Мы все давно мертвы

Глава 1

Перед глазами мерцали разноцветные блики, погружая Филина в мир, который должен был стать спасением для человечества. Нереальный мир, созданный стараниями тысяч учёных и программистов со всех концов света.

Знал бы кто, как Филину надоело раз за разом погружаться туда и проживать один и тот же день. Казалось, что он залип, как муха в янтаре. Только техник не имел права плюнуть на всё, пока хотя бы один человек продолжает дышать. И каждый день, он приходил сюда, чтобы начать всё с начала, стараясь воскресить в душе надежду, давно почившую под натиском реальности.

Когда-то давно Филин очень хотел сбежать. Бросить всё, лишь бы не видеть больше никогда эту стену, не слышать механических голосов. И главное он мечтал никогда больше не жать эту долбаную кнопку «перезагрузка». Он ненавидел её. Ведь ничего не менялось и уже не изменится.

Вздохнув, он открыл глаза и вновь уставился на покорёженный от времени и снарядов кусок бетонной стены, где красовалась надпись на забытом языке прошлого. Кровавые потёки на черных буквах были настолько реалистичными, словно кто-то не поленился и действительно плеснул несколько литров крови на надпись. По ночам фосфоресцентная краска слабо светилась, оставляя видимыми лишь потёки.

Казалось, со временем надпись должна была исчезнуть, но отчего-то именно её постоянно обновляли умельцы. Многие даже не понимали значения этих слов, но словно завороженные приходили по ночам рискуя жизнью и делали всё, чтобы время не поглотило последний кусок прошлого в этом прогнившем насквозь мире.

А риск действительно был велик. Каждые двадцать минут сюда наведывались циклопы, а раз в час целый патруль из чистильщиков. Первые просто сжигали всё и вся в радиусе пяти метров и поливали огнём саму стену. Вторые… вот к ним лучше было не попадать, намного гуманнее умереть от огня. О да. Боль здесь чувствовали все.

Конечно, Филина это не пугало, поскольку он обладал главным преимуществом — знаниями, да и статусом техника.

«Мы все давно мертвы».

Посмотрев на слабо светящиеся буквы, Филин с иронией усмехнулся. В отличие от других людей, он понимал этот язык. Более того, ему было известно, отчего этот кусок стены до сих пор не превратили в пыль. Всё дело в общих воспоминаниях, которые нет-нет, да просачивались сквозь блокировку. Просто люди об этом не догадывались, а Филин знал.

Работа такая — знать всё.

Как верно подмечено. Люди убили себя и весь мир, а теперь копошатся на руинах, делая вид, что всё нормально. Можно убеждать кого-угодно, что всё хорошо, и человечество достигло невиданных высот в развитии — именно так поступают проповедники во время своих выступлений — только Филин знал, что это полнейшая чушь. Бред, благодаря которому толпа в своё время не разорвала на куски тех, кто стал во главе остатков цивилизации, после последней войны.

Официально то время называли «Освобождение народа от гнёта олигархов». Хотя, по сути, это была банальная бойня с закономерным итогом: разрушенные города, трупы, анархия и как следствие болезни, среди которых выделилась одна. Люди умирали сотнями тысяч, лекарства не было, а иммунитет вырабатывался у считанных единиц.

В итоге способ сохранения человечества нашли весьма оригинальный. Правда, людям об этом знать не полагалось. Ведь всегда проще помнить о великих битвах, где ты победил. Никто не хотел оставлять в памяти то время, когда была сделана эта надпись на стене.

«Мы все давно мертвы».

Забавным Филину казалось другое. Пусть люди и «помнили» свою историю немного иначе, но разве можно наступать на одни и те же грабли несколько раз? Всё же они так боролись с олигархами и «элитой» ради своей свободы. Только во главе остались те же люди, хоть и изменилось название, да к тому же серьёзно ужесточили контроль над населением.

Зато теперь все были свято уверены, что их освободили. Ведь людям много и не надо. Голодающей толпе начали выдавать продукты, напичканные новейшей разработкой «LD2220», даже с названием препарата никто особо не заморачивался. Бессмысленно. Сознание само определяет, как назвать ту или иную вещь. А спустя месяц начались проповеди и оставшееся население уверовало, что они живут в раю. Затем люди и вовсе уничтожили себя.

Каждому своё. Они за это боролись. Они сами построили свой мир. Всем было страшно жить в таком мире, но они сами его воссоздали.

Филин раздосадовано сплюнул. Такие мысли всегда портили настроение. Возможно, люди и боролись, но точно не ради такой жизни. Только теперь слишком поздно исправлять прошлое.

Справа около полуразрушенного здания промелькнула тень, и Филин активировал систему сканирования. Перед глазами поплыли данные, и мужчина расслабился. В очередной раз сталкиваться с патрулём он не хотел — это отнимало много времени. Глаза Филина засветились не хуже той краски на стене, позволяя разглядеть в темноте силуэт парнишки, который бесшумно приближался в его сторону.

— Ястреб шлёт привет, — раздался знакомый голос из темноты.

— Принёс? — без приветствий и лишних слов, проговорил Филин.

На лице парнишки промелькнуло недовольство, он явно думал, что Филин зарвался, раз уж не желает даже перекинуться парой слов. Ведь он не знал.

Протянув руку со свертком, парень чуть не отпрыгнул, когда Филин с неимоверной скоростью выхватил его. Впервые паренёк видел, чтобы кто-то так двигался. Недовольство от поведения этого громилы сменилось налётом страха, и парнишке очень захотелось немедленно уйти, но он не решался сделать этого без разрешения.

— Возвращайся на базу, — коротко приказал Филин, разворачивая свёрток.

Выдохнув с облегчением, парень сорвался с места и скрылся в темноте, словно призрак. Филин хмыкнул, вытащил из свёртка небольшой прямоугольник и тут же из его рук выползли несколько проводов. Со стороны могло показаться, что это змеи. Жуткое зрелище. Но это было ещё одно обязательное условие — полная визуализация.

Прямоугольник вспыхнул синим светом и от него к Филину полетели какие-то цифры, формулы, графики. Всё это впитывалось в мужчину, будто в губку, и исчезало. Стоило последнему символу раствориться, как над головой появился луч яркого света, а следом раздался механический голос:

— Десятый сектор, замечены вредители. Начинаем очистку.

Пространство вспыхнуло огнём, который жадно пожирал всё, до чего мог дотянуться. Вот только посреди этого безумия стоял Филин с закрытыми глазами и словно ничего не замечал. Спустя минуту он посмотрел по сторонам на пламя, затем перевёл взгляд на надпись и тяжело вздохнул.

«Мы все давно мертвы».

Краска плавилась, пузырилась выгорая и искажая буквы до неузнаваемости. В очередной раз огонь уносил с собой послание из прошлого, а с обрушенных краёв стены сыпались камни, открывая взору искорёженную арматуру. Перед глазами Филина промелькнули цифры, которых становилось всё больше с каждым мгновением, а следом раздался знакомый насмешливый голос напарника:

— Доброе утро, спящая красавица.

— Сохранили? — прохрипел Филин.

— Ещё как! Наши бьются в экстазе, наконец-то баг найден и больше не надо рисковать сотрудниками.

Провода с тихим шипением отсоединились от тела Филина и тот поднялся с кресла. Слегка пошатываясь, он подошёл к шкафчику в углу, достал оттуда белый стерильный халат и направился вместе с напарником в главный корпус.

Огромные металлические двери разъехались в разные стороны, открывая взору Филина помещение невероятных размеров, сплошь от пола до потолка заставленное капсулами с людьми. Зелёные огоньки весело перемигивались между собой, сообщая о правильном функционировании оборудования.

Лучшего выхода люди не смогли придумать — запереть всё человечество в капсулы, ради того, чтобы не умереть. Вне системы остались лишь те единицы людей с иммунитетом, которые теперь обслуживали «Центры жизни», так их назвали. Только они так и не поняли, что в попытке закрыться от заразы, вместо поиска лекарства, люди сами убили себя.

Клонирование помогло на первых порах, как и сказано было в документах этой программы, которые когда-то читал Филин. Но со временем клоны начали сходить с ума. Всё-таки генетическую память никто не отменял. Вот так и случилось. Живёт себе какой-нибудь паренёк, искренне веря, что он сын мистера Х, а лет в восемнадцать начинает вспоминать всю жизнь отца и понимает, что он и есть отец.

В общем, сложно всё это. Очень. Нельзя создать нового человека и заставить его жить чужой жизнью. Нереальной жизнью. Нельзя.

А вот учёные были свято уверены в обратном, хоть и не могут уже посмотреть на плоды своих теорий — они свихнулись первые. Самые гениальные первыми всё осознают. И даже искусственное изменение внешности не помогает, поэтому Филин давно плюнул на стандартную процедуру клонирования и честно сообщал каждому своему клону, кем тот является.

— Как думаешь, это поможет заблокировать воспоминания полностью? — тихо поинтересовался напарник, когда они подошли к терминалу и Филин принялся вводить новые данные.

— Не знаю. Да и какая разница?

Филин посмотрел на напарника, точную свою копию — это был его пятнадцатый клон, всё же людей с иммунитетом действительно осталось мало. Не хотелось расстраивать самого себя, потому что…

— Получится это или нет, не имеет значения. Наша работа заключается лишь в поддержании жизнеобеспечения. Вот и займись делом.

Отвернувшись от парня, Филин стиснул зубы и продолжил изменять код. Он знал, что это не поможет. А если быть точнее, это лишь отсрочит конец. Ведь, по сути, люди умерли в тот день, когда закрылись в этих гробах. Так какой смысл думать об этом и страдать. И уж точно не стоит говорить всего этого своему клону, которому осталось жить от силы неделю.

— Мы все давно мертвы, — тихо пробормотал Филин и нажал кнопку.

Перезагрузка.