На прощание

Глава 1

Неотвратимо ветшающий производственный комплекс, медленно, но верно погружающийся в подкатившийся под самые стены океан колосящейся травы, раскидистого кустарника и полевых цветов, уже несколько десятилетий безмолвствовал.

В бесконечно далёкие дни, бурлящие в то время жизнью и кипучей деятельностью, с многочисленных автоматизированных конвейеров и рядов транспортировочных лент еженедельно сходили сотни тысяч экземпляров стандартных винтовок, гранат и составных частей обмундирования для штурмовой пехоты; тяжёлая боевая и строительная техника; многопроцессорные платы и логические элементы для нутра беспилотников всех мастей; жидкостные ракетные двигатели и конструктивные узлы, предназначенные для судов воздушно-космических сил.

Уходящие стройными рядами за горизонт производственные цеха, битком набитые самой передовой электроникой тех лет, круглосуточно исторгали из себя многие и многие тонны всего упомянутого, с лихвой удовлетворяя безразмерные аппетиты людской межзвёздной державы, схлестнувшейся с непознанным врагом.

Сейчас же только лишь густое благоухание луговых трав, да мерное жужжание и стрёкот насекомых, волею случая очутившихся в царстве болезненно-жёлтого, испещрённого трещинами пластика и подточенной мелкими грызунами проводки и выцветшей синтетики, наполняли собою высокие купола промышленных ангаров и административные здания.

Порой, отражаясь от высоких потолков и поддерживающих их размашистых арок, по пустующим цехам распространялся гулкий цокот маленьких копыт – это местные «олени», ведомые своим жгучим любопытством, изредка забредали под своды, всё ещё сохраняющие воспоминания о своих прежних властителях и их цифровые призраки. Конечно же, настоящих оленей тут быть никак не могло, но обслуживающий персонал за явственное сходство с этим земным животным прозвал здешних курчавых зверушек именно так.

Вот и сейчас совсем молодой, облепленный ровным слоем белёсого пуха «оленёнок», смело процокав по широкой лестнице на второй ярус здания, где прежде находилась столовая с протяжными смотровыми окнами, замер и навострил острые ушки. Обширное помещение с высокими сводами наполняла приятная полутьма. Тяжёлые вертикальные жалюзи перекрыли любой доступ наружного света. Но это не слишком-то мешало бледно-оранжевым лучам заходящего светила прорезать подступающую темень. Они настырно просачивались сквозь частично обрушенный и продавленный потолок, многократно отражаясь затем от никелированных боковин столешниц и светлой плитки, давным-давно угасших информационных экранов, рассеивая по всему внутреннему объёму зала переливающееся мерцание.

Животное ещё некоторое время чутко прислушивалось к каким-то ему одному ведомым отзвукам в глубине пересечений коридоров, ячеек кабинетов, шахт лифтов и расходящихся балюстрад, а затем чихнуло, встряхнуло головой с небольшими слабо фосфоресцирующими призрачно-голубым светом рожками и неспешно продолжило свой путь.

Пробираясь между хаотично сдвинутыми столами и разбросанными длинными скамьями, зверёк наткнулся на импровизированную баррикаду у одного из выходов из столовой. Три столешницы, несколько тяжёлых армейских ящиков для снарядов и полтора десятка на скорую руку подтянутых труб большого диаметра образовывали некое подобие гнезда, в лоне которого, надёжно и уютно сокрытый от внешнего мира покоился иссохший труп рыжеволосой женщины. Она лежала, широко раскинув ноги и руки. Форма офицера среднего звена покрылась разводами цветастых пятен и тонким слоем багрянистого мха. Некогда образцово-показательно начищенные берцы собрали на себя пыль растянутой вереницы лет. Лёгкий автомат со складным прикладом, небрежно валяющийся рядом, был полностью деформирован и перекручен чуть ли не спиралью. Женщина наверняка пыталась удержать оборону, когда враг стремительно ворвался в зал столовой. Наверное, она жала на курок и в тот момент, когда невидимая человеческому глазу двухметровая суставчатая рука плавным мановением создала в глубине офицерской груди полость разреженного воздуха, схлопнувшую лёгкие, перемешавшую в неоднородную массу прочие органы вокруг, а затем выломавшую хрупкие рёбра и скрутившую позвонки.

Пушистый малыш спрыгнул с баррикады рядом с трупом и приблизил ноздри к остаткам рыжих волос. Шумно втянув воздух, животное снова резко подняло покрытую кудрявящейся шёрсткой головку, и огромные безбрежно-чёрные глаза пристально уставились во мрак уходящего далеко вперёд коридора.

Несколько крупных прозрачных мотыльков, покрытых радужно-переливающимися прожилками, выпорхнули из завалов разгромленного зала и начали свой воздушный танец в мягком свете голубых рожек. Безразлично оперевшись передними ногами на останки одной из прежних хозяев здешних мест, оленёнок длинным и узким, как у земного муравьеда, тёмным языком слизнул крупное пятно мха на воротнике офицерской формы и, самолично освещая себе путь, направился в кажущийся бесконечным коридор.

Гулкое цоканье маленьких копытец раздавалось в сумрачных коридорах, наспех заставленных самыми разными контейнерами и ящиками, порой даже сохранившими защитные пломбы на своих крышках. Лёгкий сквозняк шевелил распахнутые дверцы многих настенных шкафчиков в раздевалках. Люди стремительно эвакуировались с насиженного места, хватая лишь то, что свободно можно было унести с собой в руках.

Зверёк внимательно изучил едва-едва заметный, тусклый свет одинокой настольной лампы, совершенно чудесным образом наблюдаемой в кабинете мелкого начальника из корпуса напротив. Питающий давнее производство реактор, даже десятилетия спустя, всё ещё исполнял свои прямые обязанности, хоть и на пределе своих возможностей, существуя в режиме максимального энергосбережения. По этой причине с десяток-другой маломощных источников света и бледных лазерных лучей сканеров, разбросанных по всему комплексу, всё ещё влекли к себе по ночам здешних охочих до чего угодно яркого насекомых. Хоть никто сейчас и не мог этого осмысленно и в заслуженной мере оценить, но работоспособность и тяга к жизни творений рук людских сами по себе внушали искреннее уважение.

Между тем кудрявый малыш выбрался на утопающий в закатных лучах остеклённый пешеходный мост, переброшенный между административной и производственными зонами. Всё ещё чересчур яркое светило спугнуло мотыльков, вьющихся у головы оленёнка, заставляя их отступить обратно в полумрак хитросплетений внутри зданий. У правой грани моста, практически пробив его основание и исковеркав тонкие перила, нашла свой покой башня зенитной установки, сорванная с ближайшей крыши. Длинный и грозный треугольный ствол нацелился в чистую светло-бирюзовую высь с едва заметными блёстками единичных звёзд на ней. Когда-то многочисленные людские орудия самоотверженно и тщетно пытались защитить своих создателей от угрозы, которая сверзилась с чуждого поднебесья, оттеснившего в тот день родное небо здешнего мира. Спасительные заслоны противника искривляли пространство вокруг себя, будучи сотворёнными по непостижимым законам геометрии, находящейся за пределами привычного трёхмерного пространства, и не оставляя тем самым человеческой противовоздушной обороне ни единого шанса.

Маленький олень же подобрался к боку прямоугольной башни зенитной установки и принялся за очередную порцию питательного и вкусного мха. Покончив с ним, животное уже куда смелее пересекло оставшуюся часть пешеходной арки и спустилось по широким ступеням в огромный производственный цех. Его потолок также расчерчивали многочисленные трещины и покрывали зияющие провалы. Лучи предзакатного светила играли оранжевыми отсветами на рядах конвейерных лент и автоматизированных манипуляторов, на линзах камер наблюдения, укрытых защитными куполами, и облупившихся, некогда ярко-красных корпусах беспилотных погрузчиков.

Копытца зверька увязли в густом ковре вьющегося растения с крохотными овальными листочками и совсем перестали своим цоканьем выдавать местоположение своего владельца. Из ниоткуда вновь явились вездесущие прозрачные мотыльки и принялись мельтешить вокруг рожек, слабо мерцающих в сумерках производственного цеха. Животное наклонило голову и принюхалось ко всему многообразию разнотравья, пробившегося между напольными плитами. Притягательного аромата вожделённого мха не чувствовалось, зато внимание кудряша привлекло нечто иное.

Совсем недалеко, в чётко очерченном квадрате бледно-оранжевого света, к небу тянулся стебель с набухшим белоснежным колокольчиком на нём. К цветку постоянно подлетали и исчезали в его глубине отливающие бронзой крупные жучки. Из-под атласных лепестков доносился тонкий и освежающий аромат живительного нектара.

Не так давно на этом месте находилась целая полянка таких же цветов, подпитываемая светом, льющимся через провал в крыше, но сейчас здесь властвовала извивающаяся, покрытая густой щетиной крохотных иголок лоза. Она почти полностью оплела и перекрыла собою всё вокруг. Прежние колокольчики отцвели и осыпались, а новые не могли пробиться через удушающую хватку сорняка. Последний цветок изо всех сил тянулся ввысь, но ему оставалось не так уж долго: ощерившиеся лозы хищно подбирались к основанию стебля, тянулись к нежным лепесткам, свешиваясь с его обречённых засыхающих собратьев рядом.

Малыш направился к цветку, намереваясь сполна вдохнуть крайне приятный, чарующий аромат, исходивший от него. Зверёк никак не мог ни заметить, ни прочувствовать неизвестно когда появившуюся на его боку и отслеживающую любые его перемещения изумрудно-зелёную лазерную точку. Когда до цели животному оставалось не более двух-трёх шагов, в заброшенном оружейном цехе произошло нечто абсолютно обескураживающее.

Сработал и сразу же затих сигнал пожарной тревоги. Нарастающий вой прокатился под сводами гигантского ангара, вылился в сеть связанных с ним зданий и переходов и растворился в вечерней полудрёме за стенами комплекса.

Сквозняк, как и прежде, шевелил белые благоухающие лепестки, жучки с бронзовыми надкрыльями, ничего не замечая, деловито продолжали сбор нектара, маленький олень недвижимой статуей замер с поднятой передней ногой. Так он простоял, наверное, минуты с две. Того, что произошло сейчас ему и многим поколениям его предшественников переживать ещё не доводилось. Крохотное сердечко выпрыгивало из груди.

Наконец, для начала едва-едва поведя острыми ушками, зверёк решился крайне медленно опустить занесённую ногу. Выждал ещё немного. Ещё чуть погодя, он попытался осторожно развернуться в сторону ступеней, ведущих на мост, с которого он пришёл. Сирены взревели снова. Животное, едва ли бы пережившее повторение этого светопреставления, резко сорвалось с места и в три прыжка исчезло из поля видимости камеры с лазером. Виновник случившегося в неописуемом страхе скрылся снаружи, прихватив с собою покой и безмолвие, царившие в здешних чертогах до этого момента.

Сперва, просачиваясь сквозь переплетения гофрированных трубок, металлических стоек, гидравлических приводов и синего текстолита плат, разлился тихий и уверенный гул трансформаторов напряжения. Под сводами купола пронеслись несколько отрывистых лязгающих щелчков: видимо, некоторые электрические цепи оказались необратимо повреждены, и неизвестной силе потребовалось перенаправить питающие линии. Ослепительный сноп искр осыпался с одного из экранированных кабелей, протянутых вдоль потолочных перекрытий.

Семейство упитанных вислоухих грызунов, торопливо семеня лапками, выбралось из-под одного из конвейеров и в полном ужасе скрылось в тёмной щели под противоположной стеной.

Повинуясь безмолвной команде, одновременно зажглись индикаторы активности на панелях у всех рабочих транспортировочных лент, покраснели светодиоды на длинных пультах, отвечающих за информирование о состоянии автоматических манипуляторов. Раздался истеричный скрежет сминаемого металла, а затем звук просыпающихся на бетонный пол многочисленных металлических деталей: чёрная змейка дыма из недр привода конвейерной ленты под номером «00027» засвидетельствовала её безвременную кончину. На стёклах комнатки контролёров производства, прозрачным куполом подвешенной почти у самого потолка, заплясали прерывистые всполохи неяркого света: на паре ещё работоспособных мониторов отобразились многочисленные электронные меню и даже видео с камер наблюдения.

Из крупного грушеобразного гнезда, свитого из стебельков полевых трав и прилепленного к одной из арок перекрытий, выскользнули две пёстрые длиннохвостые птички и выпорхнули наружу в одну из широких трещин на потолке.

Оттуда же, сверху, грянул рокот давным-давно обездвиженного механизма, прямо сейчас сбрасывающего с себя оковы ржавчины и распрямляющего несмазанные суставы: шестипалая рука погрузчика с болезненно моргающим прицельным лучом зелёного лазера, разминаясь, провернулась сначала по часовой стрелке, затем против, а после этого очень медленно, с трудом заскользила по рельсам, проложенным на высоте, в глубины ангара.

За стенами сборочного цеха, в ароматном океане трав и кустарника, разворачивался самый настоящий панический исход грызунов, оленей и многочисленных нелетающих птиц из-под сени людского комплекса, так долго дарившего им свой безмятежный кров. Невиданный переполох вызвала электрическая дуга с неслыханным доселе треском прогнувшаяся между кабелями высоковольтной линии. Где-то рядом с куполом реактора что-то гулко взорвалось, столб густого дыма медленно поднялся из-за крыш строений и, ухваченный лёгким вечерним ветерком, протянулся через всю территорию завода.

В этот же момент с истошным скрипом провернулись тысячи роликов под транспортировочными лентами, натужно заскрипели зубчатые валики. Тысячи металлических рук манипуляторов синхронно исполнили стандартный набор тестовых движений, доказывая, что они ещё на что-то годны.

Со свистящим, хлёстким звуком что-то оборвалось в механизме конвейера «00036», тем самым обездвиживая его. С затухающим вздохом и без лишнего драматизма плавно и мягко остановилась лента «00050». Бешено вращался вокруг своей оси, цепляя соседей, неисправный манипулятор на конвейере «00052». Но большая часть оборудования, несмотря на десятки лет простоя, всё же худо-бедно ожила. С одной из транспортировочных лент на холодный бетон посыпались не до конца собранные винтовки штурмовой пехоты, разбрасывая вокруг себя множество болтиков, возвратные пружины и крышки ствольных коробок.

Сверху, гремя цепями, на напольные плиты обрушилась растопыренная шестью «пальцами» ладонь погрузчика, поднимая клубы пыли и оставляя на покрытии змеящиеся трещинки. Отлежавшись после своего падения несколько секунд, металлическая рука с душераздирающим скрежетом неспешно поехала в сторону, сдирая с бетона щетинистую лозу, с треском разламывая хилый кустарник, в том числе рискуя смести и последний розовато-белый колокольчик. В процессе перемещения один из шести «пальцев» неаккуратно задел строительные леса с умощенной на их вершине горкой пластиковых вёдер, полных чего-то сыпучего. В последующие мгновения всё вокруг утонуло в молочно-серебристых облаках, сквозь которые рассмотреть хоть что-либо в округе можно было и не помышлять.

Тем временем в ангар на слегка перекошенном, слетевшим с одного из креплений, подрагивающем лифте, поднялись несколько кусков металла. Толстый прямоугольный лист железа после надлежащей обработки, раньше, когда здесь всем ещё верховодили люди, пошёл бы на корпус ракетного двигателя; несколько длинных и тонких блестящих полос гораздо меньшего размера после отсечения всего лишнего очутились бы во внутренностях многоцелевых беспилотников. Тут же склонившиеся над драгоценным грузом фаланги манипуляторов цепко ухватили и растащили доставленный металл в разные стороны.

Постепенно в гудящий, лязгающий и осыпающий окрестности искрами производственный цех через провалы в крыше опустился мерзкий дым, окутавший высокие стены снаружи. В задымленном воздухе, распространяя вокруг себя ореол красного сияния, включились плазменные резаки. Гахнул пневматический пресс, оставаясь невидимым за нагромождениями прочих механизмов. Активно зашевелились механические «руки» на конвейере «00020», проводя запланированную серию согласованных манипуляций. На заднем фоне оживлённой деятельности раз за разом раздались несколько настойчивых ударов гремящего цепями подвесного погрузчика. Из-под мерцающих лезвий плазменных резаков по дуге взметнулись струи слепящих капель расплавленного металла, сопровождаемые разъярённым шипением. Отсветы багровой плазмы сливались с изумрудными проблесками проекционных лазеров, отмечающих на железной поверхности границы отрезов, точки будущих сквозных отверстий и линии сгибов неведомого изделия восставшего из безвременья оружейного цеха.

С резким хлопком пыхнул и безвольно обвис плетью ещё отживший своё механизм. На помощь уже пятипалому погрузчику, скользя по навесным рельсам, прошуршал двустворчатый ковш.

С транспортировочной ленты, перед которой образовалась горка из рассыпающихся винтовок, свалился последний экземпляр стандартного вооружения пехоты. На мгновение во всём цехе моргнул свет: судя по всему, накопленные реактором запасы энергии уже практически истощились. Мимолётное отключение электричества пережили далеко не все механизмы: часть конвейеров недвижимо замерла на месте, наверху погрузилась в сумерки кабинка контролёров, с неприятным скрежетом обратно на нижние этажи рывками сполз лифт.

Но перед тем окончательно упокоиться на двадцатой транспортировочной ленте манипуляторы, пневматический пресс и уже затухающие плазменные лезвия всё же доделали то, что от них требовалось. Над всё ещё движущимся полотном слегка раскачивался двустворчатый ковш, успевший доставить свой самый необычный груз.

На замедляющем ход конвейере под тусклый, сумеречный свет бирюзового неба выкатилась металлическая корзинка грубоватой, но старательной работы. Ловко переплетённые между собой металлические полоски образовывали её бока, витиеватая спираль окантовывала верхнюю грань изделия, широкие ножки уверенно стояли на поверхности транспортировочной ленты.

Возможно, это была не самая изящная и утончённая корзинка, изготовленная в этой части галактики, но тех, кто мог бы сполна оценить её своим критическим взором, не осталось в пределах ближайших тысяч световых лет. В самом центре идеальной металлической окружности, выглядывая из тщательно разровненной почвы, высился белоснежный набухший колокольчик на крепком стебле. Хищная лоза осталась далеко внизу и отныне ничем ему не угрожала. Завтра цветок, купаясь в бледно-оранжевых лучах полуденного солнца, поднимет вверх склонённые сейчас лепестки и вновь привлечёт к себе всех местных насекомых.

Едкий дым, закручиваясь кольцами, постепенно рассеивался. Под сводами ангара, несколько раз напоследок чихнув, заглох последний привод. На информационной панели под номером «00020» потух единственный индикатор. Снаружи, в нескольких кварталах от производственного цеха тихо умер питающий заводской комплекс реактор, его раскалённое сердце, укрытое угловатым саркофагом, будет остывать ещё долгие годы...

...Будто бы из самого естества прохладного вечернего воздуха материализовался крупный прозрачный мотылёк с радужно-переливающимися прожилками. Сделав несколько кругов над растением, он умостился на атласе сонного колокольчика.

Эта ночь будет по-настоящему тихой.