Мрачная Хельга

Глава 1

Пролог.

- Хельга... Хельга, доченька, спи, не переживай, эти злые ребята, больше никогда не будут тебя обижать. - Мужчина с седеной в висках склонился над маленькой кроваткой. В ней спал заплаканный ребёнок. Девочка родилась особенной. Не такой, как её сестра близнец. Не такой как обычные дети. Кто-то бы сказал, что она больна, но отец считал иначе. Он называл это словом "дар". Он говорил, что Хельга особенная, и не даст себя в обиду, когда подрастёт. Да лицо было страшненькое. Но это был всего лишь бедный ребёнок. Его ребёнок. И сердце его обливалось кровью и злые слёзы появлялись на щеках. Он помнил умершую в родовых муках жену. И дочь - это то единственное, что имело смысл в его жизни. Остальное нет. Только ради неё стоило жить. Мужчина мог помочь дочери. Мог вылечить болезнь. Мог спасти от скорой смерти, убрав негативные факторы её дара. Но не знал, к чему приведёт результат. То, что он считал даром могло возрасти в сотни раз... Мужчина достал металлический шприц с автоматическим дозатором инъекции. Он знал, что отступать больше некуда, времени не осталось.

- Приятных снов. Спи спокойно, доченька...

1. Ранчо.

Огромное Ранчо. В диких пустошах, поражало воображение своими размерами. Это был прекрасный оазис, посреди раскалённой пустыни, как капля чистой воды в океане ржавой слякоти. Здесь всё было оборудованно для жизни людей. И для обороны от вторжения извне. Орды кочующих зомби, набеги каннибалов, которые съели бы всё и всех, мутанты и прочая живность пустыни и недалёких лесных массивов, отголоском которого и был данный оазис, совершали попытки прорваться, периодически огребая по полной, и убирались восвояси, не солоно хлебавши, конечно же поредевшим составом. Зомби были безмозглы и оттого систематически натыкались на ранчо, учуяв живую плоть начинали ломиться, но как правило не могли пройти внешний периметр и сжигались из огнемётов. Каннибалы были почти так же безмозглы, но уже давно осознали, что здесь им ловить нечего. И не совали свой нос на Ранчо. А вот мутанты, самые разнообразные, периодически имели неосторожность, положить свой искажённый, генетически выродившийся глаз на прекрасное место, и в зависимости от разновидности уродцев, справиться с ними было не всегда легко. Бывали случаи прорывов за третий и даже четвёртый, охранный барьер-периметр. Но как правило всё обходилось малой кровью, для населения оазиса. Владельцами Ранчо была семья древнего рода Бастардов, их предки выращивали животных на этих землях ещё во времена первой космической экспансии, и даже раньше. И Ранчо было построено давным давно, но свой облик оно приобрело уже после зомби-апокалипсиса, развивалось и усиливалось в эпоху генных прорывов, когда жизнь получили самые невероятные отклонения рода человеческого, собственно уже перестав к этому самому роду относиться. Мутации и генные манипуляции не добавили привлекательности облику населения планеты Земля. Иной раз только рвотное отторжение можно было получить глядя на то, что преодолело периметр, и что хуже они продолжали плодиться, размножаться и при этом качественно изменяться, в худшую сторону. Порой получая невероятные способности и особенности изменённых организмов.

На Ранчо жило множество людей прислуживающих семейству Бастардов, получавших кров, жильё и всё необходимое для существования, в замен они обслуживали стада и посадки, да и само управляющее семейство, но отношения с прислугой никогда не выходили за рамки, принятые ещё в далёких дебрях веков, ну и конечно же прибывала свежая кровь, время от времени в этот стан, дабы не выродились и прислуга и хозяева. Для добрых людей этот двор был открыт и желающие, с чистым сердцем и благими помыслами, всегда могли присоединиться к жителям этого прекрасного места. Ранчо занимало на поверхности земли несколько гектар различных посадок и строений, под землёй оно было так же не маленьким, несколько этажей центрального хозяйского здания, уходили вглубь планеты, и располагались там не только жилые апартаменты, но и...

...Много чего там располагалось.

Жизнь была просто сказкой, по сравнению с окружающими землями, где процветало насилие и жестокость. Где выживал сильнейший, и то не всегда. А здесь, среди прекрасных плодовых деревьев и вспаханных полей, с огромными фильтраторами воздуха, и обилием пищи людям жилось и работалось исключительно в радость. Все находились в эйфории от того, что им повезло оказаться на этом ранчо, а не где-нибудь в другом месте этого негостепреимного мира.

Я слышал об этом месте. И вот мне посчастливилось встретить приветливых и добрых людей с Ранчо, и они с радостью пригласили меня, дав по пути отведать великолепных напитков, производимых на Ранчо, от которых немного закружилось в голове и потеплело на сердце. Пища которой меня угощали была настолько прекрасной на вкус, что я не смог сдержать слёз радости и счастья. Подъехав к огромной стене, уходившей вдоль периметра по обе стороны от массивных железных ворот, за которыми начинались слои защиты электричества, самострельные установки, изрешечивающие прорвавшегося противника, заминированный круг. Под воротами был вырыт широкий ров, заполненный чем-то ядовитым и едким, из этой жижи торчали острые колья, на них весели останки зомби, которые продолжали шевелиться. Из стен торчали стволы автоматических огнемётов, и если нечто смогло бы подойти к стенам, на пару метров, было бы сожжено. К воротам шёл подъёмный мост, по которому проехал автомобиль с новыми поселенцами. И вот она - осуществившаяся мечта. Сверх любых ожиданий.

Я был при деле с самого первого дня. Да я не всё умел, так как раньше занимался иными изысканиями, но как же давно это было. Однако, я быстро учился и ухаживать за животным, и работать в садах, и в поле. Радость приносит не безделье, настрящую радость, приносит полезный труд, результат которого, ты видишь своими глазами, ощущаешь своими руками, кладёшь в рот, и это доставляет истинное удовольствие. Рай? Ответ, без колебаний - да! Дни неслись стройной чередой, дыша чистым воздухом и питаясь качественной пищей, работая в радость я чувствовал как изменялось моё физическое состояние, я становился сильнее, выносливее, и общее улучшение здоровья радовало. Прошло несколько месяцев в этом замечательном месте, я лицезрел главного из Бастардов, Анриэ, он приветствовал новых поселенцев, рассказывал о жизни на Ранчо. Кроме него иных членов семьи я не видел, так как не входил в персонал, обслуживающий апартаменты семьи. Но это меня не заботило. Я присматривался к одной молодой кухарке, мне казалось, что она посматривает на меня с интересом. И я решил, во что бы то не стало, завести с ней беседу при удобном случае. Я был не молод, но полон сил и оптимизма. Сбор урожая шёл полным ходом, да он и не прекращался практически никогда, круглый год плоды приносили то одни растения, то другие. Я нашёл свой угол в этом мире, и всё было идеально.

И соответственно не могло продлиться долго.

2. Туман.

Этот день должен был быть не хуже остальных. Проснувшись пораньше я вышел во двор, умылся холодной водой, обратив внимание на хлопья редкого тумана, неспешно наползающего с разных сторон. Туман был большой редкостью в пустыне, однако здесь в оазисе, возможно он был не такой уж и редкостью. Обилие влаги, для посадок, озёра наполненные вкуснейшей рыбой, могли вызывать данное метеорологическое явление. Туман густел и креп. А с ним уверенность, что работать в таких условиях будет не комфортно. Клейкая влага клубилась и её тягучие языки, казались неоднородными, выцветшими в серую грязь с коричневатыми прожилками. Вдыхая туман, чувствовалась некоторая горечь, неприятный привкус с гадким послевкусием. Автоматы, очищавшие воздух на всём периметре Ранчо, почему то не могли просеять эту мутную гадость, и дышать становилось сложно и неприятно.

Во дворе было тихо и пусто. Слишком тихо для скотного двора. Подойдя к загонам для лошадей, я пару минут разглядывал животных. Они вели себя подозрительно бесшумно, настароженно, изредка похрапывая. Туман забирался в постройку, и только сейчас я обратил внимание, что там где туман впервые косался поверхности, не важно какой, он её преображал, видоизменял... Нелепо и страшно, я ощупал собственное лицо, но оно оставалось, во-первых на месте, что ни могло не радовать, во-вторых упругим и обычным, на ощупь. Но поверхность дерева и металла, на глазах выцветала, метал сперва тускнел, затем окрашивался сетью ржавых разводов, дерево темнело и покрывалось грязным налётом. Прямо на глазах.

Пройдя вдоль постройки, завернул за угол. На земле корчилась женщина. Я её знал. Эммона, необычное имя. Она ухаживала за животными, убирала хлева и загоны. Её тело изгибалось дугой, сотрясалось в сильнейших конвульсиях. Лицо подёргивалось напоминая маску из древнейшей истории земли, такие носили в эпоху великого упадка, актёры... Маска могла менять выражения лица, показывая то радость, то грусть, или ещё какую-либо эмоцию. Казалось, что это не её лицо. И радость оно точно не выражало, скорее десятки оттенков боли и страдания. Но что с ней приключилось? Я подбежал к несчастной, в надежде оказать какую-либо помощь. Но помощь ей была уже не нужна. Я не мог понять, что копошится в боку несчастной женщины. Небольшое и вёрткое как червь, только размером крупнее во много раз. Я не был уверен бывают ли такие черви, может мутация, неизвестная, по крайней мере мне. Но я не слышал, чтобы на Ранчо о таких говорили. Я наклонился над женщиной, которая уже перестала корчится и выставив перед собой хлыст для животных, я дотронулся им до извивающейся дряни. Конвульсивно сократившись, она вывернулась из бока девушки, и я не дожидаясь, пока эта тварь вцепился в моё лицо отскочил в сторону, подхватив вилы, заботливо прислонённые к стене сарая, воткнул их в бесновавшуюся тварь, задев при этом тело покойной. Но ей точно уже было всё равно. Или нет? Труп девушки дёрнулся, так же конвульсивно, как и при жизни, и её тело стало буквально у меня на глазах расползаться на окровавленные лоскуты, отчасти похожие на то существо, которое только что покинуло бок несчастной. Оголялись рёбра, кости, внутренние органы, которые так же рваными лоскутами, с тихим треском расходились в стороны, теряя свою форму, становясь похожими на склизских червей. Я не из брезгливых. И скот резал на мясо, научился здесь, как это делать правильно, и убирал так же хлев и стойла. Но увидив это копошение и саморасчленёнку, меня замутило. Попытавшись не опорожнить желудок, я отвернулся в сторону, часто задышав. Повернувшись обратно, спустя с десяток мгновений, я не увидел ничего, кроме костей и лоскутов одежды. Даже пришпиленная зубцом вил, дрянь, слиняла куда-то. Я выдернул вилы, и взяв их на перевес двинулся дальше, вдоль постройки решив обойти её и потом уже думать, куда следовать. Туман густел и оседал на лёгких, дерево постройки, которую я обходил выцветало и стало покрываться сеточкой тончайших трещинок. Пытаясь вглядеться в не прозрачное марево, я споткнулся обо что-то лежавшее на земле. Подхватившись, развернулся и упёр вилы в тело моего непосредственного начальника, который и доставил меня в это место. Он лежал на спине, рот распахнут в немом крике, один глаз раскрыт, из второго торчит хвост уже знакомого мне существа, только поменьше, сотканного из лоскута мертвичины. Что он дела внутри, я не знал, но трогать эту пакость не решался, и просто пошёл дальше. Пройдя к следующему загону в котором располагались коровы, зашёл внутрь, и прошёлся по рядам, разлядывая в зыбкой пелене дурную картину безвременно выжившей из ума, действительности. Часть животных исчезла, другая часть были либо мертвы, либо при смерти. Рваные раны в боках животных были не большими, как в теле Эммоны. Врядли кто-то ещё, кроме тех отродий, что распотрошило её, могли здесь похозяйничать. Слева в клубившейся, воздушной слякоти густой и с большим трудом перевариваемой лёгкими, копошилось нечто. Рывок. Резкий и неожиданный. Я с трудом успел отскочить в сторону. Оно охотилось на меня. Следующим, с развороченным брюхом, здесь должен лежать я. По мнению этой пакости. Но я с таким исходом не согласен. Увернувшись, шагнул в сторону и взмахнув вилами, пронзил ими землю, твари там уже не было. Секунда, и движение с другой стороны. Сбил на лету, и таки проткнул вилами, боковым зрением отмечая новое шевеление и прыжок, нацеленный в мой торс. Разворачиваюсь, прогибаясь в сторону но не достаточно, чтобы увернуться от второй атаковавшей меня гигантской глисты. Хотя бывают ли глисты, подобных размеров? Тот, что вцепился в меня, не имел глаз, но имел рваный край, которым он присосался ко мне. Жгучая боль заставила дёрнуться и схватить руками эту пакость, но руки так же обожгло, хотя от себя, я его оторвал, на боку алело красное пятно, со снятой до мускульной ткани, кожей. Припечатав это в опорный столб коровника, вновь заметил движение как справа, так и слева. Окружают. Стукнутый паразит отцепился от рук, и упал на пол. Вся поверхность его тела, покрылась маленькими рваными дырочками, эдакими микро ротиками, которыми он травмировал мои ладони. Не тормозя ни секунды, бросился вперёд, ощущая движение воздуха, созданное метнувшимися ко мне товарищами пришибленного уродца. Не задерживаясь ни на миг, выбежал из помещения и не глядя под ноги, не видя вообще ничего, даже в паре метров от себя, пронёсся на центральный двор, чудом не впечатавшись во что-нибудь твёрдое или торчаще-острое.

3. Хельга.

Во дворе царил хаос и смерть. Повсюду лежали мёртвые тела и животных и людей. То же что я уже видел и в коровнике и вдоль стены стойла, но в куда больших масштабах. Здесь были разбросаны тела большей половины обитателей оазиса. Складывалось ощущение, что их сюда снесли со всей округи, набросав трупы в большую кучу. Гору из тел. И как и в коровнике, не все были мертвы. Кто-то стенал, кто-то просил о помощи, кто-то молился. Все изувеченные ужасающими паразитами, которые так же копошились в этой куче мале, добивая ещё живых. Зачем я прибежал сюда? Появилось подозрение, что и они не случайно оказались здесь. Все. Ноги сами вынесли, в непроглядной занавеси тумана, именно сюда, в центральный двор...

Из мутной взвеси, навстречу мне выбежала знакомая, миниатюрная фигурка, в синем передничке, с испуганным лицом. Та самая девушка, которая посещала мои ночные грёзы, и с которой я так и не успел познакомиться поближе, переговорить... Люди выбегали из тумана с ужасом взирая на отвратительное, страшное и в тоже время отчасти восхитительно действо безумного кошмара. Апофеоз декаденства.

Тела умерших и тела ещё живых стали колыхаться и расползаться на длинные лоскуты плоти, в едином порыве. В каждом теле рождались десятки паразитов, выползая на свет, они оставляли лишь скомканную одежду и части разрушенных костей. И вся эта масса, зашевелилась закачалась, вибрируя в такт неслышимой музыки. Затем стала двигаться образуя определённый рисунок в пространстве. Большая часть тел перетекла в состояние червеподобности. Груда шевелящегося и колышущегося мяса. Уродливая и тошнотворная гора плоти, стала обретать форму, скапливаясь в одних местах и убывая в других, переползая с места, на место, создавая нечто невообразимо огромное и напоминающее, отчасти, человеческую фигуру. Марево заклубилось яростно, и неотвратимо, скрывая ужасную картину из вида. Девушка тряслась в немом ужасе, исторгая из себя остатки завтрака. Люди выбежавшие на площадь, и не тронутые паразитами вопили и причитали, некоторые упали на землю и молча взирали в непроглядный туман. И туман, рваными клочьями разлетелся по сторонам, выпуская из своих глубин притаившееся нечто.

Мрачная Хельга выползла из плотной дымки, потрясая своими плетями из оголённой, лишённой кожных покровов плоти. Множественными отростками росшими из её тела, гибкими многометровыми, истекающими телесными жидкостями. Она сплетала себя из кусков тел других людей. Для неё было неважно жив человек или мёртв. Или это не человек. Куски плоти слетали с ревуших животных, с вопящих в агонии людей. Мрачная Хельга. Почти миф. Страшный. Но не такой, как реальность. Реальность превосходила все нелепые байки, что травиле о некоей Хельге на пустынных стоянках, подвыпившие искатели приключений. Её лицо... Его можно было бы назвать прекрасным, не будь оно таких устрашающих размеров, и не состои оно из десятков и сотен перетекающих друг в друга кусков чужой, сочащейся кровью плоти. Она была гигантом походившим на человека в длинном до пола платье. Имитация груди, шеи, головы, рук переходищих в длиннющие отростки-плети, произроставшие не только из рук, но и из всего тела Хельги, далее живот и бёдра которые трансформировались в расширявшуюся подобно платью, основу из такого же хаотично струящегося мяса. Словно корни дерева разбегались от её основания, побеги из волокон плоти.

Мрачная Хельга раскручивала свои плети в безумной пляске бешенного вихря, который закручивал сполохи тумана в один уничтожающе-вращающийся ураган. Сметавший за пределами очерчиваемой плетьми окружности, всё. Но внутри круга он не трогал ничего. Трогала Хельга. Центрические движения плетей чудовища не были хаотичными, казалось, что они отделились от её осквернённого тела и вращаются, образуя ровную геометрическую фигуру. А в центре стоит сама Мрачная Хельга. И беснуется искривляя свой рот в кровожадном оскале. Или это была улыбка? Она наслаждалась пытками устроенными ею, непокорной плоти. Она хватала человеческие тела, и плотно оплетала их своими отростками, спелёнывая, словно в куколку будущей бабочки. А когда кокон разматывался, внутри не оставалось, почти ничего. Она питала себя, и увеличивалась в размере. Вездесущие паразиты, стекались к ней, наполняя Мрачную Хельгу до краёв. Она знала, что и плоть не устоит. Прогнётся под деградацию и вырождение, что принёс её туман. Туман вырождения. И разум последует за плотью. Станет блеклой проржавевшей и сломавшейся копией, того, что было до тумана. Не сразу, но довольно быстро.

Я не мог сдвинуться с места, разум окаменел. Я мог только смотреть, как площадь захлестнули её стебли, спускавшиеся как безразмерные змеи сверху, и уносившие в безумный круговорот, куда-то вверх, к голове, которая выросла в размере, и отдалилась, устремляясь к невидимому небу, скрываясь в тумане. Ураган бушевавший, от раскручиваемых в воздухе, побегов Хельги не трогал то, что находилась в эпицентре. Не трогал он и меня, но о том, чтобы сбежать за пределы этого шеола, не было и мысли. Там смерть. Тут... Девушка в голубом передничке взмыла вверх, с истошным криком. Я видел как кожа сползала с её прекрасного личика, затем она исчезла в тумане. Где-то вверху. И я очнулся, захлопнул рот и побежал. Нет не в бушующие потоки воздуха, за пределами двора. Я побежал к эпицентру. К монстру, что устроил дичайшую вакханалию боли, в месте, которое я посчитал своим домом, и которое никогда, таковым не станет. Забежав на высокий, мощёный булыжником уступ, который раньше был широким перилом каменной лестницы, с разбегу, на всей, той скорости, что была доступна мне, нырнул, выставив руки, словно прыгал в глубокую реку. Нырнул. В двигавшуюся плоть монстра, и провалился, раздвинув волокна паразитов, сплетавших тело моей дочери...

4. Вырождение.

Ранчо занимало на поверхности земли несколько гектар различных посадок и строений, под землёй оно было так же не маленьким, несколько этажей центрального хозяйского здания, уходили вглубь планеты, и располагались там не только жилые апартаменты, но и...

...Но и лабораторный комплекс в котором трудились лучшие умы этой эпохи. Умы, которые никогда бы не присоединились ни к одной из мегакорпораций, разорвавших этот мир на части, и запершихся в стенах, своих протухающих неспешно городов. В первую очередь, потому что у них была цель, ради которой и продолжало своё существование семейство Бастардов. Цель достойная и сложнодостижимая одновременно. Цель, которая предопределила вектор развития данного оазиса. Верхний слой Ранчо служил для того, чтобы поддерживать жизнь, доставлять питание и имитировать поселенческий быт на поверхности, и скрывать то, как под землёй, Семейство Бастардов придавалось невесёлым мыслям относительно своих заклятых врагов. И враги эти, если бы знали о лилеемых планах, размазали бы их во мгновение ока, на этой мельчайшей точке. Только съёмка из космоса могла показать где базируется данная локация, но для Корпорации Мигдаль и власть имущих это зелёное пятно не представляла интереса, однако это самое пятно могло принести огромное количество неприятностей Скрытым. Ведь именно против них Семейство работали, не покладая рук, множество лет. Пытаясь вычислить место расположение ордена и серверов, хранящих разумы древних Скрытых. Сколько затрачено сил, сколько ресурсов. Сотни лет они, Бастарды поддерживали свои разумы, сменяя оболочки, выращивали клонов самих себя, переносили сознание в новое тело, аннигилируя старое, таким образом поддерживая жизнь и разум на протяжении многих столетий. Проводили сложнейшие опыты и генные операции на материале, поставляемом сверху, чтобы совершенствовать собственные цепочки ДНК. И всё, ВСЁ!!! рухнуло в один миг. Он не мог поверить в происходящее. Но глаза смотрели в головизор и передавали события с поверхности в мозг. А мозг отказывался верить глазам или головизору. Или ещё чему бы то ни было. Дикость.

- Мы потеряли ранчо. Там больше нет ничего. - произнёс Анриэ Бастард. - там нет ничего, за что имело бы смысл зацепиться взгляду. Всё мертво.

- Но мы живы...

Он разглядывал унылую и отвратительную картину на голомониторе. Скрипя сердце решал, как лучше очистить поверхность от того, обо что с такой болью споткнулся его взгляд. Они были одурманены, и потеряны безвозвратно. Оставшиеся в живых. Выродилось не только тело, но и сознание. Полная деградация смысла. Мрачная Хельга. Он не верил в это, но он видел своими собственными глазами то, что она творила на его Ранчо. И она посмотрела, перед тем как начался хаос, до этой безобразной вакханалии, перед тем как опустился туман. Он видел её тень. Смутный образ. Отголосок застарелого страха, вырвался наружу. И она видела Анриэ. Посмотрела прямо на него, через объектив голокамеры. Внутрь... Он содрогнулся. И этот холод поселился внутри.

Анриэ перевёл взгляд на голомонитор. Это было отвратительно. Гнилые осколки зубов, с трудом скребли до бела обглоданную человеческую, берцовую кость. Серая грязь и гной стекали по разбитому покрытому отвратительными язвами, человеческому телу, с потом. Жаркая пелена пустыни, ядовитым маревом окутывала разрушенный человеческий остов. Лицо не выражало ни проблеска мысли. Эмоции были, низменные и порочными. Другой выглядел не лучше, но носил одежду, скрывавшую измождённое, больное тело, он кнутом подгонял человекообразное существо ползущее на четвереньках, бросившее кость, и теперь пережёвывавшее гниющие останки, в перемешку с трупными червями. Остатки опалённых деревьев, некогда произраставших здесь, были сухи и растресканны, песчаная пустыня окончательно высушила это место, нанесла барханы жёлтых песков. И предала деградации и вымиранию жителей, некогда великолепного оазиса. Казалось, что минули десятки лет, а может и сотни, уничтожив это место временем, выродив местное население многими поколениями неудачных инцестов. Но был лишь туман. Странный и страшный. Пахло смертью и тленом. Жалкие обломки зданий и сараев служили приютом для обезумевших выродков. Они пожирали друг друга, безобразно спаривались, и вновь съедали кого-то из общей массы, возможно того, с кем недавно спаривались...

Туман вырождения уничтожил, некогда плодородную землю. Растворил в серой дымке. И оазис изменился. Безвозвратно утратив красоту и жизнь, перекроилась сама реальность исказив черты прекрасного места. Выродив и уничтожив всё, чего коснулись туманные хлопья.

Анриэ склонил голову на бок. Улыбнулся. Он только что осознал, что не желает очищать это место от всей той гнуси, что развернулась на поверхности. Путь к ресурсам был не один. У его семьи было припрятано множество различных запасов и схронов, на чёрный день. И они смогут поддерживать жизнидеятельность ещё многие десятилетия, не выходя на поверхность, а пользуясь телепортами и забирая припрятанные в недрах планеты ресурсы, не светясь на поверхности. Они продолжат своё движение к намеченной цели. А то, что сейчас творится на верху... Это ли не лучшая защита их подземной обители от лишнего внимания. И то, что сейчас происходит там... Улыбка Анриэ стала ещё шире... Это, пожалуй, ему даже нравилось...

Эпилог.

Боль. Жжение. Сознание возвращалась мутными рывками. Я плавал в глицериновой тьме, разбавленной сполохами разноцветных искр в моей голове. Я не мог вспомнить как я сюда попал, и где я собственно нахожусь. Память не спешила наполнить голову.

- Пап, ну ты чё, в самом деле? Я едва успела остановиться, и то, прилично тебя покоцала... - голос звучали из пустоты, но был знакомым и родным, приятным, успокаивал. Память ударила больно и жестоко.

- Давно не виделись. Ты подросла. Изменилась. Твоя сила... Тоже изменилась. Подросла. Я не сразу тебя признал... Хельга... Мы договаривались, с тобой, уничтожать только негодяев. Ты помнишь?

- Помню. - голос помолчал. Тьма колыхнулась и прикоснулась к горящей коже, отсутствующей частично на теле. - Они те ещё мерзавцы. Я заглянула в человека. Эндире. Ты ошибаешься, считая, что они не заслужили той кары, что я на них обрушила. Но то, что я увидела в этом человеке... Те наверху, это только разминка...

- Но я жил среди них...

- Ты не знал. Я не тронула тех, кто не знал.

- О чём не знал?

- Опыты по изменению человека. Пытались добиться долголетия для своих сменных тел. Уничтожали в жестоких экспериментах детей. Те, что снизу. А те что сверху жили... Ты видел хоть одного ребёнка? У тебя не возникло вопроса почему коровы плодятся, а люди нет?

- Я видел беременных...

- Они сами отдавали своих детей. Приносили в жертву, своему ваалу, собственному ненасытному счастью, которому поклонялись и которое лелеяли. Праздные гедонисты. Трудяги и хорошие люди, во всём, кроме одной мелочи... Если бы они растили собственное потомство, в прекрасных условиях - к чему такой большой приток нового населения? Скольких новобранцев пиняли при тебе? Зачем туда притащили тебя? Разбавить кровь? Бред. У них опыт генетической целесообразности превосходит, опыт Корпорации Мигдаль. Они из любого дефективного плода могли бы вырастить идеальный генитический материал. И выращивали. Для дичайшей вивисекции. Это продолжается, уже слишком давно. Длительный опыт избиения младенцев.

- Мерзавцы...

-Мне нравится твой настрой, па. Они не должны жить. Те, что внизу. Нам нужно вскрыть консервную банку, и проникнуть внутрь. Поможешь? - Хельга улыбнулась. Я стал различать во мраке, прекрасные черты. Она так похорошела... - Ты ещё Эльзу не видел...

- Твою сестру???

- Спи. Я тебя починю. Пап... Теперь моя очередь, стать доктором. Приятных снов. Спи спокойно, пап...