крепко поверившая в существование Господа на старости лет. – За то, что верить перестали!

– Да коллайдер небось взорвался! – с видом знатока проговорила тётя Люся и на всякий случай, оглянувшись на бабку, добавила, поддерживая предыдущую версию: – Нельзя людям в Божий промысел лезть, а то ишь ты, узнать решили, как вселенная произошла!

Иван Петрович отрицательно покачал головой:

– Вряд ли в коллайдере дело.

– Инопланетяне? – испуганно пискнул кто-то с задних рядов.

– Им-то это зачем? – удивился Владимир. – Мы пока в космосе никому конкуренцию не составляем, чтобы нас назад в каменный век отправлять.

– А в чём тогда дело? – переключила своё внимание на него Женькина соседка.

– Может астероид какой мимо пролетал? – предположил, невольно придя на помощь дяде Володе, высокий мужчина, живущий аж на соседней улице. Он-то как узнал об этом стихийном собрании?

Женька оглянулась: к месту их сбора отовсюду стекался народ, торопясь узнать, что же здесь за открытие века произошло.

– Вот это ближе к правде, – в поднявшемся многоголосом гвалте физика было почти не слышно. Иван Петрович перевёл взгляд на мужчину и посмотрел на него как на особо способного ученика. – Это событие могло быть спровоцировано сильнейшим электромагнитным влиянием со стороны, но совсем не обязательно, что это был близко пролетевший астероид.

Это могла быть и собственная звезда: сильнейшая магнитная вспышка на Солнце вошла в антирезонанс с повышенной внутриядерной турбулентностью Земли, что и привело к таким глобальным последствиям.

– Или Земля, устав от нашего произвола, решила напомнить, что человек не пуп Вселенной, – высказался какой-то приверженец теории, что наша планета – живая субстанция.

Иван Петрович улыбнулся. Он и сам, изучая электромагнитные волны планеты, иногда, вопреки собственным знаниям, склонялся к этой идее. Не могли физики ни понять, ни смоделировать вихри и потоки жидкого ядра нашей планеты, не поддавались они теоретическим выкладкам по описанию турбулентности ядра, как не могли учёные объяснить и устойчивости магнитного поля Земли, сгенерированного вращением этого ядра.

Единственное, с чем согласилось большинство светлых умов человечества, так это с тем, что инверсия, то есть смена магнитных полюсов всё-таки неизбежна и уже не единожды происходила. А вот как это бывало: резко, одномоментно или постепенно сползая и перемещаясь, никто не имел ни малейшего понятия. Сейчас, в свете последних событий, Иван Петрович больше склонялся к резкой смене полярности полюсов, считая произошедшее генеральной репетицией планеты. Вот только прогнозируемая учёными потеря атмосферы не случилась. К счастью.

– Вероятно, случайно сложились два, а может и больше, фактора, чтобы в результате получился вот такой эффект, что мы имеем возможность наблюдать, – старый учитель пожал плечами и не торопился высказываться о возможных причинах катастрофы.

Что стало действительной причиной этого коллапса, он не знал, мог только строить предположения и догадываться, опираясь на собственные знания и жизненный опыт. Как, впрочем, физик не совсем понимал и то, что произошло сегодня, и почему всё так же внезапно встало на свои места, пусть и с немаленькими потерями. Возможно, что случилась обратная реакция, источник и движущая сила которой объяснения на настоящий момент времени не имели.

– И когда всё наладится? – повторил кто-то мучавший всех вопрос. На страну неумолимо надвигалась зима. Её, возможно, удастся пережить без особых потерь, пользуясь существующими запасами. Но весной-то придётся и пахать, и сеять практически вручную, чтобы обеспечить людям дальнейшее пропитание и избежать возможного голода. А это не десять соток обработать!

– Всё, что работало на основе тонких технологий, придётся делать заново, – проговорил физик под разочарованный вздох окружавшей его толпы. – А вот обычные моторы и электричество, вероятнее всего, восстановить удастся довольно скоро.

Народ оживился: пахота на конях отменяется! Тем более что и коней-то в нужном количестве в наличии не наблюдается.

Женька поёжилась: они уже достаточно давно стояли на осеннем ветру, а она, выскакивая второпях из дома, не поддела под куртку тёплую кофту. Чтобы согреться, девушка сунула свои озябшие ладони под мышки, но их неторопливо вытащили обратно. В недоумении переведя взгляд, Женя наткнулась на Сашу, который бережно взял её ладони в свои руки, пытаясь согреть их своим теплом.

Его руки были даже не тёплыми, а горячими, поэтому она молчаливо согласилась с его действиями. Твёрдые, сухие и какие-то надёжные ладони парня щедро делились своим теплом, помимо этого словно посылая что-то ещё, какие-то слабые токи или импульсы, которые, достигая сердца девушки, заставляли его менять свой ритм с обычного на мягко волнообразный. Будто не сердце стучит, а кошка её изнутри мягкой лапкой гладит.

«Токи, импульсы!» – вместо того, чтобы замурлыкать, подумала Женька и мысленно фыркнула: лучше думать о квантовой физике!

– Пап, – позвал Ивана Петровича его сын, появившись на крыльце своего дома, – мне показалось, что там на азбуке Морзе что-то передают.

Физик шустро вывинтился из толпы и практически бегом побежал в оборудованную им лабораторию. Народ непроизвольно хлынул за ним, но увидев на лице хозяина дома неподдельный ужас, остановился у забора.

– Давайте, я через пару часов выйду и расскажу вам новости, – робко предложил сын местного исследователя.

Но расходиться люди не спешили: будоражащая новость не давала покоя, поселив в них надежду на грядущие в скором времени изменения к лучшему.

Глава 41

41. Внучка.

Иваныча, находящегося под обезболивающим действием препарата из аптечки лейтенанта, сразу после приезда в отделение полиции осмотрел живущий неподалёку врач. Патологоанатом. Искать хирурга времени не было: старик и так потерял много крови.

– Привет, пятый! – весело поздоровался пришедший медик.

– Пятый? – напрягся Иваныч.

– Ну да, пятый живой пациент, – подмигнул ему прозектор.

Иваныч не выдержал и перекрестился здоровой рукой.

– Что-то совсем доверие к профессионализму современных гражданских врачей пропало, – проворчал лейтенант.

– Ну, это за всю практику, а она у меня уже немаленькая, – прозектор улыбнулся и задумался, вспоминая. – Первых двух привезли в начале девяностых, когда принято у бандитов было крошить друг друга почём зря. Молодые ребята были, крепкие, один до сих пор со всеми праздниками поздравляет.

Врач обрабатывал рану и рассказывал о случаях из своей практики:

– Лет десять назад бомжа привезли, когда пакет открыли, он и очнулся. Я думал, что парамедики следующими моими пациентами станут, откачивать пришлось. Потом ещё помещение принудительно проветривать, воняло так, как ни один клиент до этого не вонял, – врач меж тем почти закончил обрабатывать рану на плече. – А четвёртой девушка была, наркоманка-кокаинщица. Красивая, а вот сердечко слабое оказалось. Думал, сам окочурюсь, когда она на столе внезапно села и спросила: «Где я?». Не употребляет больше.

Патологоанатом улыбнулся, а народ, состоящий в основном из молодых солдат, передёрнуло.

– Я б после такого тоже не употреблял… – пробормотал один из парней.

– Надо было практику такую ввести, а то по психологам да клиникам лечиться их возят, матери несчастные последние деньги на исцеление своих непутёвых детишек тратят, а им всё по барабану: выходят и вновь за старое принимаются, – сокрушённо качнул головой лейтенант. – А тут: «мультики» посмотрел, очнулся в морге и как отрезало!

– Так что и на моём счету есть спасённые жизни, – закончил свой рассказ, а заодно и перевязку, патологоанатом. – Вот и ты, Иваныч, везунчик. Пуля насквозь прошла и никаких жизненно важных органов не задела, только лопаточную кость пробила.

– Знать, не время, – усмехнулся дед.

– Уколы-то твоя бабка делать умеет? Антибиотики проколоть надо бы, – врач задумался.

– А таблеток нет? – жалобно посмотрел на него Иваныч.

Лейтенант, уже отдавший из своей аптечки противоболевое средство, достал и противомикробное.

– Не хватит на курс, – засомневался прозектор.

– Это на сегодня и завтра, потом из военной больницы лекарство передадим, правда, там тоже инъекции, но зато на поправку быстро пойдёшь, – речь лейтенанта была убедительной, и Иваныч, вздохнув, кивнул.

Бабка уколы делала болезненно. Мало того, каждый раз, когда Иваныч оголял перед ней свою пятую точку, жена ехидно проходилась на эту тему: мол, не все ещё приключения он на неё собрал. Что ж, она охотно добавит, хотя искренне считает, что лучше всяких уколов таким, как её дед, помогает лишь крапива.

Вскоре старик в сопровождении отпущенного под его ответственность спасённого им Эдика отправился домой.

– А вот и милёнок мой пожаловал! – воскликнула радостно Настя, едва увидев парня.

Эдик успел только мысленно удивиться: «А что она-то у Иваныча дома делает?», как девушка при виде опирающегося на парня старика неожиданно растеряла всю свою радость и бросилась к ним с воплем:

– Деда!!! Что с тобой?!

– Нормально всё, Настён, – с ласковой улыбкой любящего деда проговорил старик.

Но Настя уже оттёрла от него Эдика, подставляя своё плечо и ведя Иваныча в сторону дома, на пороге которого объявилась крепкая и сразу видно волевая пожилая женщина. Назвать её бабкой у Эдика язык бы не повернулся.

– Что с тобой на этот раз приключилось? – грозно вопросила она, гневно сверкая на мужа глазами.

– Пулю бандитскую схлопотал, – как-то не по-геройски, а несколько виновато промямлил Иваныч, стараясь на всякий случай выдвинуть вперёд Настю. Но сделать это у него не получалось, так как девушка практически обнимала деда и чуть ли не несла его на руках.

То, что пуля вряд ли была бандитская и метила в Эдика, сейчас, перед нависшей над ним в буквальном смысле угрозе, было совершенно не важно.

– Такой сказки ещё не было! – недоверчиво прищурилась не поверившая ему жена.

– Раиса! Да когда я тебя обманывал-то? – возмутился было дед, но, взмахнув здоровой рукой и негромко крякнув от боли, тихо заключил: – Думал, с Райкой будет рай, а тут хоть ляг, да помирай!

Настя, привыкшая к вечным перепалкам между шебутным дедом и правильной, но излишне подозрительной бабушкой, хихикнула: если шутит, то всё у него хорошо будет!

А Эдик во все глаза смотрел на девушку и понимал, что на дороге подписался перед Иванычем помогать его внукам. Кто ж знал, что одной из них окажется Анастасия?!? Судя по всему, сама судьба решила подтолкнуть его к этой девушке. И теперь парню нужно долги отдавать, а то несправедливо как-то выходит: дед за него под пули бросился, а он его внучку попользовать и бросить собирался…

Глава 42

42. Отъезд.

Обсудив известие, что восстановлен ещё один, кроме уже существующей почтовой, вид связи, и оставив особо любопытных дожидаться, что же там передавали на морзянке, озябшие люди разошлись по домам. Парни и увязавшийся за ними Дима, отправились заносить в сарай оставленные вчера во внутреннем дворе дрова, а Женя мыла посуду и размышляла, пытаясь определить для самой себя, в каком качестве присутствует Саша в её жизни. Друг, возлюбленный, жених? При этом ей казалось, что все окружающие уже всё решили за неё. Ольга скоропалительно записала Сашу в женихи, мама ни одним словом не обмолвилась, что имеет что-то против, дяде Володе парень тоже однозначно понравился. Одна Женька всё ещё сомневалась…

Действительно ли она встретила своего человека? Того самого, с которым проведёт всю свою жизнь? Кто, так же как отец, будет бережно заботиться о ней, как-то по умолчанию принимая на себя ряд повседневных обязанностей? Кто будет предан и надёжен? Женька не мечтала о кофе в постель или кольцах с бриллиантами, ей важно было ощущать себя нужной и защищённой, любимой и единственной. Она вдруг вспомнила о своих словах, сказанных на ферме Эдику: «…Я хочу с наслаждением вдыхать родной запах и, привстав на цыпочки, тянуться за его поцелуем… Хочу свернуться ласковой кошкой, сидя у него на коленях и засунув руки под его рубашку... Хочу с ним молчать и болтать без умолку… Хочу готовить ему пироги и мыть за ним посуду…» Хочет ли? Всё, о чём она говорила Эдику на ферме – безусловно, да! А вот хочет ли она за него замуж, родить ребёнка, вместе состариться… Женька даже перестала вытирать вымытую на автомате посуду, на мгновение представив их возможного сына. Да! Она готова доверить Саше свою жизнь!

Новость о том, что облава на дороге увенчалась успехом, долетела сначала до парней, которые в это время с любопытством слушали рассказ Димки о приключениях Жени на ферме. Валера с тревогой поглядывал на друга, не на шутку обеспокоенного наличием какого-то Эдика, но услышав от Геннадия, что путь домой относительно безопасен, забыв о дровах, торопливо засобирался, заявив, что успеет засветло добраться до их турбазы.

Больше ничего конкретного Геннадий не сообщил, разве что вскользь упомянул, что никто из беглых преступников скрыться не смог и ранили старого конюха.

– Может быть, лучше всё-таки завтра поедешь? – неуверенно спросила у Валеры Женя, когда парень зашёл за своими вещами в дом.

Она покосилась на Сашу, который вернулся с улицы хмурым и теперь избегал встречаться с девушкой глазами. Что-то внутри болезненно сжалось, в голове мелькнуло: «Неужели он передумал? И сейчас тоже уедет вместе с Валерой?». И больше не будет бережно держать её за руки, никогда не подарит букет калины… Нет, они должны попробовать! Нельзя упускать подаренный судьбой шанс! Девушка дёрнулась навстречу Саше.

– Что с тобой? – встревоженно проговорил парень, ловя её немного расфокусированный взгляд.

– Не уезжай! – пробормотала Женя, остановившись в полушаге от него, подняв голову и мечась глазами по его лицу в попытке прочитать его мысли и настроение.

– Не уеду, – улыбнулся Саша. – Я никогда не смогу от тебя уехать сам.

Он приобнял Женю, и она уткнулась носом в его колючий вязаный свитер, вдыхая запах, счастливо улыбаясь и не подозревая, какой камень упал с души Саши, когда она сама попросила его остаться. А он вдыхал банный аромат её волос и с трудом сдерживался, чтобы не обнять девушку изо всех сил, чтобы никакая сила мира не была в состоянии оторвать их друг от друга.

Пока они робко обнимались, Валера успел собраться. Очнулась Женя в момент, когда мама пыталась уговорить парня взять домашнего варенья для девчонок. Тот отнекивался, ссылаясь на то, что не известно, сколько ещё времени придётся пользоваться имеющимися запасами, но Екатерина настаивала. В конечном итоге Валера вынужден был уступить, но вместо трёх банок варенья разного сорта согласился взять лишь одну, правда, большую. Такой компромисс Женькину маму вполне устраивал, и она в срочном порядке начала упаковывать банку к транспортировке.

Прощаться на улицу вышли только Женя и Саша, остальные, пожелав парню доброго пути, остались в доме.

– Привет нашим передавай, – попросил Саша, нехотя отрываясь от Жени и обнимая друга на прощание.

– А ты пиши хотя бы иногда, – Валера похлопал Сашу по плечу и, хохотнув, негромко добавил: – и на свадьбу позвать не забудь.

– Разберёмся, – буркнул тот, глянув на Женю. Та лишь смущённо улыбнулась

– Всё, пора, – Валера ещё раз выразительно обвёл парочку взглядом, – берегите друг друга.

Они дружно кивнули, а Валера, оседлав свой велосипед, начал набирать скорость.

– А Эдик – это кто? – спросил Саша, когда его друг скрылся за поворотом.

– А ты откуда про него знаешь? – удивилась Женя. Она не помнила, чтобы рассказывала ему про своего одноклассника.

– Димка рассказал.

– Вот болтун, – возмутилась девушка. – Ну, я ему устрою!

Как нельзя кстати на улицу выскочил Димка.

– А ну иди сюда! – воскликнула Женя.

Мальчишка насторожился: тон обычно миролюбивой девушки не предвещал ему ничего хорошего.

– Чего я сделал-то? – пробурчал Димка, готовый в любую секунду ломануться от явно недовольной чем-то Жени.

– Ты зачем Саше про Эдика рассказал? – с негодованием воззрилась на него девушка, тоже готовая ловить в случае чего этого мелкого предателя.

– А нельзя было? – мальчишка аж втянул голову в плечи.

– Я же тебя просила… – простонала Женя

– Так я же и не тёте Кате рассказал! – оправдывался Димка, переводя растерянный взгляд с Саши на Женю. – Я не знал, что ему, – Димка кивнул на парня, – тоже нельзя говорить. Их тогда ещё здесь не было!

«Действительно, ругать Димку не за что, я его просила не расстраивать маму», – подумала Женя.

– Ладно, извини, – повинилась она перед ребёнком. – Но остальным – ни слова!

Димка понятливо кивнул и побежал по своим делам. Его просили принести пару поленьев, и он был рад выполнить любое поручение, чтобы тоже быть хоть чуточку полезным.

Женя перевела взгляд на Сашу.

– Эдик – это одноклассник мой бывший, нежданно-негаданно для меня воспылавший ко мне какими-то чувствами. Я ему уже всё объяснила, – немного устало произнесла она, – надеюсь, что он меня понял.

– Надеюсь, – повторил за ней парень и крепко сжал её ладонь, давая понять, что если кто-то чего-то не понял, то ему не составит труда объяснить ещё раз.

– Ты поедешь завтра со мной на ферму? – спросила у Саши Женя, вспомнив, что договаривалась с девчонками встретиться через две смены.

– Конечно, – кивнул парень, с ходу принимая её предложение. – На велосипедах?

– Наверно, можно и на велосипедах, – согласилась Женя, теперь уже зная, что их можно со спокойной совестью оставить у бабы Зины.

Глава 43

43. Банный день

В доме, когда Женя с Сашей вернулись, висела гнетущая тишина.

– Что ещё случилось? – настороженно спросила Женя.

– Да переживают они, – Владимир кивнул в сторону трёх женщин, – успеет ли Валерка до темноты добраться.

Крепкий и какой-то даже на вид основательный парень оставил после себя приятное впечатление, и теперь женщины искренне беспокоились за его дальнейшее благополучие.

– Главное, чтобы снег не пошёл, – произнёс Саша, посмотрев в окно и нахмурившись: небо заволокли тяжёлые сизые тучи, грозящие вот-вот разразиться осадками. – А так, парень он тренированный, и велосипед у него отличный. Должен успеть.

– Остаётся лишь надеяться, – пробормотал Владимир. Потом, пытаясь вывести домашних из состояния тягостных раздумий, бодренько выдал: – Либо дождь, либо снег, либо будет, либо нет! Какой смысл гадать? Мужик решение принял, значит, так тому и быть!

Ольга глянула на мужа несколько скептически:

– Будто у самого душа не болит?

– Болит, – легко согласился дядя Володя, – А толку напрасно переживать? Чем они ему помогут, наши переживания? – и обратился уже к Жене: – Ты завтра на ферму-то едешь?

– Мы едем, – девушка сделала акцент на первом слове, чем невольно переключила внимание домашних на себя.

– Неужто и ты, Саша, коров доить собрался? – хохотнула Ольга, с лукавым прищуром посмотрев на парня.

– Думаю, что мне другое занятие подберут, – смутился парень.

– Пойдём, Свету с Алинкой навестим, – потянула его за рукав Женя, стремясь поскорее смыться от родных во избежание дальнейших, возможно, не очень удобных расспросов.

Саша податливо шагнул за девушкой из кухни, разговор на которой уже переметнулся на тему фермы и того, что перед поездкой было бы неплохо ребятам баньку организовать.

***

Под низким свинцовым небом по пустынной осенней улице маленького городка шли двое. Парень бережно держал девушку за руку, а она, задирая временами голову, чтобы посмотреть в его глаза, рассказывала ему о своей подруге, о её муже и дочке. Тихо пел в бесполезных пока проводах свою унылую песню ветер, влажный пар вырывался лёгким облачком изо рта Женьки, когда она говорила или посмеивалась над своими же словами, но им было тепло и комфортно рядом друг с другом. Возвышаясь почти на голову, Саша чувствовал себя каким-то великаном возле хрупкой и нежной принцессы и ощущал в себе невиданную раньше силу и способность защитить её от всех бед и напастей.

К огромному удивлению Жени, Алексей сегодня был дома. Потерявшись за время отсутствия электричества в днях недели, она привыкла, что муж подруги целыми днями пропадает то на базе, то на своём совете, и даже злилась на него втайне за то, что не уделяет должного внимания ни Свете, ни маленькой дочери.

Когда Женя и Саша подошли к Светкиному дому, её муж с Геннадием грели на мангале ведро с водой.

– Что это вы тут делаете? – спросила девушка после приветствия, с осторожным любопытством глядя на неустойчивую конструкцию.

Мангал был переносной и возвышался над поверхностью земли невысоко, благодаря утопленным в землю ножкам, но всё равно казалось, что в любой момент он может развалиться, не выдержав тяжести полного ведра, и окатить горячей водой всех стоящих поблизости людей.

– Помывочный день устроить решили, – ответил Геннадий, бросив на Алексея немного недовольный взгляд.

– А почему к нам не пришли? – удивилась Женя.

Они уже не раз предлагали соседям воспользоваться их баней, но, кроме Светы, никого из них так и не дождались. Женя и не предполагала, что помывка в семье её подруги сопровождается такими тяготами. Светка же говорила, что воду они в камине греют… Видимо решили за раз много нагреть. Вот и переводят дрова, обогревая ещё и улицу! Лучше бы в бане их сожгли!

– Да неудобно как-то… – пробурчал Алексей.

– И что же в этом неудобного? – с досадой спросила у него девушка, рассердившись на упрямого парня, и воинственно упёрла руки в бока.

– Вот и я говорю, пошли, – поддержал её Геннадий Петрович, – а они с матерью как заладили: «Неудобно!»… А вёдра греть и таскать, рискуя обжечься, тебе удобно?

Женька с негодованием смотрела на главу совета и мысленно соглашалась с одной из любимых поговорок дяди Володи: от гордости мало корысти.

– Ты, Леша, как хочешь, – она посмотрела на Светкиного мужа почти с неприязнью, – а я Свету забираю! И вы, дядя Гена, вечером приходите! Вместе с мужиками в бане по-человечески попаритесь.

Девушка развернулась и решительной походкой направилась в дом, схватив опешившего от такого напора Сашу за руку.

– Ишь, чего надумал: неудобно ему! – ворчала по пути Женька. – А жену, значит, мучить удобно!

В холодном доме да в остывшей после купания дочери воде мыться, так и заболеть недолго! И, войдя в дом, решительно скомандовала вышедшей её встречать подруге:

– Алинку помоешь и к нам приходи! А мы пошли баню топить! – и, круто развернувшись, сразу вышла, не дожидаясь ответа и сожалея только о том, что почти новорожденную Алинку пока рано мыть в бане.

Однако к моменту их возвращения баня уже была растоплена, а дядя Володя, сидя около топки в уже чуть нагревшемся помещении, с увлечением вчитывался в какой-то старый журнал.

– Что ты там такого интересного обнаружил? – спросила Женя, начиная успокаиваться.

– Я не знал, что помимо четырёх, всем известных, есть ещё и пятый, так называемый Южный океан! – воскликнул Владимир, с недоумением тыча пальцем в журнал десятилетней давности.

– Отменили уже, – успокоил его Саша.

– Что отменили? – не понял мужчина.

– Сначала его на всех картах нарисовали, даже учебники по географии переиздали, а потом вернулись к старой версии, что океанов всё-таки четыре, – поделился знаниями парень.

– А я-то думал: как это мимо меня прошло? – озадачился Владимир, шагая вместе с молодёжью в дом.

– К нам сегодня Светка придёт, – Женька поставила дядю в известность, – в бане помыться. Так что мы – первые!

– Да ради Бога! – улыбнулся ей Владимир. – Мы, мужчины, готовы любой ваш каприз выполнить, потому как по сути своей существа добрые и сердечные.

– Это кто у нас тут добрый и сердечный? – услышав окончание фразы, поинтересовалась Ольга.

– Мужчины, – хихикнула Женька.

– И, исходя из чего, был такой вывод сделан?

– Оль, вот что будет, если голый мужик попадёт в женскую баню? – с хитрым прищуром спросил Владимир свою жену вместо ответа на её вопрос.

– Шайкой его огреют, веником наподдадут и выпрут в шею! – ухмыльнулась Ольга, не чувствуя пока никакого подвоха.

– Во-о-от! – многозначительно протянул лукавый дядька. – А ещё визжать будут, как сто чертей… А вот если обнажённая девушка ненароком в мужскую баню заглянет, – Владимир ловко увернулся от полетевшего в него кухонного полотенца, – все мужики будут только рады! Что ещё раз доказывает наше безмерное гостеприимство и непоколебимую доброту!

Последнюю фразу он прокричал уже из коридора, удирая от своей агрессивной жены, решившей кулаками доказать ошибочность его суждений.

– Я тебе сейчас покажу кобелиное гостеприимство и размеры твоей доброты, – вопила ринувшаяся за шутником Ольга.

***

Через пару часов пришли Света, Алексей и Геннадий, оставив Алинку с Марией Алексеевной.

– Вообще-то, – Лёшкин отец озорно глянул на Владимира, явно ища у него поддержки, – первыми принято мыться мужчинам…

– Кем принято? – простодушно уточнила Женя, подозревая какую-то очередную каверзу.

– На Руси…

– На Руси было принято мыться вместе, – отрезала Ольга, забирая пакет с чистой одеждой. – Но эту традицию мы нарушим. Потому что если мы будем мыться парочками, то никаких дров на это непотребство не хватит.

Молодёжь, по крайней мере, её женская половина, порозовела от смущения.

– Первыми мужчины ходили в баню, которую топили по-чёрному, – пояснил Саша, – чтобы женщины не угорели.

– Ага, – поддакнула ему Женькина тётя, – чтоб бабы, если что, их выволокли и спасли, так как на самих мужиков надежды мало было: выпьют и про всё на свете забудут!

– Опять всё с ног на голову перевернула, – буркнул её муж. – Идите уже мойтесь, спасительницы земли русской! – и добавил чуть тише, подмигнув мужчинам: – а выпить мы и на втором пару успеем!

***

– Как новенькая! – разомлевшая после пара Светка с благодарностью посмотрела на свою подругу. – Спасибо!

Покидать благоухающее тепло не хотелось, но пришла пора уступить место в бане мужчинам. Поэтому, потеплее укрыв головы, женщины торопились вернуться в дом.

– Дров-то подкинули? – первым делом поинтересовался Владимир, встречая их практически у порога.

– Подкинули, – кивнула Екатерина.

– Ну, мы тогда пошли, – весело блеснул глазами Владимир и подхватил сумку с вещами.

Что-то предательски звякнуло, вызвав у Ольги неподдельный интерес.

– Посуду решил в бане помыть? – ехидненько осведомилась она у мужа.

Тот на ходу впрыгнул в огородные калоши и проговорил, хватая с вешалки куртку:

– Четыре стакана и бутылку! За знакомство!

– Закуску хоть возьмите, – встрепенулась Екатерина.

– Взяли, – хором ответили Владимир и Геннадий, выскакивая на улицу. – Димка, не отставай!

– Ребёнка не напоите, как в прошлый раз! – крикнула им вслед Вика под удивлённый взгляд Светы.

– Не, он пока чай будет пить! – хохотнул Владимир, скрываясь за поворотом дома.

А Вике пришлось поведать Свете историю о том, как её ребёнок пару дней назад выхлебал полстакана вина.

Глава 44

44. День 19. Ферма. Дубль два.

В этот раз Женька поездку на ферму не проспала, хотя и встала позже всех. Видимо баня сделала своё дело, позволив девушке наконец-то расслабиться по полной программе. Саши в комнате уже не было, Женя обнаружила парня на улице, подкачивающим шины на её велосипеде.

Собрались они оперативно, однако проблем избежать не удалось. Выяснилось, что никакой другой обуви, кроме фирменных зимних кроссовок у Саши нет, а месить навоз такой обувью – это просто преступление. Резиновые сапоги Владимира были ему малы, поэтому Женька срочно бросилась искать какие-нибудь высокие ботинки или старые сапоги Сергея, которые она где-то видела, но никак не могла вспомнить, где именно.

Перерыв сначала шкаф, а потом и сарай, девушка вернулась в дом, едва не плача.

– Да ничего страшного, Жень, – пытался успокоить её Саша, – отмою.

– ЭТО не отмывается! Ты там просто ходить не сможешь, утонешь! – в отчаянии воскликнула Женька. – Мама, может, ты их где-нибудь видела?

– Нет, Жень, не видела, – покачала головой Екатерина, с улыбкой наблюдая за метаниями дочери. – Ты на чердаке смотрела?

– Точно! – девушка бросилась на мансарду, вспомнив, что видела эти чёртовы сапоги, когда вытаскивала проектор.

Быстро собравшись и сунув громоздкую обувь и пустую тару в рюкзаки, ребята отправились в дорогу.

***

– Привет, кроха!

Первым, кого они встретили на месте сбора, оказался Брусок.

– Привет, – буркнула она, испытывая неловкость перед Сашей и попутно тщетно пытаясь вспомнить имя привязчивого парня.

– А я тебя жду, – последний напрочь игнорировал наличие рядом с девушкой молодого человека.

– Зря, – пробормотала Женя, взяв Сашу за руку и потянув внутрь здания администрации, чтобы найти производившего в прошлый раз отбор работников мужичка.

Велосипеды они временно оставили на квартире Вики, решив, что в любом случае вернутся за ними и, если Сашу благополучно утвердят на работу, то в село поедут своим ходом.

– Женька! – радостно воскликнула Ксюша, первая увидев её. – Приехала всё-таки!

– Так, эту однозначно берём! – кивнул на неё рекрутёр, что-то отмечая в своём списке.

– А я с ним… то есть, он со мной, – Женька стушевалась, не в состоянии правильно сформулировать фразу. – Короче! Мы вместе! – выпалила девушка, порозовев от внезапно накатившего душевного волнения.

Мужичок прищурился, глядя на Сашу оценивающим взглядом:

– Что умеешь?

– Всего помаленьку, – неопределённо ответил парень, пожав плечом, и обезоруживающе улыбнулся.

– Ладно, на месте решим, – согласился с его кандидатурой представитель Семёна, смерив Сашу оценивающим взглядом. – Вроде не хлюпик.

Потом посмотрел на его кроссовки и выдал:

– На танцульки собрался?

– У нас сапоги с собой! – быстро пояснила Женя.

– Это хорошо, – буркнул мужичок и мгновенно потерял к ним всякий интерес, переключившись на других людей.

Вскоре подошла и Алёнка.

– Все в сборе! – Ксю бросилась к ней на шею, как к родной. – Я переживала, что вы передумаете!

– Обещали же, – стараясь не показывать, что тоже обрадовалась, нарочито спокойно отозвалась Алёна.

– Мы за великами! – проговорила Женя, познакомив Сашу с девчонками.

– Ты же с нами ночевать будешь? – успела шепнуть ей Алёна, требовательно придержав девушку за рукав.

– Конечно! – Женька даже удивилась такому вопросу.

– Ну, мало ли… – отпуская её, с улыбкой произнесла новая подруга.

Женька сначала смутилась:

– Вот как ты такое могла подумать? – но потом, состроив рожицу, ответила немного перефразированными словами из мультфильма: – Нас и у бабы Зины неплохо кормят!

Девчонки рассмеялись.

***

Обоз Саша с Женей нагнали уже у моста. Слушая озорную песенку о стаканах, Саша смеялся:

– Весело у вас тут!

– Мне кажется, что они её уже третий раз поют! – хмыкнула Женька, пробираясь между людей, телег и коней к голове колонны, где на первой подводе восседала Ксюша.

Девушка задавала темп, отбивая ритм ладонью и какой-то деревяшкой на боку порожнего бидона, а народ, едва ли не пританцовывая, шествовал за повозками.

– Хитрая какая, – улыбнулась ей Женька, когда пришлось слезть с велосипеда, так как ехать в гору было сильно изматывающе, – единственный счастливый пассажир!

– А ты попробуй идти и горланить! – шутливо возмутилась солистка.

– Пусть сидит, – немедленно вступилась за Ксюшу шедшая рядом Алёна. – Зато остальным не скучно. Кидай ей рюкзаки, если в них стекла нет.

– Во-о-от! – протянула запевала, негласно соглашаясь на роль артистки, развлекающей публику, забирая у ребят вещи. – Послушай, что умные люди говорят! – и обратилась к народу: – Катюшу?!

– Давай! – мгновенно поддержали её люди.

Брусок, ведущий под уздцы норовистого жеребчика в конце колонны, мрачно наблюдал за Женей, наконец, заметив, что всё своё внимание девушка уделяет сопровождающему её парню и подругам.

– Ещё посмотрим, чья возьмёт… – сквозь зубы сказал сам себе крепыш.

***

Разместившись на постой у бабы Зины, Женька вся издёргалась, переживая, куда определили ночевать Сашу. Мало того, что не местный, ещё и познакомиться толком ни с кем не успел. Нужно было не выпендриваться, а идти пешком вместе со всеми, так и притереться к людям проще.

– Пошли быстрее! – торопила она девчонок.

Однако те, как специально, медлили, по ходу расспрашивая её о нежданно-негаданно приехавшем Саше.

– Вы издеваетесь? – нахмурилась Женька, грозно взирая на любопытную парочку. – Я вам обещаю, что ночью всё расскажу! А теперь пошли на ферму, пока светло!

И решительно направилась на выход.

– Сапоги обуй! – крикнула ей Алёна, а то Женя опять на автомате одела свои кроссовки.

Девушка молча переобулась и угрожающе глянула на своих подруг, всем своим видом демонстрируя, что слово сдержит и о Саше сейчас рассказывать не будет.

– Ладно, уговорила, – немного наиграно вздохнула Ксюша. – Пошли, проверим, всё ли у твоего Саши в порядке, не украла ли его Настька по дороге.

***

Анастасии до Саши не было никакого дела! Она крупногабаритной бабочкой порхала по коровнику, мурлыча себе под нос какую-то песенку и явно торопясь выполнить свой объём работ поскорее.

– Что это с ней? – удивилась Женя, после того как выяснила у Саши, что его определили на постой с парой других одиноких мужчин, после чего он оправился помогать работникам с уборкой.

– Говорят, что личная жизнь у неё вроде как наладилась, – усмехнулась мимо проходящая местная доярка.

– Ну и счастья ей! – с облегчением выдохнула Женя, искренне надеясь, что вредная селянка от неё отстанет.

Однако Настя, заметив прибытие городских девчонок, удержаться не смогла и с победоносным видом потопала в их сторону.

– Пусть минует меня чаша сия, – буркнула себе под нос Женя, даже не подозревая, что произносит фразу из молитвы.

– Не минует, – прошептала Алёна, наблюдая, как целенаправленно идёт к ним Настя.

– Ну, что, утёрла я тебе нос?! – откровенно позлорадствовала Настя, подбоченясь и гордо выставив вперёд немаленькую грудь.

– В чём? – не удержалась от вопроса Женя, укоряя саму себя за это. Вот что мешало ей промолчать?

– Увела у тебя Эдьку! – довольно заулыбалась селянка.

– Да я его вроде на привязи не держала, – усмехнулась Женька, поняв, с чем связана радость Насти. – Нас с ним всё равно ничего не связывало.

– Тебя, может, и не связывало, а вот его…

– Так с него и спрашивай, – перебила её Женя.

Девушка хотела уже направиться к своим коровам, однако остановилась, услышав вопрос пожилой доярки, учившей её доить вместо Насти:

– Как дед-то твой, Анастасия?

– Двойную порцию пилюль получает! – хохотнула девка, в этот раз беззлобно. – Одну от врача, а вторую лично от бабушки! – и неожиданно обратилась к Ксюше: – Он тебе привет передаёт, жалеет, что пока на работу выйти не может и песен твоих послушать.

– А дед у нас кто? – вкрадчиво поинтересовалась у Насти Ксю.

– Да Иваныч, конюх, что с тобой на обратной дороге в одной телеге ехал! – укоризненно глянула на неё Настя. – Ничего-то вы городские не знаете!

– Откуда мы должны знать, что он твой дед? – изумлённо проговорила Алёнка.

– Все знают, одни вы не в курсе!

– А что с ним? – обеспокоенно спросила Женя, прервав бессмысленный спор.

– Пулю бандитскую получил, когда мужа моего от смерти спасал! – гордо выпрямившись, с пафосом произнесла Настя, наблюдая шок на лицах городских девушек.

– Вот балаболка, – усмехнулась местная доярка, – уже и замуж успела сходить!

– Не успела ещё, – немного поубавила пыл Настя, – вот дед оправится, тогда и распишемся.

– Ты языком-то чеши, да не больно спеши! – всё же посоветовала ей умудрённая жизнью женщина. – Всё, хватит болтать, работать пошли!

– Да куда он денется?! – залихватски воскликнула молодуха перед тем, как отправиться доить своих коров. – Влюбится и женится!

Управилась Настя быстрее всех и, по обыкновению, помогать никому не стала, быстренько сбежав из коровника.

– Куда она одна-то по темноте отправилась? – забеспокоилась за неё Ксюша.

– Не волнуйся, встречают её уже, – успокоила девушку Женькина наставница. – Вас, судя по всему, тоже встречать собираются.

В коровник зашли Иван и Брусок.

– Опя-а-ать! – буквально простонала Ксюша, увидев своего незадачливого ухажёра. – Куда он теперь упадёт?

Женька хихикнула, однако вскоре ей стало не до смеха: Брусок прямой наводкой шёл в сторону Саши.

– Не дёргайся! – остановила её Алёна, видя, что девушка готова бежать на помощь. – Никто его в обиду здесь не даст. У них уговор, что никаких драк на территории фермы не будет. Да и наши, городские, за своих заступаются всегда.

– Да, но Саша-то не местный! Его и не знает никто!

– Не важно!

Подойдя к Саше, Брусок пнул кусок свежей соломы, постеленной на пол коровника в качестве подстилки.

– Ну и как тебе, городской, хвосты коровам крутить? – глумливо, но явно не нарываясь, осведомился он.

– Я тут один городской? – приподняв бровь, задал встречный вопрос Саша.

Собственно говоря, Брусок тоже не был деревенским жителем, но признаваться в этом не торопился.

– Ты ж не просто городской, ты столи-и-ичный! – с деланной учтивостью протянул Брусок, едва ли не отвешивая шутовской поклон.

– Не ёрничай! – попытались осадить парня присутствующие работники.

– А что я? Я ничего! Просто поинтересовался: не тяжело ли столичным жителям в деревне живётся! – безо всякого раскаяния проговорил, включая дурачка, Брусок, ехидно глядя на Сашу.

– Нормально живётся, – спокойно ответил тот, цепляя вилами очередной пук соломы. – Ещё бы лучше жилось, если бы на пути никто не стоял.

Брусок был вынужден отойти с дороги, зло сплюнув в сторону.

– Это ещё неизвестно, кто у кого на пути встал… – буркнул он ему вслед.

После дойки работников как всегда провожали по домам, подсвечивая дорогу факелами. Саша, которого определи на постой едва ли не в противоположном конце села, настоял на том, что сначала он проводит Женю и девчонок до их дома, а потом как-нибудь доберётся до своего места ночлега.

– Не надо! – Женька умоляюще смотрела на парня. – В новом месте, да ещё и с таким контингентом одному рискованно ходить!

Но Саша упёрся, оправдываясь, что зная о её безопасности, ему будет спокойнее. В конце концов, девушка сдалась.

Они шли в самом конце своей группы, тихонько обсуждая сегодняшний день и периодически шикая на любопытную Ксюшу, которая то и дело оборачивалась посмотреть: не отстала ли эта парочка от них. Ксю демонстративно разворачивалась к Алёне, но через непродолжительный отрезок времени снова шла задом наперёд, весёлыми подколками подгоняя их идти быстрее.

Сопровождавший их группу Брусок явно злился и с трудом держал себя в руках, однако и обещание, данное Андрею, не выполнить не мог. Поэтому шёл всё быстрее, надеясь, что пришлый чувак сразу уйдёт, когда девчонки доберутся до дома. Вот только тот остался, а Брусок был вынужден идти дальше, провожать остальных, укрепившись в желании позже отловить новичка и популярно объяснить, что он здесь лишний.

Глава 45

45. Соперники

Яркий, но тонкий серп старой луны настойчиво пытался разогнать ночную тьму, прорываясь временами меж чёрных облаков и урывками освещая тёмную дорогу, по которой осторожно шёл Саша.

– Стой! – окликнул парня хриплый недовольный голос.

Саша обернулся и увидел, что к нему неумолимо приближается человек с факелом.

– Чего тебе? – почему-то испуга в голосе Саши Брусок не услышал.

– Бессмертным себя возомнил? – зло процедил Брусок. – Совсем страх потерял?

– Ты мне пока повода не давал тебя бояться, – ответил парень и расстегнул куртку.

Во внутреннем кармане был спрятан пистолет. Компактная пневматика практически ничем не отличалась по внешнему виду от боевого ПМ, но состояние внутренней уверенности поддерживала неплохо. Саша понимал, что демонстрировать оружие можно только в крайнем случае, так как, единожды появившись, оно могло, как быстро умять начинающийся конфликт, так и разжечь его до весьма серьёзных последствий.

Факел, освещавший пляшущим на ветру пламенем лица парней, то почти угасал, рискуя потухнуть окончательно, то вспыхивал с новой силой, будто бы желая выпрыгнуть из консервной банки с промасленной тряпкой, укреплённой на палке.

– Валил бы ты отсюда, – в интонации Бруска очевидно проступали угрожающие нотки. Потом он хмыкнул: – Не для тебя ягодка созрела.

– Для тебя, что ли? – негромко произнёс кто-то.

Они обернулись на голос. От ближайшего забора отделилась тень.

– Цыган? Ты-то что здесь забыл? – удивился, увидев его, Брусок.

– Живу я здесь.

Парни по стечению обстоятельств остановились рядом с домом Иваныча и Насти, в котором уже вторую ночь ночевал и Эдик.

– Иди к своей бабе, утешься! А в чужие дела не лезь! – злобно посоветовал ему крепыш, начиная по-настоящему злиться.

– Не указывай мне, куда идти, – так же недружелюбно парировал Женькин одноклассник и развернулся в сторону Саша: – У вас всё серьёзно?

То, что это и есть тот самый Эдик, Саша по какому-то наитию догадался сразу, хотя его оппонент назвал его по-другому. Как и то, что спрашивает этот хмурый парень о Жене. Он смотрел на него мрачным взглядом, но где-то в глубине тёмных глаз пряталась не отболевшая тоска, поэтому Саша посчитал верным ему ответить:

– Да. Я надеюсь...

– Это хорошо, – задумчиво проговорил парень.

– Тебе может и хорошо, – встрял Брусок, – вернее, тебе уже всё равно. А я его сюда не звал!

Но Эдик, не обращая внимания на своего приятеля, продолжил:

– Обидишь её, дело будешь иметь со мной.

– Не обижу, – уверенно пообещал Саша.

– Не понял! – вновь попытался вклиниться в их разговор Брусок, разозлившись, что его нагло игнорируют. – Вы кто такие, чтоб что-то решать? А?

– А ты кто такой? – развернулся в его сторону Саша.

– Всё, иди, – встал между ними Эдик, плечом отодвигая Женькиного парня в сторону. – А мы тут сами разберёмся.

– Я… – начал было Саша, но был довольно жёстко прерван:

– Иди отсюда!

Саша отступил, вышел из круга света, но уходить не стал, наблюдая с небольшого расстояния за развитием событий.

– Какого хрена ты опять не в своё дело лезешь? – набычившийся Брусок угрожающе надвигался на Эдика, едва не тыча в него своим факелом. – Если тебя отшили, другим не мешай!

– Тебя прям пришили, – ухмыльнулся Эдик.

Никакого интереса к Бруску он в Жене не разглядел. Да и не пара они, Брусок ей ещё меньше Эдика подходит. И не любит он её, а будто в соревновании каком-то участвует: цели достигнет и бросит. А если и не бросит, то всю дальнейшую жизнь испортит. Эдик вздрогнул, представив, как крепыш поколачивает хрупкую девушку по пьяной лавочке.

Уж лучше этот, пришлый. Как там его зовут? Она же говорила… Настя ещё упоминала какого-то Сашу. Точно! И Женя это имя ему называла!

Брусок тем временем накрутил себя по полной программе, в довольно грубой форме высказывая слегка отстранённому Эдику, куда ему идти и что там делать.

– Жених он её, – спокойно отстранил его рукой Эдик. – Сделала она свой выбор.

Крепыш пыхтел, как закипевший чайник. Опять в пролёте! Со всей силы злобно ударив ногой по штакетине забора, так, что она сломалась, он дёрнулся оторвать повисшую на ржавом гвозде доску.

– Остынь! – остановил его Эдик, забирая из его рук мотыляющийся во все стороны факел. – Сейчас глупостей наделаешь, сам же потом и огребёшь. Пошли, я тебя в хозблок провожу.

Хлопнула входная дверь, и звонкий голос Насти позвал:

– Эдик!

– Чего тебе? – немного недовольно откликнулся парень.

– С кем ты там? – встревоженно спросила Настя, старательно вглядываясь, но не различая лица Эдькиного собеседника. Облегчённо выдохнула, когда в очередной раз вынырнувший из-за туч месяц ярко осветил мужской силуэт.

– Домой иди! – не дождавшись ответа, требовательно произнесла девушка и чуть мягче добавила: – Спать ложиться пора, мне завтра рано вставать.

– Ложись, – буркнул Эдик, разворачиваясь к буйному приятелю. – Пошли!

– Не боишься, что кто другой постельку согреет? – не удержался от ядовитой шпильки всё ещё мрачный Брусок.

– Не боюсь, – хмыкнул парень. Какой бы шебутной не казалась людям Настя, гулящей она не была. Да при такой строгой бабушке, держащей всю семью в ежовых рукавицах, это и представить-то себе трудно было!

Саша, проводив взглядом удаляющиеся в неверном свете факела фигуры парней, отправился в дом, которые определили как место его постоя.

А вновь ставшие приятелями парни, добравшись до хозблока, в этот вечер крепко напились, вызвав поначалу удивление у присутствующих мужиков своей внезапной дружбой. Лишь потом, когда развязались языки и на свет полились душевные терзания, стало понятно, что каждый из них этим вечером запивал свой проигрыш: один в любви, а другой в погоне за развлечением.

Глава 46

46. День 20. Пожар.

Настя так и не сомкнула глаз, дожидаясь своего возлюбленного и сгорая от ревности, поэтому утром пришла на ферму злая и раздражённая, первым делом решив узнать: где всю ночь шлялся её, как она считала, практически муж. На подозрения наводило и то, что утром доярок собирали Иван с Семёном, а ответственного за сопровождение женщин на работу Бруска нигде не наблюдалось. В эмоциях девушки ревность быстренько сдала пальму первенства страху: не случилось ли чего? Однако обнаружив в хозблоке спящих вповалку, мирно похрапывающих парней, Настя успокоилась. Вот только бодрости это ей не добавило, в сон стало клонить ещё сильнее.

Женька же по утрам в принципе больше напоминала сомнамбулу, нежели человека. Как лунатик, механически переставляя ноги, она притопала на работу вместе с остальными, уже привычными движениями вымыла вымя, протёрла на всякий случай коровий бок (вдруг опять лбом прислонится?) и уселась доить. Никаких мыслей в голове девушки не было: шутка ли встать в пять утра…

Где-то в стороне мужская часть их коллектива активно обсуждала новости об ожившем радио. На морзянке, оказывается, было передано, как можно подключить к вещанию приёмники. И теперь умельцы спорили до хрипоты, как быстро перемонтировать согласно полученным сведениям старые сетевые радиоприёмники и подключить их к радиоточкам?

Саша с улыбкой наблюдал за Женькой. Струя молока звонко била о стенки полупустого металлического ведра, а девушка сосредоточенно наблюдала за этим процессом.

– Доброе утро! Молочком угостишь, доярка? – мягко поинтересовался парень.

– Кружку неси, – не отрываясь от созерцания, проворчала Женя вместо приветствия.

– Да ты, оказывается, по утрам бука? – наигранно удивился он.

– Ещё какая! – девушка всё-таки подняла на него взгляд и мученически улыбнулась: – Не люблю рано вставать…

– Что поделать, – пожал он плечом, – иногда приходится.

– Приходится, – эхом повторила Женя.

Их разговор был прерван появлением Ивана, вразвалку направляющегося в сторону Ксюши. Коровы к парню относились явно предвзято, то ли норовя его боднуть, то ли просто ткнуться в него своим крутым лбом. Поэтому он старался близко к ограде не подходить. Но и со своим желанием оказаться поближе к понравившейся ему девушке справиться не смог, поэтому, выбрав самых, на свой взгляд, миролюбиво настроенных бурёнок, Иван перелез в стойло и теперь приближался к скептично наблюдающей за ним Ксюше.

Несчастный парень не мог даже предположить, что задняя нога этого внешне не самого грациозного животного способна подниматься под углом в девяносто градусов вбок от тела!

В попытке увернуться от летящего в стиле маваше-гери копыта, Иван, высоко подпрыгнув от неожиданности, со всего размаха воткнулся головой в одну из банок, на некотором расстоянии друг от друга подвешенных для освещения коровника. Банка, по всей видимости, оказалась треснутой, либо голова у парня была сделана из чугуна, но в результате на свежевыстеленную солому вслед за рухнувшим Иваном посыпался целый град осколков, и упала горящая свеча.

Саша как будто смотрел замедленную киносъёмку: кадр, на котором корова, даже не глядя на Ивана, откидывает заднюю ногу в сторону; ещё кадр, Иван, смешно скорчив физиономию, задевает в прыжке футболиста импровизированный светильник; следующий кадр, искрами рассыпаются летящие осколки стекла, и замирает в полёте свеча…

Дальше события понеслись в ускоренном режиме: ласково лизнув сухую солому, пламя радостно скользнуло по настилу, потом раздался пронзительный визг Ксюши, и Саша стремительно пришёл в себя. Перелетев через ограждение и выхватив у Жени наполовину наполненное молоком ведро, не растерявшийся парень выплеснул его на ошеломлённо сидящего в огне Ивана.

Коровы тревожно мычали, Женя, отпрянув от своей бурёнки, едва не угодила под копыта соседней. Все находившиеся неподалёку работники бросились затаптывать тлеющую местами солому, а по волосам, лицу и одежде Вани стекали белые ручьи. Ксюшка, несколько мгновений назад визжавшая как банши, откровенно ржала, глядя на всю эту весьма живописную картину, пока грозный голос не прогремел:

– Что здесь происходит?

Семён, будто почуяв неладное, каким-то неведомым образом оказался в коровнике и сейчас приближался к месту происшествия, подобно сметающему всё на своём пути цунами. Увидев подпаленную солому, фермер повторил с расстановкой:

– Я спрашиваю: Что? Здесь? Происходит?

– А чего она лягается? – проблеял бедный Ваня. – Я…

Но договорить он не успел.

– Во-о-он! – разнеслось по коровнику так, что вздрогнули не только городские, но и местные вместе с коровами. – Чтоб я тебя больше не видел!!!

Парень чуть ли не карачках ломанулся прочь, постепенно принимая вертикальное положение и проклиная свою незавидную участь. Прав был Хрущ, когда лохом его назвал! Ничего у него по нормальному не получается!

А Женька всё удивлялась: как Семёну удалось прорычать то, что он сказал? Там же ни единой буквы «р» в словах не было! Талант, однако!

Глава 47

47. Прогулка.

К концу дойки Женька проснулась окончательно.

– Пойдём, погуляем, – пригласил её Саша, немного смутив перед подругами.

Алёна понимающе улыбнулась, а Ксюша интенсивно закивала головой, мол, соглашайся!

– Пошли…

Узкая тропка уходила от дороги в сторону реки и вилась между деревьями по-осеннему прозрачного берёзового перелеска. Жухлая трава, скованная небольшим морозцем, негромко шелестела под ногами парня и девушки, что медленно брели, взявшись за руки.

Лес расступился. Саша и Женя оказались на высоком берегу реки, отвесно обрывающимся вниз. Казалось, что можно достать рукой до белых, местами переходящих в сизый цвет, облаков. Кое-где облака были подсвечены солнцем и становились почти охряными, а редкие голубые просветы добавляли в эту серо-жёлтую палитру нотки радости. Своенравная река зеркалила небесный пейзаж, преображая его лёгкой рябью волн на своей поверхности. Внизу, в небольшом отдалении застыл, словно чего-то ожидая, Женькин городок. Не мигали светофоры, не горели яркими лампами неоновые вывески никому не нужной рекламы, не ездили, засоряя атмосферу многочисленные автомобили. Людей с такого расстояния было почти не видно, и лишь дым из немногочисленных труб на окраинах городка выдавал, что там продолжается жизнь.

– Красиво… – выдохнула девушка, всем сердцем ощущая снизошедшую на неё благодать при виде открывшейся картины.

– Да, – согласился с ней Саша. – Иногда кажется, что люди лишние на этой планете, и без них она бы прекрасно обошлась.

Женя вспомнила, как быстро природа захватывает покинутые человеком места, как прорастают сквозь дома деревья, как засыпает песком целые города, как кораллы используют затонувшие корабли в качестве платформы для новой жизни, и вздрогнула.

– Может быть, но как-то не хочется её покидать, – пробормотала девушка.

Саша приобнял её за плечи и ободряюще проговорил:

– Ну, от человечества не так-то просто избавиться!

Женька кивнула и улыбнулась:

– А я считаю, что Земля и не хочет от нас избавляться! – она с вызовом посмотрела на парня, подталкивая его к дискуссии. – Иначе давно бы это сделала, ну, или бы в космос отпустила!

– Да, до космоса теперь как до Луны! – рассмеялся Саша над получившейся тавтологией. – Летать мы будем не скоро!

– Всё зависит от желания, – Женька бросила на него озорной взгляд, раскинула в стороны руки и с криком: «Я лечу-у-у!» понеслась вдоль крутого берега.

У Саши едва сердце не остановилось от вида этих пируэтов. А если споткнётся, если на самом деле полетит вниз?!

Быстро догнав девушку, парень подхватил её за талию и хотел поставить подальше от кручи, но девушка так весело рассмеялась, что он не удержался и начал кружить её над собой на вытянутых к небу руках.

Над рекой во все стороны раздавался Женькин смех и неслось:

– Я лечу-у-у!!! Лечу!

А в груди у неё всё замирало, как в далёком детстве, когда качалась на качелях и просила брата: «Ещё! Выше!». Ей тогда тоже хотелось отцепиться руками от опоры и раскинуть их в стороны. Но даже будучи маленькой девочкой, она понимала, что рискует действительно полететь, и полёт этот неизбежно закончится жёстким приземлением. Сейчас же Женя ощущала крепкие руки, надёжно защищающие её от падения.

Всё это продолжалось лишь несколько мгновений, через которые Саша всё-таки опустил девушку на землю, продолжая бережно удерживать её за талию. Молодые люди несколько секунд с улыбкой смотрели друг на друга, пока Женя не отвела взгляд.

– Пойдём обратно, ещё перекусить перед вечерней сменой нужно, – тихо проговорила она, сама взяв Сашу за руку.

***

Вечерняя смена прошла в рабочем порядке, если не считать того, что часть мужчин отсутствовала. Подключив наконец-то радиоприёмник, они сгрудились вокруг него и внимательно слушали то, что по нему передавали. В радиоэфире непрерывно транслировалось, какие изменения нужно произвести, чтобы хотя бы часть техники начала работать. Перебивая друг друга, мужики спорили, что важнее: перебрать мотор дизельного генератора или попробовать завести автомобиль. Семён, которого порядком испугало утреннее происшествие, настаивал на генераторе и мечтал подключить в коровник хотя бы освещение. И в качестве основного аргумента он заявлял, что автомобиль относится к более сложной технике, и его восстановление может занять намного больше времени, чем быстро перебрать генератор. Основной же массе народа хотелось поскорее вернуть себе способность быстрого передвижения.

Женщины какое-то время молча наблюдали за громкими дебатами, пока одна из них, грозно опираясь при этом на вилы, не заявила:

– То есть пока вы тут решаете, что будете восстанавливать в первую очередь, работать за вас должны мы?

Акцент, поставленный на последнем слове, как, впрочем, и вилы в руках дородной доярки заставили мужиков отвлечься от спора и приступить к тяжёлому немеханизированному труду.

Глава 48

48. Признание

Утром следующего дня, отработав последнюю смену в коровнике и получив причитающиеся им продукты, Женя и Саша собрались отправиться домой, не дожидаясь обоза.

– Мы пораньше поедем, – опустив глаза, немного виновато сказала девушка подругам.

– Езжайте, – улыбнулась Алёна.

– … мы всё понимаем, – вторила ей Ксюша и многозначительно подмигнула, вгоняя Женьку помимо и так испытываемой ею неловкости ещё и в краску.

– Да ну тебя! – фыркнула девушка и сбежала от подруг к Саше.

***

– Вот так и знала, что они раньше приедут! – произнесла довольная собой Ольга.

– Всё-то ты знаешь заранее, – усмехнулась Екатерина, – прямо Нострадамус домашний.

Саша неожиданно расхохотался.

– Ты чего? – с изумлением посмотрела на него Женя. Мама, конечно, пошутила, но не настолько феерично, чтобы так смеяться.

– Да случай один вспомнил, с этим именем связанный, – вытирая глаза от выступивших на них слёз, проговорил парень.

– Какой? – поинтересовалась Ольга.

Парень покосился на Димку и, решив, что ничего крамольного эта история не содержит, принялся рассказывать:

– Я на Алтае служил, погранчасть маленькая была, их ещё точками называют. Так вот приехал как-то с проверкой столичный генерал. Ну, встретили его, как полагается: накормили, напоили, да в баньку проводили.

Димка пожал плечами, неосознанно подражая Саше, мол, ну и что тут смешного?

– Зимой дело было. Перебрал генерал, то ли слаб на местную самогонку оказался, то ли от чистого воздуха опьянел, – Саша снова улыбнулся, вспоминая. – И вот выбегает наш проверяющий из жаркой бани и с громким воплем: «Ребята, я в дрова!» со всего разбега прыгает в огромный сугроб.

Представить эту картину было нетрудно, поэтому домочадцы тоже улыбнулись.

– Только не сугроб это оказался,– выдавил сквозь одолевающий его смех Саша, – а дровяная куча, снегом присыпанная! И остановить его никто не успел! С тех пор к нему кличка Нострадамус и приклеилась.

Взрослые рассмеялись, один Димка, задумчиво нахмурив лоб и не осознав игру слов, выдал:

– Совсем дурак, что ли?

– Не без этого, видимо! – согласилась с ним Вика, воочию представив, как пьяного, полуголого, а может и без «полу», генерала из этих дров всей заставой выковыривают.

– Смотри, Ольга, станем тебя за твой провидческий дар Нострадамусом звать! – отсмеявшись, сказал жене Владимир.

– Да зовите, как хотите! – та и не думала обижаться, потешаясь вместе со всеми над историей. – Как ты любишь повторять: «Хоть горшком назови, только в печку не ставь!»

– Ваша баня, наверно, тоже готова, – сообщил молодёжи дядя Володя. – Я местного Нострадамуса послушал и заранее затопил!

Сразу после Саши смывать с себя въевшиеся запахи и трудовой пот отправилась Женя. Выйдя из парной в клубах пара и напустив его в предбанник, девушка вдруг увидела в уголке вмиг запотевшего зеркала три нарисованные прямо на стекле ромашки.

Женька улыбнулась: какими бы странными не казались Сашины букеты, ей было очень приятно получать от него такие знаки внимания! Приблизившись к быстро остывающей зеркальной поверхности, девушка дорисовала к букету сердечко.

***

Отношения Жени и Саши развивались у всех на глазах. Они по-прежнему оба ночевали на чердаке, подолгу не ложась спать и болтая обо всём на свете. Устроившись на Женькиных матрасах, парень и девушка рассказывали о своём прошлом и робко мечтали о будущем. Порой, как под добрую сказку, она засыпала под эти озвученные мечты. А однажды первым уснул Саша. И тогда Женька пошла спать в его спальник, с наслаждением вдыхая ставший родным запах парня.

Каждое утро Сашино сердце сладко сжималось, когда из-за занавески он слышал тихое, больше похожее на мурлыканье, пожелание: «С добрым утром!», и Женька догадывалась, что парень в это мгновение счастливо улыбается, и ей тоже хотелось улыбнуться в ответ.

Иногда они гуляли, чтобы избежать двусмысленных Ольгиных взглядов, которая частенько не могла удержаться и подкалывала молодёжь, по-доброму шутя над их зарождающимися чувствами. Тётя абсолютно не обращала внимания на попытки Екатерины пресечь её излишнюю болтливость. Мама Жени к образовавшемуся союзу отнеслась спокойно: Саша ей нравился. Владимир в отношения молодых не лез, а Вика лишь грустно вздыхала.

Приблизительно через неделю, ближе к середине ноября выпал снег. Пушистый и какой-то нереально белый он сверкал на поверхности земли алмазной россыпью под ярким, но холодным солнцем, вызывая желание погладить это невесомое, будто пуховое одеяло, убранство. А через пару дней снега навалило почти по колено. Никто и не помнил, как тяжело пробираться по нему, буквально плывя в этом океане из бесконечного множества снежинок.

Они шли по узкой, никем не чищеной тропинке. Саша ледоколом прокладывал дорогу для Жени, а та, весело хихикая, неожиданно толкнула его с тропы прямо в сугроб. Падая, парень извернулся и успел ухватить и её, крепко прижав к своей груди, чтобы она упала сверху и не ударилась. Попавший на лицо девушки снег тут же растаял, покрыв мелкими бисеринками нежную, немного раскрасневшуюся на раннем морозе кожу, и только на ресницах застыли несколько снежинок. Саша нежно подул на Женьку, и та зажмурилась, смаргивая с ресниц образовавшиеся капли, рассмеялась и довольной кошкой улеглась поудобнее.

– Всё? Никуда не пойдём? – лукаво посмотрел на неё лежащий в снегу Саша. – Здесь останемся?

– Мне тепло, – озорно улыбнулась она. – А тебе?

А ему было жарко! От бешено несущейся по венам горячей крови, что гнало куда-то его влюблённое сердце, от её близости, от дыхания, что щекотало кожу, от этих лучистых глаз, что смотрели на него с какой-то гремучей смесью хулиганской невинности…

Руки сами прижали её тело плотнее к торсу, а губы сами потянулись к её губам. Их первый поцелуй вышел лёгкий, как окружающий их снег. Казалось, что они лежат на невесомом облаке, а их души вот-вот оторвутся от тел и воспарят прямо туда, в бескрайнюю синь почти зимнего неба. Они даже не подозревали, насколько одинаково чувствовали себя сейчас, а говорить… Вместо всех слов мира за их души сейчас говорили их глаза…

Женька облокотилась о его грудь, выпростав руку, и нарисовала на щеке́ Саши сердечко, хитро улыбнувшись. Он же всё равно не догадается, что именно она нарисовала?! Так ведь?

– Я тебя люблю… – прошептал ей парень, глядя на Женьку сквозь полуприкрытые ресницы.

– И я… – тихо произнесла она, уткнувшись ему в грудь лицом.

Послесловие

прошу прощения за задержку с выкладкой: я пребывала в полной уверенности, что выложила всё

Послесловие. Да будет свет!

Я не уверена в необходимости этой главы, но мне почему-то кажется, что она нужна, хотя и может нивелировать эмоции предыдущей…

Население, получившее возможность узнавать по радио последние технические новости, дружно ринулось восстанавливать элементарные блага цивилизации.

В первую очередь все силы были брошены на то, чтобы разобрать и собрать заново системы электроснабжения. Это было нелегко, так как замене подлежали не только узлы и агрегаты электростанций, но и высоковольтные провода, частично вышедшие из строя. Усугублялось всё это началом зимы и сильными холодами, которые, несмотря на героические попытки людей поскорее исправить последствия катастрофы, не давали возможности устранить их быстро.

Трудности были и во многих других сторонах жизни. Не хватало лекарств, из-за отсутствия транспорта возникали перебои со снабжением продуктами питания, в квартирах всё еще отсутствовали газ и отопление, плохо работала канализация. В регионах, подверженных низким зимним температурам, коммунальные системы подверглись замерзанию в них жидкости и подлежали полной замене. Но после появления электричества, откопав древние электроплитки с фарфоровой изоляцией спирали, люди смогли готовить еду и греть воду, не используя дрова в неприспособленных для этого помещениях.

В обиход вернулись деньги, но в связи с этим возник целый ряд неприятностей и сложностей. Многие банковские учреждения, не желающие отдавать своим клиентам честно или не очень заработанные денежные средства, под шумок пытались прикрыть свою деятельность, уничтожив бумажные учетные регистры и ссылаясь на то, что это произошло во время массовых погромов в самом начале энергетической катастрофы. Поэтому люди, грустно взирая на свои пластиковые карточки, лишь обреченно вздыхали: «Это не первый отъём денег у народа!» Жизнь, несмотря ни на что, продолжалась. Тем более что правительство, которое как позже выяснилось, всё-таки худо-бедно функционировало, пообещало, что постарается сделать всё возможное, чтобы восстановить данные на магнитных полосках карт, считать информацию и выплатить минимальную сумму положенного от Центробанка возмещения. Никто особо не верил в возможность восстановления размагниченной ленты, но пресловутый кусок пластика не выбрасывали.

Как бы там ни было, люди боролись. Едва ли не лопатами вентилируя зерно в огромных ангарах и зернохранилищах, подогревая склады и бережно сохраняя семена для предстоящей посевной. Ученые, прежде всего физики, химики и электронщики, пытались найти новые и восстановить уже известные принципы работы полупроводников и не так давно открытых, но активно внедряемых в жизнь высоких технологий. Продвигались эти исследования медленно и пока не находили особого применения в быту.

С огромным сожалением глядя на современные, полностью компьютеризированные автомобили, люди понимали, что шансов поставить на ход старые жигули куда больше, чем, выворотив чипы и датчики, заставить сдвинуться с места крутые иномарки.

– Вот и догнал отечественный автопром Запад! Уравнял коллапс иномарки и наши автомобили, правда, превратил всех в ведра с болтами, – шутили автолюбители, аккуратно, деталь за деталью, перебирая внутренности своих машин и с гордостью добавляя: – наших хоть реанимировать можно.

P.S.

Письма от Юли приходили нечасто, но всех радовало, что у них с Андреем всё относительно нормально. Письмо от Сергея пришло подарком под Новый год. Ну, и с Эдиком тоже всё было хорошо: у бдительной и ревнивой Насти особо не забалуешь! )))

А вот Вика так и не получила весточки от мужа…

К весне более или менее наладили автомобильное и железнодорожное сообщение, и Женя с Сашей смогли навестить её квартирку. Удивительно, но она не пострадала от мародёров. Как потом рассказал Виктор, жильцами была своевременно организована круглосуточная охрана подъезда: на входную дверь огромными болтами прикрепили изнутри массивную железную задвижку и открывали её только своим. Так что всё немногочисленное, а теперь ещё и частично бесполезное Женькино имущество осталось целым. Впрочем, оставаться в городе ребята не планировали и через некоторое время вернулись обратно, к Женькиной маме.

КонеЦ.

Вот и прожили мы три недели вместе с Женей, которая начинала свой путь в одиночестве, а к концу повествования вокруг неё организовалась целая толпа!

Огромное спасибо всем, кто оказывал поддержку!