Мир после...

Глава 1

Солнце дарит приятное тепло и немного слепит глаза, пока ветер игриво треплет волосы. А открывшийся перед нами вид заставляет невольно задерживать дыхание: огромные по привычным меркам цветочные бутоны раскинулись по полю, создавая невероятной красоты необъятный ковер. Возможно, встреть мы такое буйство красок в привычной жизни — обалдели бы от восторга, но сейчас... скорее большим удивлением стала возможность дышать чистым воздухом и не видеть последствий произошедшего кошмара. Как будто мы переступили невидимую грань, разделяющую разруху, в которую превратилась наша жизнь, и этот цветущий живой рай. И когда я говорю «живой», то именно это я и имею в виду. Серьезно, вы когда-нибудь видели, как играют астры с бархатными ветреницами, используя лепестки как ладоши? Или ласково воркуют мимозы с техасскими колокольчиками, кокетливо подергивая желтым пушком? Да и разве вместе с ирисами могут в одной почве прорастать каллы? И это только те цветы, названия которых мы с мужем смогли вспомнить. Но это не самое странное из всего, что нам довелось увидеть за довольно короткий промежуток времени.

А вот наш трехлетний сынишка в восторге от такой картины и счастливо носится между цветами, которые заботливо треплют непоседливую макушку, временами пропадающую из виду. Озорные ромашки иногда мелькают между пышно цветущих растений и щекочут хохочущему Богдаше то маленькие ушки, то щечки, а то и подмышки. По крайней мере, цветы не обидят нашего мальчика. Природа вообще с каким-то трепетом приняла Богдана и всю нашу долгую дорогу старалась оградить того от опасностей, чего не могли в полной мере сделать мы, его родители.

— Мама, папа, вы идете уже? — мы присели на самом высоком краю цветочной поляны, отчего некоторым цветам пришлось немного отползать от нас в стороны и тесней прижиматься друг к дружке. Отсюда и наблюдали за передвижениями сына.

— Сейчас, Богдаша. Дай нам пару минут отдохнуть и снова двинемся в путь. — произнес уставшим голосом муж.

Пока сын не видел, ему не нужно было изображать всесильного и несгибаемого мужчину, можно было хотя бы немного расслабиться и ссутулить плечи. Конечно, присмотревшись к своему второму самому дорогу человеку в этом мире, я отчетливо видела и заострившиеся черты, и проявившиеся глубокие морщины, не свойственные тридцатилетнему возрасту; и пепельные пряди, которых еще несколько дней назад не было совсем в угольно-черных волосах, Саша за последние две недели постарел на десять, а то и на все двадцать лет. Боюсь представить, как сейчас выгляжу я, но явно не лучше.

— Мааам, скорей! Сюда! — я подорвалась с места, потому что громкий крик Богдана меня напугал и придал сил, которых в моем теле до этого момента явно не было. За несколько секунд в голове пронеслись десятки разных картинок ужасов, что могли напугать нашего смелого и не по годам смышленого сына, заставляя меня еще больше ускориться.

Рванула в цветастую гущу, сразу утонув в ней по пояс и забыв об аккуратности, за что получила пару увесистых шлепков по плечам, спине и даже один по затылку. Притормозила и со словами: «Извините!», «Простите!», «Не обижайтесь!» стала немного медленнее пробираться через густые заросли. Богдан топтался на месте, чуть ли не приплясывая от нетерпения, зато, когда увидел мое приближение, гордо отшагнул в сторону и показал рукой себе за спину. Между цветов оказалась небольшая нора, в которой уютно разместилась крупная крольчиха с зайчатами. Мельком подумалось о полезности и вкусности хорошо прожаренного сочного и в то же время мягкого кроличьего мяса, но пришлось выкинуть варварские мысли из головы.

— Я же говорил, что мы идем в правильном направлении! Скоро сможем найти себе новый дом! — Потеревшись белой макушкой о брюшко мамы-крольчихи, вперед выскочил небольшой зайчонок. Богдан тут же подхватил его на руки, погладил между ушками и отпустил.

— Молодец, сынок. Только, пожалуйста, не пугай меня так больше. — я потрепала сына по волосам. — Я думала, животных больше не осталось. — точнее нам с мужем казалось, что они погибли, как и большая часть людей, оказавшихся не под землей, а на ее поверхности во время пробуждения Природы. Видимо, некоторым представителям фауны тоже удалось спастись. — Пошли за папой.

— О, еще цветы нашептали о вкусных ягодах внизу долины. — А эта уже была действительно хорошая новость, потому что наши запасы подходили к концу. С последнего набега на развалины чудом уцелевшего магазина удалось сохранить всего пару литровых бутылок с водой, три яблока, полупустую пачку печенья и несколько банок мясных консервов. И мы не знали, когда в следующий раз сможем найти еду.

В обратном направлении я плелась в три раза медленнее. Все же усталость последних дней все больше давала о себе знать. Добравшись до начала поляны, я совсем неграциозно плюхнулась на оставленный для меня кусочек голой земли рядом с мужем и привалилась на родное плечо, блаженно закрыв глаза. Богдан же стал радостно рассказывать папе о найденышах, ягодах и играх с цветами, а я немного задремала, мысленно отправляясь в тот день, когда наша привычная жизнь перестала существовать.

Я помню, что в тот день у меня был выходной, поэтому отправив утром мужа на работу, мы с Богданом решили посвятить день безделью. И нам это вполне удавалось до десяти утра, пока на улице не стала громко звучать сирена, а по всем каналам не появилось оповещение со словами: «Внимание! Всем гражданам необходимо собрать личные вещи, документы и деньги. С ними явиться к бункеру! Повторяю, всем гражданам срочно явиться с личными вещами и документами к бункеру по адресу: улица Колесова, дом 15. Двери бункера будут закрыты в 13:00! Сохраняйте спокойствие!». Диктор непрерывно повторял одно и тоже сообщение, а мы с сыном растеряно переглядывались: я, потому что почувствовала тревогу, а сын, потому что прервали показ «Ниндзяго». Да, бывало раз в несколько лет включали сирену для проверки работы системы оповещения, а однажды дополнительно пустили подобное сообщение по телевизору, правда, говорили об учебной тревоге, а никак не о бункере. Вот и выглядит это все очень странно.

— Мам, а мы тоже гхаждане? — сын плохо выговаривал букву «р».

— Конечно.

— И нам тоже нужно идти в этот… как его… бункех?

— Похоже на то… — я стала звонить мужу, а Богдан начал прыгать на диване, пританцовывая попой и выкрикивая: «Угхаааа! Бункех! Мы поедем в бункех! Нас пустят посмотхеть бункех!».

Саша отказывался отпрашиваться с работы, ссылаясь на зверство начальства и штрафы за пропуск рабочих часов. Но эта сирена, и еще диктор на ее фоне все больше разжигали во мне первобытный страх, от которого даже волоски на руках вставали дыбом.

— Пусть начальство ругается, но нам с Богданом будет спокойнее, если ты будешь рядом. — я не стала при сыне говорить о своем страхе и предчувствии какой-то беды, чтобы не пугать. Поэтому последние слова стала говорить немного приглушенным голосом. — Что-то явно серьезное стряслось… или произойдет в ближайшее время.

— Ты преувеличиваешь. Снова очередную проверку проводят…

— Хорошо бы, если так. Все равно приедь, мне неспокойно.

— Ладно, постараюсь.

Муж со скандалом уехал с работы, так что до бункера мы добирались под рассерженное сопении Саши и веселый лепет Богдана. Я же нервно теребила лямки спортивной сумки.

На парковке возле входа в убежище не было столпотворения и даже небольшой очереди, только лишь десяток рядом стоящих машин. Возле небольшой неприметной двери стояли несколько военных, именно к ним мы и подошли. Нас вызвался проводить знакомый мужа. Они шли с Сашей впереди и негромко переговаривались, мы же с Богданом шли медленнее, ведь сыну хотелось разглядеть все вокруг. Хотя особо-то и нечего было рассматривать: голые стены, лампочки на низком потолке, да попадающиеся ответвления в нескончаемые коридоры и входы в однотипные помещения. Все залы с проемами-арками были без дверей, поэтому мы успели заметить, что некоторые помещения были полностью заполнены разными людьми. Кто-то явно встревожен, кто-то недоволен, одни проявляли чрезмерное любопытство, а другие просто разговаривали со своими знакомыми как ни в чем не бывало.

Нас проводили до свободного помещения и велели располагаться. По словам военного, скоро нам все расскажут. Мы с мужем сели на лавку возле стола и стали просто ждать. Сын в отличие от нас был в полнейшем восторге, ведь в вдоль стен было расположено несколько двухярусных кроватей с лесенками, исследованием которых Богдан был увлечен не на шутку. Время от времени мимо нашей комнаты еще проходили люди, так же не особо понимая, что происходит. Чуть позже к нам привели еще две семьи, и в итоге у нашего сына появилась шумная компания из двух девочек-близняшек лет пяти и трех мальчишек: двух, четырех и восьми лет.

Ровно в час донесся мужской голос из колонки, расположенной где-то под потолком, которую мы до этого момента даже не замечали. Дети как по команде перестали шуметь, а все взрослые стали внимать каждому слову. Выходит, что по направлению к Земле несется сразу несколько крупных метеоритов. Столкновение должно произойти в ближайшие пол часа. И по прогнозам ученых даже удаленные от мест столкновений города могут быть задеты катастрофичными последствиями. Например, землетрясениями или наводнениями. Но если повезет — метеориты расколются на мелкие метеоры и тогда их часть сгорит в атмосфере Земли, а значит и ущерб для нашей планеты, людей будет значительно снижен. Но поведение космических тел не предсказуемо, поэтому наше правительство решило провести эвакуацию из опасных зон и укрыть как можно больше граждан в убежищах. Только вот о причинах экстренных сборов предупреждать не стали, чтобы не создавать панику.

Сказать, что мы все были шокированы, значит, ничего не сказать… Почему не предупредили? Столько народа осталось на своих рабочих местах и даже не подозревают о том, что произойдет в ближайшее время. Конечно, даже если бы предупредили, что на Землю летит атомная бомба, и всем надо спрятаться, нашлись бы те, кто стали кричать: «Вы все выдумываете!», «Врете!», «Не верю!», «Я никуда не уйду из своей квартиры!». Нам же раздали сухие пайки, наборы постельного белья и по несколько больших бутылей с водой на ближайшие дни. Предупредили, что продуктовых запасов хватит на несколько месяцев, и мы можем не переживать, что кому-то не хватит.

Все как-то пытались друг друга убеждать, что ничего страшного не произойдет, подумаешь, останется несколько новых кратеров где-то далеко от нас. Но когда стал раздаваться страшный грохот, как будто рушились многоэтажки и взрывались бомбы, а стены бункера затрясло, стало по-настоящему страшно. Я не знаю, как долго нас трясло и подкидывало, где-то кричали люди и плакали дети, а грохот все никак не утихал. Через какое-то время стал доноситься нечеловеческий вой, исходивший со всех сторон от самой земли, повышая градус ужаса и царившего в убежище страха. Мы втроем сидели на полу в углу, крепко обнявшись и мысленно прощаясь с жизнью, друг с другом… Потому что перестали верить, что все закончиться благополучно.

Позже кто-то из детей сказал: «Нас не трясет…». Но все были настолько напуганы, что не могли поверить, что все закончилось, а мы живы. Правда, звенящая тишина говорила сама за себя. Откуда-то из соседних помещений раздался радостный свист, с другого конца коридора донесся громкий смех, кто-то захлопал в ладоши, и даже было пару выкриков: «Ура». Но все снова стихло, когда раздался взволнованный голос из динамика: «В бункере 265 человек. Из них 27 детей, 133 женщины от 18 до 65 лет и 105 мужчин в возрасте от 18 до 79 лет. Должны вам сообщить — выживших на поверхности нет. Информацию из других убежищ пока получить невозможно. Ситуация о дальнейших действиях обсуждается». Тишину разорвал женский душераздирающий крик, к нему присоединились и другие… Люди только что узнали, что все, кого не оказалось в бункере, погибли: родственники, знакомые, друзья, дети, родители, даже домашние питомцы — все. А мы ведь думали, что самое страшное позади…

Через неделю нам сообщили, что воздух на поверхности больше не несет вреда человеческим легким, ведь пыль осела, а гарь более-менее развеялась; но заметна странная природная активность. Спустя пару дней пришла весть, что из группы добровольцев, вызвавшихся проверить ситуацию на поверхности, вернулись не все. Те, кто уцелели, стали рассказывать жуткие байки о живых деревьях, злобном ветре и смертоносном дожде. Еще через несколько дней стали рассказывать о более спокойной, но по-прежнему опасной обстановке. Так что никто не стремился возвращаться домой, ведь по словам военных, большая часть домов и зданий разрушены.

Желающие покинуть надежные стены убежища появились, когда среди выживших завелись мародеры. Вот просто в одну из ночей была зарезана пара пенсионеров. Потом еще два пожилых мужчины и молодая девушка. Люди стали перегораживать входы в свои «комнаты» кроватями, а вместо дверей использовать покрывала. Военные стали устраивать ночные дежурства, чтобы поймать опасных личностей, но из-за большой протяженности бункера, выловить всех психопатов было проблематично. А люди, побывавшие на поверхности, продолжали рассказывать дикие истории об ожившей и карающей людей природе.

Мы оказались среди двух огней… Там, наверху, представляла опасность природа, а здесь — люди, решившие, что они умрут с голоду, если не отнимут чью-то еду. Через две недели нашего пребывания в бункере кто-то ночью зарезал семью, спавшую на соседних от нас кроватях. И родителей, и мальчишек… Вот так тихо, жестоко и безжалостно. Мы не стали ждать, когда зарежут и нашего ребенка из-за пары лишних порций тушенки и, собрав свои пожитки, мы ушли.

Наш город представлял собой обломки домов, развалины зданий, вырванные с корнями деревья и столбы. Искореженные и смятые машины, оборванные провода, запах раскрошенного бетона в воздухе… Просто картинка из фильма про апокалипсис. Стоит ли упоминать, что от родной пятиэтажки осталась куча из кирпичей, поломанных плит и ошметков чьей-то одежды и мебели?!

Муж был задумчив, и ни на секунду не отпускал мою руку. Богдана он сразу усадил себе на плечи. Сын был серьезен и собран, он не плакал, но прекрасно понимал, что мы все оказались в полной ж… разрухе.

— Что будем делать? — спросила я, с каким-то безразличием разглядывая обломки нашего дома.

— Искать новый дом, мама! Что же еще?!

Действительно, что нам еще оставалось делать… Вот мы и пошли искать какое-нибудь место, где можно было бы хотя бы переночевать.

Меня резко вырвало из сна, потому что маленький цветок забрался мне на голову и, дергая за волосы, намурлыкивал какую-то мелодию. Саша же вообще лежал на земле, видимо тоже заснул, а вокруг его головы столпилась небольшая группа хихикающих ромашек, одна из которых своими листика рисовала зеленые цветочки на лбу моего мужа. Беглый осмотр показал, что и Богдан спал, уложив голову на плечо своего папы, и был бережно укутан большими бархатными лопухами. Да уж, сон на земле стал для нас уже нормой.

Саша открыл глаза, так что ромашки разбежались в разные стороны. Вид у мужа был комичный: нахмуренные брови, зеленая бородка и узор из цветов. Я не удержалась и засмеялась. Наверное, впервые в этой новой жизни… где главные жители Земли не люди, а растения, имеющие собственное сознание. Сын проснулся и стал на меня ворчать:

— Ну, мама, дай поспать! Как дите малое, ё-маё! — это развесило меня еще больше. Так что мужу и сыну все же пришлось вставать, потому что мой смех не давал им продолжать спать. Сонный Богдан недовольно посмотрел на меня, потом на папу. Снова на меня и на папу, и кажется понял причину моего веселья. Потому что его смех разнесся звонким колокольчиком над всей поляной. Цветы стали с любопытством поглядывать в нашу сторону, только откуда-то из глубины цветочного великолепия были слышны забавные хрюканья нашкодивших ромашек.

— Так вы оба надо мной что ли смеетесь? Что смешного?

— У тебя сегодня интересный… мейк-ап!

— Ага, зелененький такой.

— Ну хоть не снова ветки со смолой в волосах. — Было дело, что как-то кусты подшутили и устроили на наших головах подобие гнезд. Несколько дней ведь пришлось так ходить, пока пруд не нашли.

— Цветы говорят, что мы им нравимся и можем оставаться с ними.

Не знаю, как, но Богдан понимает, что шепчут растения. Для нас это просто шелест, а он слышит слова. Именно наш сын стал и переводчиком, и проводником. Именно он рассказывал нам о пробуждении Природы после столкновения метеоритов с Землей. Выброс неведомой энергии пробудил сущность планеты и наделил разумом. Теперь растения, природные явления — это живые существа. Людей осталось катастрофически мало. Но для тех, кто не желает Природе и ее созданиям зла, всегда открыты гостеприимные двери. Видимо, мы все же нашли себе новый дом…